Дело №2-1828/2025
УИД 03RS0003-01-2024-014506-28
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
13 марта 2025 года г. Уфа
Кировский районный суд г. Уфы в составе председательствующего Казбулатова И.У., при секретаре Шаиховой А.М., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №2-1828/2025 по иску ФИО1 к ЧОУ ДПО «Образовательные технологии «Скилбокс (Коробка навыков)» о защите прав потребителей, взыскании компенсации морального вреда, штрафа, судебных издержек,
установил
ФИО1 обратилась в Кировский районный суд г.Уфы с иском о защите прав потребителей к ЧОУ ДПО «Образовательные технологии «Скилбокс (Коробка навыков)», указав, что 15.12.2021 г. на электронную почту ФИО1 № от отправителя, определившегося как Skillbox (hello@skillbox.ru) ЧОУ ДПО «Образовательные технологии «Скилбокс (Коробка навыков)», поступило сообщение, рекламирующее образовательные услуги, при том, что согласия на получение рекламы по сетям электросвязи ФИО1 не давала; факт получения рекламы от ответчика установлен органом ФАС России (Решение УФАС по РБ от 07.10.2024 г. по делу №); полагает, что проявленное ответчиком неуважение ее законного интереса, посягает на достоинство личности, причиняя тем самым ей моральные и нравственные страдания в силу нарушения ответчиком Закона «О защите прав потребителей» и Закона «О рекламе»; указывает, что требование о выплате ей компенсации морального вреда по указанному факту в сумме 30 000 рублей оставлены ответчиком без удовлетворения; в связи с чем, истец просит суд взыскать с ЧОУ ДПО «Образовательные технологии «Скилбокс (Коробка навыков)» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей, штраф в размере 50% от присужденной судом суммы, присудить расходы по подготовке требования о компенсации морального вреда в размере 5 000 рублей, а также судебных расходов на представителя в размере 25 000 руб, с признанием права получения указанных расходов поверенным истца ФИО1 и взысканием их судом в его пользу.
По указанному исковому заявлению было возбуждено гражданское дело 2-1828/2025 (2-13021/2024)
Также ФИО1 обратилась в Кировский районный суд г.Уфы с иском о защите прав потребителей к ЧОУ ДПО «Образовательные технологии «Скилбокс (Коробка навыков)», указав, что 18.12.2021 г. на электронную почту ФИО1 № от отправителя, определившегося как Skillbox (hello@skillbox.ru) ЧОУ ДПО «Образовательные технологии «Скилбокс (Коробка навыков)», поступило сообщение, рекламирующее образовательные услуги, при том, что согласия на обработку своих персональных данных в целях направления ей рекламы по сетям электросвязи ФИО1 не давала; факт получения рекламы от ответчика установлен органом ФАС России (Решение УФАС по РБ от 07.10.2024 г. по делу №); полагает, что проявленное ответчиком неуважение ее законного интереса, посягает на достоинство личности, причиняя тем самым ей моральные и нравственные страдания в силу нарушения ответчиком Закона «О защите прав потребителей» и Закона «О персональных данных»; указывает, что требование о выплате ей компенсации морального вреда по указанному факту в сумме 30 000 рублей оставлены ответчиком без удовлетворения; в связи с чем, истец просит суд взыскать с ЧОУ ДПО «Образовательные технологии «Скилбокс (Коробка навыков)» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей, штраф в размере 50% от присужденной судом суммы, присудить расходы по подготовке требования о компенсации морального вреда в размере 5 000 рублей, а также судебных расходов на представителя в размере 25 000 руб, с признанием права получения указанных расходов поверенным истца ФИО1 и взысканием их судом в его пользу.
По указанному исковому заявлению было возбуждено гражданское дело 2-1826/2025 (2-13019/2024)
Определением суда от 04.02.2025 дело №2-1826/2025 присоединено к делу № 2-1828/2025 для их совместного рассмотрения в объединенном производстве, которому присвоен номер № 2-1828/2025.
Ответчик в письменных возражениях иски не признал, указав, что спорное сообщение носило информационный, а не рекламный характер, что им было получено согласие истца на направление ему рекламных сообщений, поскольку истец, регистрируясь на Платформе, принял Политику обработки персональный данных ответчика, в п. 5.1 которой было установлено, что целью использования персональных данных является направление сообщений рекламного характера, информационных рассылок, предоставление информации рекламного характера в устном и письменном виде. Указывает, что у истца всегда была возможность отписаться (отказаться) от направления ему информационных сообщений в любой момент, путем нажатия активной кнопки «отписаться» в подвале электронного письма, однако никаких действий по отказу от рассылки истец не предпринял; что истец не претерпел физических или нравственных страданий при направлении ему спорного электронного сообщения, не указал в чем именно они выразились, никаких доказательств их претерпевания не представил, а также не доказал, что, если они и были испытаны (страдания) истцом, то явились следствием противоправных действий ответчика. В случае же вывода суда о претерпевании истцом морального вреда, полагает разумной и сбалансированной сумму компенсации в размере 500 рублей; также полагает, что к спорному правоотношению Закон РФ «О защите прав потребителей» не применим, в силу чего моральный вред, подлежит компенсации исходя из рекламных отношений; в случае присуждения компенсации морального вреда из потребительских отношений, просит снизить размер взыскиваемого судом потребительского штрафа исходя из положений ст.333 ГК РФ; также полагает, что расходы на подготовку досудебной претензии истца о добровольной компенсации морального вреда в состав судебных издержек не входит, поскольку не является обязательной, в силу чего возмещению не подлежат, а также полагает, что истец не понес фактических расходов на представителя в силу родственных связей истца и третьего лица.
Лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены.
На основании ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело по существу.
Суд, изучив доказательства по делу, приходит к следующему.
Как установлено судом, 15.12.2021 г. на электронный почтовый ящик ФИО1 № от отправителя, определившегося как Skillbox (hello@skillbox.ru) ЧОУ ДПО «Образовательные технологии «Скилбокс (Коробка навыков)», поступило сообщение, тема письма «Получите вознаграждение от Skillbox», рекламирующее образовательные услуги, привлекающие внимание к реферальной программе: «Сейчас на курсы Skillbox действует максимальная скидка уходящего года — 65%! Отправьте друзьям реферальную ссылку из личного кабинета — и они смогут купить курс мечты по выгодной цене. А вы получите деньги с каждой их покупки.»
Также судом установлено, что 18.12.2021 г. на электронный почтовый ящик ФИО1 № от отправителя, определившегося как Skillbox (hello@skillbox.ru) ЧОУ ДПО «Образовательные технологии «Скилбокс (Коробка навыков)», поступило сообщение, тема письма «Секретная распродажа для участников интенсивов», рекламирующее образовательные услуги, привлекающие внимание к возможности оплатить интересующий образовательный курс сертификатом: «Дарим сертификат на 30 000 рублей на любой курс Skillbox Скидка суммируется с другими акциями. Но есть условие: вы можете оплатить сертификатом до 50% стоимости курса со всеми скидками.»
Решением комиссии Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Башкортостан от ДД.ММ.ГГГГ по делу № ЧОУ ДПО «Образовательные технологии «Скилбокс (Коробка навыков)» признано рекламораспространителем рекламы, поступившей 15.12.2021г. в 15:29 (время московское) и 18.12.2021 г. в 15:51 (время московское) на адрес почтового электронного ящика № с адреса hello@skillbox.ru. (стр. 9 Решения).
Также указанным Решением Комиссии УФАС по РБ установлена принадлежность электронного почтового адреса hello@skillbox.ru ответчику, № – истцу (стр. 8 Решения).
Факты вынесения имеющегося решения УФАС по РБ и его содержание в редакции, представленной суду, сторонами не опровергается, об его обжаловании не заявлено.
Согласно абзацу 5 пункта 4 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 07.07.2016 N 1422-О деятельность публичной власти в Российской Федерации основана на презумпции ее добросовестности. Также суд учитывает, что в силу пункта 1 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 N 331, Федеральная антимонопольная служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю за соблюдением законодательства в сфере рекламы.
Поскольку презумпция добросовестности органа ФАС России при вынесении указанного решения не опровергнута, как не опровергнута и компетенция этого федерального органа исполнительной власти, в том числе в лице его территориального органа по правоотношениям в сфере рекламы, то решение УФАС по РБ должно признаваться законным и обоснованным, обладающим доказательственной силой.
Исследовав указанное решение УФАС по РБ по административному делу, суд считает установленным как факт поступления сообщения истцу, так и принадлежность соответствующих адресов электронной почты ответчику и истцу (стр. 8 решения УФАС по РБ), в том числе потому, что сторонами в рамках процедуры судебного разрешения спора это не отрицается, как не отрицалось и при рассмотрении дела органом ФАС России.
Согласно статье 3 Закона «О рекламе», реклама - информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке.
В части характеристики рассматриваемых электронных сообщений как рекламных, суд исходит из того, что сообщения содержат также тексты, направленные на привлечение внимание к образовательным курсам ответчика, предлагающие потребителю при их приобретении экономическую выгоду. В связи с чем, суд считает, что целью распространения сообщений было не раскрытие или распространение до потребителя обязательной информации, а привлечение внимания к деятельности ЧОУ ДПО «Образовательные технологии Скилбокс (коробка навыков)» по оказанию образовательных услуг путем указания отдельных привлекательных для потребителя характеристик услуг (экономическая выгода).
Также судом принимается во внимание и то, что рассматриваемые сообщения признаны Решением УФАС по РБ рекламными.
Таким образом, суд приходит к выводу, что рассматриваемые электронные сообщения носят рекламный характер.
Из материалов дела следует и судом установлено, что истец зарегистрировался на образовательной платформе ответчика путем указания фамилии и имени в латинской транскрипции, даты рождения, пола, номера телефона, адреса электронной почты, что подтверждается имеющимся в материалах дела скриншотом страницы личного кабинета истца на сайте ответчика, и ответчиком не опровергнуто.
Возражая против иска, ответчик указал, что согласие истца на получение рекламных сообщений от ответчика и использование его персональных данных в указанных целях, было ответчиком получено при регистрации истца на принадлежащей ответчику образовательной платформе Skillbox размещенной в сети Интернет, поскольку при регистрации на Платформе истец принял Политику обработки персональный данных ответчика, в п. 5.1 которой было установлено, что целью использования персональных данных является направление сообщений рекламного характера, информационных рассылок, предоставление информации рекламного характера в устном и письменном виде, при этом никаких доказательств вида страницы сайта, содержащей форму регистрации пользователей на сайте не представил, как и не представил доказательств текстового содержания испрашиваемых у пользователей согласия на обработку их персональных данных так и согласий на получение рекламных сообщений по сетям электросвязи..
Ответчиком также не доказано, что истцу при регистрации на образовательной Платформе ответчика была предоставлена возможность не соглашаться на обработку его персональных данных в целях направления ему рекламных сообщений от ответчика, и в то же время реализовать свой интерес к образовательным услугам, предоставляемым Платформой (зарегистрироваться на Платформе ответчика не давая согласия на обработку персональных данных в целях направления ему рекламы от ответчика).
Между тем, суд отмечает, что получение согласия на обработку персональных данных истца с целью направления ему рекламных сообщений не тождественно согласию истца на получение рекламы по сетям электросвязи в соответствии с ч.1 ст.18 закона «О рекламе», поскольку первое регулируется законом «О персональных данных», а второе - законом «О рекламе», и первое правоотношение по обработке персональных данных истца в рекламных целях отстоит по времени от правоотношения, возникающего из факта получения истцом рекламного сообщения на адрес своей электронной почты. То есть сначала были обработаны персональные данные истца и направлена реклама, и лишь после этого она может быть получена истцом на свой электронный почтовый ящик, а может быть и не получена, например, в случае сбоя в сети провайдера или ошибки в написании адреса электронной почты истца, и в этом случае отсутствует предмет регулирования ч.1 ст.18 закона «О рекламе», поскольку отсутствует факт получения рекламного сообщения. Но при этом персональные данные истца в целях направления ему рекламы были уже обработаны.
Также суд принимает во внимание то обстоятельство, что для признания надлежащим факта получения рекламораспространителем согласия абонента либо адресата на получение им рекламной информации или использование его персональных данных в целях распространения ему рекламы, изначально должно быть явно и осознанно выраженное желание абонента либо адресата на ее получение и обработку персональных данных в указанных целях, а не опосредованно, посредством принятия Политики конфиденциальности ответчика, поскольку при таких обстоятельствах для потребителя неочевидно понимание существа навязываемых согласий.
Из требований Закона «О рекламе» следует, что согласие абонента на получение рекламы должно быть явным и недвусмысленным. Следовательно, рекламораспространитель должен доказать, что воля абонента была направлена именно на дачу согласия на получение рекламы. При этом, форма согласия должна быть выполнена таким образом, чтобы её содержание и контекст позволяли однозначно установить волю потребителя на получение рекламы от рекламораспространителя.
Таким образом, суд отмечает, что распространение рекламы посредством ее рассылки возможно лишь при условии предварительного согласия лица на ее получение. При этом доказывать факт получения такого согласия должен рекламораспространитель, а в случае отсутствия таких доказательств реклама признается полученной абонентом без предварительного согласия абонента.
Также суд отмечает, что предоставленное распространителю рекламы право на получение согласия абонента любым способом не свидетельствует о его безграничном усмотрении в разрешении этого вопроса и оканчивается там, где начинаются права абонентов на выражение своего непосредственного согласия на получение рекламы в ответ на соответствующий контекстный запрос.
Обратное же приведет к злоупотреблениям со стороны распространителей рекламы, стремящихся любым способом навязать абоненту возможность распространения со своей стороны рекламы с приданием своим действиям видимости законности, что недопустимо в контексте части 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Аналогичная правовая позиция выражена в Постановлении Конституционного суда РФ от 02.07.2024 N 34-П, в котором Конституционный Суд указал, что потребитель, ежедневно вступающий в многочисленные и разнообразные правоотношения, может объективно быть лишен возможности тщательно изучать условия каждой совершаемой им сделки и проводить ее оценку на предмет полноты существенных условий, а также наличия незаконных или явно обременительных условий. В такой ситуации необходимо и конституционно обоснованно противодействие использованию моделей поведения, направленных на создание видимости соблюдения исполнителями (продавцами) требований законодательства с целью введения потребителей в заблуждение. К ним относятся, в частности, изложение условий договора мелким (относительно основного текста) шрифтом и (или) на оборотной стороне письменного документа, разрозненное изложение обременительных условий в многочисленных приложениях к договору, заполнение за потребителя полей, предусматривающих его согласие на что-либо и т.п. (абз.3 п.4.3 Постановления КС РФ).
Кроме того, суд обращает внимание, что предоставление истцу возможности отписаться (отказаться) от получения рекламных рассылок уже после получения им рекламного сообщения, получением предварительного согласия истца на получение рекламы по смыслу части 1 статьи 18 ФЗ «О рекламе» не является.
Суд находит юридически не значимой возможность истца заявить о своей воле после того как уже состоялось навязывание, поскольку обратное означало бы согласие с правом произвольного возложения бремени одним лицом на другое, то есть узаконивало бы не полученное согласие.
Между тем, положения Закона «О рекламе» относительно обязанности рекламораспространителя предварительно получить согласие абонента на распространение ему рекламных материалов, в первую очередь, направлено на защиту абонентов от получения нежелательной рекламы. Поэтому включение обязательного условия о даче согласия на рекламу в рамках заключения договора (в том числе при регистрации личного кабинета), без возможности предварительного отказа, противоречит принципу добровольности, на котором строятся гражданские правоотношения.
Суд обращает внимание, что форма истребуемого от истца согласия должна быть выполнена таким образом, чтобы её содержание и контекст позволяли однозначно установить волю потребителя на получение рекламы от рекламораспространителя
Потребитель имеет интерес к предмету покупки и к его цене, но не к получению рекламы. К распространению рекламы имеет интерес именно продавец, продвигая, тем самым, свои продажи.
При таких обстоятельствах, суд считает, что согласие истца на получение им от ответчика рекламных сообщений по сетям электросвязи, обеспеченное, при этом, возможностью действовать свободно, своей волей и в своем интересе, ответчиком не доказано.
При этом суд также принимает во внимание, что Решением УФАС по РБ от 07.10.2024 г. по делу №, рассматриваемые рекламные сообщения признаны ненадлежащими, поскольку в них нарушены требования части 1 статьи 18 Федерального закона «О рекламе».
В соответствии со ст.1 Закона «О рекламе», его целями являются развитие рынков товаров, работ и услуг на основе соблюдения принципов добросовестной конкуренции, обеспечение в Российской Федерации единства экономического пространства, реализация права потребителей на получение добросовестной и достоверной рекламы, создание благоприятных условий для производства и распространения социальной рекламы, предупреждение нарушения законодательства Российской Федерации о рекламе, а также пресечение фактов ненадлежащей рекламы.
Согласно ч.11 ст. 5 Закона «О рекламе», при производстве, размещении и распространении рекламы должны соблюдаться требования законодательства Российской Федерации, в том числе требования гражданского законодательства, законодательства о государственном языке Российской Федерации.
В соответствии с ч.1,2 ст.38 Закона «О рекламе», нарушение физическими или юридическими лицами законодательства Российской Федерации о рекламе влечет за собой ответственность в соответствии с гражданским законодательством. Лица, права и интересы которых нарушены в результате распространения ненадлежащей рекламы, вправе обращаться в установленном порядке в суд или арбитражный суд, в том числе с исками о возмещении убытков, включая упущенную выгоду, о возмещении вреда, причиненного здоровью физических лиц и (или) имуществу физических или юридических лиц, о компенсации морального вреда, о публичном опровержении недостоверной рекламы (контррекламе).
Суд обращает внимание, что указанные законоположения по своему смыслу имеют целью, в том числе, реализацию права потребителей на получение добросовестной и достоверной рекламы, при производстве, размещении и распространении которой должны соблюдаться требования законодательства Российской Федерации, в том числе требования гражданского законодательства, а также конкретизируют предусмотренное Гражданским кодексом РФ право на судебную защиту применительно к ненадлежащей рекламе, независимо от того, в рамках каких правоотношений возникло рекламное правонарушение. В связи с чем суд считает, что если в результате распространения ненадлежащей рекламы нарушены права и интересы потребителя, то компенсация морального вреда за ненадлежащую рекламу производится по правилам законодательства о защите прав потребителей.
При юридической квалификации факта использования персональных данных ответчиком для направления рекламного сообщения от 18.12.2021 г., суд исходит из того, что хотя ответчик формально и получил согласие истца на обработку его персональных данных в целях направления последнему рекламных сообщений (ч.3 ст.9 Закона «О персональных данных»), однако дача согласия истцом проистекала в заданных ответчиком условиях, исключающих выражение согласия истцом свободно, своей волей и в своем интересе, а не в интересе ответчика.
При этом, суд ориентируется на правовые позиции Конституционного суда РФ, разъясняющие, что суды при рассмотрении дел обязаны исследовать фактические обстоятельства по существу, не ограничиваясь установлением формальных условий применения нормы, с тем, чтобы право на судебную защиту не оказалось ущемленным (постановления от 6 июня 1995 года N 7-П, от 2 июля 1998 года N 20-П, от 28 декабря 2022 года N 59-П и др.); иное искажало бы саму суть правосудия (п.5 Постановление Конституционного Суда РФ от 21.07.2023 N 44-П).
Верховный суд РФ также неоднократно указывал о недопустимости формального применения правовой нормы (Определение ВС РФ от 14.02.2022 N 58-КГ21-14-К9, пункты 11,30 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2023) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 19.07.2023) и др.)
В соответствии со ст.2 Закона «О персональных данных», целью указанного закона является обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина при обработке его персональных данных, в том числе защиты прав на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну.
В соответствии с абз. 2 ст.3 Закона «О персональных данных», 1) персональные данные - любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных);
В соответствии с абз.4 ст.3 Закона «О персональных данных» 3) обработка персональных данных - любое действие (операция) или совокупность действий (операций), совершаемых с использованием средств автоматизации или без использования таких средств с персональными данными, включая сбор, запись, систематизацию, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передачу (распространение, предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение персональных данных;
В соответствии со статьей 5 Закона «О персональных данных», устанавливающей принципы обработки персональных данных, 1. Обработка персональных данных должна осуществляться на законной и справедливой основе; 2. Обработка персональных данных должна ограничиваться достижением конкретных, заранее определенных и законных целей. Не допускается обработка персональных данных, несовместимая с целями сбора персональных данных; 3. Не допускается объединение баз данных, содержащих персональные данные, обработка которых осуществляется в целях, несовместимых между собой; 4. Обработке подлежат только персональные данные, которые отвечают целям их обработки; 5. Содержание и объем обрабатываемых персональных данных должны соответствовать заявленным целям обработки. Обрабатываемые персональные данные не должны быть избыточными по отношению к заявленным целям их обработки; 6. При обработке персональных данных должны быть обеспечены точность персональных данных, их достаточность, а в необходимых случаях и актуальность по отношению к целям обработки персональных данных. Оператор должен принимать необходимые меры либо обеспечивать их принятие по удалению или уточнению неполных или неточных данных; 7. Хранение персональных данных должно осуществляться в форме, позволяющей определить субъекта персональных данных, не дольше, чем этого требуют цели обработки персональных данных, если срок хранения персональных данных не установлен федеральным законом, договором, стороной которого, выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных. Обрабатываемые персональные данные подлежат уничтожению либо обезличиванию по достижении целей обработки или в случае утраты необходимости в достижении этих целей, если иное не предусмотрено федеральным законом.
В соответствии со ст.6 Закона «О персональных данных», 1. Обработка персональных данных должна осуществляться с соблюдением принципов и правил, предусмотренных настоящим Федеральным законом. Обработка персональных данных допускается в следующих случаях:
обработка персональных данных осуществляется с согласия субъекта персональных данных на обработку его персональных данных;
5) обработка персональных данных необходима для исполнения договора, стороной которого либо выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных, а также для заключения договора по инициативе субъекта персональных данных или договора, по которому субъект персональных данных будет являться выгодоприобретателем или поручителем. Заключаемый с субъектом персональных данных договор не может содержать положения, ограничивающие права и свободы субъекта персональных данных, устанавливающие случаи обработки персональных данных несовершеннолетних, если иное не предусмотрено законодательством Российской Федерации, а также положения, допускающие в качестве условия заключения договора бездействие субъекта персональных данных;
В соответствии с ч.1 ст.9 Закона «О персональных данных», субъект персональных данных принимает решение о предоставлении его персональных данных и дает согласие на их обработку свободно, своей волей и в своем интересе. Согласие на обработку персональных данных должно быть конкретным, предметным, информированным, сознательным и однозначным.
По смыслу указанной нормы, согласие субъекта является комплексной категорией, при оценке которой необходимо учитывать:
- наличие свободы принятия субъектом решения;
- наличие собственной воли субъекта, т.е. отсутствие какого-либо давления на него со стороны, в том числе и оператора обработки персональных данных;
- наличие конкретного интереса субъекта в связи передачей для возможной обработки собственных персональных данных.
Судебная практика указывает на то, что навязывание согласия на обработку персональных данных нарушает установленные законом принципы их обработки (Определение Верховного Суда Российской Федерации N 306-АД18-16256 от 05.10.2018). Требование формализованного избыточного согласия на обработку персональных данных, когда оператор их обработки и без того имеет достаточные основания для этого в силу конклюдентного согласия, выражаемого обращением субъекта персональных данных к оператору, действующему в пределах, ограниченных контекстом такого обращения, незаконно (Определение Верховного Суда Российской Федерации N 5-КА19-56 от 22.01.2020).
Как уже отмечалось выше, из материалов дела следует и судом установлено, что при регистрации на сайте ответчика истец «принял» Политику обработки персональный данных ответчика, при этом в материалы дела ответчик вида страницы сайта, содержащей форму регистрации пользователей на сайте не представил, как и не представил доказательств вида текстового содержания испрашиваемого у пользователей согласия на обработку их персональных данных при регистрации на сайте.
При этом, ответчиком не доказано, что истцу при регистрации в интернет-магазине ответчика была предоставлена возможность не соглашаться на обработку его персональных данных в целях направления ему рекламных сообщений от ответчика, и в то же время реализовать свой интерес к сервису онлайн продаж, предоставляемым сайтом (зарегистрироваться на сайте ответчика не давая согласия на обработку персональных данных в целях направления ему рекламы от ответчика).
Поскольку ответчик является оператором обработки персональных данных, то именно на нем в силу закона лежит обязанность обеспечения субъекта персональных данных понятным механизмом дачи согласия на их обработку свободно, своей волей и в своем интересе, в пределах проявленного субъектом персональных данных интереса к косметическим продуктам ответчика. Обработка же персональных данных истца в целях направления ему рекламы отвечает интересам ответчика, а не истца, как субъекта персональных данных.
В связи с чем, понуждение истца к даче согласия на обработку персональных данных в целях направления ему рекламы под угрозой невозможности воспользоваться услугами сайта ответчика, является несвободным, не волевым и данным в чужом интересе под принуждением, в силу чего не может считаться полученным ответчиком.
Как уже отмечалось выше, Конституционный суд РФ в своем Постановлении от 02.07.2024 N 34-П, указал, что в ситуации объективной затрудненности для потребителя проводить оценку сделки на предмет наличия незаконных или явно обременительных условий, и при которой для потребителя затруднено (неочевидно) понимание навязывания согласий, необходимо и конституционно обоснованно противодействие использованию моделей поведения, направленных на создание видимости соблюдения исполнителями (продавцами) требований законодательства с целью введения потребителей в заблуждение.(абз.3 п.4.3 Постановления КС РФ).
Принимая во внимание правовые позиции высших судов, суд отмечает, что испрашиваемое у пользователей различных сайтов, продающих товары (работы, услуги), согласие на обработку персональных данных должно быть прямым и непосредственным, а не обусловленным «согласием» пользователем с некими Политиками обработки персональных данных (или же Политиками конфиденциальности), навязывающих в своей содержательной части пользователям согласия на обработку их персональных данных в целях, в том числе, направления им рекламы, и лежащих за пределами потребительского интереса к приобретению товаров (работ, услуг).
В свете изложенного законодательные институты дачи и получения согласия на обработку персональных данных свидетельствуют об установлении в российском правопорядке презумпции несогласия их субъекта с их обработкой, что преодолевается либо конклюдентными действиями по выражению этого согласия в определенных законом случаях, либо совершением этого в качестве самостоятельного акта, но все также без какого-либо внешнего понуждения к этому.
При регистрации на сайте истец был фактически лишен возможности влиять на содержание Политики обработки персональных данных ответчика, условия которой могли быть приняты им только путем присоединения к предложенной форме в целом.
ФИО1 при регистрации на сайте ответчика, по существу «подписала» стандартную форму согласия с Политикой обработки персональных данных ответчика с заранее установленными ответчиком условиями, в которых отсутствуют как положения, по которым она могла бы отказаться от дачи согласия на обработку персональных данных, так и техническая возможность такой отказ реализовать; регистрация в интернет-магазине ответчика было прямо увязано с обеспечением такого согласия, то есть имело для истца вынужденный характер. Обратное ответчиком не доказано.
В силу ч. 2 ст. 17 Закона о персональных данных субъект персональных данных имеет право на защиту своих прав и законных интересов, в том числе на возмещение убытков и (или) компенсацию морального вреда в судебном порядке.
На основании ч. 2 ст. 24 Закона о персональных данных моральный вред, причиненный субъекту персональных данных вследствие нарушения его прав, нарушения правил обработки персональных данных, установленных настоящим Федеральным законом, а также требований к защите персональных данных, установленных в соответствии с настоящим Федеральным законом, подлежит возмещению в соответствии с законодательством Российской Федерации
В соответствии со ст. 1. Гражданского кодекса РФ, гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
В соответствии с ч.1 ст.8 Гражданского кодекса РФ, гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.
Согласно определению Закона РФ «О защите прав потребителей» потребитель - гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. Таким образом, потребитель это также и тот, кто еще не совершил сделку, но может ее совершить.
Применительно к приведенным законоположениям суд заостряет внимание на том, что регистрируясь на сайте профессионального участника рынка он-лайн образовательных услуг, истец, тем самым, проявил потребительский интерес к продаваемым ответчиком посредством сайта он-лайн образовательным услугам, расцениваемый судом, как имеющего намерение приобрести образовательную услугу у ответчика, не связанную с осуществлением предпринимательской деятельности.
Регистрационные действия пользователей в разного рода личных кабинетах на сайтах коммерческих агентов суд считает имеющими сделочную природу (действие, направленное на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, понимая под этими правами и обязанностями содержание возникающих между потребителем и коммерческим агентом отношений по результатам регистрации).
Поскольку гражданские права возникают, в том числе и из действий граждан, то совершив действие по регистрации личного кабинета на сайте ответчика исходя из очевидного и презюмируемого законом потребительского интереса, истец, тем самым, приобрел во взаимоотношениях с ответчиком титул потребителя по смыслу, придаваемому ему Законом РФ "О защите прав потребителей", со всеми правами, наделяемыми потребителя указанным законом.
В п.1 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 18.10.2023г., Верховный суд РФ разъяснил, что в соответствии с Законом «О защите прав потребителей» потребителем считается не только гражданин, который уже совершил покупку, но и тот, кто только намеревается это сделать. Поэтому гражданин, который идет в магазин, или уже находится в магазине, также является потребителем.
При этом, подача истцом заявки на бесплатный интенсивный курс, предоставляемый Платформой Skillbox, на потребительский характер возникших при регистрации истца на платформе ответчика правоотношений не влияет, поскольку потребительская юридическая связь между истцом и ответчиком возникла из действия истца по регистрации на сайте ответчика, а не из подачи им заявки на данный бесплатный курс.
Также суд отмечает, что подобная учрежденная юридическая связь носит длящийся характер и прекращается удалением страницы личного кабинета пользователя с сайта компании.
В связи с изложенным, суд не может согласиться с тем, что спорные отношения не подпадают под действие законодательства о защите прав потребителей, поскольку смысл указанного законодательства состоит в ограждении потребителя от недолжного поведения продавца (изготовителя, импортера и проч.).
В рассмотренном случае ответчик при направлении истцу рекламных сообщений, направленных на побуждение истца совершить сделку по приобретению курсов с привлекательной скидкой, воспользовался именно потребительским интересом ФИО1 к ответчику как к продавцу он-лайн образовательных услуг. Доводом в пользу потребительского характера правовой связи сторон является и то, сам ответчик воспринимает регистрирующихся на его ресурсе граждан в качестве потребителей реализуемых им образовательных услуг.
Конституционный Суд Российской Федерации в Постановление КС РФ от 23.02.1999 № 4-П указал на то, что противопоставляемый профессиональному участнику оборота гражданин, являясь экономически более слабым, нуждается в особой защите своих прав, требующей ограничения гражданско-правовой свободы контрагента.
Возможность же отказаться от вступления в гражданско-правовые отношения не может считаться реализацией автономии гражданина, когда ему приходится соглашаться на фактически диктуемые ему условия.
Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
В соответствии с пунктом 1 статьи 10 этого же кодекса действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) не допускаются.
Суд, учитывая, что положение, в котором оказался истец, было создано ответчиком, программное обеспечение находились в распоряжении последнего, форма и контекст выражения согласия были заданы ответчиком, никаких разъяснений потребителю со стороны ответчика не предлагалось, возможность выбора выражения или невыражения согласия на обработку персональных данных истца в целях направления ему рекламы не предоставлялась, контекстного запроса у истца согласия на получение рекламы также не предоставлялось, считает, что приоритет должен быть отдан позиции истца как лица, противопоставленного профессионалу, который мог и должен был озаботиться не только понятностью механизма его работы потребителю, но и прозрачностью ее организационного обеспечения, достаточного не только для независимого выражения воли потребителя в вопросе как обработки его персональных данных в рекламных целях, так и в вопросе получения рекламы, но и для независимого установления как подлинной ее направленности, так и обстоятельств ее формирования.
В связи с изложенным, суд приходит к выводу, что спорные как рекламные отношения так и отношения по использованию персональных данных в рекламных целях, подпадают под действие законодательства о защите прав потребителей, поскольку смысл указанного законодательства состоит в ограждении потребителя от недолжного поведения продавца (исполнителя, изготовителя, импортера и проч.), в том числе, от получения несогласованного рекламного сообщения, и использования персональных данных в указанных целях, лежащих за пределами потребительского интереса к приобретению товаров, работ, услуг, поскольку получение истцом рекламного сообщения производно из осведомленности ответчика о потребительском интересе истца к продаваемой ответчиком образовательной продукции.
Конституцией Российской Федерации к основным правам человека и гражданина отнесены достоинство личности (часть 1 статьи 21), а также неприкосновенность частной жизни (часть 1 статьи 23). Согласно статье 150 ГК РФ достоинство личности и неприкосновенность частной жизни относятся к нематериальным благам, нарушение которых действиями, причиняющими физические или нравственные страдания, в силу статьи 151 названного кодекса является основанием для компенсации морального вреда.
По общим правилам ответственности за причинение вреда лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Причинение вреда вследствие ошибки либо по поручению другого лица само по себе не освобождает причинителя от ответственности.
Суд находит, что как получение истцом несогласованного рекламного сообщения от 15.12.2021 г. от ответчика, так и обработка персональных данных истца в целях направления ему рекламного сообщения от 18.12.2021 г. без свободного, своей волей и в своем интересе выраженного согласия истца на это, посягают на достоинство личности истца.
В силу статьи 15 Закона «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем при наличии его вины.
Пунктом 2 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите прав потребителей, связанным с реализацией товаров и услуг, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17.10.2018 разъяснено, что по смыслу Закона «О защите прав потребителей» сам по себе факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика компенсировать моральный вред.
Аналогичный вывод содержится в абзаце 2 пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 33 от 15.11.2022 г.).
Кроме того, суд обращает внимание на то, что Постановлением Пленума ВС РФ N33 от 15.11.2022 г., в частности его пунктом 12 подчеркнуто, что компенсация морального вреда является мерой гражданско-правовой ответственности. К выводу о том, что причинение морального вреда происходит по факту совершения деликта, приходит и Конституционный Суд Российской Федерации (Постановления от 26.10.2021 N 45-П и от 02.03.2023 N 7-П).
Тем самым исключение обязанности компенсировать моральный вред по мотивам недоказанности его размера или увязывание этой обязанности исключительно с одной только мерой страдания жертвы нарушало бы принципы справедливости и ответственности деликвента за свои действия.
В целом же суд исходит из того, что ответственность должна быть ощутимой, без чего ее цели достигнуты быть не могут. Тем самым суд ориентируется на разъяснение Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15.11.2022 г. о недопустимости присуждения чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы (абзац 3 пункта 30) и на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации о неприемлемости присуждения символических сумм морального вреда, свидетельствующих о пренебрежении к правам потерпевшего (имитационность правосудия) (определения №№ 56-КГ21-41-К9 и 45-КГ20-25-К7 и проч.).
Как следует из пункта 25 Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15.11.2022 г. суд при разрешении спора о компенсации морального вреда учитывает фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.
С учетом изложенного, при учете фактических обстоятельств дела, а также требований разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, суд оценивает размер компенсации истцу причиненного морального вреда в сумме по 3 000 рублей за каждый из двух фактов направления рекламного сообщения, а совокупно 10 000 рублей (5 000 руб. х 2).
В силу пункта 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.
Ответчиком заявлено о снижении размера штрафа в порядке ст.333 ГК РФ. При рассмотрении указанного заявления суд исходит из следующего.
Как разъяснено в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 (ред. от 22.06.2021) "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", (п.69) подлежащая уплате неустойка, установленная законом или договором, в случае ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства, может быть уменьшена в судебном порядке (пункт 1 статьи 333 ГК РФ). (п.71) Если должником является коммерческая организация, индивидуальный предприниматель, а равно некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, снижение неустойки судом допускается только по обоснованному заявлению такого должника, которое может быть сделано в любой форме (пункт 1 статьи 2, пункт 1 статьи 6, пункт 1 статьи 333 ГК РФ). (п.73) Бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика. (п.75) При оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования (пункты 3, 4 статьи 1 ГК РФ). ( п.78) Правила о снижении размера неустойки на основании статьи 333 ГК РФ применяются также в случаях, когда неустойка определена законом, например, статьями 23, 23.1, пунктом 5 статьи 28, статьями 30 и 31 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей".
Согласно абз. 2 п. 34 Постановления Пленума ВС от 28 сентября 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» применение ст. 333 ГК РФ по делам о защите прав потребителей допускается в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд считает возможным уменьшить размер неустойки.
На возможность применения ст.333 ГК РФ к отношениям, регулируемым пунктом 6 статьи 13 Закона «О защите прав потребителей» приведенные разъяснения Постановлений Пленумов ВС РФ не указывают.
В Обзоре Верховного Суда РФ по отдельным вопросам судебной практики о применении законодательства о защите прав потребителей при рассмотрении гражданских дел, утвержденном Президиумом ВС РФ 01 февраля 2012 г., отмечено, что штраф, взыскиваемый в случае отказа исполнителя добровольно удовлетворить требования потребителя, подлежит снижению в случае уменьшения общей суммы, присужденной судом к взысканию в пользу потребителя.
Целью законодательного регулирования п.6 ст.13 Закона «О защите прав потребителей» является побуждение правонарушителя к удовлетворению требований потребителя в добровольном (внесудебном) порядке. Самая возможность снижения установленного законом штрафа при рассмотрении спора в судебном порядке породила бы у коммерческих агентов ожидания его снижения в суде и привело бы к тотальному игнорированию добровольного удовлетворения требований потребителей во внесудебном порядке, в связи с чем, законодательные цели правового регулирования не могли бы быть достигнуты, а правовая норма п.6 ст.13 Закона «О защите прав потребителей» оказалась бы фактически недействующей.
Кроме того, ответчиком никаких доказательств несоразмерности установленного законом штрафа не представлено.
В связи с чем, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для снижения в порядке ст.333 ГК РФ размера штрафа, предусмотренного п.6 ст.13 Закона «О защите прав потребителей»
С ответчика подлежит взысканию в пользу истца штраф в размере 5 000 рублей (10000 руб. х 50%).
Относительно заявлений о взыскании расходов на подготовку досудебных требований к ответчику о компенсации морального вреда, судебных расходов на представителя и их размеров, суд, изучив материалы дела в указанной части исходит из следующего.
Из пункта 6 статьи 13 Закона «О защите прав потребителей» следует, что потребитель в целях досудебного урегулирования должен осведомить правонарушителя как о самом факте причинения ему морального вреда, так и о предполагаемом размере его компенсации, предложив удовлетворить требование в добровольном порядке, в связи с чем, довод ответчика о необязательности подготовки досудебного требования о компенсации морального вреда судом отклоняется.
Судом установлено, что между истцом ФИО1 и ее представителем ФИО1 были заключены 2 договора от 20.11.2024 г. уступки прав требования расходов по подготовке досудебных требований к ответчику о компенсации морального вреда, причиненными фактом получения 15.12.2021 г. истцом несогласованной рекламы, и фактом нецелевого использования персональных данных ФИО1 при направлении рекламного сообщения от 18.12.2021 г. оценивающим объем приложенного цессионарием труда по подготовке каждой досудебной претензии в сумме по 5000 рублей соответственно.
Факт подготовки досудебных претензий в рамках указанных договоров подтверждается копиями имеющихся в деле претензий по факту получения рекламы и обработки персональных данных истца в рекламных целях, рассматриваемых в настоящем деле. Факт направления претензий в адрес ответчика подтверждается представленными истцом соответствующими отчетами сервиса «Электронные заказные письма» Почты России. Кроме того, указанные обстоятельства ответчиком не оспорены. С учетом содержания пункта 10 вышеуказанных договоров, суд считает установленными факты приложения Цессионарием юридического труда по подготовке вышеозначенных досудебных требований.
Также судом установлено, что между истцом ФИО1 и ее представителем ФИО1 были заключены два договора от 20.11.2024 г.) уступки прав требования судебных расходов по искам к ответчику о компенсации морального вреда, причиненного фактом получения 15.12.2021 г. истцом рекламы, и фактом нецелевого использования персональных данных ФИО1 при направлении рекламного сообщения от 18.12.2021 г. оценивающим объем приложенного цессионарием юридического труда по подготовке исков, участия в судебных заседаниях, подготовке процессуальных документов в сумме 25000 рублей по рассмотренным судом искам.
Основания и порядок перехода прав кредитора к другому лицу установлены статьей 382 ГК РФ, согласно которой право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.
В силу статьи 387 ГК РФ права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основания закона и наступления указанных в нем обстоятельств: - в результате универсального правопреемства в правах кредитора; - по решению суда о переводе прав кредитора на другое лицо, когда возможность такого перевода предусмотрена законом; - вследствие исполнения обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся должником по этому обязательству; - при суброгации страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая; - в других случаях, предусмотренных законом.
В силу ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. Кредитор, уступивший требование другому лицу, обязан передать ему документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требования. По смыслу приведенных норм, уступлено может быть только реально существующее и документально подтвержденное право.
Несуществующие требования не могут быть предметом цессии. Частью 2 статьи 389.1 ГК РФ предусмотрено, что требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное. Следовательно, замена выбывшей стороны ее правопреемником в гражданском судебном процессе возможна в том случае, если правопреемство произошло в материальном правоотношении, что должно быть подтверждено в соответствии с требованиями ст. 56 ГПК РФ относимыми и допустимыми доказательствами.
В настоящем деле переход прав требований взыскиваемых по данному делу в пользу истца судебных расходов в сумме 5 000 руб. (досудебное требование) и 25 000 руб. (расходы на судебного представителя) по факту направления несогласованной рекламы подтверждается договорами уступки права требования (цессии) от 20.11.2024 г.
Руководствуясь ст. 100 ГПК РФ, суд с учетом конкретных обстоятельств дела, длительности рассмотрения дела, его категории сложности, полагает разумным и справедливым размер расходов по оплате услуг представителя в размере по 1 000 рублей за подготовку каждой из двух претензий, и 7 000 рублей судебных расходов за каждый подготовленный предъявленный иск, а совокупно 16 000 рублей (1 000 руб. + 7 000 руб.) х 2) сумму чего взыскивает с ответчика в пользу истца.
Поскольку истец освобожден от уплаты государственной пошлины, то в силу требований ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина с ответчика в размере 6 000 руб. за удовлетворенные требования неимущественного характера.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд
решил:
Исковые требования ФИО1 (ИНН: №) к ЧОУ ДПО «Образовательные технологии Скилбокс (коробка навыков)» (ИНН: <***>) о защите прав потребителей, взыскании компенсации морального вреда, штрафа удовлетворить частично.
Взыскать с ЧОУ ДПО «Образовательные технологии Скилбокс (коробка навыков)» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 10 000 рублей, штраф за неудовлетворение требования потребителя в добровольном порядке в размере 5 000 рублей.
Произвести процессуальную замену ФИО1 на ФИО1 (ОГРНИП: №) по требованию о присуждении расходов, взыскиваемых с ЧОУ ДПО «Образовательные технологии Скилбокс (коробка навыков)» по настоящему решению Кировского районного суда г.Уфы.
Взыскать в пользу ФИО1 (ОГРНИП: №) с ЧОУ ДПО «Образовательные технологии Скилбокс (коробка навыков)» расходы по подготовке досудебных претензий в размере 2000 рублей, судебные расходы по оплате услуг представителя истца в размере 14000 рублей, всего 16 000 руб.
Взыскать с ЧОУ ДПО «Образовательные технологии Скилбокс (коробка навыков)» в доход местного бюджета городского округа гор.Уфы государственную пошлину в размере 6 000 руб.
Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения в окончательной форме через Кировский районный суд г.Уфы.
Председательствующий: Казбулатов И.У.
Мотивированное решение суда изготовлено в окончательной форме 24 марта 2025 г.