САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Рег. № 22-3834/2023

Дело № 1-6/2023 Судья Басков А.А.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 03 июля 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда в составе

председательствующего судьи Кудрявцева А.В.,

судей Резниковой, С.В. и ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Скориком Д.Д.,

с участием:

старшего прокурора отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Санкт-Петербурга К.,

осужденного З. МВ, участвующего в судебном заседании посредством ВКС,

его защитника – адвоката П. ТВ,

осужденного Т СВ, участвующего в судебном заседании посредством ВКС,

его защитника – адвоката А. КГ

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осужденных З. МВ, Т СВ, адвоката П. ТВ, действующего в интересах З. МВ, адвоката Р. СИ, действующей в защиту интересов Т СВ, на приговор <адрес> от <дата>, которым

З. МВ, <дата> года рождения, уроженец <...>, судимый: <дата> <адрес> по ч. 5 ст. 33 ч. 1 ст. 30 п. «г» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ (в редакции Федерального закона от 19.05.2010 № 87-ФЗ), ч. 1 ст. 30 п. «г» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ (в редакции Федерального закона от 19.05.2010 № 87-ФЗ) на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 9 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, освобожден <дата> условно-досрочно по постановлению <адрес> от <дата> на 01 год 11 месяцев 24 дня,

осужден

п.п. «а, б» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 3 годам лет 6 месяцам лишения свободы.

В соответствии с п. «б» ч. 7 ст. 79 УК РФ условно-досрочное освобождение по постановлению Шекснинского районного суда <адрес> от <дата> от отбывания наказания, назначенного <дата> Череповецким районным судом <адрес>, отменено.

В соответствии со ст. 70 УК РФ частично присоединена неотбытая часть наказания по приговору Череповецкого районного суда <адрес> от <дата> в виде 3 месяцев лишения свободы и окончательно З. МВ назначено наказание по совокупности приговоров в виде 3 (трех) лет 9 (девяти) месяцев лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Постановлено меру пресечения З. МВ в виде заключения под стражу отменить по вступлению приговора в законную силу.

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ З. МВ в срок отбытия наказания засчитать время содержания под стражей в период с <дата> до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Т СВ, <дата> года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, с образованием 10 классов, разведенный, имеющий двух детей 2006 и 2010 гг.р., работающий стропальщиком в ООО «Монолит Строй», зарегистрированный по адресу: <адрес>, проживающий по адресу: <адрес>, судимый:

-<дата> Брянским районным судом <адрес> по п.п. «а, б, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (пять преступлений), п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, освобожден <дата> условно-досрочно по постановлению <адрес> <адрес> от <дата> на 05 месяцев 22 дня,

осужден

по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 3 годам 7 месяцам лишения свободы.

Постановлено меру пресечения Т СВ в виде заключения под стражу отменить по вступлению приговора в законную силу.

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ Т СВ в срок отбытия наказания зачтено время содержания под стражей в период с <дата> до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Кудрявцевой А.В., выслушав осужденных З. МВ, Т СВ и их защитников адвокатов П. ТВ, А. КГ, поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора К., полагавшей приговор подлежащим изменению, судебная коллегия

установил а:

З. МВ и Т СВ признаны виновными и осуждены за кражу, то есть тайное хищение чужого имущества (потерпевшего Потерпевший №1 на общую сумму 131 860 рублей 20 копеек), группой лиц по предварительному сговору с незаконным проникновением в иное хранилище, совершенное в период времени с <дата> минут <дата> до 08 часов 00 минут <дата> с территории участка со строящимся домом, находящегося по адресу <адрес> при обстоятельствах, подробно указанных в приговоре.

В своей апелляционной жалобе осужденный Т СВ просит приговор отменить, постановить в отношении него оправдательный приговор. Полагает, что его виновность не подтверждается доказательствами, имеющимися в материалах уголовного дела. Обращает внимание на то, что при исследовании доказательств факт совершения им преступления не нашел своего подтверждения, ввиду чего оспаривает квалификацию деяния. Указывает, что несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, послужило вынесению чересчур сурового приговора.

В дополнениях осужденный Т СВ указывает, что органы предварительного следствия проводили следственные действия с грубыми нарушениями действующего уголовного и уголовно-процессуального законодательства, а их результаты были представлены в обвинительном заключении как допустимые доказательства. Указывает, что в основу обвинительного приговора положены противоречивые показания свидетелей сотрудников полиции ФИО2, Свидетель №3, ФИО3, ФИО4, ФИО5, потерпевшего И. и его соседей – свидетелей Свидетель №2 и Н,, а также видеозаписи, порезанные на скриншоты с измененным форматом, отредактированные без участия специалистов и понятых.

Обращает внимание на то, что в качестве доказательств, признаны не имеющие отношения к делу результаты экспертиз, показания свидетеля ФИО6, протоколы обысков гаражей ночью в кооперативе «Орбита», изъятий, осмотров, приобщений и т.д.

Считает, что суд принял показания сотрудников полиции, чтобы оправдать их незаконные действия при задержании Т СВ с причинением тяжкого вреда его здоровью.

Полагает, что сотрудники полиции сфабриковали показания свидетелей и протоколы в уголовном деле с целью избежать ответственности за то, что они расстреляли Т СВ из травматического пистолета <дата> во дворе жилого дома по адресу: <адрес>.

Указывает, что при рассмотрении дела в суде первой инстанции сторона защиты неоднократно просила допросить понятых, специалистов и свидетеля ФИО6 со стороны обвинения, следователя С10 с участием и под руководством которого проводились основные следственные действия и формировались доказательства.

Обращает внимание на то, что сторона защиты также заявляла о необходимости назначения и проведения судебной экспертизы автомобилей, признанных вещественным доказательством – «Мерседес» и «Лада Ларгус», последний из которых передан по расписке свидетелю ФИО6. При этом в расписке не указаны: дата ее составления, должность и фамилия должностного лица, принявшего решение передать вещественное доказательство свидетелю до окончания судебного следствия.

Указывает, что в допросе в рамках судебного заседания бывшего собственника автомобиля «Лада Ларгус» стороне защиты было отказано, несмотря на то, что в каждом ходатайстве содержались указания на обстоятельства дела, которые указанный свидетель мог бы подтвердить.

Отмечает, что стороне защиты не предоставили возможности осмотреть признанное вещественным доказательством со стороны обвинения видео с <адрес>.

Обращает внимание на то, что принадлежащий Т СВ телефон «Samsung», изъятый сотрудниками полиции, осмотренный следователем и приобщенный к материалам уголовного дела, так и остался не исследованным в судебном заседании, ввиду чего Т СВ был лишен права на защиту.

Обращает внимание на следующие нарушения уголовного и уголовно-процессуального законодательства, допущенные при производстве по уголовному делу: протокол задержания составлен <дата> в 00:05 ночи спустя 20 часов после фактического задержания (т. 3 л.д. 90); содержание протокола осмотра места происшествия от <дата>, согласно которому следственное действие производилось с 10:00 до 10:40 часов (т. 1 л.д. 27), не соответствует содержанию показаний потерпевшего И., данных им в ходе судебного заседания и согласно которым он приехал в участок полиции по адресу: <адрес> 10:30 утра и ждал сотрудника полиции 15-20 минут (протокол судебного заседания от <дата>, л.д. 18-19 и от <дата>, л.д. 5); сотрудники полиции и потерпевший повреждения на двери биотуалета не обнаружили. Подтверждением является фототаблица, которая опровергает утверждение потерпевшего и обвинения о том, что замок размером с пачку сигарет сломали (протокол от <дата> стр. 17,23), на видео потерпевший не видел взлома, но высказывал предположения, что его перекусили или использовали отмычки, сломанный замок обнаружен не был; в ходе следствия потерпевшим во всех своих показаниях заявлял, что от замка всего два ключа, один из которых он постоянно оставлял на участке в ящике (протокол от <дата>, л.д. 125-128), вместе с тем в судебных заседаниях потерпевший давал совершенно другие показания, согласно которым два ключа от биотуалета постоянно находились в кармане его одежды, он возил ключи с собой, а также прятал (протокол судебного заседания от <дата>, л.д. 16); потерпевший передал видео с информацией с места происшествия в сплошном формате следователю, при этом видео он не редактировал, не форматировал, потерпевший указывал, что камера снимает и захватывает практически весь участок и дорогу, специалист при передаче и копировании видео на жесткий диск не присутствовал, понятые также не приглашались (т. 2, л.д. 134), свидетель И. заявил в судебном заседании, что потерпевший передал видео в формате 24 скриншотов, 20 из которых пустые (протокол от <дата>, л.д. 10), следователь Ф. в судебном заседании заявил, что диск записывал и копировал без специалиста и понятых, сам изменения в формат видео не вносил, не редактировал и не осматривал видеоматериал (протокол от <дата>, л.д. 12). Видео с АЗС «Selle» копировалось, передавалось и изымалось без участия понятых и специалиста. Все эти видео легли в основу обвинительного приговора как доказательства, полученные с соблюдением требований законодательства РФ; потерпевший И. в судебном заседании многократно заявлял, что до начала опознания инструмента из автомобиля «<...>» видел его несколько раз в отделе полиции в <адрес>, на улице возле автомобиля и в коридоре рядом с кабинетом следователя <дата>, когда выходил курить на улицу, а также на следующий день вместе с другим имуществом, разложенным на земле между автомобилем «<...>» и <...>», изъятым с ходе в ночных обысков в гаражах (протокол от <дата>, л.д.38, 42,43); особые приметы инструмента потерпевший не указал, т.к. никто его об этом не спрашивал, сотрудники полиции указали еще до опознания, какой инструмент ему нужно опознать как свой (протокол от <дата>, стр. 19-20); в суде потерпевший говорил о том, что он помечал лопаты маркером (протокол от <дата>, л.д. 16); при осмотре вещественных доказательств в судебном заседании обвинение рассмотрело на ручке лопаты только след от синей шариковой ручки (протокол от <дата>, л.д. 2); на предварительном следствии потерпевший опознал топор по двум зазубринам, которые, по его словам, остались на инструменте при рубке арматуры (протокол судебного заседания от <дата>, л.д. 16); при осмотре вещественного доказательства в судебном заседании некоторые участники процесса смогли рассмотреть только одну зазубрину, а сторона защиты не выявила каких-либо повреждений на инструменте (протокол судебного заседания от <дата>, л.д. 20); предъявляемая к осмотру ножовка не имела отличительных особенностей, о которых бы заявлял потерпевший, вместе с тем такие отличительные особенности были выявлены стороной обвинения.

Обращает внимание на следующие противоречия в показаниях потерпевшего И., данных им в ходе предварительного следствия и в судебном заседании: потерпевший указывал, что подозреваемого З. он никогда ранее не видел, но если он потолстеет на 30 кг, наденет капюшон, маску и очки, то тогда станет похож на человека, которого он видел на видео на территории своего участка (протокол от <дата>, л.д. 14, 30, 33); потерпевший сначала заявлял о том, что китайские лопаты, стоимостью 700 рублей он помечал от соседей, при этом не помечал топор за 4 000 рублей, затем говорил о том, что помечал инструменты от узбеков и машиниста экскаватора; потерпевший заявлял о том, что не хранит чеки более двух месяцев, если товар в течение этого срока не сломался, т.к. вероятность того, что он сломается далее невысока (протокол от <дата>, л.д. 20); после дачи объяснений и показаний И. поехал домой, однако через 10 минут ему позвонил следователь и попросил вернуться, цель возвращения в судебном заседании потерпевший, как и следователь Ф., пояснить не смог, однако именно после этого возвращения во втором протоколе допроса появились показания потерпевшего о том, что он помечал болтик на ручках лопат (протокол от <дата>, л.д. 37); заявил, что ущерб для него не является значительным (протокол от <дата>, л.д. 17,40), вместе с тем в начале предварительного следствия несколько дней жил в отделе полиции; при просмотре видео с участка обнаружил, что в течение 20-30 минут после того, как уехал автомобиль «Лада Ларгус», кроме соседа с собакой на записи никого не было (протокол от <дата>, л.д. 24). Государственный обвинитель и следствие утверждали, что Т СВ проходил под камерой в шапке, пройдя мимо свидетелей Свидетель №2 и Н,. Вместе с тем данные свидетели не помнят, кто проходил мимо них: мужчина или женщина. Полагает, что на основе показаний этих свидетелей ему необоснованно переквалифицировали деяние с ч.2 ст. 158 УК РФ на ч. 2 ст. 161УК РФ с указанием на рецидив, в то время как Т СВ настаивает на том, что с учетом того, что он освободился в 2018 году по УДО, он не может считаться судимым на основании ч. 4 ст. 86 УК РФ.

Считает, что уголовное дело поступило в суд со следующими нарушениями уголовного и уголовно-процессуального закона: неверная квалификация деяния, наличие технических ошибок в обвинительном заключении, большое количество противоречий в показаниях свидетелей, наличие в деле недопустимых доказательств, обвинительное заключение было вручено Т СВ <дата>, а первое заседание суда состоялось <дата>.

Указывает, что обыски в гаражах кооператива «<...>» были проведены без санкции прокуратуры <адрес>.

Считает, что данные о биллингах были получены с нарушением законодательства РФ о персональных данных.

Обращает внимание на то, что экспертизы стоимости имущества производились исключительно со слов потерпевшего, а понятые, присутствовавшие на некоторых следственных действиях, не осознавали происходящее, не знали, о чем расписываются. Указывает, что отдельные следственные действия фиксировались не полностью, а лишь на завершающей стадии.

Отмечает, что при проведении обыска автомобиля <...>» сотрудники полиции не предоставили Т СВ возможность пользоваться услугами защитника, не позволили ему отобразить имеющиеся у Т СВ замечания, среди которых следующие: автомобиль был вскрыт и ограблен неизвестными лицами до проведения обыска.

Считает, что сотрудники полиции ОМВД по <адрес> причастны к продаже переданного на ответственное хранение автомобиля «<...>» неизвестному лицу.

По мнению Т СВ, все перечисленные нарушения необоснованно признаны судом первой инстанции незначительными.

Обращает внимание на то, что свидетели Свидетель №3, ФИО2 и И. давали различные показания о том, с кем и на каком автомобиле они приехали на задержание <дата> по адресу: <адрес>.

Указывает, что согласно показаниям свидетеля Свидетель №3, выстрелов он не слышал и не видел сопротивления со стороны Т СВ сотруднику полиции ФИО2 (протокол от <дата>, л.д. 34-35).

Согласно же показаниям ФИО2, он стрелял Т СВ в ноги с 1,5-2 метров, стараясь нанести наименьший вред (протокол от <дата>, л.д. 24).

Обращает внимание на то, в осмотре автомобиля «Мерседес» сотрудники полиции ФИО2 и Свидетель №3 участия не принимали, но видели, как это делали другие сотрудники полиции (протокол от <дата>, л.д.18). При этом стороне защиты не были раскрыты личности этих сотрудников и было отказано в их допросе.

В обвинительном приговоре суд указывает на общественную опасность преступления совершенного с территории неогороженного земельного участка, с не обозначенными границами территории любым способом в виде ленточки или таблицы, с запретом прохода через данную территорию, также суд неверно посчитал хранилищем биотуалет, который не является помещением, т.к. не имеет неразрывной связи с землей, потерпевший не принимал участия в его строительстве.

Указывает, что в его действиях отсутствует рецидив преступления. Заявляет многочисленные ходатайства об исследовании доказательств в изучении которых отказал суд первой инстанции.

В своей апелляционной жалобе адвокат Р. СИ просит приговор отменить, оправдать Т СВ в связи с непричастностью его к совершению преступления, направить дело на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда. В обоснование своей позиции отмечает, что выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в ходе судебного следствия.

Обращает внимание на то, что Т СВ ехал в <адрес>, чтобы навестить детей, однако по дороге заехал на заправочную станцию, где встретил З. МВ, который попросил его подвезти. В. предложил З. МВ сесть за руль. Когда доехали, В. куда-то ушел, а Т СВ находился в зоне видимости З. МВ недалеко от автомобиля «<...>» белого цвета. Затем вышел В., Т СВ, взяв перчатки, пошел за ним в поисках бензина в канистрах. Затем В. собирал инструменты в машину, при этом он пояснил, что хочет проучить своих рабочих-узбеков, которые разбрасывают инструменты. Т СВ пошел в сторону к выходу из поселка, где увидел автомобиль З., где находился В., он сел на заднее сиденье, и они вернулись на АЗС.В. и З. МВ уехали, а Т СВ доехал до заправки и далее занимался своими делами. З. МВ загнал автомобиль на мойку. Далее Т СВ отогнал свой автомобиль на площадку к дому З. МВ и спустя некоторое время их задержали сотрудники полиции, причинив ему телесные повреждения.

При осмотре автомобиля Т СВ сотрудники полиции обнаружили у него инструменты, которые он привез в своем автомобиле.

Указывает на то, что Т СВ не вступал ни с кем в сговор на хищение инструментов, на которые указывает потерпевший. Потерпевший путается в своих показаниях по опознанию своих вещей.

Отмечает, что свидетели обвинения – сотрудники полиции, об обстоятельствах совершения преступления знают со слов других лиц, что не может быть использовано в качестве доказательства обвинения.

Автомобиль, которым управлял Т СВ, при осмотре сотрудниками полиции находился в открытом состоянии.

Считает, что нельзя доверять показаниям потерпевшего относительно изъятого имущества из автомобиля Т СВ, так как потерпевшим перед опознанием своих похищенных предметов заранее видел их в отделе полиции.

Указывает, что не представлено ни одного доказательства, подтверждающего, что изъятые инструменты действительно принадлежали потерпевшему.

Обращает внимание на то, что копии файлов, представленные следователю потерпевшим, являются недопустимым доказательством. Отмечает, что протокол осмотра автомобиля <...>, управляемого Т СВ, также является недопустимым доказательством.

На основании изложенного делает вывод о том, что показания свидетеля Свидетель №2, потерпевшего и сотрудников полиции, содержащие противоречия, не могут быть положены в основу приговора как доказывающие виновность Т СВ Таким образом, адвокат Р. СИ приходит к выводу о том, что виновность Т СВ не подтверждается материалами уголовного дела.

Адвокат А. КГ в судебном заседании просил оправдать Т СВ, а также если суд не найдет к этому оснований, учесть в качестве смягчающего наказание Т СВ обстоятельства заболевание его матери и его детей.

В своей апелляционной жалобе адвокат Пестов Т.Р., действующий в защиту интересов З. МВ просит приговор отменить, З. МВ по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а,б» ч. 2 ст. 158 УК РФ оправдать в связи с отсутствием в его действиях состава данного преступления.

В обоснование своей позиции указывает, что обжалуемый приговор является незаконным и необоснованным, подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, а также ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

Отмечает следующие обстоятельства, свидетельствующие о наличии противоречий в показаниях свидетелей, легших в основу приговора:

- потерпевший Потерпевший №1 в ходе допроса поясняет, что один из присутствовавших на видео мужчин может быть похож на З. МВ, если тот потолстеет и наденет маску (т. 6, л.д. 59), со ссылкой на то, что З. МВ похудел утверждает, что на видео именно З. МВ (т. 6 л.д. 75), однако из видеозаписи следует, что ни одно лицо, похожее не З. МВ на ней не запечатлено;

- свидетель С1 сначала указывает, что только помнит детали обстоятельств сокрытия с места преступления неустановленного лица с чемоданом инструментов (т. 4 л.д. 136-137), что похититель видел и его, и другого свидетеля С2, однако не помнит даже общих признаков внешнего вида человека (т.6 л.д. 176), указывает, что не мог на тот момент запоминать детали (т. 6 л.д. 178);

- согласно показаниям свидетеля Свидетель №1 из-за удаленности не было возможно разглядеть человека с чемоданом инструментов: это могла быть в том числе женщина (т. 6 л.д. 165);

- оперуполномоченные Свидетель №3, И.И.Н., С4 скрывали факт и обстоятельства получения телесных повреждений Т СВ, момент вскрытия авто З. МВ и факт принадлежности автомобиля конкретному владельцу. Вместе с тем в ходе производства в суде, установлено, что авто З. МВ не принадлежало;

- протоколы таких следственных действий как опознание потерпевшим Потерпевший №1 имущества признаны допустимыми доказательствами, несмотря на то, что при оформлении каждого протокола предъявления предмета для опознания (т. 1 л.д. 213-126, т. 1 л.д. 221-224, т. 1 л.д. 225-228, т. 1 л.д. 229-232) перед проведением следственных действий потерпевшему предоставлялась возможность увидеть свое имущество и опознать его до непосредственного предъявления. Указанные обстоятельства подтверждаются показаниями следователя С5 (т.7 л.д. 191-193) и потерпевшего Потерпевший №1 (т. 6 л.д. 66);

- заключение эксперта №... от <дата> (т. 2 л.д. 87-93) является недопустимым доказательством как производное от другого недопустимого доказательства;

- не являются обоснованными сведения о стоимости имущества, поскольку в материалах дела отсутствуют достаточные данные о его цене и состоянии при покупке, утверждения потерпевшего о том, что инструмент был практически новым, не подкрепляется доказательствами, а также опровергается тем, что в ходе осмотра инструмента в суде защита обращала внимание суда на следы существенной коррозии, которая не могла возникнуть за короткое время, вопреки утверждениям потерпевшего;

- представленные стороной обвинения видеозаписи с участка потерпевшего, изъятые на диске в ходе предварительного следствия, протокол выемки от <дата> (т.2 л.д. 131-132), протокол осмотра предметов от <дата> (т. 2 л.д. 134-137) являются недопустимым доказательством, поскольку изымались и копировались в отсутствие специалиста, обладающего специальным техническими познаниями, вследствие чего, по словам потерпевшего «один файл» превратился в несколько., вопреки требованиям уголовно-процессуального закона признаны допустимыми такие доказательства как протокол выемки от <дата> (т.2 л.д. 188-190), протокол осмотра предмет от <дата> (т. 2 л.д. 191-195), протокол выемки от <дата> (т. 2 л.д. 168-170), протокол осмотра предметов от <дата> 9т.2 л.д. 171-175);

- протокол осмотра предметов от <дата> (т. 1 л.д. 147-149) также необоснованно не признан судом недопустимым доказательством, несмотря на то, что понятые в ходе проведения процессуального действия участия не принимали, а следователь избрал такой способ фиксации процедуры проведения данного следственного действия, как фотосъемка, сделав один снимок, что не позволяет достоверно установить состояние авто, запечатленное на л.д. 148. По мнению адвоката П. ТВ в данном случае имеет место нарушение нормы ч. 1.1 ст. 170 УПК РФ;

- положенные в основание приговора выводы из заключения экспертов от <дата>, <дата> (т.1 л.д. 46-48, 56-61) об образовании следа подошвы обуви, изъятой из авто «Lada Largus» не свидетельствуют о вине З. МВ, так как принадлежность этой обуви подсудимому в ходе рассмотрения дела не была установлена. Более того, проведенная по данному вопросу экспертиза не установила принадлежности обуви З. МВ (т. 1 л.д. 78-79).

На основании изложенного, адвокат П. ТВ делает вывод о том, что виновность З. МВ не подтверждается совокупностью представленных доказательств.

В своей апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный З. МВ просит отменить приговор, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В обоснование своей позиции указывает, что при вынесении приговора были существенно нарушены нормы уголовно-процессуального закона, а выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции.

Отмечает, что согласно протоколу судебного заседания от <дата> подсудимым Т СВ был заявлен ряд ходатайств, в которых ему было отказано в ходе предварительного следствия, а именно: о допросе специалиста, который участвовал в осмотре автомобиля Т СВ, допросе следователя, понятых, участвовавших в обыске автомобиля и о назначении предварительного слушания судом первой инстанции, однако суд первой инстанции в удовлетворении всех указанных ходатайств отказал. По мнению З. МВ, указанными действиями судом первой инстанции было нарушено право на справедливое судебное разбирательство.

Все указанные лица – участники процесса со стороны обвинения или лица, привлеченные органами следствия по данному делу, в связи с чем осужденный З. МВ полагает, что довод суда об отсутствии оснований полагать, что допрос данных свидетелей не может иметь значения для рассмотрения данного уголовного дела, т.к. в отсутствие допроса данных лиц невозможно установить законность и допустимость производства обыска.

В свою очередь признание протокола обыска недопустимым доказательством способно существенно повлиять на выводы суда по данному делу.

Указывает, что версия, изложенная им на допросе, не была опровергнута.

Отмечает, что в обжалуемом приговоре суд не указал те доказательства, которые способны подтвердить его причастность к хищению.

Обращает внимание на нарушение положений ст. 244 УПК РФ при рассмотрении дела в суде первой инстанции. Считает, что данное нарушение может быть устранено лишь в суде первой инстанции в ходе повторного разбирательства.

Полагает, что протокол осмотра места происшествия от <дата> и фототаблица к нему, не соответствует требованиям ст. 177 УПК РФ. В частности, автомобиль не был опечатан и упакован, не привлекались понятые к производству данного следственного действия, нарушение этих правил ставит под сомнение последующее опознание потерпевшим, тех предметов, которые он опознал как свои похищенные инструменты, поскольку эти инструменты изымались именно из этого автомобиля. Кроме того, протокол опознания потерпевшим похищенных предметов нельзя признать допустимым доказательством еще и потому, что потерпевший И. в своих показаниях указывал на то, что изъятые из автомобиля предметы он мог видеть и до опознания, фактически было проведено повторное опознание предметов потерпевшим И., что запрещено уголовно-процессуальным законом. Осужденный полагает, что суд необоснованно отказал в исключении данных доказательств как недопустимых. Кроме того, суд в приговоре ссылается на доказательства, которые не были исследованы в суде первой инстанции, в частности в соответствии со ст. 240 УПК РФ. В частности, не была исследована видеозапись, где запечатлено распределение похищенного между соучастниками, суд в судебном заседании <дата> отказал в исследовании данной видеозаписи. Полагает, что судом нарушена ст. 14 УПК РФ в соответствии с которой все сомнения толкуются в пользу обвиняемого. Полагает, что приговор основан на предположениях. В частности указывает, что Свидетель №2 и Н,, соседи потерпевшего в своих показаниях не указывают на то, что похищенные предметы принадлежали потерпевшему. Потерпевший же не предоставил суду никаких доказательств того, что похищенные предметы им приобретались. Полагает, что судом не установлено наличие предварительного сговора, сам по себе факт общения Т СВ и З. не свидетельствуют о предварительном сговоре. Полагает, что он должен нести ответственность за конкретные действия. Сообщает, что на участок не заходил, непосредственного участия в изъятии имущества не принимал. Выводы суда о том, что об указанных обстоятельствах он мог знать до совершения преступления либо узнал о подробностях произошедшего после того, как покинул место происшествия, основаны на предположениях. Полагает, что эти выводы суда полностью опровергаются его показаниями и показаниями Т СВ.

Считает, что у суда отсутствовали основания для квалификации действий по п. «б» ч.2 ст. 158 УК РФ.

Проверив материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционных жалоб, выслушав мнения сторон, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Решение суда в части установленных в состязательном процессе и изложенных в приговоре фактических обстоятельств деяния, совершенного осужденными З. МВ и Т СВ является обоснованным. Оно подтверждается достаточной совокупностью всесторонне исследованных в суде с участием сторон и оцененных по правилам ст.ст. 73, 87, 88, 307 УПК РФ доказательств, отраженных в приговоре суда, в том числе показаниями потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей Свидетель №2, Свидетель №1, Свидетель №3, С 3, С4, заключениями экспертов, вещественными доказательствами, протоколами следственных и судебных действий, иными документами.

Доводы апелляционных жалоб о невиновности Т СВ, З. МВ, а также версия события, изложенная осужденными и их адвокатами были предметом рассмотрения суда первой инстанции, обоснованно им отвергнуты совокупностью доказательств, приведенных в приговоре.

Так, суд первой инстанции привел в приговоре доказательства, которые исследованы им в условиях состязательного, гласного и непосредственного судебного заседания, дал доказательствам оценку каждому из них и всем им в совокупности, указав, какие он принимает в качестве таковых, а какие и по каким мотивам отвергает.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденных и их защитников у суда не было оснований не доверять показаниям потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей С6, С 3, С4, а также свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №1, которые согласуются между собой отличаются незначительными деталями, которые объясняются в том числе и временем, которое прошло с момента совершения деяния. Отличие в этих показаниях являются несущественными, невлияющими на установление юридически значимых обстоятельств. Показания свидетелей и потерпевших также подтверждаются частично показаниями самих осужденных, которые не отрицали сам факт присутствия их на участке (Т СВ), а З. МВ свидетельствовал, что именно он находился за рулем автомобиля <...> с государственным номером №....

Показания Свидетель №1, Свидетель №2, являющихся соседями потерпевшего Потерпевший №1, С5, С7, С8, которые проводили следственные и процессуальные действия по настоящему уголовному делу, З. МВ, являющейся супругой подсудимого, согласуются между собой, а также с материалами уголовного дела, какой-либо заинтересованности в исходе уголовного дела, вопреки доводам стороны защиты, у данных свидетелей и потерпевшего суд не усматривает, как и не усматривает оснований и обстоятельств, в силу которых данные лица могут оговаривать каждого из подсудимых. Свидетели и потерпевший предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307 УК РФ, их показания носят последовательный характер, объективно подтверждены и другими вышеприведенными доказательствами по делу, в том числе протоколами следственных действий, заключениями судебных экспертов, вещественными доказательствами, а также полностью согласуются с материалами уголовного дела.

Доводы жалоб осужденных о неустраненных противоречиях в показаниях потерпевшего, не соответствуют материалам уголовного дела. Потерпевший был допрошен в судебном заседании, в том числе активно задавались вопросы самими осужденными. Показания потерпевшего, которые имеют значение для установления юридически значимых обстоятельства дела, согласуются между собой, и с другими доказательствами по делу. Судебная коллегия не усматривает противоречий в показаниях потерпевшего, небольшие расхождения в его показаниях, в том числе на которые указывает Т СВ в своих жалобах (где потерпевший хранил ключ от биотуалета; сколько он ждал приезда сотрудников правоохранительных органов, после того, как он приехал на участок, почему он возвращался для дачи показаний и др.) не влияют на правильность и объективность установления обстоятельств дела, которые имеют значение для квалификации деяния и установления виновности осужденных.

Из показаний потерпевшего Потерпевший №1, данных в ходе предварительного следствия и оглашенных в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, а также его показаний в суде следует, что <дата> около <дата> минут ему на мобильный телефон написал сосед по земельному участку, сообщив, что неизвестные вывезли имущество с принадлежащего ему земельного участка со строящимся домом по адресу: <адрес>, Кондакопшино, <адрес>. По приезду на участок и поняв, что с территории участка было похищено имущество, он (Потерпевший №1) сообщил в полицию. Осмотрев свой участок, обнаружил, что биотуалет, который он использовал в качестве помещения для хранения инструментов, и которое накануне он закрыл на замок, был вскрыт и из биотуалета похищено следующее имущество: <...>

После случившегося в конце июля 2021 года, когда сосед из <адрес> Свидетель №1 приехал на участок, и он (Потерпевший №1) совместно с ним прошел к нему на участок, обнаружил свои две строительные тачки, которые он (Потерпевший №1) опознал как свои. Со слов владельца <адрес> у калитки за забором <дата> утром были обнаружены эти две строительные тачки. В результате хищения ему (Потерпевший №1) причинен ущерб на общую сумму 131 860 рублей 20 копеек.

Такие же показания С9 давал в ходе судебного заседания, некоторые расхождения в показаниях были устранены путем оглашения показаний потерпевшего, данных им в ходе предварительного расследования,

и объяснялись эти расхождения в незначительных деталях продолжительным периодом времени прошедшим с момента события преступления до рассмотрения уголовного отдела судом первой инстанции.

Оснований не доверять показаниям потерпевшего суд первой инстанции не усмотрел, не усматривает их и судебная коллегия.

Также нет оснований сомневаться в показаниях потерпевшего в части размера похищенного и его оценки, поскольку в материалах уголовного дела имеется заключение эксперта, не доверять которому нет никаких оснований. Данное заключение подтверждается показаниями потерпевшего о размере ущерба, причиненного преступлением. Заключение эксперта оценено судом как соответствующее требованиям закона. Поскольку экспертиза назначена и проведена в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона, экспертом, компетентность которого не вызывает никаких сомнений.

Доводы осужденных о том, что потерпевший не смог предоставить платежные документы в подтверждение стоимости украденного инструмента, не ставят под сомнение достоверность показаний потерпевшего и выводов эксперта, который установил стоимость похищенных строительных инструментов.

Показания потерпевшего Потерпевший №1 подтверждаются показаниями свидетеля Свидетель №2 Свидетель №1, а также показаниями сотрудников правоохранительных органов: Свидетель №3, С 3, С4, которые дали последовательные показания, свидетельствующие о виновности Т СВ и З. МВ

Оснований для оговора потерпевшим и свидетелями осужденных суд первой инстанции не усмотрел и не усматривает таковых и судебная коллегия.

В отношении доводов о признании доказательств недопустимыми в силу получения их с нарушением положений, установленных уголовно-процессуальным законом, судебная коллегия отмечает, что аналогичные доводы были заявлены стороной защиты в суде первой инстанции и суд в приговоре дал оценку всем этим доводам, с которой судебная коллегия соглашается, поскольку суд первой инстанции мотивировал, почему нет оснований для признания этих доказательств недопустимыми, а часть доказательств признал неотносимыми к делу, также указав основания для этого.

Суд первой инстанции оценивая доводы защиты о недопустимости протоколов осмотров указал, что осмотры места происшествия, а также осмотры предметов проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, полностью отвечают предъявляемым требованиям, в частности положениям ст.ст. 164, 176, 177 УПК РФ, проведены в присутствии понятых, с применением технических средств фиксации, в протоколах зафиксированы обстоятельства, имеющие значение для дела, каждый лист каждого протокола подписан участвующими лицами, в связи с чем оснований не доверять данным доказательствам у суда не имеется. Отказ Т СВ от подписи в протоколе осмотра места происшествия не влечет признания данного протокола недопустимым доказательством, поскольку факт отказа от подписи удостоверен следователем и участвующими лицами в строгом соответствии с требованиями с ч. 1 ст. 167 УПК РФ. Оснований полагать, что участвующие в следственных действиях понятые были заинтересованы в исходе дела, находились в невменяемом состоянии, у суда не имеется, поскольку их личности и возможность участия в следственном действии была проверена следователем С5, а наличие подписей понятых в протоколах и отсутствие замечаний с их стороны свидетельствует о добровольности их участия, в связи с чем доводы стороны защиты в данной части явно надуманные.

В судебном заседании осмотрены диски с видеозаписями, а также изъятые предметы: 2 лопаты, топор и пила. Оснований для осмотра в судебном заседании иных вещественных доказательств суд первой инстанции не усмотрел, поскольку каждое из вещественных доказательств осмотрено в ходе предварительного следствия, о чем составлены подробные протоколы с фототаблицами, исследованные в судебном заседании.

Судебные экспертизы проведены государственными судебными экспертами, каждый из которых имеет высшее образование, соответствующую квалификационную категорию по специальности, достаточный и значительный стаж работы по специальности, будучи предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ, каждое из заключений является мотивированным, последовательным, обоснованным, соответствует материалам уголовного дела и сомнений у суда не вызывает, в связи с чем каждое из вышеуказанных заключений экспертов признается судом достоверным и допустимым доказательством. Судебная коллегия соглашается с такой оценкой суда первой инстанции.

Доводы апелляционной жалобы Т СВ о том, что доказательства в виде биллинга его переговоров необоснованно положены основу приговоров и нарушают его право на тайну телефонных переговоров несостоятельны, поскольку данное доказательство судом в приговоре не приведено.

Кроме того, не подлежит удовлетворению доводы стороны защиты о признании протокола опознания потерпевшим похищенных предметов недопустимым доказательством. Данный довод также заявлялся стороной защиты при рассмотрении дела судом первой инстанции и был им обоснованно отвергнут по следующим мотивам.

Опознание потерпевшим Потерпевший №1 двух лопат, топора и ножовки проведено в строгом соответствии с требованиями ст. 193 УПК РФ, при этом потерпевший предварительно был допрошен об обстоятельствах, приметах и особенностях данных предметов, по которым он сможет их опознать, опознание было проведено вместе с другими предметами внешне сходными, что подтверждено как протоколами следственных действий, показаниями потерпевшего Потерпевший №1, так и показаниями следователя С5, при этом протоколы опознаний полностью соответствуют предъявляемым к доказательствам требованиям, в частности положениям ст.ст. 166, 167, 170 УПК РФ, процедура опознаний существенно нарушена не была, в связи с чем протоколы опознаний потерпевшим указанных предметов судом признаются относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами, поскольку данные протоколы полностью отвечают предъявляемым законом требованиям. Кроме того эти предметы осмотрены судом в ходе судебного следствия и потерпевший еще раз назвал индивидуализирующие признаки предметов, по которым он опознал данные предметы.

Кроме того, нет никаких оснований сомневаться в правомерном использовании судом первой инстанции в качестве доказательств видео- записи, сделанной камерой видеонаблюдения на месте происшествия (на участке) и представленной органам предварительного расследования суду. Кроме того, что содержание данного видео свидетельствует о том, что Т СВ, З. МВ присутствовали на месте совершения преступления, оно также свидетельствует о явно преступном характере их действий и опровергает их версию событий, в том числе и факт о неосведомленности о том, что этот участок не принадлежит неустановленному лицу в маске и перчатках, как и инструменты, которые данное лицо совместно с Т СВ и З. МВ похищает.

Суд первой инстанции оценил доводы защиты и признании видеозаписи недопустимым доказательством следующим образом. Представленные стороной обвинения видеозаписи с участка потерпевшего, изъяты на диске в ходе предварительного следствия у Потерпевший №1 в ходе выемки с соблюдением требованием ст.ст. 170, 183 УПК РФ на основании постановления следователя, осмотрены в ходе предварительного следствия с соблюдением требований ст.ст. 164, 170, 176, 177 УПК РФ, признаны вещественными доказательствами с вынесением следователем соответствующего требованиям ст.ст. 81, 82 УПК РФ постановления. Данные видеозаписи просмотрены в судебном заседании, их достоверность подтверждена потерпевшим Потерпевший №1, при этом нахождение Т СВ на данном участке и З. МВ возле данного участка подтверждается самими подсудимыми, суд доверяет данным доказательствам, признавая их допустимыми. Безусловных оснований для привлечения специалиста при изъятии оптического диска с видеозаписями в ходе выемки у следователя не имелось, поскольку в данном случае не требуются специальные познания, в связи с чем, довод стороны защиты в данной части не основан на законе.

Судебная коллеги полагает данную оценку верной и соответствующей как иным фактическим данным и фактическим обстоятельствам, установленным другими доказательствами, так и требованиям ст. 88 УПК РФ.

Также судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции по оценке видеозаписей с АЗС, изъятых на диске в ходе предварительного следствия у оперуполномоченного С 3 в ходе выемки с соблюдением требованием ст.ст. 170, 183 УПК РФ на основании постановления следователя, осмотрены в ходе предварительного следствия с соблюдением требований ст.ст. 164, 170 176, 177 УПК РФ, признаны вещественными доказательствами с вынесением соответствующего требованиям ст.ст. 81, 82 УПК РФ постановления. Данные видеозаписи просмотрены в судебном заседании, их достоверность у суда сомнений не вызывает, при этом нахождение Т СВ и З. МВ на данной АЗС самими подсудимыми подтверждается, в связи с чем суд доверяет данным доказательствам, признавая их допустимыми. Безусловных оснований для привлечения специалиста при изъятии оптического диска с видеозаписями не имелось, поскольку в данном случае не требуются специальные познания, в связи с чем довод стороны защиты в данной части не основан на законе.

Судебная коллегия полагает верным вывод суда об установлении наличия на признанных вещественных доказательствах дисках с видеозаписями с АЗС и участка потерпевшего подсудимых Т СВ и З. МВ, поскольку данные обстоятельства нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства и подтверждаются исследованными судом доказательствами, самими видеозаписями, просмотренными в судебном заседании, а также данные обстоятельства в целом не оспариваются стороной защиты.

В этой части доводы стороны защиты, изложенные апелляционной жалобе в удовлетворению не подлежат.

Также не подлежат удовлетворению доводы стороны защиты о неправомерности осмотра и изъятия как автомобиля «<...>», принадлежащего Т СВ, так и автомобиля «<...>», которым управлял З. МВ в инкриминируемый период. Данные доводы были предметом рассмотрения в суде первой инстанции и суд дал оценку данным доводам. В частности, суд первой инстанции верно указал, что перемещение данных автомобилей к ОМВД России по <адрес>, а также их повторный осмотр с изъятием как похищенных у потерпевшего предметов, так и иных предметов, имеющих значение для уголовного дела, подтверждены показаниями допрошенных в судебном заседании в качестве свидетелей оперуполномоченных Свидетель №3, С 3, С4, следователей С5, С7, осуществлявших следственные и процессуальные действия. Оснований полагать, что сотрудниками правоохранительных органов и следователями в ходе предварительного расследования применялись недозволенные методы, у суда не имелось. Судебная коллегия соглашается с данными выводами суда первой инстанции.

Суд первой инстанции признал не имеющими отношения к уголовному делу часть доказательств, поскольку они не имеют значения для данного уголовного дела, установлению обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ. В частности к таковым суд отнес: протоколы осмотра предметов, изъятых <дата> из автомобиля «<...>» (т. 1 л.д. 243-244, 245-247, т. 2 л.д. 1, 2, 7-8, 9) и постановления о признании изъятых предметов в качестве доказательств; протоколы обысков в гаражах №... (т. 2 л.д. 46-49, 50-51) и №... (т. 2 л.д. 60-63, 64-65), протоколы осмотра изъятых из гаражей предметов (т. 2 л.д. 52-54, 55-56, 67-68, 69-71) и постановления о признании данных предметов вещественными доказательствами (т. 2 л.д. 57-58, 72); протокол обыска по месту жительства З. МВ (т. 2 л.д. 226-229), протокол осмотра изъятого телефона (т. 1 л.д. 155-158, 159-169) и постановление о признании данного телефона вещественным доказательством; протокол личного досмотра Т СВ (т. 3 л.д. 78), протокол осмотра изъятых у него предметов одежды с фототаблицей (т. 3 л.д. 79, 80), а также постановление о признании данных предметов вещественными доказательствами (т. 3 л.д. 81).

Данные процессуальные документы не содержат сведений, позволяющих установить обстоятельства, подлежащие доказыванию в рамках настоящего уголовного дела, поэтому они не обладают признаком относимости и суд первой инстанции верно исключил их числа доказательств.

Не подлежат удовлетворению доводы Т СВ о признании недопустимыми доказательствами протоколов обысков гаражей, а также протоколы осмотра изъятых из гаражей предметов.

Доводы Т СВ о превышении пределов мер, допустимых при его задержании и фальсификации сведений в связи с его задержанием не могут быть рассмотрены в рамках данного судебного заседания, поскольку неотносимы к уголовному делу. Вместе с тем Т СВ разъясняется его право отстаивать свои интересы путем подачи соответствующих заявлений и жалоб в отношении действий должностных лиц правоохранительных органов в ином порядке. Также не являются относимыми к делу показания свидетелей – сотрудников правоохранительных органов, которые касаются, каким образом они передвигались и в чем были одеты для задержания Т СВ и З. МВ, поскольку ничего не устанавливают и не опровергают из обстоятельств, подлежащих обязательному доказыванию по данному уголовному делу.

Также не подлежат удовлетворению доводы жалоб о нарушении судом принципа состязательности и общего условия судебного разбирательства – непосредственности. Поскольку все доказательства положенные в основу приговора были исследованы судом первой инстанции в условиях состязательности и гласности, стороне защиты были предоставлены все возможности, которыми она активно пользовалась для участия в исследовании данных доказательств, отстаивания собственной позиции и возражений на позицию стороны обвинения.

Все ходатайства, заявленные стороной защиты были рассмотрены судом, несогласие с результатом рассмотрения этих ходатайств стороны защиты, не свидетельствует о незаконности их рассмотрения.

Доводы стороны защиты о неполном исследовании всех доказательств и безосновательном отказе в удовлетворении ходатайств о вызове новых свидетелей и осуществлении каких-либо запросов судом первой инстанции также не подлежат удовлетворению. В обоснование виновности Т СВ и З. МВ суд положил исследованные в суде доказательства, совокупность которых свидетельствует о виновности их в совершении тайного хищения чужого имущества, совершенного по предварительному сговору группой лиц.

При этом признак предварительного сговора, который оспаривается стороной защиты, подтвержден доказательствами, по делу которые свидетельствуют о согласованности действия Т СВ и З. МВ, в том числе видеозаписями, которые положены в основу приговора.

Так суд первой инстанции мотивируя наличие данного признака верно указал: иное лицо, З. МВ, Т СВ действовали сплоченно, совместно и согласованно, их действия как отдельно, так и совместно объективно дополняли друг друга и были направлены на достижение единого преступного умысла, направленного на незаконное обогащение. О наличии квалифицирующего признака «группой лиц по предварительному сговору» свидетельствуют и фактические обстоятельства дела. В частности, прибытие к участку потерпевшего Потерпевший №1 на одном автомобиле «Лада Ларгус» в составе соучастников - неустановленного лица, Т СВ, З. МВ, под управлением последнего, завладение соучастниками вышеуказанным имуществом потерпевшего при отсутствии как законных, так и фактических оснований, явно свидетельствуют о наличии договоренности между соучастниками, как и отсутствие противоречий в их действиях как в момент хищения, так и после хищения, когда соучастники распределяли похищенное, что запечатлено на просмотренных в судебном заседании видеозаписях. Неустановление времени и места предварительного сговора, как об этом указывает сторона защиты, не свидетельствует о его отсутствии, поскольку согласованность, слаженность действий и распределение ролей с достоверностью свидетельствует о его наличии.

Судебная коллегия соглашается с выводами и аргументацией суда первой инстанции наличия этого квалифицирующего признака.

Вместе с тем доводы апелляционных жалобы о том, что биотуалет не является иным хранилищем и данный квалифицирующий признак подлежит исключению подлежит удовлетворению.

Так в соответствии с Примечанием 3 к статье 158 УК РФ под иным хранилищем в статьях главы двадцать первой УК РФ понимаются хозяйственные помещения, обособленные от жилых построек, участки территории, трубопроводы, иные сооружения независимо от форм собственности, которые предназначены для постоянного или временного хранения материальных ценностей.

Под незаконным проникновением в хранилище является противоправное вторжение в них. При этом проникновение в указанные строения и сооружения может быть осуществлено и тогда, когда виновный извлекает имущество и без вхождения в них.

Таким образом, понятие «хранилище» в уголовно-правовом смысле, предполагающем повышение общественной опасности кражи при незаконном проникновении в него и, соответственно, применимом для целей квалификации деяния по п. «б» ч.2 ст. 158 УК РФ, обуславливает наличие у хранилища таких признаков как соотносимость с понятием сооружение, обособленность его от иных помещений, возможность вторжения, вхождение в него, а также его предназначение для целей хранения.

Вместе с тем биотуалет не соотносится с понятием сооружение, строение и представляет собой переносной объект, не предназначенный для хранения материальных ценностей, а имеет свои предназначением иные целей. Характеристики биотуалета не подпадают под понятие «хранилище» в уголовно-правовом смысле и поэтому данный признак подлежит исключению из квалификации деяния З. МВ и Т СВ, а размер наказания снижению.

Соответственно действия каждого Т СВ и З. МВ следует квалифицировать как кражу, т.е. тайное хищение чужого имущества совершенное группой лиц по предварительному сговору, т.е. по п. «а» ч.2 ст. 158 УК РФ.

Вместе с тем судебная коллегия отмечает в целом справедливое назначение наказание осужденным, которое соответствует требованиям закона.

Так, при назначении наказания З. МВ и Т СВ суд учел характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, данные о личности виновных, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей, а также роли каждого в совершении преступления.

Обстоятельством, отягчающим наказание подсудимому З. МВ в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ в силу ч. 1 ст. 18 УК РФ, суд верно признал рецидив преступлений, поскольку З. МВ судим <дата> Череповецким районным судом <адрес> в том числе за совершение особо тяжкого преступления и в настоящее время совершил умышленное преступление средней тяжести.

Обстоятельством, отягчающим наказание подсудимому Т СВ в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ в силу ч. 1 ст. 18 УК РФ суд признает рецидив преступлений, поскольку Т СВ судим <дата> Брянским районным судом <адрес>, в том числе за совершение тяжкого преступления и в настоящее время совершил умышленное преступление средней тяжести. На момент совершения данного деяния судимость не погашена. Поэтому доводы жалобы Т СВ в этой части удовлетворению не подлежат.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимому З. МВ в соответствии со ст. 61 УК РФ суд принял во внимание положительные характеристики, в том числе данные его супругой З. МВ, допрошенной в качестве свидетеля в судебном заседании.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимому Т СВ в соответствии со ст. 61 УК РФ суд учитывает наличие на иждивении двух несовершеннолетних детей, один из которых малолетний, положительные характеристики.

Суд в качестве сведений о личности З. МВ учел, что осужденный является гражданином РФ, имеет постоянную регистрацию и постоянное место жительства на территории РФ, где характеризуется без замечаний, на учетах у врачей нарколога, психиатра, в противотуберкулезном диспансере, в Центре по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями не состоит, официально не трудоустроен, при этом подрабатывал и получал доход, имеет возможность официально трудоустроиться, возраст подсудимого, женат и занимается воспитанием сына супруги, состояние здоровья и наличие заболеваний у подсудимого и его близких, в том числе матери, имеющей инвалидность.

В качестве сведении о личности в отношении Т СВ суд учел, что он является гражданином РФ, имеет постоянную регистрацию и постоянное место жительства на территории РФ, где характеризуется без замечаний, на учетах у врачей нарколога, психиатра, в противотуберкулезном диспансере, в Центре по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями не состоит, официально трудоустроен и получает доход, возраст подсудимого, состояние здоровья и наличие заболеваний у подсудимого и его близких, в том числе матери, имеющей инвалидность.

Доводы адвоката А. КГ, высказанные им в судебном заседании суд апелляционной инстанции полагает, не подлежащими удовлетворению, поскольку заболевание близких родственников Т СВ учтено судом в качестве сведений о личности при назначении наказания. В части 1 ст. 61 УК РФ, такого обстоятельства не указано и соответственно не порождает обязанность суда учитывать заболевание близких родственников как смягчающее наказание обстоятельство.

Доводы Т СВ о том, что обвинительное заключение было ему вручено 22 апреля, а судебное заседание было проведено 26 апреля основаны на неверном понимании Т СВ закона, в судебном заседании <дата> рассматривался вопрос о продлении Т СВ меры пресечения и существо обвинение не рассматривалось и не затрагивалось. Данные доводы Т СВ также удовлетворению не подлежат. Также не подлежат удовлетворению доводы о наличии технических ошибок в обвинительном заключении, поскольку они не повлияли на законность и обоснованность приговора.

Суд мотивировал назначение наказания в виде лишения свободы. в отношении З. МВ и Т СВ в отдельности.

Суд обсудил применение ст. 64, ч. 3 ст. 68, ст. 53.1, 73, ч.6 ст. 15 УК РФ в отношении осужденных и не нашел к тому оснований, не находит их и судебная коллегия.

С учетом данных о личности осужденного, который не оправдал оказанного судом доверия и своим поведением показал недостаточность исправительного воздействия при отбывании наказания и применении к нему условно-досрочного освобождения по постановлению <адрес> от <дата>, суд в соответствии с п. «б» ч. 7 ст. 79 УК РФ верно отменил З. МВ условно-досрочное освобождение от отбывания наказания, назначенного <дата> <адрес> и назначил окончательное наказание по правилам ст. 70 УК РФ путем частичного присоединения неотбытой части наказания.

Верно определен режим отбывания наказания.

Нарушений уголовно-процессуального закона судом первой инстанции не допущено. Оснований для отмены приговора суда судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.15, 389.20, 389.28, ч.2 ст. 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор <адрес> от <дата> в отношении З. МВ, Т СВ изменить:

исключить из осуждения З. МВ квалифицирующий признак, предусмотренный п. «б» ч.2 ст. 158 УК РФ совершение преступления с незаконным проникновением в иное хранилище, считать его осужденным по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ

сократить срок назначенного З. МВ по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ наказания до трех лет пяти месяцев лишения свободы;

в соответствии со ст. 70 УК РФ к назначенному З. МВ наказанию в виде 3 лет 5 месяцев лишения свободы частично присоединить оставшуюся не отбытую часть наказания по приговору <адрес> от <дата> в виде 3 месяцев лишения свободы и окончательно назначить З. МВ наказание по совокупности приговоров в виде 3 лет 8 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;

исключить из осуждения Т СВ квалифицирующий предусмотренный п. «б» ч.2 ст. 158 УК РФ совершение преступления с незаконным проникновением в иное хранилище, считать его осужденным по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ

сократить срок назначенного наказания Т СВ по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ до трех лет шести месяцев лишения свободы.

В остальной части приговор оставить без изменения, доводы апелляционных жалоб и дополнений к ним частично удовлетворить.

Кассационная жалоба, представление на приговор или иное итоговое судебное решение районного суда, решение Санкт-Петербургского городского суда, вынесенное в апелляционном порядке, могут быть поданы в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через районный суд в течение шести месяцев, а для осужденного, содержащегося под стражей в тот же срок со дня вручения ему копии приговора или иного итогового судебного решения районного суда, вступившего в законную силу.

В случае пропуска указанного выше срока или отказа от его восстановлении кассационные жалоба, представление на приговор или иное итоговое судебное решение могут быть поданы непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции.

З. МВ, Т СВ вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, такое ходатайство лицом, содержащимся под стражей или осужденным, отбывающим наказание в виде лишения свободы, может быть заявлено в кассационной жалобе либо в течение 3 суток со дня получения извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если уголовное дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий:

Судьи: