Арбитражный суд Липецкой области

пл. Петра Великого,7, Липецк, 398066

http://lipetsk.arbitr.ru, e-mail: info@lipetsk.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

г. Липецк

30 января 2025 года Дело № А36-1539/2024

Резолютивная часть решения объявлена 27 января 2025 года

Полный текст решения изготовлен 30 января 2025 года

Арбитражный суд Липецкой области в составе судьи Истоминой Е.А.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Моргачевой Н.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению

общества с ограниченной ответственностью «ЮРКОНТРА» (105066, г. Москва, вн. тер.г. Муниципальный округ Басманный, ФИО1 пер., д. 16, стр. 2, этаж 4, ком. 1-8, ОГРН: <***>, дата присвоения ОГРН: 13.03.2020, ИНН: <***>)

к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (398043, г. Липецк, Советский округ, ул. Циоковского, д. 17, кв. 110, ОГРНИП: <***>, ИНН: <***>)

о взыскании 50 000 руб. 00 коп.,

при участии в судебном заседании:

от истца: не явился,

от ответчика: ФИО3 (доверенность 11.03.2024 г., сроком действия один год, удостоверение адвоката),

УСТАНОВИЛ:

22.02.2024 г. общество с ограниченной ответственностью «ЮРКОНТРА» (далее – истец, ООО «ЮРКОНТРА») обратилось в Арбитражный суд Липецкой области с исковым заявлением к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (далее – ответчик, ИП ФИО2) о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав в общем размере 50 000 руб. 00 коп., в том числе: - 25 000 руб. 00 коп. - компенсация за нарушение исключительных прав на средство индивидуализации - товарный знак № 808049, - 25 000 руб. 00 коп. - компенсация за нарушение исключительных прав на средство индивидуализации - товарный знак № 831022, а также расходов по восстановлению нарушенного права в размере стоимости вещественных доказательств – товаров, приобретенных у ответчика, в общем размере 1 550 руб. 00 коп., почтовых расходов в общем размере 199 руб. 57 коп.

Определением от 29.02.2024 г. исковое заявление принято в порядке упрощенного производства.

Определением от 19.04.2024 г. суд перешел к рассмотрению дела по общим правилам искового производства.

В судебное заседание представитель истца не явился, извещен надлежащим образом.

Учитывая наличие в материалах дела доказательств надлежащего извещения указанного лица о времени и месте судебного разбирательства, суд в соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) рассматривает исковое заявление в отсутствие неявившегося участника процесса.

В судебном заседании представитель ответчика возражал по существу заявленных требований, ходатайствовал о снижении размера компенсации.

Арбитражный суд, исследовав имеющиеся в деле доказательства, установил следующее.

Компания Шэньчжэнь Вейболи Технолоджи Ко. Лтд. является правообладателем товарных знаков по свидетельству Российской Федерации № 808049 ELFBAR, зарегистрированного 20.04.2021 г. с приоритетом от 28.09.2020 г. в отношении товаров «табак; трубки курительные; сигареты электронные; растворы жидкие для электронных сигарет» 34-го класса Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков; по свидетельству № 831022 (511) классы Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков и перечень товаров и/или услуг: 34 - табак; сигареты, содержащие заменители табака, не для медицинских целей; сигареты электронные; растворы жидкие для электронных сигарет; сигареты с фильтром; спреи для полости рта для курящих; зажигалки для прикуривания; фильтры для сигарет; сигареты, папиросы; ароматизаторы для электронных сигарет, кроме эфирных масел; подставки для курительных трубок; кисеты для табака; трубки курительные; ящики для сигарет, папирос; сигары; травы курительные; ящики для сигар; сосуды для табака; пепельницы; спички.

31.03.2023 г. Шэньчжэнь Вейболи Технолоджи Ко. Лтд. произвело отчуждение исключительных прав на товарные знаки по свидетельствам № 808049, №831022 в пользу Имиракл (Шэньчжэнь) Текнолоджи Ко. Лтд., сведения о чем зарегистрированы в государственном реестре.

16.04.2023 г. в торговом павильоне, расположенном вблизи адресной таблички: <...> НЛМК, д. 11, и 01.05.2023 г. в торговом павильоне, расположенном вблизи адресной таблички: Липецкая область, г. Липецк, площадь Революции, д. 1/1, ответчиком предлагался к продаже и был реализован товар «Электронная сигарета».

Указанный товар приобретен истцом по договору розничной купли продажи. В подтверждение сделки продавцом выданы товарные чеки от 16.04.2023 г. и от 01.05.2024 г. на общую сумму 1 550 руб. 00 коп. Процесс заключения договора купли-продажи, в целях самозащиты гражданских прав, фиксировался истцом посредством ведения видеозаписи.

Совокупность доказательств – приобретенный товар, чек, видеозапись процесса заключения договора купли-продажи – подтверждает факт продажи товара от имени ответчика.

На данном товаре размещены изображения, сходные до степени смешения стоварными знаками № 831022 (дата регистрации 01.10.2021 г., срок действия до 31.05.2031 г.), № 808049 (дата регистрации 20.04.2021 г., срок действия до 28.09.2030 г.).

Исключительные права на товарные знаки принадлежат Имиракл (Шэньчжэнь) Текнолоджи Ко. Лтд. на основании выписок из реестра товарных знаков ФИПС № 808049 и ФИПС № 831022.

27.06.2023 г. между Имиракл (Шэньчжэнь) Технолоджи Ко. Лтд (цедент) и ООО «ЮРКОНТРА» (цессионарий) заключен договор уступки права (требования) № ImT-YK27/06 от 27.06.2023 г. По настоящему договору передаются как существующие на момент подписания договора права требования к ряду лиц, нарушивших исключительные права Имиракл (Шэньчжэнь) Технолоджи Ко. Лтд на объекты интеллектуальной собственности, так и права требования, которые возникнут после подписания договора, перечень которых конкретизируется сторонами в приложениях, являющихся неотъемлемой частью настоящего договора.

Таким образом, ООО «ЮРКОНТРА» имеет право требования к ответчику в соответствии с пунктом 538 Приложения № 2 от 27.06.2023 г. к договору.

Истец не давал своего разрешения ответчику на использование принадлежащего ему исключительного права. Товар, реализованный ответчиком, не вводился в гражданский оборот ни Шэньчжэнь Вейболи Технолоджи Ко. Лтд., ни Имиракл (Шэньчжэнь) Технолоджи Ко. Лтд, ни третьими лицами с согласия указанного лица.

В целях досудебного урегулирования спора истцом в адрес ответчика направлена претензия № 3011495 с требованием о выплате компенсации за нарушение исключительных прав на спорные товарные знаки, которая оставлена без удовлетворения.

Полагая, что ответчиком нарушены исключительные права истца на товарные знаки, последний обратился в арбитражный суд с настоящим исковым заявлением.

Возражая по существу заявленных требований ответчик оспорил договор уступки права (требования) № ImT-YK27/06 от 27.06.2023 г., просил, в случае удовлетворения исковых требований, снизить размер испрашиваемой суммы компенсации.

Рассмотрев материалы дела, оценив представленные доказательства, судпришел к выводу о том, что исковые требования подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Правоотношения истца и ответчика, связанные с защитой исключительных прав, регулируются положениями части 4 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1229 ГК РФ гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результатинтеллектуальной деятельности, если указанным Кодексом не предусмотрено иное.

Согласно пункту 1 статьи 1484 ГК РФ лицу, на имя которого зарегистрировантоварный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использованиятоварного знака в соответствии со статьей 1229 того же Кодекса любым непротиворечащим закону способом (исключительное право на товарный знак), в том числе способами, указанными в пункте 2 данной статьи. При этом исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака: на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, либо хранятся или перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации; при выполнении работ, оказании услуг; на документации, связанной с введением товаров в гражданский оборот; в предложениях о продаже товаров, о выполнении работ, об оказании услуг, а также в объявлениях, на вывесках и в рекламе; в сети Интернет, в том числе в доменном имени и при других способах адресации (пункт 2названной статьи).

В силу пункта 3 статьи 1484 ГК РФ никто не вправе использовать безразрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

Запрет на использование в гражданском обороте обозначения, тождественногоили сходного до степени смешения с зарегистрированным товарным знаком, действуетво всех случаях, за исключением предоставления правообладателем соответствующегоразрешения любым способом, не запрещенным законом и не противоречащим существу исключительного права на товарный знак.

В соответствии с пунктом 3 статьи 1252 ГК РФ в случаях, предусмотренных ГК РФ для отдельных видов результатов интеллектуальной деятельности, при нарушенииисключительного права правообладатель вправе вместо возмещения убытков требоватьот нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права. Компенсацияподлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. Правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненныхему убытков.

Таким образом использование для индивидуализации товаров и услугобозначения, тождественного или сходного с ним до степени смешения товарномузнаку иного лица, является нарушением исключительного права на товарный знак.

Исходя из приведенных норм права, а также положений части 1 статьи 65АПК РФ, в предмет доказывания по требованию о защите права на товарный знак входят следующие обстоятельства: факт принадлежности истцу указанного права; факт его нарушения ответчиком путем использования тождественного или сходного с товарным знаком обозначения, в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знакзарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения. В бремя доказывания ответчика, в свою очередь,входит доказывание законности использования спорного обозначения.

Материалами дела, в частности выписками из реестра товарных знаков ФИПС, договором уступки права (требования) № ImT-YK27/06 от 27.06.2023 г., подтверждён факт принадлежности истцу исключительных прав на товарные знаки № 831022 и № 808049.

Следует отметить, что лицо, указанное в качестве продавца, признаётся таковым, пока обратное не будет доказано в суде.

Спорный товар приобретен истцом по договорам розничной купли-продажи.В подтверждение сделок продавцом выданы товарные чеки от 16.04.2023 г. и от 01.05.2024 г. на общую сумму 1 550 руб. 00 коп. Процесс заключения договора купли-продажи фиксировался истцом посредством ведения видеозаписи, из которой, среди прочего, усматривается, что покупка товара произведена по адресам: <...> НЛМК, д. 11, и Липецкая область, г. Липецк, площадь Революции, д. 1/1.

Согласно пункту 55 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 г. № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Президиума ВС РФ № 10 от 23.04.2019 г.) факт неправомерного распространения контрафактных материальных носителей в рамках договора розничной купли-продажи может быть установлен не только путемпредставления документа, подтверждающего оплату товара, но и на основании иныхдоказательств, например аудио- или видеозаписи.

Судом установлено, что видеосъемка процесса покупки контрафактного товара произведена путем непрерывной фиксации происходящих событий и отчетливо отображает местонахождение, внешний и внутренний вид торговой точки, процесс выбора приобретаемого товара, процесс его оплаты, выдачи чека, а также содержание выданного чека, соответствующего приобщенному к материалам дела документу и отвечает признакам относимости, допустимости и достоверности доказательств (статьи 12, 14 ГК РФ, статья 64 АПК РФ).

Видеозаписью также подтверждается факт того, что истцом в суд предоставлен именно тот товар, в отношении которого возник спор.

Представленные доказательства составляют неразрывную, логически последовательную цепочку материалов, подтверждающих факт реализации спорного товара ИП ФИО2

О фальсификации представленных правообладателем доказательств ответчиком не заявлено, доводов, свидетельствующих о монтаже видеозаписи, не приведено, доказательств того, что покупка спорного товара и видеозапись этой покупки производились в ином месте, в иное время или в отношении иного товара, не представлено, как не представлено и доказательств того, что чеки выданы в отношении иных товаров, чем те, на которые ссылается истец, или того, что от имени ответчика действовало иное неуполномоченное им лицо.

Одним из юридических значимых обстоятельств, подлежащих установлениюсудами при рассмотрении дел соответствующей категории, является установление тождественности или сходства до степени смешения либо их отсутствие междутоварным знаком, принадлежащим истцу, и обозначением, использованным ответчиком для индивидуализации своих товаров/услуг, либо однородных товаров/услуг, в отношении которых зарегистрирован товарный знак истца, и товаров/услуг, вводимых в гражданский оборот ответчиком.

В материалы дела приобщены фотографии товара.

В целях установления обстоятельств наличия либо отсутствия факта нарушения ответчиком исключительных прав истца на товарные знаки, судом проведён сравнительный анализ сходства товарных знаков истца и обозначений, используемых ответчиком, а также проведен анализ однородности товаров.

При оценке тождественности или сходства до степени смешения междупротивопоставляемыми обозначениями и товарными знаками следует руководствоваться положениями статей 1229, 1252, 1477, 1484 ГК РФ, а также нормами, регулирующими вопросы сравнения обозначений, предусмотренными Правилами составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков, утвержденными приказом Министерства экономического развития Российской Федерации от 20.07.2015 г. № 482 (далее - Правила № 482), а также разъяснениями высшей судебной инстанции, содержащимися в постановлении Пленума ВС РФ от 23.04.2019 г. № 10.

В абзаце пятом пункта 162 постановлении Пленума ВС РФ от 23.04.2019 г. № 10 указано, что установление сходства осуществляется судом по результатам сравнения товарного знака и обозначения (в том числе по графическому, звуковому и смысловомукритериям) с учетом представленных сторонами доказательств по своему внутреннемуубеждению. Специальных знаний для установления степени сходства обозначений и однородности товаров не требуется.

Сравнив обозначения, зарегистрированные за истцом в качестве товарных знаков, с обозначением, на товаре, реализованном ответчиком, суд полагает, что в настоящем случае можно утверждать о том, что указанные выше обозначения фонетически, семантически и графически (визуально), а также в силу производимого общего зрительного впечатления, обусловленного их близким композиционным построением, сходны до степени смешения с товарными знаками истца и могут ввести в заблуждение потребителя относительно лица, реализующего товары. Товары, в отношении которых ответчик использует спорные обозначения, однородны с товарами, в отношении которыхзарегистрированы товарные знаки, права на которые принадлежат истцу.

Таким образом, в результате исследования представленных в материалы деладоказательств установлено наличие сходства сравниваемых обозначения и товарныхзнаков, а также однородность товаров, в отношении которых ответчиком использованоспорное обозначение, с товарами, для которых зарегистрированы товарные знаки истца.

Следует отметить, что продавец не может быть освобожден от гражданско-правовой ответственности, в том числе в связи с отсутствием его вины, поскольку его деятельность является предпринимательской и осуществляется с учетом рисков и возможных негативных последствий, ей присущих. Вместе с тем продавец, являясь субъектом предпринимательской деятельности, должен осуществлять проверку закупаемой им продукции на предмет нарушения/не нарушения реализацией товара прав третьих лиц в поле интеллектуальной собственности, поскольку на товары нанесены средства, служащие для индивидуализации товаров.

Ответчиком в материалы дела не представлены доказательства того, что им при закупке товаров производилась указанная проверка, равно, как не представлено и доказательств того, что представленный к продаже товар не нарушает прав третьих лиц на зарегистрированные товарные знаки.

Таким образом, из обстоятельств дела усматривается, что истцом доказанкак факт принадлежности ему права на товарные знаки, так и факт их использованияИП ФИО2 без разрешения правообладателя.

Рассматривая доводы ответчика, направленные на оспаривание договора уступки права (требования) № ImT-YK27/06 от 27.06.2023 г., суд считает необходимым руководствоваться следующим.

Согласно части 1 статьи 48 АПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любой стадии процесса.

В силу пункта 1 статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

Статья 384 ГК РФ предусматривает, что если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. При этом пунктом 1 статьи 388 ГК РФ предусмотрено, что уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 6 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 г. № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – информационное письмо Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 г. № 120), последствием уступки права (требования) является замена кредитора в конкретном обязательстве, в содержание которого входит уступленное право (требование).

Изложенные правовые позиции и нормы позволяют суду прийти к выводу о том, что правопреемство как институт арбитражного процессуального права неразрывно связано с правопреемством как институтом гражданского права, поскольку необходимость привести процессуальное положение лиц, участвующих в деле, в соответствие с их юридическим интересом обусловливается изменениями в материально-правовых отношениях, то есть переход субъективного права или обязанности в гражданском правоотношении, по поводу которого производится судебное разбирательство, к другому лицу служит основанием для процессуального правопреемства.

Аналогичный правовой подход изложен в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 16.11.2018 г. № 43-П «По делу о проверке конституционности части первой статьи 44 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО4 и ФИО5», а также в пункте 23 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 за 2019 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.12.2019 г. (далее – Обзор № 4 за 2019 год), согласно которым процессуальное правопреемство возможно не только для случаев перемены лиц в обязательствах (то есть обязательственной природы спорного или установленного судом правоотношения), но и для спорных или установленных судом абсолютных правоотношений.

Процессуальное правопреемство должно обеспечивать не только рассмотрение дела с участием последующих правопреемников сторон по делу (истца или ответчика), которым переходят их права и обязанности в материальном правоотношении, но и исполнение принятого по делу судебного акта в случае удовлетворения иска, но уже в пользу правопреемника истца, заинтересованного в этом исполнении.

Таким образом, из содержания названных правовой нормы и разъяснений следует, что для целей в том числе исполнимости судебного акта, замена выбывшей стороны ее правопреемником в арбитражном судебном процессе возможна в случае, если правопреемство произошло в материальном правоотношении.

Судом установлено, что 27.06.2023 г. между Имиракл (Шэньчжэнь) Технолоджи Ко. Лтд и ООО «ЮРКОНТРА» заключен договор уступки права (требования) № ImT-YK27/06, в соответствии с которым цедент уступает, а цессионарий принимает в полном объеме права требования (а также иные связанные требования, в том числе, но не ограничиваясь: стоимость вещественных доказательств, госпошлины за рассмотрение дела в суде, расходов получению выписки из ЕГРИП, почтовых расходов и иные) к нарушителям исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (РИД) согласно приложениям к договору.

Исходя из п. 2. по данному договору передаются как существующие на момент подписания договора права требования, так и права требования, которые возникнут после подписания договора. Перечень передаваемых прав требования конкретизируется сторонами в приложениях, являющихся неотъемлемой частью договора. Требования, которые возникнут после подписания настоящего договора, переходят к цессионарию с момента подписания приложения, которое их идентифицирует. Количество приложений к договору сторонами не ограничено.

В соответствии с п. 3. договора уступки под правами требования к нарушителям исключительных прав на РИД признаются любые права, возникающие в момент нарушения исключительного права на РИД, вне зависимости от того, предъявлена ли на момент передачи права к нарушителю претензия, подано ли в суд исковое заявление в защиту этих прав, принят ли судебный акт в отношении нарушения или предприняты либо нет иные действия по защите этих прав.

Пунктом 4. договора уступки стороны установили, что под РИД стороны понимают следующие объекты интеллектуальной собственности, как существующие на момент заключения настоящего договора, так и те, которые могут возникнуть позднее: товарный знак № 831022 (дата регистрации 01.10.2021 г., срок действия до 31.05.2031 г.), товарный знак № 808049 (дата регистрации 20.04.2021 г., срок действия до 28.09.2030 г.).

В силу п. 8. договора за уступаемые права (требования) цессионарий выплачивает цеденту денежные средства в размере и в порядке, определенным приложением № 1 к договору. Вознаграждение может быть выплачено любым, не запрещенным законом способом.

Из содержания приложения № 2 от 27.06.2023 г. к договору № ImT-YK27/06 усматривается, что цедент уступил, а цессионарий принял в полном объеме права требования на товарные знаки № 831022, № 808049, в том числе к ИП ФИО2 (внутренний номер 3011495).

В п. 2. указанного приложения к договору уступки, стороны согласовали выплату вознаграждения цедента путем оказания цессионарием юридических консультационных услуг по договору № ImT-YK27/06 от 27.06.2023 г. на сумму, равную сумме обязательств по соответствующему приложению к настоящему договору.

Согласно пункту 2 статьи 389.1 ГК РФ требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное.

Судом установлено, что договор уступки права (требования), на который ссылается истец в обоснование факта состоявшегося правопреемства, не оспорен в судебном порядке, недействительным не признан.

Предмет (объем передаваемых прав) договора является согласованным, между цедентом и цессионарием отсутствует неопределенность в идентификации уступленного права (требования), договор подписан от имени цедента уполномоченным лицом.

Исследуя ссылку ответчика на несоблюдение истцом формы договора уступки, а именно на то, что данный договор подлежит государственной регистрации, и в отсутствие таковой не может служить подтверждением состоявшейся уступки, суд отклоняет ее, как основанную на неверном толковании норм гражданского законодательства.

Так, в пункте 2 статьи 389 ГК РФ предусмотрено, что соглашение об уступке требования по сделке, требующей государственной регистрации, должно быть зарегистрировано в порядке, установленном для регистрации этой сделки, если иное не установлено законом.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 70 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 г. № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - постановление Пленума ВС РФ от 23.04.2019 г. № 10), право требования возмещения убытков или выплаты компенсации может быть передано по соглашению об уступке требования, которое подлежит регистрации в соответствующем порядке (пункт 2 статьи 389 ГК РФ).

Вместе с тем согласно пункту 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 г. № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 г. № 54) несоблюдение цедентом и цессионарием указанного требования о государственной регистрации, а равно и формы уступки не влечет негативных последствий для должника, предоставившего исполнение цессионарию на основании полученного от цедента надлежащего письменного уведомления о соответствующей уступке.

Исходя из изложенного, суд полагает, что по смыслу указанных разъяснений недействительность уступки требования либо отсутствие ее государственной регистрации само по себе не исключает допущенные ответчиком факты нарушений исключительных прав истца, в связи с чем не влияет на правовое положение должника, который, при отсутствии спора между цедентом и цессионарием, не вправе отказать в исполнение лицу, которое указал ему кредитор.

Данная позиция изложена в постановлении Суда по интеллектуальным правам от 29.10.2024 г. № С01-2113/2024 по делу № А36-1530/2024.

Довод ответчика о том, что договор уступки права требования заключен при злоупотреблении со стороны ООО «Юрконтра» и Имиракл (Шэньчжэнь) Технолоджи Ко. Лтд правом, также отклоняется судом.

Согласно части 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Злоупотребление правом может быть вызвано такими действиями лица, которые поставили другую сторону в положение, когда она не могла реализовать принадлежащие ей права.

Для квалификации действий, как совершенных со злоупотреблением правом, лицом, заявляющем о его наличии, должны быть представлены доказательства того, что сторона имела умысел на реализацию какой-либо противоправной цели.

Само по себе принятие истцом мер по защите своих исключительных прав, в том числе путем передачи права требования взыскания с ответчика компенсации иному лицу, и обращение с соответствующим заявлением в суд, не может свидетельствовать о злоупотреблении правом.

Из материалов дела следует, что ответчик не представил ни одного доказательства, позволяющего суду прийти к выводу о допущении участниками договора уступки права (требования) № ImT-YK27/06 от 27.06.2023 г. Имиракл (Шэньчжэнь) Технолоджи Ко. Лтд и ООО «Юрконтра» злоупотребления правом в отношении ИП ФИО2 При этом действующее законодательство не содержит запрета уступки прав требования к должнику аффилированными между собой лицам.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 14 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 г. № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – информационное письмо от 30.10.2007 г. № 120), если должник не доказал, каким образом оспариваемое соглашение об уступке права (требования) нарушает его права и законные интересы, в удовлетворении заявленного им требования о признании указанного соглашения недействительным следует отказать.

Аналогичная позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.05.2018 г. № 306-ЭС17-12245.

Довод ответчика относительно отсутствия в материалах дела в полном объеме документов, подтверждающих переход права требования от Имиракл (Шэньчжэнь) Технолоджи Ко. Лтд к ООО «Юрконтра» задолженности предпринимателя по выплате компенсации за нарушение исключительных прав на спорные товарные знаки противоречит материалам дела.

Так, к исковому заявлению приложена копия договора уступки права (требования) № ImT-YK27/06 от 27.06.2023 г., в п. 4. которого указано, что объектами интеллектуальной собственности в рамках настоящего соглашения стороны понимают, в том числе товарные знаки № 831022 и № 808049.

В соответствии с приложением № 2 к указанному договору к ООО «Юрконтра» перешло право требования, в том числе к ИП ФИО2

По условиям договора уступка являлась возмездной.

При этом суд в противовес доводам ответчика о безвозмездности данной сделки по уступке права, обращает внимание на то, что в силу пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.2016 г. № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 22.11.2016 г. № 54) по общему правилу, предусмотренному пунктом 3 статьи 308 ГК РФ, обязательство не создает прав и обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц). Соответственно, стороны обязательства не могут выдвигать в отношении третьих лиц возражения, основанные на обязательстве между собой, равно как и третьи лица не могут выдвигать возражения, вытекающие из обязательства, в котором они не участвуют. Например, при переходе прав кредитора к другому лицу по договору об уступке требования должник в качестве возражения против требований нового кредитора не вправе ссылаться на неисполнение цессионарием обязательств по оплате права требования перед цедентом.

В настоящем случае ответчиком каких-либо доказательств подтверждающих доводы о безвозмездном характере отношений между Имиракл (Шэньчжэнь) Технолоджи Ко. Лтд и ООО «Юрконтра», сложившихся в рамках договора № ImT-YK27/06 от 27.06.2023 г., в материалы дела не представлено, необходимость в предоставлении иных доказательств для целей рассмотрения настоящего заявления, судом в ходе рассмотрения спора не установлено.

Ссылка ответчика на притворность договора уступки также подлежит отклонению в силу следующего.

Статьей 170 ГК РФ предусмотрено, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положении раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 г. № 25) разъяснено, что для признания сделки притворной необходимо доказать, что все стороны желали иных юридических последствий, чем тех, которые влечет прикрываемая сделка.

Вместе с тем в рассматриваемом случае объективных доказательств этому не представлено.

Условия договора уступки права требования № ImT-YK27/06 от 27.06.2023 г. установлены сторонами своей волей и в своем интересе с учетом принципа свободы договора (статьи 1, 421 ГК РФ).

Доказательств того, что волеизъявление сторон при подписании данного договора было направлено на установление иных условий (абзац 2 статьи 431 ГК РФ) или имело место принуждение к заключению договора (абзац 2 пункта 1 статьи 421 ГК РФ) ответчиком в нарушение положений части 1 статьи 65 АПК РФ не представлено.

Более того, суд полагает, что в настоящем случае возражения ответчика в данной части фактически направлены на оспаривание исключительно условия возмездности указанного договора, как основание перехода прав и обязанностей. Однако суд обращает внимание на то, что сами по себе доводы об оспоримости такого договора не препятствуют суду произвести замену стороны ее правопреемником, а ответчик, в свою очередь, не лишен возможности предъявить самостоятельный иск о признании такого договора уступки недействительным.

Указанная позиция нашла свое отражение в постановление Суда по интеллектуальным правам от 27.09.2024 г. № С01-1645/2024 по делу № А36-3769/2023.

В этой связи отсутствие надлежащих доказательств, подтверждающих притворность сделки и порок воли сторон, не дают правовых оснований для вывода о мнимости или притворности оспариваемого договора уступки права требования по основаниям статьи 170 ГК РФ.

Таким образом, принимая во внимание, что между Имиракл (Шэньчжэнь) Технолоджи Ко. Лтд и ООО «Юрконтра» заключен договор об уступке права (требования) № ImT-YK27/06 от 27.06.2023 г., полномочия подписавших его лиц подтверждены, доказательства признания данного договора недействительным в материалы дела не представлены, суд приходит к выводу о несостоятельности доводов ответчика, связанных с оспариванием факта наличия между указанными сторонами правоотношений, вытекающих из передачи прав требований к ответчику – ИП ФИО2

На основании подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 ГК РФ правообладатель вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации: в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения; в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или в двукратном размере стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака.

Истец при обращении в арбитражный суд с иском по настоящему делу избрал вид компенсации, взыскиваемой за нарушение указанного права, в размере от десяти тысяч рублей до пяти миллионов рублей, а именно в размере 50 000 руб. 00 коп. – по 25 000 руб. 00 коп. за каждый товарный знак.

Как разъяснено в пункте 61 постановления Пленума ВС РФ от 23.04.2019 № 10, заявляя требование о взыскании компенсации в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда, истец должен представить обоснование размера взыскиваемой суммы (пункт 7 части 2 статьи 125 АПК РФ), подтверждающее, по его мнению, соразмерность требуемой им суммы компенсации допущенному нарушению, за исключением требования о взыскании компенсации в минимальном размере. При этом в силу пункта 62 постановления Пленума ВС РФ от 23.04.2019 г. № 10 при определении размера компенсации суд учитывает, в том числе обстоятельства, связанные с объектом нарушенных прав (например, его известность публике), характер допущенного нарушения (в частности, размещен ли товарный знак на товаре самим правообладателем или третьими лицами без его согласия, осуществлено ли воспроизведение экземпляра самим правообладателем или третьими лицами и т.п.), срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, наличие и степень вины нарушителя (например, носило ли нарушение грубый характер, допускалось ли оно неоднократно), вероятные имущественные потери правообладателя, являлось ли использование результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, права на которые принадлежат другим лицам, существенной частью хозяйственной деятельности нарушителя, и принимает решение исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения.

Таким образом определение окончательного размера компенсации, подлежащей выплате в пользу истца, является прерогативой суда, который при этом исходит из обстоятельств дела и представленных доказательств, оцениваемых им по своему внутреннему убеждению.

Судом установлено, что спорным товаром является электронная сигарета.

Подделка электронных систем доставки никотина (ЭСДН) несет более существенный риск для их потребителей, чем иные категории контрафакта, поскольку такая продукция изначально не является абсолютно безопасной.

При использовании контрафактных электронных сигарет потребитель рискует получить не просто товар ненадлежащего качества (более короткий срок службы, низкая интенсивность парообразования, менее привлекательные вкусовые и ароматические характеристики и т.д.), но и нанести вред своему здоровью (передозировка никотином, ожог слизистой, удар током при низком качестве электронной системы).

Таким образом реализуемая ответчиком контрафактная продукция, потенциально опасна для здоровья потребителя, поскольку изготавливается без доказательств соблюдения обязательных стандартов качества и безопасности, установленных для производства электронных сигарет, используемых в качестве средства доставки никотина.

При изложенных обстоятельствах, суд полагает, что пренебрежительное отношение ответчика к исполнению возложенной на него законом обязанности по обеспечению качества реализуемой продукции и недопустимости продажи контрафактного товара, продажа ответчиком контрафактного товара несёт существенную угрозу охраняемым публичным интересам.

Ответчиком заявлено ходатайство об уменьшении размера компенсации, мотивированное однократным совершением правонарушения, а также наличием инвалидности.

Изучив данное ходатайство, проверив доводы, изложенные в нем, суд установил следующее.

Из «Картотеки арбитражных дел» действительно усматривается, что правонарушение ИП ФИО2 на дату судебного заседания совершено единожды, указанное лицо является инвалидом, что подтверждается справкой МСЭ-2023 № 2238907.

Данные факты истцом в установленном порядке не оспорены, доказательств обратного в материалы дела не представлено.

На основании изложенного суд, принимая во внимание возможность появления негативных последствий для потребителей при продаже контрафактного товара, а также то, что товар приобретен ответчиком уже с размещенными на товарах изображениями, сходными до степени смешения с товарными знаками истца, однократность нарушения, вероятные имущественные потери правообладателя, наличие инвалидности, учитывая принципы разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения, приходит к выводу об определении размера компенсации в размере 10 000 руб. 00 коп. – за один товарный знак.

По убеждению суда, установленный общий размер компенсации 20 000 руб. 00 коп. за два нарушения соответствует принципам разумности и справедливости, соразмерен последствиям совершенного ответчиком нарушения, направлен на восстановление имущественного положения истца, при этом исключено неосновательное обогащение правообладателя.

Требования в остальной части искового заявления признаются судом не обоснованными н не подлежащими удовлетворению.

В соответствии со статьей 112 АПК РФ вопросы распределения судебных расходов разрешаются арбитражным судом, рассматривающим дело, в судебном акте, которым заканчивается рассмотрения дела по существу, или в определении. АПК РФ не исключает возможности рассмотрения арбитражным судом заявления о распределении судебных расходов в том же деле и тогда, когда оно подано после принятия судебного решения судом первой инстанции.

Согласно статье 101 АПК РФ, судебные расходы состоят из государственной пошлины и судебных издержек, связанных с рассмотрением дела арбитражным судом.

Судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны. В случае, если иск удовлетворен частично, судебные расходы относятся на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований (статья 110 АПК РФ).

Как следует из пункта 48 Обзора судебной практики по делам, связанным с разрешением споров о защите интеллектуальных прав, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.09.2015 г. (далее – Обзор от 23.09.2015 г.), при взыскании компенсации за незаконное использование результатов интеллектуальной деятельности судебные расходы на оплату государственной пошлины относятся на истца пропорционально размеру необоснованно заявленной им компенсации.

При обращении с иском в арбитражный суд истец по платежному поручению № 282 от 12.02.2024 г. оплатил государственную пошлину в размере 2 000 руб. 00 коп.

Поскольку исковые требования удовлетворены частично, то на ответчика относятся и взыскиваются с него в пользу истца расходы по оплате государственной пошлины в размере 800 руб. 00 коп.

Истцом также заявлено требование о взыскании с ответчика судебных издержек, состоящих из расходов на приобретение спорного товара в размере 1 550 руб. 00 коп., и расходов на оплату почтовых услуг в общем размере 199 руб. 57 коп.

В силу статьи 106 АПК РФ, к судебным издержкам, связанным с рассмотрением дела в арбитражном суде, относятся денежные суммы, подлежащие выплате экспертам, специалистам, свидетелям, переводчикам, расходы, связанные с проведением осмотра доказательств на месте, расходы на оплату услуг адвокатов и иных лиц, оказывающих юридическую помощь (представителей), расходы юридического лица на уведомление о корпоративном споре в случае, если федеральным законом предусмотрена обязанность такого уведомления, и другие расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в связи с рассмотрением дела в арбитражном суде.

Заявленные истцом судебные издержки на почтовые расходы, по мнению суда, понесены в связи с рассмотрением настоящего дела, подтверждены описью вложения от 16.12.2023 г., в связи с чем, являются обоснованными и подлежат возмещению ответчиком пропорционально удовлетворенным требованиям в размере 79 руб. 83 коп.

Исходя из взаимосвязи статьи 106 АПК РФ с положениями статей 64, 65 Кодекса, за счет проигравшей стороны могут подлежать возмещению и расходы, связанные с получением в установленном порядке сведений о фактах, представляемых в арбитражный суд лицами, участвующими в деле, для подтверждения обстоятельств, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений (данная правовая позиция выражена в определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 25.09.2014 г. № 2186-О, от 04.10.2012 № 1851-О).

Расходы, понесенные истцом в связи с собиранием доказательств до предъявления искового заявления в суд, также могут быть признаны судебными издержками, если несение таких расходов было необходимо для реализации права на обращение в суд и собранные до предъявления иска доказательства соответствуют требованиям относимости, допустимости (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 21.01.2016 г. № 1).

Предметом иска по настоящему делу является взыскание компенсации за нарушение исключительных прав. В предмет доказывания по делу входит, в том числе, установление факта реализации товара, содержащего обозначения, сходные до степени смешения с товарным знаком, в отношении которого истец имеет приоритет, в отсутствие согласия истца.

Заявленные истцом судебные издержки по восстановлению нарушенного права в размере 1 550 руб. 00 коп., понесены в связи с рассмотрением настоящего дела и документально подтверждены, в связи с чем, указанные расходы подлежат взысканию с ответчика в пользу истца пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований в размере 620 руб. 00 коп.

В части 2 статьи 168 АПК РФ указано, что при принятии решения арбитражный суд определяет дальнейшую судьбу вещественных доказательств.

Согласно части 1 статьи 80 АПК РФ вещественные доказательства, находящиеся в арбитражном суде, после их осмотра и исследования судом возвращаются лицам, от которых они были получены, если они не подлежат передаче другим лицам.

Арбитражный суд вправе сохранить вещественные доказательства до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела, и возвратить их после вступления указанного судебного акта в законную силу (часть 2 статьи 80 АПК РФ).

Вместе с тем АПК РФ оговаривает специальные правила распоряжения вещественными доказательствами, которые согласно федеральному закону не могут находиться во владении отдельных лиц (часть 3 статьи 80 АПК РФ).

Так, в случае, когда распространение материальных носителей, в которых выражено средство индивидуализации, приводит к нарушению исключительного права на это средство, такие материальные носители считаются контрафактными и по решению суда подлежат изъятию из оборота и уничтожению (пункт 4 статьи 1252 ГК РФ).

При таких обстоятельствах приобщенное к материалам дела вещественное доказательство не может быть возращено и подлежит уничтожению.

Руководствуясь статьями 110, 112, 117, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 (398043, г. Липецк, Советский округ, ул. Циоковского, д. 17, кв. 110, ОГРНИП: <***>, ИНН: <***>) в пользу общества с ограниченной ответственностью «ЮРКОНТРА» (105066, г. Москва, вн. тер.г. Муниципальный округ Басманный, ФИО1 пер., д. 16, стр. 2, этаж 4, ком. 1-8, ОГРН: <***>, дата присвоения ОГРН: 13.03.2020, ИНН: <***>) компенсацию за нарушение исключительных прав в общем размере 20 000 руб. 00 коп., в том числе: компенсацию за нарушение исключительных прав на средство индивидуализации - товарный знак № 831022 в размере 10 000 руб. 00 коп. и компенсацию за нарушение исключительных прав на средство индивидуализации - товарный знак № 808049 в размере 10 000 руб. 00 коп., а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 800 руб. 00 коп., расходы по восстановлению нарушенного права в размере стоимости вещественных доказательств – товара, приобретенного у ответчика, в размере 620 руб. 00 коп., почтовые расходы в общем размере 79 руб. 83 коп.

В удовлетворении остальной части искового заявления и заявления о взыскании судебных издержек отказать.

Вещественное доказательство – одноразовые электронные сигареты в количестве двух штук уничтожить после вступления решения суда в законную силу и истечения срока установленного на его обжалование в кассационном порядке.

Решение вступает в законную силу по истечении месяца с момента изготовления в полном объеме и в этот срок может быть обжаловано в Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Липецкой области.

Настоящее решение выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения в установленном порядке в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

Судья Е.А.Истомина