Дело № 2-510/2025
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
18 декабря 2025 года Никулинский районный суд адрес в составе судьи Казаковой О.А., при секретаре фио, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску фио к фио о признании сделки недействительной,
УСТАНОВИЛ:
фиоМ-Б. обратилась в суд с иском к фио о признании недействительным договора купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: адрес, кадастровый номер 77:07:0013007:8376, заключенного между фиоМ-Б. и фио, возврате квартиры в собственность истца.
Требования основаны на положениях ст. ст. 167, 177 ГК РФ и мотивированы тем, что в период с декабря 2023 года по конец февраля 2024 года неустановленными лицами путем обмана были похищены принадлежащие истцу денежные средства в общем размере сумма Также, в результате преступных действий указанных лиц истец лишилась принадлежащей ей на праве собственности квартиры с кадастровым номером 77:07:0013007:8376, расположенной по адресу: адрес, выбывшей из владения истца на основании оформленного между ней и ответчиком договора купли-продажи от 21.02.2024 года. Переход права собственности по указанному договору был зарегистрирован в ЕГРН за № 77:07:0013007:8376-77/072/2024-2. 06.03.2024 года СО ОМВД России по адрес по факту хищения путем обмана принадлежащего фиоМ-Б. вышеуказанного имущества возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ. По мнению истца, в момент подписания договора по отчуждению принадлежащей ей квартиры 21.02.2024 года она находилась в таком состоянии, которое лишало ее способности понимать значение своих действий и руководить ими, что подтверждено результатами психиатрического освидетельствования истца 19.03.2024 года специалистами фио и фио, а также показаниями свидетелей фио, фио, фио, подтвердивших изменения в состоянии и поведении фиоМ-Б. в период, предшествующий заключению оспариваемой сделки. Истец полагает, что выявленные у нее психические нарушения оказали существенное влияние на способность к самостоятельному волеизъявлению и лишили ее способности понимать значение своих действий и руководить ими при оформлении договора купли-продажи принадлежащей ей квартиры 21.02.2024 года, в связи с чем оспариваемый договор является недействительным, а спорная квартира подлежит возврату в собственность истца.
Истец фиоМ-Б. в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, обеспечила явку представителя фио, которая исковые требования поддержала в полном объеме, просила их удовлетворить, ссылаясь на то, что в момент подписания договора по отчуждению принадлежащей истцу квартиры 21.02.2024 года фиоМ-Б. находилась в таком состоянии, которое лишало ее способности понимать значение своих действий или руководить ими, что, помимо заключения медицинского психолога от 17.11.2023 года, проведенного клиническим психологом, нейропсихологом, кандидатом медицинских наук фио, заключения специалиста, врача-судебно-психиатрического эксперта фио от 19.03.2024 года, показаний свидетелей, подтверждается также заключением комплексной амбулаторной первичной судебной психолого-психиатрической экспертизы, проведенной в отношении истца в рамках уголовного дела экспертами ГБУЗ «ПКБ № 1 ДЗМ», а также заключением комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов № 1545/а от 18.09.2025 года, в связи с чем оспариваемый договор является недействительным на основании ст. 177 ГК РФ, а спорная квартира подлежит возврату в собственность истца. Кроме того, полагала, что ответчиком не доказан факт передачи истцу денежных средств в размере сумма, поскольку, как поясняет истец, денежные средства ответчик ей не передавал, при размещении ответчиком денежных средств в банковский сейф, она их не пересчитывала, денежные средства находились в пакете, после регистрации сделки она забрала этот пакет и передала курьеру по указанию неустановленных лиц, совершивших в отношении нее преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 159 УК РФ, при этом, содержимое пакета не проверяла. Эти же неустановленные лица, совершившие в отношении истца преступление и убедившие ее осуществить продажу квартиры с целью смены кадастрового номера и поимки преступной группы, дали истцу номер телефона риэлтора, которая, в свою очередь, сразу же нашла покупателя в лице ответчика, что свидетельствует о слаженности действий риэлтора и ответчика и об их возможном соучастии в совершении в отношении истца преступлении, что подлежит тщательной проверке в рамках уголовного дела. Наличие у ответчика денежных средств в размере сумма, а также у лиц, якобы предоставивших ответчику займы, на дату оформления договора купли-продажи, по мнению истца, не подтверждено, в связи с чем оснований для взыскания с истца в пользу ответчика денежных средств в порядке п. 2 ст. 167 ГПК РФ не имеется.
Ответчик фио в судебное заседание не явился, надлежащим образом извещен о времени и месте судебного заседания, обеспечил явку представителя, который против удовлетворения исковых требований возражал по доводам письменных возражений, указав, что предусмотренных законом оснований для признания недействительным оспариваемого договора купли-продажи не имеется. Все перечисленные в заключениях специалистов признаки физического и психического расстройства присущи пожилому человеку, которому на момент обследования было почти 75 лет, какого-либо серьезного отклонения психического здоровья у фиоМ-Б., которое указывало бы на заболевание, не позволяющее ей действительно осознавать значение своих действий, либо наличие других (хотя бы временных) признаков нарушения психики, не указано. Свидетельские показания в отношении истца указывают на ее подорванное моральное и физическое состояние после потери родственника и постковидный период. О неадекватном поведении, либо признаках психического расстройства свидетелями не заявлено, также как и о случаях лечения в психоневрологическом диспансере. Документов о признании истца недееспособной не имеется. Из квартиры истец съехала добровольно, при этом, забрав все, что можно было оттуда вывезти, в том числе раковину и газовую плиту. Обстоятельства и имеющиеся в деле письменные доказательства указывают на добровольный характер принятого истцом решения по отчуждению жилого помещения. Истец лично звонила в риэлторское агентство и просила помочь ей с продажей квартиры, кроме того, лично заключила с риэлторским агентством договор на оказание услуг по поиску покупателя. Даже комиссия риэлторского агентства в размере сумма не позволила истцу отказаться от сделки. Юридическую чистоту сделки и волеизъявление истца подтверждает факт подписания договора купли-продажи от 21.02.2024 года между продавцом и покупателем, акта приема-передачи, договоров аренды индивидуального сейфа № 9038-1688-002011473 и № 9038-1688-002011469 от 21.02.2024 года для размещения сумм за квартиру и комиссионных. Сделка прошла без какого-либо давления на продавца квартиры, исключительно по воле истца, а значит, правовых оснований для признания договора купли-продажи недействительным не имеется.
Дополнительно ответчиком указано, что спорная квартира приобреталась для перепродажи, в срочных покупках недвижимости фио работает уже 5 лет. Перед покупкой недвижимости истца ответчиком совершена юридическая проверка предстоящей сделки, которая показала, что судов и задолженностей у истца не имеет, более того, из сведений сети Интернет было установлено, что фиоМ-Б. работает психоневрологом в солидной медицинской клинике, является уважаемым человеком. На вопросы истца посредством видеоконференции 17.02.2024 года истец пояснила, что ее никто не обманывает, а причиной срочной продажи является желание помочь внучке, которая живет в США. Также, истец пояснила, что у нее есть еще квартира, ей есть где жить и есть родственники. На просьбу ответчика истцом на следующий день было представлено подтверждение, что вторая квартира у нее есть. Поскольку денег у ответчика не хватало, сумму в размере сумма он занял у друзей фио и фио, о чем составлены соответствующие долговые документы. Оформление сделки проходило в банке, с использованием банковских ячеек для хранения денег, которые были арендованы в день сделки. Деньги были пересчитаны в присутствии истца в отдельной комнате, где присутствовали только истец и ответчик, с использованием счетной машины, которая проверяет, в том числе, подлинность денег. Далее истец лично сложила деньги в пакет и коробку, и после подтверждения менеджеру банка произведенного расчета, положила коробку в банковскую ячейку и закрыла на ключ. Ключ от ячейки оставался у истца и доступ к ячейке был только у нее. На просьбу ответчика попасть в квартиру истец отказала, сказав, что переживает, и что в квартиру он попадет, когда она ее освободит. Это не вызвало у ответчика никаких подозрений и после подписания документов и расчета в банке он уехал, попросив истца прислать ему фотографии квартиры в мессенджер. 22.02.2024 года истец прислала ему фотографии в WhatsApp, в тот же день прошла регистрация сделки. 28.02.2024 года ответчик поинтересовался у истца, когда она освободит квартиру, на что она ответила, что согласует с помощниками. Впоследствии она тянула время, не отвечала и не выходила на связь. Поскольку займы на покупку квартиры были процентными и была договоренность с мастерами, ответчик сообщил истцу о том, что ей необходимо освободить квартиру до 10.03.2024 года. 09.03.2024 года истец сообщила ответчику, что освободила квартиру. Когда ответчик пришел в квартиру, он обнаружил, что в ней демонтированы кухонная мебель, раковина, вытяжка, сняты светильники во всех комнатах, двери с петель.
Третье лицо Управление Росреестра по адрес в лице представителя в судебное заседание не явилось, извещено надлежащим образом о времени и месте судебного заседания.
Суд определил возможным рассмотреть дело при данной явке в порядке ст. 167 ГПК РФ.
Выслушав пояснения лиц, явившихся в судебное заседание, огласив показания ранее допрошенных свидетелей, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.
В соответствии со ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
В силу п. 2 ст. 178 ГК РФ при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:
сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;
сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;
сторона заблуждается в отношении природы сделки;
сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;
сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.
Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной (п. 3 ст. 178 ГК РФ).
При этом существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.
В п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 года N 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» разъяснено, что, если стороне переговоров ее контрагентом представлена неполная или недостоверная информация либо контрагент умолчал об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны были быть доведены до ее сведения, и сторонами был заключен договор, эта сторона вправе потребовать признания сделки недействительной и возмещения вызванных такой недействительностью убытков (статьи 178 или 179 ГК РФ).
Судом установлено и из материалов дела следует, что 21.02.2024 между фиоМ-Б. (продавец) и фио (покупатель) заключен договор без номера купли-продажи, предметом которого явилось, ранее принадлежащее истцу на праве собственности на основании договора мены от 05.07.2011 года (запись в ЕГРН от 28.08.2011 года № 77-77-07/060/2011-131), имущество в виде квартиры общей площадью 48,6 кв.м, расположенной по адресу: адрес, вн.тер.г. муниципальный адрес, адрес, кадастровый номер 77:07:0013007:8376.
Согласно п. 2.1. названного договора, стоимость объекта составила сумма
На основании п. 2.2.1.1. расчеты по договору в сумме сумма производятся с использованием индивидуального сейфа Банка.
Договор был подписан истцом собственноручно.
Из пояснений ответчика следует, что оформление сделки проходило в банке, с использованием банковских ячеек для хранения денег, которые были арендованы в день сделки. Деньги были пересчитаны в присутствии истца в отдельной комнате, где присутствовали только истец и ответчик, с использованием счетной машины, которая проверяет, в том числе, подлинность денег. Далее истец лично сложила деньги в пакет и коробку, и после подтверждения менеджеру банка произведенного расчета, положила коробку в банковскую ячейку и закрыла на ключ. Ключ от ячейки оставался у истца и доступ к ячейке был только у нее. Юридическую чистоту сделки и волеизъявление истца подтверждает факт подписания договора купли-продажи от 21.02.2024 года между продавцом и покупателем, акта приема-передачи, договоров аренды индивидуального сейфа № 9038-1688-002011473 и № 9038-1688-002011469 от 21.02.2024 года для размещения сумм за квартиру и комиссионных.
По утверждению истца, в период с декабря 2023 года по конец февраля 2024 года она находилась под влиянием мошенников, в результате действий которых неустановленными лицами путем обмана были похищены принадлежащие истцу денежные средства в общем размере сумма Также, в результате преступных действий указанных лиц истец лишилась принадлежащей ей на праве собственности квартиры с кадастровым номером 77:07:0013007:8376, расположенной по адресу: адрес, выбывшей из владения истца на основании оформленного между ней и ответчиком договора купли-продажи от 21.02.2024 года. Переход права собственности по указанному договору был зарегистрирован в ЕГРН за № 77:07:0013007:8376-77/072/2024-2.
Оспаривая сделку купли-продажи квартиры, истец указала, что намерения на продажу квартиры у нее не было, обстоятельства продажи ее имущества связаны с мошенническими действиями неустановленных лиц, поскольку истец полагала, что таким образом помогает сотрудникам правоохранительных органов. На ее мобильный номер поступали звонки от неустановленных лиц. По указанию данных лиц она производила определенные действия, в том числе, продала принадлежащую ей квартиру.
06.03.2024 СО ОМВД России по адрес по факту хищения путем обмана принадлежащего фиоМ-Б. вышеуказанного имущества возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в котором истец признана потерпевшей.
Как следует из постановления о возбуждении уголовного дела, в период с декабря 2023 года по 04.03.2024 года неустановленное лицо путем обмана в ходе телефонного звонка в мессенджере WhatsApp, представившись трейдером, под предлогом заработка, путем вложения денежных средств с целью инвестиций в ценные бумаги, незаконно завладело принадлежащими фиоМ-Б. денежными средствами в размере не менее сумма, которые истец переводила с принадлежащей ей карты на счета, привязанные к различным абонентским номерам. Впоследствии неустановленное лицо убедило фиоМ-Б. продать принадлежащую ей квартиру, расположенную по адресу: адрес, вырученные от продажи денежные средства передать на проверку подлинности неустановленному лицу 26.02.2024 года.
19.03.2024 фиоМ-Б. на основании обращения о предоставлении заключения по оценке своего психического состояния, прошла психиатрическое освидетельствование в ГБУЗ адрес клиническая больница № 13», где был сделан вывод о наличии у фиоМ-Б. в последние годы и в период совершения юридически значимых действий, в том числе, в период заключения договора купли-продажи квартиры 21.02.2024 года «Легкого когнитивного расстройства в связи со смешанными заболеваниями (гипертоническая болезнь, эндокринопатия)» (по МКБ-10: F06.78), а также «Депрессивного эпизода средней степени с соматическими симптомами» (по МКБ-10: F32.11), при, в целом внешне упорядоченном поведении, понимании формальной стороны событий с передачей своих действий отсутствовало понимание поэкспертной содержательной, «сущностной», стороны событий с грубым нарушением целостного критического осмысления ситуации, с возможностью прогнозирования их последствий и совершением ряда «сделок», приносящих очевидный существенный материальный ущерб, что обуславливало неспособность фиоМ-Б. понимать значение своих действий и руководить ими в юридически значимый период.
20.03.2024 фиоМ-Б. оформила доверенность на имя фио и фио, которой уполномочила их представлять ее интересы во всех судебных, административных и правоохранительных органах, в том числе во всех судах судебной системы Российской Федерации.
Доверенность удостоверена нотариусом адрес фио, подписана фиоМ-Б. собственноручно, дееспособность истца проверена.
Постановлением следователя СО МВД России по адрес от 09.08.2024 года в отношении потерпевшей фиоМ-Б. была назначена комплексная амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено ПКБ № 1 им. фио.
По результатам проведенной комплексной амбулаторной первичной судебной психолого-психиатрической экспертизы в материалы дела представлено заключение комиссии экспертов ГБУЗ адрес клиническая больница № 1 им. фио ДЗМ” от 30.09.2024 года № 1202-3, согласно которому комиссия пришла к заключению, что фиоМ-Б. в период совершения в отношении нее противоправных действий обнаруживала и обнаруживает в настоящее время органическое эмоционально-лабильное (астеническое) расстройство в связи со смешанными заболеваниями (по МКБ-10 F06.68) (ответ на вопрос № 1). По своему психическому состоянию Асанова Л.М. –Б. с учетом ретроспективной переоценки произошедших событий может воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, понимать характер и значение уголовно-процессуальных действий и давать показания о внешней и внутренней стороне событий противоправного деяния (ответы на части вопросов № 3, № 4). По своему психическому состоянию в настоящее время, характеризующемуся декомпенсацией имеющегося психического расстройства со сниженным фоном настроения, тревожностью, плаксивостью в сочетании с дезорганизацией и истощаемостью психической деятельности, участие фиоМ-Б. в судебном заседании, носящем для подэкспертной психотравмирующий характер, ввиду опасности ухудшения ее психического состояния, нецелесообразно (ответ на часть вопроса № 4).
Также, отмечено, что индивидуально-психологические особенности истца в условиях направленного воздействия со стороны неустановленных лиц в виде психологической манипуляции с интенсивным давлением, угрозами, апелляцией к значимым мотивам и ценностям способствовали развитию у фиоМ-Б. состояния эмоционального напряжения с преобладающими переживаниями страха, тревоги, опасениями за безопасность себя и своих родных, актуальной мотивацией избежать гипотетических негативных последствий ситуации, привело к формированию у фиоМ-Б. зависимого поведения, психологически обусловленного неполной и искаженной оценкой ситуации, сниженной способностью к критической оценке действий неустановленных лиц, тем самым обусловив ошибочное смысловое восприятие и оценку совершаемых ею по указанию извне действий. Таким образом, фиоМ-Б. не могла понимать направленность и социальное значение совершаемых с ней действий и не могла оказывать сопротивление. Повышенной склонности к фантазированию у фиоМ-Б. не выявляется (ответы на вопросы № 2, № 5, № 6 и часто вопросов № 3, № 4, № 7, № 8).
Вместе с тем, в силу ч. 2 ст. 67, ч. 3 ст. 86 ГПК РФ, что также нашло свое отражение в разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации (п. 7 Постановления от 19.12.2003 года N 23 "О судебном решении"), никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, и даже такое особенное доказательство как заключение, исходящее от лица, обладающего специальными знаниями в определенной области, не является исключительным и обязательным для суда средством доказывания, оно подлежит оценке в совокупности со всеми другими доказательствами по делу.
Заключение психолого-психиатрической экспертизы в уголовном деле проведено по вопросам, которые отличаются от вопросов, подлежащих исследованию при оспаривании сделок на основании ст. 177 ГК РФ, а потому является неотносимым доказательством.
Экспертиза, проведенная в рамках уголовного дела, не преследует цель собрать сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассматриваемого гражданского дела, поскольку указанные обстоятельства не входят в перечень обстоятельств, подлежащих установлению в уголовном судопроизводстве (ст. 73 УПК РФ), что также свидетельствует о неотносимости заключения комиссии экспертов ГБУЗ адрес клиническая больница № 1 им. фио ДЗМ” от 30.09.2024 года № 1202-3, подготовленного в рамках уголовного дела.
В соответствии с ч. 1 ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.
Как видно из ст. 56 ГПК РФ, положения которой следует рассматривать во взаимосвязи с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющими принципы состязательности гражданского судопроизводства и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Ответчик фио, представитель ответчика фио категорически возражали против удовлетворения исковых требований, предоставив письменные мотивированные возражения, доводы которых поддержали в ходе судебного разбирательства.
Согласно ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Разъясняя эту правовую норму, Пленум Верховного Суда Российской Федерации указывает, что по смыслу данной статьи при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (п. 50 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").
В связи с этим в качестве элемента, имеющего ключевое значение для признания того или иного юридически значимого акта сделкой, закон и судебная практика принимают не столько истинную волю лица, составляющую внутреннюю, субъективную сторону, сколько внешнее проявление воли лица - волеизъявление, непосредственно порождающее определенные гражданско-правовые последствия.
Вопросы об истинной воле лица, о ее отличии от волеизъявления, равно как и о свободном характере ее формирования возникают только в строго определенных законом случаях, являющихся основаниями для признания заключенной лицом сделки недействительной в связи с теми или иными пороками воли или волеизъявления (недееспособность стороны, совершение сделки под влиянием заблуждения, обмана, насилия или угрозы либо неблагоприятных обстоятельств и прочее).
При этом в большинстве приведенных в законе случаев указанные пороки являются основанием не ничтожности, а оспоримости совершенных сделок, то есть эти пороки таковы, что законодатель допускает их оспаривание только ограниченным кругом лиц (стороной такой сделки или иным лицом, поименованным в законе) в исковом порядке в течение ограниченного срока исковой давности (ст. 166, п. 2 ст. 181 ГК РФ).
Более того, в определенных случаях возможность оспаривания таких сделок законодатель связывает с необходимостью оценки поведения другой стороны сделки, допуская признание ее недействительной, только если контрагент знал или должен был знать о порочности (например, п. 2 ст. 179 ГК РФ), а также позволяет сохранить сделку и даже в исключительных случаях признать ничтожную сделку действительной, если устранение обстоятельств порочности является возможным (п. 4 ст. 178, п. 2 ст. 171 и п. 2 ст. 172 ГК РФ соответственно).
Защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена под влиянием заблуждения, обеспечивает ст. 178 ГК РФ (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22.04.2014 года N 751-О, от 28.02.2019 года N 338-О и др.).
В соответствии с п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.
Таким образом, не всякое заблуждение признается пороком сделки, а лишь существенное, то есть при отсутствии которого сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку вовсе.
Раскрывая понятие существенности заблуждения, законодатель в пункте 2 данной статьи приводит неисчерпывающий (открытый) перечень обстоятельств, заблуждение относительно которых полагает существенным, заслуживающим при наличии прочих предпосылок являться основанием для признания сделки оспоримой (недействительной), а в пункте 3 статьи устанавливает, что заблуждение относительно мотивов сделки (обстоятельств, характеризующих ее основной мотив) таким основанием не считает.
Конституционный Суд Российской Федерации в названных выше определениях именует эти положения Гражданского кодекса Российской Федерации ориентирами, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной.
Вопрос о том, является ли заблуждение существенным, подлежит исследованию в каждом конкретном деле.
При этом оценке со стороны судов подлежит также то обстоятельство, проявил ли истец требовавшуюся в таких обстоятельствах осмотрительность при совершении оспариваемой им сделки.
Заблуждение относительно правовых последствий сделки, наравне с заблуждением относительно ее мотивов, не является основанием для признания ее недействительной по ст. 178 ГК РФ.
Тот факт, что истец признана потерпевшей по уголовному делу, возбужденному по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, не является безусловным основанием для признания оспариваемой сделки недействительной (абз. 5 п. 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года N 25).
Другим пороком воли закон определяет совершение сделки гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими (ст. 177 ГК РФ).
На основании ч. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Основание недействительности сделки, предусмотренное в ст. 177 ГК РФ, связано с пороком воли участника сделки, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.
При этом не имеет правового значения дееспособность лица, поскольку тот факт, что лицо обладает полной дееспособностью, не исключает наличия порока его воли при совершении сделки.
Необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку. Отсюда нельзя считать действительными сделки, совершенные гражданином в состоянии, когда он не сознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог руководить ими. Причина таких состояний может быть самой разной: от заболевания и алкогольного (наркотического) опьянения до состояния сильного душевного волнения, вызванного какими-либо событиями либо действиями.
В силу п. 2 ст. 166 ГК РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в ГК РФ, то есть применительно к п. 1 ст. 177 ГК РФ самим гражданином (стороной сделки) либо иными лицами, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 23.06.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснил, что оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (абзац второй п. 2 ст.166 ГК РФ). При этом не требуется доказывания наступления указанных последствий в случаях оспаривания сделки по основаниям, указанным в ст. 173.1, п. 1 ст. 174 ГК РФ, когда нарушение прав и охраняемых законом интересов лица заключается соответственно в отсутствии согласия, предусмотренного законом, или нарушении ограничения полномочий представителя или лица, действующего от имени юридического лица без доверенности (п. 71).
Исходя из положений указанных норм, сделка, совершенная гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
При этом сам по себе факт неспособности ответчика понимать значение своих действий или руководить ими недостаточен для применения правил ст. 177 ГК РФ, если сделка совершается к выгоде гражданина и не нарушает его права и охраняемые законом интересы.
Обращаясь в суд с данными требованиями, истец должен был обосновать, что имеет интерес в предъявленном иске, что посредством оспаривания сделок и применения последствий их недействительности будут защищены его права или законные интересы.
Бремя доказывания обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 177 ГК РФ, лежит на истце и является его обязанностью в силу приведенных выше норм.
Сами по себе положения данной статьи не требуют учета добросовестности контрагента.
Дееспособный гражданин должен в первую очередь самостоятельно отвечать за последствия своего поведения, что следует, в том числе, из смысла положений закона, закрепляющих основные начала гражданского законодательства (ст. 1 ГК РФ).
Так, для признания сделки, совершенной гражданином, недействительной по правилам пункта 1 указанной статьи этому гражданину (либо иному лицу, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате совершения сделки) необходимо доказать только то, что в момент ее совершения он находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.
Бремя доказывания соответствующих обстоятельств, однако, в соответствии с общими правилами доказывания в гражданском процессе возлагается на истца (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
При этом особенным средством доказывания в таких делах выступает заключение судебной экспертизы.
Для разрешения вопроса о фактической способности лица в определенный момент (при совершении юридически значимого действия) понимать значение своих действий и руководить ими, по общему правилу требуются специальные познания, которыми суд не располагает.
В таких случаях правом суда, закрепленным ст. 79 ГК РФ, и в то же время его обязанностью, вытекающей из задач гражданского судопроизводства, являются назначение и проведение судебной экспертизы с привлечением экспертов в соответствующих областях.
Истец оспаривает указанную сделку по основаниям, предусмотренным ст. 177 ГК РФ.
По мнению истца, в момент подписания договора по отчуждению принадлежащей ей квартиры 21.02.2024 года она находилась в таком состоянии, которое лишало ее способности понимать значение своих действий и руководить ими, что подтверждено результатами психиатрического освидетельствования истца 19.03.2024 года специалистами фио и фио, а также показаниями свидетелей фио, фио, фио, подтвердивших изменения в состоянии и поведении фиоМ-Б. в период, предшествующий заключению оспариваемой сделки. Истец полагает, что выявленные у нее психические нарушения оказали существенное влияние на способность к самостоятельному волеизъявлению и лишили ее способности понимать значение своих действий и руководить ими при оформлении договора купли-продажи принадлежащей ей квартиры 21.02.2024 года, в связи с чем оспариваемый договор является недействительным, а спорная квартира подлежит возврату в собственность истца.
Как следует из пояснений сторон, истец самостоятельно: длительное время вела переписку по вопросу продажи имущества, подписала договор купли-продажи, оговаривала условия сделки, размещала денежные средства в банковскую ячейку. За весь период времени, в течение которого стороны оговаривали условия сделки, и до совершения самой сделки истец не упоминала, что продает имущество "фиктивно" или действует под влиянием мошенников.
По мнению ответчика, действиями и словами истец подтвердила свое осознанное и добровольное намерение продать свое имущество.
По тем основаниям, что в момент составления и подписания договора купли-продажи квартиры от 21.02.2024 года фиоМ-Б. находилась в состоянии, при котором не могла руководить своими действиями и отдавать отчет в их последствиях, по ходатайству представителя истца назначена и проведена судебная амбулаторная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам ФГБУ «НМИЦ ПН им. фио Минздрава России».
Согласно заключению судебной комплексной психолого-психиатрической комиссии экспертов № 1545/а от 18.09.2025 года, у фиоМ-Б. имелось в период заключения договора купли-продажи квартиры (21.02.2024 года) психическое расстройство - «Органическое эмоционально лабильное (астеническое) расстройство в связи со смешанными заболеваниями» (по МКБ-10: F06.68). Неспособность фиоМ-Б. в интересующий суд период (период заключения договора купли-продажи квартиры от 21.02.2024 года) понимать значение своих действий и руководить ими было обусловлено не психопатологическими механизмами, а выявленным у нее на тот период экспертом-психологом зависимым поведением (ответ на вопрос № 4).
При этом, из ответа на вопрос к психологу следует, что целеполагание, процесс принятия решения, поиск адекватных средств достижения цели в структуре навязанной фиоМ-Б. деятельности отсутствовали; звенья оценки, критические функции и прогноз были искажены. У нее наблюдалось снижение ресурсов волевой регуляции и ситуативность поведения, неспособность противостоять сложившимся обстоятельствам и найти конструктивный выход из них, легкость принятия чужой позиции и податливость влиянию регламентирующих ее лиц с готовностью к реализации транслируемых ей решений. Сформировавшееся у фиоМ-Б. зависимое поведение на фоне эмоционального напряжения с аффективно-личностной охваченностью препятствовало адекватной смысловой оценке ситуации, при формальном понимании характера собственных действий осознанию их значения, возможности руководить ими при совершении сделки (при заключении договора купли-продажи квартиры от 21.02.2024 года) (ответ на вопросы № 1, № 2, № 3).
В соответствии со ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.
Согласно п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 года N 23 "О судебном решении" заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст. 67, ч. 3 ст. 86 ГПК РФ).
По смыслу положений ст. 86 ГПК РФ заключение судебной экспертизы является одним из важных видов доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования.
Согласно ч. 3 ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст. 67 ГПК РФ.
Заключение экспертов полностью соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, Федерального закона от 31.05.2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", оно дано в письменной форме, содержит подробное описание проведенного исследования, анализ имеющихся данных, результаты исследования, конкретные ответы на поставленные судом вопросы, является последовательным, не допускает неоднозначного толкования.
При таких обстоятельствах, суд принимает данное заключение в качестве достоверного и допустимого доказательства и полагает необходимым положить его в основу решения суда.
В судебном заседании по ходатайству истца в качестве свидетелей были допрошены фио, фио, подтвердившие изменения в состоянии и поведении фиоМ-Б. в период, предшествующий заключению оспариваемой сделки.
Оснований не доверять показаниям свидетелей, предупрежденных об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложных показаний, у суда не имеется, поскольку они последовательны, логичны, согласуются с иными собранными по делу доказательствами (вышеуказанными письменными), однако сами по себе показания свидетелей не могут служить достаточным основанием для установления обстоятельств по делу и оцениваются в совокупности с имеющимися иными доказательствами по делу.
Свидетельские показания в отношении истца указывают на ее подорванное моральное и физическое состояние после потери родственника и постковидный период. О неадекватном поведении, либо признаках психического расстройства свидетелями не заявлено, так же как и о случаях лечения в психоневрологическом диспансере. Документов о признании истца недееспособной не имеется.
Ссылки стороны истца на мнение свидетелей относительно ее состояния в юридически значимый период совершения сделки, ссылки на медицинские документы и заключения специалистов ее неспособности понимать значение своих действий и руководить ими, суд находит необоснованными, поскольку свидетели не имеют специальных познаний, чтобы делать выводы о психическом состоянии истца, а статус экспертов предполагает наличие большего опыта работы и знаний при определении симптоматики, патогенеза и хода течения диагностированного психического расстройства и его влияния на способность истца понимать значение своих действий и руководить ими, что подробно описано в представленном суду заключении.
Представленное же в материалы настоящего гражданского дела заключение экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, не подменяет собой заключение судебной экспертизы, назначаемой в порядке гражданского судопроизводства.
Кроме того, данной экспертизой установлено, что истец психическим расстройством, лишающим ее способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение в период совершения в отношении нее противоправных деяний.
Таким образом, суд в полной мере исполнил возложенные на него процессуальным законодательством обязанности по созданию условий для установления фактических обстоятельств и оказанию содействия стороне истца, настаивавшей на удовлетворении исковых требований на основании ст. 177 ГК РФ, в реализации ее прав, не нарушая принцип равноправия и состязательности сторон спора.
Довод истца о том, что сделка совершена под влиянием обмана со стороны мошенников, не является основанием для признания сделки недействительной, поскольку отсутствуют доказательства, что ответчик знал или должен был знать о таком обмане (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 16.12.2025 года N 5-КГ25-174-К2, 2-387/2025).
При таких обстоятельствах, оснований для признания оспариваемого фиоМ-Б. договора недействительным, применительно к положениям ст. 177 ГК РФ, у суда не имеется.
Поскольку суд пришел к выводу об отказе истцу в удовлетворении требования о признании недействительным договора купли-продажи недвижимости от 21.02.2024 года, вытекающее из данного требования требование о возврате квартиры в собственность истца, также удовлетворению не подлежат.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований фио к фио о признании договора купли-продажи квартиры от 21.02.2024 года недействительным - отказать.
Решение может быть обжаловано в Московский городской суд в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме через Никулинский районный суд адрес.
Судья: О.А. Казакова
Мотивированное решение изготовлено 02.03.2026 г.