Решение по делу № А32-5537/2024 от 16.04.2025.

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

Дело № А32-5537/2024

г. Краснодар «16» апреля 2025 г.

Резолютивная часть решения вынесена «15» апреля 2025 г.

Решение в полном объеме изготовлено «16» апреля 2025 г.

Арбитражный суд Краснодарского края в составе судьи Любченко Ю.В., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Новошитской К.А., рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению публичного акционерного общества «ТНС Энерго Кубань» (ИНН <***>, ОГРН <***>), МУП «СТЭ» (ИНН <***>) к ФИО1 (ИНН <***>), ФИО2 (ИНН <***>), ФИО3 (ИНН <***>) и ФИО4 о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по долгам ООО «УК Позитив»; о взыскании солидарно в порядке субсидиарной ответственности задолженности в размере 3 104 704,44 руб., неустойки в размере 97 517,22 руб., 3-е лицо: общество с ограниченной ответственностью управляющая компания «Позитив»,

при участии в судебном заседании:

от АО «ТНС Энерго-Кубань»: ФИО5, доверенность в деле,

от МУП «СТЭ»: ФИО6, доверенность в деле,

от ответчика: ФИО7, доверенность в деле.

от третьего лица: не явился, извещен,

УСТАНОВИЛ:

акционерного общества «ТНС Энерго Кубань» (далее – истец, общество) обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с исковым заявлением к ФИО1 (ИНН <***>), ФИО2 (ИНН <***>), ФИО3 (ИНН <***>) и к ФИО4 о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по долгам ООО «УК Позитив».

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 03.09.2024 принято к рассмотрению в порядке главы 28.2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявление МУП «СТЭ» о вступлении в дело в качестве соистца.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края заявление ПАО «ТНС энерго Кубань об увеличении размера исковых требований удовлетворено в порядке статьи 49 АПК РФ. Размер исковых требований составил 5 770 276,16 рублей и подтверждён определениями Арбитражного суда Краснодарского края от 28.06.2022 и 15.08.2022 по делу № А32-14057/2022.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края заявление МУП «СТЭ об увеличении размера исковых требований удовлетворено в порядке статьи 49 АПК РФ. Размер исковых требований составил 452 187,38 рублей и подтверждён решениями Арбитражного суда Краснодарского края в рамках дел № А32-3964/2020, № А32-46877/2022, № А32-55867/2023.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края 25.02.2025 к участию в дело в качестве соответчика привлечен ФИО4.

Представители соистцов, в судебное заседание явились, настаивал на удовлетворении требований; в судебное заседание представитель ФИО2 прибыл, возражал против удовлетворения требований, иные лица явку в судебное заседание не обеспечили, также в материалы дела поступил отзыв ФИО4, в котором возражал против удовлетворения требований.

Представленные в судебном заседании дополнительные документальные доказательства, приобщены судом к материалам дела.

В соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ, Кодекс) в судебном заседании 14.04.2025 объявлялся перерыв до 15.04.2025 до 16 час. 00 мин., после перерыва судебное заседание продолжено в указное время.

Исследовав представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, суд пришел к выводу о том, что исковые требования подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, 21.03.2012 Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 16 по Краснодарскому краю (далее – МИ ФНС № 16 по КК) зарегистрировано общество с ограниченной ответственностью «Управляющая Компания «ПОЗИТИВ» (ОГРН <***>, ИНН <***>).

Основной вид деятельности – управление эксплуатацией жилого фонда за вознаграждение или на договорной основе (68.32.).

Единственным участником общества с 26.11.2015 по 23.05.2016 был ФИО1.

Решением №4 единственного участника ООО «УК ПОЗИТИВ» от 24.05.2016 увеличен уставной капитал путем внесения вклада в размере 10 000 рублей за счет средств ФИО2.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ, с 01.06.2016 участниками общества являются:

- ФИО1 с долей в уставном капитале в размере 66,67%;

- ФИО2 с долей в уставном капитале в размере 33,33%.

24.05.2016 (указанные сведения не были представлены в налоговый орган) ФИО1 освободил себя от должности директора; на данную должность назначен ФИО4.

В период с 21.09.2018 по настоящее время директором ООО «УК ПОЗИТИВ» является ФИО3.

ПАО «ТНС энерго Кубань» обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании несостоятельным (банкротом) ООО УК «ПОЗИТИВ».

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 31.03.2021 года по делу № А32-14057/2022 заявление принято к производству, возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве).

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 28.06.2022 требования ПАО «ТНС энерго Кубань» в размере 3 202 221,66 рублей признаны обоснованными, в отношении ООО УК «ПОЗИТИВ» введена процедура наблюдения.

Размер исковых требований составил 5 770 276,16 рублей и подтверждён определениями Арбитражного суда Краснодарского края от 28.06.2022 и 15.08.2022 по делу № А32-14057/2022 (с учетом уточнения).

Требования МУП «СТЭ» к ООО УК «ПОЗИТИВ» подтверждаются вступившими в законную силу судебными актами в рамках дел № А32-3964/2020, № А32-46877/2022, № А32-55867/2023 и составляют 452 187,38 руб. (с учетом уточнения).

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 27.03.2020 г. по делу № А32-3964/2020 с общества с ограниченной ответственностью «УК «Позитив» взыскана в пользу МУП «СТЭ» (ИНН <***>, ОГРН <***>) задолженность за потребленную горячую воду в целях содержания общего имущества многоквартирных домов за период с 01.01.2018 г. по 30.09.2019 г. в размере 53 867,81 руб., 1 589,71 руб. пени за период с 16.10.2019 г. по 28.01.2020 г., пени в соответствии с п. 9.3 ст. 15 ФЗ от 27.07.2010 г. № 190-ФЗ «О теплоснабжении», начиная с 29.01.2020 по день фактической оплаты долга, а также 2 218,33 руб. расходов по оплате государственной пошлины.

Пеня в соответствии с п. 9.3 ст. 15 ФЗ от 27.07.2010 г. № 190-ФЗ «О теплоснабжении», начиная с 29.01.2020 по день фактической оплаты долга, рассчитана в соответствии с абзацем 1 пункта 1 статьи 4 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», то есть на дату подачи в суд заявления о признании должника банкротом – 29.03.2022 г. составила 20 587,86 руб., в том числе: 2 676,81 руб. за период с 29.01.2020 по 05.04.2020 г. и 17 911,05 руб. за период с 01.01.2021 г. по 31.03.2022 г.

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 22.11.2022 г. по делу № А32-46877/2022 с общества с ограниченной ответственностью «УК «Позитив» в пользу МУП «СТЭ» (ИНН 2320033802, ОГРН 1022302953947) взыскана задолженность за период с 01.04.2022 по 31.07.2022 в размере 81 909,32 руб., пени за период с 11.05.2022 по 19.09.2022 в размере 2 989,71 руб., расходы по оплате государственной пошлины в размере 3 396 руб.

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 01.08.2024 г. по делу № А32-55867/2023 с общества с ограниченной ответственностью «УК «Позитив» взыскана в пользу МУП «СТЭ» (ИНН <***>, ОГРН <***>) задолженность за горячую воду, поставленную в целях содержания общего имущества многоквартирного дома за период с августа 2022 по июнь 2023 в размере 246 602 руб. 37 коп., пени за период с 16.09.2022 по 03.10.2023 в размере 33 750 руб. 10 коп.; пени, в соответствии с п. 9.3. ст. 15 ФЗ от 27.07.2010 г. № 190-ФЗ «О теплоснабжении» на сумму задолженности в размере 246 602 руб. 37 коп., начиная с 04.10.2023 по день фактической оплаты долга, а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 8 607 рублей.

Указанные решения вступили в законную силу.

Таким образом, общая сумма задолженности перед МУП «СТЭ», подтверждённая вступившими в законную силу судебными актами, составляет 452 187,38 руб., а именно 382 379,50 руб. основной долг, 58 917,38 руб. пени, 10 890,50 руб. расходы по оплате государственной пошлины.

Доводы истцов сводятся к тому, что у должника имелось достаточно активов для погашения задолженности, в том числе дебиторская задолженность и денежные средства. Вместе тем, контролирующие должника лица в процедуре банкротства не предоставили информацию об имущественном положении должника, а также сведения о финансовой и (или) бухгалтерской отчетности. При этом недостоверность сведений в ЕГРЮЛ не позволило установить местонахождение должника, его имущества либо получить сведения о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей, а также привело к завершению исполнительных производств на основании п. 3 ч. 1 ст. 46 Федерального закона «Об исполнительном производстве».

Полагая, что при осуществлении своих прав и обязанностей по управлению ООО «УК «ПОЗИТИВ» ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 действовали недобросовестно и неразумно, а их действия повлекли невозможность погашения требований, ПАО «ТНС энерго Кубань» и МУП «СТЭ» обратились с иском о привлечении к субсидиарной ответственности.

Принимая решения, суд руководствовался следующим.

Согласно части 1 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном настоящим Кодексом. Гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности (статья 8 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (пункт 4 статьи 61.11 указанного Закона).

Предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве ответственность, соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 6, пункт 1 статьи 7, статья 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете») и обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64 и пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве). Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Кроме того, названная ответственность является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 401 и пункту 2 статьи 1064 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

В пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53) разъяснено, что применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее. Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

- невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

- невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Согласно пункту 24 постановления № 53, на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему в соответствии с пунктами 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 28.06.2022 по делу № А32-14057/2022 суд обязал руководителя должника не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения.

Доказательств исполнения руководителем ООО «УК «ПОЗИТИВ» определения от 28.06.2022 по делу № А32-14057/2022 не представлено.

Вместе с тем, согласно представленному в материалы дела бухгалтерскому балансу должника за 2016-2018 годы, имелись активы, способные удовлетворить требования кредиторов.

Так, размер дебиторской задолженности в 2016 году составлял 2 379 000 рублей, в 2017 - 3 541 000 рублей, в 2018 - 14 795 000 рублей.

Запасы составили в 2016 году – 130 000 рублей, в 2017- 286 000 рублей, в 2018 – 226 000 рублей.

Также согласно отчету о движении денежных средств с 2016 по 2018 на расчетный счет ООО «УК ПОЗИТИВ» поступило в 2016 году 8 156 000 рублей, в 2017 - 5 292 000 рублей, в 2018 - 781 000 рублей.

ФИО4, ФИО3, будучи руководителями должника, обязаны были надлежащим образом ввести бухгалтерский учет и сдавать отчетность, обеспечить сохранность первичных учетных документов должника и в последующем должны были в соответствии с пунктом 4 статьи 29 Закона о бухгалтерском учете и пункта 3.2 статьи 64 Закона о банкротстве передать временному управляющему перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения.

Таким образом, непередача руководителями должника документов привело к невозможности формирования конкурсной массы, за счет которой было возможно совершение расчетов с кредиторами.

В отношении участников общества ФИО1 и ФИО2 Законом о банкротстве не предусмотрена обязанность участников должника обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации временному управляющему, также не предусмотрена обязанность по хранению бухгалтерской документации и Федеральным законом «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Вместе с тем, суд учитывает также следующее.

Определением ВС РФ от 23.01.2023 №305-ЭС21-18249(2,3) по делу А40-303933/2018 сформирован подход о возможности привлечения фактического бенефициара к субсидиарной ответственности за непередачу документов.

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из сложившееся судебной практики, это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование его правовой формы для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3-4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1-3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована волеизъявлением контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 61.11 Закона о банкротстве, пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Процесс доказывания того, что требования кредиторов стало невозможным погасить в результате действий ответчиков, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

По смыслу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника.

Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Законодательством о банкротстве, действительно, предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым. Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй пункта 6 постановления № 53). Первые – поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые – поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей.

Предусмотренная абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность руководителя передать документацию должника конкурсному управляющему в равной степени (солидарно) распространяется как на номинального, так и на фактического руководителя. Неисполнение этой обязанности влечет возможность впоследствии применить презумпцию доведения до несостоятельности, предусмотренную подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Кроме того, участникам общества должно быть известно о финансовом состоянии общества и о действиях (бездействие) руководителя.

В силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

В силу подпункта 4 и 6 пункта 2 статьи 33 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО), к компетенции общего собрания участников общества относится:

- образование исполнительных органов общества и досрочное прекращение их полномочий, а также принятие решения о передаче полномочий единоличного исполнительного органа общества управляющему, утверждение такого управляющего и условий договора с ним, если уставом общества решение указанных вопросов не отнесено к компетенции совета директоров (наблюдательного совета) общества;

- утверждение годовых бухгалтерских балансов общества.

Обязательность проведения ежегодного очередного общего собрания участников ООО установлена ст. 34 Закона об ООО.

Будучи участниками, ФИО1 и ФИО2 не могли не знать о том, что у должника имеется значительный объем дебиторской задолженности, а руководителем не принимаются меры по ее взысканию.

Вместе с тем, участники ООО «УК «ПОЗИТИВ» не понуждали руководителя к взысканию дебиторской задолженности и осуществлению расчетов с кредиторами должника; не принимали также мер по назначению на должность единоличного исполнительного органа иного лица.

Напротив, из материалов дела следует, что ООО «УК «ПОЗИТИВ» на момент рассмотрения дело о несостоятельности (банкротстве) отвечало признакам организации, фактически прекратившей свою деятельность.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 7 февраля 2023 г. № 6-П, если кредитор, обратившийся после прекращения судом производства по делу о банкротстве с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника. В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к указанной информации и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или при их явной неполноте обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» юридическое лицо, которое в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету, признается фактически прекратившим свою деятельность. Такое юридическое лицо может быть исключено из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом.

При наличии одновременно всех указанных в пункте 1 настоящей статьи признаков недействующего юридического лица регистрирующий орган принимает решение о предстоящем исключении юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц (далее - решение о предстоящем исключении) и вносит в единый государственный реестр юридических лиц соответствующую запись (пункт 2).

Фактическое прекращение деятельности подтверждается непредставлением с 2019 года бухгалтерской отчётности, внесением 09.02.2022 в ЕГРЮЛ записей о недостоверности юридического адреса, а в последующем – записи о предстоящем исключении из реестра.

В силу подпункта 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов.

В пункте 25 постановления № 53 разъяснено, что согласно взаимосвязанным положениям подпункта 5 пункта 2, пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в ходе рассмотрения вопроса о применении презумпции, касающейся невнесения информации в единый государственный реестр юридических лиц или единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц (либо внесения в эти реестры недостоверной информации), заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие соответствующей информации (либо наличие в реестре недостоверной информации) повлияло на проведение процедур банкротства. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что выявленные недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

Дело о несостоятельности (банкротстве) возбуждено на основании определения Арбитражного суда Краснодарского края от 31.03.2021 года по делу № А32-14057/2022.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ, МИ ФНС № 16 по КК в отношении ООО «УК ПОЗИТИВ» 09.02.2022 внесена запись о недостоверности юридического адреса.

14.12.2022 внесена запись о предстоящем исключении ООО «УК ПОЗИТИВ» в связи с недостоверностью сведений в ЕГРЮЛ.

17.01.2023 решение об исключении было отменено в связи с предоставлением заявления заинтересованного лица.

07.02.2024 внесена запись о предстоящем исключении ООО «УК ПОЗИТИВ» в связи с недостоверностью сведений в ЕГРЮЛ.

31.05.2024 решение об исключении было отменено в связи с предоставлением заявления заинтересованного лица.

Таким образом, неоднократное вынесение налоговым органом решений о предстоящей ликвидации из ЕГРЮЛ обусловлено фактическим прекращением юридическим лицом деятельности, то есть непредставлением с 2019 года бухгалтерской отчётности и недостоверностью юридического адреса.

Непредставление налоговой и бухгалтерской отчетности относится либо к неразумным, либо к недобросовестным действиям. В ином случае, если общество намерено прекратить деятельность, такое прекращение происходило бы через процедуру ликвидации, с погашением имеющейся задолженности, а при недостаточности средств - через процедуру банкротства (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.10.2020 № 09АП-42853/2020, № 09АП-50189/2020 по делу № А40-331950/2019, Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 27.05.2021 № 07АП-1681/2021(1) по делу № А45-30075/2020, Постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 17.01.2024 № 04АП-4385/2023 по делу № А19-291/2023).

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13.03.2018 № 580-О, № 581-О, № 582-О, от 29.09.2020 № 2128-О и др.).

Сокрытие юридическим лицом или раскрытие недостоверной информации о себе, своем местонахождении, учредителях, размере уставного капитала, стоимости чистых активов, о финансовой и (или) бухгалтерской отчетности, о наличии лицензий, о залоге имущества, о лизинге и т.п. лишает контрагентов такого должника возможности получения информации, подлежащей публичному раскрытию, вводит их в заблуждение (Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.05.2021 № 15АП-22088/2020 по делу № А32-28821/2018).

Эту информацию, по аналогии с положениями статьи 431.2 ГК РФ, можно отнести к заверениям, но сделанным публично. Поскольку законодатель полагает, что стороны будут вступать (или избегать вступления) в гражданско-правовые отношения, в том числе полагаясь на публичные заверения о себе, то в случае представления недостоверных сведений (непредставления сведений, наличие которых в общедоступных реестрах предусмотрено законом) предоставившая их сторона должна возместить убытки, а в случае банкротства руководитель должника и лица, на которых от имени юридического лица возложены обязанности по раскрытию информации (как должностные лица, так и лица, действующие по доверенности), должны нести субсидиарную ответственность.

Фактическое прекращение деятельности ООО «УК «ПОЗИТИВ» также подтверждается тем, что практически все исполнительные производства в отношении должника завершены на основании п. 3 ч. 1 ст. 46 Федерального закона «Об исполнительном производстве» в связи с невозможностью установить местонахождение должника, его имущества либо получить сведения о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей, находящихся на счетах, во вкладах или на хранении в банках или иных кредитных организациях.

В свою очередь, участники ООО «УК «ПОЗИТИВ» в силу компетенций, определенных статьями 33 и 34 Закона об ООО, не могли не знать о недостоверности юридического адреса и непредоставлении бухгалтерской отчётности.

Однако, не предпринимали мер для устранения перечисленных обстоятельств, в том числе не внесли в ЕГРЮЛ достоверные сведения о юридическом лице, которые являются обязательными в соответствии с федеральным законом.

Организованная участниками должника модель хозяйственной деятельности привело к невозможности погашения требований кредиторов, поскольку ими осуществлялся ненадлежащей контроль как за деятельностью руководителя ООО «УК «ПОЗИТИВ», так и за состоянием юридического лица в целом.

Таким образом, в данном конкретном случае невозможность полного погашения требований кредиторов связано с действиями (бездействием) контролирующих должника лиц, уклонившиеся от внесения достоверных сведений в ЕГРЮЛ, с сокрытием информации о действительном имущественном состоянии должника путем непредставления отчетности и раскрытии реального места нахождения должника.

Возражая против предъявленных требований ФИО1 указал, что вышел в 2016 году из состава участников ООО «УК «ПОЗИТИВ» и в дальнейшем участие в деятельности юридического лица не принимал.

В подтверждении представил выписку из реестра для регистрации нотариальных действий от 08.05.2024 о составлении 02.06.2016 заявления о выходе из состава участников ООО «УК «ПОЗИТИВ», сведения о трудовой деятельности за период с 2003 по 2019 гг., а также переписку с ФИО2, согласно которой последняя получала заявление ФИО1 о выходе и передала руководителю для внесения соответствующих сведений в ЕГРЮЛ

Вместе с тем, ИФНС России №4 по г. Краснодару на основании определения Арбитражного суда Краснодарского края от 03.09.2024 по делу № А32-5537/2024 представила в материалы дела копию устава с изменения, протокол общего собрания № 3 от 21.02.2018.

Согласно указанному протоколу, ФИО2 и ФИО1 приняли решение об изменении местонахождения общества и утверждение новой редакции устава. Протокол подписан участниками общества, возражений относительно действительности подписей сторонами в ходе судебного разбирательства не заявлялось, в том числе не заявлялось ходатайство о фальсификации доказательств и назначении почерковедческой экспертизы.

Кроме того, суд обращает внимание, что сведения в ЕГРЮЛ доступны неограниченному кругу лиц.

ФИО1 мог ознакомиться со сведениями, содержащимися в ЕГРЮЛ в отношении ООО «УК «ПОЗИТИВ», и выявить, что является участником общества и принять меры для выхода из общества. Однако с 2016 года по настоящее время ФИО1 не предпринимал каких-либо действий.

Таким образом, доводы о выходе из общества опровергаются представленными в материалы дела доказательствами. При этом наличие трудовой деятельности в иных организациях не препятствует и не лишает права быть участником общества и принимать управление делами юридического лица.

Доводы третьего лица отклоняются судом в виду следующего.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ). По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ (пункт 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

Вопреки доводам третьего лица, из материалов банкротного дела следует, что от временного управляющего должника поступило ходатайство об истребовании документов у руководителя должника.

Ввиду неисполнения требований суда ФИО3, судебное разбирательство было отложено 4 раза, а затем производство по ходатайству временного управляющего об истребовании документов у руководителя должника прекращено, в связи с тем, что дело о несостоятельности (банкротстве) должника прекращено.

Ответчиками документарных доказательств исполнения обязанности по восстановлению документов, а материалы дела не представлено.

По смыслу частей 1 и 2 статьи 47, части 1 статьи 49, пунктов 4 и 5 части 2 статьи 125 АПК РФ право формулирования материально-правовых требований и определения круга ответчиков принадлежит истцу.

Гражданско-правовая ответственность арбитражного (в том числе конкурсного) управляющего представляет собой возможность предъявления имущественных требований к нему и состоит, как правило, во взыскании с него убытков, возникновение которых обусловлено неисполнением или ненадлежащим исполнением возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве, при доказанности всех признаков состава правонарушения.

На основании абз. 1 п. 4 ст. 20.4 Закона о банкротстве арбитражный управляющий обязан возместить должнику, кредиторам и иным лицам убытки, которые причинены в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве и факт причинения которых установлен вступившим в законную силу решением суда.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 3 п. 48 Постановления Пленума ВАС РФ от 15.12.2004 N 29 "О некоторых вопросах практики применения Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", кредиторы и иные лица вправе обратиться с иском к арбитражному управляющему, если его неправомерными действиями им причинены убытки.

Как следует из п. 11 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с отстранением конкурсных управляющих (Приложение к Информационному письму Президиума ВАС РФ от 22.05.2012 N 150), под убытками, причиненными должнику, а также его кредиторам, понимается любое уменьшение или утрата возможности увеличения конкурсной массы, которые произошли вследствие неправомерных действий (бездействия) конкурсного управляющего, при этом права должника и конкурсных кредиторов считаются нарушенными всякий раз при причинении убытков.

В рамках настоящего дела ПАО «ТНС энерго Кубань» и муниципальное унитарное предприятие города Сочи «Сочитеплоэнерго» обратилось с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности КДЛ по долгам ООО «УК Позитив».

Таким образом, доводы о неправомерности действий временного управляющего, в том числе с учетом отсутствия вступившего в законную силу решения суда, которым указанные действия признаны таковыми, а также переложение ответственности в виде привлечения к субсидиарной ответственности, являются несостоятельными и не соответствуют предмету спора.

Рассмотрев ходатайство ФИО2 о назначении почерковедческой экспертизы со следующим вопросом: подпись на протоколах общего собрания участников ООО УК Позитив не принадлежит ФИО2, суд отклоняет указанное ходатайство в виду следующего.

В судебном заседании 25.02.2025 представитель ФИО2 – ФИО8 устно заявил ходатайство о фальсификации доказательства.

Поскольку представителем ответчика не соблюдены процессуальные положения, указанные в ст. 161 АПК РФ, суд разъяснил порядок обращения с заявлением о фальсификации и предложил представителю представить указанное ходатайство в письменном виде, а также рассмотреть вопрос о назначении почерковедческой экспертизы.

Вместе с тем ходатайство о фальсификации доказательств заявлено не было.

Согласно ст. 82 АПК РФ, для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле. Лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц или о проведении экспертизы в конкретном экспертном учреждении.

В настоящем случае в качестве экспертного учреждения заявлено Федеральное бюджетное учреждение Краснодарская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации. Сведения о возможности проведения экспертизы от указанного учреждения не поступило.

Кроме того, по мнению суда, запрашивая ответчиком экспертиза, не связана с предметом доказывания по указанному делу.

Судебная экспертиза назначается судом в случаях, когда вопросы права нельзя разрешить без оценки фактов, для установления которых требуются специальные познания.

Субсидиарная ответственность по обязательствам несостоятельного лица является гражданско-правовой и при ее применении должно быть доказано наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

В части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации, на что указано в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление N 54).

Аналогичный предмет доказывания имеет и иск о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве.

Таким образом, предметом доказывания по указанному делу является непосредственное установление противоправности поведения, причинно-следственной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

В свою очередь ответчиком не обосновано, каким образом принадлежность подписи ФИО2 на протоколах общего собрания участников ООО УК Позитив соотносится с предметом доказывания по настоящему спору.

Статьей 161 АПК РФ предусмотрена обязанность суда принять предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательств, в случае возражений лица, представившего доказательство, в отношении которого заявлено о фальсификации, относительно исключения данного доказательства из числа доказательств.

Так, суд может предложить лицу, которое обвиняют в фальсификации доказательства, представить дополнительные доказательства, подтверждающие либо достоверность оспариваемого доказательства, либо наличие (отсутствие) фактов, в подтверждение которых представлено спорное доказательство.

Системное толкование указанных выше норм закона позволяет прийти к выводу о том, что, проверяя заявление о фальсификации, суд фактически проводит проверку в отношении конкретного лица, а именно лица, участвующего в деле или его представителя, представившего подложные доказательства, а не по факту достоверности доказательства. При этом суд, не лишен возможности оценить представленные в материалы дела доказательства в их совокупности, с учетом положений статьи 71 АПК РФ.

Судом установлено, что представленные к исковому заявлению документы в совокупности подтверждают отсутствие оснований для проведения по делу почерковедческой экспертизы документов на предмет установления подлинности подписей ФИО2 Поскольку ответчиком не указано конкретно кем сфальсифицированы документы, в чем конкретно заключается необходимость назначения экспертизы, то суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении ходатайства о назначении по делу судебной экспертизы.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.03.2012 N 12505/11 сформулирована правовая позиция, согласно которой, нежелание представить доказательства должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно, со ссылкой на конкретные документы, указывает процессуальный оппонент. Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно пункту 2 статьи 10 Гражданского кодекса в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 данной статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

По делам искового производства суд не обязан собирать доказательства по собственной инициативе. Риск наступления последствий несовершения процессуальных действий по представлению в суд доказательств, подтверждающих обстоятельства, на которые ссылается сторона как на основание своих требований и возражений, лежит на этой стороне. Последствием непредставления в суд доказательств, отвечающих требованиям процессуального закона, является принятие судебного решения не в пользу этой стороны (часть 2 статьи 9, статья 65, статья 168 АПК РФ).

В условиях состязательного процесса арбитражный суд не собирает доказательства по собственной инициативе. Его задача состоит в том, чтобы, не ограничивая волеизъявления лиц, участвующих в деле, по представлению доказательств, создать им благоприятные условия в определении круга фактических обстоятельств дела. При этом стороны самостоятельно определяют свою правовую позицию по делу, собирают и представляют суду доказательства в обоснование своих требований.

Суд также считает необходимым отметить следующее.

При рассмотрении указанной категории споров немаловажно правильное разрешение вопроса о распределении бремени доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности лица, контролировавшего хозяйственное общество, которое не исполнило свои обязательства и фактически прекратило существование.

В соответствии со статьей 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом, а неисполнение юридическим лицом требования кредитора по денежным обязательствам в течение трех месяцев с даты, когда оно должно было быть исполнено, является признаком его несостоятельности и поводом для возбуждения дела о банкротстве (пункт 2 статьи 3 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", далее – Закон о банкротстве).

В то же время производство по делу о банкротстве подлежит прекращению при отсутствии финансирования банкротных процедур. В таком случае, как следует из статьи 61.11, пункта 3 статьи 61.14, пункта 1 статьи 61.19 Закона о банкротстве, заявитель по этому делу вправе требовать привлечения к субсидиарной ответственности контролировавшего должника лица за невозможность полного погашения требований кредиторов.

Закон о банкротстве допускает установление невозможности погашения этих требований как через доказывание непосредственного причинения вреда контролирующим лицом, например, путем совершения (одобрения) порочных сделок (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11), так и опосредованно через доказывание сокрытия следов причинения вреда (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 25 марта 2024 г. № 303-ЭС23-26138, от 30 января 2020 г. № 305-ЭС18-14622(4,5,6), от 26 апреля 2024 г. № 305-ЭС23-29091).

Бремя доказывания оснований возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо по общему правилу лежит на кредиторе, заявившем это требование (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Вместе с тем контролирующие лица, тем более если банкротство хозяйственного общества вызвано их противоправной деятельностью, не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях).

Однако, как следует из пункта 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее – постановление № 53), это обстоятельство не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если кредитор с помощью косвенных доказательств убедительно обосновал утверждение о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения его требований вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо.

При этом оно должно доказать, почему доказательства кредитора не могут быть приняты в подтверждение его доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Закон о банкротстве прямо предписывает контролирующему должника лицу активное процессуальное поведение при доказывании возражений относительно предъявленных к нему требований под угрозой принятия решения не в его пользу (пункт 2 статьи 61.15, пункт 4 статьи 61.16, пункт 2 статьи 61.19 Закона о банкротстве, пункт 2 статьи 9, пункт 3.1 статьи 70 АПК РФ).

Правовая позиция сводится к тому, что бремя доказывания сторонами судебного спора своих требований и возражений должно быть распределено судом так, чтобы оно было потенциально реализуемым, то есть, чтобы сторона имела объективную возможность представить необходимые доказательства. Недопустимо требовать со стороны представление доказательств определенных обстоятельств, если она не может их получить по причине их нахождения у другой стороны спора, не раскрывающей их по своей воле.

Если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, то суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника.

В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к указанной информации и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или при их явной неполноте обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности.

При этом стандарт разумного и добросовестного поведения последнего в сфере корпоративных отношений предполагает аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

Как указывает ВС РФ в определении №305-ЭС24-22290 от 21.02.2025 - эта правовая позиция применима непосредственно к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим ("брошенным"), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного и нет никаких оснований уменьшать правовую защищенность кредиторов "брошенных" юридических лиц по сравнению с кредиторами ликвидированных.

Таким образом, кредитор "брошенного" юридического лица, обращающийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности лица, контролировавшего последнего, должен доказать следующие обстоятельства:

1) наличие и размер перед ним задолженности у юридического лица;

2) наличие у должника признаков брошенного юридического лица;

3) контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного юридического лица (лиц);

4) отсутствие содействия последних в предоставлении сведений о финансовохозяйственной деятельности должника в необходимых объемах.

Кредитор вправе доказать и большее, однако, как правило, совокупность указанных признаков уже достаточна для удовлетворения его требований так как сокрытие контролирующим лицом сведений о причинах неисполнения подконтрольным лицом денежного обязательства предполагает его интерес в укрывании собственных противоправных деяний (действий или бездействия), повлекших невозможность погашения требований кредитора

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (часть 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 2 статьи 401 и пункту 2 статьи 1064 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Материалами дела подтверждается наличие достаточного имущества для удовлетворения требований кредиторов.

Вместе с тем, доказательств, опровергающих доводы истцов, ответчиками не представлено.

Доводы ответчиков фактически сводятся к переложению ответственности за свои противоправные действия друг на друга и не опровергают факты, заложенные в основание иска.

С учетом изложенного, имеются все основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «УК «ПОЗИТИВ».

Согласно подпункту 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам этой статьи в случае, если невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника (пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 52 Постановления № 53 учитывая цели законодательного регулирования и общеправового принципа равенства к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности, поданному вне рамок дела о банкротстве, вправе присоединиться кредиторы, требования которых к должнику подтверждены вступившим в законную силу судебным актом.

Таким образом, приведенные и другие собранные по делу доказательства, обосновывающие наличие или отсутствие имеющих значение для дела обстоятельств, оцененные арбитражным судом в своей совокупности в соответствии со статьей 71 АПК РФ, принимая во внимание конкретные и фактические обстоятельства дела, достаточны для вывода об обоснованности заявленных требований.

Судебные расходы, состоящие из расходов по госпошлине, подлежат отнесению в соответствии с правилами статьи 110 АПК РФ на ответчиков.

Судом при рассмотрении настоящего дела исследованы подлинники и (или) надлежаще заверенные копии представленных письменных доказательств.

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 176 АПК РФ,

РЕШИЛ:

в удовлетворении ходатайства о назначении по делу почерковедческой экспертизы – отказать.

Привлечь ФИО1 (ИНН <***>), ФИО2 (ИНН <***>), ФИО3 (ИНН <***>), ФИО4 (ИНН <***>) к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «УК Позитив».

Взыскать солидарно с ФИО1 (ИНН <***>), ФИО2 (ИНН <***>), ФИО3 (ИНН <***>), ФИО4 (ИНН <***>) в пользу ПАО «ТНС энерго Кубань» (ИНН <***>) в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 5 770 276,16 рублей, государственную пошлину в размер 51 851 руб.

Взыскать солидарно с ФИО1 (ИНН <***>), ФИО2 (ИНН <***>), ФИО3 (ИНН <***>), ФИО4 (ИНН <***>) в пользу Муниципальное унитарное предприятие города Сочи «Сочитеплоэнерго» (ИНН <***>) в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 452 187,38 рублей, государственную пошлину в размере 5 897 руб.

Взыскать солидарно с ФИО1 (ИНН <***>), ФИО2 (ИНН <***>), ФИО3 (ИНН <***>), ФИО4 (ИНН <***>) в доход федерального бюджета государственную пошлину в размер 6 147 руб.

Выдать ПАО «ТНС энерго Кубань» (ИНН <***>) справку на возврат излишне оплаченной государственной пошлины в размере 23 000 руб., согласно платежному поручению № 11700 от 16.04.2024г.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца, с даты принятия решения.

Судья Ю.В. Любченко