Решение по делу № А56-11384/2025 от 25.10.2025 | АС Санкт-Петербурга и Ленинградской области

Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области

191124, Санкт-Петербург, ул. Смольного, д.6

http://www.spb.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

г.Санкт-Петербург

25 октября 2025 года Дело № А56-11384/2025

Резолютивная часть решения объявлена 30 сентября 2025 года.

Полный текст решения изготовлен 25 октября 2025 года.

Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области в составе:судьи Среброва Т.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Лукиной А.Д.,

рассмотрев в судебном заседании дело по иску:

истец: Индивидуальный предприниматель ФИО1 (адрес: 6220026, Екатеринбург, ул. Белинского, д. 86, кв. 487, ОГРНИП: <***>),

ответчик: ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ДЕЛОВЫЕ ЛИНИИ" (адрес: 196210, <...>, литер а, офис 132, ОГРН: <***>),

третье лицо: ФИО2 (адрес: 368450, Республика Дагестан, Чародинский, Цуриб)

о взыскании,

при участии

- от истца: ФИО3 (доверенность от 29.07.2024), ФИО1,

- от ответчика: ФИО4 (доверенность от 01.01.2025), ФИО5 (доверенность от 01.01.2025),

- третье лицо: ФИО6 (доверенность от 29.04.2025)

установил:

Индивидуальный предприниматель ФИО1 (далее – истец) обратилась в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с исковым заявлением к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ДЕЛОВЫЕ ЛИНИИ" (далее – ответчик) о взыскании 119600000,00 руб. ущерба, 16036658,37 руб. упущенной выгоды, 334450,00 руб. задолженности.

К участию в деле в порядке ст. 51 АПК РФ привлечен ФИО2.

В судебном заседании представитель истца приобщил к материалам дела дополнительные документы, поддержал исковые требования в полном объеме. Представитель третьего лица поддержал доводы истца.

Представитель ответчика возражал против удовлетворения исковых требований, по мотивам, изложенным в отзыве.

Третье лицо поддержало позицию истца.

Исследовав материалы дела, заслушав представителей сторон, суд установил следующие обстоятельства.

Как следует из материалов дела, на протяжении 2018-2019 годов истец приобрела для последующей реализации у ООО «Швабе-Москва» (ИНН <***>) 60 000 медицинских приборов: электростимуляторов чрескожных для коррекции артериального давления, вариант исполнения АВР – 051 (далее – АВР – 051) по цене 9 900 руб. за 1 шт., что подтверждается в том числе представленными в материалы дела платежными документами и товарно-транспортными накладными (№165 от 28.06.2018, №278 от 28.09.2018, №423 от 03.12.2018, №366 от 30.08.2019).

17.09.2020 истец заключила Договор залога имущества (далее – Договор залога), согласно которому передала ФИО2 в залог принадлежащее ей на праве собственности имущество, а именно — 4 000 электростимуляторов чрескожных для коррекции артериального давления, вариант исполнения АВР – 051. Список индивидуально определенного залогового имущества с указанием инвентарных номеров поименован в Приложении №1: описи залогового имущества, являющейся неотъемлемой частью Договора залога. Договор залога обеспечивал надлежащее исполнение обязательств по договору процентного займа № 22D-98-TeМС от 17.09.2020. Согласно условиям Договора залога залоговое имущество должно было храниться на специальном складе медицинского оборудования ведущего транспортно-логистического оператора России ООО «Деловые линии» и отделено от иного, принадлежащего истцу, идентичного оборудования в рамках заключенного ранее, 28.01.2020, между истцом (поклажедателем) и ответчиком (хранителем) Договора хранения грузов №Ку(х)31/Бш00037837/20 (далее – Договор хранения).

Согласно п. 1.4 Договора залога, залоговое имущество до момента полного исполнения обязательств истцом и/или заемщиком по Договору займа должно было находиться у хранителя по адресу: <...> согласно Договору хранения и складской расписке № 20-02440020513 от 17.09.2020. Залоговое имущество хранилось в транспортной упаковке по 10 единиц в каждой (итого 400 коробок). Указанное имущество должно было хранится отдельно от всякого иного имущества и не должно было смешиваться с иным имуществом, принадлежащим истцу или третьим лицам. Хранение должно было осуществляться таким образом, чтобы в любой момент была возможность отделить залоговое имущество от всякого другого. Впоследствии указанное залоговое имущество было зарегистрировано в реестре залогов движимого имущества (регистрационный номер выписки 2022-006-743572-006).

Как указывает истец, залоговое имущество в количестве 4 000 единиц в дату заключения Договора залога было отделено от иного, идентичного оборудования и передано хранителю на хранение, что подтверждается представленной в материалы дела складской распиской № 20-02440020513 от 17.09.2020.

Как лично пояснил истец в судебном заседании: в апреле 2024 года от ответчика был получен счет на оплату услуг хранения за 5 календарных дней текущего месяца. После этого истец обратился в службу поддержки ответчика и был проинформирован об уничтожении груза. Указанная информация также была подтверждена сотрудником отдела претензий Московского офиса ответчика при личном обращении истца, который уточнил дату акта об уничтожении товара: 02.10.2023, аналогичная информация об уничтожении груза поступила истцу, а также лицам, представлявшим ее интересы на адрес электронной почты и в мессенджер с официального акаунта ответчика storage@dellin.ru. Все выставленные ответчиком счета, были истцом оплачены, уведомлений о невозможности осуществлять в дальнейшем хранение груза, требований забрать груз в определенный срок и предупреждений о намерении им распорядиться каким-либо образом или уничтожить ответчик истцу не направлял. Истец неоднократно через личный кабинет на официальном сайте ответчика, а также путем направления писем обращался к нему с просьбой предоставить разъяснения, однако был лишь проинформирован о проведении внутренней проверки по фактам, изложенным в претензии истца (ответ ответчика от 03.05.2024 №008641030195). Мотивированный ответ по результатам проведения проверки и акт об уничтожении груза истцу предоставлен не был.

Таким образом, истцу были причинены убытки в размере общей стоимости утраченного груза.

25.04.2024 истец направил в адрес ответчика досудебную претензию. Ответчик отказался от удовлетворения претензии в полном объеме и гарантировал возмещение истцу лишь в размере 67 850 руб., из которых возмещение реального ущерба составляет 22 500 руб. При этом ответчик сослался на условие Договора хранения, ограничивающее ответственность хранителя до 10 руб. за килограмм утраченного груза (п. 6.3.1 Договора хранения), а также на складскую расписку, в которой поклажедатель подтвердил, что действительная стоимость товара, переданного на хранение ответчику, не превышает 10 руб. за кг, в том случае, если в складской расписке не указана стоимость товара или имеется указание на стоимость 0 руб.

Требование о возмещении стоимости хранения в размере 45 600 руб. ответчик посчитал подлежащим к возмещению (итоговая сумма к возмещению: 67 850 руб.) и указанные денежные средства перечислил истцу.

При этом факт умышленного уничтожения груза следует, по мнению истца, из его переписки с представителями ответчика по электронной почте и в мессенджере Whats up (подтверждается представленными в материалы дела протоколами осмотра письменных доказательств 77АД 9100058 от 30.05.2025 г. нотариусом города Москвы ФИО7, а также 66АА9160588 от 09.07.2025 нотариусом г. Екатеринбурга ФИО8), факта возмещения истцу денежных средств за оплаченные, но не оказанные услуги хранения (за период с 02.10.2023 по 05.04.2024 в размере 46 500 руб.), акта комиссии по результатам проведенного служебного расследования, согласно которому «последний раз груз попадал под инвентаризацию в сентябре 2023 года (п. 3 акта)» и факта отсутствия обращения хранителя в правоохранительные органы с заявлением о проведении проверки по факту исчезновения груза с его склада.

После соблюдения досудебного порядка урегулирования спора истец обратился с настоящим иском в Арбитражный суд.

В представленных в суд отзыве и письменных объяснениях в порядке ст. 81 АПК РФ ответчик возражал против удовлетворения исковых требований, настаивал, что в полном объеме возместил истцу убытки, причиненные утратой груза, в соответствии с условиями Договора хранения, а также обращал внимание на согласие истца с условиями складской расписки о стоимости переданного на хранение груза, подтверждаемое подписью поклажедателя. Кроме того, ответчик указывает на не согласие с размером исковых требований, утверждает, что не принимал на хранение индивидуально-определенный товар (электростимуляторы чрескожные для коррекции артериального давления «АВР - 051» в количестве 4 000 шт.), и что п. 6.3.1 Договора хранения не позволяет ему извлекать преимущество из недобросовестного поведения и не исключает его ответственность за утрату переданного на хранение имущества. Кроме того, ответчик отвергает довод истца об умышленной утрате им груза, усматривает в поведении истца признаки злоупотребления правом, а также возражает против взыскания с него упущенной выгоды и расходов за хранение груза.

Оценив представленные доказательства, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 886 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) по договору хранения одна сторона (хранитель) обязуется хранить вещь, переданную ей другой стороной (поклажедателем), и возвратить эту вещь в сохранности. В силу пункта 1 статьи 900 ГК РФ хранитель обязан возвратить поклажедателю ту самую вещь, которая была передана на хранение.

Согласно пункту 1 статьи 902 ГК РФ убытки, причиненные поклажедателю утратой, недостачей или повреждением вещей, возмещаются хранителем в соответствии со статьей 393 ГК РФ, если законом или договором хранения не предусмотрено иное.

В соответствии со статьей 393 ГК РФ должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательств.

В силу пункта 2 статьи 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утраты или повреждения его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Возмещение убытков – мера гражданско-правовой ответственности. Поэтому ее применение возможно лишь при наличии условий ответственности, предусмотренных законом. Лицо, требующее возмещение убытков, должно доказать факт нарушения обязательства контрагентом, наличие и размер понесенных убытков, причинную связь между допущенным нарушением и возникшими убытками.

Согласно статье 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с их условиями. Обязательства признаются исполненными надлежащим образом, если точно соблюдены все условия и требования, предъявляемые к предмету исполнения, субъектам, месту, сроку, способу исполнения. В силу статьи 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается.

Согласно статье 889 ГК РФ хранитель обязан хранить вещь в течение обусловленного договором хранения срока. Если срок хранения договором не предусмотрен и не может быть определен исходя из его условий, хранитель обязан хранить вещь до востребования ее поклажедателем. Если срок хранения определен моментом востребования вещи поклажедателем, хранитель вправе по истечении обычного при данных обстоятельствах срока хранения вещи потребовать от поклажедателя взять обратно вещь, предоставив ему для этого разумный срок.

В соответствии со статьей 891 ГК РФ хранитель обязан принять все предусмотренные договором хранения меры для того, чтобы обеспечить сохранность переданной на хранение вещи

Таким образом, из пункта 1 статьи 886, статьи 889, 891 ГК РФ следует, что по договору хранения, срок которого определен моментом востребования, хранитель обязуется хранить вещь, переданную ему поклажедателем, и по востребовании этой вещи поклажедателем возвратить ему эту вещь в сохранности. Хранитель во всяком случае должен принять для сохранения вещи меры, соответствующие обычаям делового оборота и существу обязательства, в том числе свойствам переданной на хранение вещи.

Одной из особенностей хранения, отличающей его от прочих видов услуг, является то, что, несмотря на потребление услуги по хранению в процессе ее оказания, это обязательство направлено на достижение конечного результата — выдачу имущества поклажедателю в надлежащем состоянии по окончании срока хранения. Именно в этом заключается интерес поклажедателя. Хранитель, не обеспечивший сохранности имущества, должен отвечать за это независимо от того, в течение какого срока он надлежаще исполнял свои обязанности и в какой момент их нарушил (определение Верховного Суда РФ от 01.08.2019 № 301-ЭС19-5994).

Следовательно, хранитель во всяком случае обязан принять для сохранения переданной ему вещи меры, обязательность которых предусмотрена законом, иными правовыми актами или в установленном ими порядке.

Согласно статье 901 ГК РФ, п. 6.2 Договора хранения хранитель отвечает за утрату, недостачу или повреждение вещей, принятых на хранение, по основаниям, предусмотренным статьей 401 ГК РФ. Профессиональный хранитель отвечает за утрату, недостачу или повреждение вещей, если не докажет, что утрата, недостача или повреждение произошли вследствие непреодолимой силы, либо из-за свойств вещи, о которых хранитель, принимая ее на хранение, не знал и не должен был знать, либо в результате умысла или грубой неосторожности поклажедателя.

Согласно статье 402 ГК РФ действия работников должника по исполнению его обязательства считаются действиями должника. Должник отвечает за эти действия, если они повлекли неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства.

В силу статьи 1082 ГК РФ одним из способов возмещения вреда является возмещение причиненных убытков. В пункте 1 статьи 393 ГК РФ предусмотрено, что должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. Убытки определяются по правилам, предусмотренным статьей 15 ГК РФ.

В силу пункта 3 статьи 401 ГК РФ если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы.

Из разъяснений, изложенных в пунктах 12, 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков. При разрешении споров, связанных с возмещением убытков, необходимо иметь в виду, что в состав реального ущерба входят не только фактически понесенные соответствующим лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» по смыслу статей 15 и 393 ГК РФ кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишен возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков. Вина должника в нарушении обязательства предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства доказывается должником (пункт 2 статьи 401 ГК РФ).

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1 статьи 71 АПК РФ).

Арбитражныи? суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Доказательство признается арбитражным судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности.

Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами.

Результаты оценки доказательств суд отражает в судебном акте, содержащем мотивы принятия или отказа в принятии доказательств, представленных лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требовании? и возражении?.

Исследовав и оценив все представленные сторонами доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, принимая во внимание условия Договора хранения, а также учитывая обстоятельства дела, суд признает подтвержденным факт передачи истцом ответчику на ответственное хранение электростимуляторов чрескожных для коррекции артериального давления «АВР - 051» в количестве 4 000 шт. согласно складской расписке № 20-02440020513 от 17.09.2020 и приходной накладной № 20-02440020513 от 17.09.2020, а также факт утраты этого груза ответчиком.

Доказательств, свидетельствующих о надлежащем исполнении ответчиком принятых на себя договорных обязательств, последним в нарушение положений статьи 65 АПК РФ в материалы дела не представлено. Доказательства, свидетельствующие о том, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, в распоряжении суда также отсутствуют.

Суд отклоняет довод ответчика о применимости ограничения его ответственности в соответствии с п. 6.3.1 Договора хранения по следующим причинам.

Ответчик утверждает, что в соответствии со складской распиской поклажедатель подтвердил, что действительная стоимость товара, переданного ответчику на хранение, не превышает 10 рублей за один кг., в том случае, если в складской расписке не указана стоимость товара, или имеется указание на стоимость 0 рублей. Иная стоимость, чем 10 рублей за один кг, не указана в складской расписке, подписанной поклажедателем.

Вместе с тем, в соответствии с п. 6.3.1 Договора хранения убытки, причиненные поклажедателю утратой, недостачей груза, возмещаются в размере стоимости утраченного или недостающего груза. Если стоимость груза не определена, хранитель отвечает в размере 10 (десять) рублей за килограмм утраченного, недостающего груза.

Согласно п. 2.1 Договора хранения прием груза хранителем производится по количеству грузовых мест (объему), без досмотра и проверки содержимого упаковки груза на предмет работоспособности, внутренней комплектации, количества, качества, наличия явных или скрытых дефектов чувствительности к температурному воздействию и т. д.

В соответствии с п. 1.4 Договора хранения наименование, маркировка, количество мест хранения передаваемого груза, его вес (или объем) указывается в складской расписке, которую хранитель выдает поклажедателю в момент приема груза на хранение.

Согласно складской расписке, в графе «Наименование» хранителем было указано: «Медицинское оборудование». Как следует из представленных в материалы дела фотографий груза, все переданные на хранение коробки с медицинским оборудованием были промаркированы и содержали информацию о наименовании медицинского оборудования, годе выпуска, производителе, количестве штук, серийных номерах приборов, общем весе.

С учетом изложенного, хранитель не выполнил условия Договора хранения (п. 1.4) об указании конкретно определенного оборудования, принимаемого на хранение.

Форма складской расписки, предоставленная Ответчиком для подписания, не содержала явных и понятных граф для указания действительного наименования и стоимости высокотехнологичного медицинского оборудования.

При передаче груза на хранение у истца объективно не было технической возможности внести в документ иные данные, так как соответствующее поле для этого предусмотрено не было.

Доказательствами того, что истец действительно был собственником спорного оборудования являются следующие представленные в материалы дела документы: платежные документы и товарно-транспортные накладные с указанием стоимости товара (№ 165 от 28.06.2018, № 278 от 28.09.2018, № 423 от 03.12.2018, № 366 от 30.08.2019); фотографии груза с маркировкой индивидуально-определенного медицинского оборудования (инвентарные номера на фотографиях соответствуют номерам, указанным в описи к договору залога); договор залога от 17.09.2020 с описью инвентарных номеров приборов; показания сдававшего груз на хранение лица ФИО9

Кроме того, суд учел, что маркировка о весе и объёме 400 коробок с аппаратами «АВР – 051» совпадает с данными складской расписки и складской накладной.

Согласно абзацу 3 пункта 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ). При неясности условий договора, проект которого был разработан лицом, профессионально осуществляющим деятельность в соответствующей сфере, требующей специальных познаний, и невозможности установить действительную общую волю сторон иным образом, толкование условий договора осуществляется в пользу слабой стороны договора (п. 44 - 45 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 49).

Следовательно, профессиональные участники оборота должны стремиться к тому, чтобы несправедливые договорные условия, обременяющие контрагентов, изначально не включались в разработанные ими проекты договоров, в том числе стандартные формы договоров, а про невыполнении указанной обязанности – нести риск того, что такого рода условия не будут применяться судом (определение Верховного Суда РФ от 18.10.2023 № 305-ЭС23-896).

Согласно позиции, изложенной в абзаце 3 пункта 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах», исходя из пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего недобросовестного поведения. Слабая сторона договора вправе заявить о недопустимости применения несправедливых договорных условий на основании статьи 10 ГК РФ.

При разрешении споров, возникающих из договоров, в случае неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон с учетом цели договора, в том числе исходя из текста договора, предшествующих заключению договора переговоров, переписки сторон, практики, установившейся во взаимных отношениях сторон, обычаев, а также последующего поведения сторон договора (статья 431 ГК РФ), толкование судом условий договора должно осуществляться в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия (пункт 11 указанного постановления).

Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной было лицо, являющееся профессионалом в соответствующей сфере, требующей специальных познаний.

Суд обращает внимание, что Договор хранения, заключенный между сторонами, носит публичный характер, поскольку ответчик является профессиональным участником рынка логистических услуг, оказывающим услуги хранения неопределенному кругу лиц.

Согласно пункту 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» отсутствие умысла доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункты 1, 2 статьи 401 ГК РФ). В обоснование отсутствия умысла должником, ответственность которого устранена или ограничена соглашением сторон, могут быть представлены доказательства того, что им проявлена степень заботливости и осмотрительности при исполнении обязательства.

Однако ответчик не предоставил таких доказательств. В материалах дела отсутствуют данные относительно надлежащего проведения ответчиком внутреннего расследования произошедшей утраты груза, записи систем видеонаблюдения, пояснения сотрудников, данные входного и выходного контроля груза, проверки груза. К материалам дела не приобщены доказательства обращения ответчика в правоохранительные органы с заявлением о проведении проверки по факту исчезновения груза (в составе 10 ящиков, 400 коробок, объемом 13,5 м? и весом более 2,2 тонн) с его склада.

За весь период действия Договора хранения по складской накладной №20-02440020513 поклажедателем было уплачено 379 800 руб.

Как следует из пункта 3 статьи 896 ГК РФ, если хранение прекращено по обстоятельствам, за которые отвечает хранитель, то он не вправе требовать вознаграждение за хранение, а полученные в счет этого вознаграждения суммы должен вернуть поклажедателю. Хранитель, не обеспечивший сохранности имущества, должен отвечать за это независимо от того, в течение какого срока он надлежаще исполнял свои обязанности и в какой момент их нарушил (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 01.08.2019 № 301-ЭС19-5994).

С учетом того, что ответчик возместил истцу расходы по оплаченным, но не оказанным услугам хранения груза за период с 02.10.2023 по 05.04.2024 в размере 46 500 руб., то сумма, которую он обязан возместить истцу по складской накладной №20-02440020513 составляет 334 450 руб.

Довод ответчика о том, что при заключении договора у истца был выбор относительно выбора вида хранения («номенклатурного» или «безномеклатурного») и истец выбрав «безноменклатурное» ответственное хранение, добровольно принял на себя риски прописанные в договоре относительно ограничения ответственности хранителя, не подтверждается документами представленными ответчиком и не доказывают, что истец был надлежащим образом информирован об ограничении ответственности при заключении договора ответвленного хранения.

Ответчик в обоснование наличия у Истца выбора между «номенклатурным» и «безноменклатурным» хранением представил нотариальный осмотр сайта «Веб архив», зафиксированный 25.03.2020, в то время как Договор хранения был заключен 28.01.2020. Указанное доказательство не может подтверждать наличие соответствующей информации на сайте Ответчика на момент заключения договора, а потому не является надлежащим и относимым.

Ответчик не представил суду объективных доказательств (первичных внутренних документов: приказов, распоряжений, утвержденных форм договоров, копий договоров номенклатурного хранения с оформленными иным образом складскими документами с иными клиентами Деловых линий на том же складе в аналогичный период времени), подтверждающих наличие у Истца возможности выбора вида хранения на момент заключения договора хранения 28.01.2020.

Из ответа разработчика сайта ответчика ООО «BIA Technologies» следует, что разработка сайта с соответствующим дизайном и разделом «номенклатурного» хранения была завершена 04.02.2020, а информация о вводе его в эксплуатацию находится в ведении Ответчика, что также свидетельствует о невозможности ознакомления Истца с условиями «номенклатурного» хранения до заключения договора.

Таким образом, однозначных доказательств того, что полная информация о разных видах хранения и соответствующих тарифах при принятии истцом решения о заключении договора была размещена в публичном доступе на официальном сайте ответчика в январе 2020 году материалы дела не содержат.

Таким образом, довод ответчика о том, что истец не реализовал свое право на заключение договора хранения с указанием его действительной стоимости, его номенклатуры, с досмотром сопроводительных документов и их отождествлением с передаваемым на хранение имуществом, не подтверждается фактическими обстоятельствами дела. Кроме этого суд отмечает, что согласно представленных ответчиком правил оказания услуг «номенклатурного» ответственного хранения и складской обработки ТМЦ, в них указан лишь один склад, оказывающий услуги по «номенклатурному» ответственному хранению, а именно, д. Валищево, 9-км дороги А107, 7а. стр. 5 (приложения №2 к Правилам НОХ «Перечень адресов и график работы складов Хранителя»). Кроме этого, возможность разместить груз на «номенклатурное» хранение на склад по адресу: Москва, ул. Подольских курсантов, д.17 к2 прямо опровергается показаниями начальника смены складского комплекса Деловых линий ФИО10 от 10.10.2024, согласно которым он подтверждает, что груз принимался на склад только на «безноменклатурное» хранение, процедура приемки груза на хранение была одинаковая для всех поклажедателей и приемка груза от истца ничем не отличалась от других, что также свидетельствует об отсутствии у истца возможности заключить договор хранения по иной форме.

Как следует из представленной истцом в материалы дела Инструкции о «безноменлатурном» хранении ООО «Деловые линии» от 01.01.2021, под «безноменлатурным» хранением понимает хранение с обезличиванием принимаемого товара.

Согласно ст. 890 ГК РФ в случаях, прямо предусмотренных договором хранения, принятые на хранение вещи одного поклажедателя могут смешиваться с вещами того же рода и качества других поклажедателей (хранение с обезличением).

В Договоре хранения прямо не предусмотрена возможность смешивания с вещами того же рода и качества других поклажедателей. Более того, из прямого толкования п.1.4 Договора хранения, который устанавливает, что в момент приема груза на хранение Хранитель выдает Поклажедателю складскую расписку в которой указывается наименование, маркировка, количество мест хранения передаваемого груза, его вес (или объём) следует, что груз должен быть идентифицирован и отделен от любого другого. В любом случае, при хранении вещей с обезличением хранитель обязан вернуть равное или обусловленное сторонами количество вещей того же рода и качества.

Статья 1064 ГК РФ устанавливает презумпцию вины причинителя вреда. Надлежащее исполнение обязательств по хранению (статья 891 ГК РФ) предполагает, что профессиональный хранитель обязан не только обеспечивать физическую сохранность груза, но и полностью контролировать его местонахождение и состояние на протяжении всего срока хранения.

Факт принятия хранителем имущества на хранение подтверждается складской распиской № 20-02440020513 от 17.09.2020 и приходной накладной № 20-02440020513 от 17.09.2020. С момента принятия имущества у ответчика перед истцом возникло обязательство по хранению груза и его возврату, а у истца – по оплате услуг хранения.

В материалы дела представлены платежные поручения, подтверждающие регулярную и своевременную оплату Истцом услуг хранения на протяжении всего срока действия договора, включая периоды, непосредственно предшествовавшие обнаружению утраты груза.

Сомнения же ответчика в обоснованности размера исковых требований, мотивированные аффилированностью истца, ФИО11 (одного из учредителей компании – изготовителя ООО «Инферум») и залогодержателя суд отклоняет как не имеющие самостоятельного правового значения для рассмотрения дела.

Как следует из материалов дела, стоимость одного медицинского прибора («АВР-51») при покупке истцом в 2019 году у официального дистрибьютора компании «Инферум» ООО «Швабе-Москва» составляла 9 900 руб. за 1 шт., что подтверждается платежными поручениями и товарно–транспортными накладными.

Стоимость одного медицинского прибора (АВР-51) в 2025 году составляет 29 900 руб. Указанная цена прибора опубликована на официальном сайте компании-производителя в сети «Интернет» и адресована для неопределенного круга лиц, что подтверждается протоколом нотариального осмотра сайта ООО «Инферум». Таким образом, указанная цена не определена производителем конкретно для этого спора, а является рыночной для всех потенциальных покупателей.

Согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», если иное не предусмотрено законом или договором, убытки подлежат возмещению в полном размере: в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом.

Материалами дела подтверждается, что в рамках досудебного урегулирования спора истец предлагал ответчику рассмотреть возможность самостоятельного приобретения утраченных по его вине медицинских приборов.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», по смыслу пункта 1 статьи 308.3 ГК РФ, кредитор не вправе требовать по суду от должника исполнения обязательства в натуре, если осуществление такого исполнения объективно невозможно, в частности, в случае гибели индивидуально-определенной вещи, которую должник был обязан передать кредитору, либо правомерного принятия органом государственной власти или органом местного самоуправления акта, которому будет противоречить такое исполнение обязательства.

Отсутствие же у должника того количества вещей, определенных родовыми признаками, которое он по договору обязан предоставить кредитору, само по себе не освобождает его от исполнения обязательства в натуре, если оно возможно путем приобретения необходимого количества товара у третьих лиц (пункты 1, 2 статьи 396, пункт 2 статьи 455 ГК РФ).

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 04.07.2019 № 305-ЭС18-22976, указанное разъяснение касается вещей, оборачивающихся и легко приобретаемых на рынке. В тех случаях, когда кредитор не может требовать по суду исполнения обязательства в натуре, должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением обязательства, если отсутствуют основания для прекращения обязательства, например, предусмотренные пунктом 1 статьи 416 и пункт 1 статьи 417 ГК РФ (статья 15, пункт 2 статьи 396 ГК РФ).

Из содержания приведенных норм права и разъяснений усматривается, что препятствием к исполнению обязанности в натуре является лишь объективная невозможность исполнения обязательства в натуральной форме. В отношении вещей, определенных родовыми признаками, таким препятствием может служить ограниченная оборотоспособность имущества либо объективное отсутствие возможности приобретения его на рыночных условиях.

При этом бремя доказывания обстоятельств невозможности исполнения обязательства в натуре, по смыслу статей 9, 10, 308.3, 401 ГК РФ, статей 9, 65 АПК РФ, возлагается на должника, а следствием установления таких обстоятельств, с учетом пункта 1 статьи 416 ГК РФ, является не прекращение обязательства (поскольку невозможность его исполнения в натуральной форме вызвана обстоятельством, за которое отвечает хранитель), а его преобразование в деликтное – по возмещению поклажедателю убытков, причиненных невозвратом вещи.

Таким образом, нарушенное право истца может быть восстановлено либо возмещением денежных средств в размере действительной стоимости приборов на текущую дату либо передачей товара в натуре.

Из п. 1.6 Договора залога следует, что в случае уменьшения стоимости залогового имущества, либо иных причин, истец обязан восстановить или заменить его другим равноценным имуществом по согласованию с ФИО2 (залогодержателем). Таким образом, для восстановления утраченного залогового имущества истец обязан произвести закупку аналогичных медицинских аппаратов в количестве 4 000 шт.

Производителем Электростимуляторов чрескожных для коррекции артериального давления «АВР - 051» на территории России является ООО «Инферум». Из данных, представленных производителем на его официальном сайте в сети «Интернет» следует, что стоимость 4 000 единиц указанного медицинского оборудования на настоящий момент составляет 119 600 000 руб. (из расчета 29 900 руб. за один медицинский прибор). Следовательно, расходы, которые истец, чье право нарушено, будет вынужден понести, в том числе для восстановления предмета залога, составят 119 600 000 руб.

Таким образом, суд считает требования истца в части размера взыскиваемых убытков обоснованными и подтвержденными представленными в материалы дела доказательствами. Реальная стоимость утраченного груза в размере 119 600 000 руб. подтверждается товарными накладными, платежными документами и данными официального сайта производителя оборудования (нотариально заверенный осмотр приобщен к материалам дела).

Исследовав представленные в дело документы, суд приходит к выводу о доказанности истцом совокупности всех условий, необходимых для возмещения ответчиком убытков в полном объеме в связи с ненадлежащим исполнением ответчиком договорных обязательств.

Кроме этого, суд, исследовав и оценив представленные доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, приходит к выводу о правомерности и обоснованности требований Истца о взыскании упущенной выгоды в размере 16 036 658 руб. 37 коп. по следующим основаниям.

В силу пункта 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под убытками понимаются неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно пункту 4 статьи 393 ГК РФ при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления.

В рассматриваемом случае утрата Ответчиком залогового имущества (4 000 единиц медицинского оборудования) не только причинила Истцу реальный ущерб в виде стоимости самого имущества, но и лишила его возможности использовать денежные средства, эквивалентные стоимости этого имущества, в гражданском обороте.

Расчет упущенной выгоды, представленный Истцом, основан на средневзвешенных процентных ставках по депозитам для юридических лиц, действовавших на дату предъявления иска. Данный метод расчета соответствует разъяснениям, содержащимся в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», согласно которым кредитор вправе представлять любые доказательства возможности извлечения дохода.

Суд учитывает, что Истец произвел расчет исходя из суммы, которая была бы у него в распоряжении при условии отсутствия нарушения, то есть за вычетом средств, необходимых для погашения обязательств перед залогодержателем, а также с учетом уплаты налогов. Такой подход является экономически обоснованным и соответствует принципам справедливости и соразмерности.

Контрасчет упущенной выгоды, как и необоснованности процентных ставок, ответчик не представил. Довод ответчика о расчете упущенной выгоды на основании не установленной суммы ущерба отклоняется судом, поскольку сумма ущерба определена в соответствии с текущей стоимостью медицинских приборов «АВР-51».

Оценив представленные истцом в материалы дела документы по взаимоотношениям с третьими лицами, суд отмечает, что таковые были обоснованно представлены истцом для подтверждения реальной стоимости груза (дистрибьюторский договор №809/244-2018, товарные накладные, нотариальный осмотр сайта компании «Инферум»), доказывания залогового статуса переданного на хранение имущества (договор залога с ФИО2, выписка из реестров залога).

Заявленный ответчиком в судебном заседании довод о наличии у истца как субъекта малого предпринимательства возможности обратиться к другому хранителю в случае его несогласия с условиями обслуживания отклоняется судом, поскольку, обращаясь к профессиональному участнику рынка, субъект малого предпринимательства обоснованно предполагает, что избранный им профессиональный хранитель будет действовать добросовестно.

На основании изложенного, требования истца подлежат удовлетворению в полном объеме с отнесением на ответчика в порядке статьи 110 АПК РФ расходов по уплате государственной пошлины.

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области

решил:

Взыскать с ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ДЕЛОВЫЕ ЛИНИИ" в пользу Индивидуального предпринимателя ФИО1 119600000,00 руб. реального ущерба, 16036658,37 руб. упущенной выгоды, 334450,00 руб. расходов за хранение, 20000,00 руб. расходов по государственной пошлине.

Взыскать с ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ДЕЛОВЫЕ ЛИНИИ" в доход федерального бюджета 1134856,00 руб. государственной пошлины.

Решение может быть обжаловано в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия Решения.

Судья Среброва Т.А.