СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД
634050, <...> Ушайки, 24
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
город Томск Дело № А45-35277/2023 Резолютивная часть постановления объявлена 15 января 2026 года.
Полный текст постановления изготовлен 29 января 2026 года.
Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:
председательствующего Камнева А.С.,
судей Дубовика В.С.,
Фаст Е.В.,
при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Сперанской Н.В., с использованием средств аудиозаписи, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 ( № 07АП-8566/2024(6)) на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 25.09.2025 по делу № А45-35277/2023 (судья Стрункин А.Д.) о рассмотрении заявления конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Клиника НПЦ НМТ» (ОГРН <***>, 630060, <...>), третье лицо: финансовый управляющий ФИО1 ФИО3,
В судебном заседании участвуют представители:
в режиме веб-конференции:
от ФИО4: ФИО5 по доверенности от 26.06.2023, паспорт;
от иных лиц участвующих в деле: без участия, извещены.
установил:
решением от 30.05.2024 Арбитражного суда Новосибирской области (резолютивная часть от 28.05.2024) общество с ограниченной ответственностью «Клиника НПЦ НМТ» (далее по тексту – ООО «Клиника НПЦ НМТ», должник) признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурное производство.
Конкурсным управляющим утвержден ФИО2 (далее – управляющий, ФИО2).
30.07.2024 в суд поступило заявление управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 (далее – ответчик, ФИО1), в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Клиника НПЦ НМТ».
Определением от 25.09.2025 Арбитражного суда Новосибирской области признано доказанным основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Клиника НПЦ НМТ», приостановлено производство по рассмотрению обособленного спора до окончания расчетов с кредиторами.
Не согласившись с определением суда от 25.09.2025, ФИО1 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить, направить вопрос на новое рассмотрение с указаниями установить дату объективной неплатёжеспособности, определить конкретный перечень непереданных ответчиком документов, оценить реальный объём и результаты розыска активов управляющим и влияние каждого из пробелов на формирование конкурсной массы, дать расчёт соотношения вреда и реестра с учётом реальных и ожидаемых возвратов по уже признанным недействительным сделкам, проверить фактические обстоятельства передачи документации апеллянтом и, при необходимости, организовать сверку и истребование недостающего блока.
В обоснование апелляционной жалобы ФИО1 указывает, что судом первой инстанции в достаточной мере не исследована причинно-следственная связь между совершением действий (бездействия) ФИО1 (заключение недействительных сделок, непередача имущества и документации должника) и наступлением банкротства должника; не определена дата объективного банкротства; не обоснованно отклонен довод ответчика о передаче управляющему документации должника; не проведен анализ существенности недействительных сделок как приведших должника к банкротству, не рассмотрена возможность возврата имущества (взыскания денежных средств) по недействительным сделкам и соответственное погашение задолженности конкурсных кредиторов; не рассмотрен вопрос уменьшения размера субсидиарной ответственности с учетом применения последствий недействительности сделок; судом не рассмотрены вопросы о предпринятых мерах по стабилизации очередности платежей, сокращению расходов, приостановлению деятельности в условиях пандемии; судом также не было установлено, было ли у общества на момент спорных действий альтернативное правомерное поведение, способное предотвратить банкротство.
В порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) от управляющего ФИО2 поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит оспариваемое определение оставить без изменения, ссылаясь на обоснованность выводов суда первой инстанции.
В судебном заседании представитель кредитора ФИО4 возражал против доводов апеллянта, просил оставить обжалуемое определение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.
Иные лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, не обеспечившие личное участие и явку своих представителей в судебное заседание, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел апелляционную жалобу в их отсутствие.
Исследовав материалы дела, заслушав лиц, участвующих в деле, изучив доводы апелляционной жалобы, письменного отзыва на нее, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции не находит оснований для его отмены.
Как следует из материалов дела и сведений из Единого государственного реестра юридических лиц, ФИО1 в период с 20.03.2012 по 19.10.2017 являлся участником ООО «Клиника НПЦ НМТ» с долей участия 100% уставного капитала; в период с 19.10.2017 по 19.06.2018 являлся участником должника с долей участия 50% уставного капитала; в период с 22.10.2019 по 15.12.2020 являлся участником должника с долей участия 33,3% уставного капитала; в период с 15.12.2020 по настоящее время является участником должника с долей участия 100% уставного капитала ООО «Клиника НПЦ НМТ».
Также ФИО1 являлся руководителем ООО «Клиника НПЦ НМТ» в периоды с 20.03.2012 по 25.01.2018, с 05.11.2019 по дату введения в отношении должника процедуры конкурсного производства.
Конкурсный управляющий, полагая, что имеются основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, обратился в суд с настоящим заявлением.
Суд первой инстанции, установив факт неисполнения руководителем должника обязанности по передаче документации и имущества должника, пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО1 как контролирующего должника лица
к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.
Также, учитывая, что недействительными сделками должника в лице ФИО6 причинен совокупный вред кредиторам в размере 17 438 142 руб., сделки были направлены на причинение вреда имущественным интересам кредиторов при их совершении в условиях неудовлетворительного финансового состояния должника, при злоупотреблении должником правом, в пользу заинтересованных лиц, суд первой инстанции пришел к выводу о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основанию, установленному подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.
Суд первой инстанции, учитывая, что в настоящее время идет процесс формирования конкурсной массы должника, в настоящее время не представляется возможным определить размер ответственности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, приостановил производство по обособленному спору в части вопроса по определению размера субсидиарной ответственности ответчика до окончания расчетов с кредиторами.
Выводы суда первой инстанции, соответствуют действующему законодательству и фактическим обстоятельствам дела.
Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).
В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.
В соответствии с пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:
1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;
2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.
3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.
Согласно материалам обособленного спора и в соответствии со сведениями из единого государственного реестра юридических лиц, ФИО1 в период с 20.03.2012 по 19.10.2017 являлся участником должника с долей участия 100% уставного капитала.
В период с 19.10.2017 по 19.06.2018 ФИО1 являлся участником должника с долей участия 50% уставного капитала.
В период с 22.10.2019 по 15.12.2020 ФИО1 являлся участником должника с долей участия 33,3% уставного капитала общества.
В период с 15.12.2020 по настоящее время ФИО1 является участником должника с долей участия 100% уставного капитала общества.
Также ФИО1 являлся руководителем должника в период с 20.03.2012 по 25.01.2018 в период с 05.11.2019 по дату введения в отношении должника процедуры конкурсного производства.
Таким образом, ФИО1, является контролирующим должника лицом применительно к положениям пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве.
Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.
В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.
Указанная ответственность контролирующих должника лиц соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (статьи 6, 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете») и обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве).
Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат
обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.
Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.
Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.
Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.
Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.
К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.
Таким образом, законодатель презюмирует возникновение несостоятельности (банкротства) должника вследствие такого действия его руководителя как отсутствие
обязательных документов бухгалтерского учета и (или) отчетности. Обязанность опровержения указанной презумпции лежит на привлекаемом к ответственности лице.
Исходя из смысла указанной нормы, арбитражный суд устанавливает обстоятельства наличия или отсутствия бухгалтерской документации для цели привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности на основе исследования представленных доказательств в подтверждение имущественного состояния должника, которое отражается в бухгалтерском балансе. В данном случае имеют существенное значение для дела обстоятельства наличия имущества должника, ведение им хозяйственной деятельности за отчетный период, предшествующий процедуре банкротства.
Материалами дела подтверждается, что поскольку ответчиком обязанность по передаче управляющему печатей, штампов, документов и материальных ценностей должника, предусмотренной пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве, исполнена не была, определением Арбитражного суда Новосибирской области от 06.06.2024 по делу № А45-35277/2023 было удовлетворено ходатайство управляющего, а именно: от ФИО1 в пользу управляющего истребованы печати, штампы, документация и материальные ценности должника.
Определение суда от 06.06.2024 вступило в законную силу, получен исполнительный лист № ФС 048895023 и направлен на принудительное исполнение в ОСП по Советскому району г. Новосибирска УФССП по НСО, возбуждено исполнительное производство № 237976/24/54009-ИП от 19.07.2024.
Обязанность по передаче ответчиком ФИО1 истребованых определением от 06.06.2024 предметов и документации, необходимых для проведения в полном объеме всех мероприятий процедуры банкротства должника до настоящего времени не исполнена, доказательств иного материалы дела не содержат.
Доводы апелляционной жалобы о надлежащей передаче ФИО1 управляющему документации должника отклоняются судом апелляционной инстанции, поскольку согласно акту приема-передачи документов от 08.11.2024 (приобщенному ответчиком через «Картотеку арбитражных дел» 10.12.2024) управляющему были направлены:
за 2012 год: свидетельство о постановки на учет Российской организации в налоговом органе по месту ее нахождения - 20.03.2012;
за 2014 год: свидетельство о постановке на учет Российской организации в налоговом органе по месту ее нахождения - 18 февраля 2014 г. (бланк серия
54 № 004873549) ; свидетельство о государственной регистрации юридического лица - 18 февраля 2014 года (бланк серия 54 № 004873548);
за 2017 год: заявление гр. ФИО7 о внесении дополнительной денежной суммы в уставной капитал ООО Клиника НПЦ в размере 10 000,09 руб. от 09.10.2017; решение Единственного участника № 5 ООО Клиника НПЦ Новые медицинские технологии ОГРН <***> от 11.10.2017 о принятии гр. ФИО8 в Общество, увеличении Уставного капитала на 10 000 руб. и распределение долей каждого участника Общества; лист записи ЕГРЮЛ от 19 октября 2017 7. Устав ООО КЛИНИКА НПЦ Новые медицинские технологии от 19.10.2017;
за 2018 год: протокол № 1/2018 Внеочередного общего собрания Участников ООО Клиника НПЦ Новые медицинские технологии от 12 января 2018 г. о прекращении полномочий ФИО1 и возложения обязанностей директора на ФИО7; протокол № 1/2018 Внеочередного общего собрания ООО Клиника НПЦ Новые медицинские технологии от 15 января 2018 г. о прекращении полномочий директора ФИО1 и возложении полномочий директора на ФИО7; Протокол № 2/2018 Общего собрания ООО Клиника НПЦ Новые медицинские технологии от 28 апреля 2018 г. об изменении основного вида экономической деятельности и внесении дополнительного вида деятельности;
за 2019 год: решение единственного участника № 6 ООО Клиника НПЦ Новые медицинские технологии от 18 марта 2019 г. о распределении долей общества в пользу единственного участника ФИО7 Денной отв 12. Устав ООО КЛИНИКА НПЦ Новые медицинские технологии от 20.10.2019 г. 13. Приказ № 8 от 05 ноября 2019 г. о вступлении в должность директора ФИО1 и возложение обязанностей бухгалтера на директора ООО Клиника НПЦ Новые медицинские.
Доказательств передачи иной документации должника не представлено.
В данном случае, суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что не передача первичной документации, подтверждающей наличие и размер дебиторской задолженности, о сделках должника и его имущественных правах, не позволили сформировать конкурсную массу.
Также суд обоснованно критически отнеся к доводам ответчика об отсутствии у должника на балансе имущества, поскольку компания, осуществляющая лицензируемую медицинскую деятельность, не могла ее осуществлять без соответствующего оборудования, техники, иного имущества, необходимого для хозяйственной деятельности.
Доводы апеллянта о недоказанности конкурсным управляющим совершения ФИО1 действий, повлекших банкротство должника, а также наличие причинно-
следственной связи между непередачей руководителем должника документации должника и наступившими последствиями в виде банкротства ООО «Клиника НПЦ НМТ» отклоняются судом по следующим основаниям.
Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.
При этом, в настоящее время действовует презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.
Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику.
К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 в нынешней редакции Закона о банкротстве, абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).
Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества. Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.
Вышеуказанный правовая позиция о презумпции виновности руководителя должника при непередаче документации должника и распределении бремени доказывания соответствует позиции Верховного Суда Российской Федерации, сформированной, например, в определении от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015.
Доводов о факторах, находящихся вне сферы контроля директора, и соответствующих доказательств, подтверждающих невозможность представления документации должника, ответчиком не представлено.
Непередача документов и неисполнение руководителем должника обязанности по организации хранения бухгалтерской документации является самостоятельным основанием для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.
Такое поведение ФИО1 очевидно не соответствует интересам возглавляемой им организации, выходит за пределы надлежащего осуществления хозяйственной деятельности.
При таких обстоятельствах, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности применительно к подпункту 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.
Относительно доводов апелляционной жалобы в части привлечения ответчика к субсидиарной ответственности за совершение действий, повлекших невозможность полного погашения требований кредиторов должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) суд приходит к следующим выводам.
Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств, в том числе, причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.
В соответствии с пунктом 16 Постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Таким образом, удовлетворение подобного рода заявлений возможно только в том случае, если доказано, что причиной банкротства должника являются недобросовестные действия ответчика.
Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).
В определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 изложена правовая позиция, согласно которой, предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих должника лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих должника лиц, а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении № 53 может быть применен при рассмотрении вопроса о привлечении контролирующих должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.
В пункте 23 Постановления № 53 сформулирована презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок), которая может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.
Таким образом, квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная
убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.
Так рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.
Как следует из материалов дела, определением от 18.04.2025, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 17.07.2025, признана недействительной сделка - перечисление денежных средств 30.12.2019 со счета должника в пользу ФИО6 в размере 476 000 рублей, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО6 в пользу ООО «Клиника НПЦ НМТ» 476 000 рублей.
Определением от 06.05.2025, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 04.08.2025 признаны недействительными сделки - перечисление денежных средств со счета ООО «Клиника НПЦ НМТ» на счет ООО «Клиника НМТ» за период с 17.07.2019 по 16.03.2020 в сумме 15 814 642 рубля, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ООО «Клиника НМТ» в пользу ООО «Клиника НПЦ НМТ» 13 581 642 рубля.
Определением от 22.05.2025 признаны недействительными сделки - перечисление денежных средств в период с 02.08.2018 по 31.01.2020 со счета должника в пользу ФИО9 в размере 3 380 500 рублей, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО9 в пользу ООО «Клиника НПЦ НМТ» 3 380 500 рублей.
Определением от 20.09.2024 суд признал недействительным договор подряда от № 25/06/18-НСК от 25.06.2018, акты о приемки выполненных работ № 1 от 31.07.2018, № 2 от 30.08.2018, № 3 от 30.09.2018, № 4 от 31.10.2018, № 5 от 30.11.2018, от 23.12.2018, заключенными между ООО Клиника НПЦ Новые медицинские технологии и ООО «Клиника НМТ».
Указанные судебные акты вступили в законную силу. Признавая недействительными сделки, суды пришли к выводу о направленности сделок на причинение вреда имущественным интересам кредиторов при их совершении в условиях неудовлетворительного финансового состояния должника (при наличии признаков неплатежеспособности (недостаточности имущества), констатировали совершение сделок при злоупотреблении должником правом (статьи 10, 168 ГК РФ).
Так, согласно указанным судебным актам, в результате совершения сделок должника, признанными судом недействительными, причинен совокупный вред кредиторам в размере 17 438 142 рубля.
При этом, суд первой инстанции верно указал, что данные сделки были совершены в отношении заинтересованных по отношению к ответчику лицам (статья 19 Закона о банкротстве).
Согласно ответа Управления по делам ЗАГС Новосибирской области следует, что ФИО6 и ФИО1 состояли в браке в период с 23.12.2008 по 30.12.2021 (ответ Управления по делам ЗАГС Новосибирской области от 03.06.2022), а ФИО9, приходится дочерью ФИО6 и падчерицей ФИО1.
Довод апелляционной жалобы об отсутствии анализа существенности недействительных сделок как приведших должника к банкротству отклоняется, поскольку, как заключил суд, совершенными сделками причинен существенный вред, с учетом размера неудовлетворенных требований должника, включенных в реестр в размере 23 639 993,78 рублей, и совокупный вред, причиненный имущественным интересам кредиторов данными сделками, признанными недействительными, составил 17 438 142 рублей (более 73% требований кредиторов).
Также судом апелляционной инстанции учитывается, что балансовая стоимость активов должника по состоянию на 31.12.2018, 31.12.2019, 31.12.2020 составила 0,00 руб., вышеуказанные недействительные сделки были заключены в период 2018-2019 годов, что указывает на их значимый характер (применительно к масштабам деятельности) и существенную убыточность для должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 23 постановления № 53).
Относительно доводов о возможности возврата имущества (взыскании денежных средств) по недействительным сделкам и соответственное погашение задолженности конкурсных кредиторов и в связи с этим уменьшение размера субсидиарной ответственности, суд апелляционной инстанции исходит из того, что предъявление к одному лицу требований, различных по предмету и (или) основаниям, но направленных
на защиту одного и того же экономического интереса и взаимопогашающих друг друга, не противоречит закону (пункт 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», определения Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2021 № 308-ЭС17-15907(7), от 06.02.2025 № 305-ЭС20-23090(5,6)). В частности, применение последствий недействительности сделок не исключает возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности.
Доказательств погашения требований конкурсных кредиторов не представлено.
Вопрос о размере субсидиарной ответственности подлежит рассмотрению в порядке пункта 9 статьи 61.16 Закона о банкротстве.
По вопросу периода возниконовения объективного банкротства суд приходит к следующим выводам.
Под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал не способен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по обязательным платежам, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной (то есть рыночной) стоимостью его активов (пункт 4 Постановления № 53).
Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.
Учитывая отсутствие на балансе должника каких-либо активов по состоянию на 31.12.2018 (бухгалтерский баланс на 31.12.2018) и последующие периоды 2019-2022 годов, а также взыскание арендных платежей по договору аренды от 25.12.2014 в соответствии с актом сверки взаимных расчетов от 09.08.2019 (решение Советского районного суда г. Новосибирска от 27.02.2023), которое послужило основанием возбуждения дела и введения процедуры банкротства (определение суда от 17.01.2023), учитывая включение в реестр требований кредиторов требования ФИО10 в размере 9 817 415,46 по 39 (тридцати девяти) договорам займа, заключенным за период 2018 года (определение от 05.09.2024), объективное банкротство должника наступило не позднее 01.01.2019, причиной которого послужили действия ФИО1 по увеличению размера имущественных требований к должнику по займам и выводу денежных средств со счетов должника по недействительным сделкам.
Доводы о предпринятых мерах по сокращению расходов, приостановлению деятельности в условиях пандемии, а также отсутствие у общества на момент спорных
действий альтернативного правомерного поведения, способного предотвратить банкротство, отклоняются, поскольку ответчиком не был представлен экономически обоснованный план выхода из кризисной ситуации, признаки банкротства возникли по вине ответчика и до приостановления деятельности должника в 2021 году.
С учетом указанного, суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Клиника НПЦ НМТ», приостановив производство по рассмотрению настоящего обособленного спора до окончания расчетов с кредиторами.
Доводы заявителя апелляционной жалобы не опровергают выводы суда первой инстанции, а выражают несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены обжалуемого судебного акта.
При таких обстоятельствах, арбитражный суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал материалы дела, дал надлежащую правовую оценку всем доказательствам, применил нормы материального права, подлежащие применению, не допустив нарушений норм процессуального права.
Выводы, содержащиеся в судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и оснований для его отмены, в соответствии со статьей 270 АПК РФ, апелляционная инстанция не усматривает.
Расходы по уплате государственной пошлины подлежат распределению в соответствии со статьей 110 АПК РФ.
Постановление, выполненное в форме электронного документа, подписанное усиленными квалифицированными электронными подписями судей, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».
Руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд
постановил:
определение Арбитражного суда Новосибирской области от 25.09.2025 по делу № А45-35277/2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.
Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета 10 000 (десять тысяч) рублей государственной пошлины по апелляционной инстанции.
Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.
Председательствующий А.С. Камнев
Судьи В.С. Дубовик
Е.В. Фаст