Решение по делу № А53-43170/2022 от 20.12.2023.

АРБИТРАЖНЫЙ СУД РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

г. Ростов-на-Дону

20 декабря 2023 г. Дело № А53-43170/22

Резолютивная часть решения объявлена 13 декабря 2023 г.

Полный текст решения изготовлен 20 декабря 2023 г.

Арбитражный суд Ростовской области в составе судьи Авдяковой В.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Ветровой О.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску

общества с ограниченной ответственностью «Компания Нефтехим-Сервис» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) в лице участника ФИО1

к ФИО2

к участию в деле привлечен финансовый управляющий ФИО1 - ФИО3,

о признании сделок недействительными, взыскании убытков,

при участии:

от истца: представитель по доверенности от 12.12.2022 ФИО4, представитель по доверенности от 12.12.2022 ФИО5, представитель по доверенности от 25.05.2022 ФИО6 (технический специалист),

от ответчика: представитель по доверенности от 22.11.2023 ФИО7

от ООО «Компания Нефтехим-Сервис» представитель по доверенности от 20.10.2023 ФИО8 (после перерыва),

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Компания Нефтехим-Сервис» в лице участника ФИО1 обратилось в Арбитражный суд Ростовской области с исковым заявлением к ФИО2 с требованиями:

признать недействительной сделкой Договор по передаче ноу-хау производства и осуществлению подрядных работ 01 марта 2017 года, заключенный между ФИО2 и ООО «Компания НефтеХим-Сервис»;

признать недействительной сделкой Лицензионный договор от 10 мая 2019 года, заключенный между ФИО2 и ООО «Компания НефтеХим-Сервис»;

признать недействительной сделкой Лицензионный договор от 30 сентября 2019 года, заключенный между ФИО2 и ООО «Компания НефтеХим-Сервис»;

взыскать с ФИО2 в пользу ООО «Компания НефтеХим-Сервис» 77 471 000 руб.

В рамках дела № А53-45848/22 общество с ограниченной ответственностью «Компания Нефтехим-Сервис» в лице участника ФИО1 обратилось в Арбитражный суд Ростовской области с исковым заявлением к ФИО2 о взыскании убытков в размере 51 890 366,80 руб.

Определением от 13.04.2023 суд объединил дело № А53-43170/22 и дело № А53-45848/22 в одно производство, присвоив объединенному делу № А53-43170/22.

В связи с объединением дела от истца поступило ходатайство об уточнении требований, согласно которому истец просит суд признать недействительной сделкой договор по передаче ноу-хау производства и осуществлению подрядных работ 01 марта 2017 года, заключенный между ФИО2 и ООО «Компания НефтеХим-Сервис»; признать недействительной сделкой лицензионный договор от 10 мая 2019 года, заключенный между ФИО2 и ООО «Компания НефтеХим-Сервис»; признать недействительной сделкой лицензионный договор от 30 сентября 2019 года, заключенный между ФИО2 и ООО «Компания НефтеХим-Сервис»; взыскать с ФИО2 в пользу ООО «Компания НефтеХим-Сервис» в порядке реституции полученные по ничтожным сделкам 78 220 450 руб., взыскать с ФИО2 в пользу ООО «Компания НефтеХим-Сервис» убытки в размере 51 949 566,80 руб.

На основании статьи 49 АПК РФ изменение исковых требований принято судом, на что указано в протоколе судебного заседания от 12.07.2023.

В судебном заседании представители истца поддержали требования, ходатайствовали о приобщении к материалам дела ранее поданного возражения на ходатайства ответчика о назначении судебной экспертизы.

Представитель ответчика полагал иск не обоснованным, поддержал ранее поданные ходатайства о назначении судебной экспертизы, повторной и дополнительной судебной экспертизы, а также ходатайство о приобщении возражения и дополнительных документов к материалам дела.

Суд принял ходатайства к рассмотрению, приобщил поступившие документы к материалам дела.

На вопрос суда представители истца пояснили, что финансовым управляющим ФИО1 утвержден арбитражный управляющий ФИО3.

С учетом представленной информации и принимая во внимание отсутствие возражений сторон, суд вынес определение о привлечении к участию в деле финансового управляющего ФИО1 - ФИО3.

В порядке статьи 163 АПК РФ суд объявил перерыв в судебном заседании по делу до 13.12.2023 до 12 час. 00 мин., предложил финансовому управляющему ФИО1 – ФИО3 представить отзыв на иск, сведения об извещении о рассмотрении дела судом, пояснения относительно наличия или отсутствия возражений против рассмотрения дела в отсутствие финансового управляющего.

В судебном заседании после перерыва представители истца поддержали требования, ходатайствовали о приобщении к материалам дела ранее поданных доказательств извещения о рассмотрении дела судом финансового управляющего ФИО1 - ФИО3, а также проекта судебного акта по делу.

Представитель ответчика полагал иск не обоснованным, ходатайствовал о приобщении к материалам дела дополнительных возражений с приложениями.

Представитель ООО «Компания Нефтехим-Сервис» возражал против удовлетворения иска.

От финансового управляющего ФИО1 - ФИО3 поступил отзыва и ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие, в котором рассмотрение иска оставлено на усмотрение суда.

Суд приобщил поступившие от лиц, участвующих в деле, документы отзыв к материалам дела.

Суд вынес на обсуждение сторон вопрос об исключении прежнего финансового управляющего ФИО1 – ФИО9 из числа лиц, участвующих в деле.

От лиц, участвующих в деле, возражения не поступили.

Дело рассмотрено судом в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие финансового управляющего истца.

Рассмотрев вопрос об исключении прежнего финансового управляющего ФИО1 – ФИО9 из числа лиц, участвующих в деле, суд установил, что определением арбитражного суда от 25.09.2023 по делу № А53-44010/2022 арбитражный управляющий ФИО9 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего ФИО1. Суд утвердил финансовым управляющим ФИО1 – ФИО3 из числа членов ассоциации «Московская саморегулируемая организация профессиональных управляющих».

На основании изложенного суд полагает необходимым исключить из числа лиц, участвующих в деле, арбитражного управляющего ФИО9.

Суд, выслушав представителей сторон, исследовав материалы дела, изучив все представленные документальные доказательства и оценив их в совокупности, установил следующие фактические обстоятельства.

Исковые требования мотивированны тем, что общество с ограниченной ответственностью «Компания НефтеХим-Сервис» 06.09.2010 зарегистрировано в ЕГРЮЛ в качестве юридического лица, с 15.04.2015 ФИО1 является участником общества с долей в уставном капитале 33,3 %. Доля в уставном капитале в размере 16,7 % принадлежит ФИО10. С 01.06.2012 ФИО2 является участником с долей в уставном капитале Общества 50%, с 06.09.2012 ответчик является директором общества. По мнению истца, ответчик, будучи единоличным исполнительным органом общества, заключил ряд сделок, а также совершил действия, направленные на уменьшение активов общества, чем причинил обществу убытки.

Так, истец полагает, что ФИО2, будучи мажоритарным участником ООО «Компания НефтеХим-Сервис», осуществляя полномочия единоличного исполнительного органа ООО «Компания НефтеХим-Сервис», заключил с указанным обществом: 1) договор по передаче ноу-хау производства и осуществлению подрядных работ от 01.03.2017 г., 2) лицензионный договор о предоставлении права пользования изобретением от 10.05.2019, 3) лицензионный договор о предоставлении права пользования товарным знаком от 30.09.2019, по которым, исходя из сведений, отраженных в выписке по расчетному счету общества, в пользу ответчика перечислено 16 164 500 руб., 59 391 950 руб. и 2 664 000 руб. соответственно, всего в сумме 78 220 450 руб. Истец полагает, что договоры заключены на крайне невыгодных для общества условиях, без намерения создать соответствующие правовые последствия, а для создания формальных оснований для перечисления денежных средств ответчику, в силу чего являются мнимыми сделками.

Кроме того, истец утверждает, что в результате недобросовестных действий ФИО2 обществом с ограниченной ответственностью «Компания НефтеХим-Сервис» понесены убытки в размере 51 949 566,80 руб. вследствие перечисления на расчетный счет ИП ФИО2 платежей с назначением «оплата за обработку сырьевых компонентов по договору от 01.03.2017» (на общую сумму 27 553 246,00 руб.); «оплата за энергофузиологический синтез композиционных продуктов по договору 2 от 01.03.2017, без налога (НДС)» и «оплата по договору 2 от 01.03.2017, без налога (НДС)» (на общую сумму 18 558 342,00 руб.); «оплата за лицензию по договору 5 от 03.08.2018 г, без налога (НДС)» (на сумму 75 269,00 руб.); «перечисление процентов по договору займа 4 от 29.04.2021,3 от 28.04,2021, 3 от 01.11.2020,2 от 27.07.2020,2 от 09.03.2021, 1от 25.02.2021,1от 12.03.2020.НДС не облагается» (на сумму 51 186, 84 руб.), а также вследствие отчуждения в пользу ответчика имущества (диоксида титана - сырья, используемого в производстве) стоимостью 5 711 522,92 руб. в счет возврата товарных займов. Истец полагает, что ИП ФИО2 не обладал возможностью исполнять заключенные с обществом договоры, в частности проводить работы по обработке сырьевых компонентов, энергофузиологическому синтезу композиционных продуктов, поскольку не имел для этого материально-технической базы, работников, общество не нуждалось и не могло нуждаться в услугах ИП ФИО2, поскольку у общества имелось оборудование, достаточное для осуществления основной деятельности, а также соответствующий штат сотрудников. Договоры товарного займа от 01.03.2017, 17.03.2017, 27.05.2019 г., заключенные между обществом и ответчиком, согласно позиции истца, также являются мнимыми сделками, поскольку в период заключения договоров товарного займа с ответчиком общество осуществляло активную деятельность по закупке сырья и производству товаров, те мотивы их заключения, которые содержатся в тексте самих договоров: отсутствие необходимого обществу сырья на рынках СНГ и РФ, а также отсутствие у общества финансовой возможности закупить самостоятельно необходимые для производства материалы на зарубежных рынках, не соответствуют действительности, так как общество в соответствующий период времени самостоятельно закупало диоксид титана у других контрагентов, о чем есть сведения в выписке по расчетному счету ООО «Компания НефтеХим-Сервис». Поскольку договоры товарного займа ФИО2 не исполнялись, истец полагает, что отчуждение продукции в пользу ответчика повлекло для общества убытки в размере стоимости данной продукции.

Истец указывает, что информация о сделках между обществом и его директором скрывалась от других участников.

Таким образом, исковые требования основаны на том, что ответчик, имеющий фактическую возможность определять действия общества, действуя в условиях конфликта интересов, присвоил имущество руководимого им юридического лица и вывел принадлежащие последнему денежные средства с расчетного счета общества на свой счет под видом платежей по договорам, при этом участники общества не были осведомлены о действиях ответчика, не одобряли его действий, вследствие чего нарушены права как юридического лица, так и ФИО1 в качестве его участника.

Истцом в адрес ответчика направлена претензия с требованием об оплате задолженности, которая оставлена без удовлетворения, что и послужило основанием для обращения истца с настоящим иском в суд.

Возражая против предъявленных требований, ответчик указал, что основной продукцией, производимой обществом, является композитный пигмент. Продукция выпускалась обществом с 2012 года, однако, выпускаемая изначально продукция, и тот пигмент, который производился после внедрения ноу-хау, а затем патента являются качественно разной продукцией. В результате заключения спорных договоров обе стороны приобрели соответствующие материальные последствия, общество получило неисключительное право на использование товарного знака (знак обслуживания) «ПК-ПИГМЕНТ» и использование ноу-хау твердофазного синтеза, а затем изобретения «Способ получения пигментов»; ответчик получил согласованное сторонами лицензионное вознаграждение за предоставление права использования изобретения на территории РФ в виде применения являющегося изобретением способа, предложения к продаже и продажа продукции, полученной указанным способом, что подтверждается самим истцом. Внедренные конструктивные и технологические новации позволили увеличить объем производства. После заключения договора ноу-хау наблюдается существенный рост выручки и рост финансового результата.

Ответчик указал, что между участниками общества ФИО1 и ФИО2 возник корпоративный конфликт и неприязненные отношения ввиду того, что ФИО2 вступившим в законную силу решением Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 26.09.2022 взыскал с ФИО1 неосновательное обогащение в размере 4 980 000 руб., а также по заявлению ФИО2 в Арбитражном суде Ростовской области возбуждено дело №А53-44010/2022 о банкротстве ФИО1.

Кроме того, ответчик заявил о пропуске срока исковой давности.

Поскольку в силу абзаца 2 пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске, суд полагает необходимым в первоочередном порядке рассмотреть указанный довод ответчика.

Согласно статье 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Статьей 200 ГК РФ предусмотрено, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 196, пунктом 1 статьи 197 ГК РФ, общий срок исковой давности составляет три года, однако для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

Согласно пункту 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

В абзаце втором пункта 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 № 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" разъяснено, что в случаях, когда требование о возмещении убытков предъявлено юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором.

В силу выраженной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 10.12.2013 № 8194/13 правовой позиции указанный подход подлежит применению при оспаривании сделок юридического лица в случае, если соответствующие органы управления не были заинтересованы в таком оспаривании.

При рассмотрении дела истцовой стороной даны пояснения о том, что о заключении обществом договора о предоставлении ноу-хау от 01.03.2017 ФИО1 узнала 05.04.2021 из переписки с главным бухгалтером ФИО11

Данный факт подтверждается представленной электронной перепиской, протокол осмотра доказательства - электронного почтового ящика представлен самим ответчиком.

Как следует из статьи 34, части 1, 2 статьи 36 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ) очередное общее собрание участников общества проводится в сроки, определенные уставом общества, но не реже чем один раз в год. Очередное общее собрание участников общества созывается исполнительным органом общества.

Орган или лица, созывающие общее собрание участников общества, обязаны не позднее чем за тридцать дней до его проведения уведомить об этом каждого участника общества заказным письмом по адресу, указанному в списке участников общества, или иным способом, предусмотренным уставом общества. В уведомлении должны быть указаны время и место проведения общего собрания участников общества, а также предлагаемая повестка дня.

Оценивая положения статьи 34 Закона № 14-ФЗ в совокупности со статьей 9 Закона № 14-ФЗ, суд приходит к выводу о том, что законом обязанность по созыву общего собрания участников общества возлагается на его единоличный исполнительный орган и не может быть возложена на участника общества.

Именно общество и ответчик должны представить доказательства, свидетельствующие о том, что участнику обществом предоставлялись бухгалтерские и финансовые документы, из которых возможно сделать вывод о совершении обществом оспариваемых сделок и ее условиях.

Срок исковой давности по иску, заявленному участником корпорации, фактически контролируемой другой стороной корпоративного конфликта, не может начать свое течение ранее полной субъективной осведомленности процессуального истца об основаниях для оспаривания сделки, то есть обо всех обстоятельствах, составляющих юридический состав недействительности сделки. В течение периода, когда корпорация в лице противоположной стороны конфликта скрывает необходимую информацию от участника, субъективный срок исковой давности для него не течет (определение Верховного Суда Российской Федерации от 16.06.2023 № 305-ЭС22-29647 по делу № А40-286306/2021).

Между тем, анализ представленной электронной переписки свидетельствует о том, что истец на постоянной интересовалась ходом дела общества, последним в адрес истца систематически направлялись сведения о финансовых операциях общества, однако сведения об указанных в иске сделках и платежах в их исполнение в адрес истца не направлялись, что указывает на их намеренное сокрытие.

Из представленных сторонами документов следует, что фактически обществом умышленно создавалась видимость полноты предоставления участнику информации, в связи с чем у истца обосновано отсутствовали сомнения в достоверности и полноте получаемой информации, необходимости их перепроверки путем истребования иных документов или созыва общего собрания участников.

Доводы ответчика о том, что истец являлась финансовым директором общества, проанализирован и отклоняется судом, поскольку доказательства реальности выполнения трудовой функции в материалы дела не представлены, в частности, отсутствуют доказательства выплаты заработной платы истцу, выполнения истцом како-либо работы для общества.

Представленные штатное расписание, табели учета рабочего времени, приказ и уведомление об увольнении по сокращению штата не отвечают признакам относимости и допустимости, поскольку данные документы не подписаны ФИО1 (т. 5 л.д. 1-17, т. 6 л.д. 46-70).

Кроме того, данные документы не подтверждают факт информированности и согласия истца на заключение оспариваемых договоров, поскольку доказательства реального выполнения истцом трудовой функции в обществе и получения при этом сведений об оспариваемых договорах не представлены.

Суд также принимает во внимание, что в письме 05.04.2021 бухгалтер общества не указывает на осведомленность истца о направленных с письмом сделках, из данного письма не следует, что ранее о данных сделках и платежах в их исполнение сообщалось истцу.

Поскольку рассматриваемое исковое заявление по делу № А53-43170/22 подано в суд 08.12.2022 и по делу № А53-45848/22 подано в суд 28.12.2022 суд приходит к выводу о том, что истцом не пропущен срок исковой давности по требованиям об оспаривании указанных в иске договоров.

Данный вывод суда соответствует правовым подходам, отраженным в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.08.2016 № 305-ЭС16-3884, Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19.10.2016), постановлениях Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 18.12.2020 № Ф04-5544/2020 по делу № А75- 21272/2019, Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 25.01.2018 № Ф04-5760/2017 по делу № А75- 4496/2017, от 06.06.2022 № Ф07- 6928/2022 по делу № А05-4676/2021.

В части требования о взыскании убытков в виде платежей по товарным займам и договорам займа срок исковой давности, составляющий три года, не пропущен, поскольку указанные платежи совершены в 2021-2022 гг. (т. 8 л.д. 27).

С учетом изложенного суд перешел к оценке доводов сторон по существу спора.

Исследовав материалы дела, оценив относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также взаимную связь доказательств в их совокупности, суд пришел к следующим выводам.

Абзацем 6 пункта 1 статьи 65.2 ГК РФ участнику корпорации (участнику, члену, акционеру и т.п.) предоставлено право оспаривать, действуя от имени корпорации (п. 1 ст. 182), совершенные ею сделки по основаниям, предусмотренным статьей 174 настоящего Кодекса или законами о корпорациях отдельных организационно-правовых форм, и требовать применения последствий их недействительности, а также применения последствий недействительности ничтожных сделок корпорации.

Согласно разъяснениям абзаца 1 пункта 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ" участник корпорации, обращающийся в установленном порядке от имени корпорации в суд с требованием об оспаривании заключенных корпорацией сделок, в силу закона является ее представителем, в том числе на стадии исполнения судебного решения, а истцом по делу выступает корпорация (пункт 2 статьи 53 ГК РФ, пункт 1 статьи 65.2 ГК РФ).

В силу пункта 4 статьи 32 Закона № 14-ФЗ руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества или единоличным исполнительным органом общества и коллегиальным исполнительным органом общества. Исполнительные органы общества подотчетны общему собранию участников общества и совету директоров (наблюдательному совету) общества.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 3 статьи 40 Закона № 14-ФЗ единоличный исполнительный орган общества без доверенности действует от имени общества, в том числе представляет его интересы и совершает сделки.

Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (статья 153 ГК РФ). Положениями п. 4 статьи 154 ГК РФ предусмотрено, что для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка). Сделка юридических лиц между собой должна быть совершена в письменной форме путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами (п. 1 ст. 160 п. 1 ст. 161 ГК РФ).

В соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Согласно статье 422 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

В пункте 3 статьи 421 ГК РФ указано, что стороны могут заключить договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами (смешанный договор). К отношениям сторон по смешанному договору применяются в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора.

Вместе с тем в силу пункта 1 статьи 422 ГК РФ договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения.

В соответствии со статьей 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1235 ГК РФ по лицензионному договору одна сторона - обладатель исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования такого результата или такого средства в предусмотренных договором пределах.

Пунктом 2 статьи 1233 ГК РФ предусмотрено, что к договорам о распоряжении исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, в том числе к договорам об отчуждении исключительного права и к лицензионным (сублицензионным) договорам, применяются общие положения об обязательствах (статьи 307 - 419) и о договоре (статьи 420 - 453), поскольку иное не установлено правилами настоящего раздела и не вытекает из содержания или характера исключительного права.

Согласно статье 1465 ГК РФ секретом производства (ноу-хау) признаются сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие) о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере и о способах осуществления профессиональной деятельности, имеющие действительную или потенциальную коммерческую ценность вследствие неизвестности их третьим лицам, если к таким сведениям у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и обладатель таких сведений принимает разумные меры для соблюдения их конфиденциальности, в том числе путем введения режима коммерческой тайны.

Пунктом 1 статьи 1235 ГК РФ предусмотрено, что по лицензионному договору одна сторона - обладатель исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования такого результата или такого средства в предусмотренных договором пределах.

В силу пункта 6 статьи 1235 ГК РФ лицензионный договор должен предусматривать: предмет договора путем указания на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, право использования которых предоставляется по договору, с указанием в соответствующих случаях номера документа, удостоверяющего исключительное право на такой результат или на такое средство (патент, свидетельство); способы использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации.

Согласно статье 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки, равно как и о признании ничтожной сделки недействительной, может быть заявлено любым заинтересованным лицом (пункт 2 статьи 166 ГК РФ).

Согласно статье 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных частью 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, признается мнимой и является ничтожной.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 74 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» договор, условия которого противоречат существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства, может быть квалифицирован как ничтожный полностью или в соответствующей части, даже если в законе не содержится прямого указания на его ничтожность.

Как указал Верховный Суд РФ в пункте 86 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Из указанного разъяснения Верховного Суда РФ следует, что действия по регистрации тех или иных прав могут являться элементом мнимой сделки.

Установление того, что в намерения сторон на самом деле не входили возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным основанием для признания сделки ничтожной.

Кроме того, как следует из статьи 10 ГК РФ, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Отказ в защите права лицу, злоупотребившему правом, означает защиту нарушенных прав лица, в отношении которого допущено злоупотребление. Таким образом, непосредственной целью названной санкции является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления.

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по реализации принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав. При этом, лицо совершает действия с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая права и законные интересы других лиц и причиняя им вред или создавая соответствующие условия. Также под злоупотреблением правом понимается ситуация, когда лицо действует в пределах предоставленных ему прав, но недозволенным образом.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 "Обзор практики применения судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации", если при заключении договора стороной было допущено злоупотребление правом, такая сделка может быть признана недействительной на основании пункта 2 статьи 10 и статьи 168 ГК РФ.

В целях реализации приведенного правового принципа пунктом 1 статьи 10 ГК РФ установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения данного запрета суд на основании пункта 2 статьи 10 ГК РФ с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением, установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 Гражданского кодекса Российской Федерации); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям пункта 7 Постановления № 25, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 - 2 статьи 168 ГК РФ).

Согласно пункту 38 Постановления № 10/22 приобретатель признается добросовестным, если докажет, что при совершении сделки он не знал и не должен был знать о неправомерности отчуждения имущества продавцом, в частности принял все разумные меры для выяснения правомочий продавца на отчуждение имущества.

Исследовав материалы дела, оценив относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также взаимную связь доказательств в их совокупности, суд пришел к выводу о ничтожности спорных договоров по передаче ноу-хау производства и осуществлению подрядных работ 01.03.2017, лицензионного договора от 10.05.2019, лицензионного договора от 30.09.2019, заключенных между ФИО2 и обществом с ограниченной ответственностью «Компания НефтеХим-Сервис» как сделок, совершенных лишь для вида, а также ввиду злоупотребления правом сторонами при их заключении.

Как следует из материалов дела и представленных в обоснование исковых требований документов, 01.03.2017 между ООО «Компания НефтеХим-Сервис» и ответчиком заключен договор по передаче ноу-хау производства и осуществлению подрядных работ. Предметом договора является передача права использования ноу-хау производства пигментов марок ПК-2706, ПК-2802, активатора серной вулканизации «БЦ-0-К», а также организация производства пигментов и активатора. Пользователь (ООО «Компания НефтеХим-Сервис») обязался выплатить в пользу ответчика 60 250 000 (шестьдесят миллионов двести пятьдесят тысяч) рублей в течение трех лет после выхода производства на суммарный объем одна тысяча тонн в год (пункты 2.1, 2.2 договора).

08.05.2019 ответчик произвел регистрацию на свое имя изобретения «Способ получения пигментов» (патент № 2687231).

10.05.2019 ответчик заключил с обществом лицензионный договор, предметом которого стала передача прав на использование вышеназванного изобретения. Согласно пункту 3.1 договора размер вознаграждения составляет 2 300 000 (два миллиона триста тысяч) рублей в месяц.

26.09.2019 ответчик произвел регистрацию товарного знака ПК-ПИГМЕНТ (номер записи о государственной регистрации: 728779).

30.09.2019 ответчик заключил с обществом лицензионный договор, предметом которого стала передача прав на использование товарного знака ПК-ПИГМЕНТ. Согласно пункту 3.1 договора размер вознаграждения составляет 500 000 (пятьсот тысяч) рублей с месяц.

Ответчик заключение указанных договоров подтвердил. Относительно регистрации прав на объекты интеллектуальной собственности указал, что права на изобретение и товарный знак принадлежат ему как их создателю.

В обоснование исковых требований ФИО1 ссылалась на отсутствие разумной необходимости в приобретении какой-либо технологии как в 2017 году, так и в 2019 году, поскольку продукция производилась обществом в течение длительного времени до заключения договоров, на несоответствие условий договоров рыночным условиям, отсутствие доказательств реальности исполнения договоров. В подтверждение позиции истцом представлено заключение оценочного исследования №1000-503-23 от 10.07.23, выполненное экспертом ООО «Межрегиональный центр судебных экспертиз и оценки» ФИО12, из которого следует, что рыночная стоимость права использования товарного знака №728779 в течение месяца составляет 8 725 рублей, товарный знак не генерирует дополнительную прибыль для компании.

Также, истец заявил ходатайства о проведении судебной экспертизы рыночной стоимости товарного знака № 728779 на 30.09.2019 - дату заключения лицензионного договора о предоставлении права пользования указанным товарным знаком, судебной химико-технологической экспертизы, представив перечень предполагаемых вопросов и документов, которые должны быть переданы экспертам, также просил суд истребовать у контрагентов общества (покупателей продукции) контрольных проб продукта ПК-Пигмент, БЦ-О-К.

Ответчик против удовлетворения ходатайств возражал, указывая, что в представленном им отчете №33/21 об оценке рыночной стоимости неисключительного права в виде лицензионных платежей на товарный знак и изобретение содержится информация о такой стоимости, заявил ходатайство о проведении экспертизы внедрения объектов интеллектуальной собственности, переданных по договорам от 01.03.2017, от 10.05.2019, от 30.09.2019.

Судом исследован представленный ответчиком отчет оценщика и установлено, что в отчете определене совокупная рыночная стоимость неисключительных прав на товарный знак и изобретение, оценка произведена на 2021 год, а не на дату заключения спорного договора с обществом, в то время как обстоятельством, подлежащим установлению, является соответствие цены сделки рыночной стоимости передаваемого объекта в момент заключения договора от 30.09.2019.

Определением от 13.07.2023 судом удовлетворены ходатайства истца, назначена судебная экспертиза объекта интеллектуальной собственности с поручением ее проведения эксперту ООО «Новая экспертиза» ФИО13, с постановкой перед экспертом следующего вопроса: какова рыночная стоимость товарного знака № 728779, дата государственной регистрации 26.09.2019 на 30.09.2019 – дату заключения лицензионного договора о предоставлении права пользования указанным товарным знаком.

Также, судом назначена судебная химико-технологическая экспертиза с поручением ее проведения эксперту федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования «Южный Федеральный Университет» ФИО14, с постановкой перед экспертом следующих вопросов: 1) идентичны ли между собой продукты производства, описанные в договорах, технических регламентах производства 2013, 2017 гг., паспортах продукта, документах «MSDS», ТУ 2321-001-33340320-2011 (с изменениями № 1, 2, 3), реферате патента № 2 687 231, продукте, представленном в качестве образца; 2) идентичен ли способ производства указанных продуктов.

По результатам проведенной судебной экспертизы объекта интеллектуальной собственности эксперт пришел к выводу о том, что рыночная стоимость исключительных прав на товарный знак «ПК-ПИГМЕНТ» (номер государственной регистрации: 728779) с учетом всех зарегистрированных за товарным знаком классов МКТУ по состоянию на 30.09.2019 округленно составляет 200 000 руб.

Исходя из выводов, содержащихся в заключении эксперта в области химии, продукция, описанная в предоставленных эксперту документах, имеет общую родовую и групповую принадлежность; технологические регламенты 2013 и 2017 года предусматривают одинаковую технологию производства.

Ответчик с выводами экспертов не согласился, ходатайствовал о вызове экспертов ФИО13, ФИО14 в судебное заседание для дачи пояснений по выполненным заключениям, также ответчиком представлены рецензии на заключения экспертов.

Определением от 07.09.2023 ходатайство ответчика удовлетворено, сторонам предложено представить в суд вопросы к экспертам.

В судебном заседании заслушаны пояснения эксперта ООО «Новая экспертиза» ФИО13, а также эксперта Федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования «Южный Федеральный Университет» ФИО14 по проведенным ими в рамках настоящего дела судебным экспертизам, указанные лица предупреждены судом об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ.

Эксперт ФИО13 поддержал выводы, изложенные в заключении, обосновав невозможность в данном случае применить доходный подход из-за незначительного срока коммерческого использования товарного знака, аффилированности сторон сделки и убыточности деятельности компании; не согласившись с замечаниями рецензента относительно выбора аналогов и соблюдения принципов проведения судебной экспертизы, эксперт указал, что при расчетах применены все необходимые коэффициенты, позволяющие скорректировать имеющиеся данные об объектах-аналогах для использования при оценке товарного знака № 728779. Пояснения представлены экспертом также в письменном виде, приобщены судом к материалам дела.

Эксперт ФИО14 в судебном заседании поддержал изложенные в заключении выводы о том, что из представленных для экспертизы материалов не следует улучшение качества продукции или технологии производства пигмента, относительно той, что описана технологическом регламенте 2013 года, пояснил, что оборудование, которое приобреталось обществом у ООО «Дезинтегратор», по утверждению ответчика в процессе исполнения договора от 01.02.2017 года, при внедрении в производство могло привести только к повышению его затратности, а не к улучшению технологии или повышению качества продукции, приобретенное оборудование (дезинтегратор) не упоминается ни в техническом регламенте 2017 года, ни в реферате патента на изобретение, из чего следует, что факт введения в эксплуатацию данного оборудования из представленных эксперту документов не установлен и не может свидетельствовать о применении технологии, обозначенной в договоре 2017 года в качестве ноу-хау. Эксперт отметил, что представленная для экспертизы документация неполная, содержит изъятия, противоречия и неточности, в техническом регламенте 2017 года упоминается оборудование с характеристиками, неизвестными науке, о чем можно судить, исходя из доступной научно-технической литературы, а также иных, в том числе открытых, источников.

Также, в судебном заседании 11.10.2023 по ходатайству ответчика заслушаны пояснения специалиста ФИО15, которая полагала, что после заключения оспариваемых договоров значительно улучшилось финансовое состояние общества, выросла прибыль, что свидетельствует об обоснованности заключения данных договоров и полезности полученного на основании них способа производства, товарного знака.

Ответчик заявил ходатайства о проведении дополнительной химико-технологической экспертизы, повторной экспертизы объекта интеллектуальной собственности, а также судебной экспертизы по вопросу внедрения в производственную деятельность объектов интеллектуальной собственности, предоставленных по спорным договорам.

Судом проанализированы и отклоняются замечания ответчика относительно заключений о проведенных по настоящему делу судебных экспертиз на основании следующего.

В соответствии с частью 1 статьи 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле.

В случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или комиссии экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, проведение которой поручается другому эксперту или другой комиссии экспертов (часть 2 статьи 87 АПК РФ).

Вопрос о необходимости проведения экспертизы согласно статьям 82 и 87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относится к компетенции суда, разрешающего дело по существу.

В силу положений статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1). Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 2). Доказательство признается арбитражным судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности (часть 3). Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами (часть 4).

Согласно части 2 статьи 64, части 3 статьи 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заключения экспертов являются одним из доказательств по делу и оцениваются наряду с другими доказательствами.

В соответствии с пунктом 1 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном настоящим Кодексом и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

В качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы.

Арбитражный суд принимает только те доказательства, которые имеют отношение к рассматриваемому делу (статья 67 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Обстоятельства дела, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами (статья 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Как установлено статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в арбитражном процессе, обязано доказать наличие тех обстоятельств, на которые оно ссылается в обоснование своих требований или возражений.

Оценив представленное в материалы дела заключение ООО «Новая экспертиза» №73-23 от 09.08.2023 и Федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования «Южный Федеральный Университет» от 28.07.2023, суд пришел к выводу об отсутствии предусмотренных законом оснований для признания указанных заключений судебных экспертиз недостоверными и не соответствующими требованиям законодательства об оценочной деятельности.

Заключения судебных экспертиз являются полными и обоснованными, противоречия в выводах экспертов, иных обстоятельств, вызывающих сомнения в достоверности проведенной экспертиз, отсутствуют, эксперты были надлежащим образом предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Сторонами в материалы дела не представлены какие-либо бесспорные доказательства, свидетельствующие о недостоверности указанных заключений, и которые исключают использование заключения об оценке в качестве допустимого доказательства по делу.

Оценив заключения, подготовленные экспертом ФИО13 в рамках судебной экспертизы объекта интеллектуальной собственности, экспертом ФИО14 – в рамках судебной химико-технологической экспертизы, суд пришел к выводу о том, что они отвечают требованиям статьи 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации", стандартам оценки, не содержат противоречивых выводов, не требует дополнений или разъяснений, экспертами, имеющими достаточную квалификацию в соответствующих проведенным экспертизам областях, даны полные и ясные ответы на все поставленные вопросы, ответчик не представил допустимые доказательства, опровергающие выводы эксперта, доводы, содержащиеся в рецензиях не опровергают выводы изложенные в заключениях экспертов.

Доказательств, свидетельствующих о нарушении экспертами при проведении экспертного исследования требований действующего законодательства, доказательства наличия в заключении противоречивых или неясных выводов, из материалов дела не усматриваются.

Ссылка на нарушение порядка предупреждения эксперта ФИО14 об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение эксперта отклоняется судом, поскольку данная расписка имеется в материалах дела. Кроме того, оба эксперты предупреждены об уголовной ответственности судом, о чем представлена соответствующая расписка. В судебном заседании эксперты подтвердили представленные заключения.

Представленные заключения соответствуют требованиям статей 82, 83, 86 АПК РФ, содержат все предусмотренные частью 2 статьи 86 АПК РФ сведения, основаны на материалах дела, противоречия судом не установлены.

При этом суд отмечает, что выводы, изложенные в обоих экспертных заключениях подтверждены экспертами, допрошенными в судебном заседании 11.10.2023, в порядке абзацев 2, 3 части 3 статьи 86 Кодекса.

На основании указанных обстоятельств суд полагает, что необходимость в проведении дополнительной, повторной и иной судебной экспертизы для установления обстоятельств, имеющих значение для разрешения, не требуется, в связи с чем отказывает в удовлетворении ходатайств ответчика.

В силу статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1). Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 2). Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами (часть 4). Никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы (часть 5).

Оценив заключение эксперта ФИО13, арбитражный суд, признает его в качестве надлежащего доказательства несоответствия размера вознаграждения по лицензионному договору от 30.09.2019, предметом которого стала передача прав на использование товарного знака ПК-ПИГМЕНТ, рыночной стоимости исключительных прав на указанный объект.

При этом, согласно условиям указанного договора права на товарный знак не отчуждаются в пользу общества, а предоставляются во временное пользование, на условиях неисключительной лицензии, что при заключении сделки на рыночных условиях обуславливало бы потенциально более низкую стоимость передачи неисключительных прав относительно рыночной стоимости товарного знака, определенной экспертом в размере двухсот тысяч рублей.

Обязанность общества ежемесячно производить по лицензионному договору оплату в размере в 2,5 раза превышающем то вознаграждение, которое могло бы обеспечить полный переход к нему исключительных прав, следует признать условием, не отвечающим интересам юридического лица, о чем ответчик, выступающий в данном случае контрагентом по сделке, не мог не знать, будучи участником и директором общества.

В материалы дела представлены доказательства того, что словесное обозначение товарного знака полностью совпадает с наименованием продукции, выпускаемой обществом с 2013 года.

Так, по договору №21 от 14.05.2013, заключенному между ответчиком и обществом, ответчик должен был организовать промышленное производство продуктов «ПК-ПИГМЕНТ 2802/2706» и «активатора серной вулканизации БЦ-О-К» и передать соответствующую технологическую документацию. Заключение договора ответчиком не оспаривалось, напротив, ответчик утверждает, что обществом использовались технологический регламент № 1 от 01.03.2013, технические условия в редакции от 17.11.2013, которые получены по Договору №21.

С учетом данной позиции ответчика, судом отклоняется довод последнего о том, что договор №21 от 14.05.2013 не исполнялся сторонами, поскольку данное заявление основано исключительно на заявлении самого ответчика и противоречит ранее высказанной ответчиком позиции.

Суд также принимает во внимание, что согласно пояснениям ответчика, продукция, выпускаемая по технологии, предоставленной им обществу, должна была индивидуализироваться зарегистрированным на его имя товарным знаком. При этом, доказательства фактического использования данного товарного знака после заключения договора и получения обществом какой-либо выгоды от использования данного товарного знака, не представлено.

Как следует из выписки по расчетному счету общества, платежи по спорному договору производились только в июне, июле 2021 года, то есть уже после возникновения корпоративного конфликта между ответчиком и ФИО1, причем размер перечислений в июне составил 1 656 00 рублей, в июле – 1 008 000 рублей, что значительным образом превышает размер ежемесячного вознаграждения, указанный в договоре от 30.09.2019.

Установленные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о том, что при заключении лицензионного договора от 30.09.2019 стороны не имели намерений на достижение соответствующих ему правовых последствий, в связи с чем договор заключен лишь для вида в целях создания оснований для получения ответчиком денежных средств общества в обход установленного порядка распределения прибыли и является ничтожной сделкой на основании статьи 10, 168, п. 1 ст. 170 ГК РФ.

Оценивая заключение о результатах проведения судебной экспертизы, представленное экспертом ФИО14, арбитражный суд, признает его в качестве относимого и допустимого доказательства.

Согласно представленному заключению эксперт пришел к следующим выводам:

«В договорах № 21 на организацию производства и предоставление технологической документации («ноу-хау производства») от 14.05.2013 и № 2 по передаче технологии ноу-хау производства и осуществления подрядных работ от 01.03.2017 говорится о ПК-пигмент марок IIK-2802, ПК-2706, которые имеют общую родовую принадлежность по сорту, но различающиеся по марке, а также общую групповую принадлежность по месту изготовления.

ПК-пигмент, упоминаемый в примерах патента РФ № 2687231, может иметь общую родовую принадлежность ПК-пигмент белый марок ПК-2802, ПК-2706 по виду, но не по сорту или марке.

В описании технологического процесса TP № 1 от 01.03.2017 в качестве исходного сырья указаны микромрамор КМ-2 и диоксид титана ТiОх-280, при этом размер частиц сырья, используемого для изготовления ПК-пигмент белый марок ПК-2802, ПК-2706 значительно меньше степени помола, которую может обеспечивать дезинтегратор, поэтому его роль сводится преимущественно к гомогенизации сырья. На основании этого эксперт заключает, что замена смесителя с однорядным роторными корзинами, описанном В TP №1 от 14.05.2013 на четырехконтурную стержневую мельницу, описанную в TP №1 от 01.03.2017 не привело к изменению технологии производства, но повлияло на организацию кинологического потока.

Основным отличием технологического потока, описанного в TP №1 от 01.03.2017, является последовательное многостадийной перемешивание компонентов с использованием комплекса смешивания СК1 и комплексов механической активации МАК-1,2.3. Эксперт отметил, что указанный на стр. 10, 12, 17 в описании технологического процесса МАК-3 отсутствует на кроткой схеме производства на стр.19.

Таким образом эксперт пришел к выводу, что оба технологических регламента предусматривают одинаковую технологию производства, а именно - твердофазный синтез путем нанесении красящих частиц диоксида титана на частицы инертного носители, но реализуются посредством различных технологических потоков.».

Суд отмечает, что ответчику и обществу неоднократно предлагалось представить все необходимые для производства экспертизы документы. Однако оригиналы технической документации (технических условий, технических регламентов) не представлены. В материалы дела представлена копия ТУ 2321-001-33340320-2011 (с изменениями № 1, 2, 3), представленные в суд копии технических регламентов производства 2013, 2017 гг. содержат изъятия страниц, оригинал либо копия технического регламента, который должен передаваться по лицензионному договору о предоставлении права использования изобретения от 10.05.2019, ответчиком не представлены.

Согласно положениям стати 9 АПК РФ судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности. Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий. С учетом изложенного риски и последствия, связанные с неисполнением ответчиком процессуальной обязанности предоставления доказательств, подлежат отнесению на самого ответчика.

Выводы, изложенные в заключении судебной экспертизы в области химии, в совокупности с иными доказательствами и установленными судом обстоятельствами, свидетельствуют о мнимости договора по передаче ноу-хау производства и осуществлению подрядных работ от 01.03.2017, лицензионного договора от 10.05.2019, заключенных между ФИО2 и ООО «Компания НефтеХим-Сервис» и их заключении со злоупотреблением правом ответчиком, являющимся директором общества и одновременно второй стороной сделок.

Ответчик в ходатайствах указывает, что приобретение оборудования, которое требует более частой замены расходных материалов, а соответственно и более дорогого обслуживания - это улучшение технологии. При этом ответчик не представил доказательств того, что благодаря более затратному способу производства конечный продукт стал значительно качественнее или дешевле в себестоимости.

Более того, страницы из технологического регламента № 1 производства композитного пигмента «ПК Пигмент» 2017 года (далее технологический регламент 2017 года), позволяющие сделать вывод о расходовании материалов и сырья, а именно раздел шестой технологического регламента – «Ежегодные нормы расхода основных видов сырья, материалов и энергоресурсов», для проведения экспертизы ответчиком не представлено, при этом суд неоднократно предлагал представить оригиналы или копии данного документа со всеми страницами.

Как указано выше, в силу пункта 2 статьи 9 АПК РФ риск наступления последствий непредставления суду доказательств лежит на лице, обязанном совершить соответствующие процессуальные действия.

На основании имеющихся в деле материалов экспертом не установлены ни усовершенствование технологии, ни повышение качества продукции, ни факты внедрения новой технологи в деятельность общества.

Далее в ходатайстве ответчик указывает, что если эксперт утверждает, что способ по 2017г. хуже, чем по 2013 г., значит, он согласен, что способ 2017 отличается от способа по 2013 г.».

Между тем, на страница 9-10 заключения эксперт указывает, что замена смесителя с однорядным роторными корзинами, описанном В ТР №1 от 14.05.2013 на четырехконтурную стержневую мельницу, описанную в ТР №1 от 01.03.2017 не привело к изменению технологии производства, но повлияло на организацию технологического потока» и делает вывод: «Таким образом оба технологических регламента предусматривают одинаковую технологию производства, а именно - твердофазный синтез путем нанесения красящих частиц диоксида титана на частицы инертного носителя, но реализуются посредством различных технологических потоков». При этом экспертом разъяснено, что в научно-технической литературе вместо слова «способ», как правило, используют слово «технология». Согласно выводам эксперта изменения, связанные с заменой оборудования, обозначают изменение технологического потока, а не технологии, либо способа.

В материалах дела отсутствуют доказательства, что оборудование, приобретенное по представленной ответчиком спецификации, использовалось для производства ПК-Пигмента. Более того, согласно экспертному заключению данное оборудование не предназначено для производства пигментов: ни в патенте ответчика № 26872131 «Способ производства пигментов», ни в технологическом регламенте 2017 года данное оборудование не упоминается.

В судебном заседании экспертом разъяснено, что оборудование, приобретенное обществом у ООО «Дезинтегратор», является именно дезинтегратором. После того, как в его конструкцию по заданию общества, внесены изменения, данное оборудование является модернизированным дезинтегратором, о чем и указанно в спецификации. Стержневой мельницей, которая указана в технологическом регламенте 2017 года и в патенте №2687231 согласно спецификации завода-изготовителя данное оборудование не является.

Таким образом, из материалов дела следует, что при производстве и реализации продукции после заключения договора от 01.03.2017 использована технологическая информация, имевшаяся у общества до заключения соглашения о приобретении «ноу-хау» и использовавшаяся обществом с 2013 года, заключение лицензионного договора от 10.05.2019 данную ситуацию не изменило. Ответчик не доказал, что заявленные в технических условиях показатели продукции достижимы благодаря закупленному в 2017-2018гг. оборудованию.

Доводы ответчика о том, что по спорным договорам производилось исполнение, отклоняются судом, поскольку надлежащих доказательств ответчиком не представлено.

Так, согласно спецификации № 1 к договору поставки № 1 153 от 04.05.2018 с ООО «Дезинтегратор», на который ответчик ссылался как на подтверждение исполнения с его стороны договора от 01.03.2017, общество приобрело модернизированный по заданию заказчика (согласно тексту договора, им является общество, а не ответчик) помольно-смешивающий комплекс «ТОР-4500М». Ответчик указал, что благодаря заключению договора о передаче прав использования ноу-хау и приобретению данного оборудования улучшилось производственное и финансовые состояние компании в 2017 году.

Между тем, в материалах дела отсутствуют доказательства, что оборудование, приобретенное по вышеуказанной спецификации, использовалось для производства ПК-Пигмента, так как ни в патенте на изобретение № 26872131 «Способ производства пигментов», ни в техническом регламенте 2017 года данное оборудование не упоминается. Более того, согласно экспертному заключению, данное оборудование не предназначено для производства пигментов.

Суд учитывает тот факт, что согласно условиям договора оплата вознаграждения должна производиться после выхода производства на определенный объем. Оборудование приобретено в мае 2018 года, следовательно, даже при его относимости к внедрению новой технологии, вознаграждение должно было выплачиваться не ранее даты покупки с учетом времени на ввод в эксплуатацию.

Между тем, перечисления в счет указанного договора производились со счета общества в пользу ФИО2 с марта 2017 года.

Кроме того, ответчиком не доказано, что модернизация поставщиком заказанного обществом оборудования осуществлялась самим ФИО2 в качестве контрагента, а не являлось результатом исполнения трудовых функций сотрудниками общества либо ответчиком при выполнении им служебных обязанностей. Из материалов дела, напротив, следует, что модернизация выполнялась по заданию общества.

Ответчиком не опровергнуты доводы истца о том, что ИП ФИО2 не обладал ресурсами, необходимыми для проведения опытов и испытаний по модернизации какого-либо оборудования, а также исполнения всех обязательств, возложенных на него по условиям спорных договоров. Представленные в материалы дела документы, подтверждающие регистрацию на имя ФИО2 иных патентов, не могут подтверждать реальность договоров, являющихся предметом исследования в настоящем деле.

Ответчик, утверждая, что до приобретения обществом прав на использование ноу-хау от контрагентов поступали жалобы на качество продукции, не представил подтверждающих это утверждение документов. В материалах дела отсутствуют доказательства того, что модернизация оборудования привела к каким-либо экономически или технически значимым результатам. Как указал эксперт в заключении и пояснил в судебном заседании, из документов, предоставленных эксперту, сделать вывод об улучшении качества готовой продукции не представляется возможным.

Доказательства исполнения лицензионного договора от 10.05.2019 также отсутствуют в материалах дела: не представлена техническая документация, которую ответчик обязан передать обществу, отсутствуют акты сдачи-приемки технической документации, в том числе технического регламента и инструкций (п. 1.3, п. 2.3 договора.). Согласно п. 2.4 договора от 10.05.2019 сторона, не выполнившая вышеуказанные условия (передачу документации), обязана возместить другой стороне понесенные ей в связи с этим невыполнением убытки в пределах сумм, установленных договором. Отсутствие технического регламента и отсутствие свидетельств предъявления бществом претензий к ответчику или возмещения убытков последним, свидетельствуют об отсутствии у сторон намерений исполнять договор, то есть о его мнимости.

Данное в судебном заседании устное заключение специалиста ФИО15, которая полагала, что после заключения оспариваемых договоров значительно улучшилось финансовое состояние общества, выросла прибыль, что свидетельствует об обоснованности заключения данных договоров и полезности полученного на основании них способа, производства товарного знака, оценивается судом критически, поскольку наступление определенного события (рост прибыли) после другого события (заключение оспариваемых договоров) не свидетельствует наличии причинно-следственной связи между указанными двумя событиями и наступлении первого вследствие второго. Иных доводов в обоснование данного вывода специалистом не приведено.

Также, суд неоднократно предлагал ответчику представить обоснование порядка формирования цены для лицензионных договоров о предоставлении права использования технологии, для договора о передаче права использования товарного знака.

Ответчиком данное обоснование не представлено.

При этом, с учетом пояснений ответчика о том, что указанные в исковом заявлении по делу № А53-45848/2022 платежи относятся к договору о передаче ноу-хау от 01.03.2017, судом установлено, что по указанные в исковом заявлении по делу № А53-45848/2022 платежи относятся к договору о передаче ноу-хау от 01.03.2017, что по указанному договору за период март 2017 г. - октябрь 2018 г. со счета общества в пользу ответчика было перечислено 62 351 357 руб.; по лицензионному договору от 10.05.2019 за период с октября 2019 по июль 2021 – 59 391 950 руб.; по лицензионному договору от 30.09.2019 – 1 173 600 руб.

Учитывая вышеизложенное, в том числе нерыночность условий сделки, несоответствие фактически произведенной оплаты порядку, обозначенному в тексте договоров, суд приходит к выводу о том, что заключение спорных договоров между обществом и ИП ФИО2 не отвечало принципам деловой цели, могло быть осуществлено только при условии взаимозависимости сторон сделки и имело цель, отличную от цели, которую при обычных обстоятельствах преследуют стороны лицензионного договора.

Таким образом, исходя из приведенных норм закона и разъяснений установлено, что Договор по передаче ноу-хау производства и осуществлению подрядных работ 01.03.2017, Лицензионный договор от 10.05.2019 и Лицензионный договор от 30.09.2019 являются (ничтожными) сделками в связи с их мнимостью, злоупотреблением правом и противоречием законодательству.

В силу п. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Как разъяснено в пункте 27 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2019) ((утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 17.07.2019) арбитражный суд не связан правовой квалификацией истцом заявленных требований (спорных правоотношений), а должен рассматривать иск исходя из предмета и оснований (фактических обстоятельств), определяя по своей инициативе круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, а также решить, какие именно нормы права подлежат применению в конкретном спорном правоотношении.

Отказ в иске в связи с ошибочной квалификацией недопустим, поскольку не обеспечивает разрешение спора, определенность в отношениях сторон, соблюдение баланса их интересов, не способствует максимально эффективной защите прав и интересов лиц, участвующих в деле.

В рамках настоящего дела суд отмечает, что правовая квалификация спорных отношений дается судом на основании установленных по делу обстоятельств, неверная квалификация истцом требований как иска о взыскании убытков вместо реституционного требования не может являться основанием для отказа в иске.

При квалификации платежей в сумме 27 553 246 руб., 18 558 342 руб. и 75 269 руб., суд исходит из пояснений общества и представленного акта сверки о том, что данные платежи относятся к оспариваемым договорам. Следовательно, указанные денежные средства подлежат взысканию с ответчика в качестве последствий признания сделок недействительными судом.

Поскольку исковое требование о признании недействительными договоров подлежит удовлетворению, то в рамках применения последствий недействительности сделки суду надлежит взыскать с ответчика полученные по договорам денежные средства в сумме 124 407 307 руб. (78 220 450 руб. – прямо относящиеся по назначению платежа к оспариваемым сделкам, а также 27 553 246 руб., 18 558 342 руб. и 75 269 руб., относящиеся к оспариваемым сделкам по пояснениям ответчика и дате договора в назначении платежа).

Рассмотрев требования истца в остальной части - о взыскании с ФИО2 убытков в размере 5 762 709,76 руб., суд установил следующее.

В силу ст. 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно пункту 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску (статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу требований статьи 44 Закона № 14-ФЗ члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий при осуществлении ими прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

Члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами. При этом не несут ответственности члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, голосовавшие против решения, которое повлекло причинение обществу убытков, или не принимавшие участия в голосовании.

В подп. 5 п. 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 № 62 указано, что недобросовестность действий директора считается доказанной, в частности, когда он:

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

При определении оснований и размера ответственности членов совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличного исполнительного органа общества, членов коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющего должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

В обоснование требований в данной части истец указал, что 13.04.2022 обществом в пользу ответчика произведен платеж в сумме 51 186,84 руб. в качестве процентов по договорам процентного займа № 4 от 29.04.2021, № 3 от 28.04.2021, № 3 от 01.11.2020, № 2 от 27.07.2020, № 2 от 09.03.2021, № 1 от 25.02.2021, № 1 от 12.03.2020, а также произведена передача имущества общества по договорам товарного займа (диоксид титана) на сумму 5 711 522,92 руб.

Ответчик и общество в обоснование возражений в данной части представили договоры займа от 01.11.2020 № 3, 27.07.2020 № 2, от 12.03.2020 № 1, от 29.04.2021 № 4, от 28.04.2021 № 3, от 09.03.2021 № 2, от 25.02.2021 № 1 (т. 9 л.д. 1-8), платежные поручения о перечислении ответчиком денежных средств обществу (т. 9 л.д. 15-29).

С учетом доводов истца о возможном транзитном движении денежных средств, суд предлагал ответчику и обществу раскрыть цели предоставления займов обществу, направления расходования указанных денежных средств, однако данные документы в материалы дела не представлены.

Как указано выше, согласно разъяснениям, приведенным в пункте 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 "Обзор практики применения судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации", если при заключении договора стороной было допущено злоупотребление правом, такая сделка может быть признана недействительной на основании пункта 2 статьи 10 и статьи 168 ГК РФ.

В целях реализации приведенного правового принципа пунктом 1 статьи 10 ГК РФ установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения данного запрета суд на основании пункта 2 статьи 10 ГК РФ с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Поскольку обществом и ответчиком как его генеральным директором не раскрыты цели предоставления займов обществу, направления их расходования и одновременно из материалов дела следует систематическое получение ответчиком денежных средств об общества по признанным судом недействительными (ничтожными) договорам, суд приходит к выводу о заключении договоров займа в части условия о выплате обществом процентов (пункты 1.2 договоров) со злоупотреблением правом в личных интересах ответчика как директора общества и об обоснованности доводов истцовой стороны о причинении данными действиями ответчика обществу убытков в виде уплаченных по договорам займа процентов.

Сходный правовой подход отражен в постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 17.08.2023 № Ф08-5985/2023 по делу № А53-39853/2022.

В части передачи ответчику имущества общества (диоксида титана) на сумму 5 711 522,92 руб., судом установлено следующее.

Стоимость полученного ответчиком имущества общества установлена судом на основании расшифровки прочих затрат к Форме 2 за 2021 год, представленной ответчиком по требованию истца к общему собранию участников, назначенному на 27.05.2022.

Факт получения данного имущества от общества ответчиком не оспаривается.

В обоснование права на его получение ответчик и общество представили договор товарного займа от 01.03.2017, дополнительное соглашение от 01.12.2018, товарно-транспортную накладную от 01.03.2017, УПД от 21.05.2021, 02.06.2021, 04.07.2021, договор товарного займа от 17.03.2017, дополнительное соглашение от 01.12.2018, товарно-транспортную накладную от 17.03.2017, договор товарного займа от 27.05.2019, товарно-транспортную накладную от 27.05.2019 (т. 4 л.д. 14-33).

Предметом договоров является передача обществу сырья для производства (диоксид титана) с последующим возвратом ответчику такого же сырья в том количестве.

В пояснениях основанием предоставления товарных займов ответчиком и обществом указан кризис на рынке сырья, что могло повлечь для общества затруднения в производстве продукта, заключение в этот момент договоров о приобретении обществом дорогостоящих прав на использование технологии.

Между тем, реальное наличие данных обстоятельств и нуждаемость общества в сырье в материалы дела не представлены. Согласно выписке по счету общества последнее в 2017 г. самостоятельно закупало сырье (диоксид титана).

Ответчик, в свою очередь, не подтвердил реальность предоставления сырья обществу. Представленные ответчиком копии товарных накладных датированы 2011, 2013, 2014 годами (т. 5 л.д. 109), при этом довод истца о том, что срок хранения диоксида титана (Crimea TiOx-230) составляет 1 год ответчиком не оспорен, доказательства хранения диоксида титана в течение длительного времени не представлены.

Кроме того, документы, подтверждающие оплату товара, договор перевозки, транспортные или иные документы, которые свидетельствовали бы о доставке товара в адрес общества, ответчиком не представлены, направления расходования обществом данного сырья не раскрыты.

С учетом обозначенных обстоятельств суд пришел к выводу о том, что допустимых и относимых доказательств поставки обществу сырья по договорам товарного займа ответчиком не представлено, в связи с чем основания для получения имущества общества в общей стоимости 5 711 522, 92 руб. у ответчика отсутствовали. Стоимость полученного ответчиком имущества общества образует для последнего убытки в виде утраты имущества без встречного предоставления.

Таким образом, исковые требования о взыскании с ответчика убытков в сумме 5 762 709,76 руб. подлежат удовлетворению.

В соответствии с пунктом 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Как следует из материалов дела, истцом при подаче искового заявления истцом уплачена государственная пошлина в сумме 21 000 руб. (18 000 руб. за требование неимущественного характера; 3 000 руб. за рассмотрение заявления о принятии обеспечительных мер, чек-ордер от 19.12.2022).

Поскольку иск удовлетворен, понесенные истцом расходы по оплате государственной пошлины за требование о признании недействительными трех договоров в сумме 18 000 руб. в соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отнесению на ответчика.

За рассмотрение судом требования о применении последствий недействительности сделок дополнительно государственная пошлина не подлежит уплате.

Государственная пошлина в размере 3 000 руб. не подлежит возврату истцу или отнесению на ответчика, так как уплачена истцом по заявлению о принятии обеспечительных мер, которое рассмотрено судом 20.01.2023 и в удовлетворении заявления отказано.

Расходы по уплате государственной пошлины за требование имущественного характера в размере 51 814 руб. подлежат отнесению на ответчика и взысканию в доход федерального бюджета, поскольку истцу при подаче иска в данной части предоставлена отсрочка по уплате государственной пошлины до рассмотрения спора по существу.

Кроме того, ввиду принятия судом заключения экспертов в качестве надлежащего доказательства по делу с депозитного счета Арбитражного суда Ростовской области надлежит в пользу общества с ограниченной ответственностью «Новая экспертиза» денежные средства в сумме 70 000 руб., в пользу федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования «Южный Федеральный Университет» денежные средства в сумме 30 000 руб.

Вопрос о выплате вознаграждения специалисту судом не рассматривается, поскольку о выплате такого вознаграждения при рассмотрении дела судом со стороны специалиста не заявлено.

Истцом на депозитный счет суда внесены денежные средства в сумме 30 000 руб. по чеку от 20.06.2023 и 70 000 руб. по чеку от 20.06.2023.

Ответчиком ФИО2 представлены доказательства внесения на депозитный счет суда 171 057 руб. – платежное поручение от 24.04.2023 № 18.

Следовательно, экспертной организации ООО «Новая экспертиза» надлежит перечислить с депозитного счета суда денежные средства в сумме 70 000 руб., внесенных ФИО2 платежным поручением от 24.04.2023 № 18.

Экспертной организации ФГОУ ВО «Южный Федеральный Университет» надлежит перечислить с депозитного счета суда денежные средства в сумме 30 000 руб., внесенных ФИО2 платежным поручением от 24.04.2023 № 18.

Излишне внесенные денежные средства на депозит суда в размере 100 000 руб. по чекам от 20.06.2023 подлежат возвращению ФИО6, в размере 71 057 руб. по платежному поручению от 24.04.2023 № 18 подлежат возвращению ответчику.

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

Исключить из числа лиц, участвующих в деле, арбитражного управляющего ФИО9.

В удовлетворении ходатайств ответчика ФИО2 о проведении судебной экспертизы, дополнительной судебной экспертизы и повторной судебной экспертизы отказать.

Исковые требования удовлетворить.

Признать недействительными договор по передаче ноу-хау производства и осуществлению подрядных работ 01.03.2017, лицензионный договор от 10.05.2019, лицензионный договор от 30.09.2019, заключенные между ФИО2 и обществом с ограниченной ответственностью «Компания НефтеХим-Сервис».

Применить последствия недействительности сделок.

Взыскать с ФИО2 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Компания НефтеХим-Сервис» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) денежные средства в сумме 124 407 307 руб.

Взыскать с ФИО2 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Компания НефтеХим-Сервис» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) убытки в размере 5 762 709,76 руб.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 69 814 руб.

Перечислить в пользу общества с ограниченной ответственностью «Новая экспертиза» с депозитного счета Арбитражного суда Ростовской области денежные средства в сумме 70 000 руб. в качестве оплаты за проведение судебной экспертизы по реквизитам, указанным в счете от №57-23/01 от 09.08.2023 за счет средств, внесенных ФИО2 платежным поручением от 24.04.2023 № 18.

Перечислить в пользу эксперта ФИО14 с депозитного счета Арбитражного суда Ростовской области денежные средства в сумме 30 000 руб. в качестве оплаты за проведение судебной экспертизы по реквизитам, указанным в ходатайстве, поступившем в суд 16.10.2023, за счет средств, внесенных ФИО2 платежным поручением от 24.04.2023 № 18.

Возвратить с депозитного счета Арбитражного суда Ростовской области в пользу ФИО2 денежные средства в сумме 71 057 руб. за счет денежных средств, внесенных ФИО2 платежным поручением от 24.04.2023 № 18.

Возвратить с депозитного счета Арбитражного суда Ростовской области в пользу представителя ФИО1 – ФИО6 денежные средства в сумме 30 000 руб. и 70 000 руб. за счет денежных средств, внесенных ФИО6 чеком от 20.06.2023 (18:50:46 мск) и чеком от 20.06.2023 (18:50:02 мск).

Решение суда по настоящему делу вступает в законную силу по истечении месячного срока со дня его принятия, если не подана апелляционная жалоба. В случае подачи апелляционной жалобы решение, если оно не отменено и не изменено, вступает в законную силу со дня принятия постановления арбитражного суда апелляционной инстанции.

Решение суда по настоящему делу может быть обжаловано в апелляционном порядке в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца с даты принятия решения, через суд принявший решение.

Решение суда по настоящему делу может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в течение двух месяцев с даты вступления решения по делу в законную силу через суд, вынесший решение, при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Судья В.А. Авдякова