Апелляционное постановление по делу № 22-1917/2023 от 30.08.2023.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ханты-Мансийск 30 августа 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры в составе: председательствующего судьи Харитошина А.В.

при помощнике судьи Плесовских Е.В.

с участием: прокурора Медведева Р.Е.

адвоката Осьмакова М.А.

осужденной ФИО1

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО1 и адвоката Осьмакова М.А. на приговор Сургутского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры от 12 марта 2022 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>, проживающая и зарегистрированная по адресу: (адрес), с высшим образованием, замужняя, имеющая на иждивении двоих малолетних детей, работающая заместителем начальника отдела кадров <данные изъяты> находящаяся в отпуске по уходу за ребенком, не военнообязанная, не судимая,

осуждена по ст. 319 УК РФ к штрафу в размере 30 000 (тридцать тысяч) рублей. В соответствии с п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ и на основании п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ, от назначенного наказания ФИО1 освобождена в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности.

Она же осуждена по ч. 1 ст. 318 УК РФ к штрафу в размере 150 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей.

Мера пресечения в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения - в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Решена судьба вещественных доказательств.

Изложив содержание обжалуемого приговора, существо апелляционных жалоб и возражения на них, заслушав выступление адвоката Осьмакова М.А., поддержавшего доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Медведева Р.Е., возражавшего против доводов, изложенных в апелляционных жалобах, суд

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признана виновной и осуждена за публичное оскорбление представителей власти К и В при исполнении ими своих должностных обязанностей, а также за применение насилия к представителям власти К и В., не опасного для здоровья в связи с исполнением ими своих должностных обязанностей.

Преступления совершены (дата) года в городе (адрес), при обстоятельствах подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 свою вину не признала и суду показала, что сотрудники полиции К. и В злоупотребили своими служебными полномочиями при составлении административного материала, не имея на то оснований, применили к ней физическую силу и спец. средства. Какого-либо насилия в отношении сотрудников полиции она не применяла, не била их, ни умышленно, ни случайно. Жетон с форменной одежды К она не срывала.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1 просит приговор Сургутского городского суда от 12.03.2022 отменить, уголовное дело в отношении неё прекратить за отсутствием в действиях события преступления. Считает приговор незаконным и необоснованным, поскольку его выводы не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании, а также неправильным применением уголовного закона и нарушением уголовно-процессуального закона. Полагает, что приговор является договорным со стороной обвинения. Выводы о незаконности и необоснованности приговора приведены в апелляционной жалобе её защитника адвоката Осьмакова М.А., которые она поддерживает.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Осьмаков М.А., действующий в интересах ФИО1, просит приговор Сургутского городского суда от 12.03.2022 отменить, уголовное дело прекратить за отсутствием в деянии состава преступления. В обосновании указывает следующие доводы:

В уголовном деле нет полной видеозаписи со служебного видеорегистратора, установленного в служебном автомобиле <данные изъяты>», поскольку К и В самовольно покинули место несения ими исполнения своих должностных обязанностей, предписанное им постовой ведомостью. Согласно постовой ведомости на 07 апреля 2018 года ПА-159, К и В должны были исполнять свои должностные обязанности путём патрулирования на служебном автомобиле «<данные изъяты>» улицы (адрес) с 19.00- 07 апреля 2018 года до 07 00- (дата) (т.1 л.д.64-66), которая находится от улицы (адрес), и между ними расстояние составляет около 5 километров.

Следователи, производившие предварительное следствие по уголовному делу, не истребовали полную видеозапись несения службы ПА-159 в период времени с 07.04.2018 с 19 ч.00 мин. до 07.00 – 08.04.2018, передача которой в иные органы, в соответствии с п.21 Инструкции по применению систем видеонаблюдения утвержденной приказом УМВД России по ХМАО-Югре №105 от 13.02.2015, может осуществляться по решению руководителя подразделения Госавтоинспекции или лица, его замещающего.

Выводы суда о том, что оскорбление ФИО1 потерпевших К и В и применения ею к ним насилия совершены при исполнении ими должностных обязанностей и в связи с их исполнением, которые пресекли противоправные действия ФИО1 и в связи с исполнением ими должностных обязанностей по охране общественного порядка и привлечению ФИО1 к административной ответственности (листы 2-3 приговора), не подтверждаются рассмотренными в судебном заседании доказательствами, а именно отсутствует решение суда о привлечении ФИО1 к ответственности.

Указывает, что в материалах дела имеется постановление по делу об административном правонарушении от 14 октября 2019 года, вынесенное заместителем председателя суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры, которым установлено отсутствие в действиях ФИО1 состава административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст. 12.26 КоАП РФ (лист 8 постановления) и производство по делу об административном правонарушении прекращено. Следовательно, действия К и В направленные на привлечение ФИО1 к административной ответственности по ч.1 ст. 12.26 КоАП РФ, применение к ней физической силы и спецсредств наручников, были незаконными, что исключает вынесение в отношении неё обвинительного приговора.

Выражает несогласие с выводами суда о том, что указанное постановление «Имеет иное значение в качестве элемента предмета доказывания по административному делу, которое не совпадает с предметом доказывания по настоящему уголовному делу, а, следовательно, данные обстоятельства подлежат доказыванию в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства».

Вывод суда о том, что доставление ФИО1 в дежурную часть производилось не в связи с административным её задержанием (ч.3, ст.27.2 КоАП РФ), а в связи с совершением ею действий, содержащих признаки состава преступления в отношении представителя власти и в этой связи к ней была применена физическая сила и специальное средство-наручники, основан на неправильной оценке происходящих событий и доказательств, исследованных в судебном заседании, поскольку действия К. и В которыми они привлекли к административной ответственности по ч.1 ст. 12.26 КоАП РФ ФИО1, были незаконными, что исключает объективные стороны статей 318 и 319 УК РФ, вменённых ФИО1, «применение насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей» и «оскорбление представителя власти при исполнения им своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением», поскольку ответственность по ст.318 и 319 УК РФ наступает только в случаях противодействия законной деятельности представителя власти. Полагает, что поскольку ФИО1 не совершала административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст. 12.26 КоАП РФ, а действия К. и В которыми она была привлечена к административной ответственности по ч.1 ст. 12.26 КоАП РФ и в ходе которых в отношении неё ими была применена физическая сила, специальное средство-наручники, осуществлено задержание и эвакуация её автомобиля, являются незаконными.

Указывает, что обоснование судом своего вывода рапортом об обнаружении признаков преступления, предусмотренных ст. ст. 318, 319 УК РФ от 08 апреля 2018 года, зарегистрированного в КУСП УМВД России по (адрес) (т.1, л.д.23) с описанием в нём действий сотрудников полиции К и В при сборе административного материала в отношении ФИО1, только усугубляет его заведомую неправильность и свидетельствует о преднамеренной его необъективности и заинтересованности в исходе дела, поскольку этот рапорт был зарегистрирован в отделе полиции №2 УМВД России по <данные изъяты>, что подтверждается справкой по событию РАИБД, содержащейся в томе 1 на листе дела 35.

Из материалов дела следует, что ФИО1 была подвергнута сотрудниками полиции К и В фактическому незаконному задержанию на протяжении как минимум 3-х часов 24 минут, так как она фактически была лишена свободы передвижения, да еще и без оформления протокола задержания, в соответствии с ч.1 ст.92 УПК.

Довод о задержании ФИО1 в связи с совершением ею действий, содержащих признаки состава преступления в отношении представителя власти и в этой связи к ней была применена физическая сила и специальное средство-наручники, не подтверждается доказательствами, рассмотренными в судебном заседании и направлен на укрытие противоправных действий К и В в отношении ФИО1, содержащих явные признаки должностного преступления, предусмотренного ч.3 ст.286 УК РФ. В отношении указанных сотрудников проводится проверка по сообщениям об указанных преступления и на момент постановления и вынесения приговора решений по двум указанным сообщениям не принято.

19.06.2018 года в КУСП №645 и 04.07.2018 года в КУСП №849 следственного отдела по <данные изъяты> следователем ФИО2 были зарегистрированы два рапорта об обнаружении признаков преступления, согласно которых в действиях К усматриваются признаки преступления, предусмотренного п. "а" ч.3 ст.286 УК РФ и признаки преступлений, предусмотренных ст.с.т.285 и 292 УК РФ, совершенных в отношении ФИО1 по событиям 08 апреля 2018 года, связанным с привлечением её инспектором ОБДПС К. к административной ответственности по ч.1 ст. 12.26 КоАП РФ (т.2, л.д.61, 80), по которым без проведения процессуальной проверки в порядке ст. 144 УПК РФ тем же следователем в рамках данного уголовного дела были вынесены два постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 29 июня 2018 года и от 07 июля 2018 года в отношении К. и В (т.2 л.д.64-69, 81-85).

25 августа 2021 года судом вынесено постановление о признании незаконными и необоснованными двух вышеуказанных постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела от 29 июня 2018 года и от 07 июля 2018 года в отношении К и В. в связи с тем, что фактически по двум сообщениям о преступлении процессуальная проверка в порядке ст. 144 УПК РФ следователем ФИО2 не проводилась.

Полагает, что нарушены требования ст.ст.144, 145 УПК РФ, а также ст.299 УПК РФ, поскольку в силу не разрешения органами предварительного следствия двух рапортов об обнаружении признаков преступления, которыми в действиях К. усмотрены признаки преступлений, предусмотренных п. «а» ч.3 ст.286 УК РФ, ст.ст.285 и 292 УК РФ, совершенных в отношении ФИО1 по событиям 08 апреля 2018 года, связанным с привлечением её инспектором ОБДПС К к административной ответственности по ч. 1 ст.12.26 КоАП РФ и настоящим уголовным делом, вопрос о доказанности деяний, в совершении которых обвиняется ФИО1, разрешен судом формально и обвинительным приговором укрываются преступные деяния К в отношении ФИО1, указанные в двух неразрешённых сообщениях о преступлениях.

Судом признаны недопустимыми доказательствами и исключены из объема обвинения: копия протокола о задержании транспортного средства (номер)(т.1, л.д. 200), протокол 86 РО №306154 об административном правонарушении(т.1,л.д.192), без дачи им полной юридической оценки и без рассмотрения доводов защитника, изложенных в письменных прениях об их подложности, что свидетельствует о нарушении требований ст.15 УПК РФ, ст.86,87 и ст.307 УПК РФ, а также игнорировании Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года №55 «О судебном приговоре», которым разъяснено: «В описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений п. 2 ст. 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого.

Указывает, что в письменных прениях защитником были приведены документально подтвержденные доводы о подложности протокола о задержании транспортного средства 86 АК 311727 и протокола 86 РО № 306154 об административном правонарушении в отношении ФИО1, что подтверждается отсутствием подписей понятых Б и Б., что свидетельствует об их отсутствии при составлении протокола.

Составление протокола 86 АК 311727 о задержании транспортного средства - автомобиля принадлежащего ФИО1 датировано 08.04.2018 года в 02 часа 50 минут в городе (адрес) Но в указанное время и в указанном в нем месте этот протокол старшим инспектором ДПС К не составлялся, поскольку из протокола осмотра предметов (документов) от 09.06.2018 года, которым был осмотрен DVD диск с видеозаписью от 08.04.2018 года (т.1, л.д. 131-142) и осмотренных в судебном заседании видеофайлов, датированных 08.04.2018 года в период времени с 02 час. 50 мин. 22 сек. до 02 часов 56 мин. 22 сек. следует, что старший инспектор ДПС К совместно с В незаконно применял физическую силу в отношении ФИО1, грубо вытаскивая её из салона автомобиля, куда он сам же её ранее направил, при этом, она выражала законную просьбу к К предоставить ей документ, на основании которого её транспортное средство задержано и подлежит эвакуации, а также отдать ей её сумку, но К игнорирует её законные просьбы и продолжает применять к ней физическую силу, и совместно с В. одевают на неё наручники, не вручив и не предъявив ей копию протокола о задержании её транспортного средства.

Составление протокола 86 РО № 306154 об административном правонарушении в отношении ФИО1 датировано 08.04.2018 года в 02 часа 55 минут в городе (адрес) в присутствии свидетелей Б и Б с их подписями от их имени в протоколе, которые в судебном заседании свидетель Б не подтвердил, показав, что подпись, проставленная в этом протоколе от его имени, ему не принадлежит. Но в указанное время и в указанном в нём месте и в присутствии свидетелей Б и Б старшим инспектором ДПС К этот протокол не составлялся, что подтверждается осмотренными в судебном заседании видеофайлами и протоколом осмотра предметов (документов) (т.1, л. д. 131-142) из которых следует, что 08.04.2018 года в период времени с 02 час. 41 мин. 22 сек. до 03 часов 08 мин. 22 сек. старший инспектор ДПС К не составлял этот протокол и не предъявлял его ФИО1 для ознакомления и подписания, а требовал от неё, чтобы она прошла в свой автомобиль <данные изъяты>", затем, чтобы она покинула свой автомобиль, затем вместе с В они применили к ней насилие, одели ей наручники, провоцировали её и увезли в ГИБДД.

Полагает, что указанные протоколы являются оправдывающими ФИО1 доказательствами, так как в сопоставлении с просмотренными в судебном заседании видеофайлами и протоколом осмотра предметов (документов) от 09 июня 2018 года, они уличают К. в совершении им служебных подлогов. Уклонение судом от полной оценки указанных двух подложных протоколов о задержании транспортного средства и об административном правонарушении, изготовленных потерпевшим К., и признание судом их недопустимыми доказательствами по другому основанию, выгодному стороне обвинения, в том числе и К поскольку исключение судом их из числа доказательств по основанию, указанному судом в приговоре, исключает возможность проведения в отношении него процессуальной проверки и принятия решения в порядке статей 144-145 УПК РФ по признакам преступлений, предусмотренных ст. 285, 292 УК РФ, а также исключает дачу правовой оценки действиям и бездействиям должностных лиц.

Выводы суда о причинении ФИО1 телесных повреждений К в виде кровоподтёков лопаточной области слева, ушиба мягких тканей затылочной области слева не подтверждается доказательствами, и содержит существенные противоречия с заключением комиссионной судебной медицинской экспертизой №108 от 17 февраля 2022 года, повлиявшие на решение вопроса о виновности осужденной ФИО1

Считает, что заключением комиссионной судебной медицинской экспертизой №108 от 17 февраля 2022 года опровергнуты выводы эксперта, изложенные в заключении эксперта №1688 от 01 июня 2018 года, однако суд в приговоре не дал правовую оценку заключению эксперта №1688 от 01 июня 2018 года по критерию достоверности изложенных в нём выводов (ст.88 УПК РФ), незаконно положив в основу обвинения заключение эксперта №1688.

Также указывает, что выводы суда, изложенные в описательно-мотивировочной части на листе 3 приговора о применении ФИО1 насилия и причинения телесных повреждений К и В не подтверждаются просмотренной в судебном заседании видеозаписью.

По мнению адвоката, судом не выполнены требования, ст. 307, ст. 389.15 и ч.1 ст.389.17 УПК РФ, а также не учтены разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащимися в п. 18 Постановления от 29 ноября 2016 года №55 «О судебном приговоре», поскольку описание преступных деяний, изложенных в приговоре, перекопировано судом из обвинительного заключения, перекопирована даже одна и та же ошибка, касающаяся квалификации ст.319 УК РФ, выраженная в указании двух альтернативных объективных сторон «публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей» и «в связи с их исполнением», в то время как законодателем эти объективные стороны разделены разделительным союзом «или».

В приговоре изложены совмещенные показания потерпевших К и В, свидетеля Б с формулировкой «с учетом оглашенных его показаний данных в ходе предварительного следствия, в порядке ч.3 ст.281 УПК РФ...», то есть данных ими в судебном заседании и данных ими в ходе предварительного следствия и оглашенных в судебном заседании. Считает, что изложение в такой форме доказательств не дает ясности какие показания были даны потерпевшими К,В свидетелем Б в судебном заседании, а какие были оглашены судом в связи с существенными противоречиями, данными ими на стадии предварительного следствия. Приговор не содержит мотивированного вывода, какие из этих противоречивых показаний потерпевших и свидетеля положены в основу обвинительного приговора, а какие отвергнуты с указанием мотивов. Кроме того, при таком совмещении противоречивых показаний потерпевших К,В, свидетеля Б данных ими в судебном заседании и при производстве предварительного следствия, судом отрицаются требования ч. 1 ст.88 УПК РФ.

Несмотря на вынесенные в ходе судебного следствия 10 июня 2021 года и 25 ноября 2021 года постановления об отказе в удовлетворении ходатайств стороны защиты о признании незаконным и необоснованным постановления от 02 августа 2018 года «О рассмотрении заявления об отводе», суд не рассмотрел доводы стороны защиты, изложенные в письменных прениях, о незаконности и необоснованности постановления от 02 августа 2018 года «О рассмотрении заявления об отводе» ( т.2, л.д.-122-123), и не дал им в приговоре надлежащую правовую оценку в соответствии со ст. 86-88 УПК РФ.

В дополнительной апелляционной жалобе защитник указывает, что постановлениями Сургутского городского суда ХМАО-Югры от 05.02.2020 и от 29.01.2020, протокол выемки от 09.06.2018, два DVD диска, которые были изъяты этим протоколом выемки у К.; протокол осмотра предметов от 09.06.2018, которым были осмотрены эти диски; два DVD диска, копии объяснений Б и Б от 08.04.2018 г., были признаны недопустимыми доказательствами и исключены из перечня доказательств по данному уголовному делу в отношении ФИО1 Судом апелляционной инстанции при первом рассмотрении эти два постановления не отменялись. В дальнейшем при рассмотрении уголовного дела по существу, под председательством другого судьи повторно вопрос о признании указанных исключённых доказательств допустимыми не рассматривался, в связи с чем, судом нарушены требования ч.5 ст.235 и п.9 ч.2 ст.389.17 УПК РФ.

Протокол выемки от 09 июня 2018 года был произведён с нарушением действующего на то время уголовно-процессуального закона- ч.3.1 ст. 183 УПК РФ, и действующей в настоящее время ч.3 ст. 164.1 УПК РФ, без участия специалиста, что является безусловным основанием отнесения его и производным от него двух DVD дисков и протокола осмотра предметов (документов) от 09 июня 2018 года к недопустимым доказательствам.

Судом не учтено, что в судебном заседании достоверно установлено, в том числе и показаниями К что видеозаписи, содержащиеся на двух DVD дисках, изъятых у К являются копиями, поскольку подлинная видеозапись велась с помощью служебного видеорегистратора, установленного на служебном патрульном автомобиле «<данные изъяты>». К отказался назвать источник получения им копий видеозаписи, подлинник видеозаписи- карта памяти служебного видеорегистратора в ходе предварительного следствия следователем у руководителей ГИБДД УМВД России по (адрес) не запрашивалась и поэтому стороной обвинения суду не была представлена, следовательно, источник копии видеозаписи остался неизвестным. Точно также копиями являются два объяснения Б и Б от 08.04.2018 г., которые судом на листе 21 приговора названы протоколами объяснений указанных лиц. О том, что эти видеофрагменты видеозаписи являются копиями, показал в судебном заседании 15 октября 2021 года специалист ФИО3

После ознакомления обвиняемой и защитника с материалами уголовного дела, они были дополнены следователем ФИО2, а именно; рапортом следователя от 31.07.2018 года (т.2, л.д.121); постановлением о рассмотрении заявления об отводе от 02 августа 2018 года (т.2, л.д.122-123);

уведомлением от 02 августа 2018 года (т.2, л. д. 124); копией жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ (т.2, л.д.12-126); копией постановления суда (т.2, л.д.127-130), о дополнении которыми обвиняемая ФИО1 и её защитник не ходатайствовали. В нарушение требований ст.219 УПК РФ, обвиняемая ФИО1 и её защитник с указанными новыми процессуальными документами ознакомлены не были. Ссылаясь на позицию Конституционного Суда РФ от 23.11.2017 года №2735-0 и ст. ст.219 УПК РФ полагает, что обвинительное заключение в отношении ФИО1 является незаконным.

Более того, в нарушение требований ст.219 УПК РФ, обвиняемая ФИО1 и её защитник с указанными новыми процессуальными документами ознакомлены не были.

В нарушении требований ст.67, 219 УПК РФ два заявления об отводе следователя ФИО2, заявленные им и обвиняемой ФИО1 15 мая 2018 года и 05 июля 2018 года в ходе предварительного следствия, фактически не были рассмотрены и не разрешены, чем были нарушены права обвиняемой.

Указывает, что в приговоре суд выгораживает потерпевших от юридической оценки их противоправных действий, выраженных в подложности документов, составленных ими при сборе материала об административном правонарушении 08 апреля 2018 года в отношении ФИО1, которые по инициативе суда были исследованы в судебном заседании в качестве доказательств стороны обвинения, что явно обусловлено мотивом исключить возможность подвергнуть критике их показания, данные ими как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании.

Считает, что в нарушение ч.4 ст. 14 и ч.4 ст.302 УПК РФ приговор основан на предположениях о том, что протоколы объяснений Б в 02 часа 35 минут (т.1, л.д.202) и Б в 02 часа 40 минут (т.1, л.д.203) мог составлять К Потерпевший В в судебном заседании показал, что он от имени К заполнял эти объяснения понятых Б и Б и делал это, потому что он был стажёром и не имел права от своего имени опрашивать понятых. Следовательно, сведения о том, что опрос в объяснениях понятых Б и Б производил К являются ложными, (протокол судебного заседания от 15 сентября 2021 года).

Потерпевший В в судебном заседании также показал, что объяснение, содержащееся в томе 1 на листе дела 204, которое, якобы у него 08.04.2018 года в 02 часа 45 минут отобрал К в действительности было написано им собственноручно, (протокол судебного заседания от 15 сентября 2022 г.). При сопоставлении указанных трёх копий объяснений Б,Б,В очевидным является факт, что они написаны идентичным рукописным текстом, что также подтверждает показания потерпевшего В данные им в судебном заседании о том, что эти три объяснения были изготовлены им, а не К

Помимо того, в объяснении В указано, что после оформления административного материала, ФИО1 для разбирательства была доставлена в отдел полиции №2 города (адрес) по ст. 19.3 КоАП РФ, ст.ст.318 и 319 УК РФ (т.1, л.д.204), что свидетельствует о ложности этих сведений, поскольку в 02 часа 45 минут 08.04.2018 года по адресу г. (адрес) которым датировано получение и место получения этого объяснения К от В В. не мог знать о доставлении ФИО1 в отдел полиции №2 УМВД России по г. (адрес), в который она была доставлена только в 07 часов утра 08 апреля 2018 года, что подтверждается показаниями ФИО1, и копией заключения служебной проверки по обращению ФИО1 от 07 июня 2018 года (т.1, л.д. 182-184). Однако суд, уклонился от дачи оценки установленных в судебном заседании противоправных действий К и В выраженных в оформлении 08.04.2018 года трёх вышеназванных подложных протоколов объяснений, признал протокол объяснения В недостоверным доказательством по другому основанию, при этом, вопреки требованиям уголовно-процессуального закона, сославшись на ст.73 УПК РФ, одновременно признал протокол объяснения В. от 08.04.2018 года недопустимым доказательством, указав недостоверные данные нахождения этого протокола в уголовном деле - т.1, л.д. 131-132, в то время как в действительности указанный протокол объяснения содержится в томе 1 на листе дела 204. (лист 21 приговора).

На листе 29 приговора указано, что судом признана недопустимым доказательством копия рапорта В от 08.04.2018 года (т.1, л.д.96). Между тем, в материалах уголовного дела вообще нет копий рапорта В., а в томе 1 на листе 96 содержится копия рапорта не В., а К Следовательно судом нарушены требования ст.75 УПК РФ, так как им принято решение по признанию недопустимым доказательством документа, которого в уголовном деле не существует. Сами же по себе листы дела, без точного указания вида доказательства на которых оно содержится, в силу требований ст.75 УПК РФ не подлежат признанию их недопустимыми доказательствами.

Показания потерпевшего К., данные им в ходе предварительного следствия 16 мая 2018 года (т.1, л.д.55-58) содержат существенные противоречия с рапортом об обнаружении признаков преступления от 08.04.2018 года КУСП №7144, составленного ст. ИДПС ОБ ДПС ГИБДД по г.(адрес) ФИО4 (т.1,л.д.23), незарегистрированным рапортом, составленным 08.04.2018 года К (т.1, л.д.96), а также с показаниями потерпевшего В данными им в судебном заседании 15 сентября 2021 года. Так, согласно показаниям К. 07 апреля 2018 года, он совместно с сотрудником полиции В. в период времени с 19 часов 00 минут до 07 часов 00 минут до 08 апреля 2018 года заступил на дежурство по обеспечению безопасности дорожного движения на территории г. (адрес). Оба они осуществляли дежурство в форменном обмундировании сотрудника МВД, с нагрудными жетонами и специальными средствами (т.1, л.д.56).

Однако, согласно рапорта об обнаружении признаков преступления от 08.04.2018 года КУСП №7144, составленного ст. ИДПС ОБДПС ГИБДД по г. (адрес) ФИО4 (т.1, л.д.23) и незарегистрированного рапорта, составленного 08.04.2018 года К (т.1, л.д.96), В в составе ПА-159 совместно с К находился в наряде 08.04.2018 года в качестве стажёра инспектора ДПС. И согласно показаниям потерпевшего В, данными им в судебном заседании 15 сентября 2021 года, 08 апреля 2018 года при задержании вместе с К ФИО1 он еще ходил в жилетке, в гражданской одежде, так как был стажёром (протокол судебного заседания от 15.09.2021 года). Между тем, в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии указанных противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств-показания К данные им в ходе предварительного следствия и отверг другие- рапорт об обнаружении признаков преступления, незарегистрированный рапорт К и показания потерпевшего В., данные им в судебном заседании.

Полагает, что выводы суда, изложенные в приговоре на листах дела 25-27, 30-31 старательно втягивающие стажёра инспектора ДПС на 08.04.2018 года В в должность инспектора ДПС ГИБДД УМВД России по г. (адрес), являются неразумными и не подтверждаются рапортом об обнаружении признаков преступления от 08.04.2018 года КУСП №7144, составленным ст. ИДПС ОБДПС ГИБДД по г. (адрес) ФИО4 (т. 1, л.д.23), незарегистрированным рапортом, составленным 08.04.2018 года К (т.1, л.д.96), показаниями потерпевшего В данными им в судебном заседании 15 сентября 2021 года, рассмотренными в судебном заседании в качестве доказательств.

Кроме того указывает, что судом неправильно причислены к доказательствам в виде иных документов (ст.84 УПК РФ): выписка из приказа от 23.03.2018 года №674 л/с (т.1, л.д.68), в соответствии с которым К назначен на должность старшего инспектора ДПС ГИБДД УМВД России по г. (адрес); две идентичных выписки из приказа №630 от 17.03.2018 года (т.1, л.д.158, т. 7), в соответствии с которым В. назначен на должность инспектора ДПС ГИБДД УМВД России по г. (адрес) с 18 марта 2018 года, выписка из приказа №2071 от 29.09.2017 года о назначении В стажером по должности инспектора ДПС (листы 12-14, 26-27 приговора). Указанные материалы являются только частью копий приказов, но и в установленном нормативном порядке не заверены.

Считает, что приговор обоснован доказательствами в виде иных документов: должностной инструкцией К (т.1,л.д.70-93), расстановкой нарядов на 07.04.2018 года (т.1, л.д.66-67), копией протокола 86 СН 012412 об отстранении от управления транспортным средством (т.1, л.д.194-195) (листы 12-13 приговора), которые таковыми не являются, поскольку в ходе предварительного следствия в нарушении ст. 84 УПК РФ по ним следователем не было вынесено постановления о приобщении их к материалам уголовного дела в качестве доказательств, то есть нарушена предусмотренная уголовно-процессуальным законом процедура закрепления доказательств, а должностная инструкция К и постовая ведомость (т.1, л.д.64-67) представлены в деле копиями, а не подлинниками, как это следует из приговора суда.

Относительно выводов суда о том, что «не представлены источники осведомленности проверяющих о должностях В. и К» и «суду непонятно из каких источников получены время и дата остановки ФИО1, поскольку проверяющие явно не изучали материалы уголовного дела» (лист 28 приговора), полагает, что эти выводы сделаны вопреки положениям ч.2 ст.50 Конституции РФ, ст.75, ч.3 ст.235 УПК РФ и ст.52 Федерального закона от 30.11.2011 года №342-Ф3. Вопреки выводам суда, УПК РФ не дозволяет должностным лицам, проводящих служебные проверки в период предварительного следствия, изучать материалы уголовного дела в связи с расследованием, в противном случае, по мнению адвоката, утрачивается принцип объективности такой проверки, и по сути это будет являться не служебной проверкой, а дублированием уголовного дела. По сути, указанных в приговоре выводов, суд не устроили эти две копии служебных проверок по причине несопоставимости сведений, отраженных в них, в частности даты и времени фактического задержания ФИО1 К. и В

Помимо того, суд признал недопустимыми доказательствам две служебных проверки, в то время как в материалах уголовного дела в томе 1 на листах дела 182-184, 185-189 содержаться копии служебных проверок.

Считает, что до возбуждения данного уголовного дела было изготовлено множество подложных процессуальных документов, в том числе следователем ФИО2, что свидетельствует о заранее спланированном сговоре между сотрудниками ДПС, с целью по заведомо ложным обстоятельствам обеспечить возможность органам предварительного следствия заведомо незаконное привлечение к уголовной ответственности ФИО1

Сопоставление рапорта об обнаружении признаков преступления, составленного и зарегистрированного следователем ФИО2 08 апреля 2018 года (т.1, л.д.19) со сведениями РАИБД (т.1, л.д.32, 34-35) в части указанных в них сведений о передаче сообщения о преступлении КУСП №7144, формирует бесспорный вывод о том, что 08 апреля 2018 года около 04 часов 00 минут следователь ФИО2 реально, физически не мог получить сообщение от оперативного дежурного УМВД России по г. (адрес) о преступлении, о котором он указывает в своём рапорте.

Подложным является и процессуальный документ, обозначенный в уголовном деле в томе 1 на листе дела 20 в виде постановления о возбуждении перед руководителем следственного органа ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении от 11 апреля 2018 года, составленный старшим следователем СО по г. (адрес) СУ СК РФ по ХМАО-Югре ФИО2, поскольку на тот момент отсутствовало сообщение в КРСоП №322 от 08.04.2018 года об оскорблении и применении насилия в отношении ИДПС ГИБДД УМВД России по г. (адрес) К

Поскольку постановление о возбуждении перед руководителем следственного органа ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении от 11 апреля 2018 года является подложным (т.1, л.д.20), то по результатам рассмотрения апелляционной жалобы, просит признать его незаконным, с вытекающим отсюда признанием незаконности двух постановлений о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1

Постановлением о возбуждении уголовного дела №11802711017027695 от 08 мая 2018 года в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ст.319 УК РФ зафиксирован факт его вынесения на основании только сообщения о преступлении, зарегистрированного в КРСоП за №322 от 08 апреля 2018 года, без материала проверки, то есть без основания для возбуждения уголовного дела (т.1, л.д.1), чем нарушены требования ст. 140 и ч. 1 и 2 ст. 146 УПК РФ.

Государственное обвинение по данному уголовному делу осуществлено с участием заинтересованного в исходе дела прокурора - государственного обвинителя Иванкив Т.Ф., представляющего по её признанию интересы потерпевшего ФИО6 В протоколе судебного заседания от 15 сентября 2021 года, в нарушение ст.259 УПК РФ, не указано признание государственного обвинителя в своей заинтересованности в исходе данного дела.

Суд при исследовании материала об административном правонарушении, не вынес постановление о приобщении этого материала к материалам рассматриваемого уголовного дела и в каком процессуальном качестве это прекращенное дело должно фигурировать в рассматриваемом уголовном деле. В результате фактически судебное разбирательство осуществлялось по данному уголовному делу и по делу об административном правонарушении по ч.1 ст. 12.26 КоАП РФ в отношении ФИО1, которое 14 октября 2019 года было прекращено, чем были нарушены требования ст.252 УПК РФ.

Суд после дачи показаний свидетелем Б выразил им недоверие, чем продолжил проявлять свою предвзятость и заинтересованность в исходе дела, что и нашло свое подтверждение в ходе дальнейшего судебного разбирательства в виде произвольных выводов суда о ложности показаний свидетеля Б изложенных в приговоре на листе 34 и вынесении в отношении него частного постановления. Данное обстоятельство свидетельствует о предвзятости председательствующего по делу, а также подтверждается действиями при рассмотрении уголовного дела и принятыми решениями об отказе в исключении доказательств показаний свидетеля Б Фактически в установленном уголовно-процессуальном порядке, ходатайство защитника об исключении доказательств- показаний свидетеля Б (т.1, л.д.102-106) судом не рассмотрено и не разрешено.

Просит признать недопустимым доказательством заключение почерковедческой экспертизы №759, поскольку заключение повторной комиссионной экспертизы №108 содержит существенные недостатки в виде противоречий и предположений.

Из просмотренных в судебном заседании копий видеофрагментов следует, что ФИО1 никакого насилия (толчков, ударов, укусов и.т.д.) в отношении К и В не применяла, в отличие от назначенных органами предварительного следствия потерпевшими указанных лиц, которые самым грубым образом, вопреки требованиям закона, применили грубое насилие в отношении ФИО1, образующие признаки преступления, предусмотренного ч.3 ст.286 УК РФ. Из чего следует факт необъективности заключения повторной комиссионной экспертизы №108.

Утверждает, что ФИО1, не отрицала факта выражения нецензурной лексикой при осуществлении в отношении неё противоправных действий К и В ФИО1 пояснила, что её выражения не были направлены на оценку личностей К и В., а были направлены на их действия, подрывающие авторитет сотрудника полиции. Также показала, что никакого насилия в отношении сотрудников полиции не применяла, наоборот, те незаконно применили к ней физическое насилие, что подтверждается копией справки №9707 БУ «СКБТ» (т.1, л.д.50) и заключением экспертизы №1802 от 09 июня 2018 года (т.1, л.д.244-245).

Кроме того, указывает на нарушение формы предварительного расследования, предусмотренной для ст.319 УК РФ, на нарушение требований п. 1 ч. 3 ст.150 УПК РФ и ч.4 ст.150 УПК РФ, что в соответствии с ч.3 ст.7 и ст. 75 УПК РФ влечет за собой признание судом недопустимыми всех доказательств, полученными по данному уголовному делу.

В подготовительной части судебного заседания защитой было обращено внимание суда на эти названные нарушения уголовно-процессуального закона в связи с чем было заявлено мотивированное ходатайство об исключении доказательств, однако в нарушение требований ст. 119-122, 271 УПК РФ суд отказался от его рассмотрения и дачи оценки, что подтверждается постановлением от 24 марта 2021 года. ( том 5, л.д. 113-116).

Также указывает о незаконности постановлений Сургутского городского суда от 10 июня 2021 года и от 25 ноября 2021 года. Выводы суда, изложенные на листе 3 постановления о том, что: «Рассмотрев ходатайство стороны защиты, следователь ФИО2 вынес мотивированное постановление от 31 июля 2018 года (т.2, л.д.118-120) и доложил и.о. руководителя СО по городу Сургуту СУ СК РФ по ХМАО-Югре ФИО7 о поступивших от адвоката Осьмакова М.А. ходатайств об отводе следователя и признании следственных действий недопустимыми (т.2, л.д.121)» не подтверждаются рассмотренными в судебном заседании материалами уголовного дела.

Обращает внимание, что в томе 2 на листах дела 96-108 содержится ходатайство к протоколу ст.217 УПК РФ, заявленное 31 июля 2018 года старшему следователю СО по г. Сургуту СУ СК РФ по ХМАО-Югре ФИО2, в котором изложена просьба о приобщении к материалам уголовного дела копий двух заявлений об отводе следователя от 15.06.2018 года и от 05.07.2018 года и информационных ответов на них, составленных руководителем следственного органа, а также о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 за отсутствием в деянии состава преступления. К данному ходатайству были приложены копии указанных документов. Каких-либо других ходатайств 31.07.2018 года не заявлялось. Там же, в томе 2 на листах дела 118-120 содержится постановление об отказе в удовлетворении ходатайства от 31 июля 2018 года, согласно которому следователь ФИО2 отказал в удовлетворении вышеназванного ходатайства. В томе 2 на листе дела 121 содержится рапорт следователя ФИО2 от 31.07.2018 года на имя и.о. руководителя следственного отдела по городу Сургуту следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по ХМАО-Югре ФИО7, составленный после вынесения постановления им об отказе в удовлетворении ходатайства защитника, в котором указано, что, якобы, от него 31.07.2018 года в ходе ознакомления с материалами уголовного дела поступило ходатайство в части отвода следователя, в связи с чем это ходатайство направляется для рассмотрения.

Считает, что в ходе исследования материалов уголовного дела в судебном заседании достоверно установлено, что такое ходатайство об отводе следователя 31.07.2018 года им не заявлялось. Следовательно, указанный рапорт следователя ФИО2 содержит ложные сведения, удостоверяющий факт о подаче защитником подобного ходатайства, и о том, что это несуществующее ходатайство направлено следователем ФИО2 и.о. руководителя следственного отдела по городу Сургуту следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по ХМАО-Югре ФИО7 для его разрешения. Поэтому, вывод суда об установлении им доклада следователем ФИО2 и.о. руководителю СО по городу Сургуту СУ СК РФ по ХМАО-Югре ФИО7 о поступивших от адвоката Осьмакова М.А. ходатайств об отводе следователя и признании следственных действий недопустимыми, не подтверждается докладом (рапортом) следователя (т.2, л.д.121), которым суд мотивировал своё постановление.

Там же, на листе 3 обжалуемого постановления указан вывод суда об установлении им, что: «02 августа 2018 года и.о. руководителя СО по городу Сургуту СУ СК РФ по ХМАО-Югре ФИО7, рассмотрев поступившее 31 июля 2018 года ходатайство адвоката Осьмакова М.А. об отводе следователя ФИО2, принял решение об отказе в удовлетворении ходатайств, в виду оснований, установленных п.п. 1 и 2 4.1 ст.61 УПК РФ», который не подтверждается рассмотренными в судебном заседании материалами уголовного дела, поскольку подобного ходатайства он 31 июля 2018 года не заявлял и поэтому такого ходатайства в уголовном деле не содержится, соответственно оно физически и реально не могло поступить для его рассмотрения 31 июля 2018 года к и.о. руководителя СО по городу Сургуту СУ СК РФ по ХМАО-Югре ФИО7, а тот не мог его в законном порядке рассмотреть.

Кроме того, указывает, что в судебном заседании 08 июня 2021 года было установлено, что им и обвиняемой ФИО1 15 мая 2018 года и 05 июля 2018 года в адрес руководителя СО по г. Сургуту СУ СК РФ по ХМАО-Югре были поданы два заявления об отводе следователя ФИО2, которых в материалах уголовного дела нет. Следовательно, вывод суда, изложенный на листе 4 обжалуемого постановления не подтверждается рассмотренными в судебном заседании материалами уголовного дела, поскольку 31 августа 2018 года заявления (ходатайства) об отводе следователя ФИО2 им не заявлялись и не представлено.

Отсюда вытекает вывод о нарушении и.о. руководителем СО по городу Сургуту СУ СК РФ по ХМАО-Югре ФИО7 требований статей 67, 119-122 УПК РФ. Законность постановлений суда, следователя, руководителя следственного органа означает их принятие в порядке, предусмотренном УПК РФ, обоснованность означает подтверждение их фактическими данными. Этим указанным законом критериям постановление Сургутского городского суда от 10 июня 2021 года не соответствует.

Также указывает, что судом нарушены требования ст.271 УПК РФ, поскольку стороне защиты было отказано в рассмотрении ходатайства, поскольку аналогичное ходатайство являлось предметом рассмотрения в судебном заседании, считает, что согласно ч.3 ст.271 УПК РФ лицо, которому судом отказано в удовлетворении ходатайства, вправе заявить его вновь в ходе дальнейшего судебного разбирательства, которое в соответствии с ч.2 ст.271 УПК РФ суд обязан рассмотреть и разрешить.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Иванкив Т.Ф. находит доводы жалоб несостоятельными, просит приговор Сургутского городского суда оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

Рассмотрев материалы уголовного дела по доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции, приходит к следующему выводу.

Согласно положениям ч.2 ст.389.2 УПК РФ определения или постановления об удовлетворении или отклонении ходатайства участников судебного разбирательства и другие судебные решения, вынесенные в ходе судебного разбирательства, обжалуются в апелляционном порядке одновременно с обжалованием итого судебного решения по делу.

В соответствии со ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

На основании указанных выше положений закона апелляционные жалобы осужденной ФИО1 и адвоката Осьмакова М.А. на приговор и на постановления суда 10 июня 2021 года и от 25 ноября 2021 года рассматриваются одновременно.

Доводы, изложенные в апелляционных жалобах, не состоятельны и удовлетворению не подлежат.

Вывод суда о виновности ФИО1 в совершении преступлений, основаны на совокупности исследованных доказательств, анализ которых с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности приведен в приговоре.

В приговоре в соответствии с требованиями ст. 304, 307 - 309 УПК РФ содержится описание преступных деяний, признанных судом доказанными, с указанием места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов, приведены основания, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты судом, выводы о квалификации преступных действий осужденной, обоснования решений по другим вопросам, подлежащим в силу закона разрешению при постановлении обвинительного приговора.

Из протоколов судебных заседаний усматривается, что суд первой инстанции обеспечил равенство прав сторон, создал необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав. Стороны не были ограничены в представлении доказательств и заявлении ходатайств, которые рассмотрены в соответствии с требованиями закона с принятием обоснованных решений. Объективные данные, свидетельствующие о рассмотрении настоящего дела с обвинительным уклоном, в протоколе судебного заседания отсутствуют.

Принцип непосредственного исследования доказательств, предусмотренный ст.240УПК РФ, соблюден. Все указанные в приговоре доказательства исследовались в судебном заседании в условиях состязательности и равенства сторон.

Все ходатайства участников процесса и, в частности, заявленные стороной защиты, рассмотрены судом в порядке, предусмотренном ст.271 УПК РФ, по ним приняты мотивированные решения. Отказ суда в удовлетворении некоторых ходатайств, при соблюдении процедуры их рассмотрения, не свидетельствует о необъективности суда.

Доводы ФИО1 и её защитником адвокатом Осьмаковым М.А. об отсутствии в действиях осужденной состава преступления, как видно из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания, выдвигались ими как на стадии досудебного производства по делу, так и в ходе судебного следствия, поэтому были предметом тщательной проверки в суде первой инстанций, в результате которой мотивированно, со ссылкой на установленные обстоятельства, отвергнуты.

К показаниям ФИО1, данных ею в ходе судебного следствия суд правомерно отнёсся критически, так как её показания не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного следствия.

Ее показания опровергаются показаниями потерпевших, свидетелей, заключением экспертов, видеозаписями, письменными доказательствами, которые были исследованы судом.

По мнению суда апелляционной инстанции, суд первой инстанции правильно в обоснование виновности ФИО1 сослался, как того требует уголовно-процессуальный закон, на совокупность доказательств, представленных сторонами, которым дал надлежащую оценку в приговоре в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ привел мотивы, по которым принял одни доказательства и отверг другие, обосновано признав совокупность доказательств достаточной для разрешения дела по существу.

Каких-либо существенных нарушений при сборе доказательств, которые положены в основу приговора, а равно сведений, позволяющих усомниться в их допустимости, не установлено, учитывая, что они получены и исследованы в судебном заседании в полном соответствии с требованиями УПК РФ, в связи с чем оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции об оценке доказательств, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Суд обоснованно положил в основу приговора показания потерпевших - сотрудников полиции К и В данными в ходе судебного заседания и в стадии предварительного следствия, оглашённые в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, из содержания которых усматривается, что во время несения службы на спецтранспорте – автомобиле <данные изъяты> который оборудован специальными световыми сигналами, громкоговорящим устройством, рацией и видеорегистратором, с помощью которого ведется видеозапись в салоне автомобиля, обратили внимание на автомобиль «<данные изъяты> которым управляла, как впоследствии было установлено ФИО1 Так как автомобиль двигался «виляя», у них возникли подозрения, что водитель автомобиля может находиться в состоянии алкогольного опьянения. На их требования остановиться, водитель проигнорировал, в связи с чем напротив дома (адрес) они преградили указанному автомобилю движение. По внешним признакам ФИО1 находилась в состоянии алкогольного опьянения, поэтому она была приглашена в патрульный автомобиль, где в присутствии понятых Б. и Б ФИО1 было предложено пройти тест на алкоголь с использованием алкотестера «Драгер Алкотест 6810», а после её отказа, пройти медицинское освидетельствование в СКПНБ, на что ФИО1 отказалась, стала вести себя агрессивно, оскорбляла их, выражалась нецензурной бранью. После составления протоколов об отстранении ФИО1 от управления транспортным средством, прохождения медицинского освидетельствования, был вызван эвакуатор для постановки автомашины ФИО1 на стоянку. Узнав, что ее автомашина будет эвакуирована, ФИО1 вновь стала оскорблять их, а затем направилась в автомобиль, чтобы забрать свои вещи. Сев в салон автомобиля, ФИО1 запустила двигатель и стала закрывать дверь.

Как следует из показаний К когда он принудительно стал извлекать её из салона автомашины, ФИО1 вцепилась ему ногтями своих пальцев в оголенную область шеи, оцарапав её, укусила его за большой палец, затем стала отталкивать его, от чего он ударился затылочной областью головы о металлическую стойку её автомашины. От данных действий он почувствовал физическую боль. После того как он извлек ФИО1 из её автомобиля, она толкнула его руками в область груди, сорвала нагрудный знак и нанесла ему удар коленом в область паха, после чего он и В с применением физической силы надели на её запястья наручники, посадили на переднее сиденье патрульного автомобиля. Продолжая свои действия, ФИО1 нанесла ему три удара правой ногой в область паха и один удар ногой в область голени правой ноги. После этого ФИО1 была доставлена в ГИБДД УМВД России по г. Сургуту, а затем в ОП-2 УМВД России по г. Сургуту. От нанесенных ФИО1 ударов ему была причинена физическая боль и причинены телесные повреждения, которые были зафиксированы в медицинском учреждении.

В ходе своих действий ФИО1 в присутствии гражданских лиц – Б. и Б постоянно оскорбляла их нецензурной бранью, унижая их честь и достоинство и подрывая авторитет представителей власти. Происходящие события были записаны на видео-регистраторы, расположенные в патрульном автомобиле, информация с которых была записана ему на 2 диска, которые впоследствии он выдал следователю.

Кроме того, из показаний потерпевшего В следует, что когда он стоял рядом с патрульным автомобилем, ФИО1 через открытую пассажирскую дверь нанесла ногой удар в область лодыжки его левой ноги. От данного удара он почувствовал физическую боль.

Суд обоснованно признал показания потерпевших объективными, поскольку они не содержат в себе существенных противоречий, которые ставили бы под сомнение их достоверность. Служебное положение этих лиц само по себе не является обстоятельством, ставящим под сомнение их показания, и не свидетельствует об их порочности, поскольку они согласуются как между собой, так и с другими доказательствами по делу.

В частности, показания К и В согласуются с показаниями свидетеля Б допрошенного в судебном заседании и в стадии предварительного следствия, из которых следует, что (дата) года, в ночное время (около 01 часа 15 минут), он по предложению сотрудника ГИБДД, со вторым понятым присутствовали при составлении административного протокола об отстранении ФИО1, находившейся на пассажирском переднем сиденье, от управления автомобилем. После отказа ФИО1 пройти медицинское освидетельствование, был составлен протокол, в котором они расписались. Когда подъехал эвакуатор, ФИО1 было предложено забрать свои вещи из салона автомобиля. Увидев эвакуатор, ФИО1 стала вести себя агрессивно, стала оскорблять К. Находясь в своём автомобиле, ФИО1 долго не выходила, на требования К покинуть автомобиль не реагировала, после чего К стал за руки извлекать ФИО1 из салона автомобиля и он услышал, как К сказал ФИО1: «Хватит кусать!». Находясь около автомобиля, ФИО1 публично высказывала нецензурную брань оскорбительного характера в адрес сотрудников полиции, унижая их как сотрудников полиции. Затем ФИО1 приблизилась к К и стала толкать его в грудь, на что сотрудники полиции применили силу и надели наручники, а затем посадили её на переднее пассажирское сиденье патрульного автомобиля. ФИО1 продолжала оскорблять К и В., а затем целенаправленно, с силой нанесла К не менее двух ударов правой ногой в область паха и коленного сустава. От данных ударов К пошатнулся и, отойдя немного в сторону, потребовал прекратить нанесения ему ударов. Тогда ФИО1 вновь стала оскорблять В. и К

Свидетель Б допрошенный в судебном заседании подтвердил, что принимал участие в качестве понятого при составлении протоколов в отношении ФИО1 Он уезжал на минут 20, а когда вернулся, то увидел эвакуатор и, как ФИО1 забирала из салона своей автомашины вещи. Один из сотрудников удерживал дверь открытой, чтобы ФИО1 не смогла ее закрыть и уехать. Далее оба сотрудника полиции стали её вытаскивать из салона автомобиля, ФИО1 упала и стала кричать, что очки разбились и когда лежала на земле, отпихивалась ногами от полицейских. Затем на неё одели наручники и посадили на пассажирское сиденье патрульного автомобиля.

В связи с существенными противоречиями в показаниях свидетеля Б данными в судебном заседании и в стадии предварительного следствия, судом в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ были оглашены показания Б которые он давал в стадии предварительного следствия, где он указал, что в его присутствии сотрудник полиции К достал алкотестер и какой-то документ на данный прибор, подтверждающий его сертификацию или годность, после этого ФИО1 было предложено пройти освидетельствование, на что она отказалась, о чём был составлен документ, где расписались он и второй понятой, ФИО1 от подписи отказалась. Когда подъехал эвакуатор, К предложил ФИО1 забрать из автомобиля свои личные вещи. Находясь в своём автомобиле, ФИО1 на требования К выйти из машины, отказалась. После того, как сотрудники полиции извлекли ФИО1 из автомобиля, она стала вести себя агрессивно: вырывалась, изгибалась, пытаясь вырваться из захвата полицейских, на требования успокоиться и прекратить свои противоправные действия, не реагировала. Когда на ФИО1 стали пытаться надеть наручники, то она сопротивлялась и стала высказывать оскорбления в адрес сотрудника полиции К обзывая его грубой нецензурной бранью унизительного характера. Все указанные события происходили в присутствии посторонних граждан, находившихся на улице, и ФИО1 видела и понимала это. В ответ на оскорбления, К в корректной форме пояснил, что оскорбление представителя власти, находящегося при исполнении обязанностей в присутствии посторонних лиц, является преступлением и влечет наказание в соответствии со статьей 319 УК РФ, однако ФИО1 никак не отреагировала и продолжила выражаться в адрес К. грубой нецензурной бранью. Затем сотрудники полиции уложили ФИО1 на асфальт. Он не видел, чтобы полицейские толкали или били ФИО1 Сотрудник полиции К присел рядом с ФИО1 и застегнул на ней наручники, после чего её сразу подняли на ноги, и посадили на переднее пассажирское сиденье. Находясь на пассажирском сиденье, ФИО1 стала «брыкаться», и при этом попала К по телу в область ниже пояса. Он лично увидел только один удар нанесенной ФИО8 ногой в область тела К

Судом дана оценка показаниям свидетеля Б как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании, в том числе и в части отрицания им в протоколах административного производства и в протоколе допроса в качестве свидетеля (т.1, л.д. 102-106) его подписи, и пришел к обоснованному выводу, что в судебном заседании Б в данной части дал ложные показания.

При этом, суд в обоснование своих выводов сослался на заключение почерковедческой экспертизы №759 от 27 октября 2021 года (т. 7 л.д. 6 – 10, приложение л.д. 11 – 15) согласно выводам которой, подписи от имени Б в следующих документах: 1.1Административный материал №05-6287/2607/2018 т. 1 : протокол об отстранении от управления транспортным средством от 08.04.2018 г. (л.7); акт освидетельствования на состояние опьянения от 08.04.2018 г. (л. 9); протокол о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения от 08.04.2018 г. (л.д. 11); объяснение Б. от 08.04.2018 г. (л. 15) – после слов «Правонарушениях», в нижней части листа, на оборотной стороне после слов «С моих слов записано верно»; 1.2 материалы уголовного дела: протокол допроса свидетеля Б от 16 мая 2018 года: подписи в графах «Свидетель Б» на листах 102,103,106, а также в нижней части после машино-печатного текста, на листах 103, 104, 105 (т. 1 л.д. 102 – 106) – выполнены одним лицом.

Кроме того, суд оценил показания К о том, что подписи в протоколах административного материала ставили оба понятые непосредственно после их заполнения, показания Б, подтвердившего факт подписания протоколов им и Б данными, зафиксированными на видеозаписи, пришёл к выводу, что Б дал в судебном заседании в части отрицания подписей в перечисленных документах ложные показания и принял достоверными показания Б данные им в стадии предварительного следствия. Из оглашенного в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ протокола допроса Б (т. 1 л.д. 102 – 106) следует, что перед допросом Б были разъяснены его права и обязанности свидетеля (ст. 56 УПК РФ), он под роспись был предупрежден об уголовной ответственности, предусмотренной статьями 307 и 308 УК РФ. После дачи показаний свидетель Б ознакомился с ними и поставил собственноручно подписи на каждом листе и после записи, подтверждающей верность записанных его показаний.

Кроме того, в обоснование своих выводов суд обосновано сослался на видеофайлы, просмотренные в ходе судебного следствия 15.10.2021, где отчетливо видно нахождение Б справа (по ходу движения автомобиля) на заднем пассажирском сиденье (включен свет в салоне для просмотра алкотеста файл REC00941 с 2:27:08 до 2:27:16) и также просматривается, что свидетель Б подписывает протокол представленный ему сотрудником полиции (отказ от освидетельствования на месте), после чего его подписывает Б. (номер фала REC00941 период времени с 2:27.59 до 2:28:18). ( т. 6, л.д.-180-181)

Вопреки доводам жалобы, устранение противоречий в показаниях свидетеля Б и вынесения частного постановления, не свидетельствует о предвзятости и заинтересованности суда в исходе дела. Более того, выводы суда о ложности показаний Б. в судебном заседании являются аргументированными на основании исследованных доказательств в судебном заседании, а не произвольными, как об этом указывает защитник.

Доводы стороны защиты о недопустимости протокола допроса свидетеля Б. (т. 1 л.д. 102 – 106) рассматривались судом в ходе судебного следствия, и 22 октября 2021 года было вынесено постановление об отказе в удовлетворении данного ходатайства. В связи с чем доводы жалобы о не рассмотрении судом ходатайства об исключении из числа доказательств - показаний свидетеля Б не состоятельны. ( т.6, л.д. 207-209)

Доводы стороны защиты о нарушении правил оценки показаний потерпевших К и В свидетеля Б. не состоятельны, поскольку в обжалуемом приговоре судом дана оценка показаниям как потерпевших, так и свидетеля Б При этом, стороной защиты не указано, в какой части показания указанных лиц не нашли своего отражения в обжалуемом приговоре.

Доводы защиты о признании недопустимым доказательством заключение почерковедческой экспертизы №759 по тем основаниям, что данная экспертиза не подтверждает выполнение подписей Б в протоколе его допроса от 16 мая 2018 года, как и не подтверждает выполнение им подписей в протоколах дела об административном правонарушении, а также по тем основаниям, что экспертиза была проведена на основе исследования дела об административном правонарушении в отношении ФИО1 №05-6287/2607/2018, которое 14 октября 2019 года было прекращено судом ХМАО-Югры и без согласия свидетеля, несостоятельны. Оценка проведённой экспертизе дана судом в совокупности со всеми исследованными доказательствами по делу.

При назначении почерковедческой экспертизы перед экспертом не ставился вопрос о принадлежность подписей свидетелю Б., поэтому у свидетеля не отбирались образцы подписей и не разъяснялись положения ст.198 УПК РФ.

Согласно протоколу судебного заседания от 01 декабря 2021 года в судебном заседании свидетель Б был ознакомлен с заключением почерковедческой экспертизы №759 и допрошен по обстоятельствам подписания процессуальных документов, при этом Б выводы экспертизы не оспаривал, отвод эксперту не заявлял, как не заявлял и ходатайств о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении, о назначении дополнительных вопросов эксперту (т.7 л.д.59-66).

Поэтому оснований для признания данной экспертизы недопустимым доказательством суд апелляционной инстанции не усматривает.

Ссылка адвоката на прекращение дела об административном правонарушении в отношении ФИО1 и об отсутствии решения суда о привлечении ФИО1 к ответственности, со ссылкой на постановление по делу об административном правонарушении от 14 октября 2019 года, вынесенным заместителем председателя суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры, несостоятельна, поскольку вопреки доводам адвоката о прекращении дела об административном правонарушении в отношении ФИО1 в связи с отсутствием в её действиях состава административного правонарушения, судом первой инстанции было исследовано постановление Суда Ханты – Мансийского автономного округа по делу об административных правонарушений от 14 октября 2019 года по делу №4А-840/2019 (т. 4 л.д. 110 – 118), согласно которому производство по делу об административном правонарушении по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ в отношении ФИО1 было прекращено на основании п.6 ч.1 ст.24.5 КоАП РФ, в связи с отсутствием объективных данных, свидетельствующих об отсутствии у инспектора ОБДПС ГИБДД по г.Сургуту К. возможности доставить ФИО1, выразившую устное согласие для прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения в соответствующее медицинское учреждение, и в связи с истечение срока давности привлечения к административной ответственности, что не свидетельствует от отсутствии события или состава административного правонарушения в действиях ФИО1, и вытекающей отсюда незаконности действий сотрудников полиции, исполняющих свои служебные обязанности, в пределах своей компетенции, определенной рядом нормативных актов, на которые сослался суд первой инстанции в приговоре, по пресечению и фиксации административного правонарушения.

В данном случае, можно вести речь лишь о качестве сбора материала, составления протокола об административном правонарушении и иных документов.

Нарушение процессуальных норм, предусмотренных КоАП РФ, при составлении протокола об административном правонарушении, в частности, регламентирующих процедуру привлечения лица к административной ответственности, не исключает правомерности действий сотрудников полиции по документированию выявленного административного правонарушения, что в свою очередь, не давало ФИО1 оснований применять к сотрудникам полиции насилие и их оскорбление, в связи с осуществлением последними своих должностных обязанностей, что и явилось основанием для применения К и В в отношении неё физической силы и спецсредства - наручников.

В связи с чем, вопреки доводам адвоката, суд также пришёл к правильному выводу, что обстоятельства совершенного осужденной преступления подлежали доказыванию в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства.

Что касается доводов адвоката о том, что дело об административном правонарушении по ч.1 ст. 12.26 КоАП РФ в отношении ФИО1 не приобщалось к материалам уголовного дела, то суд апелляционной инстанции обращает внимание на то, что данное дело был запрошено у мирового судьи по ходатайству государственного обвинителя, заявленному в судебном заседании 23.09.2021, где при обсуждении данного ходатайства адвокат не возражал против истребования дела об административном правонарушении в отношении ФИО1 и оставил данный вопрос на усмотрение суда. (т. 6, л.д. 112). Данный материал был направлен в адрес суда мировым судьей (т. 6, л.д. 121) на запрос суда (т. 6, л.д.- 118).

Как следует из протокола судебного заседания от 07.10.2021, председательствующий доложил о поступлении дела об административном правонарушении в отношении ФИО1 и исследовал данный материал. При изложенных обстоятельствах вынесение судом отдельного процессуального документа не требовалось.

Вместе с тем, судом правомерно признана представленная стороной защиты копия экспертизы №18-06-47 от 20 июня 2018 года, которая была проведена не в рамках рассматриваемого уголовного дела, не в соответствии с требованиями УПК РФ, предусматривающими порядок назначения и проведения экспертиз. Указанная экспертиза проведена на основании заявки №120 от 23 января 2019 года, которая к материалам уголовного дела не приобщалась. Эксперту представлены объекты исследования в виде фоторепродукций, по которым была проведена экспертиза. Заключение эксперта содержит противоречивые выводы. ( т. 3, л.д.169-208)

Кроме того, факт применения насилия в отношении потерпевших, помимо показаний потерпевших и свидетелей относительно локализации и механизма образования у потерпевших телесных повреждений, объективно подтверждаются и согласуются с заключениями экспертов.

Так, согласно выводам эксперта №1688 от 01.06.2018 г., у К. имеются телесные повреждения: кровоподтеки в области правой ключицы, лопаточной области слева, ушиб мягких тканей затылочной области слева, ссадины на тыльной поверхности межфалангового сустава левой кисти, не причинившие вред здоровью как не повлекшие незначительную стойкую утрату общей трудоспособности. Вышеуказанные повреждения могли быть причинены от воздействия тупых предметов: ссадины – в результате трения/скольжения (воздействия под углом), кровоподтёки и ушиб мягких тканей – в результате ударов/сдавления мягких тканей под прямым углом (или близким к нему). Возможно, что ссадины могли образоваться от зубов человека. Указанные повреждения могли возникнуть за несколько минут - несколько часов до обращения за медицинской помощью 08.04.2018 в 09 ч. 02 мин.; (т. 1 л.д. 237 – 239)

Кроме того, в ходе судебного следствия, по ходатайству стороны защиты судом была назначена и проведена комиссионная судебная медицинская экспертиза №108 от 17 февраля 2022 года, согласно выводам которой: в предоставленной медицинской документации при обращении К за медицинской помощью 08.04.2018 года в 09 часов 02 минуты указано наличие следующих телесных повреждений: кровоподтеков – в области правой ключицы и в левой лопаточной области, а также ссадин на тыльной поверхности межфалангового сустава 1-го пальца левой кисти (без указания их количества). Вышеперечисленные повреждения описаны врачом – травматологом – ортопедом в локальном статусе (Status localis), значит их наличие указано врачом не со слов пациента, а при непосредственном его осмотре.

Кровоподтек в области правой ключицы и ссадины на тыльной поверхности межфалангового сустава 1-го пальца левой кисти доступны для причинения собственной рукой, а кровоподтек в области левой лопатки находится в зоне, не доступной для причинения собственной рукой.

Диагнозы «Ушиб затылочной области. Множественные ушибы грудной клетки слева, левого надплечья, левой лопаточной области. Растяжение связок ШОП(шейного отдела позвоночника)» достаточно не подтверждены объективными данными, постановлены на основании жалоб пациента, а потому не оцениваются в судебно-медицинском отношении(т. 7л.д. 97- 128)

Вопреки доводам стороны защиты, суд дал правовую оценку заключению комиссионной судебной медицинской экспертизой №108 от 17 февраля 2022 года, заключению эксперта №1688 от 01.06.2018 г. (т. 1 л.д. 237 – 239), пришел к правильному выводу, что обе судебные экспертизы проведены в соответствии с требованиями УПК РФ, в надлежащих экспертных учреждениях, экспертами, в компетенции которых у суда оснований сомневаться не было, поскольку они проведены на основании медицинских документов, в которых врачами установлены описанные телесные повреждения и поставлен диагноз.

Экспертами даны ответы на поставленные им вопросы, в пределах их компетенции. При этом, при проведении комиссионной экспертизы экспертами констатировано, что повреждения описаны врачом – травматологом – ортопедом в локальном статусе (Status localis), то есть их наличие указано врачом не со слов пациента, а при непосредственном его осмотре.

Согласно заключению эксперта №1688 от 01.06.2018 г., ушиб мягких тканей затылочной области слева и лопаточной области слева, был установлен на основании жалоб К при его медицинском осмотре 08 апреля 2018 года.

Показания потерпевшего К о причинении ему ушиба мягких тканей затылочной области слева и лопаточной области слева в результате действий ФИО1 были подтверждены им при проведении осмотра места происшествия, в ходе которого К. продемонстрировал каким образом он ударился головой и спиной в результате того, что ФИО1 оттолкнула его от себя, и он ударился указанными частями тела о переднюю стойку автомашины.

Данные показания К. подтверждены показаниями потерпевшего В из которых следует, что когда К стал извлекать ФИО1 из салона автомобиля она вцепилась ему ногтями за шею, затем стала отталкивать его от себя, в результате чего К ударился головой о кузов автомашины. А также свидетелей Б и Б из которых следует, что ФИО1 оказала сопротивление сотрудникам полиции К и В когда те извлекали её из салона автомобиля.

Выводы комиссионной судебно-медицинской экспертизы №108 от 17 февраля 2022 года, об образовании кровоподтека в левой лопаточной области у К не опровергают показания потерпевшего о причинения ему кровоподтека в области левой лопаточной области от удара о стойку автомобиля в тот момент когда ФИО1 находилась в автомобиле и отталкивала его от себя, а, следовательно, не ставят под сомнение и показания потерпевшего о получение им ушиба мягких тканей затылочной области головы слева при тех же обстоятельствах.

При таких обстоятельствах ставить под сомнения показания потерпевшего К о причинении ему ушиба мягких тканей затылочной области слева в результате действий ФИО1 и относиться критически к выводам эксперта №1688 от 01.06.2018 г. в данной части у суда оснований не имелось.

В тоже время выводы, изложенные в вышеуказанных экспертизах, по оценке телесных повреждений в судебно-медицинском отношении согласуются между собой, поскольку обнаруженные у К кровоподтеки и ссадины, каждое в отдельности, расцениваются как повреждения, не причинившие вред его здоровью, так как не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности.

Нарушения требований уголовно-процессуального закона, регламентирующих порядок проведения данных экспертных исследований, не допущены; сторона защиты не была ограничена в постановке перед экспертами вопросов, имеющих значение для дела. Причины для отвода экспертов отсутствовали.

При назначении судом комиссионной судебно-медицинской экспертизы по ходатайству защитника в интересах подсудимой, потерпевший К в судебном заседании отсутствовал и не участвовал в обсуждении вопросов поставленных перед экспертами, однако в последующих судебных заседаниях, он не заявлял отводов экспертам, проводившим комиссионную судебно-медицинскую экспертизу №108 от 17 февраля 2022 года, и не ходатайствовал о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении, о назначении дополнительных вопросов экспертам. Поэтому оснований для признания данной экспертизы недопустимым доказательством суд апелляционной инстанции также не усматривает.

Допрошенные свидетели Э и Б по обстоятельствам осмотра К показали о методе осмотра, рассмотрении жалоб пациента и постановки диагноза.

Следовательно, суд первой инстанции пришёл к правильному выводу, что заключение комиссионной судебной медицинской экспертизы №108 от 17 февраля 2022 года и заключение эксперта №1688 от 01.06.2018 г., не смотря на наличие в них противоречий, в том числе относительно ушиба мягких тканей затылочной области слева, являются допустимыми доказательствами и подлежат оценке судом в совокупности с другими доказательствами.

Признав ФИО1 виновной в причинении потерпевшему К телесного повреждения в виде ушиба мягких тканей затылочной области слева, суд тем самым признал достоверным заключение судебно-медицинского эксперта от 01 июня 2018 года №1688 и фактически критически отнесся к заключению комиссионной экспертизы от 17 февраля 2022 года №108 в части не подтверждения наличия у потерпевшего данного телесного повреждения.

Факт нанесения удара ногой ФИО1 по лодыжке левой ноги В подтверждается протоколом медицинского освидетельствования В от 15.07.2018 г. и фото – таблицей к нему (т.1 л.д. 177-180), в ходе которого последний указал на место нанесения ему удара ногой ФИО1; записью КУСП №7147 от 08 апреля 2018 года (т. 1 л.д. 22), подтверждающей об обращении К. в СКТБ ((адрес)) с травмой полученной в 02 часа 30 минут при задержании.

Доводы осужденной и её защитника об отсутствии доказательств виновности ФИО1 о применении насилия и причинения телесных повреждений К и В также опровергаются протоколом осмотра предметов от 09.06.2018 (т. 1 л.д. 131 –142), просмотренной видеозаписью в ходе судебного разбирательства, согласно которой при просмотре файла REC00950: 02:54:38 видно, как ФИО1 наносит коленом удар в пах К после чего им применяется физическая сила к ФИО1 и спецсредства. Из просмотренного файла REC00951 – 02:56:30-34 следует, что ФИО1 трижды наносит удары ногой в область паха К, когда последний пытается пристегнуть ей ремень безопасности. В 02:57:17 – ФИО1 наносит с силой удар по правой ноге К Файл REC00952 – 03:00:28 – ФИО1 наносит удар по левой ноге В

Кроме того, судом первой инстанции, исходя из просмотренных видеофайлов (файл REC00950 – 02:54:30) сделал обоснованный вывод, что ФИО1 намеренно, осознавая что К и В являются сотрудниками полиции, при исполнении своих служебных обязанностей, с использованием ненормативной лексики оскорбила их присутствии посторонних лиц – Б и Б что также подтвердили в судебном заседании свидетели Б и Б

Следовательно, доводы адвоката со ссылкой на просмотренные в судебном заседании видеофрагменты о том, что ФИО1 никакого насилия (толчков, ударов, укусов и.т.д.) в отношении К и В не применяла, и, что сотрудники полиции применили грубое насилие в отношении ФИО1, образующие признаки преступления, предусмотренного ч.3 ст.286 УК РФ, не нашли своего подтверждения и опровергаются доказательствами, исследованными в судебном заседании и изложенными в приговоре, в том числе и информацией, полученной из просмотренных видеофайлов.

Также не состоятельны и доводы защитника о том, что ФИО1 выражалась нецензурной лексикой при осуществлении в отношении неё противоправных действий К и В ФИО1 пояснила, что её выражения не были направлены на оценку личностей К и В а были направлены на их действия, подрывающие авторитет сотрудника полиции.

Установленные у осужденной повреждения без вреда для здоровья, как следует из заключения экспертизы № 1802 от 09 июня 2018( т. 1, л.д.244-245), не опровергают показания потерпевших и свидетелей об обстоятельствах применения к К и В физической силы при воспрепятствовании ФИО1 осуществлять свои должностные обязанности, отсутствуют основания считать, что действия потерпевших при установленных судом обстоятельствах носили неправомерный характер.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, выводы суда о том, что представленные суду видеозаписи, не только не свидетельствуют о невиновности ФИО1, а напротив подтверждают её вину в совершении преступлений, за которые она осуждена, являются обоснованными и мотивированными.

Доводы защиты о том, что в уголовном деле нет полной видеозаписи со служебного видеорегистратора, установленного в служебном автомобиле «<данные изъяты>» в период времени с 07.04.2018 с 19 ч.00 мин. до 07.00 – 08.04.2018, не влияют на доказанность вины ФИО1 в совершенных ею преступлениях.

Как следует из протокола выемки и фото – таблицы к нему (т.1 л.д. 127-130), у потерпевшего К были изъяты два DVD диска, на которых содержатся видео файлы с камеры видео-регистратора, установленного 08.04.2018 г. в салоне патрульного автомобиля <данные изъяты> в момент сбора административного материала в отношении ФИО1, которые были осмотрены протоколом осмотра предметов (т. 1 л.д. 131 – 142). На дисках обнаружены файлы: REC00941.AVI, REC00942.AVI, REC00943.AVI, REC00944.AVI, REC00945.AVI, REC00946.AVI, REC00947.AVI, REC00948.AVI, REC00949.AVI, REC00950.AVI, REC00951.AVI, REC00952.AVI, REC00953.AVI, REC00954.AVI, на которых запечатлены последовательные видеофрагменты сбора административного материала в отношении ФИО1, в ходе которых запечатлены факты общего состояния ФИО1, оскорбления ею сотрудников полиции К и В факты нанесения ударов К и В

Как установлено в судебном заседании из показаний К и не отрицается стороной защиты, что видеозаписи, содержащиеся на двух DVD дисках, изъятых у К., являются копиями, поскольку подлинная видеозапись велась с помощью служебного видеорегистратора, установленного на служебном, патрульном «<данные изъяты>». Данные о том, что в результате копирования произошли какие - либо изменения видеозаписи, в судебном заседании установлено не было.

Поэтому отсутствие специалиста и понятых при производстве выемки данных электронных носителей информации не является существенным нарушением требований закона. В соответствие с положениями ст.164.1 УПК РФ при изъятии электронных носителей информации присутствие понятых не требуется.

Оснований для признания недопустимым доказательством данных видеозаписей нет, поскольку их количество, наименование, дата создания файлов соответствуют протоколу осмотра предметов от 09.06.2018, на видеозаписях имеется изображения сотрудников полиции, понятых, а также осужденной. Оснований полагать, что данная видеозапись была произведена в иную дату и при иных обстоятельствах, указанных в протоколах, не имеется.

Доводы защиты о том, что К и ФИО6 самовольно покинули место несения ими исполнения своих должностных обязанностей, предписанное им постовой ведомостью, не влияют на доказанность вины и ФИО1

Так, согласно копии постовой ведомости ОБДПС ГИБДД УМВД России по г. Сургуту на 07.04.2018г., инспекторы ДПС К,В находились на службе в экипаже патрульной автомашины «<данные изъяты>» с 07 апреля 2018 г. с 19 часов 00 минут до 08 апреля 2018 года до 07 часов 00 минут, на маршруте патрулирования (адрес) Данный факт также подтверждается расстановка нарядов на 07.04.2018 г. (т. 1 л.д. 66 – 67).

Как пояснил в судебном заседании К., что он как сотрудник полиции обязан был отреагировать на вызов, в том числе и на другой территории.

Задержание транспортного средства под управлением ФИО1 не в месте границ патрулирования К. и В установленными постовой ведомостью ОБДПС ГИБДД УМВД России по г. Сургуту на 07.04.2018г. и расстановкой нарядов, не свидетельствует о недоказанности вины осужденной в совершенных преступлениях, поскольку судом первой инстанции установлено, что у сотрудников полиции К и В имелись подозрения, что водитель автомобиля, которым управляла ФИО1, находится в состоянии алкогольного опьянения.

Доводы защиты о том, что постановлениями Сургутского городского суда ХМАО-Югры от 05.02.2020 и от 29.01.2020, протокол выемки от 09.06.2018, два DVD диска, которые были изъяты этим протоколом выемки у К.; протокол осмотра предметов от 09.06.2018, которым были осмотрены эти диски; два DVD диска, копии объяснений Б и Б от 08.04.2018 г., были признаны недопустимыми доказательствами и исключены из перечня доказательств по данному уголовному делу в отношении ФИО1, а также о том, что в дальнейшем при рассмотрении уголовного дела по существу под председательством другого судьи повторно вопрос о признании указанных исключённых доказательств допустимыми, не рассматривался в связи с чем, по мнению адвоката, судом нарушены требования ч.5 ст.235 и п.9 ч.2 ст.389.17 УПК РФ, несостоятельны, поскольку при рассмотрении дела другим составом суда после отмены предполагает выполнение судом первой инстанции предусмотренных главами 36-39 УПК РФ действий, направленных для правильного разрешения дела. Как следует из протокола судебного заседания, повторно ходатайство об исключении перечисленных доказательств в судебном заседании не заявлялось, указанные доказательства непосредственно исследовались в судебном заседании, в том числе путем просмотра видеофайлов. Более того, как следует из протокола судебного заседания от 31 мая 2021 года, вопрос об исследовании перечисленных доказательств обсуждался и судом вынесено постановление от 31.05.2021(т. 5, л.д.-144-145), с выводами которого соглашается и суд апелляционной инстанции.

Доводы стороны защиты о незаконности действий сотрудников полиции по доставлению ФИО1 в отдел полиции, так как, по его мнению, действия К и В которыми они привлекли к административной ответственности по ч.1 ст. 12.26 КоАП РФ ФИО1, были незаконными, что исключает объективные стороны статей 318 и 319 УК РФ, вменённых ФИО1, «применение насилия а отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей» и «оскорбление представителя власти при исполнения им своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением», несостоятельны, поскольку, как правильно установлено судом, что доставление ФИО1 в дежурную часть ГИБДД УМВД России по городу Сургута и в ОП-2 УМВД России по г. Сургуту производилось не в связи с административным ее задержанием (ч. 3 ст. 27.2 КоАП РФ), а в связи с совершением ею действий, содержащих признаки состава преступления в отношении представителей власти и в этой же связи к ней была применена физическая сила и специальные средства - наручники.

В обоснование своих выводов суд первой инстанции правильно сослался на рапорт об обнаружении признаков преступления, предусмотренных ст.ст. 318, 319 УК РФ от 08 апреля 2018 года и зарегистрированного в этот же день КУСП УМВД РФ по городу Сургуту за №7144 (т.1 л.д. 23), в котором описаны действия сотрудников полиции К и В при сборе административного материала в отношении ФИО1, оскорбление ею К. и В., применении ФИО1 насилия в отношении данных сотрудников полиции и применении в связи с этим к ФИО1 физической силы и специальных средств К и В Данные обстоятельства, как следует из рапорта, установлены из собранных материалов: объяснении Б., объяснение Б объяснение ФИО1, копия водительских прав на ФИО1 и ПТС на автомобиль, справка по событию, свидетельствующая о том, что данные материалы переданы по подследственности 09 апреля 2018 года (т. 1 л.д. 25 – 32).

Следовательно, доводы стороны защиты о том, что ФИО1 была незаконно подвергнута сотрудниками полиции К и В фактическому незаконному задержанию на протяжении как минимум 3-х часов 24 минут, фактически была лишена свободы передвижения, без оформления протокола задержания, не соответствуют действительности.

Ссылка защитника на регистрацию рапорта об обнаружении признаков преступления, предусмотренных ст. ст. 318, 319 УК РФ от 08 апреля 2018 года, зарегистрированного в КУСП УМВД России по г. Сургуту за №7144 (т.1, л.д.23) с описанием в нём действий сотрудников полиции К и В при сборе административного материала в отношении ФИО1, так как этот рапорт был зарегистрирован в отделе полиции №2 УМВД России по г.Сургуту 08.04.2018 г. КУСП №7144 в 06 часов 19 минут 08.04.2018 года,(т. 1. л.д. 35) не свидетельствует о преднамеренной его необъективности и заинтересованности в исходе дела.

Вопреки доводам стороны защиты, судом достоверно установлено и подтверждено, что В и К являются должностными лицами правоохранительных органов, наделенные полномочиями в соответствии с Федеральным законом «О полиции» №3-Ф3 от 07.02.2011 и должностной инструкцией правами и обязанностями, связанными с выявлением и пресечением преступлений и административных правонарушений и данные выводы суда подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами.

Согласно приказа врио начальника УМВД России по г. Сургуту от 23.03.2018 №674 л/с К назначен на должность старшего инспектора (дорожно-патрульной службы) (среднего начальствующего состава) роты №1 отдельного батальона дорожно-патрульной службы ГИБДД УМВД России по г. Сургуту с 19.03.2018 года, и ему присвоено специальное звание старшего лейтенанта полиции.(т.1. л.д.-68)

Приказом начальника УМВД России по г. Сургуту от 17.03.2018 №630 л/с В назначен на должность инспектора (дорожно-патрульной службы) (младшего начальствующего состава) роты №1 отдельного батальона дорожно-патрульной службы ГИБДД УМВД России по г. Сургуту с 18 марта 2018 года и ему присвоено специальное звание, младшего сержанта полиции.

Кроме того, в ходе судебного следствия государственным обвинителем были представлены документы, подтверждающие полномочия В по несению службы в органах ГИБДД по состоянию на 07-08.04.2018, которые были исследованы в ходе судебного следствия. А именно: заявление В. от 18.09.2017г. о принятии на службу в органы внутренних дел на должность инспектора (дорожно-патрульной службы) (младшего начсостава) ОБДПС ГИБДД УМВД России по г. Сургут; выписка из приказа № 2071 л/с от 29.09.2017г. о назначении В стажером по должности инспектора (дорожно-патрульной службы) (младшего начсостава) взвода № 1, роты № 1 отдельного батальона ДПС ГИБДД; выписка из приказа № 630 лс от 17.03.2018г. о назначении В прошедшего испытательный срок на должность инспектора (дорожно-патрульной службы) (младшего начальствующего состава) роты № 1 отдельного батальона ДПС ГИБДД; выписка из приказа № 151 л/с от 29.01.2019г. о назначении младшего сержанта полиции В на должность инспектора (дорожно-патрульной службы) (младшего начальствующего состава) взвода № 1 роты № 1 отдельного батальона ДПС ГИБДД; справка о получении инспектором ДПС В денежного довольствия; копия раздаточной (сдаточной) ведомости № 2от 09.01.2018г. согласно которой В на основании приказа №630 выдано форменное обмундирование.

Согласно должностной инструкции К и В они обязаны предотвращать и пресекать преступления и административные правонарушения, доставлять граждан, совершивших правонарушение в отдел полиции, принимать меры административного воздействия, требовать от граждан прекращение противоправных действий; (т.1 л.д. 70-93),

Согласно расстановки нарядов на 07.04.2018, К и В с 19 ч. 00 мин. до 07 ч. 00 мин. 08.04.2018 находились на дежурстве. (т. 1, л.д.66-67)

Следовательно, при исполнении своих должностных обязанностей как К, так и В обладали признаками представителя власти, с возложением на них прав и обязанностей, предусмотренных ФЗ № 3 от 07.02.2011 «О полиции», Приказа МВД РФ от 23.04 2017 г. №664.

Данные доводы адвоката были предметом оценки судом первой инстанции и с учетом исследованных судом материалов, суд пришёл к обоснованному выводу, что в соответствии с вышеуказанными пунктами Приказа МВД России от 30.11.2012 N 1065 В с 18 марта 2018 года наделен полномочиями должностного лица и при исполнении своих должностных обязанностей, является представителем власти, в период времени с 19 часов 00 минут 07 апреля 2018 года до 07 часов 00 минут 08 апреля 2018 года В находился при исполнении своих должностных обязанностей, в должности инспектора ДПС ГИБДД УМВД России по г. Сургуту и обладал статусом представителя власти.

Доводы стороны защиты о том, что В являлся стажером по состоянию на 08 апреля 2018 года, так как он не был ознакомлен с приказом и должностной инструкцией, а соответственно не являлся представителем власти, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Кроме того, суд апелляционной инстанции считает необходимым обратить внимание, что потерпевшие на момент совершения в отношении них преступлений фактически осуществляли свои полномочия, предоставленные Законом «О полиции», приказами о назначении на должность и должностными инструкциями, находились на службе, в форменном обмундировании и на служебном автомобиле с соответствующими опознавательными надписями и проблесковыми маячками, в связи с чем ФИО1 не могла не понимать, что перед ней именно сотрудники, которые находились при исполнении должностных обязанностей.

При таких обстоятельствах показания потерпевшего В о том, что ему на 08 апреля 2018 года не был выдано форменное обмундирование сотрудника полиции, поэтому он находился в качестве стажера в гражданской одежде, на выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступлений, не влияют.

При этом, доводы защиты, что должностная инструкция К и постовая ведомость представлены в деле копиями, а не подлинниками, не влияют на доказанность вины ФИО1 в совершенных ею преступлениях. Более того, как следует из представленных копий, они заверены надлежащим образом. (т.1, л.д. 70-90)

Вопреки доводам стороны защиты: должностная инструкция К. (т.1,л.д.70-93), расстановка нарядов на 07.04.2018 года (т.1, л.д.66-67), копия протокола 86 СН 012412 об отстранении от управления транспортным средством (т.1, л.д.194-195), постановлением следователя от 17 июля 2018 года приобщены по делу в качестве доказательств, как иных документов. ( т. 1, л.д. 219-220)

Суд апелляционной инстанции находит необходимым оставить без внимания утверждения адвоката о составлении объяснений Б,Б,В не К., а В не влияет на доказанность вины ФИО1 в совершенных ею преступлениях. Само по себе заполнение объяснений одним из сотрудников полиции не свидетельствует об их фальсификации. По мнению суда апелляционной инстанции, не может признаваться существенным нарушением уголовно – процессуального закона то, что суд первой инстанции не в полной мере дал детальную оценку каждому обстоятельству, сообщенному в ходе судебного следствия по делу потерпевшими и свидетелями. Указание суда при признании протокола объяснения В от 08.04.2018 года недопустимым доказательством, на т.1 л.д. 131-132, вместо т. 1, л.д. 204, не повлияли при принятое судом решение, поскольку, как протокол объяснения В., также как и рапорт К.(т.1, л.д.96) не приведены судом в числе доказательств, подтверждающих виновность ФИО1, а допущенная судом в приговоре явная техническая описка не повлияла на обоснованность принятого решения. Кроме того, потерпевшие К и В были допрошены судом непосредственно в судебном заседании и дали показания по обстоятельствам совершенных в отношении них преступлений, которые оценены судом.

Выводы суда о признании недопустимыми доказательствами заключение проверки по обращению ФИО1 (т. 1 л.д. 183 – 184), заключение служебной проверки по факту непринятия мер к сбору административного материала в отношении ФИО1 по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ (т. 1 л.д. 185 – 189) мотивированы в приговоре и с данными выводами соглашается суд апелляционной инстанции. Доводы апелляционных жалоб фактически направлены на переоценку сделанных судом выводов, однако, оснований для такой переоценки у суда апелляционной инстанции не имеется.

Доводы стороны защиты о том, что суд, признавая недопустимыми доказательствами по делу: копии протокола о задержании транспортного средства 86 АК 311727; протокола 86 РО №306154 об административном правонарушении, не дал им полной юридической оценки с учетом доводов защиты, несостоятельны, поскольку как следует из обжалуемого приговора, суд, с учетом постановления Суда Ханты – Мансийского автономного округа по делу об административных правонарушений от 14 октября 2019 года по делу №4А-840/2019 (т. 4 л.д. 110 – 118) признал недопустимыми доказательствами; протокол 86 ЕИ005979 о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения от 08 апреля 2018 (т. 1 л.д. 198, 199), копию протокола о задержании транспортного средства (номер) (т. 1 л.д. 200, 201); протокол 86 РО № 306154 от 08 апреля 2018 года, об административном правонарушении в отношении ФИО1; постановление мирового судьи судебного участка №7 Сургутского судебного района города окружного значения Сургута ХМАО – Югры от 06 июля 2018 года (т. 1 л.д. 209 – 218) и исключил данные доказательства из объема обвинения как недопустимые доказательства, в соответствии с ч. 1 ст. 75 УПК РФ. Основания о признании перечисленных доказательств недопустимыми, вопреки доводам защиты, мотивированы в обжалуемом приговоре. Такие выводы суда сторонами не оспариваются. Несогласие адвоката с мотивировкой принятого решения не свидетельствует о его незаконности.

Доводы защиты и незаконности возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1, как видно из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания, выдвигались им в ходе судебного следствия, были предметом тщательной проверки в суде первой инстанции, в результате которой мотивированно, со ссылкой на установленные обстоятельства, отвергнуты.

Как следует из обжалуемого приговора, судом в обоснование своих выводов приведены следующие доказательства: рапорт ФИО2 от 08.04.2018, из которого следует, что о совершенном деянии ему было сообщено оперативным дежурным УМВД России по городу Сургуту. (т. 1 л.д. 19), который был зарегистрирован в ведомственном КРСОП 08 апреля 2018 года за №322 и при наличии законных оснований 08 мая 2018 года, в соответствии с требованиями ст.ст. 140, 143, 144, 145, 146 УПК РФ возбудил уголовное дело в отношении ФИО1 по ст. 319 УК РФ.

При этом, доводы адвоката, что сопоставление рапорта об обнаружении признаков преступления, составленного и зарегистрированного следователем ФИО2 08 апреля 2018 года (т.1, л.д.19) со сведениями РАИБД (т.1, л.д.32, 34-35) в части указанных в них сведений о передаче сообщения о преступлении КУСП №7144, формирует бесспорный вывод о том, что 08 апреля 2018 года около 04 часов 00 минут следователь ФИО2 реально, физически не мог получить сообщение от оперативного дежурного УМВД России по г. Сургуту о преступлении, о котором он указывает в своём рапорте, являются собственными выводами адвоката и опровергаются приведенными в приговоре выводами.

Суд обосновано пришел к выводу, что действуя в рамках уголовно-процессуального законодательства, надлежащее должностное лицо, при поступлении сообщения из иных источников, зарегистрировал рапорт в ведомственном КРСОП 08 апреля 2018 года за №322 и при наличии законных оснований 08 мая 2018 года возбудил уголовное дело в отношении ФИО1 по ст. 319 УК РФ.

Кроме того, как указано в обжалуемом приговоре, 14 апреля 2018 года в СО по г. Сургуту СУ СК РФ по ХМАО – Югре направлен материал проверки зарегистрированный в КУСП ОП- 2 за №7147. Данный материал зарегистрирован в КУСП №7147 по сообщению из травматологической больницы о причинении сотруднику полиции К телесных повреждений (т.1 л.д. 22). 11 апреля 2018 года срок проверки сообщения продлен (т. 1 л.д. 33). Поступивший данный материал 20 апреля 2018 года (т. 1 л.д. 21) и был отписан ФИО2

Получив информацию из иных источников о наличии состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, следователем ФИО2, 09 июня 2018 года зарегистрирован рапорт в КРСОП СО по г. Сургуту СУ по ХМАО – Югре СК РФ №600 и в этот же день возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 318 УК РФ в отношении ФИО1, что соответствует требованиям ст.ст. 140, 143, 144, 145, 146 УПК РФ.

Оснований полагать, что постановление о возбуждении перед руководителем следственного органа ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении от 11 апреля 2018 года, составленное старшим следователем СО по г. Сургуту СУ СК РФ по ХМАО-Югре ФИО2, как об этом указывает адвокат в жалобе, у суда первой инстанции не имелось, такие основания не усматривает и суд апелляционной инстанции.

Следовательно, доводы адвоката о незаконном возбуждении уголовного дела следователем ФИО2, фальсификации материалов доследственной проверки в отношении ФИО1 по ст. ст. 319 и 318 ч. 1 УК РФ не нашли своего подтверждения.

Доводы адвоката о нарушении формы предварительного расследования, предусмотренной для ст.319 УК РФ требованиям п. 1 ч. 3 ст.150 УПК РФ и ч.4 ст.150 УПК, которые, по его мнению, в соответствии с ч.3 ст.7 и ст. 75 УПК РФ влекут за собой признание судом недопустимыми всех доказательств, полученными по данному уголовному делу, не обоснованы.

Несмотря на то, что в силу п.1 ч.3 ст.150 УПК РФ по уголовным делам о преступлении, предусмотренном ст. 319 УК РФ, действительно производится дознание, однако, по смыслу требований ч.4 ст.150 УПК РФ, законодательного запрета на передачу таких дел для производства предварительного следствия не имеется.

Более того, согласно ч.1 ст.223 УПК РФ, предварительное расследование в форме дознания проводится в порядке, установленном главами 21,22 и 24-29 УПК РФ, с изъятиями, предусмотренными главой 32 УПК РФ.

С учетом изложенного производство по уголовному делу в отношении ФИО1 в форме предварительного следствия, а не дознания, уполномоченным на то должностным лицом, не может свидетельствовать о существенном нарушении закона, влекущем за собой признание судом недопустимыми всех доказательств, полученными по данному уголовному делу.

При этом уголовно-процессуальный закон не содержит различий при сборе и закреплении доказательств в зависимости от проведения предварительного следствия или дознания.

Проведение предварительного следствия вместо дознания в данном конкретном случае является дополнительной гарантией защиты прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства в силу того, что им предоставляется большая возможность реализации процессуальных прав, нежели при проведении дознания. Избранная форма предварительного расследования не нарушала прав осужденной на защиту и не лишала её возможности возражать против выдвинутого обвинения в установленных законом формах.

Как усматривается из материалов уголовного дела, постановлением следователя следственного отдела по городу Сургут следственного управления Следственного комитета РФ по ХМАО-Югре от 08 мая 2018 года в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 319 УК РФ. (т.1, л.д.1) Копия указанного постановления в этот же день была направлена в том числе прокурору г. Сургута.

Постановлением следователя следственного отдела по городу Сургут следственного управления Следственного комитета РФ по ХМАО-Югре от 09 июня 2018 года в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ. (т.1, л.д.11).

Постановлением заместителя руководителя следственного отдела по городу Сургут следственного управления Следственного комитета РФ по ХМАО-Югре от 09 июня 2018 года данные уголовные дела соединены в одно производство и предварительное следствие поручено старшему следователю следственного отдела по г. Сургут следственного управления Следственного комитета РФ по ХМАО-Югре ФИО2, то есть принято к производству уполномоченным должностным лицом. Порядок продления срока предварительного расследования нарушен не был.

Доводы адвоката о нарушении требования ст.ст.144, 145 УПК РФ, а также ст.299 УПК РФ, в связи с непринятием решения органами предварительного следствия по двум рапортам об обнаружении признаков преступления, которыми в действиях К усмотрены признаки преступлений, предусмотренных п. «а» ч.3 ст.286 УК РФ, ст.ст.285 и 292 УК РФ, совершенных в отношении ФИО1 по событиям 08 апреля 2018 года, связанным с привлечением её инспектором ОБДПС К. к административной ответственности по ч. 1 ст.12.26 КоАП РФ и настоящим уголовным делом, были предметом рассмотрения судом первой инстанции. Постановлением суда от 25 августа 2021 года признаны незаконными и необоснованными два постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 29 июня 2018 года( т. 2, л.д. 64-69) и от 07 июля 2018 года ( т. 2, л.д. 81-85) в отношении К. и В в связи с тем, что фактически по двум сообщениям о преступлении процессуальная проверка в порядке ст. 144 УПК РФ следователем ФИО2 не проводилась. Кроме того, судом в адрес руководителя СО по г. Сургуту СУ СК РФ по ХМАО-Югре вынесено частное постановление от 12 марта 2022 года для принятия решения.

Вместе с тем, данные обстоятельства не являлись препятствием для рассмотрения уголовного дела по существу, а также отсутствовали основания возвращения уголовного дела прокурору. Вопреки доводам адвоката, оснований для повторной дачи оценки постановлению от 02 августа 2018 года в приговоре, у суда оснований не было.

Доводы стороны защиты о том, что описание преступных деяний, изложенное в приговоре перекопировано судом из обвинительного заключения, в частности, перекопирована одна и та же ошибка, касающаяся квалификации ст.319 УК РФ, выраженная в указании двух альтернативных объективных сторон «публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей» и «в связи с их исполнением», в то время как законодателем эти объективные стороны разделены разделительным союзом «или» не являются основанием для отмены или изменения судебного решения, поскольку таким описанием преступного деяния участники уголовного судопроизводства не были лишены осуществления гарантированных законом прав на справедливое судебное разбирательство, это не повлияло на полноту установления судом фактических обстоятельств дела и юридическую оценку действий ФИО1, данную судом первой инстанции.

При этом следует отметить, что при квалификации действий ФИО1 по ст. 319 УК РФ судом исключен из объема обвинения квалифицирующий признак, вмененный по ст. 319 УК РФ – в связи с исполнением своих должностных обязанностей, так как, согласно выводам суда, данный квалифицирующий признак не нашёл своего отражения в обвинении. Также судом обосновано исключено из обвинения, предъявленного ФИО1, оскорбление К и В сначала в служебном автомобиле «<данные изъяты>, а затем около данного автомобиля. Свои выводы суд мотивировал установленными обстоятельствами в судебном заседании, а именно, просмотренным файлом REC00947, согласно которого в 2:46:09 понятые покинули салон автомобиля и ФИО8 осталась в салоне с К где высказывала оскорбительные слова (2:47:04, 2:48:02), то есть отсутствием публичности.

Кроме того, судом исключено из объема обвинения по ст. 319 УК РФ указание на состояние алкогольного опьянения ФИО1, так как состояние именно алкогольного опьянения у нее не устанавливалось.

Доводы защиты, изложенным в апелляционных жалобах на постановления суда от 10 июня 2021 года и от 25 ноября 2021 года также не состоятельны и удовлетворению не подлежат.

Суд должным образом рассмотрел ходатайство стороны защиты и осужденной ФИО1 о признании незаконными и необоснованными постановление от 02 августа 2018 года «О рассмотрении заявления об отводе», вынесенное и.о. руководителя СО по городу Сургуту СУ СК РФ по ХМАО – Югре подполковником юстиции ФИО7

Более того, в обжалуемом приговоре судом дана оценка заявленному ходатайству и суд обосновано пришёл к выводу, что постановление от 02 августа 2018 года вынесено по обстоятельствам рассмотрения ходатайства, заявленного адвокатом Осьмаковым М.А. после ознакомления с материалами уголовного дела. О принятом решении сторона защиты была уведомлена, что подтверждено уведомлением (т. 2 л.д. 124). Кроме того в постановлении от 10 июня 2021 года судом дана оценка всем процессуальным действиям по рассмотрению заявлений ФИО1 и её защитника об отводе следователя ФИО2 от 15 мая и 05 июля 2018, и с учетом изложенных доводов, суд пришёл к правильному выводу об отсутствии оснований для признания постановления от 02 августа 2018 года незаконным и необоснованным, поскольку поданные заявления ФИО1 и адвокатом Осьмаковым М.А. были разрешены по существу, надлежащим должностным лицом, период рассмотрения заявления не приостанавливал осуществление следователем своих полномочий, а нарушение сроков его рассмотрения, предусмотренных ст. 121 УПК РФ не влияет на сущность принятого решения. Учитывая, что следователь не был отведен руководителем следственного органа, и оснований для этого не имеется, следственные и иные процессуальные действия не могут быть признаны незаконными. Доводы стороны защиты о заинтересованности следователя ФИО2, и наличии оснований для его отвода, рассмотрены в установленном законом порядке согласно ст.67 УПК РФ.

Кроме того, суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что ни в суде первой инстанции, ни в поданной жалобе, а также в судебном заседании суда апелляционной инстанции адвокатом не приведены законные основания, предусмотренные ст. 61 УПК РФ, которые бы подтверждали основания для отвода следователя.

Вопреки доводам адвоката приобщение к материалам дела после выполнения требований ст. 217 УПК: рапорта следователя от 31.07.2018 года (т.2, л.д.121); постановления о рассмотрении заявления об отводе от 02 августа 2018 года (т.2, л.д.122-123); уведомления от 02 августа 2018 года (т.2, л. д. 124); копии жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ (т.2, л.д.12-126); копии постановления суда (т.2, л.д.127-130), не является нарушением уголовно- процессуального закона, влекущим в соответствии со ст. 237 УПК РФ возвращение уголовного дела прокурору, поскольку данные процессуальные документы не являются доказательствами по делу и не влияют на объем обвинения.

Доводы адвоката о заинтересованности государственного обвинителя Иванкив Т.Ф. в исходе дела являются голословными, надуманными и ничем не подтверждёнными. Кроме того, как следует из протокола судебного заседания, ни осужденной, ни её защитником отвод государственному заявителю не заявлялся в установленном законом порядке.

Иные доводы стороны защиты, приведенные в апелляционных жалобах и судебном заседании первой и апелляционной инстанции, на существо обвинительного приговора в отношении ФИО1 не влияют.

Собственное толкование стороной защиты добытых по делу доказательств является безусловно субъективным, противоречащим всей совокупности исследованных судом доказательств, и на правильные выводы суда о виновности ФИО1 повлиять не может.

При этом, изложенные в жалобе доводы по существу сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ. Выявление несущественных и незначительных противоречий, не отражающихся на полноте восстановленной картины произошедшего, по мнению суда апелляционной инстанции, является способом защиты ФИО1 и обусловлены необходимостью опорочить эти доказательства, а потому не могут быть признаны обоснованными.

Доводы жалобы об обвинительном уклоне судебного разбирательства безосновательны, поскольку как видно из протокола судебного заседания, в судебном заседании председательствующим по делу были созданы равные условия участникам процесса для исследования обстоятельств подлежащих доказыванию и исполнения сторонами их процессуальных обязанностей, осуществления предоставленных прав. Оснований для вывода о нарушении принципов объективности и беспристрастности, на что ссылается защитник, не имеется.

Требования закона, предъявляемые к суду при рассмотрении им уголовного дела, соблюдены.

Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями статьями 273-291 УПК РФ с соблюдением принципов всесторонности, полноты и объективности исследования фактических обстоятельств уголовного дела. Уголовное дело рассмотрено судом объективно и беспристрастно. Все заявленные сторонами ходатайства, том числе многочисленные ходатайства защитника о признании недопустимыми и об исключении доказательств, назначении экспертиз, заявления об отводе следователя и другие, суд разрешил в полном соответствии с положениями статей 256, 271 УПК РФ и в зависимости от их значения для правильного разрешения дела с принятием по ним должных решений и их убедительной мотивацией.

Несогласие осуждённой и её защитника с решением суда по заявленным ими ходатайствам, не свидетельствует о необъективности выводов суда и не является основанием для отмены приговора в апелляционном порядке.

Протокол судебного заседания соответствует предписаниям ст.259 УПК РФ.

Из протокола судебного заседания видно, что председательствующий по делу судья создал стороне защиты и стороне обвинения равные условия для исполнения ими их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Все ходатайства, заявленные участниками процесса в ходе судебного заседания, председательствующим ставились на обсуждение сторон с выяснением их мнений по данным вопросам и по результатам их рассмотрения судом принимались законные, обоснованные и мотивированные решения.

Судебное следствие окончено с согласия сторон, то есть совокупность исследованных доказательств, по мнению сторон, была признана достаточной для вынесения судом законного и обоснованного итогового судебного решения. При этом стороны согласились закончить судебное следствие без проведения каких-либо дополнительных процессуальных действий. Ходатайств о дополнении судебного следствия, сторонами не заявлялось.

Тщательный анализ и основанная на законе оценка доказательств, позволили суду правильно установить фактические обстоятельства и прийти к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных ст. 319 УК РФ, как публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей; ч.1 ст.318 УК РФ, как применение насилия, не опасного для здоровья в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей. Выводы суда о юридической оценке действий ФИО1 надлежащим образом мотивированы в приговоре. Основания для иной правовой оценки её действий отсутствуют.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда, что поскольку оскорбления и применение насилия к представителям власти носили не одномоментный характер, действия ФИО1 были квалифицированы разными составами.

Вид и размер наказания назначены ФИО1 с учетом требований ст.ст.6,60 УК РФ, а именно конкретных обстоятельства дела, характера и степени общественной опасности содеянного, относящихся в силу ст. 15 УК РФ к категории небольшой и средней тяжести, личность осужденной, которая имеет постоянное место жительства, характеризуется положительно, под наблюдением врача психиатра и нарколога не состоит, ранее не судима, замужем, воспитывает двух малолетних детей, а также влияние назначенного наказания на её исправление и условия жизни её семьи.

К обстоятельствам, смягчающим наказание ФИО1, согласно п. «г» ч.1 и ч. 2 ст. 61 УК РФ – суд признал наличие двоих малолетних детей, положительные характеристики.

Все смягчающие наказание и иные имеющие значение при назначении наказания обстоятельства судом учтены и приняты во внимание в полном объеме. Иные сведения, которые бы могли повлиять на вопросы назначения наказания, в рамках состязательного процесса суду не представлены.

С учетом данных о личности осужденной, а также характера и степени общественной опасности совершенного преступления, фактических обстоятельств их совершения, суд обоснованно пришел к выводу о назначении ФИО1 наказания в виде штрафа по обоим преступлениям, не усмотрев при этом оснований для применения положений ч.6 ст.15, ст.64, ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Также правомерно суд не усмотрел в действиях ФИО1 обстоятельства, отягчающего наказание осужденной, предусмотренного ч. 1.1. ст. 63 УК РФ и выводы в данной части мотивированы в приговоре суда.

Назначенное ФИО1 наказание по своему виду и размеру отвечает требованиям закона, соразмерно содеянному, данным о личности осужденной и, таким образом, является справедливым. Оснований для снижения назначенного наказания суд апелляционной инстанции не усматривает.

Преступление, предусмотренное ст.319 УК РФ, относится к категории преступлений небольшой тяжести, срок давности за которое с учетом положений п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ составляет 2 года со дня совершения преступления.

Обстоятельств, которые бы повлекли за собой приостановление течения сроков давности, не установлено. Согласно материалам дела ФИО1 от следствия и суда не уклонялась.

Данное обстоятельство в соответствии с п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ влекло за собой освобождение ФИО1 от назначенного наказания по ст.319 УК РФ ввиду истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности.

Не учтенных судом обстоятельств, свидетельствующих о необходимости смягчения наказания ФИО1, как и нарушений уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора и постановлений суда от 10 июня 2021 года и от 25 ноября 2021 года, не установлено.

Поскольку законность приговора связана с законностью промежуточных постановлений суда, вынесенных в ходе судебного разбирательства то, в силу положений ч.2 ст.389.2 УПК РФ ст.389.20 УПК РФ в резолютивной части апелляционного постановления нет необходимости указывать на оставление без изменения постановлений суда от 10 июня 2021 года и 25 ноября 2021 года, обжалованных защитником отдельными от приговора апелляционными жалобами.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, ст.389.20, ст.ст.389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Сургутского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 12 марта 2022 года в отношении осужденной ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденной ФИО1 и её защитника адвоката Осьмакова М.А. без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ в течение шести месяцев со дня вступления постановления в законную силу, а осуждённым, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного постановления.

Кассационные жалобы или представления на апелляционное постановление подаются в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции, расположенный в городе Челябинске, через Сургутский городской суд ХМАО-Югры.

В суде кассационной инстанции вправе принимать участие лица, указанные в ч. 1 ст. 401.2 УПК РФ, при условии заявления ими соответствующего ходатайства, в том числе лица, содержащиеся под стражей или отбывающие наказание в виде лишения свободы, с учетом положений, предусмотренных ч. 2 ст. 401.13 УПК РФ.

Председательствующий А.В.Харитошин