СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД
ул. Пушкина, 112, <...> e-mail: 17aas.info@arbitr.ru ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 17АП-11544/2024(3)-АК
г. Пермь 28 апреля 2025 года Дело № А60-59006/2022
Резолютивная часть постановления объявлена 23 апреля 2025 года. Постановление в полном объеме изготовлено 28 апреля 2025 года.
Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Иксановой Э.С., судей Чепурченко О.Н., Чухманцева М.А.,
при ведении протокола судебного заседания с использованием средств аудиозаписи секретарем судебного заседания Шмидт К.А.,
при участии:
от ФИО1: ФИО2 (паспорт, доверенность от 12.12.2024),
от общества с ограниченной ответственностью «Уралбытхим» (ООО «Уралбытхим»): ФИО3 (паспорт, доверенность от 25.02.2025),
от иных лиц, участвующих в деле: не явились
(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),
рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО4
на определение Арбитражного суда Свердловской области от 15 января 2025 года
об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительными договора дарения от 30.04.2015, заключенного между должником и ФИО1, по отчуждению земельных участков с кадастровыми номерами *237, *25, договора купли-продажи земельных участков от 11.12.2023, заключенного между ФИО1 и ООО «Уралбытхим», в части отчуждения земельных участков с кадастровыми номерами *326, *327, *328, *237, применении последствий недействительности сделок,
вынесенное в рамках дела № А60-59006/2022
о признании ФИО5 (ИНН <***>) несостоятельным (банкротом),
ответчики: ФИО1, ООО «Уралбытхим»,
третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10,
установил:
определением Арбитражного суда Свердловской области от 03.11.2022 принято к производству заявление Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (ИНН <***>) о признании ФИО5 (далее также – должник) несостоятельным (банкротом).
Решением Арбитражного суда Свердловской области от 14.07.2023 должник признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации его имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО4 (далее – финансовый управляющий).
10.01.2024 в суд поступило заявление финансового управляющего о признании недействительными:
1.1 договора дарения от 30.04.2015, заключенного между ФИО5 и ФИО1:
- земельного участка, площадью 569 745 +/- 6 605 кв.м., кадастровый номер 66:25:4308003:237, расположенного по адресу: обл. Свердловская обл., р- н Сысертский, в юго-восточной части кадастрового района «МО Сысертский район»;
- земельного участка, площадью 2 707 470 кв.м., кадастровый номер 66:25:0000000:25, расположенного по адресу: обл. Свердловская, р-н Сысертский, в юго-восточной части кадастрового района «МО Сысертский район»;
1.2. договора дарения от 16.06.2015, заключенного между ФИО5 и ФИО1 по отчуждению:
- нежилого помещения, площадью 26.3 кв.м., кадастровый номер 66:36:3101016:360, расположенного по адресу: Свердловская обл., г. Верхняя Пышма, СНТ № 5 «Березки» в кв. 22 Среднеуральского лесничества Уралмашевского лесхоза, участков № 11;
- земельного участка, площадью 565 кв.м., кадастровый номер 66:36:3101016:79, расположенного по адресу: Свердловская обл., г. Верхняя Пышма, СНТ № 5 «Березки» в кв. 22 Среднеуральского лесничества Уралмашевского лесхоза, участков № 11.
10.01.2024 в суд поступило заявление финансового управляющего о признании недействительными (ничтожными):
1.1. договора дарения нежилого помещения, площадью 135,4 кв.м., кадастровый номер 66:41:0301006:250, расположенного по адресу:
<...>, от 03.06.2015, заключенного между ФИО5 и ФИО11;
1.2. договора дарения нежилого помещения, площадью 184,7 кв.м., кадастровый номер 66:41:0206006:750, расположенного по адресу: <...>, от 03.06.2015, заключенного между ФИО5 и ФИО11
10.01.2024 в суд поступило заявление финансового управляющего о признании недействительными (ничтожными):
1.1. договора купли-продажи жилого помещения (квартиры), площадью 89,5 кв.м., кадастровый номер 66:41:0301006:355, расположенного по адресу: <...>, от 10.10.2017, заключенного между ФИО5 и ФИО1;
1.2. договора купли продажи жилого помещения (квартиры), площадью 121,6 кв.м., кадастровый номер 66:41:0301006:356, расположенного по адресу: <...> от 27.10.2017, заключенного между ФИО5 и ФИО1
В судебном заседании суда первой инстанции 21.05.2024 представитель финансового управляющего уточнил требования в части последствий признания сделки в отношении жилого помещения (квартиры), площадью 121,6 кв.м., кадастровый номер 66:41:0301006:356, расположенной по адресу: <...>, недействительной: просит взыскать с ФИО1 денежные средства.
Указанное уточнение принято судом первой инстанции в порядке ст. 49 АПК РФ.
Определениями от 05.03.2024 в порядке ст. 51 АПК РФ к участию в рассмотрении обособленного спора в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО6 (в настоящее время собственник объекта с кадастровым номером 66:36:3101016:79), собственники жилого помещения (квартиры), площадью 89,5 кв.м., кадастровый номер 66:41:0301006:355, расположенного по адресу: <...>; жилого помещения (квартиры), площадью 121,6 кв.м., кадастровый номер 66:41:0301006:356, расположенного по адресу: <...>, ФИО9, ФИО10
Протокольными определениями от 25.04.2024 в порядке ст. 47 АПК РФ, учитывая, что ФИО11 умерла, спорные объекты недвижимости ФИО11 (матерью должника) были отчуждены ФИО1 (дочери должника), заменен ответчик ФИО11 на надлежащего ответчика – ФИО1, в порядке ст. 51 АПК РФ к участию в рассмотрении обособленного спора в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ООО «Уралбытхим» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>), которому в настоящее время принадлежит объект с кадастровым номером
66:25:4308003:237, а также ФИО7 (в настоящее время собственник нежилого помещения, площадью 135,4 кв.м., кадастровый номер 66:41:0301006:250, расположенного по адресу: <...>), ФИО8 (в настоящее время собственник нежилого помещения, расположенного по адресу: <...>).
Определением от 31.05.2024 в порядке ст. 130 АПК РФ указанные заявления финансового управляющего об оспаривании сделок от 10.01.2024 объединены в одно производство для совместного рассмотрения.
В судебном заседании суда первой инстанции от 30.06.2024 финансовый управляющий уточнил требования, просит признать недействительными:
1. договор дарения от 30.04.2015, заключенный между ФИО5 и ФИО1, по отчуждению:
- земельного участка, площадью 569 745 +/- 6 605 кв.м., кадастровый номер 66:25:4308003:237, расположенного по адресу: Свердловская обл., р-н Сысертский, в юго-восточной части кадастрового района «МО Сысертский район»;
- земельного участка, площадью 2 707 470 кв.м., кадастровый номер 66:25:0000000:25, расположенного по адресу: Свердловская обл., р-н Сысертский, в юго-восточной части кадастрового района «МО Сысертский район»,
2. договор купли-продажи земельных участков от 11.12.2023, заключенный между ФИО1 и ООО «Уралбытхим»;
3. применить последствия недействительности цепочки сделок в виде возврата земельных участков с кадастровыми номерами 66:25:4310002:333; 66:25:4308003:326; 66:25:4308003:327; 66:25:4308003:328; 66:25:4308003:237 в конкурсную массу должника.
Указанное уточнение принято судом первой инстанции в порядке ст. 49 АПК РФ.
Определением от 21.06.2024 ООО «Уралбытхим» в порядке ст. 47 АПК РФ привлечено к участию в деле в качестве ответчика. Учитывая, что требования о недействительности цепочки сделок в отношении земельных участков с кадастровыми номерами 66:25:4310002:333; 66:25:4308003:326; 66:25:4308003:327; 66:25:4308003:328; 66:25:4308003:237 предъявлены не только к ФИО1, но и к ООО «Уралбытхим», в порядке ст. 130 АПК РФ заявление финансового управляющего об оспаривании цепочки сделок по отчуждению земельных участков с ФИО1 и ООО «Уралбытхим» выделено в отдельное производство.
18.07.2024 от финансового управляющего поступило ходатайство об уточнении требований, в котором просил признать недействительным (ничтожным):
1. договор дарения от 30.04.2015, заключенный между должником и ФИО1 по отчуждению:
- земельного участка, площадью 569 745 +/- 6 605 кв.м., кадастровый номер 66:25:4308003:237, расположенного по адресу: Свердловская обл., р-н Сысертский, в юго-восточной части кадастрового района «МО Сысертский район»;
- земельного участка, площадью 2 707 470 кв.м., кадастровый номер 66:25:0000000:25, расположенный по адресу: Свердловская обл., р-н Сысертский, в юго-восточной части кадастрового района «МО Сысертский район».
2. договор купли-продажи от 11.11.2023, заключенный между ФИО1 и ООО «Уралбытхим» по отчуждению:
- земельного участка, площадью 331 732 кв.м., кадастровый № 66:25:4310002:333, расположенный по адресу: Свердловская обл., р‐н Сысертский, в юго‐восточной части кадастрового района «МО Сысертский район»;
- земельного участка, площадью 261 992 кв.м., кадастровый № 66:25:4308003:326, расположенного по адресу: Свердловская обл., р‐н Сысертский, в юго‐восточной части кадастрового района «МО Сысертский район»;
- земельного участка, площадью 1 406 769 кв.м., кадастровый № 66:25:4308003:327, расположенного по адресу: Свердловская область, р‐н Сысертский, в юго‐восточной части кадастрового района «МО Сысертский район»;
- земельного участка, площадью 467 814 кв.м., кадастровый № 66:25:4308003:328, расположенного по адресу: Свердловская обл., р‐н Сысертский, в юго‐восточной части кадастрового района «МО Сысертский район»;
- земельного участка, площадью 569 745 кв.м., кадастровый № 66:25:4308003:237, расположенный по адресу: Свердловская обл., р‐н Сысертский, в юго‐восточной части кадастрового района «МО Сысертский район»,
применить последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу ФИО5 данных земельных участков.
Указанное уточнение принято судом первой инстанции в порядке ст. 49 АПК РФ.
23.12.2024 от ФИО1, ООО «Уралбытхим», должника поступили письменные пояснения, отзыв, заявление, в которых заявлено о пропуске управляющим срока исковой давности.
Определением Арбитражного суда Свердловской области от 15.01.2025 в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании сделок должника недействительными отказано.
Финансовый управляющий, не согласившись с вынесенным определением, обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, принять новое решение, удовлетворить заявление финансового управляющего:
1. признать недействительными (ничтожными)
- договор дарения от 30.04.2015, заключенный между должником и ФИО1 по отчуждению земельных участков с кадастровыми номерами 66:25:4308003:237, 66:25:0000000:25,
- договор купли-продажи земельных участков от 11.12.2023, заключенный между ФИО1 и ООО «Уралбытхим», в части отчуждения земельных участков с кадастровыми номерами 66:25:4308003:326, 66:25:4308003:327, 66:25:4308003:328, 66:25:4308003:237,
2. применить последствия недействительности цепочки сделок в виде возврата в конкурсную массу ФИО5 данных объектов недвижимости.
В апелляционной жалобе управляющий указывает, что не пропустил срок исковой давности для подачи заявления о признании цепочки сделок недействительной, при этом не имеет значения, когда об оспариваемых сделках стало известно кредитору; срок для оспаривания финансовым управляющим указанной сделки начинает течь с 20.12.2023, когда управляющим получены выписка из ЕГРН, и истекает 20.12.2026; исковая давность по такому требованию в силу п. 1 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства (п. 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 32)); наделяя кредиторов правом оспаривания сделок, законодатель в ст. 61.9, 213.32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) не определил для них иного начала течения срока для судебной защиты помимо указанного в названных нормах. Вывод суда о том, что заявление о признании сделки недействительной подано финансовым управляющим в интересах мажоритарного кредитора, который узнал о сделке 22.08.2017, является несостоятельным, так как конкурсная масса формируется в интересах всех кредиторов должника, в том числе кредиторов, чьи требования подлежат удовлетворению после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр, в противном случае из-за «бездействия» одного из кредиторов утрачивают право на удовлетворение своих требований все кредиторы должника.
ООО «Уралбытхим» в отзыве на апелляционную жалобу просит оставить определение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Ссылается на то, что вывод суда о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности является правильным. Указывает, что финансовым управляющим не приведено возражений относительно иных выводов суда, послуживших основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.
ФИО1 в отзыве на апелляционную жалобу просит оставить определение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Ссылается на то, что доводы финансового управляющего о начале течения срока исковой давности не ранее момента утверждения финансового управляющего основаны на неверном толковании норм материального права и не учитывают фактические обстоятельства по настоящему обособленному спору. Суд пришел к верному выводу об истечении сроков исковой давности для оспаривания договора дарения от 30.04.2015. Финансовым управляющим не приведено каких-либо исключительных обстоятельств, безусловно подтверждающих наличие в действиях должника и ФИО1 признаков злоупотребления правом, определяющих возможность оспаривания сделок на основании ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). Доводы относительно недействительности договора купли-продажи от 11.12.2013 в апелляционной жалобе не приведены, оснований для признания данного договора недействительным не имеется, законодательно установленные ограничения в обороте земель сельскохозяйственного назначения опровергают доводы о недобросовестности сторон данного договора. Отсутствуют основания для признания договора дарения от 30.04.2015 и договора купли-продажи от 11.11.2023 в качестве единой цепочки последовательных сделок. Отсутствуют доказательства нерыночности сделки по отчуждению земельных участков в пользу ООО «Уралбытхим».
Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (заявитель по делу о банкротстве) в отзыве на апелляционную жалобу просит определение отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявления финансового управляющего. Ссылается на то, что оспариваемые сделки направлены на сокрытие имущества должника, заключены между аффилированными лицами. Вывод суда о пропуске срока исковой давности является ошибочным. Экономическая целесообразность в покупке земельных участков отсутствовала.
Должник в отзыве на апелляционную жалобу просит оставить определение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Ссылается на то, что срок исковой давности для оспаривания договора дарения от 30.04.2015 пропущен. Произвольное манипулирование сроками исковой давности посредством использования судебной защиты в рамках косвенного иска от имени лица, формально получившего право оспаривания значительно позднее, чем такое право появилось у кредитора, является недопустимым. Предъявление соответствующего иска финансовым управляющим в интересах единственного конкурсного кредитора в рамках процедуры реализации имущества гражданина не может приводить к продлению срока исковой давности.
Определением от 12.03.2025 рассмотрение апелляционной жалобы отложено на 03.04.2025.
21.03.2025 от ООО «Уралбытхим» поступило возражение на отзыв Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» на
апелляционную жалобу. Указывает, что факт заключения договора дарения должником с заинтересованным лицом не является достаточным основанием для признания сделки недействительной на основании ст. 10, 168 ГК РФ. Доказательств, достаточных для признания договора дарения недействительной сделкой не представлено. Довод Корпорации о фактической аффилированности общества «Уралбытхим» с должником является несостоятельным.
31.03.2025 от Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» поступили письменные пояснения в порядке ст. 81 АПК РФ, где Корпорация указала на дополнительное обоснование отсутствия пропуска срока на оспаривание сделок, сослалась на то, что пороки спорной сделки выходят за пределы специальных оснований, предусмотренных Законом о банкротстве, на злоупотребление правом со стороны ФИО1
Определением от 03.04.2025 рассмотрение апелляционной жалобы отложено на 23.04.2025.
В судебном заседании представители ФИО1 и ООО «Уралбытхим» по мотивам, изложенным в письменных отзывах, против удовлетворения апелляционной жалобы возражали.
Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке ч. 3 ст. 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.
Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.
Как следует из материалов дела, ФИО1 является родной дочерью должника, что подтверждается письмом Управления ЗАГС Свердловской области от 07.09.2023 № 6898.
30.04.2015 между ФИО5 и его дочерью ФИО1 заключен договор дарения объектов недвижимости:
- земельного участка, площадью 569 745 +/- 6 605 кв.м., с кадастровым номером 66:25:4308003:237, расположенного по адресу: обл. Свердловская обл., р-н Сысертский, в юго-восточной части кадастрового района МО «Сысертский район» (дата государственной регистрации: 24.06.2015);
- земельного участка, площадью 2 707 470 кв.м., с кадастровым номером 66:25:0000000:25, расположенного по адресу: обл. Свердловская, р-н Сысертский, в юго-восточной части кадастрового района «МО Сысертский район» (дата государственной регистрации: 24.06.2015).
Переход права собственности на земельный участок, площадью 569 745 +/- 6 605 кв.м., с кадастровым номером 66:25:4308003:237 и земельный участок, площадью 2 707 470 кв.м., с кадастровым номером 66:25:0000000:25, осуществлен путем регистрации соответствующих сведений в установленном законом порядке 24.06.2015.
Предметом оспариваемого договора дарения являлись земельный участок с
кадастровым номером 66:25:4308003:237 и доля в размере 2136575/10731208 в праве собственности на земельный участок с кадастровым номером 66:25:0000000:25, представляющий собой единое землепользование.
В 2018 году ФИО1 из земельного участка с кадастровым номером 66;25:0000000:25 выделены три земельных участка с кадастровым номерами 66:25:4308003:326, 66:25:4308003:327, 66:25:4308003:328.
11.11.2023 между ФИО1 и ООО «Уралбытхим» был заключен договор купли-продажи 5 земельных участков с кадастровыми номерами:
- 66:25:4310002:333, площадью 331 732 кв.м., по цене 900 000 руб.; - 66:25:4308003:326, площадью 261 992 кв.м., по цене 700 000 руб., - 66:25:4308003:327, площадью 1 406 769 кв.м., по цене 3 620 000 руб.;
- 66:25:4308003:328, площадью 467 814 кв.м., по цене 1 210 000 руб.; - 66:25:4308003:237, площадью 569 745 кв.м., по цене 1 470 000 руб.
Ссылаясь на то, что указанная цепочка сделок направлена на вывод активов должника по заниженной стоимости, сделки совершены между заинтересованными лицами в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, недопущения обращения взыскания на это имущество, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными договора дарения от 30.04.2015, заключенного между должником и ФИО1, договора купли-продажи земельных участков от 11.12.2023, заключенного между ФИО1 и ООО «Уралбытхим», в части отчуждения земельных участков с кадастровыми номерами *326, *327, *328, *237, применении последствий недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу ФИО5 данных объектов недвижимости (с учетом последнего уточнения требований, принятого судом в порядке ст. 49 АПК РФ).
В качестве правового обоснования заявленных требований финансовый управляющий сослался на ст. 10, 166, 168 ГК РФ, а также на ст. 61.2 Закона о банкротстве.
Отказывая в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании сделок должника недействительными, суд первой инстанции исходил из того, что оспариваемые сделки совершены за пределами периодов подозрительности, установленных ст. 61.1, 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, не могут быть оспорены по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве; должник злоупотребил принадлежащим ему правом при заключении договора дарения с дочерью ФИО1, так как целью данных сделок являлось избежание возможного обращения взыскания на имущество должника; последующее отчуждение земельных участков по заключенному между ФИО1 и ООО «Уралбытхим» договору купли-продажи от 11.11.2023 не является цепочкой сделок, а ООО «Уралбытхим» не является аффилированным по отношению к должнику лицом; заявителем не представлено доказательств, что изначально конечной целью совершения сделок – договора дарения и договора купли-продажи был вывод активов на
конечного приобретателя ООО «Уралбытхим»; срок исковой давности для подачи заявления о признании договора дарения от 30.04.2015 недействительным заявителем пропущен; сделка по приобретению ООО «Уралбытхим» земельного участка с кадастровым номером 66:25:4310002:333 по договору купли-продажи от 11.11.2023, заключенному с продавцом ФИО1, не может рассматриваться как сделка должника, либо сделка, совершённая за счёт должника, не может быть оспорена в рамках дела о банкротстве ФИО5, поскольку данный земельный участок никогда должнику не принадлежал; поскольку судом не установлено противоправности в действиях должника и заинтересованных лиц, договор купли-продажи в части продажи земельного участка с кадастровым номером № 66:25:4310002:333 от 11.11.2023 не может быть признан недействительным.
Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционной жалобы, отзывов, письменных возражений, пояснений, заслушав лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в связи со следующим.
В соответствии с ч. 1 ст. 223 АПК РФ, п. 1 ст. 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).
Особенности банкротства граждан регулируются главой X Закона о банкротстве.
Пунктом 7 ст. 213.9 Закона о банкротстве предусмотрено, что финансовый управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным ст. 61.2 и 61.3 данного Федерального закона, а также сделок, совершенных с нарушением указанного Федерального закона.
Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина финансовым управляющим, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина (п. 2 ст. 213.32 Закона о банкротстве).
В силу п. 3 ст. 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в ст. 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве гражданина, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина независимо от состава лиц, участвующих в данной сделке.
В соответствии с п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской
Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.
Общим признаком сделок, которые возможно оспорить в рамках дела о банкротстве, является их направленность на уменьшение имущественной массы должника, в том числе посредством действий самого должника или иных лиц.
Согласно п. 17 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве») (далее – Постановление № 63) в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ или законодательством о юридических лицах).
Учитывая, что в соответствии с выпиской ЕГРН записи о прекращении права собственности ФИО5 на объекты недвижимости в связи с совершением оспариваемых сделок внесены 24.06.2015, дело о банкротстве должника возбуждено определением арбитражного суда от 03.11.2022, суд первой инстанции обосновано указал, что оспариваемый договор дарения от 30.04.2015 заключен за пределами периодов подозрительности, установленных ст. 61.1 и 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, данная сделка не может быть оспорена по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.
Помимо оснований, предусмотренных Законом о банкротстве, финансовый управляющий сослался на ст. 10, 166, 168 ГК РФ в качестве оснований недействительности договоров дарения от 30.04.2015, купли-продажи от 11.12.2023.
Статья 10 ГК РФ не допускает осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав.
В п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) даны следующие разъяснения.
Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.
В силу п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
Положения статьи 10 ГК РФ применяются при недобросовестном поведении (злоупотреблении правом) прежде всего при заключении сделки,
которая оспаривается в суде (в том числе в деле о банкротстве), а также при
осуществлении права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.
Добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей.
Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).
В абзаце 4 пункта 4 Постановления № 63 дано разъяснение о том, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст. 10 и 168 ГК РФ).
Судебной практикой, сформированной на уровне Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, выработаны правовые позиции о соотношении при оспаривании сделок должника специальных норм Закона о банкротстве (ст. 61.2 и 61.3) и общих положений ст. 10, 168 ГК РФ. Согласно сложившейся судебной практике применение ст. 10 ГК РФ возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.
При этом институт оспаривания сделок, прежде всего, направлен на защиту интересов кредиторов, чьи требования объективно существовали к моменту совершения предполагаемого противоправного действия.
В силу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.
В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (Постановление № 32) разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на
нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.
Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.
Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.
Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов. Злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.
По своей правовой природе злоупотребление правом является нарушением запрета, установленного в ст. 10 ГК РФ. В связи с этим злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как нарушающих требования закона и при этом посягающих на права и охраняемые законом интересы третьих лиц (ст. 10, 168 ГК РФ).
В силу ст. 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Согласно п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.
Обязательным признаком сделки для целей квалификации сделки как ничтожной по пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность сделки на причинение вреда кредиторам, под чем, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. При этом для квалификации сделки как недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о злоупотреблении правом контрагентом,
выразившимся в заключении спорной сделки (п. 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Информационное письмо № 127), при этом, для квалификации сделки как ничтожной по статьям 10 и 168 ГК РФ требуется выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 N 305-ЭС17-4886(1)).
В силу ст. 10 ГК РФ с учетом разъяснений, данных в п. 10 Постановления № 32, п. 1 Постановления № 25, п. 9 Информационного письма № 127, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.
Соответственно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.
При проверке законности заключения должником договора дарения от 30.04.2015 с ФИО1 установлено следующее.
В соответствии с п. 3 ст. 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.
ФИО1 является родной дочерью должника, что подтверждается письмом Управления ЗАГС Свердловской области от 07.09.2023 № 6898, следовательно, в силу ст. 19 Закона о банкротстве должник совершил данную сделку с заинтересованным по отношению к нему лицом, - его дочерью.
Судом установлено, что приговором Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 12.12.2018 по делу № 1-205/2018 ФИО5 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 160, подп. «а, б» ч. 4 ст. 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации: ФИО5, ФИО12, ФИО13, ФИО14 признаны виновными в присвоении, то есть хищении чужого имущества, вверенного виновным, с использованием служебного положения, организованной группой, в особо крупном размере, совершении финансовых операций и других сделок с денежными средствами, приобретенными лицом в результате совершения им преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами, совершенные лицом с использованием своего служебного положения, организованной группой, в особо крупном размере. Судом установлено, что в период с 11.07.2012 до
20.02.2013 у Лазарева возник преступный умысел на хищение денежных средств банка путем присвоения, посредством выдачи банком кредитов в нарушение установленной процедуры подконтрольным ФИО15 юридическим лицам, не осуществляющим финансовую и хозяйственную деятельность, а также на легализацию (отмывание) денежных средств, полученных в результате хищения. С 11.07.2012 по 13.05.2015 ФИО5, ФИО12, ФИО13, ФИО14 организовано заключение с 25 подконтрольными номинальными юридическими лицами 64 кредитных договоров, перечисление в их адрес денежных средств в размере 1 254 980 000 руб. С 21.02.2013 по 02.06.2015 группа, распоряжаясь похищенными денежными средствами, имея умысел на их легализацию (отмывание) совершили финансовые операции и сделки, не имеющие экономической целесообразности, якобы связанные с расчетами за товары и услуги, с использованием расчетных счетов подконтрольных номинальных юридических лиц, направленные на изменение права собственности на преступно полученные денежные средства в целях придания правомерного вида владению, пользованию, распоряжению похищенными деньгами ООО «Плато- Банк».
Указанным приговором суда установлены основания для возмещения Банку причиненного материального ущерба лицами, привлеченными к уголовной ответственности. Судами было установлено, что должником были совершены действия по фальсификации финансовой отчетности Банка, что повлекло 13.05.2015 отзыв лицензии у общества «Плато-Банк» на осуществление банковских операций Центральным банком Российской Федерации в 2015 году, что явилось основанием для возбуждения дела о его банкротстве № А60-26678/2015, введении 27.07.2015 процедуры конкурного производства и назначении конкурсным управляющим Корпорации.
Будучи в течении продолжительного периода времени контролирующим лицом должника, исполняя обязанности председателя наблюдательного совета, являясь участником Банка с мажоритарной долей в уставном капитале, членом общего собрания участников кредитной организации, ФИО5 знал и не мог не знать о действительном экономическом положении контролируемой финансовой организации, с учетом совершенных противоправных деяний по похищению денежных средств Банка, и мог предвидеть негативные последствия в виде его привлечения его к уголовной ответственности и субсидиарной ответственности по обязательства общества «Плата-Банк».
Как справедливо указал финансовый управляющий, на момент совершения оспариваемых сделок ФИО5 осознавал, что нанес ущерб Банку и был заинтересован в выводе активов в целях их сокрытия на случай привлечения его к ответственности.
По мнению суда апелляционной инстанции, суд первой инстанции обоснованно согласился с позицией финансового управляющего о том, что отчуждая спорное недвижимое имущество на безвозмездной основе
заинтересованному лицу (дочери) по договору от 30.04.2015, ФИО5 не мог не осознавать возможность обращения взыскания на недвижимое имущество в связи с совершением им вышеуказанного преступления. То есть должник, осознавая тот факт, что он может быть привлечен к ответственности в результате хищения имущества ООО «Плато-Банк», принял решение о необходимости диверсификации рисков, с целью чего совершил отчуждение ликвидного имущества в пользу дочери, что повлекло ущерб.
Таким образом, как правомерно заключил суд, ФИО5, совершая данную сделку с целью вывода имущества, его сокрытия; учитывая, что сделка привела к выводу имущества, причинению вреда имущественным правам кредиторов должника, злоупотребил принадлежащим ему правом (ст. 10 ГК РФ).
Кроме того, финансовым управляющим заявлено о признании недействительным договора купли-продажи от 11.12.2023, заключенного между ФИО1 и ООО «Уралбытхим», по продаже пяти земельных участков с кадастровыми номерами: 66:25:4310002:333, 66:25:4308003:326, 66:25:4308003:327, 66:25:4308003:328, 66:25:4308003:237. При этом финансовый управляющий заявлял о том, что заключение договора купли-продажи от 30.04.2015 между должником и его дочерью, а также договора купли-продажи от 11.12.2023 между ФИО1 и ООО «Уралбытхим» являлось цепочкой единых сделок с целью вывода имущества на ООО «Уралбытхим», а также об аффилированности ООО «Уралбытхим» и должника.
Кредитор Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» и финансовый управляющий ссылались на то, что ФИО5 и ООО «Уралбытхим» являются участниками ООО «Уральские Нивы» (ИНН <***>) с долей уставного капитала 80 % и 20 % соответственно. Также Корпорация привела дополнительные доводы о связи должника и ООО «Уралбытхим» в письменных пояснениях в порядке ст. 81 АПК РФ, поступивших в суд первой инстанции 14.06.2024 (л.д. 90-91 т. 1).
Исследуя данные доводы, суд установил, что ООО «Уралбытхим» проявило заинтересованность в приобретении земельных участков по договору от 11.12.2023, поскольку намеревалось развивать направление сельскохозяйственной деятельности, соответствующие виды деятельности были внесены в ЕГРЮЛ. Земельные участки, приобретенные у ФИО1 находятся в непосредственной близости от имущественного комплекса ООО «Уралбытхим», представляющего собой комплекс складов. На территории данного комплекса ООО «Уралбытхим» оказывает услуги по хранению и переработке сельхозпродукции, а также погрузо-разгрузочные работы.
В соответствии с п. 1 и 2 ст. 19 Закона о банкротстве в целях настоящего Федерального закона заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются:
- лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006
года № 135-ФЗ "О защите конкуренции" входит в одну группу лиц с должником;
- лицо, которое является аффилированным лицом должника.
2. Заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также:
- руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника;
- лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 настоящей статьи;
- лица, признаваемые заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц.
Согласно ст. 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» аффилированные лица - физические и юридические лица, способные оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность.
Вместе с тем, 19.08.2024 ООО «Уральские нивы» было исключено из ЕГРЮЛ на основании п. 2 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» как недействующее.
Ни ФИО5, ни ФИО1 никогда не являлись участниками, либо руководителями ООО «Уралбытхим».
ООО «Уралбытхим» не входит в одну группу лиц с должником, ФИО1 по правилам ст. 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» и не являются аффилированным с должником лицом.
Единственным участником ООО «Уралбытхим» с 09.06.2017 является ФИО16, он же является руководителем общества с 08.02.2024.
Доказательств наличия у ФИО16 с должником, ФИО1 общих экономических интересов в материалах дела не имеется.
Обстоятельства, на которые ссылается Корпорация, не подтверждают наличие признаков заинтересованности должника и ООО «Уралбытхим» и ФИО1 и ООО «Уралбытхим».
Таким образом, суд первой инстанции обоснованно исходил из отсутствия заинтересованности, аффилированности ФИО1 и должника с обществом «Уралбытхим».
Кроме того, сама по себе аффилированность не является достаточным условием для признания сделки недействительной.
Учитывая отсутствие прямой аффилированности общества «Уралбытхим» с ФИО5 и ФИО1, заключая договор дарения 30.04.2015, стороны не могли преследовать цель «вывода» актива на ООО «Уралбытхим» для недопущения обращения на него взыскания.
Договор дарения от 30.04.2015 и договор купли-продажи от 11.12.2023 совершены с разницей более 8 лет.
Таким образом, финансовым управляющим не представлено доказательств, что изначально конечной целью совершения сделок – договора дарения от 30.04.2015 и договора купли-продажи от 11.11.2023 был вывод активов на конечного приобретателя ООО «Уралбытхим».
С учетом указанных обстоятельств не установлено оснований считать данные сделки единой цепочкой сделок.
Финансовый управляющий ссылался на отчуждение земельных участков по заниженной стоимости, в обоснование которой представил оценочное заключение № 003-24/СН от 13.06.2024 ООО «Бюро независимой экспертизы и оценки».
В соответствии с данным доказательством управляющего им представлены следующие сведения.
Наименование
Рыночная
Стоимость по
стоимость, руб.
договору, руб.
Земельный участок с кадастровым номером 66:25:4310002:333
1 970 000
900 000
Земельный участок с кадастровым номером 66:25:4308003:326
1 679 000
700 000
Земельный участок с кадастровым номером 66:25:4308003:327
5 300 000
3 620 000
Земельный участок с кадастровым номером 66:25:4308003:328
2 491 000
1 210 000
Земельный участок с кадастровым номером 66:25:4308003:237
2 850 000
1 470 000
Корпорацией представлено Заключение об определении ориентировочной
рыночной стоимости недвижимого имущества по состоянию на 11.12.2023, согласно которому ориентировочная рыночная стоимость земельных участков с кадастровыми номерами 66:25:4308003:237, 66:25:0000000:25 по состоянию на 11.12.2023 составляет 2 580 000 руб. и 10 490 000 руб. соответственно.
Между тем, поименованные оценочное заключение и заключение об определении ориентировочной рыночной стоимости недвижимого имущества не являются бесспорными доказательствами, подтверждающими рыночную стоимость земельных участков. Таким доказательством может быть только отчёт об оценке.
Согласно ст. 11 Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» итоговым документом, составленным по результатам определения стоимости объекта оценки
независимо от вида определенной стоимости, является отчет об оценке объекта оценки (далее также - отчет). Отчет составляется на бумажном носителе и (или) в форме электронного документа в соответствии с требованиями федеральных стандартов оценки, нормативных правовых актов уполномоченного федерального органа, осуществляющего функции по нормативно-правовому регулированию оценочной деятельности.
Отчет об оценке объекта оценки представляет собой документ, содержащий профессиональное суждение оценщика относительно итоговой стоимости объекта оценки, сформулированное на основе собранной информации, проведенного анализа и расчётов в соответствии с заданием на оценку (п. 1 федерального стандарта оценки «Отчет об оценке (ФСО VI)».
Оценочное заключение не содержит каких-либо расчетов, анализа, позволяющих проверить достоверность выводов.
В Заключении об определении ориентировочной рыночной стоимости объектом определения такой стоимости являются земельные участки с кадастровыми номерами 66:25:4308003:237, 66:25:0000000:25. При этом ООО «Уралбытхим» приобрело у ФИО1 из данных только земельный участок с кадастровым номером 66:25:4308003:237, а из земельного участка с кадастровым номером 66:25:0000000:25 в 2018 г. по результатам выдела доли были выделены земельные участки с кадастровыми номерами 66:25:4308003:326, 66:25:4308003:327, 66:25:4308003:328. ООО «Уралбытхим» не приобретало у ФИО1 земельный участок с кадастровым номером 66:25:0000000:25.
Также, в качестве объектов-аналогов в Заключении об определении ориентировочной рыночной стоимости используются земельные участки под СНТ и ДНП. Рыночная стоимость таких участков значительно превышает стоимость земель сельскохозяйственного назначения с видом разрешенного использования: для ведения сельскохозяйственного производства.
В подтверждение рыночной стоимости земельных участков на дату совершения сделки 11.12.2023 ООО «Уралбытхим» представлен отчет об оценке № 24-08-236 от 15.08.2024 ООО «Оценочная компания «Априори».
Согласно отчету № 24-08-236 от 19.08.2024 ООО «Оценочная компания «Априори» стоимость земельных участков на 11.12.2023 составляла:
№
Кадастровый №
Площадь
Стоимость по
Кадастровая
Цена по договору купли-
п/п
земельного участка
земельного
отчёту об
продажи,
стоимость, руб.
участка, м.кв.
оценке,
руб.
руб.
1.
66:25:4310002:333
331 732
962 000
945 436,20
900 000
2.
66:25:4308003:326
261 992
707 000
746 677,20
700 000
3.
66:25:4308003:327
1 406 769
2 954 000
4 009 291,65
3 620 000
4.
66:25:4308003:328
467 814
1 170 000
1 333 269,90
1 210 000
5.
66:25:4308003:237
569 745
1 424 000
1 623 773,25
1 470 000
Итого:
7 217 000
8 658 448,20
7 900 000
Проанализировав представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что ООО «Уралбытхим» представил надлежащее доказательство (отчет об оценке) того, что цена земельных участков, согласованная сторонами в договоре купли-продажи от 11.11.2023, соответствует рыночной стоимости земельных участков.
Общество «Уралбытхим» указало также на то, что на земельном участке с кадастровым номером 66:25:4308003:327 присутствует залесённость и закустаренность, которые занимают значительную часть площади земельного участка, а сам земельный участок представляет собой залежь. На дату осмотра земельного участка (декабрь 2023) залесённость земельного участка составляла около 50% его площади. То есть, с одной стороны, ориентировочно 50% земельного участка было непригодно для его использования для сельскохозяйственного производства, с другой, требовало значительных обязательных вложений для ее устранения. Указанные обстоятельства также учитывались при определении цены земельных участков в договоре купли-продажи. При согласовании цены договора купли-продажи стороны исходили из общей стоимости всех земельных участков в размере 7 900 000 руб. При этом общая стоимость всех земельных участков была установлена продавцом ФИО1 До обращения к ООО «Уралбытхим» с предложением о покупке земельных участков ФИО1 обращалась с таким предложением в Министерство по управлению государственным имуществом Свердловской области (далее – МУГИСО). Письмом № 17012527778 от 10.10.2023 (в ответ на письмо от 02.10.2023) МУГИСО уведомило об отказе от реализации преимущественного права покупки земельных участков. Таким образом, ФИО1 намеревалась продать принадлежащие ей земельные участки любому лицу на предложенных ей условиях - по указанной в извещении цене. Предложение ООО «Уралбытхим» о покупке земельных участков поступило только и по причине того, что Свердловская область в лице уполномоченного органа отказалось от приобретения земельных участков. При этом намерение продать земельные участки у ФИО1 возникло не позднее 02.10.2023 (дата обращение с заявлением в МУГИСО), а договор купли-продажи с ООО «Уралбытхим» был заключен только 11.12.2024, то есть спустя более чем 2 месяца. Указанные обстоятельства также опровергают довод финансового управляющего о совершении цепочки сделок с целью вывода активов на аффилированное с должником лицо и согласованность их действий.
Кроме того, судом установлено, что ООО «Уралбытхим» обладало финансовой возможностью приобрести спорные земельные участки. Земельные участки по договору от 11.11.2023 приобретались за счет собственных и заемных средств ООО «Уралбытхим». Оплата по договору купли-продажи происходила путем открытия безотзывного покрытого аккредитива в ПАО «Сбербанк». Условие открытия аккредитива - представление в банк выписки из ЕГРН на земельные участки, где в качестве правообладателя указано ООО «Уралбытхим». 22.12.2023 денежные средства в размере 7 900 000 руб. были
перечислены ООО «Уралбытхим» на покрытие аккредитива (банковский ордер № 897046 от 22.12.2023), а 12.01.2024 денежные средства были перечислены на банковский счет ФИО1
Таким образом, довод финансового управляющего о недоказанности финансовой возможности общества оплатить стоимость земельных участков был признан несостоятельным, произведение обществом оплаты в безналичном порядке не может ставить под сомнение действительность расчетов по договору купли-продажи от 11.12.2023.
В связи с изложенным суд первой инстанции не усмотрел оснований для признания недействительным договора купли-продажи, заключенного 11.12.2023 ФИО1 с ООО «Уралбытхим».
Суд апелляционной инстанции с данными выводами суда первой инстанции соглашается. Доводов, опровергающих соответствующие выводы, в апелляционной жалобе финансового управляющего не содержится.
Кроме того, должником и ФИО1 было заявлено об истечении срока исковой давности по требованию о признании договора дарения от 30.04.2015.
Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (ст. 195 ГК РФ).
В соответствии с п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.
Согласно п. 1 ст. 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения.
В силу п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.
Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела (п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»).
В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 03.11.2006 № 445-О, институт исковой давности в гражданском праве имеет целью упорядочить гражданский оборот, создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, способствовать соблюдению хозяйственных договоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты нарушенных гражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для рассмотрения дела сведений и фактов. Применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает участников гражданского оборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав.
Как следует из приведенных норм, установление срока исковой давности обусловлено необходимостью обеспечить стабильность гражданского оборота, имея в виду, что никто не может быть поставлен под угрозу возможного обременения на неопределенный срок, а должник вправе знать, как долго он будет отвечать перед кредитором, в том числе, обеспечивая сохранность необходимых доказательств.
В соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166 ГК РФ) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае, не может превышать десять лет со дня начала ее исполнения.
Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определениях от 28.01.2016 № 160-О, от 08.04.2010 № 456-О-О, от 23.04.2015 № 910-О, положение пункта 1 статьи 181 ГК РФ является исключением из общего правила о начале течения срока исковой давности применительно к требованиям, связанным с недействительностью ничтожных сделок. В соответствии с этой специальной нормой течение указанного срока по данным требованиям применительно к сторонам сделки определяется не субъективным фактором - осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав, а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки. Такое правовое регулирование обусловлено характером соответствующих сделок как ничтожных, которые недействительны с момента совершения - независимо от признания их таковыми судом (пункт 1 статьи 166 ГК РФ), а значит, не имеют
юридической силы, не создают каких-либо прав и обязанностей как для сторон по сделке, так и для третьих лиц.
В пункте 101 Постановления № 25 разъяснено, что для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая - к принятию такого исполнения (пункт 1 статьи 181 ГК РФ).
Рассматривая данные доводы суд первой инстанции исходил из следующего.
В рассматриваемом случае переход права собственности на земельные участки в связи с заключением договора дарения осуществлен путем регистрации соответствующих сведений в установленном законом порядке 24.06.2015, то есть именно с этих дат контрагенты по названной сделке исполнили принятые на себя обязательства.
При этом в материалы дела представлены сведения о том, что кредитор Корпорация с 22.08.2017 располагает сведениями обо всех сделках ФИО5, совершенных им с начала 2015 г., в том числе об оспариваемом договоре дарения земельных участков от 30.04.2015, что подтверждается протоколом ознакомления потерпевшего - ООО «Плато Банк» в лице Корпорации с материалами уголовного дела, на стр. 3 которого в числе доказательств, с которыми ознакомлен представитель Корпорации, прямо упомянут договор дарения от 30.04.2015.
Таким образом, Корпорация узнала о спорных сделках 22.08.2017.
При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к выводу о том, что срок исковой давности для подачи заявления о признании договора дарения от 30.04.2015 недействительным начал течь с 22.08.2017 и истек по прошествии трех лет – 22.08.2020, в то время как заявление о признании сделки недействительной подано в суд 09.01.2024.
Соглашаясь с выводами суда первой инстанции о пропуске срока исковой давности, суд апелляционной инстанции отмечает следующее.
Из п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – Постановление № 43) следует, что переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка права требования и пр.), а также передача полномочий одного органа публично-правового образования другому органу не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления.
Как разъяснено в п. 10 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2023), утвержденного Президиумом Верховного
Суда Российской Федерации от 26.04.2023 (далее – Обзор № 1 за 2023 г.) в соответствии со статьей 52 Конституции Российской Федерации права потерпевших от преступлений охраняются законом.
Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.
В силу ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом. Гражданский иск в уголовном деле вправе предъявить потерпевший, который признается гражданским истцом, к лицам, которые в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации несут ответственность за вред, причиненный преступлением, и признаются гражданскими ответчиками; он разрешается в приговоре суда по тем же правилам гражданского законодательства, что и иск в гражданском судопроизводстве, однако производство по гражданскому иску в уголовном судопроизводстве ведется по уголовно-процессуальным правилам, которые создают для потерпевшего повышенный уровень гарантий защиты его прав.
К таким гарантиям относится предусмотренная ч. 2 ст. 309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации возможность признания в приговоре суда за гражданским истцом права на удовлетворение гражданского иска и передачи вопроса о размере возмещения (при необходимости произвести дополнительные расчеты, связанные с гражданским иском, требующие отложения судебного разбирательства) для разрешения в порядке гражданского судопроизводства.
Удовлетворение гражданского иска по существу в приговоре - в части признания права за гражданским истцом на возмещение ему гражданским ответчиком вреда, причиненного непосредственно преступлением, - означает установление судом общих условий наступления гражданской деликтной (внедоговорной) ответственности: наличие вреда, противоправность действий его причинителя, наличие причинной связи между вредом и противоправными действиями, вины причинителя, а также специальных ее условий, связанных с особенностями субъекта ответственности и характера его действий.
В этом случае приговор суда не может рассматриваться как обычное письменное доказательство, обладающее свойством преюдициальности, так как этим приговором разрешен по существу гражданский иск о праве с определением в резолютивной части судебного акта прав и обязанностей участников материально-правового гражданского отношения, что нельзя игнорировать в гражданском деле.
В рассматриваемом случае 10.06.2015 возбуждено дело о банкротстве Банка № А60-26678/2015.
Решением суда от 27.07.2015 в отношении Банка введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим назначено Агентство
(Корпорация).
Таким образом, с 27.07.2015 Корпорация стала единоличным исполнительным органом Банка в его процедуре банкротства.
Бывшим руководителем и основным учредителем Банка являлся ФИО5
Как ранее было указано, приговором Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 12.12.2018 по уголовному делу № 1-205/2018 установлено, что ФИО5 привлечен к уголовной ответственности по ч. 4 ст. 160, пп. «а, б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ.
В частности, приговором суда установлено, что ФИО5 будучи председателем правления Банка, действуя совместно с ФИО12, ФИО13, ФИО14, совершил действия по присвоению через созданные ими «фирмы-однодневки» денежных средств, принадлежащих Банку.
Описанные противоправные действия были совершены ФИО5 в период с 11.07.2012 по 13.05.2015.
Приговором суда также установлены основания для возмещения ФИО5 материального ущерба, причиненного Банку в лице Корпорации.
Приговор вступил в законную силу 11.03.2019.
В преддверии возбуждения уголовного дела и в период его рассмотрения, ФИО5 в июне 2015 г. и октябре 2017 г. совершаются сделки, направленные на отчуждение принадлежащего ему имущества в пользу аффилированных к нему лиц (матери и дочери), одна из которых является предметом оспаривания по настоящему обособленному спору (договор дарения от 30.04.2015).
Из текста приговора суда следует, что спорный договор имелся в материалах уголовного дела.
Кроме того, Корпорация, будучи конкурсным управляющим Банка, как потерпевшей стороны, 22.08.2017 была ознакомлена с материалами уголовного дела, в рамках которого представлен оспариваемый договор, что кредитором не опровергнуто.
Соответственно, уже начиная с 22.08.2017 и не позднее 12.12.2018 (дата вынесения приговора) Корпорации как конкурсному управляющему Банка стало известно о самих сделках по отчуждению ФИО5 имущества, на которое могло быть обращено взыскание.
Право на возмещение причиненного преступными действиями ФИО5 вреда у Банка в лице Агентства возникло с 11.03.2019 (с учетом даты вступления приговора суда в законную силу).
Именно с указанного момента возникло материально-правовое требование к должнику.
В такой ситуации, зная о наличии сделок, совершенных ФИО5 с целью сокрытия имущества от обращения взыскания со стороны Банка, имея с
11.03.2019 к нему материально-правовое требование, Корпорация как конкурсный управляющий могла принять меры по оспариванию сделок в порядке ст. 10, 168 ГК РФ.
Возбуждение дела о банкротстве и введение процедуры реструктуризации (реализации имущества должника) для оспаривания сделок по общегражданским основаниям не требуется.
Таким образом, при осведомленности заключения сделок и наличии оснований для их оспаривания, совершение фактических действий по оспариванию этой сделки в зависимости от наступления (ненаступления) определенного события, в рассматриваемом споре – это введения в отношении должника процедуры реструктуризации долгов, не может прерывать течение срока исковой давности.
Однако никаких действий по оспариванию сделок в трех годичный срок до 11.03.2022 со стороны Корпорации совершено не было.
Кроме того, если исходить из даты вступления в законную силу апелляционного определения Свердловского областного суда, устанавливающего непосредственно размер причиненного ущерба – 11.11.2020, то срок исковой давности в любом случае следует признать истекшим 11.11.2023.
В свою очередь заявление о признании недействительными оспариваемых по общегражданским основаниям сделок подано финансовым управляющим должника только 09.01.2024, то есть в любом случае с пропуском срока исковой давности.
То обстоятельство, что в отношении ФИО5 процедура реструктуризации введена 19.05.2023, процедура реализации – 07.07.2023, а заявление финансовым управляющим направлено в пределах годичного срока – 09.01.2024, правового значения не имеет, т.к. сделки оспариваются им по общегражданским нормам в интересах гражданско-правового сообщества кредиторов, которым был причинен ими вред, а именно в интересах Корпорации, осведомленной об их совершении еще в 2017, 2018 гг. (за исключением договора купли-продажи между ФИО1 и ООО «Уралбытхим» от 11.11.2023).
Таким образом, финансовым управляющим пропущен срок исковой давности для предъявления требования о признании недействительным договора дарения от 30.04.2015.
При этом доводы финансового управляющего о том, что срок для оспаривания финансовым управляющим указанной сделки начинает течь с 20.12.2023, когда им получены выписка из ЕГРН, и истекает 20.12.2026, правомерно отклонены судом первой инстанции правомерно.
В апелляционной жалобе финансовым управляющим заявлены аналогичные доводы.
В частности, управляющий указывает, что не пропустил срок исковой давности для подачи заявления о признании цепочки сделок недействительной,
при этом не имеет значения, когда об оспариваемых сделках стало известно кредитору; срок для оспаривания финансовым управляющим указанной сделки начинает течь с 20.12.2023, когда управляющим получены выписка из ЕГРН, и истекает 20.12.2026; исковая давность по такому требованию в силу п. 1 ст. 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства (п. 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 32)); наделяя кредиторов правом оспаривания сделок, законодатель в ст. 61.9, 213.32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) не определил для них иного начала течения срока для судебной защиты, помимо указанного в названных нормах.
Между тем, то обстоятельство, что заявление подано в суд финансовым управляющим, а не кредитором, который был осведомлен о наличии сделки, не является основанием для иного определения даты начала течения срока исковой давности.
Как справедливо отметил суд первой инстанции, оспаривание сделок должника в деле о банкротстве последнего осуществляется в интересах конкретного заявителя лишь косвенно, поскольку сам заявитель не является стороной оспариваемой сделки и результат судебного спора на его права напрямую не влияет.
Прямым результатом применения последствий недействительности сделки является восстановление прав должника - возвращение в конкурсную массу его имущества в натуральном или денежном выражении или освобождение от обязательств. Только за счет этого впоследствии увеличивается вероятность удовлетворения требований инициатора обособленного спора наравне с прочими кредиторами. Таким образом, при оспаривании сделки в деле о банкротстве материально-правовые интересы группы кредиторов несостоятельного лица противопоставляются интересам выгодоприобретателей по сделке.
Действуя от имени должника (его конкурсной массы) в силу полномочия, основанного на законе (п. 1, 2 ст. 61.9 Закона о банкротстве), инициатор обособленного спора, по существу, выступает в роли представителя должника, а косвенно - группы его кредиторов.
Как следует из материалов дела, мажоритарным кредитором в настоящем деле является Корпорация и по большей части именно в интересах этого кредитора, как кредитора, обязательство перед которым образовалось на дату совершения сделки, подано рассматриваемое заявление.
Кроме данного кредитора в реестр требований кредиторов должника
ФИО5 включены требования уполномоченного органа в размере 3244 руб. (налог за 2022 г.).
Поскольку надлежащий взыскатель, действуя разумно, осмотрительно и с должной расторопностью, имея весь набор полномочий для выявления оспариваемых сделок, должен был узнать об их существовании и принять меры к оспариванию в установленном законом порядке на основании общих норм ГК РФ, само по себе использование кредитором альтернативного ординарного способа взыскания задолженности путем инициирования банкротства должника, привлечения арбитражного управляющего к оспариванию сделок, не должно приводить к ситуации искусственного увеличения срока исковой давности.
Таким образом, срок исковой давности должен исчисляться с даты осведомленности о сделках кредитора, в защиту прав которого предъявлен иск и в целях уклонения от оплаты долга перед которым совершены спорные сделки.
Фактически дело о банкротстве ФИО5 является продолжением спора с Корпорацией по возмещению последней вреда, причиненного в результате совершения должником преступлений, т.к. в реестре требований кредиторов должника Корпорация является основным кредитором с общим размером требования 669 817 239,13 руб.
Вторым кредитором выступает уполномоченный орган в лице Инспекции Федеральной налоговой службы по Ленинскому району г. Екатеринбурга с требованием на сумму 3 244 руб., которое возникло в связи с возбуждением дела о банкротстве и введением первой процедуры в отношении должника за 2022 г.
Учитывая изложенное, оспариваемые сделки не могли причинить вред уполномоченному органу, т.к. заключены задолго до возникновения требования перед ним, а Корпорации, от которой фактически скрывалось имущество с целью невозможности обращения взыскания на него, было известно об указанных сделка, в период с 2017-2018 гг.
Доводы кредитора о том, что он стал обладателем права на оспаривание сделок должника только с даты осуществления процессуального правопреемства на основании определения Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 15.04.2022, являются несостоятельными, т.к. являясь конкурсным управляющим Банка, Корпорация могла оспаривать вредоносные сделки контролирующего должника лица, направленные на сокрытие его имущества от потерпевшей стороны по общегражданским основаниям. Кроме того, переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления (п. 6 Постановления № 43).
Выбор гражданско-правовым сообществом кредиторов определенной стратегии получения удовлетворения своих требований не может влиять на содержание права контрагента по сделке защититься от ее оспаривания
ссылкой на истечение срока исковой давности, за исключением ситуации, когда объективная невозможность предъявления иска возникла по обстоятельствам, за которые отвечает сам контрагент.
При таких обстоятельствах, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании договора дарения от 30.04.2015 недействительным в связи с пропуском срока исковой давности.
Кроме того, финансовый управляющий в рамках настоящего обособленного спора просил признать недействительным (ничтожным) договор купли-продажи от 11.11.2023, заключенный между ФИО1 и ООО «Уралбытхим», в части отчуждения земельного участка, площадью 331 732 кв.м., кадастровый № 66:25:4310002:333.
Вместе с тем, как верно указал суд, в материалы дела представлены доказательства того, что данный земельный участок должнику ФИО5 никогда не принадлежал и был приобретен ФИО1 в собственность по договору купли-продажи от 03.03.2017, заключенному с ФИО17
Последующая оспариваемая сделка по отчуждению данного земельного участка совершена между ФИО1 и ООО «Уралбытхим», то есть без участия в сделке должника.
Согласно статье 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.
Таким образом, с учетом того, что данный участок должнику не принадлежал, сделка по приобретению ООО «Уралбытхим» земельного участка с кадастровым номером 66:25:4310002:333 не может рассматриваться как сделка должника, либо сделка, совершенная за счет должника, и, как следствие, не может быть оспорена в рамках дела о банкротстве ФИО5
При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что поскольку не установлено противоправности в действиях должника и заинтересованных лиц, договор купли-продажи от 11.12.2023 в части продажи земельного участка с кадастровым номером № 66:25:4310002:333 не может быть признан недействительным.
По вышеуказанным основаниям суд первой инстанции обоснованно не нашел оснований для признания данного договора от 11.12.2023 недействительным в части продажи иных земельных участков (с кадастровыми номерами: 66:25:4308003:326, 66:25:4308003:327, 66:25:4308003:328, 66:25:4308003:237).
Резюмируя изложенное, суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании договора дарения от 30.04.2015 и договора купли-продажи от 11.12.2023 недействительными в связи с пропуском
срока исковой давности для оспаривания договора дарения от 30.04.2015 и отсутствия оснований для признания недействительным договора купли-продажи от 11.12.2023.
При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.
Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со ст. 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.
Определением апелляционного суда от 24.02.2025 финансовому управляющему предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины на срок до окончания рассмотрения дела.
Принимая во внимание, что финансовым управляющим не представлены документы, подтверждающие уплату государственной пошлины по апелляционной жалобе, при подаче жалобы была предоставлена отсрочка, государственная пошлина по апелляционной жалобе в сумме 10 000 руб. подлежит взысканию с должника ФИО5 в доход федерального бюджета на основании ст. 110 АПК РФ, п. 19 ст. 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.
Руководствуясь статьями 110, 176, 258, 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд
ПОСТАНОВИЛ:
определение Арбитражного суда Свердловской области от 15 января 2025 года по делу № А60-59006/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.
Взыскать с ФИО5 в доход федерального бюджета 10 000 рублей госпошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.
Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.
Председательствующий Э.С. Иксанова
Судьи О.Н. Чепурченко
М.А. Чухманцев
Электронная подпись действительна.
Данные ЭП:
Дата 12.11.2024 6:49:30
Кому выдана Иксанова Эльвира Сагитовна