Постановление по делу № 03АП-3312/2023 от 11.07.2023.

ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

11 июля 2023 года

Дело №

А33-5136/2019к40

г. Красноярск

Резолютивная часть постановления объявлена 05 июля 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 11 июля 2023 года.

Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего - Хабибулиной Ю.В.,

судей: Инхиреевой М.Н., Яковенко И.В.,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1,

при участии в судебном заседании с использованием информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания):

от ФИО2: ФИО3, представителя по доверенности от 28.10.2022,

от ФИО4: ФИО5, представителя по нотариальной доверенности от 17.01.2023,

от ЗАО «ЭКОС»: ФИО6, представителя по доверенности от 17.05.2021,

ФИО7,

ФИО8,

от ФИО9: ФИО10, представителя по доверенности от 29.10.2021,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ФИО9, ФИО4, ФИО7, ФИО8

на определение Арбитражного суда Красноярского края от «03» февраля 2023 года по делу № А33-5136/2019к40,

установил:

решением Арбитражного суда Красноярского края от 29.08.2019 общество с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – должник, ООО «Красноярский завод Проппантов») признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утвержден ФИО11. Определением от 28.10.2022 ФИО11 отстранен от исполнения обязанностей конкурсного управляющего. Определением от 19.01.2023 конкурсным управляющим утвержден ФИО12.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 03.02.2023 солидарно с ФИО4, ФИО9 и ФИО2 в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» в счет возмещения убытков денежные средства в размере 10 619 800 рублей 67 копеек. Солидарно с ФИО7 и ФИО8 в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» в счет возмещения убытков взысканы денежные средства в размере 86 246 117 рублей 75 копеек.

Не согласившись с данным судебным актом, ФИО2, ФИО9, ФИО4, ФИО7, ФИО8 обратились с апелляционными жалобами в Третий арбитражный апелляционный суд, в которых просили определение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт.

ФИО2 считает, что судом первой инстанции ошибочно выявлено отсутствие объективного банкротства должника по состоянию на 31.12.2018. Суд первой инстанции не определил круг надлежащих ответчиков по делу с учетом переквалификации требований на взыскание убытков.

ФИО9 также считает, что суд первой инстанции не определил круг надлежащих ответчиков по делу с учетом переквалификации требований на взыскание убытков.

ФИО4 считает, что определение суда подлежит отмене, поскольку документы, являющиеся приложения к актам налоговой проверки, не были подписаны ФИО4, являющимся на момент подписания данных документов директором должника. Судом первой инстанции также нарушен принцип равенства всех перед законом и судом, поскольку ФИО4 было отказано в проведении судебной почерковедческой экспертизы, что послужило неправомерному взысканию убытков с заявителя.

ФИО7 считает, что суд первой инстанции вышел за пределы предмета требования в отсутствии процессуальных основания для увеличения размера требований, поскольку превышает размер реестровых требований кредиторов. Суд первой инстанции преждевременно привлек контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве при наличии иных возможностей и средств удовлетворения требований независимых кредиторов. Судом первой инстанции ошибочно определен момент объективного банкротства должника, что опровергается доказательства в материалах делах.

ФИО8 считает, что суд первой инстанции вышел за пределы предмета требования в отсутствии процессуальных основания для увеличения размера требований. По мнению заявителя, Арбитражному суду Красноярского края следовало приостановить рассмотрение дела № А33-5136/2019к40 до вступления в законную силу итогового судебного акта по обособленному спору № А33-5136/2019к34. Судом первой инстанции сделан преждевременный вывод о возникновении убытков за заключение договора цессии от 01.04.2019. Суд первой инстанции не определил круг надлежащих ответчиков по делу. Судом первой инстанции не выяснены причины банкротства должника. Арбитражный суд Красноярского края не применил подпункт 3 пункта 2 и пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве, подлежащие применению для привлечения к субсидиарной ответственности руководителей должника и лиц, признанных контролирующими на момент совершения налогового правонарушения за период со II квартала по IV квартал 2017 года. ФИО13 при обращении с требованием о привлечении к ответственности пропущен общий срок исковой давности.

Доводы апелляционных жалоб также сводятся к тому, что в материалах дела отсутствуют доказательства причинно-следственной связи между действиями заявителей и понесенными обществом с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» убытками.

От ФИО13 поступили возражения на апелляционные жалобы, согласно которым просит в удовлетворении апелляционных жалоб отказать, определение суда первой инстанции оставить без изменения.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от «27» февраля 2023 года апелляционные жалобы ФИО2, ФИО9, ФИО4 были оставлены без движения. Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от «02» марта 2023 года апелляционные жалобы ФИО7, ФИО8 были оставлены без движения. Заявители устранили обстоятельства, послужившие основанием для оставления апелляционных жалоб без движения, и обеспечили представление документов к установленному сроку в Третий арбитражный апелляционный суд. Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 27.03.2023 апелляционные жалобы приняты к производству, судебное заседание назначено на 02.05.2023. В соответствии со статьёй 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебное заседание откладывалось на 05.07.2023.

В соответствии с Федеральным законом Российской Федерации от 23.06.2016 №220-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти» предусматривается возможность выполнения судебного акта в форме электронного документа, который подписывается судьей усиленной квалифицированной электронной подписью. Такой судебный акт направляется лицам, участвующим в деле, и другим заинтересованным лицам посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его вынесения, если иное не установлено Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.

Текст определения о принятии к производству апелляционных жалоб от 27.03.2023 подписан судьей усиленной квалифицированной электронной подписью.

В силу части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Определением от 04.07.2023 произведена замена судьи Радзиховской В.В. на судью Яковенко И.В.

Суд обеспечил ФИО13 техническую возможность для участия в данном судебном заседании с использованием информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания), но ФИО13 не подключился. Возможность участия в деле с использованием информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания) судом обеспечена на протяжении всего судебного заседания.

Лица, участвующие в судебном заседании, не возразили в отношении рассмотрения апелляционных жалоб в отсутствие других лиц, участвующих в деле.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебное заседание проводится в отсутствие других лиц, участвующих в деле. Судом апелляционной инстанции установлено, что 24.04.2023 от ФИО14 поступило ходатайство о процессуальном правопреемстве по делу. Просит заменить кредитора, заявителя по данному обособленному спору ФИО13 на ФИО14.

В судебном заседании представители ФИО2, ФИО4 вопрос о возможности удовлетворения ходатайства о процессуальном правопреемстве оставили на усмотрение суда, представитель ЗАО «ЭКОС» возражал против удовлетворения ходатайства ФИО14, ФИО7, ФИО8 поддержали ходатайство ФИО14, представитель ФИО9 возражал против удовлетворения ходатайства ФИО14.

Суд апелляционной инстанции, рассмотрев ходатайство ФИО14 от 24.04.2023 о процессуальном правопреемстве по делу приходит к следующим выводам.

Как следует из ходатайства от 24.04.2023, ФИО14 просит заменить кредитора, заявителя по данному обособленному спору ФИО13 на него в связи с погашением его требования ФИО14.

В силу части 1 статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса.

Основанием для процессуального правопреемства является переход субъективных материальных прав и обязанностей от одного лица к другому. Процессуальное правопреемство обуславливается правопреемством в материальном праве (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.07.2011 №9285/10).

В соответствии с абзацем первым пункта 14 статьи 113 Закона о банкротстве, денежные средства, перечисленные на специальный банковский счет должника или в депозит нотариуса, считаются предоставленными должнику на условиях договора беспроцентного займа.

Следовательно, погашение третьим лицом требований кредиторов в деле о банкротстве не влечет за собой перемену лиц в обязательстве, а порождает новое правоотношение между третьим лицом и должником, основанное на положениях статей 807 - 811 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, погашение ФИО14 требований ФИО13 в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» является предоставлением денежных средств должнику на условиях договора беспроцентного займа, доказательства возврата которого в материалах дела отсутствуют.

Таким образом, оснований для удовлетворения ходатайства ФИО14 о процессуальном правопреемстве не имеется.

ФИО14 также заявлено ходатайство об отказе от заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (о взыскании убытков) контролирующих должника лиц ФИО7, ФИО8

Представители ФИО2, ФИО4 вопрос о возможности удовлетворения заявленного ходатайства оставили на усмотрение суда. Представитель ЗАО «ЭКОС» возразил против удовлетворения ходатайства ФИО14. ФИО7, ФИО8 поддержали ходатайство ФИО14. Представитель ФИО9 возразил против удовлетворения ходатайства ФИО14.

Истец вправе при рассмотрении дела в арбитражном суде любой инстанции до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в суде соответствующей инстанции, отказаться от иска полностью или частично (часть 2 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Суд апелляционной инстанции определил отказать в удовлетворении данного ходатайства, поскольку ФИО14 не является заявителем в рамках данного обособленного спора.

ФИО9 26.04.2023 представлено в суд апелляционной инстанции ходатайство о переходе к рассмотрению дела № А33-5136-40/2019 по правилам, установленным для суда первой инстанции.

Представители ФИО2, ФИО4, ФИО7, ФИО8 вопрос о возможности удовлетворения заявленного ходатайства оставили на усмотрение суда, представитель ЗАО «ЭКОС» ходатайство поддержал.

В соответствии с частью 6.1 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при наличии оснований, предусмотренных частью 4 статьи 270 настоящего Кодекса, арбитражный суд апелляционной инстанции рассматривает дело по правилам, установленным для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции, в срок, не превышающий трех месяцев со дня поступления апелляционной жалобы вместе с делом в арбитражный суд апелляционной инстанции. О переходе к рассмотрению дела по правилам суда первой инстанции выносится определение с указанием действий лиц, участвующих в деле, и сроков осуществления этих действий.

Таким образом, суд апелляционной инстанции вправе перейти к рассмотрению дела по правилам, установленным для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции только при наличии оснований указанных в части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В качестве оснований для перехода к рассмотрению дела по правилам первой инстанции, ответчик указывает на прекращение производства по делу о банкротстве должника.

Рассмотрев заявленное ходатайство, суд апелляционной инстанции определил в удовлетворении ходатайства о переходе к рассмотрению дела по правилам первой инстанции отказать, поскольку судом не установлено оснований для перехода, предусмотренных пунктом 4 части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Представитель ФИО2 поддержал доводы своей апелляционной жалобы. Не согласен с определением суда первой инстанции.

Представитель ФИО4 поддержал доводы своей апелляционной жалобы. Не согласен с определением суда первой инстанции.

ФИО7 поддержал доводы своей апелляционной жалобы. Не согласен с определением суда первой инстанции.

ФИО8 поддержал доводы своей апелляционной жалобы. Не согласен с определением суда первой инстанции.

Представитель ФИО9 поддержал доводы своей апелляционной жалобы. Не согласен с определением суда первой инстанции.

Представитель ЗАО «ЭКОС» поддержал апелляционные жалобы ФИО9 ФИО2, ФИО4, возражает против апелляционных жалоб ФИО7 и ФИО8.

Апелляционная жалоба рассматривается в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Повторно рассмотрев материалы дела, проверив в пределах, установленных статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального права и соблюдения норм процессуального права, заслушав и оценив доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Частью 3 статьи 4 указанного Закона определено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закон о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам, а именно пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

В пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 указано, что положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 73 - ФЗ (в частности, статья 10) и Закона о банкротстве банков в редакции Закона № 73-ФЗ (в частности, статьи 4.2 и 14) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 73 -ФЗ (в частности, статья 10), и Закона о банкротстве банков в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 73 -ФЗ (в частности, пункт 3 статьи 9.1 и статья 14), независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве должника. Вместе с тем, предусмотренные указанными Законами в редакции Закона № 73-ФЗ процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности (пункты 6 - 8 статьи 10 Закона о банкротстве и подпункт 2 пункта 1 статьи 50.10 Закона о банкротстве банков) подлежат применению судами после вступления в силу Закона № 73-ФЗ независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Приведенная правовая позиция свидетельствует о том, что в целях привлечения лица к субсидиарной ответственности применяются материально-правовые нормы, действовавшие в тот период времени, когда виновные действия были совершены таким лицом. При этом нормы процессуального права применяются в редакции, действующей на момент рассмотрения данного заявления.

Нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц были определены законодателем в разное время следующими положениями: статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.04.2009 (№ 73-ФЗ) (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 05.06.2009 по 29.06.2013); статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013 (№ 134-ФЗ) (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017); глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017).

Поскольку в качестве фактических обстоятельств, послуживших основанием для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника указывается на совершение неправомерных действий в период с 2016 года по 2018 год, то к спорным отношениям применимы нормы материального права, регламентированные Законом о банкротстве в редакции Федерального закона 28.06.2013 № 134-ФЗ в период, выпадающий на действие указанного закона. Глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017, вступила в силу 30.07.2017, следовательно, к неправомерным действиям, выпадающим после указанной даты применимы нормы материального права, регламентированные данным Законом о банкротстве.

Пунктом 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об общества с ограниченной ответственностью) установлено, что члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами.

Заявление о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным настоящим Федеральным законом, а также заявление о возмещении должнику убытков, причиненных ему его учредителями (участниками) или его органами управления (членами его органов управления), по основаниям, предусмотренным законодательством Российской Федерации, рассматривается арбитражным судом в деле о банкротстве должника.

Как следует из материалов дела, конкурсный управляющий и конкурсный кредитор ФИО13 обратились в арбитражный суд с требованием о привлечении ФИО2, ФИО9, ФИО4, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО8, ФИО7 к субсидиарной ответственности за необращение в суд с заявлением о признании должника банкротом, за непередачу конкурсному управляющему документов, за привлечение должника к ответственности за совершение налогового правонарушения и за заключение невыгодных сделок.

В силу части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Красноярского края от 17.09.2020 по делу №А33-5136-5/2019 подтверждается, что 16.05.2014 ФИО9 приобрела 50 % доли в уставном капитале ООО «Красноярский Завод Проппантов» с номинальной стоимостью 5000 руб. (с 27.05.2014). Следовательно, ФИО9, признаётся контролирующим должника лицом на основании подпункта 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции по настоящему спору пришел к правильному выводу о том, что ФИО9 являлась номинальным участником общества с долей 50%, фактически собственником этой доли являлся ФИО2

Из вступившего в законного силу определения Арбитражного суда Красноярского края от 13.12.2021 по делу №А33-5136-33/2019 следует, что 02.07.2018 между ФИО9 (продавец) и ООО «АМК» (покупатель) заключен договор купли-продажи, в результате которого доля ФИО9 в уставном капитале ООО «Красноярский завод проппантов» в размере 50% перешла обществу «АМК».

Материалам дела подтверждено, что с 10.06.2016 учредителем должника является ФИО7, следовательно, ФИО7, являясь учредителем должника, также имеет статус контролирующего должника лица в период, приходящийся на него.

Суд первой инстанции верно установил учредителей должника в разные периоды времени: ФИО9 с 2014 года по июль 2018 года с долей в уставном капитале в 50%; ФИО2 с 2014 года по июль 2018 года как действительный учредитель, при наличии у ФИО9 формального учредительства; ФИО7 в период с 10.06.2016 по 15.07.2017 с долей 25%, с 16.07.2017 с долей 50%, а с 10.09.2021 с долей 100%.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, руководителем должника в период с 02.12.2016 по 31.07.2017 являлся ФИО16; ФИО4 в период с 01.08.2017 по 31.07.2018. При этом решением общего собрания участников ООО «Красноярский завод Проппантов» от 31.07.2018 руководителем должника назначен ФИО17 сроком на три месяца. Далее, решением общего собрания участников от 31.10.2018 полномочия ФИО17 как руководителя прекращены. В своем отзыве ФИО17 указывает, что являлся руководителем лишь в период с 01.08.2018 по 31.10.2018, т.е. три месяца. Данные обстоятельства не опровергнуты лицами, участвующими в деле, доказательства внесения в ЕГРЮЛ сведений о прекращении полномочий руководителя ФИО17 и сведений о новом единоличном исполнительном органе, в материалы дела, не представлены.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Возможность определять действия должника может достигаться в частности в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии, а также в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника) (пункт 2 указанной статьи).

Суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что с 31.10.2018 вплоть до даты признания должника банкротом (до 26.08.2019) ФИО8 являлся контролирующим должника лицом, его фактическим руководителем в спорный период, так как в материалы настоящего обособленного спора представлена доверенность от 01.10.2018 сроком действия на три года, выданная ООО «Красноярский завод Проппантов» в лице генерального директора ФИО17 на имя ФИО8, в соответствии с которой последнему предоставляются фактически полномочия руководителя.

Как следует из материалов дела и верно установлено судом первой инстанции, в период с 2016 года до даты признания должника банкротом (до 26.08.2019) руководителями должника в разное время являлись ФИО16, ФИО4, ФИО17, ФИО8, а именно:

- ФИО16 с 02.12.2016 по 31.07.2017;

- ФИО4 с 01.08.2017 по 31.07.2018;

- ФИО17 с 01.08.2018 по 30.10.2018;

- ФИО8 с 31.10.2018 по 26.08.2019 (дата признания должника банкротом).

При этом материалами дела подтверждается и лицами, участвующими в деле, не оспаривается, что ответчик ФИО15 в период с апреля 2016 года по август 2018 года являлась финансовым директором ООО «Красноярский завод Проппантов».

Как следует из материалов дела, ФИО13 просит привлечь ФИО8 и ФИО7 к субсидиарной ответственности за необращение в суд с заявлением о признании должника банкротом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств, обязанности по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если уполномоченным органом должника принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; если обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества и в иных предусмотренных названным Законом случаях.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества следует понимать превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрено, что заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 указанной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве предусмотрено, что неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В пункте 7 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.12.2004 № 29 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что субсидиарная ответственность по обязательствам должника может быть возложена при недостаточности имущества должника и ее размер определяется, исходя из разницы между размером требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, и денежными средствами, вырученными от продажи имущества должника или замещения активов организации должника.

Из приведенных норм права следует, что возможность привлечения лиц, названных в пункте 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности по указанным в данной норме основаниям возникает при наличии совокупности следующих условий:

- возникновение одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств;

- неподача указанными в пункте 1 статьи 61.12 Закона лицами заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства;

- возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве;

- вина, указанных в пункте 1 статьи 61.12 Закона, лиц в неподаче заявления о банкротстве должника.

Для применения субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.12 Закона о банкротстве, заявитель обязан обосновать, по какому именно обстоятельству, предусмотренному пунктом 1 статьи 9, должник должен был обратиться в суд, когда именно он обязан был обратиться с заявлением, поскольку субсидиарная ответственность руководителей должника - юридического лица или членов ликвидационной комиссии (ликвидаторов), предусмотренная названной статьей, возможна лишь перед кредиторами, обязательства которых возникли после истечения срока на подачу заявления в арбитражный суд о банкротстве должника, а не до истечения этого срока.

В силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Как ранее указано судом, ФИО7 является учредителем ООО «Красноярский завод Проппантов» в период с 10.06.2016 по 15.07.2017 с долей 25%, с 16.07.2017 с долей 50%, а с 10.09.2021 с долей 100%. ФИО8 являлся руководителем должника с 31.10.2018 по 26.08.2019 (дата признания должника банкротом).

Факт несостоятельности (банкротства) должника установлен решением арбитражного суда по настоящему делу от 29.08.2019. При этом из материалов дела следует, что заявление о признании ООО «Красноярский завод Проппантов» несостоятельным (банкротом) подано в арбитражный суд 21.02.2019 ООО «Сибтермо-2», а не руководителем должника.

Обращаясь в суд с настоящим заявлением, ФИО13 указывает, что начало имущественного кризиса должника приходится на октябрь-ноябрь 2018 года, а 31.12.2018 уже наступила неплатежеспособность ООО «Красноярский завод Проппантов». В связи с чем, по его мнению, у ФИО8 возникла обязанность обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 31.01.2019. При этом как указывает заявитель, ФИО7, будучи осведомленным по состоянию на 01.04.2019 о неплатежеспособности должника и зная, что директором должника не подано в суд заявление о признании должника банкротом, являясь учредителем должника обязан был потребовать проведения внеочередного общего собрания участников должника с целью принятия решения об обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно было состоятся не позднее 11.05.2019.

Суд первой инстанции пришел к верному выводу, что представленное ФИО7 заключение №10/11/2022 от 15.12.2022, выполненное ООО «Бюро оценки «ТОККО», согласно которому объективное банкротство должника наступило 30.06.2016, не является по содержанию экспертным заключением, а представляет собой частное мнение лица, которое выражено без исследования всей совокупности обстоятельств и не имеет документального подтверждения.

Суд первой инстанции обоснованно отказал в ходатайстве ФИО8 о назначении судебной экономической экспертизы по определению даты объективного банкротства, поскольку определение даты объективного банкротства относится к вопросам права. Назначение судебной экспертизы по данному вопросу процессуально излишне с учетом объема представленных в материалы дела доказательств.

Исходя из доказательств, представленных в материалах дела и пояснений сторон суд апелляционной инстанции не усматривает возникновение признаков объективного банкротства ООО «Красноярский завод Проппантов» на 31.12.2018 и ранее указанной даты, следовательно, суд первой инстанции пришел к верному выводу о недоказанности ФИО13 совокупности обстоятельств необходимых для привлечения ФИО8 и ФИО7 к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве с учетом наличия положительных показателей бухгалтерского баланса за 2018 год, в этой части заявление ФИО13 не подлежит удовлетворению.

Рассмотрев доводы конкурсного управляющего о привлечении ФИО2, ФИО9, ФИО4 и ФИО15, а также требование ФИО13 о привлечении ФИО16 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции пришел к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии, в том числе, следующего обстоятельства: требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов (абзац пятый).

Положения абзаца пятого настоящего пункта применяются в отношении лица, являвшегося единоличным исполнительным органом должника в период совершения должником или его единоличным исполнительным органом соответствующего правонарушения.

Согласно подпункту 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

В силу пункта 5 названной статьи положения подпункта 3 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лица, являвшегося единоличным исполнительным органом должника в период совершения должником или его единоличным исполнительным органом соответствующего правонарушения, а также контролирующего должника лица.

С учетом разъяснений, изложенных в пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее -постановление № 53), предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств: 1) должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия); 2) доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Указанная презумпция, равно как и иные, закрепленные в законе, является опровержимой и введена законодателем для упрощения процесса доказывания. Так, при наличии условий для применения соответствующей презумпции предполагается вина ответчика в доведении должника до банкротства, и на последнего возлагается бремя опровержения соответствующих фактов.

По общим правилам (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) для привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности (как разновидности гражданско-правовой ответственности) по такому основанию как признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц, бремя доказывания обстоятельств того, что в результате занижения налогооблагаемой базы по налогу на добавленную стоимость, налогу на прибыль, или иного неправильного исчисления налогов, возникли признаки неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества должника, возлагается на заявителя. В свою очередь лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, должно доказать отсутствие своей вины и причинной связи с последующим затруднением проведения процедуры несостоятельности (банкротства), в том числе формирования и реализации конкурсной массы.

11.03.2021 должностным лицом налогового органа вынесено решение № 682 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, в соответствии с которым обществу с ограниченной ответственностью «Красноярский завод проппантов» предложено уплатить задолженность в размере 39 101 707 рублей 63 копеек за период с 01.01.2016 по 31.12.2017. Данное решение обжаловано в судебном порядке и решением Арбитражного суда Красноярского края от 15.07.2022 по делу № А33-20289/2021 в удовлетворении требований ООО «Красноярский завод проппантов» о признании его недействительным отказано (постановлением Третьего арбитражного апелляционного суда от 11.10.2022 решение суда оставлено без изменения). Из указанного судебного акта следует, что установленная инспекцией по итогам проведенной выездной проверки совокупность обстоятельств, с точки зрения суда, подтверждает тот факт, что налогоплательщиком создан формальный документооборот с различными юридическими лицами в целях получения необоснованной налоговой выгоды в виде неправомерного применения налоговых вычетов при исчислении налога на добавленную стоимость, подлежащего уплате в бюджет, а также при определении расходов, учитываемых при исчислении налога на прибыль и уменьшающих налогооблагаемую базу.

С учетом установления отсутствия признаков объективного банкротства должника на 31.12.2018 и ранее, учитывая момент привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения №682, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что доначисления, произведенные по результатам налоговой проверки, не могли привести к объективному банкротству должника, а также что в 2017 году должник осуществлял операции по расчетным счетам, стоимость активов превышала обязательства должника, в течение длительного периода времени ООО «Красноярский завод проппантов» являлось прибыльной, устойчивой организацией.

На основании вышеперечисленного судом первой инстанции сделан верный вывод о недоказанности заявителями совокупности обстоятельств необходимых для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности на основании абзаца 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), основания для удовлетворения заявления в данной части отсутствуют.

При этом как разъяснено в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В пункте 53 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» с даты введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства требования о возмещении убытков, причиненных должнику - юридическому лицу его органами (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и т.д.), могут быть предъявлены и рассмотрены только в рамках дела о банкротстве. Лица, в отношении которых подано заявление о возмещении убытков, имеют права и несут обязанности лиц, участвующих в деле о банкротстве, связанные с рассмотрением названного заявления, включая право обжаловать судебные акты. По результатам рассмотрения такого заявления выносится определение, на основании которого может быть выдан исполнительный лист.

Под убытками согласно пункту 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с частью 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Для наступления ответственности, установленной правилами статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, необходимо наличие состава (совокупности условий) правонарушения, включающего:

- неправомерность или виновность действий (бездействия);

- вину причинителя вреда;

- наступление убытков и их размер;

- причинно-следственную связь между неправомерными действиями и наступившими последствиями.

При этом для взыскания убытков необходимо доказать весь указанный фактический состав. Недоказанность одного из элементов правонарушения является основанием к отказу в иске.

Согласно пункту 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные им юридическому лицу.

В силу части 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами.

Довод апелляционной жалобы ФИО4 о том, что первичные документы, являющихся основанием для принятия решения № 682 о привлечении должника к ответственности за совершение налогового правонарушения, не были подписаны им являются несостоятельными, поскольку в силу части 1 статьи 7 Федерального закона Российской Федерации от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» ФИО4 обязан был контролировать финансово-хозяйственную деятельность должника, в том числе первичные документы, принимаемые к учету при формировании бухгалтерской и налоговой отчетности, подаче налоговых деклараций.

С учетом определения Арбитражного суда Красноярского края от 17.09.2020 по делу №А33-5136-5/2019 суд первый инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что в результате ненадлежащего контроля ФИО4, как директором должника, за ведением бухгалтерского учета, который находился под влиянием ФИО2 и ФИО9, ООО «Красноярский завод проппантов» были доначислены штрафные санкции (пени и штрафы) в размере 7 350 946,63 руб. на задолженность, образовавшуюся за 2017 год (налог на прибыль) и за 2-4 кварталы 2017 года (НДС), срок уплаты по которым приходится на период руководства ФИО4

Судом первой инстанции верно определен круг ответчиков по требованию о взыскании убытков, поскольку доказательства наличия в действиях (бездействии) ФИО15 и ФИО16 вины непосредственно в формировании фиктивных документов о хозяйственной деятельности общества для необоснованного получения вычетов по НДС и занижения налоговой базы налога на прибыль приведших впоследствии к доначислению штрафных санкций обществу, не представлены.

Судом первой инстанции верно дана оценка действиям ФИО18, ФИО2 и ФИО9, которые привели к намеренному искажению документации должника в целях занижения налогооблагаемой базы, причинив должнику убытки в виде дополнительных долгов по санкциям в сумме 7 350 946,63 руб., суд первой инстанции верно посчитал, что заявителем доказано наличие оснований для солидарного взыскания убытков исключительно с ФИО4, ФИО9 и ФИО2 в размере 7 350 946,63 руб.

Рассмотрев требование ФИО13 о привлечении ФИО16 и ФИО17 к субсидиарной ответственности суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) устанавливает самостоятельный вид субсидиарной ответственности по обязательствам должника при банкротстве последнего, отличный от состава, предусмотренного абзацем вторым пункта 3 статьи 56 Кодекса. В связи с этим субсидиарная ответственность лица, названного в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), наступает независимо от того, привели ли его действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника по смыслу нормы, изложенной в абзаце втором пункта 3 статьи 56 Кодекса.

Дефиницией правовой нормы в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), возложившей ответственность на руководителя за отсутствие документов бухгалтерского учета и/или бухгалтерской отчетности, закреплена обязанность руководителя по сбору, составлению, ведению, хранению соответствующих документов.

Ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 17 Федерального закона от 21.11.1996 № 129-ФЗ «О бухгалтерском учете», пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее - Закон о бухгалтерском учете) и обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве). Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве. Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Кодекса).

Применение норм права о привлечении к субсидиарной ответственности допустимо при доказанности следующих обстоятельств:

- надлежащего субъекта ответственности, которым является собственник, учредитель, руководитель должника, иные лица, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо иным образом имеют возможность определять его действия;

- факта несостоятельности (банкротства) должника, то есть признания арбитражным судом или объявления должника о своей неспособности в полном объеме удовлетворять требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей;

- наличия причинно-следственной связи между обязательными указаниями, действиями вышеперечисленных лиц и фактом банкротства должника, поскольку они могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями, при этом следует учитывать, что возложение на них ответственности за бездействие исключается;

- вины контролирующего лица должника в несостоятельности (банкротстве) предприятия.

При этом, в соответствии с пунктом 2 статьи 401, пунктом 2 статьи 1064 Гражданского кодекса отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Как ранее указано судом, в период с 2016 года до даты признания должника банкротом (до 26.08.2019) руководителями должника в разное время являлись ФИО16, ФИО4, ФИО17, ФИО8, а именно:

- ФИО16 с 02.12.2016 по 31.07.2017;

- ФИО4 с 01.08.2017 по 31.07.2018;

- ФИО17 с 01.08.2018 по 30.10.2018;

- ФИО8 с 31.10.2018 по 26.08.2019 (дата признания должника банкротом). При этом в данной части заявленных требований, заявитель не предъявляет требований к ФИО4 и ФИО8

Действительно, согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить ему передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (ранее в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве) также закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Непредставление бывшим руководителем должника конкурсному управляющему документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в том числе вследствие возможного уклонения от добровольной передачи документов, само по себе не образует состав правонарушения, предусмотренного подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В соответствии с бухгалтерским балансом за 2018 год по состоянию на 31.12.2018 у должника имеются активы в размере 436 429 000 руб., в том числе, 203 945 000 руб. -основные средства, отложенные налоговые активы - 25 320 000 руб., 127 006 000 руб. -запасы, НДС - 16 000 руб., 68 923 000 руб. - дебиторская задолженность, 10 620 000 руб. -финансовые вложения (за исключением денежных эквивалентов), 459 000 руб. - денежные средства, 73 000 руб. - прочие оборотные активы.

При этом исходя из отчета конкурсного управляющего о его деятельности от 08.09.2022 (том №11 дела №А33-5136/2019) по результатам инвентаризации в конкурсную массу должника включено имущество общей стоимостью 332 076 684 руб., в том числе 293 970 270 руб. - основные средства, 16 490 715 руб. - прочие внеоборотные активы, 8 743 054 руб. -запасы, 12 872 645 руб. - дебиторская задолженность.

Материалами дела подтверждается и судом первой инстанции установлен факт того, что конкурсным управляющим по итогам инвентаризации выявлено имущество в меньшем объеме, чем отражено в бухгалтерском балансе должника за 2018 год.

Из материалов дела не усматривается, что ФИО16 и ФИО17, являясь руководителями в период с 02.12.2016 по 31.07.2017 и в период с 01.08.2018 по 30.10.2018 соответственно, получили какую-либо личную выгоду от сокрытия документов либо обратили имущество должника в личную собственность.

При этом из вступившего в законную силу определения Арбитражного суда Красноярского края от 15.04.2022 по делу №А33-5136-35/2019 следует, что в материалы дела представлены дополнительные пояснения уполномоченного органа от 19.06.2020, из которых следует, что в ходе налоговой проверки представлены следующие документы: приказы о приеме (увольнении) на работу с 01.01.2016 по 31.12.2017, главная книга за 2016 г., 2017г., инвентарная книга учета основных средств за период с 01.01.2016 по 31.12.2017, кассовые книги за 2016г., 2017г., ведомости на выдачу заработной платы, договора аренды земельного участка, недвижимого имущества, договор на выполнение работ, сметы с ООО «Кан», первичные документы с ООО «СугрутСнабКомплект», первичные документы с контрагентами ООО «Столица», ООО «Эталон», ООО «ЛЭД», ООО «Перспектива», ООО «Ирбис», ООО «КВАЗАР» и другими контрагентами, оборотно-сальдовые ведомости за 2013-201 7г.г., договора подрядов, акты о вводе в эксплуатацию основных средств и иные документы, что свидетельствует о наличии документов у ООО «КЗП». Кроме того, в период проведения выездной налоговой проверки, по запросу сведений ГУ МВД России по Красноярскому краю МО МВД России «Ачинский» от 01.07.2019 б/н в связи с осуществлением функций по выявлению, предупреждению и пресечению экономических, налоговых и коррупционных преступлений, ООО «КЗП» в добровольном порядке предоставило в МО МВД России «Ачинский» оригиналы бухгалтерских документов по двум описям: от 01.07.2019 №01 -157 с документами в количестве-112 шт. на 225 листах, от 09.07.2019 №01 -164 с документами в количестве - 22 шт. на 32 листах. Также, в адрес уполномоченного органа 26.07.2019 поступали документы от Межмуниципального отдела МВД России «Ачинский», полученные ими в рамках оперативно-розыскной деятельности в отношении ООО «КЗП» в количестве 32 листов (документы по ООО «Спецрубеж» и ООО «Ирбис»: договоры поставки, универсальные передаточные документы, путевые листы, транспортные накладные, реестры транспортных услуг, акты о списании материальных ценностей) и возвращенные в ОЭБиПК Межмуниципального МВД России «Ачинский» исх. № 2.14-10/137 от 15.10.2019 (вх. № 19819 от 16.10.2019).

Кроме того, при проведении анализа финансового состояния ООО «КЗП» от 08.04.2019 временный управляющий ФИО11 использовал (стр.3 фин. анализа) результаты ежегодных инвентаризаций, проводимых должником, статистическую, бухгалтерскую и налоговую отчетности, регистры бухгалтерского и налогового учета, данные учредительных документов, протоколов общих собраний участников организаций, договоров, планов, смет, калькуляций, положение об учетной политике, в том числе положение об учетной политике для целей налогообложения, рабочего плана счетов бухгалтерского учета, схем документооборота и организационной, производственной структур, материалы налоговых проверок и аудиторских заключений, нормативных правовых актов, регламентирующих деятельность должника. Временным управляющим проведен анализ дебиторской и кредиторской задолженности. Имеется перечень дебиторов и кредиторов. Ведение деятельности, предоставление документов в ходе проведения выездной налоговой проверки, составление финансово-хозяйственного анализа свидетельствует о том, что на предприятии имеется бухгалтерско-учетная документация. В соответствии с письмом ООО «Красноярский завод проппантов» № 04-228 от 25.11.2019, которым общество в ответ на требование о предоставлении документов (информации), предоставило руководителю МИФНС № 4 по Красноярскому краю запрошенные документы (табели учета рабочего времени за 2017 и 2018 годы, договоры уступки (цессии) за 2016 год, оборотно-сальдовые ведомости по счетам 66 и 67 за 2016, 2017, 2018 годы). Письмо № 04¬228 от 25.11.2019, подписано ФИО19 действующей от имени общества на основании доверенности № 5-2019 от 29.08.2019, выданной ФИО11

Таким образом, вступившим в законную силу судебным актом подтверждается факт того, что после увольнения ФИО16 и ФИО17, должник продолжал осуществлять производственную деятельность, осуществление которой невозможно в случае отсутствия документов финансово-экономической деятельности. При этом суд учитывает, что часть документов передана в налоговые и правоохранительные органы, которые в том числе приходятся на период руководства ФИО16 и ФИО17

У суда первой инстанции отсутствовали основания для удовлетворения требований о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО16 и ФИО17, поскольку материалам дела не подтверждается фактическое наличие в распоряжении ФИО16 и ФИО17 документов и имущества должника, непередача которых привела к невозможности формирования конкурсной массы, их привлечение к субсидиарной ответственности только лишь по формальным критериям следует признать необоснованным.

Как следует из материалов дела, с учетом принятого уточнения требований, заявленных конкурсным управляющим и замены конкурсного управляющего по требованиям к ФИО16 и ФИО17 на его правопреемника - ФИО13, заявители указывают, что контролирующими должника лицами, совершены следующие сделки и действия, которые являются основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности.

Требования, заявленные ФИО13:

ФИО8:

- заключение в период с 29.11.2018 по 15.03.2019 договоров купли-продажи по отчуждению 14 единиц транспортных средств;

- заключение договора цессии от 01.04.2019 с ИП ФИО20

ФИО7

- заключение договора цессии от 01.04.2019 с ИП ФИО20

ФИО16, ФИО17:

- заключение и одобрение сделок с техническими контрагентами, установленными по результатам выездной налоговой проверки;

- вывод денежных средств с расчетного счета должника на технические фирмы по бестоварным сделкам, установленным по результатам выездной налоговой проверки.

Требования, заявленные конкурсным управляющим:

ФИО4, ФИО2, ФИО9, ФИО15:

- изъятие у должника денежных средств по сделкам, признанным недействительными в рамках обособленных споров №А33-5136-21/2019, №А33-5136-22/2019, №А33-5136-25/2019, №А33-5136-26/2019;

- согласование, заключение или одобрение сделок с техническими контрагентами, установленными по результатам выездной налоговой проверки;

- дача указаний по свершению убыточных операций, выраженных в списании денег без встречного возмездного предоставления на сумму 13 499 911,71 руб. в отношении технических контрагентов, установленных по результатам выездной налоговой проверки.

ФИО2:

- назначение на руководящие должности ФИО9, ФИО21, ФИО15, результат деятельности которых не соответствовал интересам возглавляемой организации;

- создание системы управления, которая нацелена на систематическое извлечение ФИО2 прибыли во вред должнику и его кредиторам.

Согласно абзацу 7 пункта 2 Постановления от 30.07.2013 № 62 под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента). Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения; если же невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине нарушения возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие убытки, если будет доказано, что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения.

В пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Как следует из материалов дела, ФИО13 указывает на заключение ФИО8 в период с 29.11.2018 по 15.03.2019 убыточных сделок по отчуждению 14 единиц транспортных средств.

Доказательства убыточности вышеуказанных договоров купли-продажи не представлены. Кроме того, большинство вышеуказанных сделок было совершено до возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве), в то время как ранее суд пришел к выводу о том, что ни ФИО13, ни иным лицами, участвующими в деле не доказано наличие объективного банкротства должника на указанную ФИО13 дату - 31.12.2018 и тем более, ранее указанной даты. Напротив, в силу вышеизложенных обстоятельств, суд пришел к выводу об отсутствии признаков объективного банкротства на указанную дату и достаточности имущества должника для расчетов с независимыми кредиторами. Какие-либо доказательства, указывающие на то, что сделки по отчуждению 14 единиц транспортных средств привели к наступлению объективного банкротства должника, с учетом масштабов его деятельности, не представлены.

При этом под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества (статья 2 Закона о банкротстве).

Доказательств того, что при заключении вышеперечисленных сделок, ФИО8 действовал с намерением причинить вред должнику, материалы дела не содержат, вышеуказанные сделки не оспорены в установленном порядке и недействительными не признаны, заявитель ФИО13 право на заявление ходатайства о проведении экспертизы не использовал, как и не представил иные внесудебные заключения экспертов по вопросу убыточности совершенных сделок, повлекшие банротство должника.

При этом, даже факт совершения сделки приведшей к негативным экономическим последствиям, сам по себе не является безусловным основанием для привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности, поскольку необходимо доказать совокупность условий для ее наступления. Не доказано заявителем и то обстоятельство, что в результате совершения спорных сделок было ухудшено финансовое состояние должника или утрачено имущество должника. Не представлено заявителем доказательств того, что именно совершение спорных сделок привело к банкротству должника, которое в такой ситуации с учетом масштабов деятельности должника стало неизбежным.

Поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства безусловно свидетельствующие о наличии противоправного характера поведения ФИО8 по заключению вышеуказанных сделок и материалами дела не подтверждается причинно-следственная связь между противоправным поведением и причиненным вредом, то у суда первой инстанции правомерно отсутствовали правовые основания для удовлетворения заявленных требований в данной части.

Согласно решению о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения №682 от 11.05.2021 следует, что должником создан формальный документооборот с ООО «Кан», ООО «Союз Плюс», ООО «Красресурс», ООО «ЛЭД», ООО «Столица», ООО «Альбатрос», ООО «Ирбис», ООО «Спецрубеж», ООО «Катарсис», ООО «Квазар», ООО «Эталон», ООО «КрасТехСтрой», ООО «Монтажсбыт», ООО «Перспектива», ООО «Геоил» в отсутствие реальных взаимоотношений в целях получения необоснованной налоговой выгоды в виде неправомерного применения налоговых вычетов при исчислении налога на добавленную стоимость, подлежащего уплате в бюджет, а также при определении расходов, учитываемых при исчислении налога на прибыль и уменьшающих налогооблагаемую базу.

При этом данное решение налогового органа не содержит сведений о наличии правоотношений между должником и ООО «Клевер», ООО «Индустрия», ООО «Палана», ООО «Стройвертикаль», ООО «Трансервис», ООО «Строй-Деск». Какие-либо доказательства перечисления должником в адрес указанных юридических лиц денежных средств, в том числе в отсутствие на то правовых оснований, в материалы дела не представлены. В связи с чем, в данной части доводы заявителей о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности являются необоснованными.

Не может суд согласиться и с доводами заявителей о необходимости привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и за заключение, одобрение сделок со следующими техническими контрагентами: ООО «Союз Плюс», ООО «Красресурс», ООО «ЛЭД», ООО «Столица», ООО «Альбатрос», ООО «Ирбис», ООО «Катарсис», ООО «Квазар», ООО «Эталон», поскольку ни из решения о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения №682 от 11.05.2021, ни из материалов настоящего обособленного спора не следует факт перечисления в адрес указанных юридических лиц денежных средств. Следовательно, само по себе заключение должником договоров с указанными контрагентами, пусть и с техническими к причинению ущерба не привело. Доказательств обратного не представлено. При этом в силу вышеперечисленных обстоятельств суд пришел к выводу о солидарном взыскании с ФИО4, ФИО9 и ФИО2 убытков в размере 7 350 946,63 руб., возникших в результате искажения документации должника в целях занижения налогооблагаемой базы. Следовательно, имущественные потери, наступившие для должника, в том числе в результате заключения договоров с указанными юридическими лицами уже компенсированы за счет контролирующих должника лиц.

Необоснованными суд признает и доводы заявителей о причинении должнику ущерба в результате заключения должником договоров и перечисления денежных средств в общем размер 3 926 670,75 руб. в пользу ООО «КрасТехСтрой», ООО «Монтажсбыт», ООО «Спецрубеж», ООО «Промпоставка» поскольку налоговый орган в решении о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения №682 от 11.05.2021, указывая на перечисление указанных денежных средств в пользу ООО «КрасТехСтрой», ООО «Монтажсбыт», ООО «Спецрубеж» ссылается лишь на данные, содержащиеся в книгах продаж. Однако, сведения, содержащиеся в книге продаж, сами по себе доказательствами перечисления спорных денежных средств не являются. В правоотношениях с ООО «Промпоставка» налоговый орган указывает, что должником в пользу данного технического контрагента осуществлено перечисление денежных средств в общем размере 699 819,75 руб. (платежные поручения за период с 30.01.2017 по 26.12.2017.). Однако, сами платежные поручения не представлены в материалы дела в составе материалах налоговой проверки, представленных в материалы дела на основании определения суда об истребовании доказательств.

Таким образом, суду не представлены какие-либо доказательства, что при проведении налоговой проверки налоговым органом в подтверждение факта перечисления денежных средств были исследованы выписки по счетам или платежные поручения, подтверждающие факт перечисление спорных денежных средств. Такие доказательства не представлены и при рассмотрении настоящего обособленного спора. В связи с чем, в рассматриваемом случае сам по себе факт заключения договоров с ООО «КрасТехСтрой», ООО «Монтажсбыт», ООО «Спецрубеж», ООО «Промпоставка» в отсутствие доказательств перечисления в их пользу денежных средств не является безусловным доказательством причинения ущерба должнику.

Из определения Арбитражного суда Красноярского края от 04.02.2021 по делу №А33-5136-21/2019 следует, что 28.08.2017 между обществом с ограниченной ответственностью «Геоил» (поставщик) и обществом с ограниченной ответственностью «Красноярский Завод Проппантов» (покупатель) заключен договор поставки № 94/2017 (далее - Договор), по условиям которого поставщик обязуется передать в собственность покупателя, а покупатель обязуется принять и оплатить товар, ассортимент, количество, цены, сроки и условия поставки которого определены в спецификациях, приложенных к настоящему договору, и являющихся его неотъемлемой частью. В качестве подтверждения фактической поставки товара по Договору должником и ответчиком оформлены счет-фактура от 10.09.2017 №76 на сумму 2 265 600 рублей, транспортная накладная от 10.09.2017, в соответствии с которой товар фактически доставлен покупателю 10.09.2017. В подтверждение исполнения покупателем обязательств по оплате стоимости поставленного товара в материалы дела представлена копия платежного поручения № 3172 от 04.12.2017 на сумму 109 600 рублей с назначением платежа: «Оплата по счету №9 от 01.12.2017 вибросито». Исследовав и оценив представленные по делу доказательства, арбитражный суд признает установленным факт совершения должником в пользу ответчика платежа на сумму 109 600 рублей. Однако факт наличия встречного имущественного предоставления со стороны ответчика арбитражный суд признает недоказанным. Оспариваемая сделка совершена должником в отсутствие какого-либо встречного предоставления, то есть безвозмездно. Судом установлено, что оспариваемый платеж совершен при наличии у должника признаков неплатежеспособности, при этом совершен безвозмездно, в связи с чем, суд приходит к выводу, что оспариваемая сделка совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника. При этом доказательства исполнения судебного акта, в материалы дела не представлены.

Определением Арбитражного уда Красноярского края от 08.02.2021 по делу №А33-5136-22/2019 признаны недействительными сделками платежи в размере 1745254,04 руб., совершенные обществом с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» в пользу общества с ограниченной ответственностью «КАН» по платежным поручениям от 04.12.2017 №3175, от 08.12.2017 №3262, от 13.12.2017 №3301. Применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с общества с ограниченной ответственностью «КАН» в пользу конкурсной массы общества с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» денежных средств в размере 1 745 254,04 руб. Также признан недействительной сделкой платеж в размере 1 058 000 руб., совершенный обществом с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Теплоэнергопроект» по платежному поручению от 30.05.2018 №1532. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества с ограниченной ответственностью «Теплоэнергопроект» в пользу конкурсной массы общества с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» денежных средств в размере 1058000 руб. Из данного судебного акта следует, что ООО «Красноярский завод Проппантов» перечислило ООО «КАН» денежные средства в общем размере 1 745 254,04 руб. в том числе: 300 000 рублей по платежному поручению № 3175 от 04.12.2017, с назначением платежа «оплата по счету №93 от 14.11.2017 строительно-монтажные работы за июль 2017 года»; 1 000 000 рублей по платежному поручению № 3262 от 08.12.2017, с назначением платежа «оплата по договору поставки №26/06-02 ДПс от 26.06.2015»; 445 254,04 рублей по платежному поручению №3301 от 13.12.2017 с назначением платежа «оплата по договору оборудования №29/01/01 29.01.2014». Кроме того, ООО «Красноярский завод Проппантов» перечислило ООО «Теплоэнергопроект» денежные средства в общем размере 1 058 000 руб. по платежному поручению № 1532 от 30.05.2018, с назначением платежа «оплата по счету №27 от 29.05.2018 по договору цессии 21/05 от 21.05.2018». Вместе с тем, ответчиками в материалы дела не представлены какие-либо первичные документы (договоры, акты, письма и т.п.), подтверждающие выполнение строительно-монтажных работ в июле 2017 года, а также наличие права требования по договору цессии №21/05 от 21.05.2018 и как следствие основания получения денежных средств от должника по вышеуказанным платежным поручениям на общую сумму 2 803 254,04 руб. Какие-либо, доказательства возврата данных денежных средств должнику, в материалы дела также не представлены. Как и не представлены доказательства, что данные денежные средства не подлежат возврату должнику по причине их перечисления, в том числе на благотворительность.

Оценив доказательства в их совокупности, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии в материалах дела достоверных доказательств, подтверждающих возникновение между ООО «Красноярский Завод Проппантов», ООО «КАН» и ООО «Теплоэнергопроект» договорных правоотношений на общую сумму 2 803 254,04 руб. Поскольку доказательства, подтверждающие наличие договорных отношений между ответчиками и ООО «Красноярский Завод Проппантов» не представлены, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для осуществления перечислений. Доказательства того, что ООО «Красноярский Завод Проппантов» получило какое-либо встречное предоставление, в материалах дела отсутствуют. Таким образом, судом установлено, что сделки по перечислению денежных средств совершены безвозмездно, без встречного предоставления должнику. Следовательно, спорные платежи на общую сумму 2 803 254,04 руб., совершенные ООО «Красноярский Завод Проппантов» в пользу ООО «КАН» по платежным поручениям от 04.12.2017 №3175, от 08.12.2017 №3262, от 13.12.2017 №3301 и в пользу ООО «Теплоэнергопроект» платежному поручению от 30.05.2018 №1532, в отсутствие доказательств встречного исполнения со стороны ответчиков, привели к уменьшению активов должника, что повлекло за собой утрату возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. Перечисление должником ответчикам денежных средств в общем размере 2 803 254,04 руб. в отсутствие доказательств встречного исполнения со стороны ответчиков, является прикрытием факта дарения между юридическим лицами, что запрещено в силу статьи 575 ГК РФ, а волеизъявление сторон было направлено на вывод денежных средств, а не на исполнение реального обязательства, что явно ущемляет интересы кредиторов и должника, и реализовано им со злоупотреблением правом. В связи с чем, оспариваемые платежи являются недействительными сделками на основании статей 10, 168 и пункта 2 статьи 170 ГК РФ. Кроме того, поскольку судом установлен факт необоснованного перечисления должником в пользу ответчиков денежных средств, на которые кредиторы могли бы обратить взыскание, суд приходит к выводу, что оспариваемые сделки привели к причинению вреда имущественным правам кредиторов должника, что является основанием для признания их недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Доказательства исполнения судебного акта, в материалы дела не представлены.

Кроме того, из решения о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения №682 от 11.05.2021 следует, что налоговый орган установил нереальность хозяйственных по поставке щебня по договору от 10.03.2017 № 18/2017, заключенному с ООО «Перспектива», в рамках которого должником в пользу данного технического контрагента осуществлено перечисление денежных средств в общем размере 356 000 руб. (платежные поручения №2133 от 11.08.2017 на сумму 126 000 руб., №2136 от 14.08.2017 на сумму 200 000 руб., №2151 от 15.08.2017 на сумму 30 000 руб.).

Нереальность правоотношений с ООО «Перспектива» подтверждается и решением Арбитражного суда Красноярского края от 15.07.2022 по делу №А33-20289/2021, которым отказано в удовлетворении требований ООО «Красноярский завод проппантов» о признании недействительным решения о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения №682 от 11.05.2021.

Таким образом, материалами дела подтверждается факт необоснованного перечисления должником денежных средств в общем размере 3 268 854,04 руб. в результате заключения договоров с «техническими» контрагентами, т.е. в отсутствие на то правовых оснований. Доказательства возврата данных денежных средств и исполнения судебных актов о признании сделок недействительными в материалы дела не представлены.

Вместе с тем, сам по себе факт такого необоснованного перечисления денежных средств не является безусловным основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поскольку для применения данного вида ответственности необходимо помимо всего прочего доказать, что такое безосновательное перечисление денежных средств привело к объективному банкротству должника с учетом масштабов его деятельности, не представлены. Однако, таких доказательств суду не представлено.

Как следует из материалов дела, безосновательное перечисление денежных средств осуществлено в 2017 году, т.е. до возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве), в то время как ранее суд пришел к выводу о том, что ни ФИО13, ни иным лицами, участвующими в деле не доказано наличие объективного банкротства должника на указанную ФИО13 дату - 31.12.2018 и тем более, ранее указанной даты. Напротив, в силу вышеизложенных обстоятельств, суд пришел к выводу об отсутствии признаков объективного банкротства на указанную дату и достаточности имущества должника для расчетов с независимыми кредиторами. Следовательно, безосновательное перечисление денежных средств в общем размере 3 268 854,04 руб. не могло повлиять на объективные признаки банкротства должника.

На основании изложенного, учитывая отсутствие причинно-следственной связи между действиями контролирующих должника лиц по заключению сделок с «техническими» контрагентами, перечислению в их пользу денежных средств и банкротством должника, а также то, что должник в спорный период не обладал признаками банкротства, суд не усматривает оснований для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в данной части.

По аналогичным основаниям суд не усматривает и оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО8 и ФИО7 за заключение договора цессии от 01.04.2019 с ИП ФИО20, поскольку данный договор заключен после возбуждения дела о банкротстве (после 07.03.2019), а следовательно, его заключение не могло привести к банкротству должника. Доказательств обратного не представлено.

Несостоятельными суд признает и доводы конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за изъятие у должника денежных средств в общем размере 38 632 241,96 руб. по сделкам, признанным недействительными в рамках обособленных споров №А33-5136-25/2019, №А33-5136-26/2019, поскольку действия по изъятию денежных средств совершены в период 2017-2018 гг., в то время как ранее суд пришел к выводу о том, что ни ФИО13, ни иным лицами, участвующими в деле не доказано наличие объективного банкротства должника на указанную ФИО13 дату - 31.12.2018 и тем более, ранее указанной даты. Напротив, в силу вышеизложенных обстоятельств, суд пришел к выводу об отсутствии признаков объективного банкротства на указанную дату и достаточности имущества должника для расчетов с независимыми кредиторами. Следовательно, изъятие денежных средств в общем размере 38 632 241,96 руб. не могло повлиять на объективные признаки банкротства должника.

При этом действительно, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Красноярского края от 24.03.2022 по делу №А33-5136-25/2019, в том числе признано недействительной сделкой изъятие ФИО2 компенсационного финансирования ООО «Красноярский завод Проппантов», оформленное актами приема-передачи денежных средств на сумму 14 632 241,96 руб. Применены последствия недействительности сделки: 1) Взыскать с ФИО2 в пользу конкурсной массы ООО «Красноярский завод Проппантов» денежные средства в размере 14 632 241,96 руб.; 2) Восстановить право требования ФИО2 к ООО «Красноярский завод Проппантов» в размере 14 632 241,96 руб. Из данного судебного акта следует, что 16.05.2014 между ФИО22 (цедент) и ФИО2 (цессионарий) заключен договор уступки прав (цессии), по условиям которого цедент передает, а цессионарий в полном объеме принимает права требования, принадлежащие цеденту и вытекающие из заключенных между цедентом и ООО «Керамзитовый завод» (должник) следующих договоров: договор займа от 07.04.2014 на сумму 1 500 000 руб.: договор займа от 12.03.2014 на сумму 500 000 руб.; договор займа от 19.03.2014 на сумму 2 500 000р руб.; договор займа от 24.01.2013 на сумму 400 000 руб.; договор займа от 25.12.2013 на сумму 1 000 000 руб.; договор о переводе долга от 01.03.2014 на сумму 11 100 000 руб.; договор о переводе долга от 07.05.2014 на сумму 651 537,63 руб.; договор о переводе долга от 07.05.2014 на сумму 707 585,85 руб.; договор о переводе долга от 07.05.2013 на сумму 6 537 129,07 руб.; договор о переводе долга от 10.03.2014 на сумму 5 078 231,35 руб. Всего права требования составляют 29 474 783,90 руб. В силу пункта 1.4 договора за уступаемые права требования цессионарий выплатил цеденту денежные средства в размере 29 474 483,90 руб. наличными деньгами при подписании настоящего договора. На основании актов приема-передачи денежных средств от 08.06.2017 на сумму 1 000 000 рублей, от 05.07.2017 на сумму 1 000 000 рублей, от 04.08.2017 на сумму 1 000 000 рублей, от 06.09.2017 на сумму 1 250 000 рублей, от 07.11.2017 на сумму 500 000 рублей, от 15.11.2017 на сумму 1 000 000 рублей, от 11.12.2017 на сумму 1 000 000 рублей, от 16.12.2017 на сумму 800 000 рублей, от 25.12.2017 на сумму 200 000 рублей, от 14.01.2018 на сумму 1 500 000 рублей, от 14.01.2018 на сумму 825 000 рублей, от 13.02.2018 на сумму 200 000 рублей, от 16.02.2017 на сумму 375 000 рублей, от 09.03.2018 на сумму 1 400 000 рублей, от 16.03.2018 на сумму 350 000 рублей, от 13.04.2018 на сумму 1 350 000 рублей, от 25.04.2018 на сумму 50 000 рублей, от 07.05.2018 на сумму 800 000 рублей, от 11.05.2018 на сумму 32 241,96 рублей, должник в лице финансового директора ФИО15 передал, а ФИО2 принял денежные средства в общем размере 14 632 241,96 руб., в счет погашения задолженности ООО «Красноярский завод Проппантов» перед ФИО2 по договору уступки от 16.05.2014. Суд пришел к выводу, что заключая договор уступки от 16.05.2014 ФИО2, выкупил долги ООО «КЗП» (бывшего ООО «Керамзитовый завод») у бывшего учредителя ФИО22 на сумму 29 474 483,90 руб., стал собственником (негласным учредителем) ООО «Красноярский завод Проппантов» при наличии в 2014 году у должника признаков неплатежеспособности, не получив фактически статуса независимого конкурсного кредитора. Такое поведение ФИО2 является докапитализацией активов подконтрольного ему общества иным способом, чем договор займа и не в экономических целях извлечения прибыли от самой сделки. В рассматриваемом случае, ФИО2 фактически в обход закона о порядке распределения прибыли получил денежные средства по оспариваемым актам приема-передачи денежных средств, т.е. фактически изъяв компенсационное финансирование, предоставленное ранее обществу. Суд пришел к выводу, что требование ФИО2 о выплате задолженности, образовавшейся в результате заключения договора цессии, не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов, данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. ФИО2, являясь учредителем должника, и обладая полномочиями на распоряжение имуществом общества, зная об обязательствах ООО «КЗП» перед его контрагентами, действовал во вред последним, направляя денежные средства должника на погашение своих личных требований к обществу в обход закона при отсутствии у общества в спорные период чистой прибыли для распределения.

Оспариваемые же сделки были направлены на преодоление указанных негативных последствий путем получения денежных средств ООО «КЗП» до расчетов с независимыми кредиторами наравне с требованиями иных кредиторов, которые лишались части того, на что они справедливо рассчитывали, тем самым нарушался баланс интересов вовлеченных в процесс банкротства участников корпоративных отношений и кредиторов должника. При таких обстоятельствах, подобные сделки могут быть квалифицированы как совершенные при злоупотреблении правом. Таким образом, установив, что обязательства должника перед ФИО2, которые погашены оспариваемыми платежами, имеют корпоративную природу, а их выплата осуществлена в обход закона, т.к. осуществлялась из денежных средств, составляющих текущую выручку предприятия, а не чистую прибыль общества по итогам года. Результатом совершения сделок явилось причинение имущественного ущерба независимым кредиторам должника ввиду утраты ими возможности удовлетворения их требований, при отсутствии со стороны ФИО2 Удовлетворительных объяснений относительно совершения этих сделок и платежей, позволяющих заключить о наличии иной, нежели причинение вреда имущественным правам кредиторов должника цели, суд приходит к выводу о том, что изложенные обстоятельства в их совокупности достаточно определенно свидетельствуют о причинении вреда кредиторам должника.

Кроме того, определением Арбитражного суда Красноярского края от 14.04.2022 по делу №А33-5136-26/2019 признано недействительной сделкой изъятие ФИО9 компенсационного финансирования должника - ООО «Красноярский завод Проппантов», оформленное актами приема-передачи денежных средств на сумму 24 000 000 руб. Применены последствия недействительности сделки: взыскания с ФИО9 в пользу конкурсной массы ООО «Красноярский завод Проппантов» денежные средства в размере 24 000 000 руб. восстановления права требования ФИО9 к ООО «Красноярский завод Проппантов» в размере 24 000 000 руб. Из данного судебного акта следует, что между ФИО9 (займодавец) и обществом с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» (заемщик) заключен договор беспроцентного займа от 28.01.2016, по условиям которого займодавец передает в собственность заемщику 8 000 000 руб., а заемщик принимает указанную денежную сумму, обязуется возвратить ее в обусловленный договором срок и уплатить проценты на сумму займа в размерах и порядке, установленных настоящим договором (пунктом 1.1 договора). В подтверждение факта выдачи займа в материалы дела представлено платежное поручение от 29.01.2016 №38416 на сумму 8 000 000 руб. В материалы дела представлены акты приема передачи денежных средств общую сумму 24 000 000 руб., подписанные между должником и ответчиком. Представленные договоры займа, по сути, не являлись гражданско-правовыми сделками, заключались не в экономических целях извлечения прибыли от сделок, а в целях использования такой докапитализации для скрытой конкуренции наравне с независимыми кредиторами. Возврат компенсационного финансирования в преддверии банкротства позволил ответчику в обход закона о порядке распределения прибыли возвратить вложенное ранее компенсационное финансирование, а также переложить риск непреодоления кризиса на независимых кредиторов и избежать понижения очередности при заявлении ФИО9 требования в деле о банкротстве № А33-5136/2019. Оспариваемые сделки были направлены на преодоление указанных негативных последствий путем получения денежных средств ООО «КЗП» до расчетов с независимыми кредиторами наравне с требованиями иных кредиторов, которые лишались части того, на что они справедливо рассчитывали, тем самым нарушался баланс интересов вовлеченных в процесс банкротства участников корпоративных отношений и кредиторов должника. Таким образом, установив, что обязательства должника перед ФИО9, которые погашены оспариваемыми платежами, имеют корпоративную природу, а их выплата осуществлена в обход закона, т.к. осуществлялась из денежных средств, составляющих текущую выручку предприятия, а не чистую прибыль общества по итогам года, результатом совершения сделок явилось причинение имущественного ущерба независимым кредиторам должника ввиду утраты ими возможности удовлетворения их требований, при отсутствии со стороны ответчика удовлетворительных объяснений относительно совершения этих сделок и платежей, позволяющих заключить о наличии иной, нежели причинение вреда имущественным правам кредиторов должника цели, суд приходит к выводу о том, что изложенные обстоятельства в их совокупности достаточно определенно свидетельствуют о причинении вреда кредиторам должника. Фактически заключая оспариваемые договоры займа и осуществляя выдачу денежных средств по вышеперечисленным актам приема-передачи, ответчиком произведено изъятие компенсационного финансирования ООО «Красноярский завод Проппантов». При указанных обстоятельствах имеются основания для удовлетворения требования конкурсного управляющего должника о признании недействительными сделками изъятие компенсационного финансирования ООО «Красноярский завод Проппантов», оформленное вышеперечисленными актами приема-передачи денежных средств на общую сумму 24 000 000 руб. на основании статьи 10, 168 и пункта 2 статьи 170 ГК РФ, как совершенное при злоупотреблении правом.

Доказательства исполнения ФИО2 и ФИО9 судебных актов и возврата изъятых денежных средств в общем размере 38 632 241,96 руб., не представлены. Однако, учитывая, что данное изъятие уже взыскано именно с ФИО2 и ФИО9 судебными актами, то суд не усматривает оснований для повторного взыскания с указанных лиц убытков в указанном размере, поскольку это приведёт к двойному взысканию, что не соответствует компенсационной природе возмещения вреда. При этом суд считает необходимым обратить внимание на то, что в случае отмены определения Арбитражного суда Красноярского края от 14.04.2022 по делу №А33-5136-26/2019 лица, участвующие в деле, вправе на основании статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обратиться в арбитражный суд с заявлением о пересмотре настоящего определения по новым обстоятельствам в части возможности взыскания убытков с ФИО9

Таким образом, в настоящее время суд не усматривает наличие правовых оснований для переквалификации в данной части требований на требование о возмещении ущерба.

При этом как ранее указано судом, ФИО15 являлась финансовым директором должника. Однако, конкурсным управляющим в нарушение статьи 65 АПК РФ, в материалы дела не представлены доказательства, свидетельствующие о том, что несостоятельность (банкротство) ООО «Красноярский Завод Проппантов» наступила непосредственно вследствие деятельности ФИО15, принятия ею управленческих решений либо оказания влияния на принятие таких решений органами управления должника. Отсутствуют доказательств заключения или одобрение сделок должника, которые могли привести к банкротству должника, а также доказательства получения ФИО15 какой-либо имущественной выгоды, в том числе от совершения вышеуказанных сделок. Какие-либо доказательства, подтверждающие, что ФИО15 могла принимать ключевые деловые, финансовые и хозяйственные решения, определять стратегию развития должника, самостоятельно распоряжаться принадлежащими должнику активами и денежными средствами, давать указания, обязательные к исполнению иным работникам, не представлены.

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО15 не является субъектом ответственности и не может быть привлечена к субсидиарной ответственности по долгам должника. В связи с чем, требования конкурсного управляющего, в данной части не подлежат удовлетворению.

Более того, назначение и избрание руководящего состава является прямой обязанностью учредителя, неисполнение которой как раз и может привести к привлечению к субсидиарной ответственности. При этом предпринимательская деятельность согласно статье 2 Гражданского кодекса Российской Федерации осуществляется на свой риск, к которому относятся, в том числе, и негативные последствия осуществляемой деятельности. Заключение невыгодных (убыточных) для должника сделок не указывает, что выгоду от них получил исключительно ФИО2 При этом излечение такой выгоды само по себе не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку лишь может указывать на причинение должнику таким поведением убытков, в отсутствие доказательств, подтверждающих, что в результате заключения таких сделок должник стал отвечать признакам объективного банкротства.

Рассмотрев доводы заявителя и конкурсного управляющего о причинении должнику ущерба вышеуказанным безосновательным перечислением денежных средств в общем размере 3 268 854,04 руб. и заключением договора цессии от 01.04.2019 с ИП ФИО20, суд первой инстанции верно пришел к следующим выводам.

Как ранее указано судом, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Красноярского края от 04.02.2021 по делу №А33-5136-21/2019 признан недействительной сделкой платеж в размере 109 600 рублей, совершенный обществом с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» в пользу общества с ограниченной ответственностью «ГЕОИЛ» по платежному поручению от 04.12.2017 №3172 с указанием назначения платежа «Оплата по счету №9 от 01.12.2017 вибросито». Применены последствия недействительности сделки путем взыскания с общества с ограниченной ответственностью «ГЕОИЛ» в пользу конкурсной массы общества с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» 109 600 рублей. При этом доказательства исполнения судебного акта, в материалы дела не представлены.

Определением Арбитражного уда Красноярского края от 08.02.2021 по делу №А33-5136-22/2019 признаны недействительными сделками платежи в размере 1 745 254,04 руб., совершенные обществом с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» в пользу общества с ограниченной ответственностью «КАН» по платежным поручениям от 04.12.2017 №3175, от 08.12.2017 №3262, от 13.12.2017 №3301. Применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с общества с ограниченной ответственностью «КАН» в пользу конкурсной массы общества с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» денежных средств в размере 1 745 254,04 руб. Также признан недействительной сделкой платеж в размере 1 058 000 руб., совершенный обществом с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Теплоэнергопроект» по платежному поручению от 30.05.2018 №1532. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества с ограниченной ответственностью «Теплоэнергопроект» в пользу конкурсной массы общества с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» денежных средств в размере 1 058 000 руб.

Кроме того, из решения о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения №682 от 11.05.2021 следует, что налоговый орган установил нереальность хозяйственных операций по поставке щебня по договору от 10.03.2017 №18/2017, заключенному с ООО «Перспектива», в рамках которого должником в пользу данного технического контрагента осуществлено перечисление денежных средств в общем размере 356 000 руб. (платежные поручения №2133 от 11.08.2017 на сумму 126 000 руб., №2136 от 14.08.2017 на сумму 200 000 руб., №2151 от 15.08.2017 на сумму 30 000 руб.).

Нереальность правоотношений с ООО «Перспектива» подтверждается и решением Арбитражного суда Красноярского края от 15.07.2022 по делу №А33-20289/2021, которым отказано в удовлетворении требований ООО «Красноярский завод проппантов» о признании недействительным решения о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения №682 от 11.05.2021.

Таким образом, материалами дела подтверждается факт необоснованного перечисления должником денежных средств в общем размере 3 268 854,04 руб. в результате заключения договоров с «техническими» контрагентами, т.е. в отсутствие на то правовых оснований. Доказательства возврата данных денежных средств и исполнения судебных актов о признании сделок недействительными в материалы дела не представлены. Следовательно, общий размер неполученных кредиторами ООО «Красноярский завод Проппантов» денежных средств составляет 3 268 854,04 руб.

При этом ранее судом указано, что согласно заключению эксперта №1193/1 -3/21 от 04.10.2021 ФИО16 не подписывал вышеуказанные документы с контрагентом ООО «КАН».

Как следует из материалов дела, необоснованное перечисление денежных средств в размере 3 268 854,04 руб. осуществлено в период руководства, который приходится на ФИО4 Доказательств обратного не представлено.

При этом как ранее указано судом, вступившим в законную силу судебным актом, подтверждается факт влияния ФИО2 на ФИО4, а ФИО9 в спорный период являлась номинальным учредителем, прикрывая ФИО2

Согласно подпункту 5 пункта 2 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

В соответствии с пунктом 7 указанного Постановления не является основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании с директора убытков сам по себе тот факт, что действие директора, повлекшее для юридического лица негативные последствия, в том числе совершение сделки, было одобрено решением коллегиальных органов юридического лица, а равно его учредителей (участников), либо директор действовал во исполнение указаний таких лиц, поскольку директор несет самостоятельную обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В то же время наряду с таким директором солидарную ответственность за причиненные этой сделкой убытки несут члены указанных коллегиальных органов.

Таким образом, совершая безосновательное перечисление денежных средств в общем размере 3 268 854,04 руб., ни ФИО2, ни ФИО4, ни ФИО9 не могли не знать, что тем самым ущемляются права кредиторов должника, т.к. по общему правилу сделки заключаются в интересах возглавляемого общества и в целях извлечения прибыли.

При этом в силу основных видов деятельности общества и пункта 1 статьи 50 Гражданского кодекса Российской Федерации общество является коммерческой организацией. В результате необоснованного перечисления денежных средств причинен ущерб имущественным правам кредиторов ООО «Красноярский завод проппантов», поскольку в результате совершения безосновательного перечисления денежных средств выбыл актив должника в виде денежных средств в размере 3 268 854,04 руб., а последующее признание данной сделки недействительной не позволило компенсировать имущественные потери должника. Таким образом, исключительно по вине ФИО2, ФИО4, ФИО9 в конкурсную массу должника не поступили денежные средства в общем размере 3 268 854,04 руб. Доказательств того, что ООО «Красноярский завод проппантов» получило возмещение своих имущественных потерь, посредством иных мер защиты не имеется.

При этом действующим законодательством не исключается возможность взыскания с руководителя и учредителя должника убытков и при применении последствий недействительности сделок, учитывая совершение сделки на невыгодных для должника условиях, которые привели к причинению ущерба кредиторам.

Согласно пункту 1 статьи 322 Гражданского кодекса Российской Федерации солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства.

В силу статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

На основании изложенного, в данной части заявителем доказано наличие оснований для солидарного взыскания убытков с ФИО4, ФИО9 и ФИО2 в размере 3 268 854,04 руб.

Рассмотрев доводы ФИО13 о причинении ФИО8 и ФИО7 ущерба должнику в результате заключения договора цессии от 01.04.2019 с ИП ФИО20, суд приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и не оспаривается лицами, участвующими в деле, после возбуждения дела о банкротстве ООО «Красноярский завод проппантов» (после 07.03.2019), между ООО «Красноярский завод проппантов» в лице руководителя ФИО8 (цедент) и ИП ФИО20 (цессионарий) заключено соглашение об уступке права (требования) (цессия) от 01.04.2019, по условиям которого цедент уступает, а цессионарий принимает права требования по договору поставки №01/2015 от 21.08.2015, заключенному между цедентом и ООО «Инновационные нефтяные технологии» (должник) в размере 95 829 019,72 руб. Стоимость уступаемых прав требований составляет 9 582 901,97 руб.

Право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона (часть 1 статьи 382 ГК РФ).

На основании части 1 статьи 384 ГК РФ если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

Согласно пункту 1 статьи 392.1 ГК РФ кредитор может осуществлять в отношении нового должника все права по обязательству, если иное не предусмотрено законом, договором или не вытекает из существа обязательства.

Как следует из материалов дела №А33-23872/2019, 23.04.2019 ИП ФИО20 перечислил ООО «Красноярский Завод Проппантов» денежные средства в сумме 9 582 901 руб. 97 коп., что подтверждается платежным поручением №2.

При этом, после заключения соглашения об уступке права (требования) от 01.04.2019 ООО «Красноярский Завод Проппантов» и ООО «Инновационные нефтяные технологии» заключили новый договор поставки № 1/04 от 01.04.2019. Договор поставки № 1/04 от 01.04.2019 заключен ФИО8 от имени ООО «Красноярский завод проппантов» (поставщик) и ФИО23 от ООО «ИНТ» (покупатель). Срок договора с момента подписания по 31.12.2019. Договор поставки № 01/2015 от 21.08.2015 и договор поставки № 1/4 от 01.04.2019 идентичны.

Начиная с 01.04.2019 года, реализация проппанта организации ООО «ИНТ» осуществлялась по новому договору 01/04 от 01.04.2019. За 2 квартал 2019 года ООО «ИНТ» реализовано проппанта на сумму 45 357 840 рублей.

Кроме того, по новому договору № 01/04 от 01.04.2019, начиная со следующего дня после подписания указанного договора, ООО «Инновационные нефтяные технологии» перечисляло авансовые платежи, а именно: в период с 02.04.2019 по 23.04.2019 произведено 6 авансовых платежей на общую сумму 26 057 260 рублей.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что дебиторская задолженность ООО «ИНТ» была ликвидна, связана с текущей финансово-хозяйственной деятельностью общества, компания ООО «Инновационные нефтяные технологии» платежеспособна.

О платежеспособности ООО «Инновационные нефтяные технологии»» в период заключения договора уступки и ликвидности долга свидетельствует и сам факт оплаты ООО «Инновационные нефтяные технологии» всей суммы долга ИП ФИО20 в течение непродолжительного периода времени после заключения соглашения об уступке.

Так, задолженность ООО «Инновационные нефтяные технологии» погашена следующим образом, в размере 75 829 019,72 руб. по платежным поручениям: п/п № 161 от 08.04.2019 20 000 000,00 руб. п/п№ 164 от 10.04.2019 2 000 000,00 руб. п/п № 173 от 16.04.2019 13 000 000 ,00 руб. п/п № 240 от 03.06.2019 10 000 000 ,00 руб., п/п № 260 от 17.06.2019 4 000 000 ,00 руб., п/п № 272 от 20.06.2019 6 000 000 ,00 руб., п/п №281 от 27.06.2019 3 000 000,00 руб., п/п № 285 от 02.07.2019 3 000 000 ,00 руб., п/п № 288 от 03.07.2019 3 000 000 ,00 руб., п/п № 290 от 08.07.2019 11 829 019,72 руб.

Оставшаяся сумма задолженности в размере 20 000 000 руб. поступила ИП ФИО20 от ООО «ПАРТНЕРОИЛ» (аффилированное лицо ООО «КЗП» и ООО «Инновационные нефтяные технологии») с назначением платежа «Оплата по письму № 46 от 23.04.2019 в счет погашения кредиторской задолженности по соглашению об уступке права (требования) (цессия) от 01.04.2019»: п/п № 47 от 23.04.2019 5 000 000,00 руб., п/п № 82 от 26.04.2019 5 000 000,00 руб., п/п № 102 от 21.05.2019 10 000 000,00 руб.

Кроме того, 23.04.2019 ИП ФИО20 обратился в суд с исковым заявлением о взыскании с ООО «Инновационные нефтяные технологии» задолженности по договору поставки. Определением от 19.06.2019 производство по делу № А75-8812/2019 прекращено в связи с заключением мирового соглашения, по которому по состоянию на 08.07.2019 вся сумма долга по соглашению об уступке от 01.04.2019 в размере 95 829 019,72 руб. была оплачена полностью ИП ФИО20.

Кроме того о платёжеспособности ООО «Инновационные нефтяные технологии» свидетельствуют и следующие действия ООО «ИНТ» по заключению мировых соглашений:

- в рамках судебного дела Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа Югры № А75-6035/2019 ИП ФИО24 ИНН <***> по соглашению об уступке права (требования) (цессии) от 04.02.2019 задолженности в размере 87 235 011 руб. 73 коп., которые ООО «ИНТ» выплатило в полном объеме;

- в рамках судебного дела Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа Югры № А75-8600/2019 ИП ФИО25 ИНН <***> по соглашению об уступке права (требования) (цессии) от 01.04.2019 задолженности в размере 107 752 168 руб. 26 коп., которые ООО «ИНТ» выплатило в полном объеме.

Кроме того, согласно индивидуальной карточке налогоплательщика ООО «Инновационные нефтяные технологии» в период, когда активно производило проппант ООО «КЗП» и продавало ООО «ИНТ» по состоянию на 31.12.2018 : выручка ООО «ИНТ» составила - 994 034 тыс. руб., дебиторская задолженность - 524 277 тыс. руб., в 2019г. поступила оплата в сумме 461 000 тыс. руб., запасы на конец 2018г. составили 184 077 тыс. руб. Только за 4 кв. 2018г. на счет ООО «КЗП» от ООО «Инновационные нефтяные технологии» за проппант поступило 173 млн. руб.

Таким образом, совокупность указанных обстоятельств свидетельствует о том, что ООО «Инновационные нефтяные технологии» имело возможность в полном объеме оплатить дебиторскую задолженность перед ООО «Красноярский завод проппантов» в размере 95 829 019,72 руб., в течение непродолжительного периода времени, что и было им сделано, но только на счет ИП ФИО20, т.е. нового кредитора.

На основании изложенного, суд приходит к выводу, что ликвидная дебиторская задолженность в размере 95 829 019,72 руб. приобретена ИП ФИО20 по цене 9 582 901,97 руб., что со всей очевидностью указывает о занижении цены продажи имущества. В рассматриваемом случае, отчуждение права требования произведено ООО «Красноярский завод проппантов» ФИО8 по цене, составляющей всего 10% от фактической суммы ликвидной задолженности. Следовательно, по результатам спорной сделки размер имущества должника уменьшился в связи с выбытием ликвидной дебиторской задолженности по заниженной цене, что привело к уменьшению активов должника и как следствие повлекло за собой утрату возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В результате соглашения об уступке от 01.04.2019, из имущественной сферы должника по заниженной стоимости выбыла дебиторская задолженность в значительном размере, в связи с чем, был причинен вред имущественным интересам его кредиторов. Соглашение об уступке ликвидной дебиторской задолженности заключено после возбуждения дела о банкротстве и на заведомо невыгодных для ООО «Красноярский завод проппантов» условиях в ущерб его интересам и интересам кредиторов ООО «Красноярский завод проппантов». О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, поскольку предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента.

ФИО8, являясь руководителем должника в спорный период и подписавший данное соглашение, не мог не знать, что в результате заключения данного соглашения кредиторам должнику будет причинен вред в результате выбытия ликвидной дебиторской задолженности.

При этом решением Арбитражного суда Красноярского края от 12.08.2021 по делу №А33-23872/2019 признано недействительным соглашение об уступке права (требования) от 01.04.2019, заключенное между ООО «Красноярский завод проппантов» и ФИО20. Применены последствия недействительности сделки. Взыскано с ФИО20 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Красноярский завод проппантов» 95 829 019 руб. 72 коп. Восстановлено право требования ФИО20 к обществу с ограниченной ответственностью «Красноярский завод проппантов» на сумму 95 829 019 руб. 97 коп.

Однако, постановлением Третьего арбитражного апелляционного суда от 13.01.2022 по делу №А33-23872/2019 принят отказ общества с ограниченной ответственностью «АМК» от иска и решение Арбитражного суда Красноярского края от 12.08.2021 по делу №А33-23872/2019 отменено, а производство по делу прекращено.

При этом суд соглашается с доводами ФИО13 о том, что отказ от иска в рамках делу №А33-23872/2019 обусловлен исключительно поведением ФИО7 в целях не допустить ситуацию наличия судебного акта, на основании которого возможно пополнить конкурсную массу должника на сумму необоснованно уступленных прав требований в отношении ликвидной дебиторской задолженности.

Так, судом установлено и лицами, участвующими в деле не оспорено, что в рамках дела №А33-23872/2019 заявителем по оспариванию соглашения об уступке от 01.04.2019 выступал учредитель должника - ООО «АМК».

Однако, после вынесения решения Арбитражного суда Красноярского края от 12.08.2021 по делу №А33-23872/2019, ФИО7 выкупил у ООО «АМК» 50% доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Красноярский завод проппантов», в результате чего с 10.09.2021 стал единственным учредителем должника.

Далее, 11.11.2021 в суд апелляционной инстанции от ООО «АМК» поступил отказ от заваленных требований, мотивированный тем, что ООО «АМК» больше не является участником общества с ограниченной ответственностью «Красноярский завод проппантов» и его представителем и отказывается от исковых требований.

При этом из постановления Третьего арбитражного апелляционного суда от 13.01.2022 по делу №А33-23872/2019 следует, что 13.11.2021 через систему «Мой арбитр» от конкурсного управляющего ФИО11 поступили письменные пояснения относительно отказа ООО «АМК» от исковых требований, в которых он не возразил против отказа ООО «АМК» от иска. В свою очередь, 14.11.2021 через систему «Мой арбитр» от ФИО7 поступил отзыв на заявление ООО «АМК» об отказе от искового заявления, в котором он также не возразил против принятия отказа ООО «АМК» от иска. Правовые последствия отказа от иска известны и понятны. В материалы дела также поступили пояснения апеллянта - ФИО20, в которых он не возразил относительно возможности удовлетворения заявленного ходатайства; указал, что правовые последствия отказа от иска, предусмотренные Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, ему известны и понятны. В судебном заседании представитель конкурсного управляющего ООО «КЗП» ФИО11 ФИО26 на вопрос суда пояснил, что не возражает относительно возможности удовлетворения заявленного ходатайства; правовые последствия отказа от иска, предусмотренные Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, ему известны и понятны.

Вместе с тем, такое согласованное поведение, в том числе ФИО7, по добровольному отказу от правопритязаний по недействительной сделке, которая в первую очередь направлена на пополнение конкурсной массы должника не имеет разумного и логического объяснения, кроме того, что такое поведение ФИО7 было направлено исключительно на причинение вреда имущественным правам кредиторов должника. Доказательств обратного не представлено.

Судом первой инстанции сделан верный вывод о том, что результате совместных последовательных действий ФИО8 и ФИО7 кредиторам должника причинён вред в общем размере 86 246 117 рублей 75 копеек.

Согласно пункту 1 статьи 322 Гражданского кодекса Российской Федерации солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства.

В силу статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

На основании изложенного, в данной части заявителем доказано наличие оснований для солидарного взыскания убытков с ФИО7 и ФИО8 в размере 86 246 117,75 руб.

Как следует из материалов дела и не оспаривается лицами, участвующими в деле, в третью очередь реестра требований кредиторов включены требования кредиторов и уполномоченного органа на общую сумму 55 996 056 руб., в том числе 47 781 499 руб. -основного долга, 8 214 557 руб. - пени и штрафы. Требования кредиторов первой и второй очереди отсутствуют. Реестр требований кредиторов закрыт 31.10.2019. Погашение требований кредиторов не производилось. За реестром учтены требования в сумме 154 343 687,70 руб.

Таким образом, в силу вышеизложенных обстоятельств суд пришел к выводу, что материалами дела подтверждается факт причинения контролирующими должника лицами, ущерба кредиторам должника в общем размере 96 865 918,42 руб., а именно:

- совместными действиями ФИО4, ФИО9 и ФИО2 причинены убытки в размере 10 619 800,67 руб.;

- совместными действиями ФИО7 и ФИО8 причинены убытки в размере 86 246 117,75 руб.

Суд апелляционной инстанции, рассмотрев доводы ответчиков о пропуске срока исковой давности, пришел к следующим выводам.

На основании статьи 195 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее -Гражданский кодекс) исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Пунктом 1 статьи 196 Гражданского кодекса срок исковой давности установлен в три года.

В соответствии с пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве, в ред. Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ, заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

В силу пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве, в действующей редакции, заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным названной главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Сроки, указанные в абзаце 1 пункта 5 и абзаце 1 пункте 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве, являются специальными сроками исковой давности (пункт 1 статьи 197 Гражданского кодекса Российской Федерации), начало течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц). При этом, данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействия). Исковая давность применяется судом только по заявлению контролирующего должника лица, сделанному до вынесения определения о приостановлении производства по делу, содержащего вывод о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, определения о привлечении к ответственности (если производство по обособленному спору не приостанавливалось), решения о привлечении к ответственности (если спор разрешен вне рамок дела о банкротстве) (пункт 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 58 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53).

В силу пункта 59 постановления Пленума № 53, предусмотренный абзацем 1 пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве, срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности). Течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства, возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом, прекращения производства по делу о банкротстве на основании абз. 8 п. 1 ст. 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом).

Согласно пункту 1 статьи 200 ГК РФ срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (пункт 59 постановления Пленума № 53, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7).

Как указано в пункте 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств того, что лицо давало указания должнику-банкроту и его контролирующим лицам, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов.

Как ранее указано судом, вменяемые контролирующим должника лицам нарушения, имели место в период с 2016 года по 2018 год, то есть в период как действия правил о субсидиарной ответственности в редакции Закона № 134-ФЗ, так и привил Глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017.

Решением Арбитражного суда Красноярского края от 29.08.2019 (резолютивная часть от 26.08.2019) общество с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» признано банкротом и в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утвержден ФИО11.

С настоящим заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий обратился 28.06.2020, уполномоченный орган (в настоящее время ФИО13) - 19.02.2021, а сам ФИО13 - 13.07.2022.

На основании изложенного, суд приходит к выводу, что трехгодичный срок исковой давности для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, не пропущен ни конкурсным управляющим, ни кредитором.

Из вступившего в законную силу определения Арбитражного суда Красноярского края от 14.09.2022 по делу №А33-5136/2019 о продлении срока конкурсного производства следует, что в третью очередь реестра требований кредиторов включены требования кредиторов и уполномоченного органа на общую сумму 55 996 056 руб., в том числе 47 781 499 руб. - основного долга, 8 214 557 руб. - пени и штрафы. Требования кредиторов первой и второй очереди отсутствуют. Реестр требований кредиторов закрыт 31.10.2019. Погашение требований кредиторов не производилось. За реестром учтены требования в сумме 154 343 687,70 руб. По результатам инвентаризации в конкурсную массу должника включено имущество общей стоимостью 332 076 684 руб., рыночной стоимостью 190 738 781 руб.

При этом как следует из материалов дела, конкурсный управляющий, имея намерения пополнить конкурсную массу должника, в период с мая 2020 года по февраль 2021 года, обратился в суд с заявлениями об оспаривании сделок должника, по результатам рассмотрения которых планировал пополнить конкурсную массу на общую сумму около 56 млн. руб. Судом установлено, что по состоянию на ноябрь 2021 года не рассмотрены были обособленные споры №А33-5136-14/2019, №А33-5136-17/2019, №А33-5136-25/2019, №А33-5136-26/2019 о признании сделок недействительными на общую сумму более 53 млн. руб.

Таким образом, по состоянию на ноябрь 2021 года, суммарно активы должника по планам конкурсного управляющего могли составлять более чем 240 000 000 руб. (190 738 781 руб. (выявленное в ходе инвентаризации имущество) + 53 млн. руб. (стоимость имущества, отчуждение которого оспаривалось конкурсным управляющим по состоянию на ноябрь 2021 года). Следовательно, по состоянию на ноябрь 2021 года активы должника с учетом планируемых поступлений превышали размер требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов и учтенных за реестром.

При указанных обстоятельствах обращение конкурсного управляющего и кредитора с заявлениями о привлечении к субсидиарной ответственности до 28.06.2020, и до 19.02.2021 соответственно в рассматриваемом случае было преждевременным, учитывая, что суть субсидиарной ответственности заключается в погашении контролирующими должника лицами требований кредиторов в случае невозможности такого погашения основным должником. В указанном случае такой подход согласуется с конструкцией субсидиарной ответственности, которая, как было отмечено, предполагает, что контролирующее лицо не может быть привлечено к субсидиарной ответственности до того момента, пока не предприняты все меры по взысканию задолженности с основного должника. При этом обращение ФИО13 с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц (обособленный спор №А33-5136-43/2022) осуществлено 13.07.2022, т.е. в пределах годичного срока с ноября 2021 года, когда активы должника с учетом планируемых поступлений превышали размер требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов и учтенных за реестром.

Поскольку требования конкурсного управляющего и кредитора переквалифицированы судом первой инстанции на требование о взыскании убытков с ответчика, то срок исковой давности к таковым требованиям составляет три года.

В соответствии со статьей 200 Гражданского кодекса течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 10 постановления пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», в случаях, когда требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором.

В силу разъяснения, данного в пункте 68 Постановления Пленума № 53, срок исковой давности по рассматриваемому требованию исчисляется с момента, когда должник, например, в лице нового директора, не связанного (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражного управляющего, утвержденного после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, получил реальную возможность узнать о допущенном бывшим директором нарушении либо когда о нарушении узнал или должен был узнать не связанный (прямо или опосредованно) с привлекаемым к ответственности директором участник (учредитель), имевший возможность прекратить полномочия директора, допустившего нарушение. При этом течение срока исковой давности не может начаться ранее дня, когда названные лица узнали или должны были узнать о том, кто является надлежащим ответчиком (например, фактическим директором) (статья 200 Гражданского кодекса Российской Федерации). Аналогичные правила применяются к заявлениям, поданным конкурсным кредитором либо уполномоченным органом (абзац 2 пункта 69 Постановления Пленума № 53).

Указанное также подтверждается разъяснениями, данным в пункте 10 постановления пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», согласно которому в случаях, когда соответствующее требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора.

Как следует из материалов дела и не оспаривается лицами, участвующими в деле, решением суда от 29.08.2019 общество с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утвержден ФИО11. Требование уполномоченного органа (в настоящее время правопреемник ФИО13) включено в реестр требований кредиторов 03.06.2020 (резолютивная часть по делу №А33-5136-9/2019).

Как ранее указано судом, в разные периоды времени, учредителями должника являлись, в том числе: ФИО9(ФИО2) и ФИО7, а именно: ФИО9 с 2014 года по июль 2018 года с долей в уставном капитале в 50%; ФИО2 с 2014 года по июль 2018 года как негласный учредитель, прикрываемый ФИО9; ФИО7 в период с 10.06.2016 по 15.07.2017 с долей 25%, с 16.07.2017 с долей 50%, а с 10.09.2021 с долей 100%. А в период с 2016 года до даты признания должника банкротом (до 26.08.2019) руководителями должника в разное время являлись ФИО16, ФИО4,

ФИО17, ФИО8, а именно: ФИО16 с 02.12.2016 по 31.07.2017; ФИО4 с 01.08.2017 по 31.07.2018; ФИО17 с 01.08.2018 по 30.10.2018; ФИО8 с 31.10.2018 по 26.08.2019 (дата признания должника банкротом).

В силу вышеперечисленных обстоятельств суд пришел к выводу, что материалами дела подтверждается факт причинения контролирующими должника лицами, ущерба кредиторам должника в общем размере 96 865 918,42 руб., а именно:

- совместными действиями ФИО4, ФИО9 и ФИО2 причинены убытки в размере 10 619 800,67 руб. в результате необоснованного перечисления денежных средств;

- совместными действиями ФИО7 и ФИО8 причинены убытки в размере 86 246 117,75 руб. в результате заключения соглашение об уступке и последующего совершения действия по недопущению возможности получить должником возмещение своих имущественных потерь.

При этом суд указал, что вступившим в законную силу судебным актом подтверждается факт влияния ФИО2 на ФИО4, а ФИО9 в спорный период являлась номинальным учредителем, прикрывая ФИО2

Таким образом, указанные лица, являясь контролирующими должника лицами, не были заинтересованы подавать от имени ООО «Красноярский завод Проппантов» иск о взыскании убытков с самих себя.

На основании изложенного, с учетом конкретных обстоятельств данного дела, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что срок исковой давности по требованиям конкурсного управляющего в данном случае следует исчислять с даты вступления в должность руководителя ФИО17 (с 01.08.2018), как нового директора должника, не связанного (прямо или опосредованно) с ФИО2, ФИО4, и ФИО9, которые не были заинтересованы подавать от имени ООО «Красноярский завод Проппантов» иск о взыскании убытков с самих себя. Какие-либо доказательства аффилированности или заинтересованности ФИО17 по отношению к ФИО2, ФИО4, и ФИО9, не представлены.

При этом в части причинения вреда совместными действиями ФИО7 и ФИО8 следует учитывать, что соглашение об уступке заключено 01.04.2019, в последующем решением Арбитражного суда Красноярского края от 12.08.2021 по делу №А33-23872/2019 данное соглашение признано недействительным с ФИО20 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Красноярский завод проппантов» взыскано 95829019 руб. 72 коп. Однако, постановлением Третьего арбитражного апелляционного суда от 13.01.2022 по делу №А33-23872/2019 принят отказ общества с ограниченной ответственностью «АМК» от иска и решение Арбитражного суда Красноярского края от 12.08.2021 по делу №А33-23872/2019 отменено, а производство по делу прекращено. Следовательно, именно не ранее, чем с 13.01.2022 подлежит исчислению срок давности на подачу заявления о взыскании убытков, причинённых в результате совместных действий ФИО7 и ФИО8 в результате заключения соглашение об уступке и последующего совершения действия по недопущению возможности получить должником возмещение своих имущественных потерь.

Таким образом, поскольку заявление подано конкурсным управляющим 28.06.2020, а кредитором 19.02.2021 и 13.07.2022, то суд приходит к выводу, что трёхгодичный срок исковой давности для взыскания убытков, не пропущен ни конкурсным управляющим, ни кредитором.

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что ни конкурсным управляющим, ни кредитором не пропущен срок исковой давности ни по требованию о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности, ни по требованию о взыскании убытков. Заявителями доказан факт причинения ущерба конкурсным кредиторам общества с ограниченной ответственностью «Красноярский завод Проппантов» на сумму 96 865 918 рублей 42 копейки.

Доводы апелляционных жалоб также не содержат достаточных фактов, которые имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного определения, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены определения.

Обжалуемый судебный акт соответствует нормам материального права, а содержащиеся в нем выводы - установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам. Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании вышеизложенного, Третий арбитражный апелляционный суд полагает, что оснований для отмены определения Арбитражного суда Красноярского края от 03 февраля 2023 года по делу № А33-5136/2019к40 не имеется.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации расходы по оплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на подателя жалобы.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Красноярского края от «03» февраля 2023 года по делу № А33-5136/2019к40 оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший определение.

Председательствующий

Ю.В. Хабибулина

Судьи:

М.Н. Инхиреева

И.В. Яковенко