СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД ул. Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, https://7aas.arbitr.ru
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
г. Томск Дело № А45-18300/2021
Резолютивная часть постановления объявлена 07 мая 2025 года Постановление в полном объеме изготовлено 21 мая 2025 года
Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:
председательствующего Иващенко А.П., судей Иванова О.А.
ФИО1
при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Сперанской Н.В. с использованием средств аудиозаписи рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО2 ( № 07АП-2932/2022(14)) на определение от 28.02.2025 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-18300/2021 (судья Кыдырбаев Ф.А.) о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Академия» (ИНН <***>, ОГРН: <***>, адрес: 630099, <...>), принятое по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4 и ФИО5,
третье лицо – финансовый управляющий имуществом ФИО3 – ФИО6 В судебном заседании приняли участие: согласно протокола.
УСТАНОВИЛ:
решением от 09.02.2022 Арбитражного суда Новосибирской области суда общество с ограниченной ответственностью «Академия» (далее – ООО «Академия», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.
Сообщение об открытии конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 31 (7232) от 19.02.2022.
Определением суда от 26.08.2024 конкурсным управляющим должника утверждена ФИО2 (далее – ФИО2, конкурсный управляющий).
13.11.2023 в суд поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 (далее – ФИО3).
14.12.2023 в суд поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4 и ФИО5 (далее – ФИО4, ФИО5, ответчики).
Определением суда от 28.03.2024 обособленный спор по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4 и ФИО5 объединен с обособленным спором по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3
Определением от 28.02.2025 суд признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Академия». В удовлетворении требований в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО5 отказано. Производство по заявлению в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО3 приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.
Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий ФИО2 (апеллянт) обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда от 28.02.2025 отменить в части отказа в привлечении ФИО4 и ФИО5 к субсидиарной ответственности, принять в данной части новый судебный акт.
Апелляционная жалоба мотивирована ошибочностью выводов суда об отсутствии у ответчиков ФИО7 статуса контролирующих должника лиц. Доказательством, подтверждающим экономический интерес супругов ФИО7, является заключенные с ООО «Академия» и ФИО3 сделки, целью которых являлась реализация плана развития группы компаний Праймтайм. Из анализа условий сделок и норм Закона об обществах с ограниченной ответственностью следует, что у супругов ФИО7 с 01.11.2019 имелись исключительные полномочия участников Общества.
Фактически супруги ФИО7 путем заключения договоров займа, несмотря на отсутствие формально-юридического статуса участников общества, контролировали его деятельность, в частности, запретили ФИО3 переизбирать единоличный исполнительный орган общества, совершать сделки до 150 000 руб. без их согласия и т.д.
ФИО4, ФИО5 и ФИО3 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности солидарно, поскольку в результате их согласованных действий бухгалтерская документация была искажена, что было использовано для цели получения дополнительных кредитных средств от независимых кредиторов должника, что привело к наращиванию
долговой нагрузки и банкротству должника. Подробнее доводы изложены в апелляционной жалобе.
В порядке статьи 262 АПК РФ ФИО4 и ФИО5 представили отзывы на апелляционную жалобу, в которых просят обжалуемый судебный акт оставить без изменений. Доводы апеллянта выражают несогласие с выводами суда первой инстанции, не опровергая их. Подробнее позиции изложены в отзывах.
Отзывы также поступили от кредиторов АО КБ «Уральский финансовый дом» и ПАО «Сбербанк», которые поддерживают доводы и требования апелляционной жалобы конкурсного управляющего.
05.05.2025 от ФИО5 поступили возражения на отзыв конкурсного кредитора АО КБ «Уральский финансовый дом». Подробнее позиция изложена в письменном виде.
При рассмотрении жалобы суд апелляционной инстанции руководствуется пунктом 27 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», согласно которому, если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Возражений против проверки судебного акта в обжалуемой части к началу рассмотрения апелляционной жалобы не поступило.
Поэтому в порядке, предусмотренном частью 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом вышеуказанных разъяснений обжалуемое определение проверено в части отказа в привлечении ФИО4 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.
В судебном заседании представители конкурсного управляющего, ПАО «Сбербанк», АО КБ «Уральский финансовый дом» поддержали доводы и требования апелляционной жалобы. Представители ФИО5 и ФИО4 поддержали доводы отзывов на апелляционную жалобу, просили оставить ее без удовлетворения.
Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом и своевременно извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы в судебное заседание не явились, явку представителей не обеспечили.
На основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в их отсутствие.
Заслушав участников процесса, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного акта в установленном статьями 266, 268 АПК РФ порядке в обжалуемой части, изучив доводы апелляционной жалобы, отзывов на нее, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены судебного акта в обжалуемой части.
Привлекая ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции исходил из доказанности наличия у него статуса контролирующего должника лица, а также совершения ответчиком действий, повлекших наступление банкротства должника.
В данной части судебный акт лицами, участвующими в деле, не обжалуется.
Отказывая в привлечении ФИО4 и ФИО5 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности наличия у них статуса контролирующих должника лиц, о получении ими выгоды от вменяемых им в вину действий по искажению бухгалтерской документации должника и получению должником кредитов.
Апелляционный суд соглашается с выводами суда первой инстанции в обжалуемой части.
В силу пункта 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.
При этом, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).
Нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц были определены законодателем в разное время следующими положениями: - статья 10 Закона о
банкротстве в редакции от 28.04.2009 № 73-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 05.06.2009 по 29.06.2013); - статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013 № 134-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017); - глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 № 266-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017).
Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 ФЗ от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего ФЗ), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам ФЗ от 26.10.2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).
Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-Ф3 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» означает следующее.
Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного 10 процессуального действия или исполнения судебного акта.
Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам - пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.
Обстоятельства, на которые ссылался конкурсный управляющий, имели место в 2019 году, соответственно применению подлежит Закон о банкротстве с учетом редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.
Согласно пункту 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53, привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица,
предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).
1. Апелляционный суд соглашается с выводами суда первой инстанции о недоказанности наличия у ответчиков ФИО7 статуса контролирующих должника лиц.
В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.
Как следует из положений пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 531 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).
Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).
Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.
При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:
1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность
должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);
2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное – банкротное – состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);
3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее – критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления № 53).
В суде первой инстанции конкурсный управляющий и кредиторы – Банки, обосновывая статус супругов ФИО7 в качестве контролирующих должника лиц, ссылались на наличие предусмотренного договором займа опциона – получения существенной части доли в уставном капитале должника, а также запретительных условий, позволяющих влиять на принятие руководством должника решений еще до момента получения опциона, а также на иные условия заемных обязательств.
Кредиторы полагают, что искажение бухгалтерской документации бывшим руководителем ФИО3 произведено по решению заимодавцев и в их интересах. Согласно заявленной позиции, если бы искажения бухгалтерской отчетности не было произведено, то кредиторами должника (банкротство которого в 2019 году видится ими неизбежным) были бы только банки, предоставившие кредитные средства до указанной даты, что увеличило бы шансы на произведение расчетов.
Аналогичная позиция заявлена конкурсным управляющим и в апелляционной жалобы, поддержана ПАО «Сбербанк» и АО КБ «Урал ФД».
Как следует из материалов дела, ФИО3 занимал должность единоличного исполнительного органа (директора) должника в период с 20.02.2018 по 12.02.2022.
Он же в период с 20.02.2018 и по настоящее время является единственным участником ООО «Академия».
Супруги ФИО7 являются заимодавцами должника, требования которых понижены в очередности удовлетворения с учетом признака аффилированности и факта предоставления должнику финансирования в условиях финансового кризиса.
В частности, как следует из материалов дела, на основании договора конвертируемого займа от 01.11.2019, заключенного между супругами ФИО7 и должником, с учетом
дополнительных соглашений от 25.12.2018 № 1, от 28.12.2019 № 2, от 11.03.2020 № 4 должнику предоставлен заем в сумме 147 853 522 руб.
Обязательство по возврату займа обеспечивалось поручительством ФИО3 в соответствии с договором поручительства от 01.11.2019.
В дальнейшем с согласия супругов ФИО7 между должником и ФИО3 31.12.2019 заключено соглашение о переводе долга по договору конвертируемого займа от 01.11.2019, в соответствии с которым обществом переданы, а ФИО3 приняты на себя обязательства заемщика.
В этот же день между супругами ФИО7 и должником заключен договор поручительства, предусматривающий полную солидарную ответственность общества по обязательствам ФИО3 из договора конвертируемого займа от 01.11.2019.
Решением от 31.12.2019 ФИО3 освободил должника от уплаты в свою пользу денежных средств в размере 132 260 212,31 рублей в связи с соглашением о переводе долга по договору конвертируемого займа от 01.11.2019.
Дополнительным соглашением от 31.12.2019 № 3 к договору конвертируемого займа от 01.11.2019 стороны произвели замену должника на ФИО3 и изложили договор в актуальной редакции с учетом изменившегося состава участников.
Апелляционный суд принимает во внимание, что при рассмотрении обоснованности требования ФИО4 судом определением от 25.08.2023 установлена реальность предоставления денежных средств должнику супругами ФИО7 в размере, превышающем 140 млн.руб., за счет источников, не связанных с деятельностью Должника, которые в последствии не изымались.
Не изымались такие денежные средства и после 31.12.2019, когда должник получил дополнительное кредитное финансирование.
Соответственно, в действиях супругов ФИО7 по выдаче должнику заемных денежных средств не установлено наличия признаков злоупотребления правом.
Подпунктами 1 и 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве для определения статуса контролирующего должника лица введены три опровержимые презумпции:
1) лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (право контроля);
2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников
юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника (право участия в прибыли);
3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (получило существенную выгоду от незаконных действий).
Данная презумпция содержит два юридических факта: факт-основание, присутствующий в гипотезе нормы, и факт-предположение, заключенный в диспозиции нормы. Если установлен факт-основание, считается установленным и факт-предположение.
Таким образом, для установления статуса контролирующего должника лица (факта- предположения) необходимо доказать получение выгоды (факта-основания) (Письмо ФНС России от 16.08.2017 № СА-4-18/16148@ «О применении налоговыми органами положений главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ»).
Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 7 Постановления № 53, контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.
Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).
Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.
Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки.
В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.
Таким образом, под контролирующим лицом понимается субъект, обладающий совокупностью двух элементов: общие экономические интересы с должником, и фактическая возможность давать ему обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.
С учетом изложенного, круг контролирующих должника лиц ограничивается теми, кто имеет прямой или косвенный интерес в прибыли общества.
ФИО5 и ФИО4, по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве, контролирующими ООО «Академия» лицами никогда являлись.
У супругов ФИО7 отсутствовало на протяжении деятельности должника право на получение прибыли, а также выгода от деятельности должника кредитором не была получена.
Даже реализация опционного соглашения предполагала конвертацию заемного обязательства в ограниченную долю участия в уставном капитале должника.
Супруги ФИО7 только потенциально могли претендовать на роль участников должника за счет предоставленного ими займа в случае реализации опциона, не участвуя и не имея возможности участвовать в принятии управленческих решений, иное судами в рамках рассмотрения требования ФИО4 не установлено.
В ходе рассмотрения дела ответчиками раскрыты доводы о наличии у супругов ФИО7 статуса контролирующих должника лиц, в том числе и исходя из того, что они рассчитывали на выплату дивидендов, а, следовательно, супругов ФИО7 следует признать выгодоприобретателями.
То есть, кредиторами признан факт того, что в действиях супругов ФИО7 имелась правомерная цель – позитивное развитие деятельности должника, поскольку дивиденды возможны только при прибыльности и успешности проекта.
Иными словами, супруги ФИО7 рассчитывали на успешность должника, а в случае конвертации займов в доли в уставном капитале должника – и получение дивидендов как прямо поощряемой законом формы извлечения выгоды.
Получение дивидендов было возможно исключительно при положительной динамике деятельности должника, что прямо характеризует реальный интерес ответчиков в успешном продолжении должником хозяйственной деятельности. С точки зрения закона о банкротстве такой интерес не может быть наказуем.
Довод о том, что структурирование сделки в виде договоров займа носило цель скрыть
факт участия супругов ФИО7 в уставном капитале ООО «Академия», является необоснованным.
Декларирование в договорах займа, заключенных ответчиками с должником, определенных ограничений не означает их фактическую реализацию.
Полномочиями по управлению текущей деятельности должника супруги ФИО7 не наделялись. Указанные условия договоров сторонами фактически не исполнялись.
Вопреки доводам Банков, аналогичные условия содержат кредитный договор № 8047MAYTH6NQIW0YL2WZ2U от 27.03.2018, заключенный с ПАО «Сбер», и Приложение № 1 к нему:
П. 4.8 Приложения № 1 «Заемщик до полного исполнения обязательств по договору перед Кредитором (ПАО «Сбер») обязуется не производить без согласования с кредитором:
4.8.1. изменение в составе акционеров участников, владеющих 20% и более акций/долей в уставном капитале;
4.8.2. изменение организационно-правовой формы общества; 4.8.3. изменение органов управления и/или их полномочий;
4.8.4. создание дочерних обществ.
4.13. Приложения № 1 «Заемщик обязан обеспечить согласование с кредитором условий заключаемого корпоративного соглашения между его участниками, третьими лицами или иного аналогичного соглашения»
10.11 Кредитного договора «Заемщик и Поручители, указанные в п. 8.2.1-8.2.41 Договора, а также, вновь создаваемые юридические лица ФИО3, обязаны согласовывать с Новосибирским отделением № 8047 ПАО «Сбербанк» привлечение любых заимствований денежных средств, залога и/или получение кредитов, предоставление поручительств и гарантий на сумму свыше 1 000 000 (один миллион) рублей, с условием предоставления по требованию Кредитора документов по управленческой отчетности на дату согласования».
Таким образом, доводы Банков о заключении супругами ФИО7 договоров займа с должником не недоступных для иных лиц условиях, опровергаются материалами дела.
Апелляционный суд обращает внимание, что ни договорами займа, ни какими-либо иными документами с ФИО3 не снималась возложенная на него обязанность по обеспечению надлежащего уровня финансовой дисциплины, составлению отчетности, прозрачности документации.
Действия единоличного исполнительного органа ООО «Академия» должны были быть направлены на развитие ГК «PRIMETIME», на обеспечение устойчивого развития, безопасности и роста капитализации ГК «PRIMETIME», на достижение тех показателей,
которые прямо озвучены в разработанном ФИО3 плане, на реализацию которого Супруны согласились предоставить денежные средства.
Кроме того, положения корпоративного законодательства таковы, что независимо от того, что прописано кредиторами в договоре займа/кредитном договоре, процедура смены директора в обществе закреплена в Законе об обществах с ограниченной ответственностью и требует предоставления ряда документов, исходящих от уполномоченных органов.
Доказательств действительного воспрепятствования супругами ФИО7 смене единоличного руководителя должника отсутствуют.
Декларативные положения договоров займа не могли удержать ФИО3 на посту директора ООО «Академия» без его желания, а супруги ФИО7 (равно как и банки) не могли повлиять на выбор новой кандидатуры, имея лишь условия, прописанные в договорах займа.
Указанное подтверждает довод супругов ФИО7 о том, что указанные в договорах займа условия направлены именно на снижение рисков, связанных с невозвратом денежных средств в значительном размере.
Цель включения супругами ковенантов аналогична цели, преследуемой ПАО «Сбер».
Вопреки доводам кредитора, никакие условия корпоративного договора ответчиками не согласовывались, обратное из материалов дела не следует.
Доводы АО КБ «Урал ФД» о том, что супруги ФИО7 обеспечили себе возможность участия в уставном капитале должника с долей 80%, не основаны на материалах дела.
Ненаступление отлагательных условий и, наоборот, наступление отменительных, лишает кредитора права манипулировать не приведёнными в исполнение условиями договоров и выдавать условия, возможность реализации которых поставлена сторонами в зависимость от наступления определенных событий, за факты объективной действительности. Не имевшие места обстоятельства не влияют на рассмотрение спора.
Судом первой инстанции справедливо обращено внимание, что поскольку степень влияния была только регламентированной, но не реальной, то указанные лица не могут быть наделены статусом контролирующего лица.
Как уже указывалось выше, доказательств реализации супругами ФИО7 своих возможностей по даче каких-либо указаний должнику, влияния на исполнение руководителем должника своих обязанностей, материалы дела не содержат, а доводы конкурсного управляющего и Банков фактически основаны на их субъективном мнении и предположении.
Сама по себе аффилированность ФИО5 и ФИО4 по отношению к должнику не свидетельствует о возможности у супругов ФИО7 определять управленческие решения о судьбе должника и иных юридических лиц.
Конкретные действия и решения супругов ФИО7, которые оказали влияние на
деятельность должника с учетом ее масштабов, привели к банкротству должника, кредитором не приведены. Доказательства совершения соответствующих действий не представлены.
В рамках рассмотрения требования ФИО4 не установлены обстоятельства негативного воздействия кредитора на хозяйственную деятельность должника, предполагающие возникновение у последнего оснований для их компенсации, более того, не установлен сам факт принятия заявителем каких-либо решений, тем или иным образом влияющим на деятельность должника, более того, управленческих решений.
Сами по себе широкие информационные права кредитора не могут служить критерием для его отнесения к контролирующим ООО «Академия» лицам. Такие условия являются обычными условиями, которые используются, в том числе, и кредитными организациями для обеспечения исполнения обязательств: предоставление целевого займа с возможностью контроля за целевым использованием, запрет на получение дополнительных кредитов и отчуждение активов без согласия кредитора, возможность конвертации займа в долю в уставном капитале общества.
Кроме того, постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 04.12.2023 по делу № А45-25475/2021 установлено, что должником обязанности в отношении кредитора ФИО4 по информированности не исполнялись.
Детальный анализ условий договора займа также свидетельствует о том, что супруги ФИО7 не обладали правами, аналогичными правам участников должника.
Так, в силу пункта 1 статьи 8 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», участники общества вправе:
- участвовать в управлении делами общества в порядке, установленном настоящим Федеральным законом и уставом общества;
- получать информацию о деятельности общества и знакомиться с его документами бухгалтерского учета и иной документацией в установленном его уставом порядке;
- принимать участие в распределении прибыли;
- продать или осуществить отчуждение иным образом своей доли или части доли в уставном капитале общества одному или нескольким участникам данного общества либо другому лицу в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом и уставом общества;
- выйти из общества путем отчуждения своей доли обществу, если такая возможность предусмотрена уставом общества, или потребовать приобретения обществом доли в случаях, предусмотренных настоящим Федеральным законом;
- получить в случае ликвидации общества часть имущества, оставшегося после расчетов с кредиторами, или его стоимость.
Участники общества имеют также другие права, предусмотренные указанным Федеральным законом (право на обращение с иском о возмещении убытков к единоличному исполнительному органу (пункт 2 статьи 44), право на смену руководителя (статьи 33, 39)).
Между тем, супруги ФИО7 соответствующими правами не обладали.
Заключенным между супругами ФИО7 и ООО «Академия» договором займа было предусмотрено лишь их право войти в состав участников должника при определенных условиях, что не тождественно правам, вытекающим из факта участия в капитале должника.
Единственным последствием ненадлежащего исполнения должником принятых на себя обязательств по договору займа являлось право займодавцев на досрочное истребование суммы займа и начисленных на нее процентов, но никак не реализация прав участника, которые у супругов ФИО7 отсутствовали.
Также представленный в материалы дела Протокол осмотра мобильного устройства, принадлежащего ФИО4, от 13.03.2023 содержит снимки экрана с перепиской ФИО4 и абонентом, записанным как «Антон Горестов».
Содержание переписки от 05.03.2021 свидетельствует о том, что ФИО3 действовал самостоятельно и преследовал собственные интересы.
Требование же ФИО4 квалифицировано Арбитражным судом Западно-Сибирского округа в качестве именно заемного, а не корпоративного (абз. 1 стр. 12 Постановления от 03.04.2024), что само по себе опровергает доводы об участии супругов ФИО7 в уставном капитале ООО «Академия».
Определение суда от 25.08.2023 не имеет преюдициального значения для рассмотрения настоящего спора, поскольку наличие у ФИО7 статуса контролирующих должника лиц не входил в предмет исследования, но даже был исключен судом из предмета доказывания.
При наличии у супругов ФИО7 статуса скрытых бенефициаров, кредитные денежные средства, были бы направлены к их выгоде (как минимум, возврат займа). Однако, доказательств, подтверждающих получение супругами ФИО7 такой выгоды, материалы дела не содержат.
Конкурсным управляющим исследован и не установлен факт расходования полученных кредитных средств в интересах инвесторов, а, следовательно, не подтвержден факт наличия у них статуса скрытого бенефициара.
Супругами ФИО7 не осуществлено неправомерных действий в отношении имущественной сферы должника. Предоставленные должнику займы, выданные аффилированным лицом и квалифицированные в качестве компенсационного финансирования, причиняют вред имущественным правам кредиторов лишь в том случае, когда происходит их возврат в условиях неисполнения должником обязательств перед независимыми кредиторами.
Как указано в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472 (4, 5, 7) по делу № А33-1677/20139, одним из признаков скрытого бенефициара у лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, является то, что его действия должны противоречить экономическим интересам должника и одновременно вести к существенному приросту имущества такого лица. В любом случае скрытый бенефициар осуществляет свою деятельность через подконтрольную ему компанию с целью увеличения или сбережения своих активов.
Таким образом, именно получение выгоды в результате неправомерных действий является ключевым условием для отнесения лица к числу контролирующих должника лиц.
Определяющим в настоящем случае является то обстоятельство, что супруги ФИО7 представили за счет источников, не связанных с должником, на условиях займа должнику денежные средства в значительном объеме, которые впоследствии ими не изымались. Не изымались такие денежные средства, в том числе, и из полученных должником впоследствии кредитных средств.
Данное обстоятельство характеризует субъективную сторону заявленного правонарушения, указывая на отсутствие у супругов ФИО7 в принципе умысла на причинение вреда должнику, цели использовать противоправное поведение должника к своей выгоде.
С учетом изложенного, вывод суда первой инстанции о том, что ФИО4 и ФИО5 контролирующими ООО «Академия» лицами не являются, соответствует фактическим обстоятельствам рассматриваемого спора и вышеприведенному нормативно-правовому регулированию. Доказательств принятия ими каких-либо управленческих решений или получение ими выгоды от деятельности должника в материалы дела не представлено.
2. Апелляционный суд также соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по подпункту 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве.
Судом первой инстанции верно указано, что вменяемые ответчикам в вину действия охватываются диспозицией статьи 61.12 Закона о банкротстве, которая презюмирует наличие причинно-следственной связи между введением в заблуждение потенциальных контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков объективного банкротства, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока,
предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992 по делу № А40-155759/2017).
Доводы о том, что искажение бухгалтерской отчетности привело к наращиванию кредиторской задолженности ввиду того, что потенциальные кредиторы ориентировались на измененные показатели, и, следовательно, возникла диспропорция между активами должника и его обязательствами, судом отклоняются, поскольку применительно к настоящему спору роста такой диспропорции не произошло, размер имеющихся у должника активов, также как и размер его обязательств, не изменились.
Привлечение кредитных средств ни в коей мере не может быть квалифицировано как действие, существенно ухудшившее финансовое положение должника, поскольку должник получает основу для дальнейшего развития.
Обоснованность позиции, на которой настаивают конкурсный управляющий и кредиторы, могла быть установлена лишь в случае последующего изъятия супругами ФИО7 компенсационного финансирования.
Однако, как неоднократно указывалось выше, такое финансирование супругами ФИО7 изъято не было.
Вопреки доводам Банков, суд первой инстанции не перекладывал предпринимательский риск супругов ФИО7 на независимых кредиторов.
Единственный предпринимательский риск, который приняли на себя супруги ФИО7, – предоставление денежных средств ООО «Академия» в период имущественного кризиса.
На сегодняшний день права независимых кредиторов восстановлены путем понижения требования ФИО4 и определения порядка погашения задолженности перед ней за счет имущества должника, оставшегося после погашения требований кредиторов, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.
Применительно к конкретному рассматриваемому делу о банкротстве указанное в действительности означает полную невозможность погашения требований супругов ФИО7. Иными словами, предоставленные ими займы фактически и стали безвозвратными.
При этом, суд округа в постановлении от 03.04.2024 указал, что понижение очередности удовлетворения требования ФИО4 не является санкцией, применяемой к лицам, виновным в доведении общества до банкротства.
Сам факт непогашения задолженности перед кредиторами ООО «Академия» не может являться достаточным основанием для привлечения супругов ФИО7 к субсидиарной ответственности, поскольку конкурсным управляющим и поддерживающими его доводы кредиторами не было представлено в материалы дела доказательства, что неисполнение
должником своих обязательств произошло в результате недобросовестных действий супругов ФИО7.
Апелляционный суд также соглашается с выводом суда первой инстанции, что формирование бухгалтерской отчетности по указанной выше схеме «выдача займа - перевод долга на участника - прощение долга - поручительство» никак не повлияло на действительное состояние должника, поскольку независимо от оформления правоотношений сторон заемные средства от супругов ФИО7 были должнику предоставлены, не изымались и находились в распоряжении должника.
Другими словами, на момент выдачи последующих кредитов должник действительно располагал декларируемым финансовым ресурсом независимо от его квалификации, и доводы конкурсного управляющего и Банков могли иметь место лишь в том случае, если бы привлеченные кредитные средства были направлены на погашение заемных обязательств перед ответчиками, что позволяло бы говорить о введении кредиторов в заблуждение относительно целей кредитования.
Однако такие обстоятельства не имели место быть, и независимо от способа формирования бухгалтерской отчетности должник на момент выдачи кредитов располагал именно тем капиталом, который им декларировался.
Формулировка «искажение» была применена исключительно при рассмотрении вопроса о включении в реестр требований кредиторов требования, основанного на займе, поскольку таковой не был отражен в качестве долгового обязательства, но для определения действительного экономического состояния должника и предоставления компенсационного финансирования в соответствии с произведенной судом квалификацией, искажения не допущено.
То есть фактически, банки, выдавая кредиты, рассчитывали, что должник располагает определенной суммой денежных средств (собственный капитал) и он ими действительно располагал, что никем не оспаривается.
Указанный капитал, на который ориентировались банки, использовался должником в своей деятельности и не только не был изъят (что позволяло бы говорить о несоответствии декларируемого действительности), но даже и не признан конкурирующим с иными кредиторами.
С учетом изложенного, допущенное искажение бухгалтерской отчетности является юридически безразличным для определения финансового состояния должника в момент получения кредитов, не повлекло значимых последствий в виде отрицательного влияния на состояние должника и возможность кредиторов получить расчет по обязательствам.
По результатам исследования представленных в материалы дела доказательств суд
приходит к выводу, что финансовая модель ведения бизнеса должником является следствием предпринимательского риска ФИО3, существовала до предоставления займа супругами ФИО7, и за ее существование они не могут нести ответственности.
Вопреки доводам Банка «УРАЛ ФД» план развития не содержит условий о дальнейшем привлечении кредитных денежных средств.
Супруги ФИО7 не преследовали цель ввести сообщество кредиторов в заблуждение относительно финансового состояния ООО «Академия», предоставляя ФИО3 согласие на перевод долга.
Договор конвертируемого займа от 01.11.2019, план развития ГК «PRIMETIME» на период 2019 -2020 гг., свидетельствуют о том, что супруги ФИО7, будучи инвесторами, предоставившими ООО «Академия» значительные денежные средства, преследовали цель защитить свои инвестиционные интересы, о чем свидетельствуют условия Договора конвертируемого займа в совокупности с планом развития:
- доля в размере 100% уставного капитала ООО «Академия» на момент заключения договора конвертируемого займа от 01.11.2019 принадлежала ФИО3;
- денежные средства по Договору конвертируемого займа от 01.11.2019 имели целевой характер, в связи с чем были предоставлены напрямую ООО «Академия»;
- представленный заем по требованию супругов ФИО7 мог быть конвертирован в долю в уставном капитале ООО «Академия»;
- стороны согласовали отлагательные условия, наступление которых не являлось неизбежным, зависело от определенных Договором событий, с наступлением которых стороны связали возможность возникновения корпоративных правоотношений;
- такое событие находилось в периметре интересов должника и его кредиторов, поскольку его наступление означало исключительно положительную финансовую динамику деятельности должника.
По итогам использования предоставленных денежных средств в соответствии с их целевым характером ФИО3 становился единственным участником успешного предприятия, что повышало для инвесторов риск изменения ФИО3 своего поведения и отказа от конвертации займа – посредством денежного исполнения заёмного обязательства.
Супруги ФИО7 были намерены самостоятельно выбирать – конвертировать заём в долю или нет. Право требования к ФИО3 в первоначальной конструкции правоотношений могло возникнуть только при условии неисполнения обязательств основным заёмщиком.
Между тем, уже по состоянию на конец 2019 года согласно плану развития ООО «Академия» выходило на точку безубыточности, что повышало для инвесторов риск изменения
ФИО3 своего поведения и отказа от конвертации.
ООО «Академия» в лице ФИО3 и в его интересах элементарно погасило бы заём, лишив кредиторов самостоятельного выбора – конвертировать заём в долю или нет.
С указанным обстоятельством было связано изменение структуры правоотношений.
Поскольку 100% доли в ООО «Академия» принадлежали ФИО3, с целью снижения своих рисков супругами ФИО7 было принято решение о последующем переводе долга с ООО «Академия» на ФИО3
Таким образом, единственная цель, которую преследовали супруги ФИО7, предоставляя согласие на перевод долга, прямо и откровенно прописана в договоре займа от 01.11.2019.
Все условия Договора конвертируемого займа от 01.11.2019 супругами ФИО7 добросовестно раскрыты перед третьими лицами, а цель кредитора получила оценку в определении Арбитражного суда Новосибирской области от 16.01.2023 по делу А45-25475/2021.
Поскольку отлагательные условия по Договору займа не наступили, правоотношения между супругами ФИО7 и должником не перешли из заемных в корпоративные, что и было констатировано судом кассационной инстанции в постановлении от 03.04.2024 по настоящему делу.
В результате непринятия такого решения о конвертации договора займа супругами ФИО7 структура правоотношений, по существу, для них не поменялась бы: у ФИО7 по-прежнему осталось два полных солидарных должника – ООО «Академия» (поручитель) и ФИО3 (заемщик).
План развития ГК «PRIMETIME» на период 2019-2020 гг. имел четкую, последовательную структуру с поквартальной разбивкой мероприятий по достижению указанных в плане развития показателей.
Из буквального содержания плана следует, что только при условии выхода на точку безубыточности по ГК в декабре 2019 общество могло приступить к следующему этапу, связанному с выпуском облигаций в объеме 25 млн. рублей.
К каждому последующему этапу общество могло приступить только после реализации предыдущего этапа плана развития ГК «PRIMETIME» на период 2019-2020 гг. Обратного из документа не следует.
Таким образом, из буквального толкования условий договора займа следует, что супруги ФИО7 предоставляли согласие на перевод долга с одной-единственной целью – при наступлении определенного Договором события (достижения определенных финансовых показателей) принять решение о конвертации займа и войти в состав участников вне
зависимости от линии поведения самого ФИО3
Указанные условия корреспондируют положениям о свободе договора и не могут нарушать прав третьих лиц, в том числе и кредиторов должника, поскольку лишь определяют то финансовое состояние юридических лиц, входящих в группу, при котором супруги ФИО7 согласны были рассмотреть для себя вопрос об участии в их уставном капитале.
Супруги ФИО7 не являлись выгодоприоборетателями поведения ФИО3, который воспользовался предоставленным согласием на перевод долга в своих интересах.
В данном случае все действия совершены ФИО3 самостоятельно.
Сопоставление условий Договора займа и Плана развития группы компаний, на цели реализации которого были предоставлены заёмные средства, с фактически развивавшимися событиями прямо свидетельствует об отсутствии той противоправной цели, на которую ссылается конкурсный управляющий и Банки.
Таким образом, в отсутствие доказательств соучастия ответчиков в реализации единого намерения по причинению вреда должнику и его кредиторам, отсутствуют основания для возложения на них субсидиарной ответственности в солидарном порядке.
Кроме того, бухгалтерская отчетность сама по себе не меняет имущественное положение должника, поскольку оно носит объективный характер и не может зависеть от усмотрения хозяйствующего субъекта, самостоятельно составляющего отчетность и представляющего ее в компетентные органы (Определение Верховного Суда РФ от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3) по делу № А40-177466/2013).
Само по себе имущественное состояние должника не зависит от показателей валюты баланса и определяется иными факторами.
Конкурсный управляющий, обладающий полными сведениями о том, каким именно образом бухгалтерская документация была «искажена» и в какой части, в суде первой инстанции не смог дать никаких объяснений о том, каким образом «искажение» бухгалтерской отчетности должника повлияло на невозможность формирования конкурсной массы, проведение процедур банкротства.
Позиция конкурсного управляющего и кредиторов буквально звучит следующим образом: бухгалтерская отчетность в ситуации имущественного кризиса искажена, в связи с чем банками выданы кредиты, которые должник не смог исполнить, следовательно, состав обязательств прирос, в том числе процентами по кредитным соглашениям. Иными словами, согласно позиции заявителя в результате выдачи кредитов ухудшилось финансовое положение должника.
В пункте 23 Постановления № 53 указано, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу,
если сделка (сделки) одновременно отвечает двум квалифицирующим признакам: она является значимой для должника (применительно к масштабам деятельности) и существенно убыточной.
Таким образом, для ответственности контролирующего должника лица должно быть действие значимое и убыточное.
Между тем, указанные обстоятельства в настоящем деле отсутствуют.
Предоставленный супругами ФИО7 займ превышал размер существующей на тот момент кредиторской задолженности и, безусловно, позволял ее своевременно обслуживать.
Как установлено судом в Определении Арбитражного суда Новосибирской области от 25.08.2023 по настоящему делу факт имущественного кризиса констатирован судами по состоянию на 01.11.2019 исходя наличия у должника кредиторской задолженности в размере 108 688 825,20 руб.
Таким образом сумма, полученная ООО «Академия» по Договору конвертируемого займа от 01.11.2019 от супругов ФИО7, была достаточной для выхода из имущественного кризиса, а оставшиеся денежные средства могли быть использованы для успешного развития компания.
При рассмотрении дела в суде первой инстанции АО КБ «Урал ФД» был заявлен довод о том, что «если бы ответчики, предоставив компенсационное финансирование, отказались бы от искажения отчетности и дальнейшего наращивания задолженности, то есть ограничились бы только закрытием кассового разрыва в ноябре-декабре 2019 года, ими бы не был причинен вред должнику и его кредиторам, а, следовательно, и не возникло бы оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности».
Применительно к фактическим обстоятельствам рассматриваемого спора, произошла именно описываемая кредитором ситуация, при которой денежные средства, представленные должнику в качестве компенсационного финансирования, и были направлены на деятельность должника, отражены в отчетности должника в качестве собственного капитала компании, в связи с чем привлечение дополнительного финансирования для преодоления имущественного кризиса должника не требовалось.
Само по себе привлечение кредитных средств ни в коей мере не может быть квалифицировано как действие, существенно ухудшившее финансовое положение должника, поскольку должник получил основу для дальнейшего развития.
Если бы займ супругами ФИО7 предоставлен не был, то бухгалтерская отчетность должника также не давала бы повода усомниться в финансовом положении ООО «Академия».
Ни в суде первой инстанции, ни в суде апелляционной инстанции, конкурсный управляющий и Банки не раскрыли, в чем именно состоит вменяемый супругам ФИО7 «обман независимых кредиторов», поскольку статус кредиторов ФИО7 не был раскрыт в
соответствующей отчетности как независимых кредиторов, но и реализации таких прав кредиторов места не имело.
Для привлечения к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий и поддерживающие его позицию кредиторы должны доказать и обосновать, что план развития изначально являлся противоправным и его конечным финальным итогом и единственно возможным последствием являлось банкротство должника. Однако, соответствующие доказательства в материалы дела не представлены.
Более того, исходя из доводов кредиторов и их устных выступлений, они не оспаривают тот факт, что итоги реализации соответствующего плана могли быть как положительные для должника (то есть существенное масштабирование деятельности должника), так и негативные (банкротство). То есть фактически кредиторами признано наличие определенного предпринимательского риска при реализации соответствующего плана развития.
В материалы дела не представлено ни одного доказательства, подтверждающего, что супруги ФИО7 ставились в известность ФИО3 относительно заключения новых кредитных договоров.
В противном случае, при наличии декларируемой заявителями противоправной цели «обмана независимого сообщества», каждый такой кредитный договор вел бы к приросту имущественной сферы ответчиков в результате возврата ранее выданного компенсационного финансирования за счет кредитных средств. Однако, в данном случае компенсационное финансирование не было возвращено должником, какая-либо выгода или компенсации ранее произведенного финансирования супругами ФИО7 не получены.
Фактически в вину супругам ФИО7 вменяются действия по заключению Соглашения о переводе долга от 31.12.2019.
Между тем, действительность Соглашения о переводе долга от 31.12.2019 и Уведомления о прощении долга от 31.12.2019 являлась предметом судебной проверки в деле № А45-25475/2021.
Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Новосибирской области от 16.01.2023 по указанному делу отказано в удовлетворении финансового управляющего ФИО6 о признании сделки недействительной – соглашения о переводе долга от 31.12.2019 и уведомления о прощении долга от 31.12.2019 к ответчикам ФИО5, ФИО4, ООО «Академия», в том числе, в связи с отсутствием такого квалифицирующего признака, как причинение вреда.
По аналогии с разъяснениями, изложенными в пункте 23 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», если в удовлетворении
иска о признании сделки недействительной ранее было отказано по мотиву отсутствия вреда в результате ее совершения, то заявитель впоследствии не вправе на нее ссылаться при обращении с заявлением к субсидиарной ответственности.
Принимая во внимание совокупность изложенных выше обстоятельств, апелляционный суд соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения супругов ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, предусмотренной подпунктом 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве.
В нарушение статьи 65 АПК РФ апеллянт и Банки не приводят доводов и доказательств их подтверждающих о наличии оснований для привлечения супругов ФИО7 к субсидиарной ответственности, учитывая изложенные выше обстоятельства.
Изложенные в апелляционной жалобе доводы фактически выражают несогласие с выводами суда, однако по существу их не опровергают, оснований к отмене или изменению обжалуемого определения не содержат, а потому являются несостоятельными.
Апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению.
Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.
Судебные расходы подлежат распределению в порядке статьи 110 АПК РФ с учетом вынесения настоящего постановления не в пользу апеллянта.
Определением от 11.04.2025 апелляционным судом было удовлетворено ходатайство конкурсного управляющего ФИО2 об отсрочке уплаты государственной пошлины.
Государственная пошлина подлежит взысканию с апеллянта в пользу федерального бюджета в установленном законом размере (подпункт 19 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса РФ).
Руководствуясь статьей 156, пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд
ПОСТАНОВИЛ:
определение от 28.02.2025 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-18300/2021 в обжалуемой части оставить без изменения, а апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО2 - без удовлетворения.
Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Академия» в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 30 000 (тридцать тысяч) рублей по апелляционной инстанции.
Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления его законную силу, путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Новосибирской области.
Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».
Председательствующий А.П. Иващенко
Судьи О.А. Иванов
ФИО1