ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

09 октября 2025 года Дело № А33-3155/2018к22

г. Красноярск

Резолютивная часть постановления объявлена «30» сентября 2025 года. Полный текст постановления изготовлен «09» октября 2025 года.

Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего: Хабибулиной Ю.В., судей: Радзиховской В.В., Чубаровой Е.Д., при ведении протокола секретарем судебного заседания Таракановой О.М., при участии: заявителя жалобы - ФИО1, паспорт;

от заявителя жалобы - ФИО1: ФИО2, представителя на основании устного ходатайства, паспорт;

арбитражного управляющего ФИО3, паспорт

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Красноярского края

от «09» июня 2025 года по делу № А33-3155/2018к22,

установил:

в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Сиблес» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – должник, ООО «Сиблес») 07.09.2021 в Арбитражный суд Красноярского края поступило заявление о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц: общество с ограниченной ответственностью «Малтат» (ИНН <***>); общество с ограниченной ответственностью «Малтатвуд» (ИНН <***>); ФИО4 (ИНН <***>); ФИО1, (ИНН <***>); ФИО5, (ИНН <***>); ФИО5, (ИНН <***>); ФИО6, (ИНН <***>).

26.01.2023 в материалы дела от конкурсного управляющего поступило ходатайство об уточнении размера заявленных требований в части взыскания с ФИО4 и ФИО1 в совокупном размере 9 313 548 руб., а именно: с ФИО4 – в сумме 6 097 752,65 руб., с ФИО1 в сумме 3 215 795,35 руб. Судом первой инстанции в порядке статьи 49 АПК РФ было принято уточнение требований в указанной части.

05.05.2025 в суд первой инстанции от конкурсного управляющего поступило ходатайство о частичном отказе от заявленных требований к ООО «Малтатвуд» и ФИО5.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 09.06.2025 по делу

№ А33-3155/2018к22 принят отказ конкурсного управляющего от заявленных требований к ФИО5 и ООО «Малтатвуд». В указанной части производство по делу прекращено. Заявленные требования удовлетворены частично. Привлечен ФИО1 к субсидиарной ответственности по долгам общества с ограниченной ответственностью «Сиблес» и взыскано c ФИО1 в пользу

общества с ограниченной ответственностью «Сиблес» 27 368 382,28 руб. Привлечены солидарно ФИО4, ФИО6 к субсидиарной ответственности по долгам общества с ограниченной ответственностью «Сиблес» и взыскано с ФИО6, ФИО4 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Сиблес» 48 662 454,77 руб. Взыскана с ФИО6, ФИО4, ФИО1 в доходы федерального бюджета государственная пошлина в размере 3000 руб., по 1000 руб. с каждого. В остальной части отказано. Обеспечительные меры, принятые определением от 11.10.2021 отменены в отношении следующих лиц:

ООО «Малтат»; ООО «Малтатвуд»; ФИО5; ФИО5.

Не согласившись с данным судебным актом, ФИО1 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности.

В обоснование доводов апелляционной жалобы заявитель указывает, что он являлся номинальным директором должника в течение 9 месяцев (в период с 14.02.2019 до 25.11.2019), никогда не участвовал в деятельности общества в качестве ее руководителя, не принимал никаких управленческих решений, не определял условия заключаемых обществом договоров, не участвовал в переговорах с контрагентами, не имел возможности давать обязательных для исполнения поручений для других сотрудников, потому что выполнял другие функции, связанные непосредственно с имеющейся у него квалификацией. Апеллянт утверждает, что не имел доступа к управлению денежными средствами на банковских счетах должника и личному кабинету в налоговом органе, а ЭЦП, оформленная на его имя, всегда находилась в бухгалтерии, которая осуществляла денежные операции по счетам не по распоряжению ФИО1 При этом уровень заработной платы апеллянта не соответствовал уровню оплаты реального директора в крупном предприятии и явно свидетельствует о номинальном статусе ответчика. Ответчик поясняет, что за весь период деятельности в качестве директора ООО «Сиблес» он не получил никакой имущественной выгоды, ни он, ни члены его семьи не приобрели за этот период какого-либо ликвидного движимого или недвижимого имущества, а после увольнения из ООО «Сиблес» он был трудоустроен на должность механика. Как указывает заявитель апелляционной жалобы, все управленческие и стратегические решения ФИО6 принимал единолично и самостоятельно, единственный имел право давать обязательные для исполнения указания и возможность определять все значимые действия обществ, в том числе по совершению сделок и определению их условий. По мнению апеллянта, суд первой инстанции не дал надлежащей оценки доводам ФИО1 о номинальности его статуса руководителя, не установил степени вовлеченности ФИО1 в деятельность должника, реализацию противоправной схемы, не выявил конкретных неправомерных действий с его стороны, приведших к банкротству, и не установил наличия причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и невозможностью удовлетворить требования кредиторов. Ответчик также отмечает, что судом первой инстанции не было принято во внимание, что благодаря предоставленным ФИО1 сведениям было установлено фактически контролировавшее должника лицо, и (или) обнаружено скрывавшееся последним имущество должника и (или) контролирующего должника лица. Апеллянт полагает, что судом первой инстанции ему необоснованно поставлено в вину то, что он не обращался с заявлением об истребовании какой-либо документации должника к ФИО4, а также сделаны противоречивые выводы в части наличия у ФИО1 документов. По мнению апеллянта, в рассматриваемом случае отсутствовали основания для применения презумпции, предусмотренной подпунктом 4 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127 – ФЗ

«О несостоятельности (банкротстве)», к ФИО1, поскольку судом были установлены иные причины банкротства (противоправные схемы ФИО6 и ФИО4) и виновные в их наступлении лица, следовательно, невозможность погашения

требований кредиторов наступила вследствие этих конкретных действий, а не вследствие отсутствия документов.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 04.08.2025 апелляционная жалоба принята к производству, рассмотрение жалобы назначено на 26.08.2025.

Таким образом, лица, участвующие в деле, и не явившиеся в судебное заседание, извещены о дате и времени судебного заседания надлежащим образом в порядке главы 12 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

В соответствии со статьями 158, 184, 185, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, протокольным определением судебное разбирательство откладывалось.

Судом апелляционной инстанции установлено, что 11.09.2025 от конкурсного управляющего ФИО3 в материалы дела поступили доказательства направления отзыва от 20.08.2025 лицам, участвующим в деле. В этой связи суд апелляционной инстанции приобщил отзыв управляющего от 20.08.2025 к материалам дела.

В судебном заседании заявитель жалобы, его представитель поддержали доводы апелляционной жалобы.

Конкурсный управляющий в судебном заседании изложил возражения на апелляционную жалобу, просит суд оставить определение суда первой инстанции в обжалуемой части без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В соответствии с частью 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Ввиду отсутствия возражений судебный акт подлежит проверке апелляционной инстанцией только в обжалуемой части.

Апелляционная жалоба рассматривается в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При повторном рассмотрении настоящего дела арбитражным апелляционным судом установлены следующие обстоятельства.

Руководителями ООО «Сиблес» в разное время были, в том числе, ФИО4, ФИО1, а именно: ФИО4 в период с 28.07.2015 по 13.02.2019, ФИО1 в период с 14.02.2019 до момента признания должника банкротом и утверждения конкурсного управляющего 25.11.2019. Единственным учредителем ООО «Сиблес» является ФИО4 с долей в 100% в период с 28.07.2015.

Федеральная налоговая служба в лице ИФНС России по Железнодорожному району г. Красноярска обратилась в Арбитражный суд Красноярского края с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Сиблес» банкротом.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 12.03.2018 заявление принято к производству, возбуждено производство по делу о банкротстве.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 11.10.2018 заявление Федеральной налоговой службы в лице Инспекции Федеральной налоговой службы по Железнодорожному району г. Красноярска о признании общества с ограниченной ответственностью «Сиблес» банкротом признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения. Временным управляющим должника утвержден ФИО7.

Сообщение временного управляющего о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 193 от 20.10.2018.

Решением Арбитражного суда Красноярского края от 25.11.2019 общество с ограниченной ответственностью «Сиблес» признано банкротом, в отношении него открыта процедура конкурсного производства. Конкурсным управляющим утверждена ФИО3.

Сообщение конкурсного управляющего об открытии в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 18 от 01.02.2020.

07.09.2021 в Арбитражный суд Красноярского края поступило заявление о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Суд первой инстанции, исследовав и оценив представленные сторонами доказательства, пришёл к выводу о наличии причинно-следственной связи между неправомерными действиями ФИО1 и невозможностью удовлетворения требований кредиторов ООО «Сиблес» на сумму 27 368 382,28 руб. вследствие действий (бездействия) ФИО1, который являлся директором должника, нес обязанности по ведению и хранению бухгалтерской и иной документации должника в силу закона и о наличии совокупности условий, необходимых для солидарного привлечения ФИО4 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Сиблес» на основании подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002

№ 127 – ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» на сумму дебиторской задолженности в совокупном размере 27 368 382,28 руб., невозможной к взысканию ввиду непереданной указанными лицами первичной документации должника.

Повторно рассмотрев материалы дела, проверив в пределах, установленных статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального права и соблюдения норм процессуального права, оценив доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены данного судебного акта, исходя из следующего.

На основании пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127 – ФЗ

«О несостоятельности (банкротстве)» (далее по тексту – Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

Нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц были определены законодателем в разное время следующими положениями:

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.04.2009, № 73-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 05.06.2009 по 29.06.2013);

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013, № 134-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017);

- глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017).

Отсутствие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности и прочих обязательных документов должника-банкрота, - это, по сути, лишь презумпция, облегчающая процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. При этом обстоятельства, составляющие презумпцию, не могут подменять обстоятельства самого правонарушения и момент наступления обстоятельств презумпции может не совпадать с моментом правонарушения. Смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующие должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо,

обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов. Таким образом, правонарушение контролирующего должника лица выражается не в том, что он не передал бухгалтерскую и иную документацию должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов. Исходя из этого, время совершения правонарушения должно определяться не моментом, с которого у него возникла просрочка в передаче документов, а действиями по доведению им общества до несостоятельности. Обстоятельства, подтверждающие объективное банкротство подконтрольного лица, могут быть установлены, в том числе из косвенных признаков, таких например, как прекращение платежей по обязательствам и т.п. (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6) по делу № А40-208525/2015, Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020).

Суд первой инстанции, установив, что в рассматриваемом случае в качестве фактических обстоятельств, послуживших основанием для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника, указывается на совершение ответчиками неправомерных действий после 30.07.2017, пришёл к выводу о необходимости рассмотрения данного заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по правилам Главы III.2 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ

«Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об общества с ограниченной ответственностью), члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Как установлено абз. 1 и 2 пункта 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016, при наличии доказательств, свидетельствующих о существовании причинно-следственной связи между действиями контролирующего лица и банкротством подконтрольной организации, контролирующее лицо несет бремя доказывания обоснованности и разумности своих действий и их совершения без цели причинения вреда кредиторам подконтрольной организации.

Доказывание того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощено законодателем для истцов посредством введения опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов. Так, в частности, отсутствие у юридического лица документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью, закон связывает с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими неправомерными действиями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. В силу этого и в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующие должника лица

за такое поведение несут ответственность перед кредиторами должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно пункту 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53) в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Из изложенного следует, что действующим законодательством установлена презумпция причинной связи между деянием контролирующих лиц и банкротством должника, а также вины контролирующего должника лица. Такая презумпция предназначена для облегчения доказывания одного основания привлечения к субсидиарной ответственности, то есть для прямого вывода о том, что именно действия (бездействие) контролирующего должника лица повлекли невозможность полного погашения требований кредиторов.

Ответственность, предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 17 Федерального закона от 21.11.1996 № 129-ФЗ «О бухгалтерском учете», пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» и обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве).

Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Ответственность, предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Кодекса).

Бремя опровержения наличия причинно-следственной связи и вины возлагается на привлекаемое лицо.

Как было указано ранее, ФИО4 являлся руководителем должника в период с 28.07.2015 по 13.02.2019, а ФИО1 - в период с 14.02.2019 до момента признания должника банкротом и утверждения конкурсного управляющего.

Из материалов дела следует, что определением Арбитражного суда Красноярского края от 11.10.2018 в отношении должника общества с ограниченной ответственностью «Сиблес» была введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО7.

Указанным определением суд обязал руководителя должника не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения.

Ввиду неисполнения вышеуказанного определения руководителем должника, ФИО7 обратился в суд с соответствующим ходатайством об истребовании документов должника, в частности документов, подтверждающих наличие дебиторской задолженности в размере 51 561 499,66 рублей.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 03.04.2019 суд обязал руководителя общества с ограниченной ответственностью «Сиблес» ФИО4 передать по акту приема-передачи временному управляющему должника копии документов, подтверждающих наличие дебиторской задолженности в размере 51 561 499,66 рублей.

Решением Арбитражного суда Красноярского края от 25.11.2019 ООО «Сиблес» признано банкротом и в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим должника утверждена ФИО8 Указанным решением суд обязал руководителя должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

30.11.2020 выдан исполнительный лист серии ФС № 034484872 на принудительное исполнение решения суда от 25.11.2019 в указанной части в отношении ФИО1, возбуждено исполнительное производство № 5852/2021/24097-ИП. Ошибочно выданный ранее исполнительный лист серии ФС № 034480119, в отношении ФИО4, возвращен в Арбитражный суд Красноярского края.

Определением от 11.01.2021 по делу № А33-3155/2018 суд истребовал у ФИО1 в пользу конкурсного управляющего документы согласно списку, приведённому в резолютивной части судебного акта.

На принудительное исполнение определения суда от 11.01.2021 был получен исполнительный лист серии ФС № 035696842 от 09.02.2021, возбуждено исполнительное производство № 4587/21/24097-ИП.

Преюдициальная связь судебных актов обусловлена именно свойством обязательности как элемента законной силы судебного акта, в силу которой в процессе судебного доказывания суд не должен дважды устанавливать один и тот же факт в отношениях между теми же сторонами. Иной подход означает возможность опровержения опосредованного вступившим в законную силу судебным актом вывода суда о фактических обстоятельствах другим судебным актом, что противоречит общеправовому принципу определенности, а также принципам процессуальной экономии и стабильности судебных решений (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 05.02.2007 № 2-П).

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 21.12.2011 № 30-П также указал, что признание преюдициального значения судебного решения, направленное на обеспечение стабильности и общеобязательности этого решения и исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если имеют значение для его разрешения. В качестве единого способа опровержения (преодоления) преюдиции во всех видах судопроизводства должен признаваться пересмотр судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам.

При этом преюдициальность предусматривает не только отсутствие необходимости повторно доказывать установленные в судебном акте факты, но и запрет на их опровержение.

В рассматриваемом случае вступившими в законную силу судебными актами подтверждается неисполнение ФИО4 и ФИО1 обязанности по передаче документации и иных материальных ценностей должника в полном объеме арбитражному управляющему.

В соответствии со статьей 29 Федерального закона № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета и бухгалтерская (финансовая) отчетность подлежат хранению экономическим субъектом не менее пяти лет после отчетного года. Экономический субъект должен обеспечить безопасные условия хранения документов бухгалтерского учета и их защиту от изменений. При смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского

учета организации.

При этом непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

Руководителем должника должны быть предприняты необходимые меры для сохранности бухгалтерской документации, а в случае утраты документации предприняты меры по ее восстановлению.

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Между тем, в материалах дел не содержится доказательств принятия ФИО1 всех мер для надлежащего исполнения обязательств по передаче и восстановлению документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него, как от руководителя должника, требовалась исходя из характера обязательства и условий оборота. Действуя заботливо и осмотрительно, ФИО1 должен был обеспечить сохранность бухгалтерских и иных документов должника либо их своевременное истребование (восстановление). Материалы дела не содержат доказательств отсутствия у ответчика, находившегося в доверительных отношениях с ФИО6, возможности по принятию надлежащих мер к получению документации должника и передаче её управляющему.

Судом первой инстанции установлено, что документы не были переданы конкурсному управляющему, а согласно ответам МОСП по исполнению исполнительных документов неимущественного характера по г. Красноярску от 06.06.2022 и от 04.10.2022 исполнительное производство № 4587/21/24097-ИП, № 5852/2021/24097-ИП не окончено, документы не переданы.

ФИО1 вступил в должность директора должника с 14.02.2019, т.е. после введения в отношении должника процедуры наблюдения, что, как справедливо отмечено судом первой инстанции, само по себе должно было подразумевать сотрудничество руководителя с управляющим. При этом судом было установлено, что ФИО1 в рамках настоящего обособленного спора, а также при рассмотрении заявления об истребовании документов должника правовую позицию по делу в указанной части вменяемого правонарушения не представлял, явку в судебные заседания не обеспечивал, несмотря на надлежащее извещение о рассмотрении соответствующих споров.

Дав оценку доводам апеллянта о том, что последний, являясь директором должника, фактически не осуществлял соответствующих обязанностей и был исключительно номинальным руководителем, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что указанные ответчиком обстоятельства не могут выступать основаниями для отказа в привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Как разъясняется в пункте 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53, руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус

контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Конкурсный управляющий, обращаясь в суд первой инстанции, указывал, что на основании актов приема-передачи документов б/н от 27.11.2019, от 29.11.2019, от 04.12.2019 и.о. директора ООО «Сиблес» ФИО1 управляющему была частично передана запрошенная документация должника. В марте 2020 года конкурсным управляющим частично вывезена первичная бухгалтерская документация должника из арендуемого помещения по адресу: <...>. Иные документы и сведения согласно перечню, поименованному в определении суда от 11.01.2021, конкурсному управляющему не переданы. В этой связи управляющим было указано, что непредставление запрошенных документов привело к невозможности взыскания дебиторской задолженности, с учетом активов должника по результатам инвентаризации имущества должника, на совокупную сумму 27 368 382,28 руб.

Вместе с тем, частичная передача документов ФИО1 по актам приема-передачи документов от 27.11.2019, от 29.11.2019, от 04.12.2019 не исключает вину последнего в не передаче иной документации, поименованной в резолютивной части соответствующего определения суда.

Судом установлено, что в уточненной бухгалтерской отчетности должника по состоянию на 31.12.2018 у последнего отражена дебиторская задолженность в сумме 81 178 000 руб.

По результатам инвентаризации имущества должника было установлено наличие имущества (баржа самоходная) балансовой стоимостью 73,55 тыс. рублей, наличие по данным программы 1С дебиторской задолженности на сумму 110 036 630,10 рублей. Конкурсным управляющим, были проведены мероприятия по взысканию дебиторской задолженности.

С учётом перечня дебиторской задолженности, представленного в материалы дела управляющим 03.03.2025, представляется обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что непредставление ФИО1 и ФИО4 документации должника в полном объеме повлекло невозможность взыскания дебиторской задолженности и пополнения/формирования конкурсной массы на сумму 27 368 382,28 руб.

Доказательств наличия у управляющего возможности взыскания дебиторской задолженности в указанном размере в отсутствие соответствующей документации должника в материалы дела не представлено.

Таким образом, противоправным бездействием апеллянта существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы в сумме 27 368 382,28 руб.

Исходя из указанного, коллегия судей соглашается с выводом о наличии совокупности условий, необходимых для солидарного привлечения ФИО4 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Сиблес».

Суд апелляционной инстанции не нашел оснований для уменьшения размера субсидиарной ответственности ФИО1 применительно к его доводам о наличии у него статуса номинального руководителя.

Номинальные руководители не являются бенефициарными владельцами и конечными выгодоприобретателями при выводе имущества должника в преддверии банкротства.

По этой причине законодатель закрепил в пункте 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве

возможность номинальному руководителю избежать субсидиарной ответственности, если он раскроет конечного бенефициара.

Арбитражный суд на основании пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве вправе уменьшить размер или полностью освободить от субсидиарной ответственности лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, если это лицо докажет, что оно при исполнении функций органов управления или учредителя (участника) юридического лица фактически не оказывало определяющего влияния на деятельность юридического лица (осуществляло функции органа управления номинально), и если благодаря предоставленным этим лицом сведениям установлено фактически контролировавшее должника лицо, в том числе отвечающее условиям, указанным в подпунктах 2 и 3 пункта 4 статьи 61.10 настоящего Федерального закона, и (или) обнаружено скрывавшееся последним имущество должника и (или) контролирующего должника лица.

В пункте 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 указано, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление, например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также - ГК РФ).

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

При этом по общему правилу номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац 1 статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац 2 пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

При вынесении судебного решения при привлечении к субсидиарной ответственности суд должен дать оценку следующим обстоятельствам:

- каким образом в рамках соответствующего дела о банкротстве номинальный руководитель раскрыл необходимую информацию;

- указал ли номинальный руководитель на лицо, которое фактически контролировало должника;

- позволила ли полученная информация установить фактический контроль над должником;

- благодаря раскрытой информации выявлено ли имущество, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов должника.

Принятие роли номинального руководителя не является поведением, поощряемым действующим законодательством, данное действие само по себе является недобросовестным. Следовательно, номинальный руководитель должника не освобождается автоматически от гражданско-правовой ответственности, необходимо собрать доказательственную базу, подтверждающую номинальность руководителя, а также раскрыть необходимую информацию и помочь кредиторам и арбитражному управляющему пополнить конкурсную массу за счет возврата в нее имущества, полученного бенефициаром от должника. Таким образом, на номинального руководителя, привлекаемого к субсидиарной ответственности, возложена обязанность по доказыванию своего статуса, наличия обстоятельств, свидетельствующих о деятельном раскаянии такого

лица, влекущих снижение размера ответственности и предоставления в суд соответствующих доказательств, которые оцениваются судом на предмет их относимости, допустимости, достоверности, а также устанавливается достаточность и взаимная связь доказательств в их совокупности.

В ходе рассмотрения настоящего спора ФИО1 приводились доводы о том, что его номинальный статус не позволял ему определять направления хозяйственной деятельности ООО «Сиблес», поскольку на момент регистрации его как директора

ООО «Сиблес» не имел какого-либо управленческого опыта, по профессии является водителем (механиком), вознаграждение за осуществление функций руководителя должника не получал.

В этой связи суд апелляционной инстанции отмечает, что если согласиться (признать обоснованными) доводы ответчика о том, что обязанности директора им фактически не исполнялись, то в случае установления номинального характера руководства ФИО1 обществом с ограниченной ответственностью «Сиблес» необходимо учитывать, что такой руководитель не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом.

В рассматриваемом случае суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что данное лицо, даже будучи номинальным руководителем должника, не могло не осознавать последствия совершения им действий по предоставлению своей «личности» для сокрытия активов должника от независимых кредиторов; равным образом, в ходе настоящей процедуры банкротства должника каких-либо действий, свидетельствующих о наступлении у ФИО1 деятельного раскаяния, выразившихся в содействии управляющему в проведении процедуры банкротства, поиску активов, а также имущества реальных бенефициаров – ФИО1 не совершались.

Таким образом, при определении размера ответственности номинального руководителя ФИО1 суд апелляционной инстанции учитывает, что фактически каких-либо мер к прекращению номинального статуса руководителя с возложением соответствующего статуса на фактического руководителя – ФИО4 (либо ФИО6, который был упомянут ФИО1 как лицо, предложившее ему за вознаграждение стать руководителем должника, но чья действительная роль в организации бизнеса в группе компаний, в которую входило ООО «Сиблес» - не была раскрыта со стороны ФИО1) сделано не было, действия по нивелированию либо максимальному снижению причиненного должнику вреда - совершены не были, в апелляционной жалобе отсутствует указание на то, какие именно действия, совершенные ФИО1, и каким именно образом способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь, в связи с чем суд апелляционной инстанции приходит выводу об отсутствии оснований для ограничения размера ответственности ФИО1, исходя из самого факта номинальности статуса данного ответчика.

В апелляционной жалобе заявителем не приведено доводов и доказательств, опровергающих установленные судом обстоятельства и выводы суда первой инстанции.

Материалы дела исследованы судом полно, всесторонне и объективно, представленным сторонами доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалуемом судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Красноярского края от «09» июня 2025 года по делу № А33-3155/2018к22 в обжалуемой части оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший определение.

Председательствующий Ю.В. Хабибулина Судьи: В.В. Радзиховская Е.Д. Чубарова