Апелляционное определение по делу № 22-2004/2023 от 14.07.2023.

Судья Федоренко В.А. № 22-2004/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Волгоград 14 июля 2023 г.

Волгоградский областной суд в составе:

председательствующего судьи Фоменко А.П.,

судей Даниловой О.В., Сапункова А.А.,

при ведении протокола и аудиопротокола судебного заседания помощником судьи Шумаковой Е.А.,

с участием:

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Волгоградской области – Захаровой С.А.,

осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО1, участвующих посредством видеоконференц-связи,

защитников осужденного ФИО1 – адвокатов Бубликова Р.Е., представившего удостоверение <.......>., Носачева Д.Е., представившего удостоверение № <.......>.,

защитника осужденного ФИО2 – адвоката Саркисова В.Р., представившего удостоверение <.......>.,

защитника осужденной ФИО1 – адвоката Золотарева Д.Г., представившего удостоверение № <.......> г.,

представителей потерпевшей <.......> – адвоката Плешаковой Е.А., представившей удостоверение № <.......> Дуб Р.И., представившего удостоверение № <.......>,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению прокурора Центрального района г.Волгограда Пашкевича С.Г., апелляционной жалобе (основной и дополнительным) представителя потерпевшей <.......>. – адвоката Плешаковой Е.А., апелляционным жалобам (основным и дополнительным) осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО1, апелляционным жалобам (основным и дополнительным) защитника осужденного ФИО1 – адвоката Бубликова Р.Е., защитника осужденного ФИО2 – адвоката Саркисова В.Р., защитника осужденной ФИО1 – адвоката Евсикова К.Б., апелляционной жалобе защитника осужденной ФИО1 – адвоката Станишевского В.Б. на приговор Центрального районного суда г.Волгограда от 22 марта 2022г., которым

Мелконян <.......>, родившийся <.......>, судимый:

30 июля 2018 г. по приговору Волжского городского суда Волгоградской области по ч. 2 ст. 1595 УК РФ (18 эпизодов) к 3 годам лишения свободы условно, с испытательным сроком 2 года; наказание отбыто 30 июля 2020 г.

осужден:

- по ч. 1 ст. 119 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы;

- по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 9 годам лишения свободы.

На основании ч. 4 ст. 74 УК РФ отменено условное осуждение по приговору Волжского городского суда Волгоградской области от 30 июля 2018 г.

В соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров путем частичного присоединения к наказанию, назначенному по ч. 1 ст. 119 УК РФ, неотбытого наказания по приговору от 30 июля 2018 г., назначено 3 года 6 месяцев лишения свободы.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказания, назначенного по совокупности приговоров, с наказанием, назначенным по ч. 4 ст. 111 УК РФ, окончательно назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 11 лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Смбатян <.......>, родившийся 15 <.......> не судимый,

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 7 годам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Мелконян <.......>, родившаяся <.......>, не судимая,

осуждена по ч. 4 ст. 33, п. «а» ч. 3 ст.111 УК РФ к 5 годам 6 месяцам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Гражданские иски потерпевших <.......>. и законного представителя <.......> удовлетворены частично: с ФИО1, ФИО2 и ФИО1 в счет компенсации морального вреда в солидарном порядке взыскано: в пользу <.......> – 3000 000 рублей, в пользу <.......>. – 2000 000 рублей, в пользу <.......>. - в счет возмещения имущественного ущерба (расходы на лечение и погребение <.......> – 429 620,83 рублей.

Гражданский иск законного представителя потерпевшей - <.......> к ФИО1, ФИО2 и ФИО1 о взыскании в пользу несовершеннолетней <.......> ежемесячного содержания до достижения ею 18-ти летнего возраста оставлен без рассмотрения.

В приговоре разрешены вопросы о мере пресечения, исчислении срока наказания, зачете в срок отбытия наказания времени содержания ФИО1, ФИО2, ФИО1 под стражей, а также запрета определенных действий в отношении ФИО1, разрешен вопрос по вещественным доказательствам.

Заслушав доклад судьи Даниловой О.В., выслушав прокурора Захарову С.А., поддержавшую апелляционное представление за исключением доводов о неверном зачете ФИО1 в срок наказания меры пресечения в виде запрета определенных действий, также поддержавшей доводы адвоката Плешаковой Е.А. в апелляционных жалобах, возражавшей удовлетворению апелляционных жалоб стороны защиты; мнение представителя потерпевшей <.......> - адвоката Плешаковой Е.А., поддержавшей апелляционные жалобы и апелляционное представление, возражавшей удовлетворению апелляционных жалоб осужденных и их защитников; мнение осужденных ФИО1, ФИО2 и ФИО1, их защитников – адвокатов Бубликова Р.Е., Носачева Д.Е., Саркисова В.Р., Золотарева Д.Г., поддержавших апелляционные жалобы осужденных и адвокатов, и возражавших удовлетворению апелляционного представления и апелляционных жалоб представителя потерпевшей – адвоката Плешаковой Е.А., суд апелляционной инстанции,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 и ФИО2 признаны виновными в умышленном причинении 23 октября 2020 г. <.......>. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенном группой лиц по предварительному сговору, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего.

ФИО1 признана виновной в подстрекательстве путем уговора 23 октября 2020 г. к умышленному причинению <.......> тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, группой лиц по предварительному сговору.

ФИО1 признан виновным также в угрозе убийством и причинением тяжкого вреда здоровью <.......> 15 июля 2020 г., если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

Преступления совершены в Центральном районе г. Волгограда, при обстоятельствах, приведенных в приговоре.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, не признал, утверждая, что не угрожал <.......>. ни убийством, ни причинением тяжкого вреда здоровью; вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, признал частично, не отрицая нанесения ударов <.......> ДД.ММ.ГГГГ в помещении «Сбербанка», указал, что его действия образуют состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, также отрицал наличие договоренности между ним и ФИО1 и ФИО2 на причинение <.......> вреда здоровью.

ФИО2 вину в совершении преступления не признал, утверждал, что к причинению телесных повреждений <.......>. не причастен, конфликта между ФИО1 и потерпевшим он не видел.

ФИО1 вину в совершении преступления не признала, показала, что ни своего супруга - ФИО2, ни брата - ФИО1 не просила встречаться с <.......> и выяснять с ним отношения, о намерениях супруга и брата в отношении <.......> она не знала.

В апелляционном представлении прокурор Центрального района г.Волгограда Пашкевич С.Г. указывает, что приговор подлежит изменению ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона и чрезмерной мягкости назначенного каждому из осужденных наказания.

Приводя положения ст. 297 УПК РФ, ст. 6, ч. 3 ст. 60, ч. 2 ст. 43 УК РФ, указывает, что судом в достаточной степени не было учтено то, что ФИО1, ФИО2, ФИО1 совершены особо тяжкие преступления, посягающие на здоровье человека и представляющие повышенную общественную опасность, и то, что ФИО1 совершил также преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 119 УК РФ.

Считает необоснованным вывод суда в приговоре об отсутствии особо активной роли ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ. С учетом степени его участия и настойчивого стремления к достижению преступного результата, полагает, в его действиях имеется отягчающее наказание обстоятельство, предусмотренное п. «г» ч. 1 ст. 63 УК РФ. Непризнание отягчающим обстоятельством особо активной роли ФИО1 повлекло применение при назначении ему наказания положений ч. 1 ст. 62 УК РФ.

В связи с этим находит наказание, назначенное судом каждому из осужденных, несправедливым, не соответствующим целям и задачам уголовного закона и считает необходимым его усилить.

Указывает, что судом допущена техническая ошибка на л.д. 55 приговора, а именно в абзаце о назначении наказания ФИО1 суд ошибочно указал фамилию <.......>

Обращает внимание, что в приговоре суд не мотивировал неприменение к наказанию, назначенному ФИО1, положений ч. 1 ст. 82 УК РФ.

Полагает, что суд неправильно произвел зачет в срок назначенного ФИО1 наказания периода применения к ней меры пресечения в виде запрета определенных действий. Считает, что в соответствии с п.11 ч.10 ст. 109 УПК РФ, п. «б» ч. 31 ст. 72 УК РФ время нахождения осужденной под запретом, установленным п. 1 ч. 6 ст. 1051 УПК РФ, подлежит зачету в заключение под стражу, а один день содержания под стражей должен быть зачтен за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Просит приговор изменить:

- в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 63 УК РФ признать обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ, особо активную роль в совершении преступления;

- исключить из приговора при назначении ФИО1 наказания ссылку на ч. 1 ст. 62 УК РФ;

- назначить ФИО1 по ч. 1 ст. 119 УК РФ наказание в виде 1 года 6 месяцев лишения свободы, по ч. 4 ст. 111 УК РФ наказание в виде 12 лет лишения свободы;

- на основании ч. 4 ст. 74 УК РФ условное осуждение по приговору от 30 июля 2018 г. отменить;

- в соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к наказанию, назначенному по ч. 1 ст. 119 УК РФ, частично присоединить неотбытую часть наказания по приговору от 30 июля 2018 г. и назначить 3 года 6 месяцев лишения свободы;

- на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказания, назначенного в порядке ст. 70 УК РФ, с наказанием по ч. 4 ст. 111 УК РФ окончательно назначить 13 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима;

- назначить ФИО1 по ч. 4 ст. 33 п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ наказание в виде 7 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима;

- назначить ФИО2 по ч. 4 ст. 111 УК РФ наказание в виде 10 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима;

- в описательно-мотивировочной части приговора на л.д. 55 исключить фамилию <.......>. и указать фамилию ФИО1;

- в описательно-мотивировочной части приговора при назначении наказания ФИО1 обосновать неприменение положений ч. 1 ст. 82 УК РФ;

- зачесть время нахождения ФИО1 под запретом определенных действий, установленных п. 1 ч. 6 ст. 1051 УПК РФ, с 28 ноября 2020 г. по 21 марта 2022 г., из расчета два дня запрета определенных действий за один день содержания под стражей, а один день содержания под стражей - за полтора дня отбывания в исправительной колонии общего режима.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительных) представитель потерпевшей <.......> – адвокат Плешакова Е.А., указывает, что приговор в отношении ФИО1 является несправедливым вследствие чрезмерной мягкости назначенного ему наказания.

Обращает внимание, что на протяжении всего судебного разбирательства ФИО1 вел себя некорректно по отношению к семье погибшего, к потерпевшей <.......> неоднократно проявлял акты агрессии по отношению к свидетелям, являвшимися очевидцами произошедшего, в том числе в отношении свидетеля <.......> которой высказывал угрозы физической расправы. ФИО1 демонстрировал плакаты с различными высказываниями, в том числе, с ложной информацией о родстве потерпевшей <.......>. с неким генералом, указывая на это как на причину начатого уголовного преследования в отношении него и членов его семьи. Кроме того, ФИО1, не раскаявшись и не осознав тяжесть содеянного, огласил свои прения в стихотворной форме, улыбаясь, демонстрируя свое отношение к происходящему. Также он выступил с последним словом. После оглашения приговора ФИО1 высказал в адрес <.......> что ей и членам ее семьи необходимо готовить гробы, а из следственного изолятора прислал потерпевшей письмо с угрозами физической расправы. Полагает, что исправление осужденного ФИО1 не может быть достигнуто путем отбывания назначенного ему наказания.

Просит приговор изменить, назначить ФИО1 наказание за преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111УК РФ, в виде 15 лет лишения свободы, с применением ч. 3 ст. 69 и ст. 70 УК РФ окончательно назначить осужденному 16 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) защитник осужденного ФИО1 – адвокат Бубликов Р.Е. выражает несогласие с приговором ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенного нарушения уголовно-процессуального закона и неправильного применения уголовного закона.

Считает, что выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, основаны на предположениях. Ни органом предварительного следствия, ни стороной обвинения не представлено доказательств тому, что поведение ФИО1 было направлено на склонение ФИО2 и ФИО1 совершить конкретное преступление. Одно то, что ФИО1 сообщила своему супругу ФИО2 об оскорблении ее <.......>. в школьном чате, не доказывает, что она склонила кого-либо к причинению погибшему тяжкого вреда здоровью.

Считает, что переписка ФИО1 и классного руководителя <.......> а именно слова: «за дальнейшие действия я не несу ответственности. Пусть мужчины моей семьи поступят так, как они считают правильным», подтверждает, что действия ФИО1 не были направлены на подстрекательство в причинении тяжкого вреда здоровью <.......> Данное сообщение полностью опровергает версию следствия и выводы суда об обратном.

Полагает, что вывод суда в приговоре о том, что ФИО1 посредством телефонной связи в 16 часов 32 минуты склонила ФИО1 вступить в преступную группу в качестве исполнителя и причинить <.......> тяжкий вред здоровью, опровергается детализацией телефонных соединений, в это время между ФИО1 и ФИО1 соединения отсутствуют. В то же время, из детализации телефонных соединений следует, что ФИО1 позвонила ФИО1 в 17 часов 32 минуты, то есть тогда, когда ФИО1 ехал на машине с <.......>. на встречу с <.......>. Ни ФИО1, ни ФИО1 не могли вступить в сговор за короткий промежуток времени и распределить роли, и у ФИО1 не было времени подготовиться к совершению особо тяжкого преступления. Считает, что об отсутствии сговора на причинение тяжкого вреда здоровью между ФИО1 и ФИО1 свидетельствует сам способ причинения телесного повреждения - ФИО1 был нанесен только один удар правой рукой в левую нижнюю часть лица <.......>

Выражает несогласие с выводом суда в приговоре и о том, что ФИО2 согласно отведенной роли должен был наблюдать за окружающей обстановкой и, в случае оказания <.......> активного сопротивления, лично помочь ФИО1 в причинении телесных повреждений погибшему. Обращает внимание, что в момент причинения телесного повреждения <.......> ФИО1 в здании Сбербанка находился один, ФИО2 был на улице. Таким образом, ФИО2 физически не мог видеть обстановку в помещении Сбербанка и оказывать помощь ФИО1 в причинении телесных повреждений <.......>

Считает, что вывод суда в приговоре о том, что ФИО1 нанес <.......> со значительной силой не менее двух прицельных ударов кулаками обеих рук в область головы, от которых <.......>. упал, чем погибшему были причинены телесные повреждения в виде единой тупой травмы головы, полностью опровергается показаниями эксперта <.......> и заключением судебно-медицинской экспертизы №5684, приводит выводы эксперта и пояснения эксперта <.......> о том, что травма лицевого отдела черепа не является причиной смерти <.......>., а перелом затылочной кости не может образоваться от удара кулаком, он образовался в результате воздействия тупого твердого предмета в затылочную область; при наличии в постановлении о назначении судебной экспертизы фабулы дела он бы разграничил телесные повреждения <.......> по степени тяжести.

Обосновывая эти доводы, анализирует видеозапись с камер видеонаблюдения «Сбербанка», указывая, что во время нанесения ударов ФИО1 и <.......>. были обращены лицом друг к другу, и ФИО1 нанес только один удар в область верхней и нижней губ лицевого отдела черепа погибшего.

Считает, что ни органом предварительного следствия, ни судом не установлена причина образования травмы в области мозгового отдела черепа в виде перелома затылочной кости, способ ее причинения. ФИО1 не мог причинить телесное повреждение <.......> в виде перелома затылочной кости.

Полагает, что действия ФИО1 были неверно квалифицированы по ч. 4 ст. 111 УК РФ, в том числе ввиду нарушения прав обвиняемых, закрепленных в УПК РФ. Так, в ходе предварительного следствия не проводилась судебно-медицинская экспертиза трупа <.......>., в ее проведении также было отказано судом. Считает, что отказывая в проведении такой судебной экспертизы, орган предварительного следствия и суд боялись выводов о механизме образования всех повреждений и о степени тяжести каждого из них.

Указывает, что с постановлением следователя <.......> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и его защитник были ознакомлены ДД.ММ.ГГГГ, когда производство экспертизы уже было начато. Экспертиза была назначена и проведена в рамках процессуальной проверки, фактически для установления причины смерти, следователем, который не входил ни в одну из следственных групп по данному уголовному делу. ФИО1 был лишен права поставить вопросы эксперту. С учетом указанного, ссылаясь на Определение Конституционного Суда РФ от 18 июня 2004 г. № 206-0 «По жалобе гражданина ФИО3 на нарушение его конституционных прав статьями 195, 198 и 203 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», считает, что судом неправомерно отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении дополнительной судебно-медицинской экспертизы трупа <.......> и о назначении ситуационной экспертизы. Отклоняя доводы стороны защиты о неустановлении в ходе предварительного следствия причинной связи между тупой травмой головы <.......>., его смертью и действиями ФИО1, в приговоре суд сослался на несуществующие пояснения эксперта <.......> Показаний, которые указаны в приговоре, эксперт суду не давал.

Несостоятельным считает и вывод суда в приговоре о том, что об умысле ФИО1 на умышленное причинение тяжкого вреда свидетельствуют сила и неоднократность нанесенных им ударов в жизненно-важный орган - голову, поскольку доказано, что ФИО1 нанес погибшему только один удар в лицо.

Выражает несогласие с выводом суда о том, что заключение специалиста <.......> от ДД.ММ.ГГГГ не является допустимым доказательством. <.......> перед допросом в суде был предупрежден об уголовной ответственности, заключение делал по данным, указанным в заключении эксперта № 5684 (экспертизы трупа) и данным, имеющимся в научной литературе и справочниках по судебной медицине. Суд не принял заключение специалиста по основаниям нарушения требований УПК РФ, но при таких же нарушениях принял заключение эксперта №5684 (экспертизы трупа).

Полагает, что исследованными судом доказательствами установлено, что ФИО1 нанес <.......>. один удар правой рукой, от этого удара образовалась травма верхней и нижней губ слева, телесное повреждение в области мозгового отдела черепа в виде перелома затылочной кости образовалось не от ударов ФИО1, механизм образования телесного повреждения в области мозгового отдела черепа <.......>. в виде перелома затылочной кости не установлен. Совокупность всех действий ФИО1 свидетельствует об отсутствии умысла на причинение тяжкого вреда здоровью.

Также считает не подтверждающимися фактическими обстоятельствами выводы суда по ч. 1 ст. 119 УК РФ. Суд не дал оценки неприязненного отношения супругов <.......>. к ФИО1, а также тому, что во время конфликта у ФИО1 отсутствовали колющие или режущие предметы, он таковые не демонстрировал, а фразы, произнесенные ФИО1 во время конфликта с супругами <.......>. ДД.ММ.ГГГГ, не носят бесспорный смысл угрозы убийства или причинения тяжкого вреда здоровью. Обосновывая эти доводы, ссылается на заключение лингвистической судебной экспертизы № <...> от ДД.ММ.ГГГГг. о том, что супруги <.......>. безразлично относились к высказываниям ФИО1 и не воспринимали их всерьез, также отсутствует соответствующее заявление о привлечении к уголовной ответственности.

В дополнительной апелляционной жалобе выражает несогласие с приговором в части гражданского иска. Указывает, что поскольку ФИО2 и ФИО1 к совершению преступления не причастны, решение о солидарном взыскании компенсации морального вреда со всех осужденных является необоснованным.

Обращает внимание на то, что в описательной части приговора судом указано, что компенсация морального вреда подлежит частичному взысканию с учетом добровольного возмещения ФИО1 морального вреда каждой потерпевшей в размере 25000 руб., однако в резолютивной части решения судом указано о взыскании в солидарном порядке морального вреда без учета добровольно произведенной ФИО1 компенсации.

Отмечает, что имущественный ущерб на общую сумму 429620,83 рублей согласно исковому заявлению состоит из следующих сумм: 114230.13 рублей - расходы на лечение, 315390,70 рублей - расходы на погребение. Ссылаясь на ст.ст. 3, 5 Федерального закона от 12 января 1996 г. №8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», пункт 61 Рекомендаций о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации, указывает, что захоронение <.......> произведено ДД.ММ.ГГГГ, следовательно, расходы, понесенные в иные даты после захоронения и не связанные непосредственно с погребением потерпевшего, возмещению не подлежат. Также расходы на приобретение алкогольной продукции для поминального обеда на сумму 7263,50 рублей считает не являются обязательным и рекомендованным атрибутом поминальной трапезы.

Просит приговор в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО1 отменить. Постановить новый приговор, по которому действия ФИО1 переквалифицировать на ч. 1. ст. 109 УК РФ, уголовное преследование в отношении ФИО1 по ч. 1 ст. 119 УК РФ прекратить. Отказать в удовлетворении исковых требований о взыскании морального вреда и имущественного ущерба в солидарном порядке с ФИО1 и ФИО2, а также снизить взысканную в пользу <.......>. денежную сумму в счет возмещения имущественного ущерба.

Осужденный ФИО1 в апелляционной жалобе и дополнениях к ней утверждает, что приговор является немотивированным, необоснованным, подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенного нарушения требований уголовного закона, неправильного применения уголовно-процессуального закона, несправедливости приговора.

Указывает, что в нарушение ст.ст. 11, 16, 19 УПК РФ судом первой инстанции не была обеспечена возможность осуществления прав осужденного, все существенные и значимые для уголовного дела ходатайства защиты судом необоснованно и немотивированно отклонялись, в нарушение ст.70 УПК РФ судом не исследованы все обстоятельства тщательно, детально, всесторонне и беспристрастно.

Приводя показания потерпевшей <.......> отмечает, что подтвердить телефонной перепиской показания о том, что <.......> опасался расправы над ним ФИО1, она не смогла. Об отсутствии такой переписки показал и отец погибшего – <.......>.

Обращает внимание на показания свидетеля обвинения <.......> о том, что нанесение им (ФИО1) ударов <.......> она видела только по видеозаписям, то есть очевидцем не являлась. Также не видели, как он наносил <.......> удары и свидетели <.......> другие свидетели обвинения. Они не смогли пояснить, от чего упал <.......>.

Указывает, что свидетель <.......> давший суду показания, что <.......> упал от третьего удара, очевидцем происшествия не являлся, комментировал произошедшее по видеозаписи, которую увидел у следователя. Считает, что показания <.......>. опровергаются исследованными доказательствами: видеозаписями события, заключением судебно-медицинской экспертизы №5684 и показаниями эксперта <.......> том числе о том, что ударом кулака в лицо повредить затылочную часть головы невозможно.

Обращает внимание на показания специалиста <.......> о том, что травма затылочной части головы <.......>. произошла при падении, а удар в лицо <.......> не повлек причинения тому тяжкого вреда здоровью, причинно-следственная связь между ударом в лицо и смертью погибшего отсутствует.

Приводит иные доводы о неустановлении истинной причины смерти <.......> необходимости назначения дополнительных судебных экспертиз, о необоснованности утверждений суда в приговоре о наличии у него умысла на причинение <.......>. вреда здоровью и о наличии между ним, ФИО1 и ФИО2 предварительного сговора на совершение преступления, аналогичные доводам адвоката Бубликова Р.Е. в апелляционных жалобах.

Считает, что его версия о том, что <.......>., пятясь от него спиной, споткнулся и упал, в результате падения получил телесные повреждения, не опровергнута исследованными доказательствами.

Настаивает на том, что его показания, данные в судебном заседании, являются более полными. В то время как сведения, изложенные в явке с повинной и при первоначальных допросах в ходе предварительного следствия, - более краткими, не отражают всех обстоятельств происшествия.

Выражает несогласие и с выводами суда в приговоре о его виновности в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ. Поддерживает доводы, изложенные в этой части адвокатом <.......> Дополнительно указывает, что супруг потерпевшей <.......>. является заинтересованным лицом, во время конфликта он находился у своего дома, за конфликт со <.......> он (ФИО1) был привлечен к административной ответственности по ч. 1 ст. 201 КоАП РФ. Запись конфликта с потерпевшей судом не исследовалась. Обращает внимание, что данная запись на месте происшествия осуществлялась <.......>. на телефон Самсунг А7, а в протоколе осмотра указано, что эта запись обнаружена на ином телефоне.

Считает, что при рассмотрении дела судом необоснованно отклонялись ходатайства стороны защиты, а его письменное ходатайство от 05 мая 2021г. осталось без рассмотрения. Также, как и защитник Бубликов Р.Е., утверждает, что приговор основан на неподтвержденных предположениях стороны обвинения, версия и доводы стороны защиты немотивированно отвергнуты.

Просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник осуждённого ФИО2 – адвокат Саркисов В.Р. выражает несогласие с приговором ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в нем, фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

Указывает, что вывод суда о том, что ФИО1 и ФИО2 распределили свои преступные роли, в соответствии с которыми ФИО1 должен был причинить <.......>. тяжкие телесные повреждения, а ФИО2 должен был наблюдать за окружающей обстановкой и в случае оказания <.......> активного сопротивления помочь ФИО1 в причинении телесных повреждений, противоречит материалам уголовного дела, не нашел должного подтверждения.

Приводит обстоятельства преступления, установленные судом в приговоре, и указывает, что виновность осужденного ФИО2 не доказана, в нарушение ч. 4 ст. 302 УПК РФ приговор основан на предположениях.

Считает, что, если исходить из того, что ФИО2 и ФИО1 приехали нанести телесные повреждения <.......>., то имеются признаки эксцесса исполнителя преступления (ст.36 УК РФ).

Обращает внимание на выводы заключения судебной лингвистической экспертизы о том, что в голосовом сообщении ФИО2 в школьном чате: «и вот заранее тебе скажу, ты можешь брать себе больничный» имеются лингвистические признаки угрозы причинения вреда здоровью <.......>, сопряженного с потерей им трудоспособности. Однако экспертом не указано, что у ФИО2 имелся умысел на причинение потерпевшему именно тяжкого вреда здоровью. Указанное, полагает, также свидетельствует об эксцессе исполнителя.

Выражает несогласие с выводом суда о том, что ФИО2, выполняя свою роль, должен был наблюдать за окружающей обстановкой и в случае оказания <.......> активного сопротивления, лично помочь ФИО1 в причинении телесных повреждений. Обосновывая эти доводы, ссылается на исследованную судом видеозапись с наружной камеры «Сбербанка», подтверждающую, что после того, как ФИО1 зашел в банк, ФИО2 в то же время спустился по лестнице в сторону дороги. Таким образом, ФИО2 не мог наблюдать за происходившим в банке.

Полагает несостоятельным утверждение суда в приговоре о том, что ФИО1 умышленно нанес погибшему со значительной силой не менее двух ударов, в том числе один из которых являлся акцентированным, кулаками обеих рук в область головы, чем причинил последнему телесные повреждения в виде единой тупой травмы головы. Очевидцев нанесения телесных повреждений <.......> в здании «Сбербанка» не было, в основу этих выводов положены показания <.......> запись с камеры видеонаблюдения и заключение эксперта. Вместе с тем, оснований доверять показаниям <.......> не имеется, поскольку каких-либо документов, подтверждающих специальные познания <.......> в области боевых видов спорта в материалах уголовного дела нет, очевидцем происшествия он не являлся. Кроме того, показания <.......>. противоречат записям с камер видеонаблюдения и заключению эксперта о телесных повреждениях погибшего, показаниям судебно-медицинского эксперта <.......>. и специалиста <.......>

Обращает внимание, что на видеозаписи с камеры видеонаблюдения внутри «Сбербанка» зафиксировано, как ФИО1 нанес один удар потерпевшему в лицо, в ту область, где экспертами обнаружено телесное повреждение на губах, после этого потерпевший совершает активные действия, затем ФИО1 замахивается и промахивается, третий замах попадает в объектив камеры, после чего ФИО1 и погибший исчезают за стеной. При этом ФИО1 пояснил, что первый его удар пришелся в область губ <.......> тот стал отступать, поднимая руки, затем он нанес еще один удар и промахнулся, третий удар цели не достиг, потерпевший стал отходить назад, споткнулся, упал, ударившись головой об пол.

Считает, что действия ФИО1 должны быть квалифицированы по ст.109 УК РФ. Такая квалификация соответствовала бы всем исследованным доказательствам, в том числе показаниям специалиста <.......>. о том, что причиной смерти погибшего является падение с высоты собственного роста. Оба эксперта сошлись на необходимости проведения ситуационной экспертизы для исследования всех материалов уголовного дела. Однако судом в таком ходатайстве стороны защиты было отказано.

Выражает несогласие с тем, что ФИО2 вменяется обсуждение, якобы по телефонным соединениям с супругой и ФИО1 плана преступления. Однако прослушанных разговоров нет, восстановить текст и суть разговоров невозможно. Поэтому соответствующие доводы обвинения являются надуманными. Частота телефонных соединений между осужденными не свидетельствует об умысле последних. Не установлено и местонахождение подсудимых в момент их телефонных разговоров, поэтому, считает, что доказательственное значение имеют только их показания.

Утверждая, что ФИО2 не знал и не мог знать о намерении ФИО1 нанести телесные повреждения потерпевшему <.......>., считает, что в действиях ФИО2 отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Просит приговор в отношении ФИО2 отменить и оправдать его в совершении преступления.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО2 считает, что приговор подлежит отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в нем, фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона и приводит доводы, аналогичные доводам адвоката Саркисова В.Р. в основной и дополнительной апелляционных жалобах.

Просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции в ином составе суда.

В апелляционной жалобе защитник осужденной ФИО1 – адвокат Станишевский В.Б. выражает несогласие с приговором в части осуждения ФИО1

Считает, что частота и длительность соединений между абонентами ФИО2, ФИО1 и ФИО1, являющимися родственниками, без знания темы и содержания разговоров не может свидетельствовать о единстве и направленности этих лиц на какое-либо деяние. Смысловая интерпретация фраз, изложенных в родительском чате ФИО1 на русском языке, который для нее не является родным, не может свидетельствовать о том, что осужденная каким-либо образом желала для <.......> наступления негативных последствий.

Полагает, что свидетельские показания, положенные в основу выводов о виновности ФИО1, можно трактовать лишь как ее осведомленность о том, что ее родственники хотели бы встретиться с <.......>

Настаивает на том, что доводы, приведенные ФИО1 в обоснование своей невиновности в трагическом событии, не опровергнуты.

Просит приговор отменить, постановить в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительных) защитник осужденной ФИО1 – адвокат Евсиков К.Б. указывает, что приговор в отношении ФИО1 является незаконным и необоснованным, постановлен с нарушением норм материального и процессуального права, при рассмотрении дела суд не исследовал существенные обстоятельства дела, а выводы суда противоречат фактическим обстоятельствам дела.

Считает, что приговор основан на недопустимых доказательствах, а именно на:

- показаниях свидетелей <.......>. (т. 3 л.д. 179-182), <.......> (т. 3 л.д. 199-202), <.......> (т. 3 л.д. 211-214), <.......>. (т. 3 л.д. 223-226), которые допрошены следователем-криминалистом <.......>. ДД.ММ.ГГГГ, который ДД.ММ.ГГГГ принимал участие в качестве специалиста в порядке ст. 58 УПК РФ при производстве проверки показаний на месте свидетеля <.......>. (т. 3 л.д. 27-33). В силу ст.ст. 61, 70 и 71 УПК РФ после участия в следственном действии в качестве специалиста <.......> не вправе был в качестве следователя осуществлять допрос свидетелей;

- протоколе осмотра места происшествия - помещения ПАО «Сбербанк», расположенного по адресу: <.......> от ДД.ММ.ГГГГ Данное следственное действие произведено в период с 19.30 до 20.20 часов следователем с участием участкового уполномоченного <.......> и оперуполномоченного <.......> Однако, из находящихся в деле объяснений видно, что в то же время оперуполномоченный <.......> опрашивал представителя ПАО «Сбербанк» <.......>. (т. 1 л.д. 20-21), а участковый уполномоченный <.......>. опрашивал свидетелей <.......> (т. 1 л.д. 22) и <.......>. (т. 1 л.д. 23). В удовлетворении ходатайства защиты об оглашении объяснений указанных свидетелей с целью проверки законности осмотра места происшествия судом было необоснованно отказано. Оспаривая указанное доказательство, также указывает, что первоначальная обстановка на месте происшествия была изменена, а именно были вытерты следы крови, что подтверждается показаниями свидетелей <.......>С. Однако следователем на месте происшествия были обнаружены и изъяты следы вещества бурого цвета, что также свидетельствует о недостоверности данного следственного действия;

- протоколе выемки сотового телефона Iphone 7+, находившегося в пользовании ФИО1, протоколе осмотра этого сотового телефона, составленных следователем <.......>. ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 106-107, 112-119), протоколе осмотра этого же сотового телефона с применением АПК UFED, составленном следователем <.......> (т. 4 л.д. 105-108). Выемка сотового телефона произведена следователем в соответствии с ч.11 ст.170 УПК РФ в отсутствие понятых, но вместе с тем, в нарушение ч. 5 ст.166 УПК РФ в протоколе не указано на применение фототехники для фиксации данного действия, в нарушение ч. 10 ст. 182 УПК РФ изъятое не было упаковано. Изъятый у <.......> сотовый телефон осмотрен следователем в отсутствие понятых (ч. 11 ст. 170 УПК РФ) с применением фотоаппарата «Canon», тогда как из фототаблицы к протоколу видно, что фотографирование произведено следователем на сотовый телефон. Исходя из времени осмотра телефона (с 22.10 до 23.55 часов) данное следственное действие производилось в условиях искусственного освещения, а в протоколе указано, что при смешанном освещении, также указанное в протоколе время осмотра не соответствует времени, зафиксированному на экране самого сотового телефона (17:26, 19:50, 20:43). Осмотр этого же сотового телефона от ДД.ММ.ГГГГ также произведен в отсутствие понятых, но с применением технических средств следователем-криминалистом <.......> Однако этот следователь-криминалист принимал участие в осмотре без письменного поручения; изъятая из сотового телефона информация, содержащаяся на компакт диске (т. 4 л.д. 109), свидетельствует о том, что ее импорт состоялся ДД.ММ.ГГГГ в период с 19:34:03 до 20:00:57 часов, то есть техническое средство АПК UFED, на применение которого указано в протоколе осмотра, применено к осматриваемому предмету не во время следственного действия ДД.ММ.ГГГГ, а в раннюю дату – ДД.ММ.ГГГГг.

Считает, что приведенные нарушения при производстве следственных действий в отношении сотового телефона ФИО1 являются существенными и не могут восприниматься, как формальные, так как с учетом недоверия, высказываемого осужденной к органам предварительного следствия, сведения, содержащиеся в данных протоколах, явно искажены и не соответствуют действительности.

Обращает внимание на то, что суд первой инстанции, приводя в приговоре содержание оспариваемых доказательств, дословно копирует их из обвинительного заключения, а также ссылается на постановления о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств, тогда как процессуальные решения, принимаемые следователем в отношении тех или иных объектов, не являются доказательствами по уголовному делу, эти постановления не содержат каких-либо сведений о мобильном телефоне ФИО1

Недопустимыми считает протокол выемки распечатки телефонных соединений у ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ, протокол осмотра этих соединений от ДД.ММ.ГГГГ, протокол выемки у ФИО1 распечатки ее телефонных соединений от ДД.ММ.ГГГГ, протокол осмотра этих соединений ввиду следующего:

- свидетелям ФИО1 и ФИО2 в нарушение ст.166 УПК РФ перед производством выемки не разъяснялись их права, предусмотренные ст. 56 УПК РФ, а также право, предусмотренное ст.51 Конституции РФ;

- в нарушение ч. 10 ст. 182 УПК РФ изъятые объекты не были представлены участвующим лицам и не произведена их упаковка, о чем свидетельствует отсутствие фотографий упаковки и отсутствие подписей ФИО1 и ФИО2 на такой упаковке;

- в нарушение ст. 165 УПК РФ информация о соединениях между абонентами получена следователем без судебного решения, тогда как телефонные соединения являются информацией, составляющей охраняемую Конституцией Российской Федерации тайну, такая информация может быть получена только на основании разрешения суда. Просит учесть, что оба номера телефона принадлежат ФИО2, детализация соединений номера 89692888881 представлена не полностью.

Указывает, что в приговоре суд привел обобщенный анализ показаний свидетелей <.......>., и пришел к выводу о том, что все допрошенные свидетели, каждый в отдельности, дали аналогичные показания по поводу произошедшего конфликта между ФИО1 и <.......>. ДД.ММ.ГГГГ Однако данные выводы противоречат исследованным доказательствам, поскольку ни один из свидетелей не указывал о том, что ФИО1 нагнетала и продолжала нагнетать обстановку в ходе конфликта. Свидетели <.......> не упоминали в своих показаниях вопрос к ФИО1 о том, угрожает ли она ему, и пояснили, что не воспринимали никакие высказывания ФИО1 в адрес <.......>. как угрозы, а <.......>. не высказывал никаких опасений. Некоторые из указанных свидетелей не упоминали в своих показаниях такие фразы как: «подхалимство», «ты что бессмертный?», от ФИО2 про больничный, или не указывали той последовательности данных фраз, как она приведена в приговоре судом, свидетели пояснили, что не помнят в каком порядке кто именно и что кому писал.

Отмечает, что в качестве доказательства виновности ФИО1 приведено заключение эксперта по проведенной лингвистической судебной экспертизе от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 180-198), а также показания эксперта <.......>. суду. Данное заключение эксперта, считает, не может являться допустимым доказательством по делу, так как назначено и проведено со следующими нарушениями закона:

- в нарушение требований ч. 2 ст. 195 УПК РФ экспертиза назначена в НП «Южный экспертный центр» и проведена экспертом <.......> не являющимся государственным судебным экспертом, тогда как в соответствии с ответом по адвокатскому запросу установлено, что ФБУ «Волгоградская ЛСЭ» Минюста России № 3.9-291 проводит лингвистические экспертизы с 2013 г. и в штате имеется 2 аттестованных эксперта-лингвиста. В постановлении о назначении лингвистической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГг. следователем не указаны причины, по которым экспертиза назначена в негосударственное учреждение и следователь до назначения экспертизы не располагал сведениями о возможности проведения исследования экспертным учреждением НП «Южный экспертный центр», об эксперте, его стаже и компетенции;

- судебная лингвистическая экспертиза была назначена в отношении текстовых сообщений, автором которых являлась ФИО1, имевшая на тот момент статус свидетеля, однако в нарушение требований ч. 4 ст. 195 УПК РФ ее согласие на производство экспертизы не получено. И свидетелю ФИО1 не была предоставлена возможность реализовать свои права, связанные с назначением экспертизы. С постановлением от ДД.ММ.ГГГГ о назначении указанной экспертизы ФИО1 была ознакомлена только ДД.ММ.ГГГГ, то есть не в день признания ее обвиняемой.

В этой связи считает, следователем необоснованно было отказано в удовлетворении ходатайств о назначении дополнительной судебной лингвистической экспертизы, а судом – в удовлетворении ходатайства об исключении заключения этой экспертизы из числа доказательств.

Считает, что в ходе допроса эксперта <.......>. в судебном заседании не были устранены недостаточные ясность и полнота судебной экспертизы, а также несоответствие ответов эксперта поставленным ему вопросам. Так, эксперт пояснил, что высказывание про «подхалимство» не обращено непосредственно ФИО1 и не конкретизировано, а потому не может восприниматься, как оскорбление. Тогда как показания ряда свидетелей и контекст переписки в двух чатах «6Б» и «6Б с ТС» свидетельствует, по мнению автора жалобы, об обратном. Перед экспертом был поставлен вопрос - содержит ли сообщение «ТЫ что бессмертный?» признаки угрозы убийством <.......>? Тогда как ответ был дан о наличии признаков скрытой угрозы наступления смерти. В этой связи считает ошибочными выводы суда о том, что в ходе конфликта ФИО1 стала высказывать в адрес <.......>. угрозы убийством. На вопрос о том, содержит ли голосовое сообщение «... можешь заранее взять больничный» признаки причинения тяжкого вреда здоровью <.......> экспертом дан ответ о наличии признаков угрозы причинения вреда здоровью, как такового без конкретизации тяжести.

Указывает, что в нарушение предусмотренного ст. 240 УПК РФ принципа непосредственности исследования доказательств, имеющих значение для правильного разрешения дела, в качестве доказательств виновности всех подсудимых суд привел на стр. 26 приговора признанный в качестве вещественного доказательства и приобщенный к материалам уголовного дела компакт диск с телефона <.......>П., который не был исследован в судебном заседании. Осужденный ФИО1 заявлял ходатайство об истребовании и просмотре данной видеозаписи, однако судом данное ходатайство было отклонено. Кроме того, указанный объект был признан в качестве вещественного доказательства в нарушение требования ч. 2 ст. 81 УПК РФ, так как не был осмотрен. Эти действия суда первой инстанции считает противоречащими позиции Верховного Суда РФ, изложенной в пункте 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре». Поскольку изъятая с телефона <.......>. видеозапись не осматривалась, невозможно достоверно судить о ее содержании.

Утверждает, что приведенное судом в приговоре описание преступного деяния не подтверждается или опровергается материалами уголовного дела в следующей части, а именно:

- указание на то, что ДД.ММ.ГГГГ примерно в 13.56 часов ФИО2 прибыл по адресу: г<адрес>, где находясь в период времени с 13.56 часов до 14.36 часов с целью побудить потерпевшего выйти на улицу, посредством мобильной связи неоднократно звонил <.......>., а ФИО1 посредством мессенджера «Viber» в группе под названием «6 Б с ТС» стала требовать от <.......>. встречи с ее супругом, опровергается исследованной в судебном заседании детализацией телефонных соединений номера ФИО2, согласно которой в период с 13.56 часов до 14.36 часов он совершил лишь один звонок <.......>, длившийся 29 мин 20 сек. Следующее соединение между номерами ФИО2 и <.......> состоялось в 16 часов 28 минут;

- суд утверждает, что ФИО1 провоцировала <.......>. на личную встречу со своим супругом ФИО2 Однако данный довод не подтверждается материалами дела. Сообщение, направленное ФИО1 в 14:50 в групповой чат «6Б с ТС» о том, что с <.......> пытался встретиться ее муж, является цитированием фразы ФИО2, направленным ею в чат по его же указанию, что подтверждается содержанием данного сообщения и согласующимися показаниями ФИО1 и ФИО2 Данное сообщение было направлено не в 14.40, а в 14.50 часов, что подтверждается исследованными доказательствами. Причиной такой ошибки суда является дословное копирование текста обвинительного заключения в приговор. В этой связи считает несостоятельными изложенные в приговоре доводы о том, что содержание сообщения ФИО1 в чате после приезда ФИО2 к месту работы <.......>. указывают на ее осведомленность обо всех действиях ФИО2, неподдельный интерес и желание содействовать их встрече с <.......> Тогда как, обращаясь к верной хронологии событий, устанавливается, что в 14.39 часов <.......>. сам написал в групповом классе чата вопрос ФИО1 о том, на каком основании ее супруг приехал к нему на работу, то есть информирование ФИО1 о приезде ФИО2 к месту работы <.......>. могло произойти как от потерпевшего, так и от ФИО2

Также считает, что вывод суда о том, что в период времени с 14.57 часов до 15.53 часов ФИО2 направил 11 сообщений в чат «6 Б», в том числе об угрозах причинения тяжкого вреда здоровью <.......>., опровергается заключением лингвистической экспертизы.

Утверждение суда о том, что ФИО1, решив склонить к совершению преступления ФИО1, примерно в 16.32 часа посредством телефонной связи сообщила ему о произошедшем с <.......> конфликте, а также внушила ему мысли о необходимости совершить преступление, считает, опровергается тем, что между абонентскими номерами ФИО1 и ФИО1 отсутствует соединение в 16 ч 32 мин. Кроме того, отсутствуют сведения о содержании телефонных переговоров участвующих лиц.

Полагает, что утверждение суда о том, что в период времени с 17.30 часов до 17.49 часов ФИО2 сообщил ФИО1 о достигнутой с <.......>. договоренности встретиться в банке, расположенном на <адрес>, о последующей встрече и сговоре указанных лиц без указания временных рамок, при том, что реализация преступного умысла совершена в период времени с 17.48 часов до 17.55 часов, несостоятельно, так как в указанной хронологии имеются наложения и отсутствует время для якобы имевшего место преступного сговора.

Указывает, что в подтверждение вывода о том, что ФИО1 высказывала в адрес <.......>. угрозы, в связи с которыми последний выражал опасения за свои здоровье и жизнь и воспринимал их реально, суд сослался на показания свидетеля <.......> Однако судом произведена неверная оценка этого доказательства. Приводя показания <.......> делает вывод о том, что на момент ее первой встречи с <.......> происходившей в примерный период времени с 11.00 до 13.00 часов, погибший никаких опасений не высказывал, то есть фраза: «Ты что бессмертный?» не воспринималась потерпевшим как реальная угроза своей жизни и здоровью. Только в 15.00 часов после общения со ФИО2, <.......>. сообщил, что ему угрожают.

Утверждение об отсутствии опасений у <.......>. от высказываний ФИО1 подтверждается взаимосвязанными показаниями свидетеля <.......> о том, что <.......> не высказывал опасений за жизнь и здоровье, конфликт в чате воспринимал не серьезно и со смехом, не просил у него - действующего сотрудника полиции – помощи, при этом телефонные переговоры между <.......> происходили в период времени с 13.53 до 17.24 часов. Отец потерпевшего - свидетель <.......> по поводу восприятия <.......>. фразы про бессмертие пояснил суду, что его сын воспринимал это не очень существенно, свидетель <.......> в судебном заседании пояснила, что не расценивала данную фразу, как угрозу. В связи с этим выводы суда о том, что осужденная «нагнетала конфликт» считает несостоятельными.

Указывает, что приводя сведения о переписке в групповых чатах, о телефонных соединениях между ФИО1, ФИО2 и <.......>., суд пришел к выводу об осведомленности ФИО1 обо всех действиях ФИО2, неподдельный интерес и желание содействовать их встрече с <.......> Вместе с тем, указание в приговоре о том, что ФИО1 в 13.05 часов позвонила ФИО2 и длительность соединения составила 2 минуты, не соответствует действительности, т.к. в детализациях указанных лиц не имеется сведений о таком соединении. Утверждение суда о том, что в период времени с 13:08 в течение 40 минут, когда по версии следствия состоялось подстрекательство, ФИО1 и ФИО2 совершают 8 взаимных звонков, ложно.

Обращает внимание на то, что инициатива по соединениям исходила от ФИО2, то есть убеждаемое лицо само звонит инициатору своего убеждения ФИО1 В этой связи, с учетом отсутствия иных сведений о содержании данных телефонных переговоров, кроме тех, о которых пояснили подсудимые ФИО2 и ФИО1, считает несостоятелен довод суда о доказанности факта подстрекательства ФИО1 в отношении мужа.

Отмечает, что на основании содержания переписки ФИО1 со свидетелем <.......> суд пришел к выводу, что ФИО1 своими активными действиями склонила ФИО2 и ФИО1 совершить действия, направленные на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, и такой вывод основывается на сообщении - «теперь тому придется ответить за свои слова, мужчины ее семьи поступят так, как они считают нужным». Оценивая данное доказательство, указывает, что суд не отразил в приговоре конкретного времени сообщений в адрес ФИО4 Это сообщение отправлено в 13.08 часов, и подразумевается, что ФИО1 к этому времени уже предприняла действия, направленные на подстрекательство и мужа ФИО2, и брата ФИО1, тогда как на момент этого сообщения у ФИО1 не было ни одного соединения с братом, а ФИО2 впервые созвонился с ФИО1 в 14 часов 42 минуты. Считает, что в своих сообщениях ФИО1 поделилась своей обидой с <.......>., с которой состояла в приятельских отношениях. Последующие телефонные сообщения ФИО1 свидетельствуют об отсутствии у нее умысла на совершение преступления.

Полагает, что ФИО1 подвергнута наказанию только за звонки своему мужу и брату, тогда как достоверно не установлено точное содержание данных переговоров, а равно не установлены признаки объективной стороны инкриминируемого преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 33, ч. 3 ст. 111 УК РФ.

Ссылаясь на п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре», ст. 74 УПК РФ, указывает, что приговор является копией обвинительного заключения и речи государственного обвинителя в прениях сторон с сохранением тех же стилистических оборотов и фактических ошибок, что является нарушением уголовно-процессуального закона, искажающим саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия. Это подтверждает формальность судебного разбирательства с заранее предопределенным решением.

Считает, что судебное разбирательство проведено с обвинительным уклоном, который выражается, в том числе в отклонении всех замечаний адвоката на протоколы судебных заседаний, которые имели существенное значение, подтверждали наличие суждений о причастности подсудимой ФИО1 к инкриминируемому ей деянию, оценку ее показаний во время допроса в судебном заседании и их искажение и свидетельствуют о сформированности у председательствующего по делу до удаления в совещательную комнату убеждения о виновности ФИО1, что противоречит закрепленному в статье 49 Конституции РФ и развитому в статье 14 УПК РФ принципу презумпции невиновности, нарушении права осужденной на рассмотрение дела справедливым и беспристрастным судом.

Считает, что приговор не соответствует и требованиям ст. 296, 297, 303 и 310 УПК РФ п. 6 ст. 1 ФЗ «О государственном языке Российской Федерации», поскольку в описательно-мотивировочной части приговора при изложении содержания доказательств приведены жаргонные, нецензурные и грубые выражения, неприемлемые в официальных документах.

Так, в ходе судебного следствия и в приговоре фраза, использованная потерпевшим в ходе переписки в родительском чате в адрес <.......> Мелконян - «облизывание ягодиц» (действительное содержание изменено), заменялась на слово «подхалимство» или аббревиатуру «НЦВ» в протоколах судебных заседаний. Однако иные жаргонные, нецензурные и грубые выражения не были изменены на близкие по смыслу выражения, приемлемые для использования в судебном акте. Это противоречит пункту 41 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №55 от 29 ноября 2016г. «О судебном приговоре».

Обращает внимание на то, что обвиняемые ФИО1 и ФИО1 были ознакомлены с постановлением о назначении судебно-медицинской экспертизы после начала ее производства, что нарушает право на защиту и влечет недопустимость доказательства. Судебно-медицинский эксперт <.......>. отказался разграничить имевшиеся у потерпевшего повреждения в лицевой и затылочной частях головы, поскольку экспертиза была назначена без предоставления ему фабулы и обстоятельств получения травм погибшим, поэтому отвечать на вопросы участников судебного процесса он мог в качестве эксперта только в рамках проведенного исследования и предоставленных ему материалов, то есть, не выходя за его пределы. Заключение эксперта не соответствует ст. 8 Федерального закона от 31 мая 2001 г. №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», является непроверяемым, из заключения эксперта не ясно, на чем основываются выводы, не понятна примененная методика и ее научное обоснование. С учетом этого полагает существенно нарушены права всех подсудимых отказом в назначении повторной судебно-медицинской и ситуационной экспертиз, как на стадии предварительного расследования, так и в ходе рассмотрения дела судом.

В этой связи считает заслуживающим внимание заключение специалиста <.......> имеющего квалификацию судебно-медицинского эксперта и предупрежденного об уголовной ответственности за дачу ложных заключений. Считает суд необоснованно отверг заключение этого лица.

Поддерживая позицию стороны защиты о недоказанности вины ФИО1, считает назначенное наказание чрезмерно суровым. Обращает внимание на нахождение на иждивении двоих малолетних детей. Считает, что в приговоре приведены неполные сведения о личности ФИО1, оставлены без внимания сведения о том, что она трудоустроена в ООО «Делис» в должности бухгалтера, где характеризуется положительно, по местам обучения и воспитания своих малолетних детей также характеризуется положительно, имеет престарелую мать, страдающую хроническими заболеваниями.

Кроме того, после вынесения судом приговора установлены следующие обстоятельства. По месту жительства матери осужденной - <.......>. с ДД.ММ.ГГГГг. зарегистрирован и проживает ее отец (дедушка осужденной) - <.......> года рождения, который в период с 16 по ДД.ММ.ГГГГ находился на стационарном лечении, ДД.ММ.ГГГГ в результате операции у него ампутирована левая нижняя конечность на уровне бедра, в связи с чем <.......> осуществляет за ним уход. Кроме того по месту регистрации Оганян <.......>. также зарегистрирована и проживает ее престарелая мать (бабушка осужденной) - <.......> года рождения, которая страдает тяжелыми заболеваниями, в период судебного разбирательства по настоящему делу ФИО1 дважды направлялась на госпитализацию.

Указывает также, что ДД.ММ.ГГГГ постановлением суда в связи с назначением лишения свободы обоим родителям ФИО1 и ФИО2 их малолетние дети были переданы отделу опеки и попечительства, а затем - на попечение близкого родственника Мелконян <.......> соответствии с заключением психолога <.......> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 до момента лишения ее свободы принимала активное участие в жизни детей, в их воспитании и обучении, длительная разлука ФИО1 с детьми недопустима, прогноз психоэмоционального развития <.......>. в возрасте 14 лет - неблагоприятный; для <.......> характерны признаки проявления эмоционального и физического отчуждения от матери, прогнозируется повышение уровня эмоциональной неустойчивости <.......> и рекомендуется скорейшее восстановление физического, тактильного, эмоционального контакта ФИО2 с матерью.

С учетом действий ФИО1, выдавшей сотовый телефон и предоставившей следствию детализацию своих телефонных переговоров, ее показаний в качестве свидетеля об известных ей обстоятельствах, содержание которых было использовано в качестве доказательств, необоснованно не признано смягчающим наказание обстоятельством активное способствование раскрытию и расследованию преступления в соответствии с ч. 1 ст.61 УК РФ.

Указывает, что суд в приговоре не привел мотивов не применения ст.64, ст. 73 и ч. 6 ст. 15 УК РФ, а также ч. 1 ст. 82 УК РФ.

В рассматриваемом случае суд, не применив указанной отсрочки ФИО1, имевшей в момент вынесения приговора двоих малолетних детей и являющейся, по сути, единственным родителем, осуществляющим опеку над ними, суд не учел необходимых предусмотренных законом обстоятельств.

Просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденная ФИО1, также считает, что постановленный в отношении неё приговор является незаконным ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, нарушения уголовно-процессуального закона и неправильного применения уголовного закона.

Указывает, что суд при рассмотрении уголовного дела не дал надлежащую оценку доказательствам, ее виновность в совершении преступления не доказана, показания ФИО1 о том, что в отношении <.......>. он действовал самостоятельно опровергают выводы суда в приговоре о доказанности ее вины.

Считает, что участием в судебном разбирательстве в отсутствие ее адвоката по соглашению, а также наряду с ним, защитника в порядке ст.51 УПК РФ было нарушено ее право на защиту. С адвокатом в порядке ст.51 УПК РФ она свою позицию по уголовному делу не согласовывала. При участии в судебном заседании адвокат по назначению суда не был знаком со всем уголовным делом. В отсутствие защитника по соглашению были исследованы доказательства и она не смогла выразить свое отношение к ним.

Также приводит иные доводы, аналогичные доводам, изложенным в апелляционных жалобах адвоката <.......>., в том числе относительно нарушения прав при назначении судебных экспертиз, обвинительном уклоне и тенденциозности суда, неполноте протоколов судебных заседаний и необоснованного отказа в удостоверении замечаний на них.

Просит приговор отменить, вынести в отношении нее оправдательный приговор.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

На основании ст. 3899 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность, справедливость приговора, иного решения суда первой инстанции.

Суд апелляционной инстанции считает, что нарушений, влекущих отмену судебного решения, не допущено.

По эпизоду преступления в отношении потерпевшего <.......>., виновность осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО1 объективно подтверждается совокупностью собранных и исследованных в судебном заседании доказательств, приведенных в приговоре, в том числе:

- показаниями осужденной ФИО1, не отрицавшей возникновение у нее конфликта с <.......> в родительском чате «6 Б», о чем она сообщила своему мужу ФИО2, а в последующем и брату ФИО1; показаниями осужденного ФИО1 в ходе предварительного следствия, оглашенными в судебном заседании, о том, что ДД.ММ.ГГГГ, узнав от сестры ФИО1 о возникшем у нее конфликте с <.......> в родительском чате, в отделении ПАО «Сбербанк России», расположенном по адресу: <адрес>, он нанес <.......> 2-3 удара кулаками в голову, от чего <.......>. упал на пол; показаниями осужденного ФИО2, из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ ему стало известно о конфликте между его супругой ФИО1 и <.......>. в родительском чате, после чего он созванивался с <.......> угрожал расправой и требовал встречи для выяснения отношений по поводу возникшего конфликта, с этой целью прибыл в Сбербанк, куда также приехал ФИО1, который, находясь в здании Банка, ударил <.......>.;

- показаниями потерпевшей <.......> (родной сестры <.......>.) и свидетеля <.......>. (отца <.......>.), о том, что 23 октября 2020 г. примерно в 14 часов, в семейном чате <.......>. сообщил о возникшем конфликте с ФИО1, и угрозах со стороны последней, а также о том, что к конфликту подключился муж <.......> ФИО2, который также угрожал <.......>., предлагал встретиться. <.......>. высказывал опасения за свою жизнь и здоровье в ходе переписки в семейном чате. Вечером им стало известно, что <.......> избили в помещении Сбербанка, в результате чего он доставлен в больницу. Потерпевшая <.......>. также пояснила, что <.......> ей сообщила, что ФИО1 нанес несколько ударов в голову <.......>

- оглашенными на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаниями несовершеннолетней потерпевшей <.......>., из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ примерно в 15 часов ей позвонил отец ФИО5 и сообщил о возникшем споре с матерью ее одноклассницы по поводу теста по русскому языку, что последняя оскорбилась и ему стал звонить отчим одноклассницы и угрожать. Примерно в 18 часов ей с телефона отца позвонила <.......> и сообщила, что <.......> избили. Отца доставили в ГКБ №25 г. Волгограда, где он в последующем умер;

- показаниями свидетеля <.......> бывшей супруги <.......>., о том, что ДД.ММ.ГГГГ <.......> попросил ее сделать скриншоты сообщений родительского чата класса, в котором учится их дочь, содержащие угрозы в его адрес со стороны ФИО1 и ее мужа, поскольку <.......>. опасался за свою жизнь и здоровье. Она сделала скриншоты и отправила <.......> на телефон;

- показаниями свидетелей <.......> являвшихся участниками группового родительского чата «6 Б» в мессенджере «Viber», объединявшего родителей детей, обучавшихся в 6 «Б» классе средней школы <.......> г.Волгограда, подтвердивших, что ДД.ММ.ГГГГ в чате между родителями возникла переписка о необходимости выполнения детьми в короткий промежуток времени теста по русскому языку, в ходе которой одно из письменных высказываний <.......>., не адресованное конкретному его участнику и не являвшееся оскорблением, было воспринято ФИО1 на свой счет, в результате чего между ФИО1 и <.......> в родительском чате стал развиваться конфликт. ФИО1 направила <.......> сообщение: «ты что бессмертный мне такое писать?», нагнетала обстановку, несмотря на просьбы других родителей о прекращении конфликтной переписки. Спустя некоторое время в чат с телефона ФИО1 стали поступать голосовые сообщения ее супруга ФИО2, который угрожал <.......>., говорил, что он найдет того и что <.......> «может уже заказывать себе больничный». Из сообщений ФИО2 также стало известно, что он приезжал на работу к <.......>., однако последний к тому не вышел, и ФИО2 продолжал настаивать на встрече. В связи с тем, что конфликт не прекращался <.......>. и ФИО1 были удалены из чата. Из показаний свидетеля <.......> также следует, что ФИО1 звонил ей и спрашивал о причинах удаления ФИО1 из родительского чата, а также просил дать ему номер телефона <.......>. и переслать ему фотографию последнего, данную просьбу она проигнорировала;

- показаниями свидетеля <.......> – классного руководителя класса, в котором учились дети <.......>. и ФИО1, а также содержанием телефонной переписки последней с <.......> от ДД.ММ.ГГГГг., подтверждающих, что ДД.ММ.ГГГГг. в 13.07 часов ФИО1 сообщила классному руководителю о конфликте с <.......>. в родительском чате класса, а затем прислала <.......> в том числе в ответ на ее сообщения с просьбой успокоиться и не обращать внимания на конфликт, не показывать переписку с <.......>. ФИО2, несколько сообщений следующего содержания: «за дальнейшие действия я не несу ответственности. Пусть мужчины моей семьи поступят так, как они считают правильным», «да – теперь ему покажут наглядно», «я уже теперь ни о чем не думаю, пусть он за свой грязный язык отвечает», «кто-то должен его на место поставить»;

- показаниями свидетелей <.......>, работавших вместе с <.......>., о том, что ДД.ММ.ГГГГ <.......>. нервничал из-за конфликта в родительском чате класса, где училась его дочь. <.......> также показала, что после 15.00 часов <.......>. ей сообщил, что ему угрожает ФИО2, последний приезжал к офису, настаивал на встрече с ним и высказывал угрозы физической расправы в чате. Когда они с <.......>. приехали в Сбербанк, последний сообщил, что они приедут сюда. Примерно через 10 минут она, находясь в переговорной с клиентами, услышала звуки ударов, падения и крики людей. Выйдя из переговорной, увидела <.......> лежащего на полу, у которого из головы шла кровь;

- показаниями свидетелей <.......>., о том, что ДД.ММ.ГГГГ они находились в Сбербанке на <адрес>, и услышав шум и крики, видели, как <.......> лежал на полу и из его головы шла кровь, после чего к <.......> подошел ФИО1 и угрожал расправой за оскорбления женщины;

- показаниями свидетеля <.......> из которых следует, что осенью 2020 г., находясь в помещении Сбербанка на <адрес>, она слышала звуки ударов и видела, как <.......>. падал на спину, а ФИО1 стоял напротив. После этого, ФИО1 подошел к <.......> и стал угрожать ему, в грубой форме сказал, что так тому и надо;

- протоколом осмотра места происшествия – помещения офиса ПАО «Сбербанк России», расположенного по адресу: <адрес>, где в коридоре на кафельном полу обнаружено вещество бурого цвета;

- протоколом явки с повинной ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ, в которой последний признался, что в ходе словесного конфликта нанес примерно 3 удара в голову <.......> в помещении Сбербанка;

- протоколом проверки показаний на месте обвиняемого ФИО1, в ходе которой последний продемонстрировал на месте происшествия как наносил удары <.......> в голову;

- протоколами осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ - переписки, а также аудиосообщений в родительском чате «6 Б» и «6 Б с ТС» в мессенджере «Viber» от ДД.ММ.ГГГГ, подтверждающих конфликт ФИО1 и <.......>. в родительском чате ДД.ММ.ГГГГ, а также то, что после возникшего между указанными лицами конфликта супруг ФИО1 – ФИО2, используя телефон ФИО1, неоднократно направлял в чат адресованные <.......> аудиосообщения о том, что он поймает <.......>., и где бы последний ни был, он найдет его, посоветовал заранее взять больничный. Из содержания сообщений и аудиосообщений ФИО1 и <.......>. в чате «6Б с ТС» следует, что ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ после 14 часов приезжал к месту работы <.......>. для встречи с ним, однако их встреча не состоялась, так как <.......> к ФИО2 не вышел, в то же время ФИО1 направляла в чат для <.......>. сообщения и аудиосообщения, в которых сообщала, что ее муж приехал к нему, хочет разговаривать с ним, ждет его звонка, а он «только в кабинете такой смелый, скрывается под юбкой, не соизволил спуститься»;

- заключении эксперта (судебная лингвистическая экспертиза) № <...>, согласно которому в текстовых сообщениях <.......>., размещенных в родительском чате «6 Б», не имеется лингвистических признаков оскорбления, унижения ФИО1 и членов ее семьи.; в текстовом сообщении ФИО1 <.......>. «ТЫ что бессмертный????», размещенном в родительском чате «6 Б», имеются лингвистические признаки угрозы наступления смерти <.......>. в скрытой форме с неконкретизированным содержанием (не уточняется способ достижения негативных последствий); в голосовом сообщении ФИО2 <.......>.: «И вот заранее тебе скажу: ты можешь заранее уже взять больничный», размещенном в родительском чате «6 Б», имеются лингвистические признаки угрозы причинения вреда здоровью <.......>., сопряженного с потерей им трудоспособности. В контексте общения указанных лиц в чате «6 Б» негативные последствия для <.......>. связаны с обещанием ФИО2 «поймать», «найти» <.......> (предшествующее сообщение ФИО2: «Если друзья тоже не помогут, то я тебя реально, я жду, я все мои дела оставлю, я все равно поймаю тебя, так что не будешь скрываться, где бы ни был, я тебя все равно найду»);

- видеозаписями с камер наружного и внутреннего наблюдения отделения ПАО «Сбербанк России», расположенного по адресу: <адрес>, на которых зафиксировано, что ДД.ММ.ГГГГ в 17 часов 48 минут ФИО1 прибыл к отделению банка, зашел в него и через минуту вышел на улицу. Затем в 17 часов 50 минут ФИО1 вновь подошел ко входу в отделение банка, удерживая в руке предмет, похожий на сотовый телефон, а за ним проследовал ФИО2, при этом ФИО1 и ФИО2 разговаривают друг с другом. Затем ФИО1 заходит в здание Банка, где стремительно подходит к <.......>. и наносит последнему удары кулаком правой руки в область передней части головы;

- заключением эксперта (судебная медицинская экспертиза трупа <.......>.), согласно выводам которого, причиной смерти последнего явилась тупая травма головы, осложнившаяся сдавлением вещества головного мозга кровью и его отеком. У <.......>. имелись прижизненные телесные повреждения, составляющие единую тупую травму головы, механизм образования которой сочетанный, связан как минимум с двумя травматическими воздействиями тупых предметов в область лицевого отдела черепа и мозгового отдела черепа, либо соударения с таковыми: одно травматическое воздействие в область верхней и нижней губ, второе травматическое воздействие в затылочную область головы. Данной тупой травмой головы <.......> причинен тяжкий вред его здоровью по признаку опасности для жизни человека. Между тупой травмой головы <.......> и его смертью имеется прямая причинная связь,

а также иными доказательствами, подробный анализ которых приведен в приговоре суда.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденных и защиты все доказательства судом проверены в соответствии с требованиями ст. 87 УПК РФ в совокупности с другими доказательствами по делу и оценены с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, с точки зрения, допустимости и относимости к рассматриваемым событиям, а также достаточности для постановления обвинительного приговора. При этом суд первой инстанции указал в приговоре, по каким основаниям он принял одни из доказательств и отверг другие. Выводы суда являются убедительными, оснований не согласиться с ними судебная коллегия не находит.

Какие-либо не устраненные судом первой инстанции противоречия в доказательствах, в том числе в показаниях потерпевших, свидетелей, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности виновности осужденных, по делу отсутствуют. Сведений о заинтересованности потерпевших и свидетелей при даче показаний в отношении осужденных, оснований для оговора ими осужденных, равно как и противоречий в их показаниях по обстоятельствам дела, ставящих их под сомнение, судом апелляционной инстанции не установлено. Противоречия в показаниях свидетелей – родителей учеников 6 «б» класса о том, как каждым из них воспринимались сообщения в чате <.......>., ФИО1 и ФИО2, значения для оценки действий осужденных не имеют.

Проверив показания осужденных ФИО2 и ФИО1 о невиновности в совершении преступлений и их версии имевшего место события, суд обоснованно расценил как способ защиты в целях избежать уголовной ответственности. При этом суд верно указал, что показаниями свидетелей из числа родителей, состоящих в родительском чате «6 Б», установлены фактические обстоятельства конфликта, произошедшего между ФИО1 и <.......> в ходе которого ФИО1 нагнетала этот конфликт, и в последующем в чат стали поступать голосовые сообщения, записанные ФИО2, в которых последний угрожал <.......>., требовал встречи. Из содержания сообщений осужденной ФИО1 в групповом чате после приезда ФИО2 к месту работы <.......>. следует, что ФИО1 была осведомлена обо всех действиях ФИО2, имела неподдельный интерес и желание содействовать их встрече с <.......>. Кроме того, текстовые сообщения ФИО1 в адрес классного руководителя <.......> свидетельствуют о ее настойчивом желании наказать <.......>.

Факт опасения <.......>. исполнения высказанных в его адрес угроз со стороны ФИО1 и ФИО2 подтвердили потерпевшая <.......> свидетели <.......>. (отец погибшего), <.......> которым <.......> непосредственно рассказывал, что со стороны указанных лиц поступают угрозы и требования встретиться.

Версия осужденного ФИО1, не отрицавшего нанесение <.......> ударов в голову, выдвинутая им в свою защиту, об отсутствии у него умысла на причинение тяжких телесных повреждений <.......>., намерении выяснить лишь причину конфликта с его сестрой, также была проверена при рассмотрении дела, и обоснованно отвергнута судом как несостоятельная, не нашедшая своего подтверждения, и верно расценена судом как способ защиты, желание смягчить ответственность за совершенное преступление.

Умысел осужденного ФИО1 на причинение именно тяжкого вреда здоровью потерпевшему <.......>. подтверждается установленными фактическими обстоятельствами по делу и действиями осужденного, согласно которым ФИО1, узнав от сестры ФИО1 о конфликте между ФИО1 и <.......>., встретившись с <.......> с целью разобраться в сложившейся ситуации, нанес последнему два удара кулаками рук в жизненно важный орган - голову <.......> отчего последний упал. При этом ФИО1 не мог не осознавать, что своими действиями может причинить тяжкий вред здоровью потерпевшего, опасный для жизни, и хотя он не желал наступления смерти потерпевшего, при должной предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия. Таким образом, суд апелляционной инстанции полагает, что действия ФИО1 по отношению к потерпевшему носили умышленный характер, были направлены именно на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, что повлекло по неосторожности смерть последнего.

Доводы осужденного и адвокатов о недоказанности нанесения ФИО1 нескольких ударов в лицо <.......> опровергаются видеозаписью с камер видеонаблюдения ПАО «Сбербанк России», на которой видно, как ФИО1 наносит удар потерпевшему <.......> кулаком в область передней части головы, от которого последний пятится назад, ФИО1 следует за потерпевшим и наносит тому еще один удар в область передней части головы, <.......> продолжает отходить назад, в этот момент ФИО1 замахивается кулаком правой руки в голову <.......> после чего они выходят из поля зрения камер видеонаблюдения.

Свидетель <.......> (мастер спорта в единоборствах), по результатам просмотра данной видеозаписи, указал, что ФИО1 нанес <.......> не один, а несколько ударов в лицо. При этом первый удар был прицельным, нанесен намеренно, с достаточной силой, от которого потерпевший потерял равновесие и стал пятиться назад. От последующих ударов потерпевший упал на пол, потерял сознание и потерял все инстинкты самосохранения.

Вопреки доводам стороны защиты, судом обоснованно приняты показания свидетеля <.......> как допустимые, относимые и достоверные доказательства, поскольку показания <.......>. получены в ходе предварительного следствия в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства. Свидетелем в соответствии со ст. 56 УПК РФ является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела. <.......>. на протяжении длительного времени занимался боксом, является мастером спорта, был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, данных о наличии у него причин к оговору осужденного не имеется, его показания об обстоятельствах, при которых ФИО1 нанес удары <.......> а также о силе нанесенных ударов, согласуются с иными доказательствами по уголовному делу. То обстоятельство, что <.......> а также и иные свидетели обвинения, не являлись очевидцами нанесения ударов <.......>., под сомнение их показания не ставит.

Нанесение нескольких ударов потерпевшему не отрицал и сам ФИО1 в ходе предварительного следствия при допросе его в качестве подозреваемого и обвиняемого, а также в ходе проверки показаний на месте.

При этом, показания осужденного ФИО1 и проверка его показаний на месте были проведены в присутствии защитника, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в условиях, исключающих возможность применения к нему недозволенных методов следствия, оказания на него какого-либо воздействия. Перед допросами ФИО1 разъяснялись положения ст. 47 УПК РФ и ст. 51 Конституции РФ, он предупреждался о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по делу, в том числе, в случае последующего отказа от них. Составленные по итогам допросов протоколы подписаны ФИО1 и его защитником, не содержат каких-либо замечаний.

В этой связи, суд апелляционной инстанции считает, что показания осужденного ФИО1, данные в ходе предварительного следствия, о нанесении им ДД.ММ.ГГГГ <.......>. нескольких ударов в лицо и о падении <.......> на пол от этих ударов, а не по иным причинам, обоснованно признаны судом первой инстанции допустимыми доказательствами и положены в основу приговора.

Заключением судебно-медицинской экспертизы № <...> от ДД.ММ.ГГГГ подтверждается, что механизм образования тупой травмы головы сочетанный, связан как минимум с двумя травматическими воздействиями тупых предметов в область лицевого отдела черепа и мозгового отдела черепа.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства защиты о признании недопустимым доказательством вышеназванного заключения судебно-медицинской экспертизы, а также о назначении дополнительной либо повторной судебно-медицинской экспертизы по трупу <.......>.

Установлено, что судебно-медицинская экспертиза была назначена старшим следователем СО по Дзержинскому району г.Волгограда СУ СК России по Волгоградской области <.......> в рамках проведения процессуальной проверки, проводившейся в порядке ст.ст. 144, 145 УПК РФ, по факту обнаружения трупа <.......>. ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ «ГКБ СМП №25», а не в рамках уголовного дела, возбужденного ДД.ММ.ГГГГ по факту причинения <.......>. в отделении ПАО «Сбербанк России» тяжкого вреда здоровью. Материалы этой процессуальной проверки в установленном законом порядке впоследствии были переданы для соединения с возбужденным уголовным делом. В этой связи суд апелляционной инстанции находит несостоятельными доводы стороны защиты о назначении судебной экспертизы неуполномоченным лицом.

Ставить под сомнение выводы проведенных по делу экспертиз – судебно-медицинской и лингвистической, о чем ссылается сторона защиты в апелляционных жалобах, у суда первой инстанции оснований не имелось, поскольку исследования проведены экспертами, обладающими специальными познаниями и достаточным опытом работы, предупрежденными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложных заключений. Судом было установлено, что заключения экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами, сомневаться в их правильности оснований не имеется.

В судебном заседании допрашивались эксперты <.......> проводивший судебно-медицинское исследование, и <.......>., проводивший судебную лингвистическую экспертизу, которые подтвердили свои выводы.

Не свидетельствуют о нарушении уголовно-процессуального закона, влекущего признание актов проведенных по делу экспертиз недопустимыми доказательствами, доводы апелляционных жалобы о том, что с постановлениями о назначении судебных экспертиз осужденные были ознакомлены после того, как производство экспертиз было начато, поскольку стороне защиты была обеспечена возможность реализовать процессуальные права, предусмотренные п. 11 ч. 4 ст. 47, ст. 198 УПК РФ, в том числе заявить ходатайства о проведении дополнительных и повторных экспертиз, о постановке вопросов перед экспертами, что, как усматривается из протокола судебного заседания, было реализовано стороной защиты.

Назначение судебной лингвистической экспертизы не в государственное экспертное учреждение уголовно-процессуальному закону не противоречит.

Согласно ч. 2 ст. 195 УПК РФ судебная экспертиза производится государственными судебными экспертами и иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными познаниями.

В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 г. № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» к иным экспертам из числа лиц, обладающих специальными знаниями, относятся эксперты негосударственных судебно-экспертных учреждений, а также лица, не работающие в судебно-экспертных учреждениях.

В этой связи утверждения стороны защиты о недопустимости судебной лингвистической экспертизы в связи с ее проведением негосударственным экспертным учреждением НП «Южный экспертный центр», противоречат положению уголовно-процессуального закона. Доводы защиты о том, что в ФБУ «Волгоградская ЛСЭ» имеется возможность проведения лингвистических экспертиз, достаточным основанием для признания выполненного по уголовному делу заключения эксперта недопустимым доказательством не является.

Кроме того, судебная лингвистическая экспертиза проводилась не в отношении свидетелей ФИО1, ФИО2, а по их сообщениям, в связи с чем, согласия на экспертизу от них не требовалось.

Проведенные по делу судебные экспертизы не содержат противоречий с установленными по делу фактическими обстоятельствами совершенных преступных действий.

Оснований для признания заключений проведенных по делу судебно-медицинской и лингвистической экспертиз недопустимыми доказательствами, и назначения повторных либо дополнительных судебных медицинских и лингвистической экспертиз, а также ситуационной судебной экспертизы у суда первой инстанции не имелось.

Вопреки доводам защиты, судом обоснованно не принято в качестве доказательства представленное стороной защиты заключение специалиста № 405смс/21 от 26 апреля 2021 г. <.......> ввиду нарушения процессуального порядка назначения и производства данного исследования. Суд верно указал, что материалы уголовного дела специалисту не предоставлялись, исследование проведено вне рамок уголовного дела, специалист не предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ, и права ему не разъяснялись. Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда и отмечает, что, заключение специалиста не является экспертным заключением, а показания допрошенного по ходатайству стороной защиты специалиста <.......>. не могли быть приняты судом, так как являются его субъективным мнением о заключении эксперта № <...> от ДД.ММ.ГГГГ, тогда как действующее уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает возможности рецензирования специалистом заключений экспертов, а также оценки им доказательств, поскольку специалист не является субъектом доказывания, не относится ни к стороне обвинения, ни к стороне защиты.

Таким образом, все приведенные выше данные свидетельствуют о прямой причинной связи между действиями осужденного ФИО1, умышленно нанесшего потерпевшему удары в жизненно важный орган, и наступившими последствиями в виде тяжкого вреда здоровью потерпевшего, повлекшего по неосторожности его смерть.

Исходя из этого суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами жалоб об отсутствии у осужденного ФИО1 умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего в момент нанесения ему ударов кулаками рук в голову и о необходимости переквалификации действий ФИО1 на ч. 1 ст. 109 УК РФ.

Доводы осужденных и адвокатов в апелляционных жалобах о недопустимости положенных в основу приговора доказательств, суд апелляционной инстанции находит необоснованными, и не усматривает нарушения норм УПК РФ, допущенных при их получении и закреплении.

Так, согласно п. 401 ст. 5 УПК РФ следователь-криминалист вправе участвовать в производстве отдельных следственных или иных процессуальных действий или производить отдельные следственные и иные процессуальные действия без принятия уголовного дела к своему производству, при этом разъяснение ему прав и обязанностей в соответствии со ст.ст. 57, 58 УПК РФ не требуется, об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ он не предупреждается.

Из материалов уголовного дела видно, что следователь-криминалист отдела СУ СК по Волгоградской области <.......>. действительно принимал участие при производстве проверки показаний на месте <.......>., его процессуальное положение в данном следственном действии правильно отражено в протоколе как следователь-криминалист. В этой связи последующие допросы следователем-криминалистом <.......>. свидетелей по уголовному делу не нарушает норм уголовно-процессуального закона.

Доводы адвоката <.......> о том, что при проверке показаний свидетеля <.......>. разъяснялись положения ст.58 УПК РФ, с учетом приведенного выше положения п. 401 ст. 5 УПК РФ не подтверждают, что в данном следственном действии он участвовал не в качестве следователя-криминалиста.

Вопреки доводам стороны защиты, осмотр места происшествия – отделения ПАО «Сбербанк России», проведен следователем ДД.ММ.ГГГГг. в соответствии с требованиями ст.ст. 176, 177 УПК РФ. Совпадение по времени производства данного следственного действия с истребованием объяснений <.......>. не свидетельствует о недопустимости данного доказательства. При этом объяснения указанных лиц, которые имеются в материалах уголовного дела, не явились доказательствами, которые были приняты судом в качестве доказательств виновности осужденных в содеянном.

Доводы адвоката о том, что при производстве осмотра с места происшествия были изъяты следы крови, тогда как согласно показаниям свидетелей сотрудников ПАО «Сбербанк России» после нанесения <.......> ударов и до осмотра помещения банка производилась уборка, в том числе следов крови, не свидетельствуют о том, что следы крови были убраны полностью и не могли быть изъяты криминалистом.

Ход и результаты осмотров предметов, выемок зафиксированы при помощи технических средств, отсутствие понятых при их проведении не является нарушением закона, поскольку в соответствии со ст. 170 УПК РФ участие понятых в этом случае не требуется. Права, ответственность и порядок производства следственных действий участвующим лицам разъяснялись, о чем свидетельствуют подписи в соответствующих протоколах. Зафиксированные в протоколах результаты выемок и осмотров, в том числе содержание переписок и аудиосообщений в чатах, детализаций телефонных соединений, участниками судебного разбирательства не оспариваются.

Вопреки утверждению адвоката <.......> в апелляционной жалобе, сотовый телефон свидетеля <.......> признанный вещественным доказательством по уголовному делу, следователем был осмотрен ДД.ММ.ГГГГ (т.3 л.д.19-25). В связи с этим названных защитником нарушений при признании данного предмета вещественным доказательством, не допущено.

Таким образом, доводы, приводимые осужденными и их защитниками о недопустимости доказательств, положенных в основу приговора, тщательно проверялись судом первой инстанции, однако своего подтверждения не нашли и были обоснованно отвергнуты с приведением мотивов принятых решений, не согласиться с которыми у судебной коллегии оснований не имеется.

Доводы жалоб о том, что текст приговора скопирован с обвинительного заключения несостоятельны, поскольку обстоятельства дела и подтверждающие их доказательства, как следует из протокола судебного заседания, исследовались в суде и изложены в приговоре с учетом результатов судебного следствия, при этом содержащиеся в них некоторые одинаковые формулировки и выводы, свидетельствуют лишь о том, что обстоятельства, установленные органом предварительного расследования, нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в силу ст. 73 УПК РФ, судом установлены достаточно полно и объективно.

Вместе с тем, приговор подлежащим изменению на основании ст. 38915 УПК РФ в связи с неправильным применением уголовного закона.

Так, давая оценку действиям ФИО1 и ФИО2 в отношении потерпевшего <.......> суд квалифицировал их как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, группой лиц по предварительному сговору, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего; действия ФИО1 суд квалифицировал по ч. 4 ст. 33, п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ, как подстрекательство путем уговора к умышленному причинению тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, группой лиц по предварительному сговору.

В качестве мотивов наличия в действиях осужденных квалифицирующего признака совершения преступления – «группой лиц по предварительному сговору», суд указал, что частота и длительность соединений между абонентами ФИО2, ФИО1 и ФИО1, установленная сведениями о телефонных соединениях абонентских номеров осужденных за 23 октября 2020 г., нахождение ФИО2 на месте нанесения ФИО1 потерпевшему телесных повреждений, свидетельствуют о предварительном сговоре осужденных, согласованности их действий, в том числе, об исполнении ФИО2 отведенной роли в совершении преступления по наблюдению за окружающей обстановкой.

В соответствии с ч. 2 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Согласно абзацу 2 пункта 10 Постановления Пленума ВС РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения). Убийство следует признавать совершенным группой лиц и в том случае, когда в процессе совершения одним лицом действий, направленных на умышленное причинение смерти, к нему с той же целью присоединилось другое лицо (другие лица).

Вместе с тем, из установленных фактических обстоятельств дела следует, что ФИО1 являлся единственным исполнителем преступления, поскольку именно он нанес не менее двух ударов <.......> в область головы, от полученных ударов <.......>. упал на пол, получив единую сочетанную травму головы, повлекшую причинение тяжкого вреда здоровью, по признаку опасности для жизни, от которой потерпевший скончался в больнице.

ФИО2 участия в причинении тяжкого вреда здоровью <.......> не принимал. Однако исследованными доказательствами установлено, что ФИО2 сообщил ФИО1 о достигнутой с <.......>. договоренности встретиться в Отделении Сбербанка по адресу: <адрес>, после чего приехал по указанному адресу и стал ожидать ФИО1 Прибыв к Банку, ФИО1 встретился с ФИО2 и, получив от последнего информацию о точном местонахождении <.......>., прошел в помещение банка, где умышленно нанес <.......> телесные повреждения.

Из исследованных доказательств также следует, что изначально конфликт с потерпевшим <.......> возник у ФИО1, в ходе которого последняя в родительском чате писала содержащие угрозы жизни сообщения в адрес <.......> Кроме того, в переписке с классным руководителем <.......> по поводу конфликта с <.......> ФИО1 сообщила, что ФИО2 известно о ее конфликте с <.......>. и теперь последнему придется ответить за свои слова, также указала, что «за дальнейшие действия она не несет ответственности», «мужчины ее семьи поступят так, как они считают правильным». Таким образом, сообщая учителю о том, что <.......>. должен понести наказание за свои сообщения в родительском чате, она упоминает мужчин своей семьи. Указанное, в совокупности с многочисленными телефонными соединениями ФИО1 с ФИО2 и с ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ после возникновения конфликтной ситуации в родительском чате и непосредственно до причинения <.......>. телесных повреждений, последующее соучастие ФИО1 и ФИО2 в причинении тяжкого вреда здоровью <.......>., объективно свидетельствует не только об осведомленности ФИО1 о намерениях ФИО1 и ФИО2 в отношении погибшего, но и о том, что умыслом ФИО1 охватывалось склонение путем уговоров к причинению телесных повреждений <.......>. как ФИО2, так и ФИО1

При этом отсутствие данных о содержании телефонных переговоров между осужденными ДД.ММ.ГГГГ, на что ссылается сторона защиты в апелляционных жалобах, с учетом объективных данных об обстоятельствах преступления, приведенных выводов не опровергает. Доводы осужденных о всех их телефонных соединениях ДД.ММ.ГГГГ исключительно по семейным вопросам, суд апелляционной инстанции находит неубедительными, и отклоняет.

Суд апелляционной инстанции соглашается с доводами жалоб о том, что телефонное соединение ФИО1 с ФИО1 состоялось не в 16.32 часов, а в 17.32 часов, однако находит несостоятельным утверждение защиты о том, что с момента указанного телефонного звонка до причинения ФИО1 вреда здоровью <.......>. осужденная ФИО1 не имела возможности уговорить брата на совершение преступления.

Согласно ч. 4 ст. 33 УК РФ подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом.

Согласно ч. 5 ст. 33 УК РФ пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы.

Таким образом, из установленных фактических обстоятельств дела следует, что ФИО1 являлся единственным исполнителем преступления, поскольку только он выполнял объективную сторону преступления; ФИО2 содействовал соучастнику преступления ФИО1 предоставлением информации о достигнутой с потерпевшим договоренности встретиться с потерпевшим <.......>., и местонахождении последнего, но непосредственного участия в причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшему <.......> не принимал; в действиях ФИО1 имеется подстрекательство, то есть склонение к совершению преступления ФИО2 и ФИО1

Из содержания приведенных выше правовых норм следует, что соучастие в форме подстрекательства, пособничества в совершении преступления не образует квалифицирующего признака преступления «группой лиц по предварительному сговору», поскольку подстрекатель и пособник непосредственного участия в преступлении не принимают.

В связи с этим решение суда о наличии в действиях осужденных ФИО1, ФИО2 и ФИО1 указанного квалифицирующего признака является необоснованным.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из осуждения ФИО1 по преступлению, предусмотренному ч. 4 ст. 111 УК РФ, квалифицирующий признак «группой лиц по предварительному сговору», квалифицировав его действия по ч. 4 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Принимая во внимание, что ФИО2 содействовал соучастнику преступления ФИО1 предоставлением информации в отношении потерпевшего <.......>., но непосредственно не участвовал в причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшему, его действия следует переквалифицировать с ч. 4 ст. 111 УК РФ на ч. 5 ст. 33, ч. 4 ст. 111 УК РФ, поскольку он совершил пособничество ФИО1 в совершении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Действия ФИО1 правильно судом расценены как подстрекательство в совершении преступления, однако, учитывая отсутствие в действиях осужденных квалифицирующего признака «группой лиц по предварительному сговору», действия ФИО1 подлежат переквалификации с ч. 4 ст. 33, п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ на ч. 4 ст. 33, ч. 1 ст.111 УК РФ – как подстрекательство, то есть склонение путем уговора к умышленному причинению тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека.

По эпизоду преступления в отношении потерпевшей <.......>., виновность осужденного ФИО1 объективно подтверждается:

- показаниями потерпевшей <.......> и её супруга – свидетеля <.......> о том, что в ночь с 14 на ДД.ММ.ГГГГ сосед ФИО1, с которым у них имелись конфликтные отношения, позвонил им в домофон и грубо, с использованием нецензурной брани, потребовал, чтобы <.......> вышел для выяснения отношений. После отказа <.......> выйти, в их дом полетели камни, были разбиты фасад дома, стекла веранды и гаража. Когда по вызову прибыли сотрудники полиции, ФИО1, находясь возле территории их дома, вел себя агрессивно, оскорблял <.......>, угрожал ей убийством и причинением телесных повреждений режущим предметом, говорил, что затушит остаток сигареты о ее лицо. Высказанные угрозы физической расправой <.......> восприняла реально;

- показаниями свидетелей – сотрудников полиции <.......>И., подтвердивших, что в ночь с 14 на ДД.ММ.ГГГГ, прибыв в группе немедленного реагирования по вызову <.......> по адресу проживания последнего, ФИО1, находясь недалеко от дома потерпевшей, вел себя агрессивно, в их присутствии оскорблял <.......> грубой нецензурной бранью, угрожал последней причинением телесных повреждений режущим предметом, и тем, что будет тушить окурок о ее лицо;

- протоколами выемки и осмотра сотового телефона <.......>., содержащего запись высказываний ФИО1 в адрес <.......> угрозы физической расправы с использованием режущего предмета, угрозу затушить остаток горящей сигареты о глаз <.......> а также нецензурных оскорблений;

- заключением эксперта (судебная лингвистическая экспертиза) №290/20, согласно выводам которого в высказывании ФИО1 в адрес <.......> зафиксированных при помощи сотового телефона, имеются лингвистические признаки угрозы совершения агрессивных насильственных действий, нанесения резанных ран или убийства <.......>. и членов её семьи («порезать» их). При этом ФИО1 сообщает о своей готовности понести наказание за это действие («на срок уехать»). В высказывании ФИО1 имеются лингвистические признаки угрозы совершения агрессивных насильственных действий, причинения физического ущерба <.......>Г. («затушить бычок в глаз»),

а также иными доказательствами, анализ которых приведен в приговоре.

Осужденный ФИО1 в ходе допроса не отрицал, что находится в конфликтных отношениях с соседями <.......>., а также то, что в ночь с 14 на ДД.ММ.ГГГГ он в присутствии полицейских нецензурно высказывался в адрес <.......> допускает, что в состоянии злости мог высказать <.......>. и угрозы. Однако намерений реализовать угрозу и причинить физический вред потерпевшей он не имел.

На основании исследованных в судебном заседании доказательств в их совокупности, суд правильно установил фактические обстоятельства содеянного ФИО1 и пришел к обоснованному выводу о его виновности в совершении преступления и квалификации его действий по ч. 1 ст. 119 УК РФ - как как угроза убийством и причинением тяжкого вреда здоровью, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

При этом доводы стороны защиты о том, что ФИО1 не имел намерений исполнить высказанные <.......> угрозы и возможности их реализовать, так как во время конфликта присутствовали сотрудники полиции, никаких колюще-режущих предметов ФИО1 во время конфликта при себе не имел, правового значения для оценки указанных действий осужденного не имеют.

Доводы защиты о том, что <.......> не воспринимала высказанные ФИО1 угрозы реально и не боялась их осуществления, опровергаются показаниями потерпевшей, утверждавшей обратное в связи с конфликтными отношениями с осужденным. Из установленных судом обстоятельств и приведенных в приговоре суда доказательств также следует, что ФИО1 не только словесно угрожал убийством и причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей <.......> но и подтвердил серьезность высказанного намерения своими действиями – вел себя агрессивно, разбил стекла в домовладении потерпевшей, в связи с чем у потерпевшей имелись все основания высказанную угрозу убийством и причинения тяжкого вреда здоровью воспринимать реально, оснований сомневаться в этом суд апелляционной инстанции не усматривает.

То обстоятельство, что <.......>. не сразу обратилась с заявлением о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 119 УК РФ, выводов суда в приговоре не опровергает. Поскольку дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 119 УК РФ, отнесены в соответствии со ст. 20 УПК РФ к делам публичного обвинения, для возбуждения уголовного дела по признакам указанного преступления обязательного обращения потерпевшего с заявлением не требуется.

Доказательств тому, что за высказанные в адрес <.......> в ночь с 14 на ДД.ММ.ГГГГ угрозы физической расправой ФИО1 был привлечен к административной ответственности, материалы уголовного дела не содержат. Согласно имеющихся в деле копий протокола об административном правонарушении и постановления по делу об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 привлечен к административной ответственности по ч. 1 ст. 201 КоАП РФ, а именно за то, что ДД.ММ.ГГГГ в 01.50 часов он возле <адрес> громко кричал, выражался нецензурной бранью в адрес <.......> на замечания не реагировал.

Вопреки доводам защиты, содержание аудиозаписи высказываний ФИО1 в адрес <.......>., полученной с сотового телефона <.......> при том, что запись конфликта производилась потерпевшей, сомнений не вызывает. Осужденный ФИО1 не отрицает, что высказал <.......>. зафиксированные угрозы. Высказывание данных угроз подтвердили суду и сотрудники полиции <.......>., являвшиеся очевидцами происшедшего.

Считать показания потерпевшей <.......> и свидетелей <.......> оговором осужденного либо не доверять им по другим причинам, у суда оснований не имелось, поскольку они последовательны на протяжении всего производства по уголовному делу и подтверждаются совокупностью иных исследованных в судебном заседании доказательств.

Таким образом, как следует из материалов уголовного дела, судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства. Сторонам обвинения и защиты судом были предоставлены равные возможности для реализации своих прав, в том числе по представлению доказательств, созданы необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей. Заявленные сторонами ходатайства судом рассмотрены. Принятые решения об отказе в удовлетворении ряда ходатайств, на что обращено внимание в апелляционных жалобах защитников, не свидетельствуют о необъективности суда и нарушении прав участников уголовного судопроизводства. Несогласие осужденных и защитников с результатами разрешения поданных ходатайств не является безусловным основанием для признания состоявшегося судебного решения незаконным и не влечет за собой его отмену. Право осужденных на защиту не нарушалось.

Защиту осужденной ФИО1 в ходе судебного разбирательства осуществляли адвокаты Евсиков К.Б. (на основании соглашения) и Станишевский В.Б. (в соответствии со ст. 51 УПК РФ). При этом адвокат Станишевский В.Б. был допущен судом первой инстанции для защиты осужденной ввиду невозможности явки в течение более чем 5 суток адвоката по соглашению и отсутствия у ФИО1 соглашения с иным адвокатом. Об отказе от защитника ФИО1 не заявляла. В связи с этим суд первой инстанции обоснованно назначил ФИО1 адвоката в порядке ст.51 УПК РФ, что полностью согласуется с положениями ч. 3 ст. 50 УПК РФ. Адвокат Станишевский В.Б. в ходе судебного разбирательства позицию ФИО1 поддерживал. Осуществление защиты осужденной ФИО1 адвокатом Станишевским В.Б. наряду с адвокатом по соглашению Евсиковым К.Б. не может быть признано нарушением права на защиту, влекущим отмену приговора.

Предусмотренных ст. 237 УПК РФ оснований для возвращения уголовного дела прокурору, препятствий для постановления приговора у суда первой инстанции не имелось, в связи с чем судом было принято законное и обоснованное решение об отказе в удовлетворении заявленных стороной защиты соответствующих ходатайств. Обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, в нем приведены все предусмотренные законом сведения.

Содержание замечаний осужденной ФИО1 и ее защитника адвоката Евсикова К.Б. на протокол судебного заседания, когда была допрошена ФИО1, а также содержание замечаний на иные протоколы судебного заседания суда первой инстанции, вопреки утверждению стороны защиты, выводы суда в приговоре под сомнение не ставят, равно как и не свидетельствуют о предвзятости председательствующего по делу судьи.

Доводы адвоката Евсикова К.Б. о несоответствии приговора требованиям ст.ст. 296, 297, 303 и 310 УПК РФ и п. 6 ст. 1 ФЗ «О государственном языке Российской Федерации», суд апелляционной инстанции находит необоснованными, поскольку обжалуемый приговор соответствует указанным требованиям закона, а также разъяснениям, содержащимся в п. 41 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре», каких-либо слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка, непринятых сокращений и слов, неприемлемых в официальных документах, в приговоре не содержится. Приговор составлен в ясных и понятных выражениях. Указание в приговоре дословного содержания смс-сообщений из родительского чата не свидетельствует о каком-либо нарушении закона, влекущем отмену либо изменение приговора, и обусловлено относимостью к вопросам, подлежащим доказыванию по уголовному делу. Кроме того, согласно заключению судебной лингвистической экспертизы, приведенные в приговоре выражения из переписок в чатах, не являются оскорбительными.

При назначении наказания осужденному ФИО1 судом учтены данные о его личности – отрицательная характеристика из ОП №3, положительные характеристики от соседского окружения, а также с места службы и работы, факт того, что он на учетах в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоит, ранее судим, привлекался к административной ответственности.

Наказание ФИО1 по ч. 1 ст. 119 УК РФ в виде лишения свободы назначено в соответствии с требованиями закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного им преступления, конкретных обстоятельств дела, данных о личности осужденного, с учетом имеющихся по делу смягчающих наказание обстоятельств и отсутствия отягчающих, оно является справедливым и соразмерным содеянному.

Вместе с тем, установлено, что преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 119 УК РФ, отнесенное уголовным законом к категории преступлений небольшой тяжести, совершено ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ Срок давности привлечения ФИО1 к уголовной ответственности, предусмотренный положениями п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, истек ДД.ММ.ГГГГ, так как оснований для приостановления течения срока давности уголовного преследования, предусмотренных ч. 3 ст. 78 УК РФ, по делу не имеется. Поскольку истечение срока давности привлечения к уголовной ответственности возникло в ходе судебного разбирательства в суде апелляционной инстанции, осужденный ФИО1 подлежит освобождению от наказания, назначенного ему по ч. 1 ст. 119 УК РФ.

В связи с тем, что ФИО1 освобождается от наказания, назначенного судом по ч. 1 ст. 119 УК РФ, которое было совершено в течение испытательного срока по предыдущему приговору Волжского городского суда Волгоградской области от ДД.ММ.ГГГГ, преступление от ДД.ММ.ГГГГ совершено после истечения испытательного срока по приговору от ДД.ММ.ГГГГ, указание на применение положений ч. 4 ст. 74 УК РФ об отмене условного осуждения подлежит исключению из приговора, равно как и указание на применение правил ст. 70 и ч. 3 ст. 69 УК РФ.

При назначении ФИО1 наказания по ч. 4 ст. 111 УК РФ, суд обоснованно учел в качестве смягчающих наказание обстоятельств в соответствии со ст. 61 УК РФ частичное признание вины, явку с повинной, частичное добровольное возмещение вреда, причиненного преступлением, нахождение на иждивении малолетнего ребенка, наличие хронического заболевания.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденного ФИО1, в соответствии со ст. 63 УК РФ, не установлено.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами апелляционного представления о необходимости признания в качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО1, по преступлению, предусмотренному ч. 4 ст. 111 УК РФ, в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 63 УК РФ – особо активную роль в совершении преступления. Установлено, что ФИО1 являлся единственным исполнителем данного преступления, что само по себе предполагает особо активную роль лица в совершении преступления и является признаком объективной стороны совершенного преступления.

Необходимость назначения ФИО1 наказания по ч. 4 ст. 111 УК РФ в виде лишения свободы и отсутствие при этом оснований для применения к нему положений ст. ст. 64, 73 УК РФ, а также оснований для изменения в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ категории преступления, суд в приговоре мотивировал надлежащим образом.

Учитывая наличие в действиях ФИО1 смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ (явка с повинной), и отсутствие отягчающих, суд обоснованно при назначении наказания по преступлению, предусмотренному ч. 4 ст. 111 УК РФ, учел правила, предусмотренные ч. 1 ст. 62 УК РФ.

В суд апелляционной инстанции были представлены документы о состоянии здоровья ФИО1, подтверждающие наличие у него заболеваний, а также документы, указывающие на то, что осужденный ФИО1 после вынесения приговора участвовал в специальной военной операции на территории ЛНР и ДНР, и в связи с этим имеет награды, благодарность от руководства Луганской Народной Республики, положительную характеристику Межрегиональной общественной организации «Лига защиты интересов ветеранов локальных войн и военных конфликтов».

Данные обстоятельства суд апелляционной инстанции считает необходимым учесть в качестве смягчающих по преступлению, предусмотренному ч. 4 ст. 111 УК РФ, в соответствии ч. 2 ст. 61 УК РФ.

Учитывая изложенное, в связи с уменьшением объема обвинения ФИО1 по преступлению, предусмотренному ч. 4 ст. 111 УК РФ (исключение квалифицирующего признака преступления «группой лиц по предварительному сговору»), а также признанием иных смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных ч. 2 ст. 61 УК РФ, назначенное ФИО1 наказание за данное преступление подлежит смягчению.

Вид исправительного учреждения для отбывания ФИО1 наказания в виде лишения свободы определен правильно в соответствии с положениями п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ. Зачет времени содержания под стражей произведен верно на основании п. «а» ч. 31 ст. 72 УК РФ.

В связи с изменением квалификации действий осужденных ФИО2 и ФИО1, суд апелляционной инстанции решает вопрос о назначении им наказания.

В соответствии со ст. 6, 43, 60, УК РФ суд апелляционной инстанции учитывает характер и степень общественной опасности совершенных осужденными ФИО2 и ФИО1 преступлений, данные об их личности - состоят в браке, по месту жительства характеризуются положительно, на учетах в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоят, ранее не судимы; наличие смягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденных и условия жизни их семьи.

В соответствии со ст. 15 УК РФ преступление, совершенное ФИО2, относится к категории особо тяжких. Преступление, совершенное ФИО1, относится к категории тяжких.

Обстоятельствами, смягчающими наказание осужденному ФИО2, суд апелляционной инстанции в соответствии с п. «г» ч. 1 с. 61 УК РФ признает наличие малолетнего ребенка, и в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – хроническое заболевание.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд апелляционной инстанции в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ признает наличие на иждивении двоих малолетних детей.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденным ФИО2 и ФИО1, не установлено.

Вопреки доводам жалобы адвоката Евсикова К.Б., оснований для признания в действиях ФИО1 такого смягчающего наказание обстоятельства, как активное способствование раскрытию и расследованию преступления, у суда апелляционной инстанции не имеется, поскольку из материалов уголовного дела не следует, что данные телефонной переписки и о телефонных соединениях ФИО1, ФИО2 и ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ стали известны органу предварительного следствия исключительно от ФИО1 и из выданного ею следователю сотового телефона.

Дополнительно представленные адвокатом Евсиковым К.Б. сведения о семье осужденной ФИО1, в том числе о наличии у нее престарелых родственников, получении ею направлений на госпитализацию, о нуждаемости ее малолетних детей в общении с матерью, достоверно не подтверждают факта нахождения на ее иждивении нуждающихся в уходе и опеке лиц, кроме детей, и наличия у нее каких-либо тяжелых хронических заболеваний, в силу ч. 1 ст. 61 УК РФ не являются подлежащими обязательному учету для смягчения наказания.

Учитывая данные о личности осужденных ФИО2 и ФИО1, тяжесть совершенных ими преступлений, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости назначения им наказания каждому в виде лишения свободы, что соответствует требованиям статьи 43 УК РФ о применении уголовного наказания в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений.

Оснований для назначения осужденным ФИО2 и ФИО1 иного вида наказания, применения ст. 64, ст. 73, ч. 6 ст. 15 УК РФ, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Отсутствие смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п.п. «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, исключает применение при назначении наказания ФИО2 и ФИО1 положений ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Также, вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Евсикова К.Б., суд апелляционной инстанции, исходя из характера и степени общественной опасности содеянного ФИО1, не находит оснований для отсрочки отбывания осужденной наказания в виде лишения свободы по правилам ч. 1 ст. 82 УК РФ. Само по себе наличие малолетних детей не является безусловным основанием для предоставления такой отсрочки, к тому же малолетние дети ФИО1 не лишены опеки со стороны родственников осужденной.

Более того, вопрос о применении к осужденной отсрочки отбывания наказания в соответствии со ст. 82 УК РФ, может быть разрешен в порядке исполнения приговора в соответствии с положениями ст. ст. 397-399 УПК РФ.

В силу п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ осужденному ФИО2 надлежит отбывать наказание в исправительной колонии строгого режима, осужденной ФИО1 в исправительной колонии общего режима в соответствии с положениями п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Поскольку приговор суда подлежит изменению в связи с неправильной квалификацией действий ФИО2 и ФИО1, и им назначается наказание судом апелляционной инстанции, оснований для удовлетворения апелляционного представления и апелляционной жалобы потерпевшей об усилении назначенного осужденным судом наказания, не имеется.

Вопреки доводам апелляционного представления, зачет в срок отбывания назначенного ФИО1 наказания срока содержания под стражей и запрета определенных действий произведен судом верно, в соответствии с п. «б» ч. 31 ст. 72 УК РФ (с учетом положений ч. 33 ст. 72 УК РФ), а также ч. 34 ст. 72 УК РФ.

Положения п. «а» ч. 31 ст. 72 УК РФ к ФИО2 суд также применил правильно.

Вопрос по вещественным доказательствам разрешен судом в соответствии с требованиямист. 81УПК РФ, сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Указание в судебном решении суда первой инстанции неверной фамилии <.......> следует признать технической ошибкой, поскольку требованиями ст. 60 УК РФ суд руководствовался при назначении наказания осужденным ФИО1, ФИО2 и ФИО1 Данная ошибка подлежит устранению путем исключения из приговора.

Вопреки доводам адвоката Бубликова Р.Е. в апелляционной жалобе, решение суда по гражданскому иску <.......>. о взыскании с осужденных материального ущерба, причиненного преступлением, состоящего из расходов на лечение и погребение, основано на положениях ст.ст. 1064, 1094 ГК РФ. Размер расходов потерпевшей <.......>. подтвержден, равно как и то, что эти расходы понесены в связи с лечением и захоронением погибшего <.......>. Приговор суда в этой части соответствует закрепленному в ч. 1 ст. 1064 ГК РФ принципу полного возмещения материального ущерба, сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Вместе с тем, приговор в части решения о компенсации морального вреда в пользу потерпевших <.......> подлежит изменению.

Так, потерпевшей <.......> заявлены исковые требования о взыскании с осужденных ФИО1, ФИО2 и ФИО1 компенсации морального вреда, причиненного преступлением, в размере 3000000 рублей. Кроме того, законным представителем потерпевшей <.......> – <.......>. заявлены исковые требования о взыскании с осужденных ФИО1, ФИО2 и ФИО1 компенсации морального вреда в размере 10000000 рублей.

Согласно приговору, судом частично удовлетворен гражданский иск потерпевших, и с осужденных ФИО1, ФИО2 и ФИО1 в солидарном порядке в счет компенсации причиненного преступлением морального вреда было взыскано в пользу потерпевшей <.......>. 3000000 рублей, и в пользу потерпевшей <.......> 2000000 рублей.

Между тем, устанавливая солидарную ответственность осужденных по возмещению морального вреда потерпевшим, суд не учел, что в соответствии со ст. ст. 151, 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда, при этом по смыслу приведенных норм закона, при разрешении гражданского иска о компенсации морального вреда, предъявленного к нескольким соучастникам преступления, при удовлетворении исковых требований суд должен определить долевой порядок взыскания с учетом степени их вины в содеянном.

Вопреки этому, суд, разрешив гражданский иск потерпевших о компенсации морального вреда, взыскал с осужденных сумму компенсации солидарно, что законом не предусмотрено.

При таких обстоятельствах порядок взыскания компенсации морального вреда подлежит изменению с солидарного на долевой порядок, при котором с учетом обстоятельств дела, роли и степени фактического участия каждого из осужденных в достижении преступного результата, принципа разумности и справедливости, характера причиненных потерпевшим нравственных страданий в связи с гибелью отца и родного брата, невосполнимости утраты, надлежит взыскать в пользу <.......> с осужденных: ФИО1 - 1500000 рублей, ФИО2 – 1000000 рублей, ФИО1 – 500000 рублей; в пользу <.......> с осужденных: ФИО1 - 1000000 рублей, ФИО2 - 750000 рублей, ФИО1 – 250000 рублей.

Доводы адвоката Бубликова Р.Ю. в апелляционной жалобе о том, что суд определил размер компенсации морального вреда с ФИО1 без учета добровольно выплаченной им каждой потерпевшей суммы, суд апелляционной инстанции находит необоснованными. В описательно-мотивировочной части приговора судом указано о частичном удовлетворении иска, в том числе, с учетом добровольного возмещения осужденным ФИО1 морального вреда каждой потерпевшей в размере 25000 рублей.

В остальном приговор суда является законным и обоснованным. Нарушений уголовно-процессуального закона в ходе судебного разбирательства, влекущих отмену или изменение приговора по другим основаниям, по делу не установлено.

Руководствуясь ст.ст. 38913, 38915, 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

приговор Центрального районного суда г. Волгограда от 22 марта 2022 г. в отношении Мелконяна <.......>, Смбатяна <.......>, Мелконян <.......> изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора фамилию <.......>.;

- на основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24, ч. 8 ст. 302 УПК РФ Мелконяна <.......> от отбывания наказания, назначенного по ч. 1 ст. 119 УК РФ, освободить в связи с истечением срока давности уголовного преследования;

- исключить из приговора указание на отмену условного осуждения по приговору Волжского городского суда Волгоградской области от 30 июля 2018 г. в соответствии с ч. 4 ст. 74 УК РФ, и на назначение Мелконяну <.......> наказания с применением правил ст. 70, ч. 3 ст. 69 УК РФ;

- исключить из осуждения Мелконяна <.......> по преступлению, предусмотренному ч. 4 ст. 111 УК РФ, квалифицирующий признак - группой лиц по предварительному сговору;

- признать в качестве обстоятельств, смягчающих наказание Мелконяну <.......>, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, – состояние здоровья, участие в специальной военной операции на территории ЛНР и ДНР, наличие в связи с этим наград, благодарности, положительной характеристики;

- смягчить Мелконяну <.......> наказание, назначенное по ч. 4 ст. 111 УК РФ, до 8 лет 6 месяцев лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Действия Смбатяна <.......> переквалифицировать с ч. 4 ст. 111 УК РФ на ч. 5 ст. 33, ч. 4 ст. 111 УК РФ, по которой назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 6 лет 8 месяцев, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Действия Мелконян <.......> переквалифицировать с ч. 4 ст. 33, п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ на ч. 4 ст. 33, ч. 1 ст. 111 УК РФ, по которой назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 5 лет 1 месяц с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Изменить порядок взыскания компенсации морального вреда в пользу <.......> с солидарного на долевой, взыскать с осужденных: Мелконяна <.......> – 1500 000 рублей, Смбатяна <.......> – 1000 000 рублей, Мелконян <.......> – 500 000 рублей.

- изменить порядок взыскания компенсации морального вреда в пользу <.......> с солидарного на долевой, взыскать с осужденных: Мелконяна <.......> – 1000 000 рублей, Смбатяна <.......> – 750 000 рублей, Мелконян <.......> – 250 000 рублей.

В остальном приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы, апелляционное представление - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции в порядке сплошной кассации, предусмотренном статьями 4017 – 4018 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня его вынесения, через суд первой инстанции, а осужденными, содержащимися под стражей, - в тот же срок со дня вручения им копии апелляционного определения.

В случае пропуска шестимесячного срока для обжалования судебного решения в порядке сплошной кассации, предусмотренном статьями 4017 - 4018 УПК РФ, или отказа в его восстановлении, кассационные жалобы, представление подаются непосредственно в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции и рассматриваются в порядке выборочной кассации, предусмотренном статьями 40110 – 40112 УПК РФ.

Осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи:

Справка: осужденные ФИО1 содержится в ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Волгоградской области, ФИО2 содержится в ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Волгоградской области, ФИО1 содержатся в ФКУ СИЗО- 2 УФСИН России по Ставропольскому краю.