Актуально на:
21 марта 2019 г.
Гражданский кодекс, N 146-ФЗ | ст. 1217 ГК РФ

Статья 1217 ГК РФ. Право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим из односторонних сделок (действующая редакция)

К обязательствам, возникающим из односторонних сделок, если иное явно не вытекает из закона, условий или существа сделки либо совокупности обстоятельств дела, применяется право страны, где на момент совершения односторонней сделки находится место жительства или основное место деятельности стороны, принимающей на себя обязательства по односторонней сделке.

Часть вторая утратила силу с 1 ноября 2013 года. - Федеральный закон от 30.09.2013 N 260-ФЗ.

Комментарий к ст. 1217 ГК РФ

1. Впервые в отечественном коллизионном праве установлено правило относительно определения права, подлежащего применению к обязательствам, возникающим из односторонних сделок (сделками в соответствии со ст. 153 ГК признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей). Положения данной статьи направлены на дальнейшую реализацию принципа наиболее тесной связи (см. комментарий к ст. 1211).

Ранее подобная норма в законе отсутствовала. В ст. 566.1 ГК 1964 г. содержалась лишь коллизионная норма о том, что форма и срок действия доверенности определяются по закону страны, где была выдана доверенность. В ОГЗ 1991 г. в данной области было два вида коллизионных норм: 1) п. 2 ст. 165 - об определении прав и обязанностей сторон по сделке по месту ее совершения, без уточнения, идет ли речь об односторонней или двусторонней сделке; 2) аналогичное ст. 566.1 положение п. 3 ст. 165 о праве, применимом к форме и сроку действия доверенности. Данное правило было уточнено указанием на то, что доверенность не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если последняя удовлетворяет требованиям советского права. В Киевском соглашении 1992 г. (п. п. "г", "д" ст. 11) и в Минской конвенции 1993 г. (ст. ст. 40, 41) использована схема ОГЗ 1991 г. в виде определения права, применимого: к правам и обязанностям сторон по сделке (без их деления на двусторонние и односторонние); к форме и сроку действия доверенности. Таким образом, до принятия Модели ГК для стран СНГ в ОГЗ 1991 г. и в двух основополагающих соглашениях стран СНГ был использован одинаковый подход.

Принципиально иным образом были сформулированы коллизионные правила в отношении односторонних сделок в упомянутой Модели ГК для стран СНГ: в виде отдельных пунктов в ст. 1216 выделяются коллизионные нормы о форме сделок (включая внешнеэкономические, п. 2), в ст. 1217 - коллизионная норма о форме и сроке действия доверенности. В отдельной ст. 1228 определяется право, подлежащее применению к обязательствам из односторонних действий (публичное обещание награды, деятельность в чужом интересе без поручения и др.).

Новые гражданские кодексы стран - участниц СНГ содержат коллизионные предписания в отношении односторонних сделок двух видов. Так, в Гражданском кодексе Армении (ст. 1288), Казахстана (ст. 1116) содержится отдельная статья об обязательствах из односторонних сделок (включенная в § 7, именуемый "Право, применяемое к обязательствам, возникающим из односторонних действий"), согласно которой к обязательствам из односторонних сделок применяется право государства, где совершена сделка. В Гражданском кодексе Армении содержится указание на односторонние сделки в общей форме, а в Гражданском кодексе Казахстана приводится примерный перечень таких сделок: публичное обещание награды, деятельность в чужом интересе без поручения и др. (что совпадает с определением односторонних действий в ст. 1228 Модели ГК для стран СНГ).

В то же время в Гражданских кодексах Белоруссии (ст. 1128), Киргизии (ст. 1202) и Узбекистана (ст. 1193) соответствующие предписания помещены в раздел "Внедоговорные обязательства", и в указанных статьях определение односторонних действий совпадает с их определением в ст. 1228 Модели ГК для стран СНГ: публичное обещание награды, деятельность в чужом интересе без поручения и др. Однако коллизионная отсылка отличается: ст. 1128 Гражданского кодекса Белоруссии отсылает к праву места совершения сделки с уточнением, что оно определяется по праву Республики Беларусь. В Гражданских кодексах Киргизии и Узбекистана предусмотрено применение правил § 4 (о вещных правах) раздела VI ГК (данный раздел в Гражданских кодексах этих двух стран посвящен определению права в отношении вещных прав).

В законах о международном частном праве или в гражданских кодексах других зарубежных стран право, подлежащее применению к односторонним сделкам, определяется либо непосредственно (Италия, Румыния, Португалия, Югославия и др.), либо при решении этого вопроса применительно к сделкам в целом.

В первом случае коллизионные отсылки предусматривают два основных варианта: место совершения односторонней сделки или место пребывания (место нахождения, жительства) должника.

Нормы, касающиеся определения применимого права по сделкам в целом, без деления их на двусторонние и односторонние, содержатся в Гражданских кодексах канадской провинции Квебек (ст. ст. 3111 - 3113 ГК) и штата Луизиана 1825 г. (в редакции Закона 1991 г. N 923), в ст. 9 Закона Южной Кореи 1962 г. "О коллизиях законов".

Таким образом, отсылка в комментируемой статье к праву страны, где находится место жительства или основное место деятельности стороны, принимающей на себя обязательства по односторонней сделке, отражает современные тенденции международного частного права.

2. Часть 1 ст. 1217, как и ст. 1210 ГК, закрепляет принцип автономии воли, однако со значительными отличиями: во-первых, если в ст. 1210 речь идет об автономии воли сторон договора (т.е. двусторонней сделки), то в ст. 1217 такая автономия касается односторонних сделок (что следует из указания на "условия сделки"); во-вторых, волеизъявление в соответствии со ст. 1217 ограничено законом ("если иное не вытекает из закона"), что позволяет признать за данной нормой характер диспозитивной; в-третьих, указание на "существо сделки либо совокупность обстоятельств дела" призвано восполнить недостающую или недостаточно выраженную волю принимающей на себя обязательства по односторонней сделке стороны.

В комментируемой статье, как и в ст. ст. 1210 и 1211 ГК, не проводится различия между отдельными видами односторонних сделок с иностранным элементом. Поэтому правила ст. 1217 могут применяться к любым односторонним сделкам с иностранным элементом, включая внешнеэкономические.

3. Учитывая важность института доверенности при осуществлении сделок с иностранным элементом (включая внешнеэкономические), в ч. 2 ст. 1217 сформулирована императивная коллизионная норма о праве, применимом к доверенности, в отношении двух основополагающих вопросов: срока действия доверенности (что было предусмотрено ранее в п. 3 ст. 165 ОГЗ 1991 г.) и оснований ее прекращения (что впервые включено в ГК и отсутствует в Модели ГК для стран СНГ). Таким образом, установлен единый коллизионный принцип для двух указанных элементов доверенности и для возникающих в этой связи отношений. Следовательно, объем коллизионной нормы включает оба этих важнейших элемента.

Содержание доверенности не упоминается, что объясняется характером односторонней сделки, в которой отражена воля соответствующего лица. Это следует из принципа автономии воли и соответствует материально-правовым нормам о доверенности, содержащимся как в ГК, так и в законодательстве других стран.

В деле МКАС N 134/2005 (решение от 10 мая 2006 г.) по спору между российским истцом (агент) и фирмой Британских Виргинских островов (принципал) возник спор в связи с неоплатой ответчиком вознаграждения за оказанные услуги.

Истцом, как до предъявления иска, так и после его предъявления, оспаривались полномочия лица, выдавшего 2 февраля 2006 г. доверенности на ведение дела и на предъявление встречного иска. Были представлены документы 2002 и 2005 гг.: свидетельство о создании компании и свидетельство о юридическом статусе и финансовом положении компании, в которых не содержалось сведений ни о лице, подписавшем доверенность, ни о его должностном положении и полномочиях.

Поскольку ответчиком не были представлены документы, подтверждающие полномочия лица, выдавшего доверенности, именно на дату их выдачи, состав арбитров счел, что ответчиком не доказано, что лицо, выдавшее представителю доверенность, на дату ее выдачи действительно являлось должностным лицом компании ответчика, имеющим право на выдачу доверенности, и поэтому представленная ответчиком доверенность не может рассматриваться в качестве документа, уполномочивающего представителя для ведения дел в арбитраже от имени указанной компании. Руководствуясь п. 1 § 28 Регламента МКАС, состав арбитров не признал лицо, которому была выдана доверенность, надлежаще уполномоченным представителем ответчика.

В деле МКАС N 15/2006 (решение от 17 ноября 2006 г.) спорным между покупателем из Кыргызстана и российским продавцом был вопрос о том, были ли акты сверки расчетов подписаны со стороны ответчика надлежаще уполномоченными лицами. Данный вопрос являлся решающим для признания перерыва срока исковой давности и возможности поэтому разрешения дела по существу. В акте сверки расчетов от 1 марта 2003 г. было указано, что акт подписан руководителем организации ответчика. По мнению состава арбитров, ответчик надлежащим образом доказал (с представлением необходимых документов), что в 2003 г. руководителем его организации являлось другое лицо. Ответчик доказал, а истец не оспорил, что подпись, проставленная в акте сверки, не является подписью этого лица. Кроме того, ответчик представил арбитражу документы, согласно которым полномочия на подписание подобных документов в период с января по март 2003 г. имели четыре лица: президент управляющей компании (на основании договора N 1 о передаче полномочий единоличного исполнительного органа от 15 октября 2002 г.), управляющий директор организации ответчика, директор по финансам и экономике организации ответчика и главный бухгалтер организации ответчика. Полномочия указанных лиц истцом оспорены не были. То обстоятельство, что подписи, проставленные на актах сверки расчетов, не принадлежат никому из вышеупомянутых лиц, признано как истцом, так и ответчиком. Таким образом, ни одним из уполномоченных на подписание данного документа лиц акт сверки от 1 марта 2003 г. подписан не был.

С учетом изложенного арбитраж пришел к выводу, что акт сверки от 1 марта 2003 г. не может служить доказательством совершения ответчиком действий, свидетельствующих о признании долга, и, следовательно, данный акт не может быть принят в качестве подтверждения наличия условия, которое согласно ст. 203 ГК признается прерывающим течение срока исковой давности.

Учитывая, что на данное требование истца распространяется общий трехлетний срок исковой давности, установленный ст. 196 ГК, и его течение, начавшись 1 января 2003 г., как следует из изложенного выше, не прерывалось, МКАС пришел к выводу, что срок исковой давности в отношении требования истца о взыскании суммы основного долга истек 1 января 2006 г., т.е. истек на дату подачи искового заявления 20 февраля 2006 г.

В деле МКАС N 30/2006 (решение от 15 ноября 2006 г.) российский покупатель (ответчик) заявил, что исковое заявление подписано неуполномоченным лицом, поскольку доверенность оформлена австрийским продавцом (истец) ненадлежащим образом. Состав арбитров установил, что в заседании представители истца предъявили доверенность представителя, подписавшего исковое заявление, на выполнение всех действий, необходимых для представления интересов истца в отношении задолженности ответчика, в том числе на подписание искового заявления. В соответствии с положениями ст. 1209 ГК к форме доверенности применяется законодательство места ее выдачи. Доверенность на лицо, подписавшее исковое заявление, выданная в Великобритании, составлена на английском языке, удостоверена Публичным нотариусом Англии с проставлением апостиля, предусмотренного требованиями Гаагской конвенции от 5 октября 1961 г. Поэтому доводы ответчика об отсутствии полномочий у лица, подписавшего исковое заявление, не были приняты во внимание.

4. Выделение срока действия доверенности является традиционным для отечественного коллизионного права (ст. 566.1 ГК 1964 г., п. 3 ст. 165 ОГЗ 1991 г.) и связано с принципиальным значением данного элемента для доверенности, а следовательно, и для возникновения прав и обязанностей стороны, выдавшей такую доверенность: доверенность, в которой отсутствует дата ее выдачи, является недействительной (ст. 186 ГК).

Примером может служить дело МКАС N 264/1992 (решение от 25 мая 1993 г.). В данном деле указанному лицу была выдана доверенность на совершение в пределах года на территории России любых законных действий, связанных с защитой интересов французской фирмы (ответчика по делу). Доверенность была направлена из Парижа по факсу, о чем имеется машинная отметка в тексте факса. По мнению ответчика, доверенность недействительна на основании ст. 67 ГК 1964 г. (применимого к возникшим между сторонами отношениям), поскольку в ней не указана дата выдачи. МКАС в решении отметил: поскольку отношения представительства возникли на территории Франции, соответственно, наличие полномочий у представителя фирмы и правильность их оформления надлежит оценивать по нормам не российского (как это делает ответчик), а французского законодательства. Французское же гражданское право не говорит о ничтожности полномочия, в котором отсутствует дата выдачи. Французская правоприменительная практика допускает возможность оспаривать такой документ, но не признает его ничтожным. Оценка действительности доверенности осуществлялась МКАС на основании норм французского материального права.

5. Новым является включение в объем коллизионной нормы ст. 1217 не только срока, но и оснований прекращения доверенности, что является конкретизацией основного коллизионного критерия, приведенного в ч. 1 этой статьи. Отсутствие коллизионного критерия для определения права, применимого к основаниям прекращения доверенности, могло бы вызвать трудности при их определении судом, так как российское и иностранное материальное право могут содержать неодинаковые правила по этому вопросу.


Судебная практика по статье 1217 ГК РФ:

Изменения документа
Аа
Аа
Аа
Идет загрузка...