Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа

ул. Чкалова, дом 14, Иркутск, 664025, www.fasvso.arbitr.ru

тел./факс <***>, 210-172; e-mail: info@fasvso.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Ф02-6329/2024, Ф02-6394/2024

город Иркутск

10 марта 2025 года

Дело № А19-4151/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 24 февраля 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 10 марта 2025 года.

Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Волковой И.А.,

судей: Бронниковой И.А., Варламова Е.А.,

при участии в судебном заседании ФИО1 (паспорт), представителя ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 28.11.2024, паспорт), представителей ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 26.07.2023, паспорт) и ФИО6 (доверенность от 26.07.2023, паспорт),

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы ФИО4 и ФИО2,

установил:

решением Арбитражного суда Иркутской области от 27 февраля 2017 годаФИО2 (ИНН <***>; далее – ФИО2, должник) признан банкротом, введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утвержден арбитражный управляющий ФИО7 (далее – финансовый управляющий).

Конкурсный кредитор ФИО1 обратился с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о признании недействительными следующих сделок:

- сделки по отчуждению квартиры площадью 30,7 кв.м, расположенной по адресу: <...> (далее – квартира № 57, жилое помещение), оформленной посредством совершения цепочки сделок: заключения договора купли-продажи от 14.08.2012 между ФИО4 (далее – ФИО4, ответчик) и ФИО8, наследования ФИО4 указанного жилого помещения, заключения договора дарения от 20.06.2020 ФИО4 в пользу ее дочерей – ФИО9 и ФИО10;

- договоров купли-продажи земельных участков от 02.08.2012 (площадью 1 340 кв.м с кадастровым номером 38:06:140801:3217 и площадью 1 325 кв.м с кадастровым номером 38:06:140801:3218), заключенных между ФИО4 и ФИО8

Также ФИО1 заявил требование о применении последствий недействительности данных сделок.

К участию в обособленном споре в качестве соответчиков привлечены собственники спорной квартиры: ФИО9, ФИО10, а в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, приобретатели земельных участков: ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 18 мая 2022 года, оставленным без изменения постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 17 ноября 2022 года, в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 12 апреля 2023 года указанные судебные акты отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Иркутской области.

Направляя обособленный спор на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции указал на необходимость со ссылкой на обстоятельства дела и представленные доказательства дать оценку доводу о фактическом прекращении между ФИО2 и ФИО4 брачных отношений до расторжения брака в судебном порядке, оценить финансовую возможность ФИО8 предоставить ФИО4 денежные средства для приобретения квартиры и произвести оплату приобретенного по оспариваемым сделкам имущества, оценить наличие у ФИО4 личных средств для приобретения спорного имущества, сделать вывод о режиме права собственности на спорное имущество на дату совершения сделок купли-продажи данного имущества (личное имущество ФИО4 или совместно нажитое имущество супругов Ш-вых), оценить экономическую целесообразность приобретения ФИО8 у ФИО4 квартиры по возмездной сделке с учетом того, что денежные средства на покупку данной квартиры ФИО4 были предоставлены самой ФИО8; при установлении того, что имущество является совместно нажитым имуществом супругов Ш-вых, проверить поступление денежных средств от сделок должнику в размере его доли в имуществе; проверить наличие на дату совершения сделок неисполненных обязательств должника перед кредиторами.

В ходе нового рассмотрения обособленного спора ФИО1 в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнил заявленные требования в части применения последствий недействительности оспариваемых сделок.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 27 апреля 2024 года заявление ФИО1 удовлетворено частично:

- признана недействительной цепочка сделок по отчуждению квартиры № 57, а именно: договор купли-продажи от 14.08.2012 между ФИО4 и ФИО8, сделка по принятию призванной к наследованию ФИО4 имущества ФИО8 в части указанного жилого помещения, заключенный между ФИО4, ФИО9 и ФИО10 договор дарения от 20.06.2020. Применены последствия недействительности указанной цепочки сделок в виде взыскания солидарно с ФИО9 и ФИО10 в конкурсную массу ФИО2 квартиры в размере 12 954 000 рублей.

- признаны недействительными сделками договоры купли-продажи земельных участков от 02.08.2012, заключенные между ФИО4 и ФИО8; сделки принятия призванной к наследованию ФИО4 имущества ФИО8 в части земельных участков с кадастровыми номерами 38:066140801:3915, 38:066140801:3916, 38:066140801:3921 и 38:066140801:3920. Применены последствия недействительности сделок в виде обязания ФИО4 возвратить в конкурсную массу должника земельный участок с кадастровым номером 38:066140801:3920 и взыскания с нее стоимости земельных участков с кадастровыми номерами 38:066140801:3915, 38:066140801:3916, 38:066140801:3921 в размере 5 436 000 рублей, 7 623 323 рублей 84 копеек и 8 509 000 рублей соответственно.

В остальной части заявления отказано.

Постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 21 ноября 2024 года определение Арбитражного суда Иркутской области от 27 апреля 2024 года изменено в части применения последствий недействительности сделки в отношении квартиры № 57; на ФИО9 и ФИО10 возложена обязанность передать в конкурсную массу должника квартиру № 57. В остальной части определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

ФИО4 и ФИО2 обратились в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа с кассационными жалобами, в которых, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела и неправильное применение судами норм материального права, просят отменить определение Арбитражного суда Иркутской области от 27 апреля 2024 года и постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 21 ноября 2024 года.

ФИО4 выражает несогласие с выводами судов о соблюдении ФИО1 срока исковой давности, полагает, что указанный срок подлежит исчислению с даты включения требования ФИО1 в реестр требований кредиторов должника. ФИО4 находит необоснованными выводы судов о наличии цепочки сделок по отчуждению квартиры № 57, считает, что данная цепочка прерывается объективным обстоятельством – смертью ФИО8

ФИО2 в своей кассационной жалобе также ссылается на пропуск кредитором срока исковой давности, полагает, что данный срок подлежит исчислению с даты введения в отношении должника процедуры реструктуризации долгов.

Представители ФИО4 и представитель должника в судебном заседании поддержали доводы кассационных жалоб.

ФИО1 указал на необоснованность доводов кассационных жалоб и отсутствие оснований для их удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте судебного заседания извещены по правилам статей 123, 186 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (определение выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем, направлено лицам, участвующим в деле, посредством его размещения в информационной системе «Картотека арбитражных дел» - kad.arbitr.ru), однако своих представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения кассационных жалоб в отсутствие иных лиц, участвующих в деле.

Кассационные жалобы рассматриваются в порядке, установленном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Проверив исходя из доводов кассационных жалоб, в пределах, установленных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов судов установленным ими по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа приходит к следующим выводам.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ФИО2 и ФИО4 с 20.02.1998 состояли в браке, имеют общих детей: ФИО9, ФИО10, ФИО9

Решением мирового судьи 3 судебного участка Октябрьского округа г. Иркутска от 08 ноября 2013 года брак между ФИО2 и ФИО4 расторгнут.

По договору купли-продажи от 22.06.2012 ФИО4 приобрела по цене 7 300 000 рублей в собственность спорную квартиру № 57, расположенную в г. Москве. Как поясняла ФИО4, денежные средства на приобретение данного жилого помещения были ей предоставлены матерью - ФИО8

В дальнейшем по договору купли-продажи от 14.08.2012 ФИО4 продала ФИО8 указанную квартиру по той же цене – 7 300 000 рублей. Переход права собственности к ФИО8 зарегистрирован в Едином государственном реестре недвижимости (ЕГРН) 27.08.2012.

После смерти ФИО8 (04.12.2015) данная квартира перешла в порядке наследования ФИО4, а 20.06.2020 ФИО4 по договору дарения передала право собственности на спорную квартиру в пользу своих дочерей: ФИО9 и ФИО10 по 1/2 доли в праве собственности каждой, в связи с чем в ЕГРН 02.07.2020 были внесены соответствующие записи.

Земельный участок с кадастровым номером 38:06:140801:3217 был предоставлен ФИО4 безвозмездно под огородничество на основании постановления администрации Иркутского районного муниципального образования № 2800 от 16.05.2011, а земельный участок с кадастровым номером 38:06:140801:3218 приобретен ФИО4 у ФИО16 (отца ФИО2) по договору купли-продажи от 14.07.2011 по цене 100 000 рублей.

По договору купли-продажи от 02.08.2012 ФИО4 продала ФИО8 земельные участки с кадастровыми номерами 38:06:140801:3217 и 38:06:140801:3218, что следует из записей о регистрации права собственности в ЕГРН от 16.08.2012.

Впоследствии земельный участок с кадастровым номером 38:06:140801:3217 был разделен на два земельных участка: площадью 598 кв.м (кадастровый номер 38:066140801:3915) и площадью 742 кв.м (кадастровый номер 38:066140801:3916); земельный участок с кадастровым номером 38:06:140801:3218 также разделен на два земельных участка: площадью 537 кв.м (кадастровый номер 38:066140801:3920) и площадью 788 кв.м (кадастровый номер 38:066140801:3921).

После смерти ФИО8 (04.12.2015) земельные участки в порядке наследования перешли в собственность ФИО4, а в декабре 2019 года и июне 2020 года земельные участки были реализованы ФИО4 третьим лицам, за исключением земельного участка с кадастровым номером 38:066140801:3920.

Ссылаясь на то, что указанные сделки опосредовали безвозмездный вывод имущества в пользу близких родственников и по существу были направлены на сокрытие имущества от кредиторов должника, конкурсный кредитор ФИО1 обратился с заявлением о признании сделок недействительными на основании статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Должник и ФИО4 заявили о пропуске кредитором срока исковой давности.

Удовлетворяя заявленные требования, Арбитражный суд Иркутской области исходил из того, что оспариваемые сделки совершены в отношении совместно нажитого имущества супругов ФИО2 и ФИО4 и направлены на безвозмездное отчуждение имущества во избежание обращения взыскания на него. Суд первой инстанции пришел к выводу о соблюдении кредитором срока исковой давности.

Установив, что земельные участки с кадастровыми номерами 38:066140801:3915, 38:066140801:3916, 38:066140801:3921 отчуждены ФИО4 третьим лицам, суд применил последствия недействительности сделок в виде взыскания с ответчика их рыночной стоимости и обязания возвратить в конкурсную массу земельный участок с кадастровым номером 38:066140801:3920. Взыскивая с ФИО9 и ФИО10 рыночную стоимость квартиры № 57, суд первой инстанции исходил из того, что на указанное жилое помещение распространяется исполнительский иммунитет, поскольку оно является единственным жильем названных ответчиков.

Четвертый арбитражный апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции о недействительности оспариваемых сделок и последствиями недействительности сделок с земельными участками. Вместе с тем, признал ошибочными выводы суда первой инстанции о применении в рассматриваемой ситуации принципа исполнительского иммунитета в отношении квартиры № 57, в связи с чем отменил определение суда в указанной части и принял новый судебный акт, которым обязал ФИО9 и ФИО10 возвратить в конкурсную массу должника спорную квартиру.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) сделка, совершенная должником или другими лицами за счет должника, может быть признана недействительной в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Законе.

Согласно пункту 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» абзац второй пункта 7 статьи 213.9, пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинения вреда кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве.

Как разъяснено в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан», кредиторы должника, чьи требования признаны судом, рассматривающим дело о банкротстве, обоснованными и по размеру отвечают критерию, указанному в пункте 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, вправе оспорить в рамках дела о банкротстве сделки по отчуждению общего имущества должника и его супруга, совершенные супругом должника, по основаниям, связанным с нарушением этими сделками прав и законных интересов кредиторов (статьи 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, статьи 10 и 168, 170, пункт 1 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 21 февраля 2017 года требование ФИО1 в размере 4 198 000 рублей основного долга, 1 333 414 рублей 38 копеек процентов за пользование займом и 1 517 775 рублей 02 копеек процентов, предусмотренных статьей 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, включено в третью очередь реестра требований кредиторов ФИО2

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Иркутской области от 30 мая 2023 года обязательства ФИО2 перед ФИО1 признаны общими обязательствами с ФИО4

В рамках указанного обособленного спора суд пришел к выводу о том, что квартира № 57 была приобретена ФИО4 в период брака с ФИО2 за счет полученных последним от ФИО1 заемных денежных средств в размере 4 200 000 рублей.

При рассмотрении настоящего обособленного спора данные обстоятельства не опровергнуты.

Поскольку в материалы дела не представлены доказательства наличия у ФИО8 финансовой возможности произвести оплату приобретенного по оспариваемым сделкам имущества, суды пришли к выводу о том, что ФИО4 произвела отчуждение квартиры № 57 и земельных участков в отсутствие встречного исполнения. Ввиду недоказанности прекращения брачных отношений между ФИО2 и ФИО4 до расторжения брака в судебном порядке, суды указали, что целью совершения оспариваемых сделок являлось прекращение в отношении спорного имущества режима совместной собственности супругов и исключение возможного обращения взыскания на него со стороны кредиторов должника.

При этом, как отметил суд первой инстанции, денежные средства, вырученные от последующей реализации земельных участков, ФИО2 в размере его доли в праве собственности на имущество не передавались.

Указанные выводы судов соответствуют материалам дела и не опровергаются в кассационных жалобах.

Как неоднократно указывал Верховный Суд Российской Федерации (определения от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678, от 27.08.2020 № 306-ЭС17-11031(6)), имущество должника, находившегося в преддверии банкротства, может отчуждаться как по одной, так и по нескольким сделкам, взаимосвязанных между собой или нет.

Цепочкой последовательных сделок с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. В данной ситуации первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов, создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами.

Суды первой и апелляционной инстанций посчитали, что договор купли-продажи от 14.08.2012, сделка по принятию ФИО4 наследства от ФИО8 и договор дарения от 20.06.2020 образуют цепочку сделок. При этом суды исходили из того, что после совершения каждой из сделок квартира находилась под контролем ФИО4

Как обоснованно указал суд первой инстанции, в данном случае договор купли-продажи от 14.08.2012 опосредовал создание видимости смены титульного собственника квартиры № 57 в целях прекращения в отношении спорного объекта законного режима совместной собственности супругов Ш-вых и последующего перевода в личную собственность ФИО4 в порядке наследства, что свидетельствует о его мнимости (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Суд первой инстанции отметил, что ФИО4 знала о тяжелом заболевании матери, что следует из представленных в материалы дела пояснений и доказательств (так, в 2003 году ФИО8 оформила завещание в пользу единственной дочери в отношении прав на любое имущество и согласно представленным в дело документам ФИО8 в 2012 году постоянно находилась на лечении).

В соответствии со вторым абзацем пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Несмотря на формальную смену титульного собственника квартиры № 57 с ФИО4 на ФИО8, в силу ничтожности договора купли-продажи от 14.08.2012 право собственности на спорное жилое помещение не было утрачено ФИО4, в связи с чем смерть ФИО8 не изменила основание возникновения у ФИО4 права собственности на квартиру № 57, которым является договор купли-продажи от 22.06.2012.

Аналогичные выводы следуют и в отношении земельных участков, проданных ФИО4 своей матери - ФИО8 по мнимому договору купли-продажи от 02.08.2012, и являющихся совместным имуществом супругов Ш-вых (пункт 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации, пункт 8 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.11.2017 по делу № 64-КГ17- 10).

Как следует из разъяснений, приведенных в абзаце шестом пункта 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», сделки, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 указанной статьи.

Производство по делу о банкротстве ФИО2 возбуждено 12.05.2016. Следовательно, договор дарения от 20.06.2020, государственная регистрация перехода права собственности по которому произведена 02.07.2020, попадает в период подозрительности сделок, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве позволяет оспорить подозрительную сделку, в результате совершения которой был причинен вред имущественным правам кредиторов, и если другая сторона сделки знала об указанной цели к моменту совершения сделки. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Поскольку квартира № 57, являющаяся совместным имуществом ФИО4 и ФИО2, безвозмездно отчуждена в пользу близких родственников - ФИО9 и ФИО10, в период после возбуждения в отношении должника процедуры банкротства, данная сделка повлекла нарушение имущественных прав кредиторов, что было известно всем сторонам сделки ввиду их аффилированности.

Таким образом, договор дарения от 20.06.2020 является недействительной сделкой на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Из положений пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 61.6 Закона о банкротстве следует, что общим последствием недействительности сделки является реституция, целью которой является полное устранение имущественных последствий недействительности сделки, возникших в результате ее исполнения, путем приведения сторон в первоначальное положение, которое имело место до исполнения недействительной сделки. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по ней, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость в деньгах, - если иные последствия не предусмотрены законом.

Установив, что квартира № 57 находится в собственности у ФИО9 и ФИО10, а также наличие у ответчиков на праве собственности в равных долях иного жилого помещения, расположенного в г. Сочи, суд апелляционной инстанции правомерно применил последствия недействительности сделок в виде обязания названных ответчиков возвратить спорное жилое помещение в конкурсную массу, в связи с чем в указанной части обоснованно принял новый судебный акт.

Доводов о несогласии с обжалуемым судебным актом в данной части кассационные жалобы должника и ФИО4 не содержат. Как равно и не содержат доводов в части обязания ФИО4 привести конкурсную массу в положение, существовавшее до совершения сделок с земельными участками (с учетом реализации части земельных участков).

В силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, подлежащей применению в настоящем споре с учетом пункта 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации») срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года. Течение срока по указанным требованиям начинается со дня, когда лицо, не являющееся стороной сделки, узнало или должно было узнать о начале исполнения сделки.

Как обоснованно указал суд первой инстанции, течение срока исковой давности для конкурсного кредитора началось с того момента, когда он реально имел возможность узнать не только о самом факте совершения оспариваемых сделок, но и о том, что они являются взаимосвязанными, притворными, в действительности совершены в целях причинения вреда кредиторам. Сведения об имуществе должника заявителем были получены лишь в сентябре 2017 года из ответов регистрирующих органов, запрошенных арбитражным судом в рамках дела о банкротстве ФИО2; самостоятельно получить сведения о наличии у супруги должника какого-либо имущества ФИО1 не имел возможности, поскольку законом о государственной регистрации предусмотрено получение сведений лишь в отношении конкретных объектов недвижимого имущества, но не в отношении правообладателя.

В свою очередь, выявление формального характера исполнения по договорам купли-продажи требовалось для разрешения вопроса о наличии правовых оснований для оспаривания последующих сделок: принятия ФИО4 имущества в наследство и дарение квартиры в пользу дочерей должника. Таким образом, обстоятельства недействительности последующих сделок с имуществом сокрыты предшествующими им договорами купли-продажи, составленными между ФИО4 и ФИО8, что необходимо учитывать при разрешении вопроса о соблюдении заявителем срока исковой давности для оспаривания всей совокупности сделок.

Финансовый управляющий отмечал, что договоры купли-продажи от 02.08.2012 и от 14.08.2012 совершены за пределами трехлетнего периода подозрительности сделок (с 2013 по 2016 год), в рамках исполнения своих обязанностей им были запрошены сведения о совершенных должником сделках с недвижимостью только за период подозрительности. Как указал финансовый управляющий, существенные обстоятельства совершения сделки, в частности отсутствие у ФИО8 финансовой возможности оплатить приобретаемое ею имущество не могли быть установлены ранее.

ФИО1 указал на отсутствие в деле о банкротстве сведений о получении в 2016 году ФИО4 по завещанию от ФИО8 в порядке наследования квартиры в г. Москве и земельных участков. Как пояснил кредитор, указанная информация поступила в дело о банкротстве только в сентябре 2017 года, при этом в ответах регистрирующих органов не содержалось сведений о том, что ФИО4 ранее принадлежало имущество, являющееся предметом настоящего спора.

Кредитор пояснил, что о приобретении ФИО4 имущества в период брака с должником ему стало известно только в мае 2020 года после получения выписки из Единого государственного реестра недвижимости, содержащей сведения обо всех бывших собственниках спорного имущества, что и послужило основанием для обращения в суд.

Оценив указанные пояснения кредитора и финансового управляющего, а также возражения ФИО4 и должника, суды обоснованно указали на соблюдение ФИО1 срока исковой давности.

Обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, установлены верно, представленные в дело доказательства исследованы полно и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; выводы судов в обжалуемой части основаны на правильном применении норм материального права, регулирующих спорные отношения.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом кассационной инстанции не установлено.

Поскольку постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда определение Арбитражного суда Иркутской области изменено, то суд округа приходит к выводу о том, что постановление апелляционного суда на основании пункта 1 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит оставлению без изменения, а кассационная жалоба без удовлетворения.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленными квалифицированными электронными подписями судей, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

По ходатайству указанных лиц копии постановления на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

Руководствуясь статьями 274, 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 21 ноября 2024 года по делу № А19-4151/2016 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий

Судьи

И.А. Волкова

И.А. Бронникова

Е.А. Варламов