ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, <...> Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Омск

29 января 2026 года

Дело № А75-1745/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 20 января 2026 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 29 января 2026 года.

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Брежневой О.Ю.

судей Аристовой Е.В., Целых М.П.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Омаровой Б.Ш.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-7927/2025) Карасевича Александра Георгиевича на определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 09 сентября 2025 года по делу № А75-1745/2021 (судья Колесников С.А.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего Комбарова Алексея Александровича о привлечении Карасевича Александра Георгиевича, Панченко Сергея Михайловича к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, при участии в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, финансового управляющего Карасевича Александра Георгиевича Заболотной Анны Олеговны, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СТП» (ИНН 8620018267, ОГРН 1078603009891),

при участии в судебном заседании с использованием системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания):

представителя ФИО1 – ФИО5 по доверенности № 86АА3440580 от 18.10.2024, сроком действия десять лет;

конкурсного управляющего ФИО2 лично,

установил:

ФИО6, ФИО7, общество с ограниченной ответственностью «Экотэк», индивидуальный предприниматель ФИО8 (далее – ФИО6, ФИО7, ООО «Экотех», ИП ФИО8, заявители) обратились 11.02.2021 в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «СТП» (далее – ООО «СТП», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 19.03.2021 заявление принято, возбуждено производство по делу № А81-1745/2021, назначено судебное заседание по проверке обоснованности требований заявителей к должнику.

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 26.04.2021 заявление ФИО6, ФИО7, ООО «Экотех», ИП ФИО8 признано обоснованным, в отношении ООО «СТП» введена процедура наблюдения сроком на 4 месяца (до 19.08.2021), временным управляющим должника утверждена ФИО9 (далее – ФИО9).

Сообщение о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 77 от 30.04.2021.

Решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 20.08.2021 ООО «СТП» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство сроком на 5 месяцев (до 20.01.2022), конкурсным управляющим должника утверждена ФИО9

Сообщение о признании должника несостоятельным (банкротом) и открытии в отношении него процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 154 от 17.12.2022.

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 02.12.2022 арбитражный управляющий ФИО9 отстранена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «СТП».

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 20.12.2022 конкурсным управляющим ООО «СТП» утвержден ФИО10 (далее – ФИО10).

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 25.09.2023 арбитражный управляющий ФИО10 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «СТП».

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 16.10.2023 конкурсным управляющим ООО «СТП» утвержден ФИО2 (далее – ФИО2).

Конкурсный управляющий ФИО2 обратился 06.08.2024 в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры с заявлением о привлечении ФИО1 (далее – ФИО1, податель жалобы), ФИО3 (далее – ФИО3) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 09.10.2024 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечена финансовый управляющий ФИО1 ФИО4.

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 09.09.2025 (резолютивная часть от 26.08.2025) заявленные требования конкурсного управляющего ООО «СТП» ФИО2 удовлетворены.

Установлено наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СТП» контролирующих должника лиц ФИО1 и ФИО3

Производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до установления в полном объеме размера требований кредиторов ООО «СТП» и окончания расчетов с кредиторами.

Не соглашаясь с вынесенным судебным актом, ФИО1 обратился в Восьмой арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 09.09.2025 в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего.

В обоснование доводов апелляционной жалобы податель ссылается на нарушение судом первой инстанции норм материального и процессуального права в связи с неприменением положений Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) о сроке давности к заявлению конкурсного управляющего. Арбитражный управляющий ФИО9 в период с 19.04.2021 должна была узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Также ФИО1 считает, что заявление конкурсным управляющим ФИО2 подано не к надлежащему ответчику, поскольку судом первой инстанции не установлено наличие у ФИО1 права давать обязательные для предприятия указания, либо возможности иным способом определять действия предприятия, связанные с определением его финансовых показателей; наличие причинно-следственной связи между указаниями (действиями) ФИО1 и несостоятельностью предприятия; совершение ФИО1 каких-либо действий, выходящих за рамки обычного делового оборота, повлекших возникновение «неудовлетворительных финансовых показателей» предприятия и наличие причинно-следственной связи между этими показателями и банкротством.

Также апеллянт указывает, что суду первой инстанции следовало рассмотреть ходатайство конкурсного управляющего и приостановить рассмотрение заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности.

Помимо указанного, материалами дела не подтверждается непередача документации и наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.

Более подробно доводы ФИО1 изложены в апелляционной жалобе.

От конкурсного управляющего ФИО2 поступил 19.01.2026 отзыв на апелляционную жалобу.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель ФИО1 возражал относительно его приобщения к материалам дела в связи с его не получением.

Руководствуясь частью 2 статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд апелляционной инстанции отказал в приобщении к материалам дела вышеуказанного отзыва, поскольку отсутствуют доказательства направления отзыва лицам, участвующим в деле, отвечающие требованиям части 2 статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), согласно которой отзыв направляется заказным письмом с уведомлением о вручении в срок, обеспечивающий возможность ознакомления с ним до начала судебного заседания.

Учитывая, что судебное заседание по рассмотрению апелляционной жалобы назначено на 20.01.2026, в нарушение требований части 2 статьи 262 АПК РФ не обеспечена возможность заблаговременного ознакомления участвующих в деле лиц с отзывом до начала судебного заседания и представления возражений на изложенные доводы, оснований для приобщения его к материалам дела не имеется.

Ввиду того, что отзыв поступил в электронном виде по системе подачи документов в электронном виде «Мой Арбитр», таковой не подлежит возвращению представившему ему лицу на бумажном носителе.

По существу спора представитель ФИО1 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе. Считает определение суда первой инстанции незаконным и необоснованным, просит его отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить.

Конкурсный управляющий ФИО2 считает доводы, изложенные в апелляционной жалобе, несостоятельными. Просит оставить определение суда первой инстанции без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Иные лица, надлежащим образом извещенные в соответствии со статьей 123 АПК РФ о месте и времени рассмотрения апелляционных жалоб, явку своих представителей в заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь частью 3 статьи 156, статьей 266 АПК РФ, рассмотрел апелляционные жалобы в отсутствие неявившихся представителей участвующих в деле лиц.

При рассмотрении жалобы суд апелляционной инстанции руководствуется пунктом 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», согласно которому, если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания. Вместе с тем следует принимать во внимание, что при наличии в пояснениях к жалобе доводов, касающихся обжалования судебного акта в иной части, чем та, которая указана в апелляционной жалобе, арбитражный суд апелляционной инстанции осуществляет проверку судебного акта в пределах, определяемых апелляционной жалобой и доводами, содержащимися в пояснениях.

Возражений против проверки судебного акта в обжалуемой части к началу рассмотрения апелляционной жалобы не поступило.

Поэтому в порядке, предусмотренном частью 5 статьи 268 АПК РФ, с учетом вышеуказанных разъяснений обжалуемое определение проверено лишь обжалуемой части. В остальной части обжалуемое определение не проверяется.

Изучив материалы дела, апелляционную жалобу, заслушав представителей участвующих в деле лиц, проверив законность и обоснованность судебного акта в порядке статей 266, 270 АПК РФ, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения в обжалуемой части определения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 09.09.2025 по настоящему делу.

В силу статьи 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время статьи 61.11, 61.12 Закона о банкротстве) в части норм материального права зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности, а не от того, когда было подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности. Нормы процессуального права подлежат применению в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Обстоятельства совершения сделок имели место в с 2018 по 2020 годы, то есть после вступления в силу положений главы III.2 Закона о банкротстве.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) в Закон о банкротстве были внесены изменения, в соответствии с которыми, статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу, а Закон о банкротстве был дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

Таким образом, предусмотренные обновленным законом нормы, применяются только в части обоснованности подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона.

В ранее действовавшей норме статьи 10 Закона о банкротстве содержалось аналогичное основание привлечения к субсидиарной ответственности: пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона.

Процесс доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для заявителей посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, предполагающих наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства.

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего должника лица явились необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 Постановления № 53).

Порядок реализации ответчиком принадлежащих ему субъективных прав в статусе контролирующего должника лица подчинялся тем же правилам и ограничениям, которые действовали в соответствующие периоды совершения им вредоносных сделок.

Квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы» (Определения Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8) и др.).

В соответствии с положениями пунктов 16 – 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Как отмечено в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760 по делу № А14-7544/2014 предусмотренное, например, статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в Постановлении № 53).

По смыслу пунктов 4, 16 Постановления № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (пункт 23 Постановления № 53).

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует.

Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Таким образом, бремя доказывания добросовестности и разумности действий контролирующих должника лиц возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими вреда должнику и его кредиторам презюмируется.

Конкурсный управляющий либо кредиторы не обязаны доказывать их вину как в силу общих принципов гражданско-правовой ответственности (пункт 2 статьи 401, пункт 2 статьи 1064 ГК РФ), так и специальных положений законодательства о банкротстве.

Из анализа данных норм права и приведенных разъяснений следует, что основанием для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности является совокупность обстоятельств, включающих, в том числе причинно-следственную связь между действиями указанного лица и последствиями, наличие которой, с учетом распределения бремени доказывания, согласно статье 65 АПК РФ, подлежит доказыванию лицом, обратившимся с требованиями в суд.

Конкурсный управляющий должника ссылался на наличие в действиях ФИО1, ФИО3 оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Удовлетворяя заявленные требования в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии у ФИО1 и ФИО3 статуса контролирующих должника лиц и доказанности причинно-следственной связи между их действиями и наступившими негативными для должника последствиями, а также исходил из того, что совершенные должником (под руководством ФИО1) сделки являлись существенно убыточными, представляли собой вывод активов должника безвозмездно в пользу заинтересованных лиц, при этом лицом, извлекшим существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде актива должника, по сделкам являлся ФИО3

Также судом первой инстанции установлен факт неисполнения ФИО1 обязанности по передаче документации, отражающей финансово-хозяйственную деятельность ООО «СТП», а также материальных и иных ценностей, сведений об активах должника, в связи с чем конкурсный управляющий не имел возможности сформировать в полной мере конкурсную массу за счет активов, располагать полной информацией о деятельности ООО «СТП» и совершенных им сделках, что не позволило конкурсному управляющему проводить мероприятия, в частности, по взысканию дебиторской задолженности, истребованию имущества должника у третьих лиц, оспариванию его сделок, и, как следствие, наиболее полно удовлетворить за счет пополнения конкурсной массы требования кредиторов.

Суд апелляционной инстанции по результатам проверки доводов апелляционной жалобы не находит оснований для отмены обжалуемого определения суда первой инстанции в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ООО «СТП» зарегистрировано в качестве юридического лица 22.10.2007, основной вид экономической деятельности – деятельность автомобильного грузового транспорта и услуги по перевозке (ОКВЭД 49.4).

С 22.10.2007 учредителями ООО «СТП» являлись ФИО1, ФИО3 с долей по 50% каждого в уставном капитале номинальной стоимостью по 5 000 руб.

Согласно протоколу № 1 общего собрания учредителей от 15.10.2007 директором ООО «СТП» назначен ФИО1

Согласно договору купли-продажи доли в уставном капитале общества от 13.09.2017 ФИО3 продал ФИО1 50 % доли в уставном капитале ООО «СТП».

Таким образом, до 13.09.2017 ФИО3 имел 50 % доли в уставном капитале ООО «СТП» и являлся соучредителем юридического лица.

Из решения № 1 единственного участника от 12.10.2017 следует, что ФИО1 являлся единственным участником общества и с 16.10.2017 директором должника без ограничений срока, то есть единственным контролирующим должника лицом по смыслу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Заявляя о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СТП» ФИО1, заявитель указал на обстоятельства совершения сделок в период с 2018 по 2020 годы, направленных на вывод ликвидного имущества должника, совершенных в преддверии банкротства в отношении аффилированных лиц.

Возражая относительно отсутствия у него статуса контролирующего должника лица, ФИО1 указывает, что отсутствуют доказательства того, что ФИО1 имел право давать обязательные для предприятия указания, либо возможности иным способом определять действия предприятия, связанные с определением его финансовых показателей; наличие причинно-следственной связи между указаниями (действиями) ФИО1 и несостоятельностью предприятия; совершение ФИО1 каких-либо действий, выходящих за рамки обычного делового оборота, повлекших возникновение «неудовлетворительных финансовых показателей» предприятия и наличие причинно-следственной связи между этими показателями и банкротством.

В силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как верно установлено судом первой инстанции и указано выше, согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц ФИО1 с 13.09.2017 является единственным участником ООО «СТП», а с 16.10.2017 и его руководителем, в связи с чем доводы апеллянта никак не опровергают обстоятельства, установленные при рассмотрении дела судом первой инстанции в части определения ФИО11 как контролирующего должника лица и подлежат отклонению.

Из материалов дела следует, что директором общества ФИО1 в период с 2018 по 2020 годы совершены сделки по отчуждению имущества должника с заинтересованными лицами в отсутствие равноценного встречного предоставления в пользу должника с целью причинения вреда имущественным правам его кредиторов, недействительность которых подтверждена следующими судебными актами:

1) определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 30.11.2022 признаны недействительными следующие сделки, совершенные между ООО «СТП» и ФИО3:

- договор купли-продажи транспортного средства от 20.12.2019, заключенный в отношении транспортного средства полуприцеп-тяжеловоз УЗСТ 9174, 2015 г.в., VIN <***>;

- договор купли-продажи транспортного средства от 20.12.2019, заключенный в отношении транспортного средства 6613-20, автоцистерна, 2013 г.в., VIN <***>;

- договор купли-продажи транспортного средства от 21.12.2019, заключенный в отношении транспортного средства УАЗ-390995-04, грузовой фургон, 2016 г.в., VIN <***>;

- договор купли-продажи транспортного средства от 21.12.2019, заключенный в отношении транспортного средства УАЗ-390995-04, грузовой фургон, 2016 г.в., VIN <***>;

- договор купли-продажи транспортного средства от 21.12.2019, заключенный в отношении транспортного средства УАЗ-390995-04, грузовой фургон, 2016 г.в., VIN <***>;

- договор купли-продажи транспортного средства от 21.12.2019, заключенный в отношении транспортного средства УАЗ-390995-04, грузовой фургон, 2016 г.в., VIN <***>;

- договор купли-продажи транспортного средства от 21.12.2019, заключенный в отношении транспортного средства УАЗ-390995-04, грузовой фургон, 2016 г.в., VIN <***>;

- договор купли-продажи транспортного средства от 21.12.2019, заключенный в отношении транспортного средства УАЗ-390995-04, грузовой фургон, 2016 г.в., VIN <***>;

- договор купли-продажи транспортного средства от 21.12.2019, заключенный в отношении транспортного средства УАЗ-390995-04, грузовой фургон, 2016 г.в., VIN <***>;

- договор купли-продажи транспортного средства от 21.12.2019, заключенный в отношении транспортного средства УАЗ-390995-04, грузовой фургон, 2016 г.в., VIN <***>;

- договор купли-продажи транспортного средства от 26.12.2019, заключенный в отношении транспортного средства КС-55713-5 на шасси КАМАЗ 43118-46, 2014 г.в., VIN <***>.

Применены последствия недействительности сделок в виде возложения на ФИО3 обязанности возвратить в конкурсную массу ООО «СТП» данные транспортные средства.

2) определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 27.12.2023 признан недействительным договор купли-продажи от 16.03.2020, заключенный между ООО «СТП» и ФИО3

Применены последствия недействительности сделки в виде возложения на ФИО3 обязанности возвратить в конкурсную массу ООО «СТП» следующее имущество:

- нежилое сооружение «АЗС на 250 заправок в сутки», назначение – производственное, полезная площадь 26,5 кв.м, расположенное по адресу: Ханты -Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 2, кадастровый номер 86:16:0000000:799;

- нежилое здание «Склад арочный», общая площадь 289,2 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 7, кадастровый номер 86:16:0060107:47;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 38,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г8, кадастровый номер 86:08:16:0000000:9957;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 22,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г3, кадастровый номер 86:16:0000000:9969;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 22,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г11, кадастровый номер 86:16:0000000:9967;

- нежилое здание «Здание склада АРИ», полезная площадь 289,2 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 8, кадастровый номер 86:16:0000000:9908;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 22,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г5, кадастровый номер 86:16:0000000:9963;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 22,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г9, кадастровый номер 86:16:0000000:9959;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 22,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г, кадастровый номер 86:16:0000000:9859;

- нежилое здание «Здание цеха №3 ремонтно-механические мастерские», общая полезная площадь 2207,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 9, кадастровый номер 86:16:0000000:1186;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 38,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г7, кадастровый номер 86:16:0000000:9966;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 22,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г2, кадастровый номер 86:16:0000000:9971;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 22,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г10, кадастровый номер 86:16:0000000:9960;

- нежилое здание «Административное здание с пунктом приема пищи», общая полезная площадь 624,5 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 3, кадастровый номер 86:16:0000000:800;

- нежилое здание «Ремонтно-механические мастерские», общая полезная площадь 2321,3 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г.Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 1, кадастровый номер 86:16:0000000:1235;

- нежилое здание «Здание цеха электробурового оборудования», общая полезная площадь 997,2 кв.м., расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ – Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, №23, корпус 10, кадастровый номер 86:16:0000000:1012;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 22,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г4, кадастровый номер 86:16:0000000:801;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 22,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г12, кадастровый номер 86:16:0000000:9968;

- Склад кирпичный: нежилое, общая площадь 269,9 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корп. 6, кадастровый номер 86:16:0000000:882;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 22,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г6, кадастровый номер 86:16:0000000:9958;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 22,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г1, кадастровый номер 86:16:0000000:881;

- нежилое строение «Гараж капитальный», общая площадь 22,4 кв.м, расположенное по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Лангепас, зона Северная промзона, № 23, корпус 5, литер Г13, кадастровый номер 86:16:0000000:1185.

При этом суд пришел к выводу, что в результате совершенной цепочки сделок ФИО1 лично получены от КПК «Ренда ЗСК» денежные средства в сумме не менее 20 500 000 руб., а имущество ООО «СТП», за счет которого возможно было погашение требований кредиторов, сначала обременено залогом, а затем передано (выведено из конкурсной массы) аффилированному лицу ФИО3

3) определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 23.02.2023 признан недействительным договор купли-продажи транспортного средства от 22.10.2019, заключенный между ООО «СТП» и ФИО3

Применены последствия недействительности сделки в виде возложения обязанности на ФИО3 возвратить в конкурсную массу ООО «СТП» экскаватор DX225LCA, 2015 года выпуска, заводской номер DHKCEBACTF0017926, цвет оранжевый, двигатель № DB58TIS528326EI.

При рассмотрении обособленного спора судом установлено, что ФИО3 получил в собственность имущество ООО «СТП», на приобретение которого должником затрачено 11 052 197,10 руб., т.е. более чем в девять раз больше цены, по которой экскаватор был отчужден ФИО3 (1 200 000 руб.).

4) постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 17.01.2024 признаны недействительными банковские операции, совершенные с расчетного счета ООО «СТП» в пользу индивидуального предпринимателя ФИО12:

- 20.03.2018 на сумму 850 000 руб.;

- 18.04.2018 на сумму 1 700 000 руб. (2 платежа);

- 16.05.2018 на сумму 1 700 000 руб.;

- 28.05.2018 на сумму 400 000 руб.;

- 25.06.2018 на сумму 1 500 000 руб.;

- 16.07.2018 на сумму 200 000 руб.;

- 18.07.2018 на сумму 1 700 000 руб.

Применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО13 в конкурсную массу ООО«СТП» денежных средств в сумме 9 750 000 руб., но в пределах стоимости наследственного имущества, доставшегося ему после смерти ФИО12.

В постановлении суд апелляционной инстанции констатировал наличие между ООО «СТП» и ФИО12 признаков аффилированности через сына ФИО3

5) постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 27.03.2023 признаны недействительными банковские операции по перечислению от ООО «СТП» в пользу ФИО1:

- 19.03.2018 на сумму 280 000 руб.,

- 22.03.2018 на сумму 1 220 000 руб.

Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в пользу должника 1 500 000 руб.

6) определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 28.01.2023 признаны недействительными сделки, совершенные ООО «СТП» в пользу общества с ограниченной ответственностью «СибТрансАвто», в виде банковских операций по перечислению денежных средств:

- 22.03.2018 на сумму 992 000 руб.;

- 18.04.2018 на сумму 1 479 613 руб.;

- 04.05.2018 на сумму 562 140 руб.;

- 16.05.2018 на сумму 523 998 руб.;

- 21.05.2018 на сумму 941 750 руб.;

- 18.06.2018 на сумму 1 125 285 руб.;

- 23.07.2018 на сумму 377 125 руб.;

- 18.12.2018 на сумму 1 000 000 руб.;

- 15.01.2019 на сумму 951 586 руб.;

- 05.08.2019 на сумму 1 100 000 руб.;

- 16.08.2019 на сумму 130 000 руб.;

- 16.10.2019 на сумму 1 000 000 руб.;

- 14.01.2020 на сумму 730 000 руб.

Применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с общества с ограниченной ответственностью «СибТрансАвто» в конкурсную массу должника денежных средств в сумме 10 913 497 рублей.

При рассмотрении обособленного спора судом установлен факт аффилированности ООО «СТП» и ООО «СибТрансАвто» через ФИО14, являющегося работником должника ООО «СТП» и руководителем ответчика ООО «СибТрансАвто». При этом ни ООО «СибТрансАвто», ни ФИО14 не представлено в материалы дела каких-либо документов, подтверждающих обоснованность получения денежных средств от ООО «СТП», а также договоров, указанных в назначении платежей.

7) определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 11.02.2022 с учетом постановления Восьмого арбитражного апелляционного суда от 16.06.2022 признан недействительным договор об оказании транспортных услуг № ПА/СМ/19 от 01.01.2019, заключенный между ООО «СТП» и индивидуальным предпринимателем ФИО3

Применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с индивидуального предпринимателя ФИО3 в конкурсную массу должника денежных средств в сумме 29 826 000 руб.

При рассмотрении требований ФИО3 судом первой инстанции установлены факты аффилированности кредитора, руководителя должника и ООО «СТП», совершении ряда сделок, направленных на искусственное формирование задолженности заинтересованными лицами в пользу аффилированного кредитора – учредителя ООО «СТП» ФИО3

Согласно статье 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Наличие у должника до возбуждения дела о банкротстве обязательств, которые впоследствии им не были исполнены, в связи с чем вытекающие из них требования включены в реестр требований кредиторов по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы 111.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)» подтверждает факт неплатежеспособности должника.

Применительно к настоящему спору, судом установлено, что объективное банкротство должника наступило в декабре 2017 года.

При рассмотрении судами первой и апелляционной инстанций указанных выше обособленных споров установлено, что в реестр требований кредиторов включены требования 7 кредиторов и уполномоченного органа на общую сумму 33 241 289,82 руб.

Признаки неплатежеспособности возникли у ООО «СТП» в декабре 2017 года. Указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии признаков финансовой несостоятельности у ООО «СТП» на даты совершения оспариваемых сделок в 2018 – 2020 годах (стр. 12 постановления Восьмого арбитражного апелляционного суда от 16.06.2022).

Из анализа финансового состояния должника от 02.08.2021 усматривается, что он выполнен за период с 31.12.2018 по 19.04.2021 исходя из имеющихся в распоряжении управляющего документов (том 1, л.д. 49-50).

Так, по состоянию на 31.12.2018 активы характеризуются большей долей финансовых и оборотных активов, материальных и внеоборотных активов и незначительным процентом денежных средств и эквивалентов. По состоянию на 31.12.2019 финансовые и другие оборотные активы фактически равны внематериальным оборотным активам. По состоянию на 31.12.2020 имелись лишь финансовые и другие оборотные активны в размере 26 325 тыс. руб.

Денежные средства по состоянию на 31.12.2018 составляют 239 тыс. руб., по состоянию на 31.12.2019, 31.12.2020 – отсутствуют.

Краткосрочные финансовые вложения, дебиторская задолженность отсутствуют.

Финансовые и другие оборотные активы по состоянию на 31.12.2018 составляют 30 809 тыс. руб., по состоянию на 31.12.2019 составляют 16 870 тыс. руб., по состоянию на 31.12.2020 составляют 26 325 тыс. руб.

Основные средства по состоянию на 31.12.2017 составляют 2 475 тыс. руб., по состоянию на 31.12.2018,31.12.2019 – 45 тыс. руб.

Отложенные налоговые активы, нематериальные активы, долгосрочные финансовые вложения, прочие внеоборотные активы отсутствуют.

Материальные внеоборотные активы по состоянию на 31.12.2018 составляют 21 167 тыс. руб., по состоянию на 31.12.2020 – 14 980 тыс. руб., по состоянию на 31.12.2020 – 0.

Структура пассивов организации на 31.12.2018 характеризуется около 80 % обязательств и около 20 % собственных средств, по состоянию на 31.12.2019, 31.12.2020 капитал и резервы уменьшились с 1 989 тыс. руб. до 10 тыс. руб.

Таким образом, по состоянию на 31.12.2019 значение собственного капитала должника составило 10 тыс. руб., однако на 31.12.2018 собственный капитал организации был выше и составлял 1 989 тыс. руб. (т.е. снижение составило 1 979 тыс. руб.)

Данные бухгалтерские показатели свидетельствуют о целенаправленных действиях ФИО1, направленных на вывод активов должника в связи с неисполнением им обязательств по погашению задолженности перед кредиторами в преддверии банкротства должника.

Также следует отметить, что общая стоимость имущества, переданного ФИО1 в результате признанных судом недействительных сделок, составила более 83 741 694, руб., что является значимым для должника применительно к масштабам его деятельности, учитывая общий размер активов должника по данным бухгалтерского учета на 31.12.2018 (52 215 тыс. руб.).

Достоверность сведений баланса (по стоимости активов) документально не опровергнута.

Согласно пункту 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

При этом, бремя доказывания указанных обстоятельств, в первую очередь, подлежит возложению на контролирующих должника лиц, которые обладают всей полнотой информации о финансово-хозяйственной деятельности должника, тогда как доказывание данных обстоятельств иными участвующими в деле о банкротстве лицами, как правило, затруднено, в том числе в условиях непередачи этими же контролирующими лицами документов должника арбитражному управляющему.

Вместе с тем, со стороны ответчика доказательств отсутствия в его действиях недобросовестности, а также того, что в основе несостоятельности (банкротства) ООО «СТП» лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, в материалы дела не представлено.

Также как и не содержится таких доводов в апелляционной жалобе ответчика.

Апелляционный суд приходит к выводу о том, что ФИО1, будучи руководителем ООО «СТП», действовал вопреки интересам последнего, то есть нарушил установленную статьей 53 ГК РФ и статьей 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» обязанность руководителя общества действовать разумно и добросовестно.

На фоне недостаточности денежных средств у общества (появления признаков неплатежеспособности) для погашения задолженности действия контролирующего лица по изъятию ликвидного имущества в пользу себя и своих аффилированных лиц во вред должнику, усугубили и без того затруднительное финансовое состояние должника, что привело к банкротству, которое в такой ситуации стало неизбежным (пункт 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016).

Учитывая изложенное, апелляционная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, о наличии основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в результате совершения им сделок, которыми причинен существенный вред имущественным правам кредиторов, признанных судом недействительными.

Относительно доводов о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему сведений об имуществе и денежных средствах должника, суд первой инстанции со ссылкой на пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пришел к следующим выводам.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве руководитель должника несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, определения основных активов должника и их идентификации, совершенных в период подозрительности сделок и их условий, установления содержания принятых органами должника решений и т.д.

В пункте 24 Постановления № 53 разъяснено, что в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежит обязанность по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Как следует из материалов дела, решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 20.08.2021 в отношении ООО «СТП» открыто конкурсное производство, суд обязал руководителя должника в течение трех дней передать бухгалтерскую и иную документацию должника, печати, штампы, материальные и иные ценности конкурсному управляющему.

В пункте 1 статьи 50 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» перечислены документы, которые обязано хранить общество, а пунктом 2 указанной статьи определено, что общество хранит документы, предусмотренные пунктом 1 настоящей статьи, по месту нахождения его единоличного исполнительного органа или в ином месте, известном и доступном участникам общества.

В соответствии со статьей 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года.

Документы учетной политики, стандарты экономического субъекта, другие документы, связанные с организацией и ведением бухгалтерского учета, в том числе средства, обеспечивающие воспроизведение электронных документов, а также проверку подлинности электронной подписи, подлежат хранению экономическим субъектом не менее пяти лет после года, в котором они использовались для составления бухгалтерской (финансовой) отчетности в последний раз.

Экономический субъект должен обеспечить безопасные условия хранения документов бухгалтерского учета и их защиту от изменений. При смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации. Порядок передачи документов бухгалтерского учета определяется организацией самостоятельно.

В силу подпункта 8 пункта 1 статьи 23 Налогового кодекса Российской Федерации налогоплательщик обязан хранить данные бухгалтерского и налогового учета и другие документы, необходимые для исчисления и уплаты налогов, в том числе документы, подтверждающие получение доходов, осуществление расходов, а также уплату (удержание) налогов.

Изложенное означает, что ответчик должен выполнить мероприятия по обеспечению безопасных и надлежащих условий хранения документов бухгалтерского учета и надлежащего ведения бухгалтерского учета, а также обеспечить передачу документов вновь назначенному руководителю общества (конкурсному управляющему).

Основанием для отказа в удовлетворении заявления об истребовании материальных ценностей могут служить, в частности, подтвержденные документально факты их предоставления, принятия всех необходимых мер для своевременной передачи, либо отсутствия истребуемого имущества.

Стороны, согласно статьям 8 и 9 АПК РФ, пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении № 305-ЭС19-2986 от 22.07.2019 судебный акт об обязании передать документы должен содержать конкретный перечень документов, подлежащих передаче.

Согласно абзацу 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Ввиду неисполнения руководителем должника обязанности, установленной статьей 126 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий обратился в суд с ходатайством об истребовании у ФИО1 документов.

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 14.12.2021 по делу № А75-1745/2021 ходатайство конкурсного управляющего было удовлетворено. У ФИО1 были истребованы имущество и документы ООО «СТП».

Вместе с тем, судебный акт от 14.12.2021 ФИО1 не исполнен. Доказательств обратного в порядке статьи 65 АПК РФ не представлено.

Поскольку ФИО1 не доказано, что передача документации стала невозможной ввиду наличия объективных факторов, находящихся вне сферы контроля директора, судом первой инстанции сделан вывод о наличии оснований для его привлечения к ответственности, предусмотренной подпунктом 2 пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В этой связи, суд первой инстанции верно указал, что ответчик своим бездействием по не передаче вышеуказанной документации и имущества должника создал ситуацию, при которой у конкурсного управляющего, конкурсных кредиторов отсутствуют сведения о реальной стоимости активов должника, хозяйственной деятельности должника, что исключает возможность формирования конкурсной массы.

В рассматриваемом случае отсутствие документов не позволило конкурсному управляющему иметь полную и достоверную информацию о деятельности должника, совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве (определение Верховного Суда РФ от 16.10.2017 по делу № 302-ЭС17-9244, А33-17721/2013).

В нарушение принципов состязательности и равноправия сторон ФИО1 в материалы обособленного спора не представлены достоверные доказательства того, что имеющаяся в его распоряжении документация общества передана, либо отсутствие у конкурсного управляющего указанных им сведений не затрудняет проведение процедур банкротства.

При таким обстоятельствах, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии вины ФИО1 и отмечает, что в результате непредставления первичных документов конкурсный управляющий не смог надлежащим образом сформировать конкурсную массу должника, провести работу по инвентаризации и реализации имущества должника с целью формирования конкурсной массы и дальнейшего удовлетворения требований кредиторов, что является основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Материалами дела подтверждается вина контролирующего должника лица, исходя из того, что им не были приняты все меры для надлежащего исполнения обязательств, при должной степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательств и условиям оборота.

Пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве предусмотрено, что если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 41 Постановления № 53, по смыслу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве приостановление производства по обособленному спору о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, осуществляется судом при невозможности определения размера ответственности, но при установлении всех иных обстоятельств, имеющих значение для привлечения к такой ответственности.

В этом случае суд, в том числе суд апелляционной инстанции (при установлении оснований для привлечения контролирующего должника лица к ответственности при рассмотрении апелляционной жалобы на определение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении соответствующего требования), выносит определение (постановление) о приостановлении производства по обособленному спору, в резолютивной части которого должны содержаться указание на приостановление производства по спору и вывод о наличии оснований привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, а в мотивировочной части приводит обоснование соответствующего вывода. Такой судебный акт как в части вывода о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, так и в части приостановления производства по спору может быть обжалован.

В сложившейся ситуации, когда все обстоятельства для привлечения к ответственности установлены, но ее точный размер неизвестен, суд первой инстанции правомерно применил специальный процессуальный механизм. В соответствии с пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве и разъяснениями Верховного Суда РФ (пункт 41 Постановления № 53) суд, установив наличие оснований для ответственности, приостановил производство по делу до окончания расчетов с кредиторами. Данное решение является законным и соответствует специальному регулированию субсидиарной ответственности в банкротстве.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены определения Арбитражного суда Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 09.09.2025 в обжалуемой части.

Суд апелляционной инстанции признает верными выводы суда первой инстанции о несостоятельности доводов ФИО1 о пропуске срока исковой давности. Позиция ответчика, исчисляющего срок с момента введения в отношении должника процедуры наблюдения, является ошибочной, на что справедливо указано судом первой инстанции.

Согласно статье 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Более того, в силу пункта 59 Постановления № 53 предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности – о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).

ООО «СТП» признано несостоятельным (банкротом) на основании решения арбитражного суда от 20.08.2021, следовательно, срок подачи заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности начал течь не ранее 20.08.2021.

Таким образом, трехлетний срок для обращения в суд с рассматриваемым заявлением истекает 20.08.2024.

Конкурсный управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением в 06.08.2024, следовательно, срок давности для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника не пропущен.

Помимо указанного следует отметить, что ФИО2 в качестве конкурсного управляющего ООО «СТП» утвержден определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 16.10.2023 (резолютивная часть от 09.10.2023).

Следовательно, у конкурсного управляющего ФИО2 объективная возможность для обращения в суд с настоящим заявлением возникла лишь 09.10.2023.

В связи с этим срок исковой давности по настоящему требованию не является пропущенным.

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые имели бы юридическое значение, влияли на обоснованность и законность определения, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены или изменения обжалуемого судебного акта.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, суд апелляционной инстанции не установил.

Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 269, 270, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 09 сентября 2025 года по делу № А75-1745/2021 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.

Председательствующий

О.Ю. Брежнева

Судьи

Е.В. Аристова

М.П. Целых