Арбитражный суд Краснодарского края

350063, <...>

e-mail: a32.nchernyy@ARBITR.RU, сайт: http://krasnodar.arbitr.ru

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

решение

г. Краснодар Дело № А32-42747/2022

24 апреля 2025 года

Резолютивная часть решения принята 14 апреля 2025 года;

Полный текст решения изготовлен 24 апреля 2025 года;

Арбитражный суд Краснодарского края в составе судьи Черного Н.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Баскаковой Я.А., рассмотрев в открытом судебном заседании исковое заявление ФИО1, г. Ростов-на-Дону,

к ООО «ТСЗ», г. Тимашевск, (ОГРН/ИНН <***>/<***>),

об оспаривании сделки,

при участии в судебном заседании:

от истца: ФИО2 – по доверенности от 11.10.2024, диплом 102312 0105508, ФИО3 – по доверенности от 11.10.2024, диплом 102312 0123003;

от ответчика: ФИО4 – по доверенности от 02.10.2024,

УСТАНОВИЛ:

В арбитражный суд обратился ФИО1 (далее – истец) с заявлением к ООО «ТСЗ» (далее – ответчик) об оспаривании соглашения о прощении долга № 1 от 20.12.2019.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 06.09.2022 указанное исковое заявление было принято судом к производству.

Представитель истца поддержал исковые требования.

Представитель ответчика относительно удовлетворения исковых требований возражал.

В соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в судебном заседании объявлен перерыв в течение дня до 11 час. 55 мин.

После перерыва судебное заседание продолжено в отсутствие представителей сторон.

При разрешении вопроса о компетенции арбитражного суда при разрешении настоящего спора суд исходит из того, что истцом выступает ФИО1, который был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя на дату обращения с иском, ответчиком же выступает коммерческое юридическое лицо.

Следовательно, субъектный состав участников спора позволяет отнести его к компетенции арбитражных судов.

Также суд учитывает, что на момент принятия иска к производству, ФИО1 являлся участником ООО «ТСЗ» и им фактически заявлены требования об оспаривании сделки, совершенной в том числе и обществом.

Изучив материалы дела и оценив имеющиеся в деле доказательства с учетом их относимости и допустимости, суд установил следующее.

Как следует из искового заявления, ФИО1, является наследником ФИО5, приходящейся ему матерью и умершей 14января 2020 г.

ФИО5 была участником ООО «Тимашевский сахарный завод» в размере доли участия 51 %. В результате наследования участником Общества в размере доли участия 51 % стал ФИО1

Факт смерти матери подтвержден свидетельством о смерти, выданном 15 января 2020 г.

Ранее, как брат истца - ФИО6, так и его отец - ФИО1, отказались от причитающихся им долей наследства ФИО5 в пользу истца.

Указанное подтверждается их заявлениями об отказе от причитающихся долей наследства, а также заявлением самого истца о принятии наследства от 17 января 2020 г.

Кроме этого, согласно ответу на заявление нотариуса Ростовского-на-Дону нотариального округа ФИО7 от 18 января 2020 г. иных заявлений о принятии наследства не поступало.

Оспариваемая истцом сделка – Соглашение о прощении долга № 1 от 20 декабря 2019 г. (далее - Соглашение), заключена между его матерью ФИО5 и ООО «Тимашевский сахарный завод».

Обстоятельствами, на основании которых у ФИО5 возникли права требования ООО «Тимашевский сахарный завод», вытекают из Договора перевода долга № 1 от 11 декабря 2019 г. и Договора перевода долга № 2 от 11 декабря 2019 г.

По мнению истца, ввиду значительных проблем со здоровьем ФИО5 физически не могла подписывать какие-либо документы. Следовательно, подпись в Соглашении от 20.12.2019 г. сфальсифицирована, что влечет ничтожность сделки.

Суд, исследовав материалы дела и оценив в совокупности все представленные доказательства, считает заявленные требования обоснованными и подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

При принятии решения суд руководствовался следующим.

В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли (абзац четвертый пункта 2).

Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (пункт 5).

Согласно пункту 3 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности (пункт 3 статьи 1 данного кодекса).

На основании пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В пунктах 74 и 75 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» ничтожной является сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц. Вне зависимости от указанных обстоятельств законом может быть установлено, что такая сделка оспорима, а не ничтожна, или к ней должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Договор, условия которого противоречат существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства, может быть квалифицирован как ничтожный полностью или в соответствующей части, даже если в законе не содержится прямого указания на его ничтожность. Применительно к статьям 166 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации под публичными интересами, в частности, следует понимать интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды. Сделка, при совершении которой был нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, является ничтожной как посягающая на публичные интересы. Само по себе несоответствие сделки законодательству или нарушение ею прав публично-правового образования не свидетельствует о том, что имеет место нарушение публичных интересов.

Статья 168 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Подписание договора другим лицом с подделкой подписи лица, указанного в качестве стороны сделки, свидетельствует об отсутствии воли последнего на совершение сделки и несоблюдении простой письменной формы сделки.

Из изложенного следует, что договор, подпись в котором подделана, не соответствует требованиям пункта 1 статьи 420 Гражданского кодекса Российской Федерации, что является основанием для признания его ничтожным в соответствии со статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, как сделки несоответствующей требованиям закона.

Наличие в договоре, содержащем все существенные условия, поддельной подписи одного из участников, свидетельствует о его недействительности, как сфальсифицированного документа,

Таким образом, по данному спору применим трехлетний, а не однолетний, срок исковой давности. Учитывая то, что ФИО1 направил исковое заявление 30.08.2022, то трехлетний срок исковой давности о признании договоров от 20.12.2019 им не пропущен.

В обоснование требования о недействительности сделки истец ссылается на то, что подпись в договорах о переводе долга выполнена не его матерью, полагает, что данные договоры она подписать не могла, поскольку сильно болела и находилась на лечении.

Из представленных стороной истца документов действительно следует, что ФИО5 дважды проходила стационарное лечение, а именно с 17 по 28 июня 2019 года и с 4 по 5 ноября 2019 года, затем 13 января 2020 года поступила в Областную больницу Ростовской области, где умерла 14 января 2020 года.

Однако, каких-либо документов о том, что она не могла 11 декабря 2019 года подписать договоры в связи с прохождением лечения суду не предоставлено, каких-либо сведений о нахождении ее на лечении в каком-либо мединиском учреждении в день подписания договоров, а также о патологическом ухудшении здоровья, обращении в медицинские учреждения в период с 06 ноября 2019 года до 13 января 2020 года суду также не представлены.

Для устранения разногласий по вопросу подписания оспариваемых договоров суд по ходатайству стороны истца назначил почерковедческую экспертизу, проведение которой поручено ФБУ «Краснодарская лаборатория судебной экспертизы» Министерства юстиции Российской Федерации.

Согласно заключению ФБУ «Краснодарская лаборатория судебной экспертизы» Министерства юстиции Российской Федерации № 2115/2-3/1.1 от 07 августа 2023 года подписи от имени ФИО5, расположенная в графе «От имени Кредитора» в соглашении № 1 о прощении долга от 20.12.2019, заключенного между ООО «Тимашевский сахарный завод» в лице управляющего ФИО8, выполнена не ФИО5, а другим лицом с подражанием какой-то несомненной подписи ФИО5

При назначении судом экспертизы в определении не указано на, что исследование необходимо проводить только по копиям документов, тогда как видно из экспертного заключения, выводы эксперта основаны на исследовании копий документов, что не соответствует стандарту, применяемому к доказательствам по гражданскому делу, и не могут учитываться в качестве доказательств.

Таким образом, обоснование заявленных исковых требований истцом невозможно только лишь на основании светокопий любых представленных документов, при этом на начальном этапе эксперт, не установив пригодность копий документов, сразу перешел к сравнительному исследованию.

Согласно заключению эксперта от 07 августа 2023 года эксперт указал, что исследуемые подписи от имени ФИО5 характеризуются следующими общими признаками: транскрипция и связность – «монограмма из условно-читаемых «ТЧ» + условночитаемая «е» + росчерк-дополнительный штрих»; степень выработанности -средняя, со снижением координации движений 1-й группы, что проявилось в угловатости штрихов при выполнении дуговых и овальных элементов.

Из представленных истцом медицинских документов видно, что ФИО5 проведены операции и ей назначался прием лекарственных препаратов, в том числе метопоролола, амлодипинт и торасемид в побочных действиях которых указано: слабость, головная боль, замедление скорости психических и двигательных реакций, судороги, тремор, снижение внимания, сонливость, боль в глазах.

Учитывая, что спорные договоры были подписаны 20 декабря 2019 года, когда ФИО5 проходила лечение, то ее почерк мог претерпеть изменения, тогда как эксперту стороной истца для сравнения были представлены только сравнительные образцы до начала периода лечения, исходя из медицинских документов, представленных истцом.

Из материалов экспертизы видно, что при проведении экспертизы, эксперт не принимал во внимание состояние здоровья ФИО5 на момент подписания спорных договоров, при этом в заключении указано, что исследуемые подписи от имени ФИО5 характеризуются следующими общими признаками: степень выработки - средняя, со снижением координации движения 1-й группы; темп исполнения - в пределах среднего с элементами замедленности, что также может быть следствием тяжёлого состояния здоровья ФИО9., тогда как эксперт предполагает, что перечисленные диагностические признаки могут свидетельствовать о необычных условиях выполнения исследуемых подписей.

При этом, эксперт указывает и на то, что между исследуемыми и сравнительными образцами подписи установлены совпадения общих признаков (внешний вид, транскрипция, наклон, разгон, форма основания).

Кроме того, в экспертизе нет всех фотографий, иллюстрирующих проведенные сравнительные исследования, что является нарушением ст.8 Федерального закона № 73-ФЗ 2001 года «Объективность, всесторонность и полнота исследований»: «Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных».

Учитывая изложенное, суд не принимает во внимание в качестве допустимым доказательства заключение ФБУ «Краснодарская лаборатория судебной экспертизы» Министерства юстиции Российской Федерации от 07 августа 2023 года, поскольку ответы на поставленные вопросы основаны на неполном исследовании и соответственно не могут быть достоверными.

Кроме того, истец ФИО1 фактически являлся бенефициарным владельцем ООО «Тимашевский сахарный завод», поскольку доли участия в уставном капитале ООО «Тимашевский сахарный завод» принадлежали ФИО5 в размере 51% и ООО Торговый дом «Концерн Покровский» в размере 49%, в свою очередь в уставном капитале ООО Торговый дом «Концерн Покровский» ФИО1 принадлежало 51% доли, ФИО10 -49 %.

ФИО1 обратился в Тимашевский районный суд Краснодарского края с исковым заявлением об оспаривании договоров перевода долга № 1 и 2 от 11.12.2019 г. заключенных между ФИО5 и ООО «Тимашевский сахарный завод».

27 ноября 2024 г. Тимашевским районным судом Краснодарского края вынесено решение об отказе в удовлетворении исковых требований о признании договоров перевода долга № 1 и 2 от 11.12.2019 г. недействительными.

Тимашевским районным судом Краснодарского края установлено, что истцом в материалы дела приобщен оспариваемые договоры о переводе долга и дальнейшем его прощении от 20 декабря 2019 года на сумму 252 096 928,69 рублей.

Согласно подпункту 11 пункта 1 статьи 251 Налогового кодекса Российской Федерации (в редакции на 01 сентября 2019 года) при определении налоговой базы не учитываются следующие доходы в виде имущества, полученного российской организацией безвозмездно от физического лица, если уставный (складочный) капитал (фонд) получающей стороны более чем на 50 процентов состоит из вклада (доли) этого физического лица.

Из изложенного следует, что при прощении суммы в размере 252 096 928,69 рублей меняется налогооблагаемая база юридического лица, налоговая льгота составила более 50 000 000 рублей, при этом мать истца ФИО5, являясь учредителем ООО «ТСЗ», в дальнейшем и сам ФИО1 не могли не знать о данном обстоятельстве.

Более того, после заключения сделок по переводу и прощению долга в ООО «ТСЗ» неоднократно проводились годовые собрания, где утверждается отчет по итогам деятельности общества, а также аудиторские проверки, из которых данная налоговая оптимизация становилась очевидной для мажоритарного участника общества. Соответственно, если ФИО5 не подписывала оспариваемые договоры, то ФИО1, как ее наследник, мог оспорить данные сделки еще с 2020 года и внести корректировки в бухгалтерию юридического лица.

Из указанных следует, что истец ФИО1 не только знал о совершении оспариваемых сделок, но и преследовал экономическую выгоду при совершении оспариваемых сделок.

Следовательно последующая сделка – Соглашение № 1 о прощении долга от 20.12.2019 которая неразрывно связана с договорами о переводе долга, также является действительной так как она входила в комплекс юридически значимых действий для получения налоговой льготы в размере более 50 млн. рублей и была заключена для достижения данной цели.

Также суд учитывает, что решением Лабинского городского суда Краснодарского края от 23 октября 2023 года (гражданскому делу №2-987/2023), обращенным к немедленному исполнению, вступившим в законную силу на основании апелляционного определения Краснодарского краевого суда от 27 февраля 2024 года, удовлетворены исковые требования заместителя Генерального прокурора Российской Федерации, в доход Российской Федерации обращены доли в уставных капиталах ряда юридических лиц, в том числе: 100 % долей в уставном капитале ООО «Торговый дом «Концерн «Покровский» (ИНН <***>, ОГРН <***>); 100 % долей в уставном капитале ООО «Агра Холдинг Каневской» (ИНН <***>, ОГРН <***>); 100 % долей в уставном капитале ООО «Тимашевский сахарный завод» (ИНН <***>, ОГРН <***>); 100 % долей в уставном капитале ООО «Агроконцерн Покровский» (ИНН <***>, ОГРН <***>), поскольку спорное имущество получено в нарушение законодательства о противодействии коррупции, в связи с чем, обращено в доход государства и с 22 ноября 2023 года участником ООО «Тимашевский сахарный завод» с размером доли 100% является Российская Федерация.

Как видно из указанного решения Лабинского городского суда, имущество бывшими бенефициарами ГК «Концерн Покровский» приобретено в нарушение норм антикоррупционного законодательства, при этом отражены факты противоправных действий ответчиков, в том числе и ФИО1

В апелляционном определении Краснодарского краевого суда от 27 февраля 2024 года судебная коллегия по гражданским делам на стр.51, 52 указала, что у суда апелляционной инстанции нет сомнений в том, что группа компаний под наименованием «Концерн Покровский» сформирована в результате преумножения коррупционного капитала. Входящие в него организации объединены по признаку принадлежности их уставного капитала близким родственникам ФИО11 и ФИО1, иным аффилированным им лицам. При этом для суда очевидна номинальность собственников организаций, указанных в этом качестве в реестровых и правоустанавливающих документах. Фактическими бенефициарами концерна, согласно совокупности исследованных судом доказательств, выступают ФИО11 и ФИО1, определяющие принимаемые обществами организационно-распорядительные решения через подконтрольные им органы управления.

В соответствии со статьей 235 Гражданского кодекса Российской Федерации и Федеральным законом от 25 декабря 2008 года № 273-ФЗ «О противодействии коррупции», предметом судебного разбирательства является вопрос о привлечении ответчика (соответчиков) к гражданско-правовой ответственности за совершение или участие в совершении коррупционного правонарушения (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 29.11.2016 № 26-П) (стр.68).

Из обстоятельств дела следует, что коррупционные правонарушения, допущенные ответчиками, носили продолжаемый характер, а входящие в его состав акты коррупции носили регулярный и системный характер. Спорные акции и доли в уставных капиталах, как показало судебное разбирательство, состоят в незаконном владении ответчиком вплоть до настоящего времени, что нарушает установленный законом порядок гражданского оборота и права его добросовестных участников (стр.70).

Более того, к числу выгодоприобретателей от коррупционной деятельности закон также отнес граждан и организации, которые связаны с должностным лицом, либо состоящими с ним в близком родстве или свойстве лицами, имущественными, корпоративными или иными близкими отношениями (статья 10 Закона № 127-ФЗ) (стр.74).

С учетом изложенного и положений статьи 35 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», у судебной коллегии не возникает сомнений в том, что иск заявлен прокурором как уполномоченным законом лицом, который вправе требовать применения к правонарушителям мер гражданско-правового воздействия, в том числе лишения их обогащения, полученного путем преодоления антикоррупционных запретов и ограничений (ст.75).

При этом, суд учитывает, что в случае признания оспариваемой сделки недействительной, истец будет восстановлен в правах требования к ООО «ТСЗ», активы которого обращены в доход государства, что приведет к возвращению ФИО1 коррупционного капитала.

При таких обстоятельствах суд усматривает в действиях истца признаки злоупотребления правом.

В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Указанная норма устанавливает принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей. Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом.

В пунктах 3 и 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено следующее. Недобросовестное поведение (злоупотребление правом) одной стороны сделки, воспользовавшейся тем, что единоличный исполнительный орган другой стороны сделки при заключении договора действовал явно в ущерб последнему, является основанием для признания сделки недействительной на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При этом возможность квалификации судом действий лица как злоупотребления правом не зависит от того, ссылалась ли другая сторона спора на злоупотребление правом противной стороной; суд вправе по своей инициативе применить статью 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Применение статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации возможно при установлении судом конкретных обстоятельств, свидетельствующих о том, что лицо действовало исключительно с намерением причинить вред другому лицу, либо злоупотребило правом в иных формах.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2021), утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 30 июня 2021 года, разъяснено, что поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 56 ГПК РФ, ст. 65 АПК РФ).

На основании пункта 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки,

Из указанной нормы права следует, что сторона, чья подпись подделана, знала о подделке, но признавала договор действующим, то если она подаст иск о признании того же договора недействительным, ее поведение будет признано противоречивым, недобросовестным. На этом основании суд откажет в иске, так как заявление этой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения.

В соответствии с правилами статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основании своих требований и возражений.

В силу части 3.1 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований.

На основании изложенного, с учётом представленных документов, руководствуясь статьей 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу, что требование истца не подлежит удовлетворению.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

По правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы надлежит отнести на истца.

Руководствуясь статьями 9, 65, 70, 71, 110, 167-171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В иске отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления полного текста судебного акта в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд.

Судья Н.В. Черный