ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 09АП-35084/2025

г. Москва Дело № А40-296831/22 13 октября 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 07 октября 2025 года Постановление изготовлено в полном объеме 13 октября 2025 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ю.Н.Федоровой, судей Ивановой Е.В., Поташовой Ж.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Державиной Т.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ООО ИК «Леда» на определение Арбитражного суда города Москвы от 19.05.2025 по делу № А40-296831/22, вынесенное судьей П.П. Лангом в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО ИК «Леда»,

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО ИК «Леда» ФИО1,

при участии в судебном заседании: от ФИО1 – Шах Э С. по дов. от 01.08.2025, от к/у ФИО2 – ФИО3 по дов. от 01.09.2025, иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены,

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 17.10.2023 ООО «ИНВЕСТИЦИОННАЯ КОМПАНИЯ «ЛЕДА» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО2.

В Арбитражный суд города Москвы 03.09.2024 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 19.05.2025 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО ИК «Леда» ФИО1 отказано.

Не согласившись с вынесенным по делу судебным актом, конкурсный управляющий ООО ИК «Леда» обратился в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит судебный акт отменить.

В обоснование доводов жалобы заявитель указывает, что суд, отказывая в привлечении бывшего руководителя к субсидиарной ответственности, необоснованно принял довод о невозможности передачи документов из-за их уничтожения при пожаре. По мнению заявителя, суд не учел, что ответчик, являясь единоличным исполнительным органом, ненадлежащим образом исполнял обязанности по хранению документов, что привело к их утрате. Кроме того, апеллянт указывает, что после пожара ответчик не

предпринял предусмотренных законом мер по восстановлению утраченной бухгалтерской документации, не уведомил налоговый орган и не обратился к контрагентам для получения копий первичных документов, что привело к невозможности взыскания дебиторской задолженности. Указанные обстоятельства, по мнению апеллянта, свидетельствуют о виновном бездействии ответчика, повлекшем имущественный вред кредиторам, и являются основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности.

На основании изложенного просит судебный акт отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявления в полном объеме.

В суд апелляционной инстанции поступил отзыв ФИО1 на апелляционную жалобу, в котором просит обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

В суд апелляционной инстанции поступили письменные пояснения ФИО1 на апелляционную жалобу, которые в порядке ст. 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) приобщены судебной коллегией к материалам дела.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего ООО ИК «Леда» поддерживал доводы апелляционной жалобы по мотивам, изложенным в ней, просил отменить судебный акт.

Представитель ФИО1 возражал на доводы апелляционной жалобы, поддержал позицию, изложенную в отзыве и письменных пояснениях.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились.

Законность и обоснованность определения суда Девятым арбитражным апелляционным судом проверены в соответствии со ст. ст. 123, 156, 266, 268 АПК РФ в отсутствие иных участвующих в деле лиц.

Рассмотрев дело в отсутствие иных участников процесса, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в порядке статей 123, 156, 266 и 268 АПК РФ, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены или изменения судебного определения, принятого в соответствии с действующим законодательством и обстоятельствами дела.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), части 1 статьи 223 AПK РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Обращаясь в адрес Арбитражного суда города Москвы с рассматриваемым требованием, конкурсный управляющий должника указывал, что ФИО1 не переданы документы ООО ИК «Леда», в связи с чем, невозможно полное удовлетворение требований кредиторов, включенных в реестр.

Учитывая изложенное, заявитель просил привлечь ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основаниям, предусмотренным пп.1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции не усмотрел материально-правовых оснований для удовлетворения заявленных требований, руководствуясь при этом следующим.

Из пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве следует, что к субсидиарной ответственности подлежат привлечению контролирующие должника лица, вследствие совершения ими деяний, из-за которых стало невозможно полное погашение требований кредиторов контролируемого лица.

В соответствии со статьей 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под

контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе, по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску (пункт 1 статьи 53.1 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т. п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Исходя из вышеизложенных разъяснений, ФИО1 является контролирующим должника лицом.

Согласно подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Из содержания подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве следует, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии

с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

В пункте 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве указано, что положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Положения подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов (пункт 6 указанной статьи).

Согласно пункту 3.2 статьи 64 Закона о банкротстве, не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего руководитель должника обязан предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения. Ежемесячно руководитель должника обязан информировать временного управляющего об изменениях в составе имущества должника.

Согласно абзацу 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Судом установлено, что руководителем должника не исполнена обязанность по передаче документации и материальных ценностей должника.

Отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.

Однако, когда передача документации становится невозможной ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля директора, соответствующая презумпция применена быть не может. Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.07.2019 № 306-ЭС19-2986, при изъятии документации должника правоохранительными органами возникает объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по ее передаче арбитражному управляющему. Это, в свою очередь, исключает возможность

удовлетворения судом требования об исполнении им в натуре обязанности, предусмотренной абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве.

Указанная позиция также отражена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19- 10079.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что обязанность по передаче документов не была исполнена ответчиком в силу объективной невозможности, наступившей вследствие обстоятельств, не зависевших от его воли, а именно уничтожения документации при пожаре 09.04.2023, что подтверждается представленной справкой МЧС России.

Данное обстоятельство было надлежащим образом установлено и в рамках исполнительного производства № 128322/24/77022-ИП, по итогам которого судебным приставом-исполнителем было вынесено постановление об окончании исполнительного производства и составлен акт о невозможности взыскания.

Вместе с тем, конкурсный управляющий ссылался на то, что документы сгорели в бане, так как она использовалась по прямому назначению.

При этом, само по себе наименование нежилого помещения в документациях как «баня» не свидетельствует об использовании в прямом назначении.

Согласно пояснениям ответчика, ФИО1 указанное помещение использовал как складское, по прямому назначению не использовалось, возгорание произошло от независящих от него обстоятельств.

Конкурсный управляющий также указывал на то, что ФИО1 мог передать документы до возгорания конкурсному управляющему, однако, пожар произошел не 09.04.2024, как полагает конкурсный управляющий, а 09.04.2023, что подтверждается справкой МЧС.

Таким образом, на момент введения процедуры банкротства в отношении ИК «ЛЕДА» пожар уже произошел.

При таких условиях презумпция вины руководителя, возникающая в случае непередачи документов, не может быть применена, поскольку ее действие распространяется на ситуации, когда такая передача была возможна, но не осуществлена.

Кроме того, конкурсным управляющим не представлено достаточных и убедительных доказательств того, что именно отсутствие документов существенно затруднило проведение процедур банкротства, в частности, определение и идентификацию активов должника.

Как обоснованно отметил суд первой инстанции, доводы конкурсного управляющего носят общий характер и не опровергают выводов о том, что необходимый финансовый анализ и оспаривание сделок могли быть проведены на основе иной доступной информации, получаемой от кредитных организаций и налоговых органов.

Так, конкурсный управляющий указывал, что согласно данным бухгалтерского баланса за 2023 год активы должника составляют 54 500 000 руб., которые в отсутствие первичных документов установить и идентифицировать невозможно.

Иных доводов конкурсный управляющий не привел.

Вместе с тем, активы 54 500 000 руб., указанные в бухгалтерском балансе за 2023 год являются финансовые вложения.

Каким именно образом отсутствие документов должника затруднило деятельность конкурсного управляющего остается не раскрытым.

Между тем, задача управляющего состоит в том, чтобы принять реальные меры к розыску и истребованию документов, проведению на их основе инвентаризации (выявления фактического наличия имущества, числящегося за должником по данным бухгалтерского учета), обеспечению сохранности обнаруженного имущества, предъявлению на основании полученных документов требований имущественного характера к дебиторам и т.д. (пункт 2 статьи 129 Закона о банкротстве) (определение

Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 24.08.2020 № 305-ЭС19-17553).

Разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении подозрительных сделок и сделок с предпочтением (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.10.2017 № 305-ЭС17-8225), из чего следует, что ФИО2, обладая необходимой информацией для финансового анализа деятельности ООО ИК «ЛЕДА» и анализа сделок (банковские выписки, данные налогового учета и пр., которые предоставляются по запросу кредитными организациями и налоговым органом), имела возможность выявить все подозрительные сделки.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее – постановление № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», абзац первый пункта 23 постановления № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

В силу разъяснений, данных в пунктах 19 и 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», конкурсный управляющий должен предоставить пояснения о том, каким образом отсутствие у него документов фактически повлияло на проведение процедур банкротства и проведение расчётов с конкурсными кредиторами. Привлекаемое к субсидиарной ответственности лицо имеет возможность данную презумпцию опровергнуть, доказав, что недостатки представленной управляющему документации или её отсутствие не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, к невозможности определения и идентификации основных активов должника.

При отсутствии сведений о затруднительном характере проведения процедуры конкурсного производства в связи с непередачей документов бывшим руководителем Должника, а также при указании информации, что у ООО ИК «ЛЕДА» отсутствовали активы, в силу ст. 65 АПК РФ бремя доказывания переходит с ФИО1 на

конкурсного управляющего (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2023 № 302-ЭС23-8173).

Это подтверждается и пунктом 24 Постановления № 53, а также определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666(1, 2, 4) - привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Между тем, в рамках дела о банкротстве ООО ИК «Леда» не оспорены сделки, а также отсутствуют какие-либо доводы, свидетельствующие о недобросовестных действиях ФИО1 по отчуждению активов общества, повлекших невозможность полного удовлетворения требований кредиторов.

Как следует из материалов электронного дела, 24.11.2023 в Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника ФИО2 о признании недействительными сделок в виде:

- договора купли-продажи 100% долей в уставном капитале ООО «ВАРП», заключенного между ООО ИК «ЛЕДА» и ФИО4;

- договора купли-продажи 100% долей в уставном капитале ООО «МОНОЛИТ ДЕВЕЛОПМЕНТ», заключенного между ООО ИК «ЛЕДА» и ФИО4;

- договора купли-продажи 99% долей в уставном капитале ООО «ГРАНИЦА», заключенного между ООО ИК «ЛЕДА» и ФИО4;

- договора купли-продажи 99% долей в уставном капитале ООО «ЗАСТАВА», заключенного между ООО ИК «ЛЕДА» и ФИО4, и о применении последствий недействительности спорных сделок. 19.12.23г. в Арбитражный суд г. Москвы в электронном виде (через систему «Мой Арбитр») поступило заявление конкурсного управляющего должника ФИО2 о признании недействительными сделок в виде:

- договора купли-продажи 99% долей в уставном капитале ООО «АЛЬПИН» (ИНН <***>, ОГРН <***>), заключенный между ООО ИК «ЛЕДА» (ИНН <***>) и ФИО4 (771994092242)

и о применении последствий недействительности спорной сделки.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 03.04.2024 рассмотрение вышеупомянутых обособленных споров объединено в одно производство.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.05.2024, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 20.08.2024, постановлением Арбитражного суда Московского округа от 21.10.2024 (дата объявления резолютивной части), отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего об оспаривании сделок должника.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 03.04.2025 отказано в передаче кассационной жалобы конкурсного управляющего ООО ИК «Леда».

Кроме этого, суд первой инстанции принял во внимание обстоятельства, свидетельствующие об объективном характере причин банкротства ООО ИК «Леда».

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода требований свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Судебной коллегии по экономическим

спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19- 10079, от 02.02.2024 № 305-ЭС19-27802(6,7,8,9)).

Согласно Заключению № 1760 о дате возникновения признаков объективного банкротства Общества с ограниченной ответственностью Инвестиционная компания «ЛЕДА» следуют выводы:

- Период существенного ухудшения деятельности, установленный на основании анализа годовой бухгалтерской отчетности, принятой ФНС, - 2021-2022 гг.

- Динамика расчетных коэффициентов, характеризующих платежеспособность, финансовую устойчивость, деловую активность, представленных в разделах 3.2, 3.3, 3.4, указывает на то, что успешными были периоды с 2015 по 2020 годы, когда большинство данных коэффициентов соответствовали норме, деятельность была рентабельной.

ООО ИК «Леда» в период подписания договоров поручительства имело стабильное финансовое положение. Важным фактором, повлиявшим на заключение договоров поручительства, стало наличие залогового имущества, стоимость которого на момент подписания кредитных соглашений составляла 1 825 243 тыс. руб., что на 600 685 тыс. руб. или на 49% превышает размер обязательств.

Кредитные договоры с заемщиками были заключены в иностранной валюте (долларах США и евро), сумма кредитных обязательств по этим договорам в рублях определялась исходя из курса валюты, установленного Центральным банком Российской Федерации. В 2014 году происходит значительный рост курса валют. В результате повышения курса валют, общий размер обязательств по кредитным договорам увеличился. В период заключения договоров в 2012 году размер обязательств составлял 1 224 557 тыс. руб., на дату предоставления поручительства со стороны ООО ИК «Леда» в 2016, размер обязательств в пересчете по курсу Центрального банка РФ значительно увеличился.

Следствием неисполнения обязательств по кредитному договору со стороны заемщика, стало предъявление требований со стороны Банка ВТБ (ПАО) в адрес поручителей, и как результат введение процедуры банкротства заемщиков и поручителей по кредитным договорам.

Оценочная стоимость залогового имущества по результатам отчета об оценки проведенного в рамках процедур банкротства составила 3 100 288 тыс. руб. Указанная стоимость в полном объеме покрывает все кредитные обязательства, что позволяло как заемщикам, так и поручителям, рассчитывать на полное погашение кредитных обязательств за счет реализации залогового имущества. Цена фактической реализации имущества составила 1 329 221 тыс. руб. Отклонение между фактической ценой реализации имущества и оценочной стоимостью имущества составило 1 771 067 тыс. руб., или 57,1%. Указанное отклонение оказалось существенным и не позволило в полном объеме погасить обязательства перед банком ВТБ (ПАО).

При условии сохранения размера обязательств в рублях в первоначальном размере, то есть на уровне 2012 года, что могло быть возможным при условии отсутствия такого значительного роста курса, денежных средств, полученных от реализации залогового имущества, было бы достаточно для покрытия обязательств перед Банком ВТБ (ПАО). Общий размер кредитных обязательств на дату заключения договоров составлял 1 224 557 тыс. руб., общая фактическая стоимость реализации имущества составила 1 329 221 тыс. руб., что на 104 664 тыс. руб. выше, чем первоначальный размер обязательств.

Сама по себе выдача такого рода поручительств в пользу кредитной организации, настаивающей на дополнительном обеспечении, не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении руководителя поручителя по отношению к его кредиторам даже в ситуации, когда поручитель с целью реализации общегрупповых интересов, а не для причинения вреда кредиторам, принимает на себя солидарные обязательства перед банком в объеме, превышающем его финансовые возможности, полагая при этом, что в перспективе результат деятельности группы позволит погасить обязательства ее членов перед кредиторами.

Для констатации сомнительности поручительства, его направленности на причинение вреда остальным кредиторам поручителя, должны быть приведены веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения от сложившейся практики, в частности, о том, что поручитель действовал злонамеренно: цель привлечения независимого кредитного финансирования группой, объединяющей заемщика и лиц, выдавших обеспечение, в действительности ими не преследовалась, им было очевидно, что в дальнейшем обязательства заведомо не будут исполнены.

Указанные обстоятельства также установлены во вступившем в законную силу определении Арбитражного суда города Москвы от 06.03.2025 по делу № А40-250497/22- 185-186 «Б» о несостоятельности (банкротстве) ООО «Интерфлора» (иного поручителя) по рассмотрению заявления конкурсного управляющего о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, в том числе ООО ИК «Леда» и ФИО1

Таким образом, суд первой инстанции исходил из того, что банкротство должника было обусловлено объективными внешними факторами, в первую очередь, значительным ростом курса валют, в которых были номинированы кредитные обязательства, и последующим значительным отклонением цены реализации залогового имущества от его оценочной стоимости, что относится к сфере предпринимательского риска и не может быть вменено в вину руководителю.

Иных доказательств недобросовестных или неразумных действий ФИО1, которые непосредственно привели к банкротству, в материалы настоящего обособленного спора не представлено.

Таким образом, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В своей апелляционной жалобе, конкурсный управляющий указывает в качестве одного из доводов для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, что ответчик не предпринял действий по восстановлению бухгалтерской документации Должника, что привело к невозможности взыскания дебиторской задолженности.

Однако указанный довод не был предметом рассмотрения в суде первой инстанции, в рамках которого конкурсный управляющий указывал лишь на факт непередачи документов, не ссылаясь не непринятие мер по восстановлению документов Должника.

Апеллянтом не представлено доказательств, подтверждающих, что именно отсутствие документов существенно затруднило проведение процедур банкротства, в частности, формирование конкурсной массы.

Конкурсный управляющий не раскрыл перед судом, какие конкретно активы или дебиторская задолженность не могли быть идентифицированы или взысканы исключительно по причине утраты первичных документов, при том, что у должника отсутствовало имущество, а конкурсный управляющий обладал широкими полномочиями по истребованию необходимой информации из иных источников.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что хранение документов в нежилом помещении, обозначенном как «баня», но фактически использовавшемся в складских целях, само по себе не свидетельствует о недобросовестности или неразумности поведения руководителя, особенно с учетом вынужденного характера такого хранения в условиях отсутствия средств на аренду специализированного помещения.

Гибель документов явилась следствием пожара, возникшего по независящим от ответчика обстоятельствам, что подтверждается материалами исполнительного производства, включая постановление судебного пристава-исполнителя и соответствующий акт.

Учитывая, что конкурсным управляющим не опровергнута объективная невозможность передачи документов и не доказана причинно-следственная связь между непередачей документов и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, а также принимая во внимание, что банкротство должника было вызвано внешними

экономическими факторами, оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены законного и обоснованного определения суда первой инстанции не имеется.

В соответствии с п. 1 ст. 270 АПК РФ, основаниями для изменения или отмены решения, определения арбитражного суда первой инстанции являются, неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела, недоказанность имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными, несоответствие выводов, изложенных в решении, определении обстоятельствам дела, нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

В силу изложенного суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела и сделаны при правильном применении норм действующего законодательства.

Определение суда законно и обоснованно. Основания для отмены определения отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации,

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 19.05.2025 по делу № А40-296831/22 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: Ю.Н. Федорова Судьи: Е.В. Иванова

Ж.В. Поташова