Постановление по делу № 13АП-7446/2025 от 15.05.2025.

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Санкт-Петербург

15 мая 2025 года

Дело №А56-75891/2015/суб.1

Резолютивная часть постановления объявлена 28 апреля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 15 мая 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего судьи Слоневской А.Ю.,

судей Будариной Е.В., Тойвонена И.Ю.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Ворона Б.И.,

при участии:

от конкурсного управляющего ОАО «Авиационная компания «ТрансАэро» ФИО1: ФИО2 по доверенности от 21.04.2025 и ФИО3 по доверенности от 01.07.2024, от ПАО Банк ВТБ: ФИО4 по доверенности от 17.04.2025, от АО «Газпромнефть-Аэро»: ФИО5 по доверенности от 17.01.2025, от представителя работников ОАО «АК «ТрансАэро» ФИО6: ФИО7 по доверенности от 11.04.2023, от ФИО8: ФИО9, ФИО10, ФИО11 по доверенности от 26.03.2024, от ФИО12: ФИО9, ФИО10, ФИО11 по доверенности от 15.02.2024, от ФИО13: ФИО9, ФИО10, ФИО11 по доверенности от 28.03.2024,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер 13АП-7446/2025, 13АП-7448/2025, 13АП-7450/2025) конкурсного управляющего открытым акционерным обществом «Авиационная компания «ТрансАэро», публичного акционерного общества Банк ВТБ, ФИО14 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.02.2025 по делу № А56-75891/2015/суб.1, принятое по заявлениям публичного акционерного общества Банк ВТБ и конкурсного управляющего открытым акционерным обществом «Авиационная компания «ТрансАэро» к ФИО13, ФИО8, ФИО12, ФИО14 о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «Авиационная компания «ТрансАэро»,

третье лицо: финансовый управляющий имуществом ФИО14 - ФИО15,

УСТАНОВИЛ:

в Арбитражном суде города Санкт-Петербурга и Ленинградской области находится дело о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «Авиационная компания «ТрансАэро» (ОГРН <***>, ИНН <***>, Санкт-Петербург, пр.Литейный, д.48 литер А, далее - Общество).

Решением суда от 20.09.2017 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО1. Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» №177(6171) от 23.09.2017.

Публичное акционерное общество «Банк ВТБ» (далее - Банк) обратилось в суд с заявлением о привлечении ФИО13, ФИО8, ФИО12 к субсидиарной ответственности в размере 249 242 111 254,36 руб. Указанному спору присвоен номер А56-75891/2015/суб.1.

Определением суда от 26.04.2019 производство по спору №А56-75891/2015/суб.1 приостановлено до вступления в законную силу судебных актов по обособленным спорам №А56-75891/2015/сд.47, №А56-75891/2015/сд.48, №А56-75891/2015/сд.58, №А56-75891/2015/сд.64, №А56-75891/2015/сд.67, №А56-75891/2015/сд.80, №А56-75891/2015/истр.9.

Банк обратился с ходатайством от 17.01.2020 о возобновлении производства по спору №А56-75891/2015/суб.1.

Определением суда от 25.06.2020 производство по спору №А56-75891/2015/суб.1 приостановлено до вынесения судебного акта по результатам проведения судебной экспертизы по обособленному спору №А56-75891/2015/ход.4.

Протокольным определением суда от 18.04.2023 производство по спору №А56-75891/2015/суб.1 возобновлено.

Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО13, ФИО8, ФИО14 к субсидиарной ответственности, приостановлении производства по настоящему обособленному спору до окончания расчетов с кредиторами должника для определения размера субсидиарной ответственности. Указанному спору присвоен номер А56-75891/2015/суб.5.

Определением суда от 14.04.2021 производство по спору №А56-75891/2015/суб.5 приостановлено до вынесения судебного акта по результатам проведения судебной экспертизы по обособленному спору №А56-75891/2015/ход.4.

Протокольным определением суда от 12.03.2023 производство по спору №А56-75891/2015/суб.5 возобновлено.

Определением суда от 18.04.2023 обособленные споры №А56-75891/2015/суб.1 и №А56-75891/2015/суб.5 объединены в одно производство с присвоением объединённому обособленному спору номера А56-75891/2015/суб.1.

Определением суда от 05.07.2023 производство по настоящему спору приостановлено до вынесения судебного акта по результатам проведения дополнительной судебной экспертизы по вопросу определения рыночной стоимости товарных знаков по свидетельствам №№104, 425093, 530358 и 383306 по состоянию на 01.01.2015 (на дату, по состоянию на которую оценена стоимость товарных знаков в соответствии с отчетом об оценке, на основании которого проведена их дооценка) по обособленному спору №А56-75891/2015/ход.4.

Протокольным определением суда от 16.07.2024 производство по спору №А56-75891/2015/суб.1 возобновлено.

Определением суда от 13.02.2025 в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего и Банка отказано.

Не согласившись с указанным судебным актом, Банк, конкурсный управляющий и ФИО14 обратились в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами.

Банк в апелляционной жалобе просит обжалуемое определение отменить, признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО13, ФИО8, ФИО12 и ФИО14 к субсидиарной ответственности, ссылаясь на неправильное применение норм права в части пропуска срока исковой давности и несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам в части установления у ответчиков статуса контролирующего должника лиц. Кроме того, Банк указывает на неисполнение ФИО13 и ФИО8 обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, а также наличие злоупотребления ФИО13 и ФИО14 своими правами при организации процесса ведения бухгалтерской отчетности должника. Также Банк указал на вступивший в законную силу судебный акт о признании сделки недействительной, которая, по мнению Банка, причинила существенный вред интересам кредиторов.

Конкурсный управляющий в апелляционной жалобе просит обжалуемое определение отменить и удовлетворить требования, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и неправильное применение норм права об исковой давности.

ФИО14 в своей апелляционной жалобе просит, не отменяя обжалуемое определение, изменить мотивировочную часть, указав, что ФИО14 не имел возможности определять действия Общества, ссылаясь на то, что являлся главным бухгалтером должника, однако отсутствуют доказательства контроля Общества ФИО14

ФИО8 представил отзыв на апелляционные жалобы Банка и конкурсного управляющего, в котором просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения, ссылаясь на то, что заявления являются необоснованными, не подтверждены какими-либо доказательствами, а ФИО8 со всей очевидностью не является лицом, действия которого привели к неплатежеспособности и банкротству Общества.

ФИО12 представила отзыв на апелляционные жалобы Банка и конкурсного управляющего, в котором просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения, ссылаясь на то, что Банком и конкурсным управляющим не представлено доказательств, что банкротство Общества возникло в результате каких-либо действий ФИО12, а также ответчик указывает, что из материалов дела следует, что банкротство должника обусловлено внешними факторами.

ФИО13 представила отзыв на апелляционные жалобы Банка и конкурсного управляющего, в котором просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения, ссылаясь на то, что в период занятия ответчиком должности генерального директора имеются положительные результаты, достигнутые при реализации антикризисной программы, в связи с чем действия ФИО13 являются добросовестными и разумными.

ФИО14 представил отзывы на апелляционные жалобы Банка и конкурсного управляющего, в котором просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения, ссылаясь на то, что к заявлениям подлежит применению положения о сроке исковой давности. Также ФИО14 указывает, что не установлено фактов злоупотребления ФИО13 и ответчиком своими правами при организации процесса ведения бухгалтерской отчетности должника и бухгалтерского учета. ФИО14 отмечает, что факт работы в должности главного бухгалтера не может подтверждать какое-либо действие или бездействие, а также не доказывает возможность определять действия должника. Также ответчик ссылается на то, что приговором суда не установлено, а конкурсным управляющим не доказано совершение ФИО14 сделок должника.

Представитель работников Общества представил отзыв на апелляционные жалобы Банка и конкурсного управляющего, в котором просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения, ссылаясь на то, что изложенные заявителями доводы уже были предметом оценки суда и обоснованно признаны несостоятельными, поскольку они опровергаются вступившими в законную силу судебными актами и собранными доказательствами.

В судебном заседании представители конкурсного управляющего доводы апелляционных жалоб поддержали, представители ответчиков против удовлетворения апелляционных жалоб возражали.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда.

Лица, участвующие в деле, уведомлены судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, апелляционная жалоба рассматривается в отсутствие неявившихся лиц согласно статье 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверена апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, в обоснование заявлений о привлечении ответчиков с субсидиарной ответственности конкурсный управляющий и Банк указывают на то, что ФИО13, ФИО8, ФИО14 являлись контролирующими должника лицами, поскольку ФИО13 являлась руководителем должника в период с 25.01.2001 по 31.08.2015, ФИО8 с 17.07.2002 по 31.08.2015 занимал должности председателя Совета директоров и члена Правления должника, являлся главным исполнительным директором должника и его акционером, ФИО12 являлась членом Совета директоров должника и его акционером, а ФИО14 замещал должности главного бухгалтера и финансового директора должника с 16.05.2008 по 31.10.2017.

Банк и конкурсный управляющий ссылаются на то, что ФИО13, ФИО8 и ФИО12 совместно с членами их семьи в совокупности контролировали свыше 50 % уставного капитала должника, в том числе ФИО8 - 18,23%, его супруга руководитель должника ФИО13 – 18,39%, их дети ФИО16 и ФИО17 по 3,5% каждая и ФИО12 (мать ФИО8) - 3%, а также казначейские акции - через дочернее общество должника ООО «Трансаэро-Финансы» - 11,51% и дочернее общество должника JEIMBO CYPRUS LIMITED – 1,75%.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ и пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон №127-ФЗ, Закон о банкротстве) установлено, что дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Федеральным законом от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон №266-ФЗ) статья 10 Закона №127-ФЗ признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона №266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Закона №266-ФЗ).

Положения Закона о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона №266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона №266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчику действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для привлечения к ответственности).

Заявления конкурсного управляющего и Банка о привлечении к субсидиарной ответственности ответчиков поданы после 01.07.2017, следовательно, при их рассмотрении применяются процессуальные нормы Закона о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ. При этом материальное право определяется нормами статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон №134-ФЗ).

Поскольку вопросы субсидиарной ответственности - это вопросы отношений между кредиторами и контролирующими должника лицами, основания субсидиарной ответственности, даже если они изложены в виде презумпций, относятся к нормам материального гражданского (частного) права, и к ним не может применяться обратная сила, исходя из того, что каждый участник гражданского оборота должен быть осведомлен об объеме и порядке реализации своих частных прав по отношению к другим участникам оборота с учетом действующего в момент возникновения правоотношений правового регулирования.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, контролирующее должника лицо – лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Таким образом, с учетом приведенных положений, при установлении наличия или отсутствия факта контроля ответчиков в отношении должника исследованию подлежит период в течение менее чем двух лет до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом (19.10.2015), т.е. не ранее чем с 19.10.2013.

Судом установлено, что согласно сведениям ЕГРЮЛ ФИО13 в период с 30.07.2002 по 31.08.2015 являлась генеральным директором должника, в связи с чем имела право давать обязательные для исполнения должником указания по смыслу статьи 2 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ.

Как следует из судебных актов по спору №А56-75891/2015/сд.65, ФИО14 работал в должности главного бухгалтера должника с 16.05.2008 по 31.10.2017, в связи с чем имел возможность определять действия должника по смыслу статьи 2 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ.

С учетом установленных обстоятельств, апелляционный суд не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы ФИО14, не согласного с мотивировочной частью обжалуемого судебного акта.

ФИО8 в период с 19.10.2013 по 19.10.2015 имел в собственности 18,23% акций должника, а в совокупности с ФИО13 (18,39%), а также его матерью ФИО12 (3%) и дочерями ФИО16 и ФИО17 (по 3,5 % каждая), не обладал 50 % голосов, ввиду чего у ФИО8 отдельно и в совокупности с иными указанными лицами отсутствовала возможность влиять на решения общего собрания акционеров должника.

ФИО12 в исследуемый период обладала 3% акций должника, т.е. являлась его миноритарным акционером и не имела какой-либо возможности определять его действия ввиду владения акциями. Такая возможность отсутствовала у нее и в совокупности с иными ответчиками и членами их семьи.

ФИО8 и ФИО12 не могли влиять на принятие решений Совета директоров должника, поскольку Совет директоров должника состоял из 7 членов, в то время как ФИО12 и ФИО8, являясь членами Совета директоров должника, совместно с аффилированными с ними лицами обладали только тремя голосами.

Вступившим в законную силу постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 02.09.2019 по спору №А56-75891/2015/сд.67 установлено, что ФИО12 и ФИО8 даже совместно с членами их семьи не могли определять действия должника ни на собрании акционеров должника, ни в Совете директоров Общества.

При этом, вопреки доводам Банка и конкурсного управляющего, членом Правления должника ФИО8 в исследуемый период с 2013 по 2015 годы не являлся, что следует из годовых отчетов должника за этот период. Заявителями также не доказано, что ФИО8 как главный исполнительный директор должника как минимум в рассматриваемый период (2013-2015 года) имел право первой или второй подписи, а также право на подписание хозяйственных договоров, заявителями не приведены доказательства наличия любых сделок, заключение которых инициировано или совершено ФИО8

Согласно абзацу 4 пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление №53) лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника.

Более того, согласно пункту 5 Постановления №53 само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица.

Заявителями не представлены доказательства, подтверждающие, что ФИО8 и ФИО12 в действительности определяли действия должника, давали обязательные для его исполнения указания, инициировали совершение сделок, на которые заявители ссылаются в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. Банк и конкурсный управляющий в своих заявлениях не приводят каких-либо фактов, что ФИО8 или ФИО12 давали должнику обязательные для исполнения указания.

Таким образом, материалами дела не подтверждено наличие у ФИО8 и ФИО12 права давать обязательные для исполнения должником указания или возможности иным образом определять действия должника.

В обоснование требования о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий, ссылаясь на статью 9, пункты 2 и 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона №134-ФЗ, указывает на то, что, начиная с августа 2014 года, должник неоднократно обращался за мерами господдержки. Еще в декабре 2014 года на заседании Совета директоров должника было зафиксировано негативное (ближе к критическому) состояние экономической ситуации должника, острый дефицит денежных средств, а также факт того, что из-за негативной ситуации ежедневно существует риск остановки операционной деятельности должника, в связи с чем в декабре 2014 года руководству должника было очевидно, что удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приведет к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами. По мнению конкурсного управляющего, с этого момента руководитель должника знал о наличии оснований для обращения в суд с заявлением о банкротстве должника. Следовательно, заявление о банкротстве должно было быть подано руководителем должника не позднее 12.01.2015 (с учетом того, что последний день месячного срока для подачи заявления - 02.01.2015 приходится на выходной день), однако данная обязанность руководителем должника не исполнена, в связи с чем ФИО13 и ФИО8 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности.

Конкурсный управляющий ссылается на заключение ФИО13 признанных судом недействительных сделок: договора займа с ООО «Трансаэро-Финансы» от 20.04.2014 №Д-36 в общем размере 208805900,94 руб., а также договора купли-продажи автомобиля VOLVO ХС 90. (VIN) <***>, год выпуска 2011, двигатель №4534059 (далее – Автомобиль), заключенного с ФИО18, которыми якобы причинен вред имущественным правам кредиторов.

Конкурсный управляющий ссылается на искажение ФИО13, ФИО8 и ФИО14 бухгалтерской отчетности должника за 2012 – 2014 годы и проведении масштабной корректировки бухгалтерской отчетности за 2014 год при выплатах дивидендов на основании бухгалтерской отчетности за 2012 и 2013 годы, переоценке нематериальных активов должника на 59 млрд.руб. в 2015 году, что, по мнению конкурсного управляющего, направлено на сокрытие от кредиторов реального финансового состояния должника, включая отрицательные значения капитала и чистых активов, составляющие более 20 млрд.руб.

Конкурсным управляющим уточнено также и указано на искажение документов бухгалтерского учета и (или) отчетности за 2015 – 2016 годы и на содействие ФИО14 бывшему руководителю должника ФИО19 в совершении вредоносных сделок и их сокрытии от временного управляющего Общества.

В обоснование требования о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности Банк, ссылаясь на статьи 61.10, пункты 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ, указывает на создание ФИО13, ФИО8 и ФИО12 после наступления объективного банкротства должника условий для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, в результате чего была окончательно утрачена возможность осуществления реабилитационных мероприятия, направленных на восстановление платёжеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. Банк указал, что им и Обществом заключены три кредитных соглашения: от 15.09.2014 №КС-ЦВ-725000/2014/00229, от 23.12.2014 №КС-ЦВ-725000/2014/00284 и от 03.03.2015 №КС-ЦВ-725000/2015/00005, после чего Банку стало известно о недостоверности бухгалтерской отчетности должника за 2012 – 2014 годы. Банк ссылается на анализ финансового состояния должника, которым установлено, что объективное банкротство должника наступило в 2012 году, а также на корректировку отчетности должника за 2014 год, в которую внесены изменения в сопоставимых показателях 2012 и 2013 года. Банк ссылается на необоснованную переоценку нематериальных активов должника на 59 млрд.руб. в 2015 году По мнению Банка, указанные обстоятельства свидетельствуют о незаконных попытках исказить реальное финансовое состояние должника. При этом, по мнению заявителя, должник необоснованно начислил и выплатил дивиденды по результатам 2013 года, а также краткосрочные вознаграждения ключевому управленческому персоналу за 2013-2014 годы.

Банк ссылается на заключение ФИО13, ФИО8, ФИО12 сделок, которыми причинен вред имущественным правам кредиторов: предоставление займа по договору займа №Д-36 от 20.04.2014, заключенному Обществом и ООО «Трансаэро-Финансы», в период с 24.06.2015 по 15.07.2015 в общем размере 208 805 900,94 руб., заключение договора займа от 03.03.2015 и дополнительного соглашения №1 от 04.03.2015 с ФИО13 на сумму 4 027 742,04 руб., совершение платежей по договору аренды здания от 11.12.2012 № 195 с ФИО13 в размере 11 287 252,35 в период с 08.07.2013 по 10.07.2014, выплату дивидендов за 2013 год ФИО13, ФИО8, ФИО12, ФИО16, ФИО17 в размере 59 597 816 руб., выплату денежных средств в размере 151 738 072,5 руб. в период с 10.03.2015 по 25.08.2015 в пользу ПАО «Трансфин-М» в счет погашения вексельных обязательств, совершение платежей по договору займа №Д3-1-04-14 от 04.04.2014 с компанией Jeymbo Cyprus Limited в размере 832 000 000 руб. в период с 24.10.2014 по 04.06.2015.

Банк ссылается на нарушение ФИО13 обязанности по передаче конкурсному управляющему части документов бухгалтерского учета и отчетности Общества.

Относительно требования о привлечении ФИО13 и ФИО8 к субсидиарной ответственности в связи с наличием обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) и неисполнением такой обязанности апелляционный суд пришел к следующим выводам.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; Законом о банкротстве предусмотрены иные случаи.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 за 2016 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве. Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечёт отказ в удовлетворении заявления.

Заявителями не приведено убедительных доказательств возникновения в декабре 2014 года одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, а также не доказано, что ФИО13 и ФИО8 в декабре 2014 года должны были объективно определить наличие таких условий.

В материалы спора не представлены надлежащие доказательства наличия у должника по итогам 2014 года признаков неплатежеспособности, с которыми законодатель связывает обязанность контролирующих должника лиц обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

В декабре 2014 года должнику выдана государственная гарантия РФ в целях обеспечения исполнения его обязательств перед кредиторами (Банком ВТБ (ПАО), что не оспаривается участвующими в деле лицами, в связи с чем после указанного момента при принятии любых решений, способных повлиять на финансовое положение должника, ФИО13, как руководитель должника, руководствовалась фактом выдачи государственной гарантии РФ и связанными с ним обязательствами должника перед РФ.

Из картотеки арбитражных дел видно, что вступившими в законную силу судебными актами по спорам об оспаривании сделок должника неоднократно установлено, что у должника отсутствовали признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества по состоянию на декабрь 2014 года, а также вплоть до 3 квартала 2015 года включительно. Указанные обстоятельства исследованы судами и установлены во вступивших в законную силу судебных актах по обособленным спорам: №№А56-75891/2015/сд.7, сд.15, сд.16, сд.17, сд.18, сд.19, сд.20, сд.21, сд.22, сд.29, сд.41, сд.47, сд.49, сд.52, сд.53, сд.54, сд.59, сд.60, сд.61, сд.64, сд.67, сд.80.

При этом судебные акты по одному из обособленных споров №А56-75891/2015/сд.51, на которые ссылается конкурсный управляющий, опровергаются выводами судов по приведенным выше многочисленным обособленным спорам.

Указанные выводы об отсутствии у должника признаков неплатежеспособности, недостаточности имущества и (или) объективного банкротства по состоянию на декабрь 2014 года подтверждаются также заключением экспертов ООО «Бюро независимой экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646, приобщенным в материалы дела определением арбитражного суда от 30.08.2022 по спору №А56-75891/2015/ход.4. В заключении специалистов ООО «Бюро независимой экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646 сделаны следующие выводы. Датой начала появления признаков неплатежеспособности Общества является 16.12.2015. Эксперты сделали вывод о наступлении объективного банкротства должника к 30.09.2016. Начиная с 30.09.2016, должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью активов.

По результатам сопоставления всей информации о деятельности должника в период с 01.01.2012 по 13.09.2017 эксперты сделали вывод о том, что по состоянию на 30.09.2016 размер балансовой стоимости выбывшего имущества превышает размер денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей и является признаком недостаточности имущества в соответствии с абзацем 33 статьи 2 Закона о банкротстве.

Материалами спора и бухгалтерской отчетностью должника подтверждается устойчивое финансовое положение должника на 2014 год. Согласно бухгалтерскому балансу на 31.12.2013 активы должника (104 996 143 тыс.руб.) превышали кредиторскую задолженность (25 572 023 тыс.руб.) более чем в четыре раза. Более того, согласно бухгалтерскому балансу на 31.12.2014, включенному в годовой отчет эмитента за 2014 год, активы должника (128 862 566 тыс.руб.) превышают кредиторскую задолженность (47 832 060 тыс.руб.) более чем в 2,5 раза.

Достоверность показателей бухгалтерской отчетности должника за период 2013 – 2014 годов также подтверждается выводами, изложенными в заключении экспертов ООО «Бюро независимой экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646.

В 2013 и 2014 годах у должника отсутствовала какая-либо задолженность по обязательствам, подтвержденная судебными актами.

Арбитражный суд отмечает, что Банком России в мае 2015 года сделан вывод об оценке финансового состояния должника как «среднее» в соответствии с пунктом 3.3 действовавшего в соответствующий период Положения о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности, утвержденного Банком России приказом от 26.03.2004 №254-П.

Согласно предписанию Банка России от 15.05.2015 №Т1-51-21-11/16724ДСП, адресованному АО АКБ «Международный финансовый клуб», Банк России предписал поднадзорной организации реклассифицировать ссудную задолженность Общества не выше, чем во II категорию качества и сформировать резерв на возможные потери по данной ссудной задолженности в размере не менее 1 % от суммы основного долга.

Более того, как указано в решении арбитражного суда от 20.09.2017 по делу №А56-75891/2015, резкое ухудшение финансовых показателей деятельности должника произошло в 2015 году по совокупности следующих причин – лишение лицензии на оказание услуг по авиаперелетам (сертификат эксплуатанта Общества аннулирован приказом Федерального агентства воздушного транспорта от 20.10.2015 №663 с 26.10.2015) и изменение курса валюты.

Обстоятельства, связанные с изменением в 2015 году курса валюты, являются общеизвестными и, очевидно, не зависели от действий ответчиков, являлись внешними для деятельности должника обстоятельствами. В свою очередь, это стало объективной причиной проверки и последующего аннулирования сертификата эксплуатанта должника. При этом лишение должника лицензии на оказание услуг по авиаперелетам имело место 20.10.2015, т.е. уже после того, как ФИО13 перестала исполнять обязанности генерального директора должника, а ФИО12 перестала входить в состав Совета директоров должника.

Учитывая, что конкурсным управляющим не доказано, что по состоянию на декабрь 2014 года должник обладал признаками неплатежеспособности и/или недостаточности имущества, апелляционный суд соглашается с доводами ответчиков, что ссылки конкурсного управляющего на наличие у должника финансовых затруднений, ухудшение коэффициентов хозяйственной деятельности должника, не подтверждают наличие у ФИО13 и ФИО8 обязанности по обращению не позднее 12.01.2015 в суд с заявлением о банкротстве Общеста.

Кроме того, если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации №302-ЭС20-23984, наличие антикризисной программы (плана) может подтверждаться не только документом, поименованным соответствующим образом, но и совокупностью иных доказательств (например, перепиской с контрагентами, органами публичной власти, протоколами совещаний и т.п.). При этом возложение субсидиарной ответственности допустимо, в частности, когда следование плану являлось явно неразумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах, либо когда план разрабатывался лишь для создания внешней иллюзии принятия антикризисных мер и получения отсрочки с тем, чтобы выиграть время для совершения противоправных действий, причиняющих вред кредиторам.

Апелляционный суд принимает во внимание, что в период с декабря 2014 года до осени 2015 года происходила девальвация рубля, наблюдалась его высокая волатильность, росли ставки по кредитам и спрос на международные перевозки падал. Должник подвергся влиянию санкций со стороны иностранных государств, что повлекло снижение спроса на международные перевозки, достигшего пика в декабре 2014 года – марте 2015 года.

Вступившими в законную силу судебными актами по обособленным спорам №№А56-75891/2015/сд.15, А56-75891/2015/сд.49, А56-75891/2015/сд.52, А56-75891/2015/сд.54, А56-75891/2015/сд.59, А56-75891/2015/сд.60, А56-75891/2015/сд.61 установлено, что ФИО13 совместно с Правительством РФ реализовывала план по преодолению временных финансовых затруднений, в связи с чем у нее в любом случае отсутствовала обязанность по обращению с заявлением о банкротстве должника.

Из постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.07.2018 по обособленному спору №А56-75891/2015/сд.15, оставленного без изменения постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 19.10.2018, следует, что согласно данным, содержащимся в годовом отчете о деятельности должника за 2014 год, ежеквартальном отчете за второй квартал 2015 года, которые были предназначены для доведения информации о деятельности должника, включая финансово-хозяйственную деятельность, в том числе, до сведения органов управления должника, должник действительно испытывал финансовые трудности, между тем, осуществлял предпринимательскую деятельность, от которой получал выручку в значительном объеме, который не был снижен и в спорный период, и имел план по выходу из финансового кризиса. При этом, ни наличия признаков неплатежеспособности, ни наличие признаков недостаточности имущества в указанных отчетах не отражено, и на основании их данных невозможно сделать вывод о предстоящем банкротстве Общества.

Конкурсным управляющим не доказано, что на ФИО8, занимавшего должность Председателя Совета директоров должника, Законом о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд.

Таким образом, у ФИО13 и ФИО8 отсутствовала обязанность по подаче заявления должника о банкротстве по состоянию на указанную заявителем дату 12.01.2015.

Учитывая изложенное, отсутствуют основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в связи с неисполнением обязанности по подаче заявления должника о признании его несостоятельным (банкротом).

По основаниям совершения ФИО13, ФИО8, ФИО12 сделок должника, причинивших вред имущественным правам кредиторов, апелляционный суд также полагает не подлежащим удовлетворению заявленные требования в связи со следующим.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 16 Постановления №53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В данном случае отсутствуют основания для применения презумпции о признании должника банкротом вследствие действий ФИО13, ФИО8, ФИО12, поскольку заявителями не приведены сделки, которые причинили существенный вред имущественным правам кредиторов должника и явились необходимой причиной банкротства должника. Большинство из приведенных ими сделок признаны действительными вступившими в законную силу судебными актами и совершенными в отсутствие признаков злоупотребления правом или причинения вреда интересам кредиторов должника.

Так, определением арбитражного суда от 01.03.2019 по спору №А56-75891/2015/сд.47, оставленным без изменения постановлениями Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2019 и Арбитражного суда Северо-Западного округа от 21.10.2019, по спору о признании недействительными платежей по договору займа от 03.03.2015 и дополнительному соглашению №1 от 04.03.2015 в пользу ФИО13 в размере 4 027 742,04 руб. конкурсному управляющему было отказано в удовлетворении требований.

Определением арбитражного суда от 01.03.2019 по спору №А56-75891/2015/сд.64, оставленным без изменения постановлениями Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2019 и Арбитражного суда Северо-Западного округа от 16.09.2019, по спору о признании недействительными платежей по договору аренды здания от 11.12.2012 №195 в пользу ФИО13 в размере 11 287 252,35 в период с 08.07.2013 по 10.07.2014 конкурсному управляющему также было отказано в удовлетворении требований.

Арбитражный суд по спору №А56-75891/2015/сд.64 также прямо указал, что доказательства, подтверждающие злоупотребление правом ФИО13, должником в материалы обособленного спора не представлены.

Определением арбитражного суда от 05.04.2019 по спору №А56-75891/2015/сд.67, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 02.09.2019, по спору о признании недействительными выплаты дивидендов ФИО12, ФИО13, ФИО8, ФИО17, ФИО16 за 2013 год конкурсному управляющему также отказано в удовлетворении требований.

Определением суда от 01.03.2019 по спору №А56-75891/2015/сд.80, оставленным без изменения постановлениями Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.05.2019 и Арбитражного суда Северо-Западного округа от 21.10.2019, о признании недействительной выплаты денежных средств в размере 151 738 072,5 руб. в период с 10.02.2015 по 25.08.2015 в пользу ПАО «Трансфин-М» в счет погашения вексельных обязательств конкурсному управляющему отказано в удовлетворении требований в полном объеме.

Определением арбитражного суда от 15.08.2024 по спору №А56-75891/2015/сд.58, вступившим в законную силу, заявителю отказано в удовлетворении требований в полном объеме о признании недействительным платежей по договору займа от 04.04.2014 № ДЗ-1-04-14, заключенному между должником и Jeimbo Cyprus Limited, в общем размере 832 800 000 руб.

В приведенных судебных актах установлено, что указанные сделки должника являются законными, совершены в отсутствие признаков недобросовестности ответчиками своими правами и не причинили вреда должнику или кредиторам. Обратного заявителями в рамках настоящего спора не доказано.

Относительно сделок по отчуждению Автомобиля по договору купли-продажи от 03.12.2014, заключенному должником и ФИО18, а также предоставлению займа по договору займа №Д-36 от 20.04.2014, заключенному Обществом и ООО «Трансаэро-Финансы», арбитражный суд отмечает следующее.

В соответствии с пунктом 16 Постановления №53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Из материалов дела следует, что ни отчуждение Автомобиля по договору купли-продажи от 03.12.2014 между должником и ФИО18, рыночная стоимость которого составила 1 083 000 руб., ни предоставление займа по договору займа №Д-36 от 20.04.2014, заключенному между должником и ООО «Трансаэро-Финансы» в общем размере 208 805 900,94 руб., не являлись и не могли являться необходимыми причинами банкротства должника, принимая во внимание объемы деятельности и обороты должника.

Указанные суммы сделок не являются значительными применительно к балансовой стоимости активов Общества на отчетные даты, предшествующие их совершению: стоимость Автомобиля по договору купли-продажи от 03.12.2014 составляла 1 083 000 руб. и сумма займа, предоставленного ООО «Трансаэро-Финансы» по договору займа №Д-36 от 20.04.2014 – 208 805 900,94 руб., что составляют менее 0,5 % от балансовой стоимости активов должника по состоянию на 31.12.2013 (104 996 143 тыс.руб.) и на 31.12.2014 (128 862 556 тыс.руб.) соответственно.

При этом арбитражный суд принимает во внимание, что материалами настоящего дела подтверждается возникновение признаков неплатежеспособности должника в период существенно позднее совершения соответствующих сделок, а равно заявителями не доказано, что именно указанные сделки явились причиной банкротства должника.

Из постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.06.2019 по спору №А56-75891/2015/сд.48, согласно которому предоставление займа по договору займа №Д-36 от 20.04.2014, заключенному Обществом и ООО «Трансаэро-Финансы», в период с 24.06.2015 по 15.07.2015 признано недействительной сделкой, следует, что указанная сделка совершена в интересах должника и при отсутствии злоупотребления ФИО13, ФИО8, ФИО12 своими правами. Суд установил, что в течение 2014 – 2015 годах менеджмент Общества принимал определенные усилия и шаги, направленные, в том числе, на принятие решений, связанных с поиском источников финансирования и погашения обязательств, как и по выработке плана выхода из кризиса, в том числе с участием государственных органов и кредитных организаций. Поскольку во взаимоотношениях с кредитными и финансовыми организациями, помимо непосредственно должника, состоял и ответчик, будучи дочерней компанией, наделенной специальными уставными целями и задачами, при непосредственном руководстве относительно принятия определенных решений со стороны органов управления должника, то вопросы погашения соответствующих текущих обязательств и дочерней компании предполагали возможность принятия решения по финансированию со стороны материнской компании. Суд апелляционной инстанции установил, что достаточной совокупности оснований для квалификации оспариваемых платежей как совершенных при намеренном злоупотреблении правом сторонами, как и оснований для их квалификации в качестве мнимой сделки, не имеется.

Согласно позиции Верховного суда Российской Федерации, изложенной в определении №305-ЭС20-11205 (3) от 24.02.2022, помимо непосредственных персональных интересов у организации, входящей в корпоративную группу, имеется, как правило, и групповой интерес, конечной целью которого является прибыльность деятельности группы в целом. Реализация группового интереса способствует не только процветанию корпоративной группы, но в то же время и каждого ее участника, в том числе того, который, формально пренебрегая своими персональными интересами, совершил для себя (и своих кредиторов) не выгодную сделку.

Определяя баланс между общим интересом корпоративной группы и личными интересами ее участника, необходимо исходить из того, что не подлежат квалификации как незаконные те действия участника группы, которые будучи направленными на реализацию группового интереса, не стали причиной объективного банкротства такого участника.

Материалами дела подтверждается, что совершение сделки между должником и ООО «Трансаэро-Финансы» соответствовало именно групповым интересам и направлено на обеспечение деятельности и обязательств корпоративной группы должника. Более того, признаки объективного банкротства возникли у должника спустя более года после совершения указанной сделки.

Предоставление займа ООО «Трансаэро-Финансы» с процентной ставкой в 8,5 % и с условием о возврате процентов вместе с суммой основного долга в конце срока пользования займом не являются заведомо недобросовестными и неразумными, поскольку предоставление денежных средств должником по договору займа своей дочерней компании было произведено в соответствии с интересами группы компаний, а не в целях заработка на процентах.

При предоставлении заемных средств дочерней компании использование льготных ставок и условий является целесообразным и представляет собой обычную рыночную практику, поскольку при перечислении денежных средств между организациями, входящими в одну группу компаний, целью не является извлечение прибыли материнской компанией за счет увеличения издержек дочерних компаний.

Также из материалов дела не следует, что на момент заключения договора займа с ООО «Трансаэро-Финансы» (20.04.2014), а равно на момент его предоставления (в период 24.06.2015-15.07.2015) ООО «Трансаэро-Финансы» было заведомо неплатежеспособным. Напротив, оно являлось действующим хозяйствующим обществом и платежеспособным контрагентом.

Согласно бухгалтерской отчетности ООО «Трансаэро-Финансы» на 31.12.2014 (последняя отчетная дата, предшествующая предоставлению заемных денежных средств) балансовая стоимость активов ООО «Трансаэро-Финансы» составила 4685235000 руб., а чистая прибыль составила 930 081 000 руб.

Более того, из материалов дела и определения Арбитражного суда города Москвы от 22.05.2017 по делу №А40-240211/16-74-987 следует, что ООО «Трансаэро-Финансы» предоставило свои ликвидные активы в залог по договору №До32-ЦВ- 725000/2014/00284 от 30.01.2015 и дополнительному соглашению №1 от 31.03.2015 в качестве обеспечения исполнения обязательств должника перед банком по кредитному договору. Стоимость залогового имущества была оценена сторонами в 4 004 027 800 руб. Указанный факт подтверждает, что ООО «Трансаэро-Финансы» со своей стороны также действовало в интересах должника в составе группы компаний Трансаэро.

Кроме того, заключением экспертов ООО «Бюро независимой экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646 подтверждается, что заключение сделок с ООО «Трансаэро-Финансы» соответствовало критериям разумности и целесообразности. Экспертами установлено, что долгосрочные финансовые вложения в ООО «Трансаэро-Финансы» для должника являются целесообразными и эффективными, так как в представленной информации отражено, что займы предоставлялись по ставке не менее, чем 8,5% годовых, что превышало действующую ставку рефинансирования на дату заключения договора. Долгосрочные займы предоставлялись дочерним организациям на развитие различных проектов.

Определением арбитражного суда от 16.11.2019 по спору №А56-75891/2015/сд.51, которым договор купли-продажи Автомобиля от 03.12.2014 между должником и ФИО18 признан недействительной сделкой, также не установлено злоупотребление ФИО13, ФИО8, ФИО12 своими правами при заключении данного договора.

Указанные сделки заключены в период, когда у должника отсутствовали признаки неплатежеспособности, недостаточности имущества или объективного банкротства, что подтверждено судебными актами и заключением экспертов ООО «Бюро независимой экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646.

Отсутствие причинение вреда кредиторам указанными заявителем сделкам подтвержден заключением экспертов ООО «Бюро Независимой Экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646.

Кроме того, из материалов дела следует, что ФИО13, ФИО8, ФИО12 не получили какой-либо материальной или иной выгоды от совершения указанных сделок. Отсутствуют доказательства участия ФИО12 и ФИО8 в совершении сделок или дачи обязательных для исполнения должником указаний по заключению указанных сделок, а равно их предварительное или последующее одобрение.

В любом случае, вопреки доводам заявителя, оспаривание сделок в рамках обособленных споров №А56-75891/2015/сд.48 и №А56-75891/2015/сд.51 само по себе не свидетельствует о наличии оснований для привлечения к ответственности ответчиком за совершение указанных сделок.

Согласно позиции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.10.2023 №305-ЭС20-8363(8-12), само по себе подписание руководителем должника того или иного договора, документа, признанных впоследствии невыгодными, одобрение участником должника соответствующей сделки на общем собрании участников, не являются достаточными основаниями для вывода о недобросовестности или неразумности, и, как следствие, для привлечения их к ответственности.

Сделки, признанные судами недействительными в рамках обособленных споров №А56-75891/2015/сд.48 и №А56-75891/2015/сд.51, не являются причинами банкротства должника ввиду их незначительного размера, что означает невозможность применения презумпции о доведении до банкротства должника в результате совершения ФИО13 указанных сделок и привлечения ФИО13 к субсидиарной ответственности на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ.

Положениями статьи 53.1 ГК РФ предусмотрены общие требования по возмещению лицом, выступающим в качестве единоличного исполнительного органа юридического лица, убытков, причиненных указанному лицу в результате его неразумных или недобросовестных действий (бездействия). В силу статьи 61.20 Закона о банкротстве, в случае банкротства юридического лица, такие требования предъявляются в деле о банкротстве.

В пункте 20 Постановления №53 указано, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Вина ФИО13, ФИО8, ФИО12 в причинении должнику убытков в размере предоставленных дочерним обществом займов, а равно и стоимости отчужденного ФИО18 Автомобиля, также не доказана.

В силу разъяснений пункта 18 Постановления №53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве) или самого общества.

Из материалов дела не следует, что в действиях ФИО13, ФИО8, ФИО12 усматриваются признаки недобросовестности, неразумности или неосмотрительности. Действия по заключению сделок, на которые ссылается конкурсный управляющий и Банк, не выходили за пределы обычного делового риска, в связи с чем отсутствуют основания для взыскания с ФИО13, ФИО8, ФИО12 убытков.

Апелляционный суд также считает несостоятельными доводы конкурсного управляющего об искажении ФИО13, ФИО14 бухгалтерской отчетности должника, искажении его реального финансового состояния и доводы банка о создании ФИО13, ФИО8, ФИО12 за счет данных действий условий для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств после наступления объективного банкротства должника, в результате чего была утрачена возможность осуществления реабилитационных мероприятий и погашения долговых обязательств по следующим основаниям.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В рамках обособленного спора №А56-75891/2015/ход.4 из заключения экспертов ООО «Бюро независимой экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646 следует, что бухгалтерская (финансовая) отчетность должника за 2012, 2013 и 2014 годы соответствует установленному нормами действующего законодательства порядку составления и представления бухгалтерской (финансовой) отчетности РФ и соответствует положениям по бухгалтерскому учету и отчетности РФ (ПБУ). Внесенные корректировки в бухгалтерскую (финансовую) отчетность должника за 2014 год, отраженные ретроспективным методом в показатели отчетности за 2012 и 2013 годы, соответствуют требованиям ПБУ. Оговорки, включенные в Аудиторское заключение о несоответствии требованиям ПБУ, согласно действующим стандартам аудиторской деятельности, позволяют аудиторам подтвердить достоверность показателей годовой отчетности по состоянию на отчетные даты 31.12.2012, 31.12.2013, 31.12.2014, так как не носят всеобъемлющий характер. Указанное полностью опровергает доводы банка и конкурсного управляющего об искажении бухгалтерской отчетности должника за 2012-2014 годы.

Бухгалтерская отчетность должника, в том числе консолидированная (сводная отчетность) за периоды с 2012 по 2014 год своевременно и в установленном порядке публиковалась на сайте раскрытия корпоративной информации (https://www.e-disclosure.ru/) и была доступна неограниченному кругу лиц.

При этом ни бухгалтерская отчетность за указанные периоды, ни решения органов управления должника, которыми она была утверждена, никогда кем-либо не оспаривались, равно как и не возникало каких-либо сомнений относительно их действительности.

В отношении бухгалтерской отчетности должника ежегодно проводились проверки уполномоченными органами, а также аудиторские проверки, по итогам которых были получены заключения аудиторов, в частности аудиторское заключение ООО «РСМ Русь», которые также в полном объеме были опубликованы и доступны неограниченному кругу лиц, в том числе всем кредиторам должника.

При этом кредиторам в период исполнения ФИО13 обязанностей генерального директора были доступны в полном объеме как сама бухгалтерская отчетность, так и полученные в отношении нее аудиторские заключения, включая все сделанные аудиторами оговорки, что опровергает доводы о намерении ответчиков ввести в заблуждение третьих лиц относительно финансового положения должника.

Бухгалтерская отчетность должника за 2012 – 2014 годы, в том числе консолидированная (сводная) отчетность, в установленном законодательством об акционерных обществах порядке рассматривалась Комитетом по аудиту Совета директоров должника, а также Советом директором должника, после чего выносилась на утверждение на годовом Общем собрании акционеров должника.

Ни в одном из указанных органов управления ФИО13, ФИО8, ФИО12 ни самостоятельно, ни в совокупности с аффилированными лицами не обладали контролирующим большинством голосов, позволяющим принимать решения, касающиеся утверждения бухгалтерской отчетности должника. При этом, бухгалтерская отчетность должника за 2012-2014 годы одобрена членами Комитета по аудиту и Совета директоров должника единогласно.

Кроме того, в судебном порядке не установлено фактов злоупотребления ФИО13, ФИО14 своими правами при организации процесса ведения бухгалтерской отчетности должника и бухгалтерского учета.

Обстоятельства, связанные с искажением бухгалтерской отчетности должника, ранее исследовались и при проведении судебной экономической экспертизы в рамках доследственной проверки №201/5-191пр-15 в связи с сообщением о преступлении, в частности, о недостоверности данных бухгалтерского учета и финансовой отчетности должника. По результатам проведенной проверки постановлением следователя по особо важным делам следственного отдела ГСУ Следственного комитета РФ по городу Москве от 14.12.2016 в возбуждении уголовного дела по сообщению о совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 145.1, 159, 196, 199, 201 УК РФ, было отказано, следователем установлено, что сведений об умышленном искажении бухгалтерского учета и финансовой отчетности должника не получено.

Таким образом, ни ФИО13, ни ФИО14 не предпринимали каких-либо действий по искажению показателей бухгалтерской отчетности должника за 2012-2014 годы.

По эпизоду осуществления корректировок бухгалтерской отчетности должника апелляционный суд установил следующее.

На основании приказа генерального директора должника №7151 от 30.12.2014 в марте 2015 года была произведена корректировка бухгалтерской отчетности за 2012 и 2013 года в связи с необходимостью создания резерва по неотфактурованным суммам авансов, выданным дебиторам на отчетные даты 31.12.2012, 31.12.2013, 31.12.2014, и резерва по сомнительным долгам, начиная с 31.12.2012.

Соответствующие корректировки проведены в полном соответствии с правилами бухгалтерского учета (Приказ Минфина России от 28.06.2010 № 63н) и действующими правилами учетной политики должника, что уже было установлено Арбитражным судом Северо-Западного округа в постановлении от 02.09.2019 по спору№А56-75891/2015/сд.67. В указанном судебном акте также была установлена правомерность выплаты акционерам дивидендов на основании бухгалтерской отчетности за 2013 год, в связи с чем доводы банка и конкурсного управляющего направлены на переоценку обстоятельств и преодоление вступившего в законную силу судебного акта, что недопустимо по смыслу статей 9, 16 АПК РФ.

Факт законности осуществления корректировок подтвержден и заключением экспертов ООО «Бюро Независимой Экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646, в котором установлено, что внесенные в бухгалтерскую отчетность должника корректировки соответствуют требованиям ПБУ.

Несостоятельными являются доводы о том, что переоценка нематериальных активов должника имела целью избежать значительного роста диспропорции ввиду следующего.

В соответствии с Учетной политикой должника переоценка внеоборотных активов осуществляется в части нематериальных активов и основных средств. Переоценка нематериальных активов (далее – НМА) проводится не чаще одного раза в год путем переоценки групп однородных НМА по текущей рыночной стоимости, определяемой исключительно по данным активного рынка. Группы однородных НМА определяются исходя из видов охраняемых результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, установленных статьей 1225 ГК РФ. Решение о переоценке НМА, входящих в однородную группу, принимается приказом руководителя организации о проведении переоценки. В последующем НМА, подлежащие переоценке, переоцениваются регулярно, чтобы стоимость, по которой они отражаются в бухгалтерской отчетности, существенно не отличалась от текущей рыночной стоимости.

В составе НМА отражены по состоянию на 31.12.2012 товарные знаки ТРАНСАЭРО с учетом переоценки, проведенной по состоянию на 01.01.2011 на основе отчета оценщика рыночной стоимости товарных знаков.

В 2014 году должником в соответствии с законодательством и его учетной политикой проведена переоценка используемых товарных знаков ТРАНСАЭРО и по НМА в бухгалтерском учете отражена дооценка на 59 139 982 тыс. руб.

При этом должник не скрывал переоценку товарного знака, опубликовал утвержденную общим годовым собранием акционеров бухгалтерскую отчетность должника за 2014 год и аудиторское заключение к ней, содержащую оговорку о такой переоценке, в связи с чем все третьи лица и пользователи отчетности, прежде всего кредиторы, были информированы о состоявшейся переоценке.

При этом в рамках обособленного спора №А56-75891/2015/ход.4 установлено, что рыночная стоимость НМА должника на конец 2014 года соответствовала той стоимости, которая была отражена в бухгалтерской отчетности должника за 2014 год (и даже превышала ее). Данный факт подтверждается выводами, изложенными в заключении экспертов ООО «Бюро Независимой Экспертизы «Версия» от 13.10.2023 №314, согласно которому итоговая рыночная стоимость товарных знаков по свидетельствам №№104, 425093, 530358 и 383806 по состоянию на 31.12.2014 г., с учетом округления, составляет: 55 240 000 000 руб., 2 160 000 000 руб., 2 870 000 000 руб., 2 110 000 000 руб. соответственно, а в совокупности 62 380 000 000 руб., что превышает сумму 59 139 982 тыс.руб., которая отражена в бухгалтерской отчетности должника за 2014 год.

В свою очередь, заявители не представили доказательств недостоверности бухгалтерской отчетности должника за 2012-2014 годы и завышения стоимости его НМА. В то же время материалами дела, напротив, подтверждается соответствие бухгалтерской отчетности должника за 2012-2014 года требования ПБУ и соответствие стоимости НМА их рыночной стоимости.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, положения абзаца четвертого настоящего пункта применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника. В то же время заявителями не доказано, что на ФИО8, занимавшего должность Председателя Совета директоров должника, а также и ФИО12, занимавшую должность члена Совета директоров должника, была возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника. Напротив, из материалов дела следует, что ФИО8 и ФИО12 не принимали участия в составлении бухгалтерской отчетности должника.

Таким образом, не доказано искажение ответчиками документов бухгалтерского учета и (или) отчетности должника за 2012-2014 годы, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, а, следовательно, и оснований привлечения ФИО13 и ФИО14 к субсидиарной ответственности по основанию пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ.

Относительно обстоятельств, на которые ссылается конкурсный управляющий в части несоответствия годовой бухгалтерской отчетности должника за 2015 и 2016 годы ПБУ и требованиям законодательства, арбитражный суд отмечает следующее.

Как следует из сведений ЕГРЮЛ, полномочия ФИО13 как генерального директора должника прекратились 31.08.2015.

Как следует из сведений ЕГРЮЛ, а также из заключения экспертов ООО «Бюро независимой экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646, в период составления годовой бухгалтерской отчетности должника за 2015 и 2016 годы полномочия генерального директора исполнял ФИО19, а главного бухгалтера – ФИО14

ФИО19 были изданы приказы №115/1 от 31.03.2016 «Подготовка бухгалтерской отчетности за 2015 год», №90/1 от 16.05.2017 «О выпуске пересмотренной бухгалтерской отчетности за 2015 год», № 90/2 от 16.05.2017 «О подготовке бухгалтерской отчетности за 2016 год», на основании которых была составлена и подписана ФИО19 и ФИО14 соответствующая бухгалтерская отчетность должника.

Кроме того, годовая бухгалтерская отчетность должника за 2015 и 2016 гг. не были утверждены Советом директоров должника и общим собранием акционеров должника.

ФИО13 и ФИО8 не имели отношения к составлению и выпуску годовой бухгалтерской отчетности должника за 2015 и 2016 годы, что в принципе исключает ответственность ФИО13 и ФИО8 за порядок ее составления и отраженные в ней сведения.

В свою очередь, ФИО14, будучи генеральным бухгалтером Общества, подписывал соответствующую отчетность должника, что следует из заключения экспертов ООО «Бюро независимой экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646.

B заключения экспертов ООО «Бюро Независимой Экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646 также следует, что по результатам исследования сделан вывод: Бухгалтерская (финансовая) отчетность Общества за 2015 год и 2016 год не соответствует Закону о бухгалтерском учете и положениям по бухгалтерскому учету: ПБУ 1/2008, ПБУ 3/2006, ПБУ 4/99, ПБУ 5/01, ПБУ 6/01, ПБУ 7/98, ПБУ 8/2010, ПБУ 9/99, ПБУ 10/99, ПБУ 11/2008, ПБУ 12/2010, ПБУ 13/2000, 14/2007, ПБУ 15/2008, ПБУ 16/02, ПБУ 18/02, ПБУ 19/02, ПБУ 22/2010, ПБУ 23/2011.

Представленная Бухгалтерская (финансовая) отчетность за 2015 и 2016 годы содержит следующие нарушения: в составе представленной отчетности за 2015 год отсутствуют: отчет о финансовых результатах и приложения к бухгалтерскому балансу и отчету о финансовых результатах, в том числе: отчет об изменениях капитала, отчет о движении денежных средств и пояснения в табличной и текстовой форме; в составе представленной отчетности за 2016 год отсутствуют: приложения к бухгалтерскому балансу и отчету о финансовых результатах, в том числе: отчет о движениях капитала, отчет о движении денежных средств и пояснения в табличной и текстовой форме; не соответствует представленным бухгалтерским регистрам и показателям отчетности, опубликованной на сайте Росстата; не предоставлены сведения о проведении обязательной перед составлением годовой отчетности инвентаризации, подтверждающей показатели отчетности; Бухгалтерская (финансовая) отчетность за 2015 и 2016 годы не подтверждена Аудиторскими заключениями; приказы генерального директора ФИО19 по пересмотру Бухгалтерской (финансовой) отчетности за 2015 и 2016 годы не соответствуют нормам действующего законодательства; выявленные отклонения показателей отчетности являются существенными; Бухгалтерская (финансовая) отчетность за 2015 год не утверждена Советом директоров и общим собранием акционеров; Бухгалтерская (финансовая) отчетность за 2016 год не утверждена Советом директоров, и общим собранием акционеров в связи с его не проведением из-за отсутствия кворума.

Перечисленные нарушения позволяют сделать вывод о несоответствии представленной бухгалтерской (финансовой) отчетности Общества за 2015 и 2016 годы положениям по бухгалтерскому учету, нормам действующего законодательства РФ и наличии существенных искажений по состоянию на отчетные даты 31.12.2015 и 31.12.2016.

Проверив заявление о пропуске срока исковой давности, апелляционный суд поддерживает выводы суда первой инстанции о пропуске срока в части привлечения ФИО14 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ввиду несоответствия годовой бухгалтерской отчетности должника за 2015 и 2016 годы ПБУ и требованиям законодательства.

Отсутствуют доказательства того, что объективное банкротство должника возникло в 2012 году, как указывает Банк. Анализ финансового состояния должника, на который ссылается Банк в подтверждение своих доводов, признан проведенным финансовым управляющим должника ненадлежащим образом определением арбитражного суда от 19.10.2018 и постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.01.2019, оставленными без изменений постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 24.06.2019, по обособленному спору №А56-75891/2015/ж.6.

Согласно заключению экспертов ООО «Бюро независимой экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646 объективное банкротство должника возникло только к 30.09.2016. В заключении экспертов ООО «Бюро независимой экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646 приведен надлежащим образом подготовленный анализ финансового состояния должника, а также установлено, что ФИО13, ФИО8, ФИО12 не инициировали и не совершали сделки, причинившие вред должнику или его кредиторам, ставшие причиной банкротства должника или совершенные при злоупотреблении ими своими правами.

Банком не представлено доказательств манипулирования ответчиками бухгалтерской отчетностью должника для выплаты дивидендов, а равно краткосрочных вознаграждений ключевому управленческому персоналу должника. При этом материалами дела подтверждается законность выплаты дивидендов и соответствующих вознаграждений.

Выплата дивидендов более чем 200 акционерам должника в 2013 году признана законной и обоснованной вступившими в законную силу судебными актами по спору №А56-75891/2015/сд.67. На момент выплаты дивидендов акционерам по итогам 2013 года, а также вознаграждений ключевому управленческому персоналу должника по итогам 2013 и 2014 годов у должника отсутствовали признаки неплатежеспособности.

При этом выплаты вознаграждений ключевому управленческому персоналу должника по итогам 2013 и 2014 годов осуществлены в адрес не только ответчиков, но и иных лиц, входящих в состав Совета директоров и правления должника. Ответчики составляли меньшинство в Совете директоров должника и имели всего один голос в правлении должника и, соответственно, имели меньшинство в общем количественном составе двух органов управления в их совокупности.

Согласно пункту 3.2 Положения о Комитете по кадрам и вознаграждениям Совета директоров должника именно Комитет по кадрам и вознаграждениям разрабатывал политику должника по вопросам вознаграждения и системы вознаграждения, которые призваны обеспечить стимулы для эффективной работы директоров и менеджеров высшего звена; разрабатывал критерии, позволяющих должнику предложить Председателю Совета директоров и членам Совета директоров, Председателю Правления, членам Правления и другим руководителям высшего звена адекватное вознаграждение; осуществлял контроль за политикой должника в области вознаграждений.

При этом ФИО13, ФИО8 и ФИО12 не входили в состав Комитета по кадрам и вознаграждениям Совета директоров должника, также не доказано их влияние на деятельность Комитета по кадрам и вознаграждениям Совета директоров должника.

Условия и документы в области вознаграждений членов Правления должника и других руководителей, а также трудовые договоры с ними, готовились Комитетом Совета директоров по кадрам и вознаграждениям, утверждались Советом директоров (где ФИО13, ФИО12, ФИО8 не обладали большинством голосов).

Факт манипулирования показателями бухгалтерской отчетности в целях совершения необоснованных выплат акционерам и управленческому персоналу должника, а также наступление в результате указанных действий банкротства должника, не доказан, при том, что материалами дела подтверждается наступление объективного банкротства должника в существенно более поздние сроки.

Заключением экспертов ООО «Бюро независимой экспертизы «Версия» от 06.12.2021 №646 подтверждается, что у должника имелся экономически-обоснованный бизнес-план, реализация которого могла оказать существенное положительное влияние на финансовое состояние должника и привести к реальному восстановлению платежеспособности даже после возникновения у него признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества с 16.12.2015. Положения утвержденной на основе Стратегии развития программы Премиальный дискаунтер на базе финансовой модели деятельности Общества, разработанной международной консалтинговой компанией McKinsey & Company, соответствовали всем признакам программы, направленной на улучшение финансовой стабильности и платежеспособности должника, а их выполнение могло оказать существенное положительное влияние на финансовое состояние и привести к реальному восстановлению платежеспособности к концу 2016 года.

Таким образом, не подтверждены материалами дела доводы заявителя о создании ФИО13, ФИО8 и ФИО12 после наступления объективного банкротства должника условий для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, в результате чего была окончательно утрачена возможность осуществления реабилитационных мероприятия, направленных на восстановление платёжеспособности и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Апелляционный суд не находит оснований для удовлетворения требований в части неисполнения ФИО13 обязанностей по передаче конкурсному управляющему части документов бухгалтерского учета и отчетности должника по следующим основаниям.

Полномочия ФИО13 как руководителя должника закончились 31.08.2015, то есть более чем за два года до открытия конкурсного производства. Увольнение ФИО13 с должности генерального директора и Председателя Правления было произведено в соответствии с Трудовым кодексом РФ с соблюдением всех установленных процедур.

С момента прекращения полномочий ФИО13 до даты открытия конкурсного производства в адрес ФИО13 не поступали ни требования о передаче документов и/или имущества должника, ни претензии относительно полноты имевшихся в распоряжении должника после окончания полномочий ФИО13 документов.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителя должника возложена обязанность в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обеспечить ему передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей.

Согласно сведениям ЕГРЮЛ ФИО19 являлся генеральным директором должника в период с 24.11.2015 по 13.09.2017.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления №53, в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Таким образом, в соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве именно ФИО19, а не ФИО13, является лицом, ответственным за передачу всех документов конкурсному управляющему вне зависимости от срока его полномочий.

Отсутствуют доказательства наличия у ФИО13 каких-либо документов, имеющих отношение к финансово-хозяйственной деятельности Общества.

Определением арбитражного суда от 08.04.2019, оставленным без изменения постановлениями Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.08.2019 и Арбитражного суда Северо-Западного округа от 23.12.2019, по спору №А56-75891/2015/истр.9 конкурсному управляющему отказано в удовлетворении заявления об истребовании документации и материальных ценностей должника от ФИО13 Судами установлено, что в материалах настоящего дела о банкротстве имеются акты приема-передачи документов в период с 19.04.2017 по 16.05.2017 на ответственное хранение на склад ООО «СЭВЭН Р» (ИНН <***>) по адресу:Москва, ул.Адмирала ФИО20, д. 61, согласно которым на хранение передано 7944 дела с документами бухгалтерского и налогового учета должника в 12 описях, а также 178 дел в 60 коробках с документами группы расчета заработной платы и 228 дел в 13 коробках с кассовыми книгами и кассовыми отчетами.

Наличие документации и материальных ценностей у должника, а также на складе ООО «СЭВЭН Р» подтверждается протоколами осмотра от 10.04.2017 №1 и №2 в рамках проведения камеральной налоговой проверки МИФНС №6, в ходе которой проведен осмотр территорий, помещений, документов и предметов, принадлежащих должнику и находящихся в складском помещении ООО «СЭВЭН Р» по адресам: Москва, ул.Адмирала ФИО20, д.61; <...>, в ходе которой выявлено 22500 паллет с товарно-материальными ценностями и 2500 паллет с первичными учетными документами должника.

Кроме того, актом от 31.10.2017, подписанным сотрудниками должника (ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25), подтверждается наличие в офисе должника по адресу <...> документов должника в количестве 1643 папки в 180 коробках в кабинетах бухгалтерии №113, 112 и 109 папок в 9 коробках и 67 журналов в 15 коробках в кабинете №111.

Передача оригиналов аудиторских заключений и бухгалтерской отчетности по РСБУ за период 2011 – 2014 годы подтверждается актом приема передачи указанных документов ФИО14 ФИО26 от 12.10.2015.

Передача всех документов, касающихся деятельности Совета директоров должника, представителю конкурсного управляющего ФИО27 подтверждается имеющимся в материалах настоящего дела о банкротстве актом приема-передачи от 30.10.2017.

В материалы настоящего дела о банкротстве также представлен акт приема-передачи от 31.10.2017, согласно которому представителю конкурсного управляющего ФИО28 была передана система бухгалтерского и налогового учета должника MS Dynamix AX, включающая регистры бухгалтерского и налогового учета, данные об основных средствах, материальных и производственных запасах, данные о взаиморасчетах с контрагентами, данные о начислении и выплате заработной платы и расчетах с сотрудниками, находящиеся в электронном виде в программном обеспечении MS Dynamix AX.

Кроме того, из представленных в материалы настоящего дела о банкротстве документов следует, что с 2006 года у должника действовала электронная система документооборота DocsVision (далее - ЭДО), обеспечивающая регистрацию, внесение в ЭДО сканированных копий всех документов, их хранение, архивирование в ЭДО и возможность доступа к ним пользователей, согласно установленному порядку доступа к документам.

Таким образом, не доказано наличие оснований для привлечения ФИО13 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи с не передачей конкурсному управляющему части документов бухгалтерского учета и отчетности. Напротив, материалами дела подтверждается надлежащее исполнение ФИО13 обязанностей по передаче документов и материальных ценностей Общества.

Апелляционный суд отклоняет также доводы конкурсного управляющего о содействии ФИО14 бывшему руководителю должника ФИО19 в совершении вредоносных сделок и их сокрытии от временного управляющего, по следующим основаниям.

В подтверждение доводов конкурсный управляющий ссылается на обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором Савеловского районного суда города Москвы от 08.12.2020 по делу № 1-279/20, которым ФИО14 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.5 ст.33 ч.4 ст.160 УК РФ, ч.5 ст.33 ч.2 ст.199.2 УК РФ, ФИО14 с 16.05.2008 был главным бухгалтером должника и вступил в преступный сговор с генеральным директором должника ФИО19, направленный на хищение имущество должника путем присвоения и растраты.

В письменных объяснениях конкурсный управляющий ссылается на заключение при содействии и под непосредственным контролем ФИО14 следующих сделок.

Обществом и иностранной компанией Dikkys Investments Limited заключен 14.11.2016 договор купли-продажи воздушного судна Boeing 737-524 серийный номер 28923, бортовой номер VP-BYJ по цене 200 000 долларов США, что в рублях по курсу на дату заключения договора купли-продажи составляет 1 3043 340 руб.

Обществом и иностранной компанией FX Aviation, LLC от имени Mango Aviation Corp. заключен 18.11.2016 договор купли-продажи воздушного судна Boeing 737-500 серийный номер 24519, бортовой номер EI-CZK по цене 450 000 долларов США, что по курсу на дату заключения договора купли-продажи составляет 29 211 930 руб.

Обществом и АО «Проектная индустрия» 25.02.2019 заключен договор об оказании консультационных услуг, цена договора 100 млн.руб., из которых 46 млн.руб. Общество оплатило АО «Проектная индустрия» в качестве аванса на основании платежного поручения от 26.02.2016 №1297.

Обществом и иностранной компанией Slami s.r.o. заключен 01.09.2017 договор купли-продажи авиационного двигателя модели PW4090-3 (серийный номер производителя 222208) от 01.09.2017 по цене 250 000 долларов США, что в рублях по курсу на дату заключения договора купли-продажи составляет 14636350 руб.

Обществом и ООО «Олимпия» 30.12.2015 заключен договор возмездного оказания услуг, по которому в период с 27.01.2016 по 18.10.2016 Общество перечислило ООО «Олимпия» денежные средства в размере 14 304 000 руб.

Обществом и ООО «Олимпия» 05.02.2016 заключен договор возмездного оказания услуг, по которому в период с 14.03.2016 по 12.09.2017 должник перечислил ООО «Олимпия» денежные средства в размере 10 760 000 руб.

Обществом и ООО «СэвэнР» 01.04.2016 заключен договор складского хранения товаров, по которому в период с 14.09.2017 по 19.09.2017 должник перечислил ООО «СэвэнР» денежные средства в размере 6 683 773,73 руб.

Оществом и ООО «Юридическая компания «Кредо» 07.09.2016 заключен договор об оказании платных юридических услуг, по которому в период с 24.10.2016 по 11.09.2017 должник перечислил ООО «Юридическая компания «Кредо» денежные средства в размере 7 967 700 руб.

Обществом и ИП ФИО29 25.11.2015 заключен договор №06-11/2015 на оказание юридических услуг, по которому в период с 24.05.2016 по 27.12.2016 должник перечислил ИП ФИО29 денежные средства в размере 11 935 656,58 руб.

Обществом и ООО «ЛидерТорг» 31.10.2016 заключен договор купли-продажи автотранспорта №ДПИ-9/16, согласно условиям которого должник продал ООО «ЛидерТорг» автотранспортные средства в количестве 113 штук по цене 47 082 376 руб.

Обществом и ООО «СэвэнР» 01.04.2016 заключен договор складского хранения товаров б/№, по которому в период с 19.04.2016 по 19.09.2017 должник перечислил ООО «СэвэнР» денежные средства в размере 516 655 123,73 руб.

Обществом и ООО «Международный центр консалтинга» 11.01.2016 заключен договор на оказание услуг по оценке имущества №1274, по которому в период с 11.02.2016 по 25.05.2016 должник перечислил ООО «Международный центр консалтинга» денежные средства в размере 1 923 000 руб.

Должником и ООО «Аврора» 28.12.2015 заключен договор субаренды №1-2015 нежилого помещения, согласно которому в период с 14.03.2016 по 31.08.2016 Общество перечислило ООО «Аврора» денежные средства в размере 2 178 804 руб.

Должником и ООО «Единый центр оценки и экспертиз» 26.02.2016 заключен договор №2176 возмездного оказания услуг, по которому Общество перечислило ООО «Единый центр оценки и экспертиз» денежные средства в размере 7 000 руб.

Обществом и ООО «НТК» заключены договоры аренды №23/16-НТК от 01.03.2016 и №01/15-НТК от 01.04.2015, в соответствии с которыми в период с 12.03.2016 по 03.06.2016 должник перечислил ООО «НТК» денежные средства в размере 1 021 020 руб.

Обществом и ООО «Галатея» 25.01.2016 заключен договор субаренды нежилого помещения, по которому в период с 04.02.2016 по 03.03.2017 Общество перечислило ООО «Галатея» денежные средства в размере 12 571 666,67 руб.

Обществом и ООО «ЛЛ-Консалт» 31.03.2016 заключен договор №81 на проведение оценки, по которому в период с 27.04.2016 по 01.09.2017 должник перечислил ООО «ЛЛ-Консалт» денежные средства в размере 1 504 000 руб.

Между Обществом и ООО «Искра Солюшнс» заключены договоры за проведение услуг оценки рыночной стоимости имущества №002/17 от 13.02.2017; №001/16 от 21.04.2016; №001/17 от 16.01.2017; №002/16 от 21.04.2016; №003/16 от 21.04.2016; №004/16 от 27.04.2016; №004/17 от 16.03.2017; №005/16 от 23.05.2016; №006/16 от 17.06.2016; №007/16 от 17.06.2016; №008/16 от 17.06.2016; №009/16 от 20.06.2016; №010/16 от 20.06.2016; №011/16 от 20.06.2016; №012/16 от 21.06.2016; №13/16 от 21.06.2016; №014/16 от 24.06.2016; №015/16 от 24.06.2016; №015/17 от 01.07.2017; №017/17 от 23.08.2017; №018/16 от 08.06.2016; №019/16 от 25.07.2016; №024/16 от 11.08.2016; №025/16 от 11.08.2016; №026/16 от 05.12.2016; №014/17 от 01.07.2017; №027/16 от 19.12.2016; №006/17 от 14.02.2016; №019/17 от 23.08.2017; №016/17 от 01.07.2017, по которым в период с 25.05.2016 по 11.09.2017 должник перечислил денежные средства в размере 15 060 750 руб.

Общество 13.09.2017 и 20.09.2017 выплатило ФИО19 в счет оплаты труда в размере, превышающем на 100 787,13 руб. размер выплат, полагавшихся ему при увольнении.

В период с 01.11.2015 по 13.09.2017 Общество выплатило ФИО22 денежные средства в размере 5 183 514,90 руб. сверх размера, определенного трудовым договором.

Обществом и ЗАО «Сбербанк-АСТ» 29.04.2016 заключен рамочный договор поручения №2904-2016-1Т, по которому в период с 09.08.2016 по 12.09.2017 Общество перечислило ЗАО «Сбербанк-АСТ» денежные средства в размере 7 174 862,59 руб.

В период с 01.12.2015 по 13.09.2017 Общество выплатило ФИО30 денежные средства в размере 9 570 000 руб. сверх размера, определенного трудовым договором.

В период с 01.12.2015 по 13.09.2017 Общество выплатило ФИО31 денежные средства в размере 9 787 500 руб. сверх размера, определенного трудовым договором.

Обществом, ОО «Мак-Кинзи и Компания СиАйЭс» 24.02.2016 заключен договор об оказании консультационных услуг, по которому Общество перечислило ООО «Мак-Кинзи и Компания СиАйЭс» денежные средства в размере 20 868 600 руб.

В апелляционным определении Московского городского суда от 29.11.2021 установлено, что собранные по делу доказательства бесспорно свидетельствуют о пособничестве ФИО14 растрате исполнителем преступления 4 69 160 519 рублей 11 копеек: 414 078 143 рублей 11 коп., перечисленных по договору с ООО «Сэвен Р», 47 082 376 рублей, полученных по договору с ООО «Лидерторг», и 8 000 000 рублей из общей суммы 23 984 000 рублей, перечисленных по договору с ООО «Олимпия». Судом установлено, что собранные по делу доказательства не позволяют однозначно утверждать, что 46 000 000 рублей, перечисленные по договору с АО «Проектная индустрия», 15 984 000 рублей из общей суммы 23 084 000 рублей, перечисленные по договору с ООО «Олимпия, 35 062 653 рублей в виде дополнительных выплат ряду сотрудников авиакомпании являлись предметом хищения, совершенного при соучастии ФИО14, а также о наличии у ФИО14 умысла на пособничество сокрытию денежных средств организации, за счет которых должно производиться взыскание налогов, сборов, страховых взносов и о том, что содействие ФИО14 перечислению контрагентам Общества денежных средств не на расчетный счет ОАО «АК «Трансаэро» в ПАО Банк «ФК «Открытие», на который налоговым органом в связи с имевшейся у должника недоимкой по НДФЛ были выставлены инкассовые поручения, а на другие расчетные счета Общества представляет собой самостоятельное преступление, предусмотренное ч.5 ст.33, ч.2 ст.199-2 УК РФ.

Таким образом, приговором в отношении ФИО14 не установлено, а конкурсным управляющим не доказано совершение ФИО14 совместно с ФИО19 сделок должника с Dikkys Investments Limited, FX Aviation, LLC от имени Mango Aviation Corp., АО «Проектная индустрия», Slami s.r.o., ООО «Юридическая компания «Кредо», ИП ФИО29, ООО «Международный центр консалтинга», ООО «Аврора», ООО «Единый центр оценки и экспертиз», ООО «НТК», ООО «Галатея», ООО «ЛЛ-Консалт», ООО «Искра Солюшнс», ЗАО «СБЕРБАНК-АСТ», ООО «Мак-Кинзи и Компания СиАйЭс», а также выплаты денежных средств ФИО19, ФИО30, ФИО22, ФИО31

Проверив заявление о пропуске срока исковой давности, апелляционный суд установил, что требования о привлечении ФИО14 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ввиду заключения им совместно с ФИО19 сделок с ООО «Сэвен Р», ООО «Лидерторг» и ООО «Олимпия» заявлены с пропуском исковой давности, что является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Ни в заявлениях банка и конкурсного управляющего, ни в пояснениях конкурсного управляющего, ни в материалах дела не имеется информации либо доказательств причастности ФИО13, ФИО8, ФИО12 к заключению или исполнению приведенных выше сделок, совершенных в период исполнения обязанностей генерального директора должника ФИО19

Контролирующее должника лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности лишь при условии наличия состава соответствующего правонарушения. Применительно к правовому характеру настоящего спора состав правонарушения, влекущего субсидиарную ответственность, имеет место при доказанности: факта неправомерных действий (бездействия), факта признания должника банкротом, наличия причинно-следственной связи (объективная сторона) и наличия вины (субъективная сторона).

Конкурсным управляющим и банком в данной ситуации не доказана совокупность условий наличия состава соответствующего правонарушения.

В частности, заявителями не доказано, что ответчики давали должнику какие-либо обязательные для исполнения должника указания или иным образом определяли действия должника, повлекшие причинение вреда должнику и (или) его кредиторам. Напротив, материалами дела подтверждается добросовестное и разумное исполнение ответчиками своих обязанностей в зависимости от занимаемых ими должностей.

Совокупностью доказательств подтверждается, что ответчики не предпринимали действий, направленных на вывод активов должника, либо иных действий, которые могли бы стать причиной банкротства должника или причинить вред кредиторам. В такой ситуации привлечение ответчиков к субсидиарной ответственности в отсутствие совершения ими незаконных или недобросовестных действий, противоречило бы требованиям законодательства и природе субсидиарной ответственности.

Субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах.

В частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в добросовестности контролирующего лица должно толковаться против ответчиков, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт направленности действий контролирующего лица на причинение вреда должнику или его кредиторам.

Таким образом, основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности отсутствуют.

Рассмотрев заявление о пропуске срока исковой давности к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности, арбитражный суд приходит к следующим выводам.

Согласно пункту 3 статьи 56 ГК РФ, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Согласно пункту 3 статьи Закона №266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции данного Закона).

Положения Закона о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона №266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона №266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчику действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для привлечения к ответственности).

Аналогичный правовой подход приведен в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 №308-ЭС17-6757(2,3) и от 30.09.2019 №305-ЭС19-10079.

Нормы о сроках исковой давности являются материально-правовыми нормами и при определении порядка их исчисления применению подлежат нормы, действовавшие на момент совершения вменяемых ответчикам деликтов (а не на момент обращения в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности).

Обстоятельства, на которые ссылались банк и конкурсный управляющий в обоснование заявленных им требований, имели место в период до 31.08.2015 (за исключением эпизода о непередаче ФИО13 части документации должника конкурсному управляющему).

В вышеуказанные периоды времени и в том числен до наиболее поздней из указанных выше дат, а именно 31.08.2015, законодателем еще не была принята глава III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ, а отношения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности регулировались положениями статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в случае банкротства должника по вине учредителей (участников) должника, собственника имущества должника – унитарного предприятия или иных лиц, в том числе по вине руководителя должника, которые имеют право давать обязательные для должника указания или имеют возможность иным образом определять его действия, на учредителей и иных лиц в случае недостаточности имущества должника может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Согласно абзацу 4 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 данной статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Учитывая изложенное, при рассмотрении заявленных требований о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности и при определении наличия или отсутствия оснований для их удовлетворения необходимо руководствоваться положениями Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ.

Таким образом, к заявлениям банка о привлечении ФИО13, ФИО8, ФИО12 и конкурсного управляющего о привлечении ФИО13, ФИО8, ФИО14 подлежит применению срок исковой давности в один год согласно нормам Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, действовавшим на момент совершения вменяемых ответчикам деликтов.

Арбитражный суд принимает во внимание, что ранее в рамках настоящего дела о банкротстве уже рассмотрен обособленный спор №А56-75891/2015/суб.6 по заявлению конкурсного управляющего о привлечении ПАО «Аэрофлот» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в котором конкурсный управляющий ссылался на обстоятельства, имевшие место в период с 07.09.2015 по 30.10.2015. Определением арбитражного суда от 22.01.2021 по спору №А56-75891/2015/суб.6, вступившим в законную силу, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении ПАО «Аэрофлот» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника о отказано. При этом суды установили, что конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении ПАО «Аэрофлот» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника с пропуском срока исковой давности, применив к заявлению конкурсного управляющего годичный срок исковой давности, предусмотренный нормами Закона о банкротстве в редакции Закона №134-ФЗ.

Таким образом, вступившими в законную силу судебными актами в рамках настоящего дела подтверждается применение годичного срока исковой давности применимого к заявлениям, поданным после введения в отношении должника процедуры конкурсного производства (после 13.09.2017).

С учетом приведенных норм права и обстоятельств, апелляционный суд не находит оснований для применения к спорным требованиям более длительного срока исковой давности, отличного от уже примененного годичного срока исковой давности, иное нарушает принципы правовой стабильности и определенности, а также принцип равенства всех перед законом и судом, закрепленный в статье 19 Конституции Российской Федерации, статье 1 ГК РФ.

Доводы о необходимости применения трехлетнего срока исковой давности с учетом положений Федерального закона от 28.12.2016 №488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон №488-ФЗ) признаются апелляционным судом ошибочными, поскольку положения Закона №488-ФЗ утратили силу уже с 30.07.2017 ввиду прямого указания пункта 8 статьи 3 Закона №266-ФЗ.

Таким образом, на момент совершения ответчиками вменяемых им деликтов и возбуждения производства по делу о банкротстве Общества действовали положения Закона о банкротстве в редакции Закона №134-ФЗ, а на момент введения в отношении должника конкурсного производства (13.09.2017) и в даты обращения заявителей с заявлениями о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (28.01.2019 и 04.04.2020 соответственно) действовали положения Закона о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ.

Согласно пункту 59 Постановления №53 срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).

С заявлением о привлечении ФИО13, ФИО8, ФИО12 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника Банк обратился 28.01.2019.

Из материалов настоящего дела о банкротстве следует, что Банк, как профессиональная финансовая организация и кредитор должника, ранее осуществлявший непрерывный мониторинг должника, не позднее момента проведения первого собрания кредиторов должника (06.09.2017) и введения конкурсного производства (13.09.2017) мог знать обо всех обстоятельствах, указанных в его заявлении.

Банк на протяжении 2012-2014 годов и вплоть до 31.08.2015 знал и в любом случае мог знать о том, что ФИО13, ФИО8 и ФИО12 являлись генеральным директором должника, членами Совета директоров должника и его акционерами соответственно, так как эти сведения были отражены публично в ЕГРЮЛ, а также на сайте раскрытия корпоративной информации https://www.e-disclosure.ru. Банк располагал бухгалтерской отчетностью должника за 2012-2014 гг. и аудиторскими заключениями ООО «РСМ Топ-Аудит», на которые он ссылается как в доказательство якобы имевшего место искажения бухгалтерской отчетности, в момент публикации бухгалтерской отчетности должника на сайте раскрытия корпоративной информации. Бухгалтерская отчетность должника за 2012-2014 годы в полном объеме опубликована должником на сайте раскрытия корпоративной информации https://www.e-disclosure.ru 14.05.2013, 29.04.2014, 25.05.2015 соответственно.

В этот же момент публикации бухгалтерской отчетности должника за 2014 год (25.05.2015) Банк узнал об осуществлении должником переоценки нематериальных активов должника, а равно о внесении корректировок в бухгалтерскую отчетность должника за 2014 год в части корректировок сравнимых показателей за 2012 и 2013 годы. При этом бухгалтерская отчетность должника за 2014 год утверждена решением общего собрания участников (акционеров), состоявшегося 27.06.2015 (информация о котором была раскрыта на сайте раскрытия корпоративной информации https://www.e-disclosure.ru 01.07.2015).

О факте выплаты дивидендов за 2013 год кредитор мог узнать 24.06.2014, то есть в момент публикации сведений о решении о выплате дивидендов, принятого общим собранием акционеров, на сайте раскрытия корпоративной информации https://www.e-disclosure.ru.

О факте выплаты вознаграждений ключевому управленческому персоналу должника (генеральному директору, членам Правления, членам Совета директоров, комитету Совета директоров по кадрам и вознаграждениям) банк мог узнать 22.05.2015, то есть в момент публикации годовой консолидированной финансовой отчетности за 2014 год на сайте раскрытия корпоративной информации https://www.e-disclosure.ru.

О фактах совершения должником сделок, которые якобы были совершены в интересах контролирующих лиц и которыми причинен существенный вред имущественным правам кредиторов, на которые ссылается банк в своем заявлении, банк мог узнать не позднее 06.09.201, то есть момента проведения первого собрания кредиторов должника, где был представлен анализ финансового состояния должника.

В соответствии с абзацем 2 пункта 59 Постановления №53 в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства, возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом, прекращения производства по делу о банкротстве на основании абзаца 8 пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом).

Таким образом, право на обращение с заявлением о привлечении ФИО13, ФИО8, ФИО12 к субсидиарной ответственности возникло у Банка уже в момент введения первой процедуры банкротства (16.12.2015). При этом объективные препятствия обратиться с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по известным Банку на тот момент основаниям отсутствовали.

В любом случае годичный срок исковой давности для подачи Банком заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности за их неправомерные действия, совершенные в 2013-2015 годах, начал течь не позднее 06.09.2017 (наиболее поздняя из всех дат, когда Банк узнал о наличии последнего из заявленных им в заявлении оснований) и заведомо истек до даты обращения Банка с заявлением 28.01.2019.

Следовательно, Банком пропущен срок исковой давности.

С заявлением о привлечении ФИО13, ФИО8, ФИО14 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий обратился 04.09.2020. В то же время, уже с момента утверждения (13.09.2017) у конкурсного управляющего возникли общие, предусмотренные статьей 129 Закона о банкротстве, полномочия, в том числе полномочия по обращению в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Конкурсный управляющий, являясь профессиональным участником конкурсного производства, в разумный срок после своего назначения мог узнать о наличии всех указанных им в заявлении оснований для привлечения ФИО13, ФИО8, ФИО14 к субсидиарной ответственности, в том числе о предоставлении займа по договору займа №Д-36 от 20.04.2014, заключенному Обществом и ООО «Трансаэро-Финансы», о заключении договора купли-продажи от 03.12.2014 в отношении Автомобиля, об искажении и не отражении информации в документах бухгалтерского учета и (или) отчетности за 2012 – 2014 годы, о не обращении с заявлением о банкротстве Общества не позднее 12.01.2015.

В любом случае, об основаниях, привлечения к субсидиарной ответственности либо взыскании убытков по эпизодам совершения сделок Общества с ООО «Трансаэро-Финансы» и ФИО18, конкурсный управляющий точно знал в момент обращения в суд с заявлениями о признании этих сделок недействительными.

Конкурсный управляющий 10.08.2018 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным предоставления займа по договору займа №Д-36 от 20.04.2014, заключенному между должником и ООО «Трансаэро-Финансы», а 28.08.2018 обратился в суд с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи от 03.12.2014 между должником и ФИО18

На искажения бухгалтерской отчетности должника конкурсный управляющий ссылался при подаче заявления о признании недействительной выплаты дивидендов за 2013 год акционерам должника, в том числе ФИО13, ФИО8 в рамках обособленного спора № А56-75891/2015/сд.67. С соответствующим заявлением конкурсный управляющий обратился в суд 10.09.2018, в связи с чем об указанных основаниях конкурсному управляющему было известно на момент подачи в суд заявления 10.09.2018.

Сведения о сделках должника, о якобы имевших место искажениях бухгалтерской отчетности и о якобы не обращении с заявлением о банкротстве должника были указаны и в заявлении Банка ВТБ (ПАО) о привлечении, в частности, ФИО13, ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, с которым Банк ВТБ (ПАО) обратился в суд 28.01.2019 и в рассмотрении которого участвовал также и конкурсный управляющий, который не мог при этом не знать об указанных основаниях для обращения с заявлением уже 28.01.2019. Первое судебное заседание по рассмотрению заявления Банка ВТБ (ПАО) состоялось 19.03.2019.

Апелляционный суд также отмечает, что письменные объяснения, в которых приведены новые основания привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, а именно, искажение документов бухгалтерского учета и (или) отчетности - годовой бухгалтерской отчетности должника за 2015 и 2016 годы; содействие ФИО14 бывшему руководителю должника ФИО19 в совершении вредоносных сделок и их сокрытии от временного управляющего , представлены лишь 15.11.2024, то есть за пределами объективного срока исковой давности.

Согласно абзацу 4 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона №134-ФЗ заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Согласно пункту 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Согласно абзацу 3 пункта 57 Постановления №53 под основаниями требования о привлечении к субсидиарной ответственности, предполагающего обоснование статуса контролирующего должника лица, понимаются не ссылки на нормы права, а фактические обстоятельства спора, на которых основано притязание гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника, о возмещении вреда, обращенное к конкретному лицу.

Таким образом, в данном случае для вновь заявленных оснований требований, содержащихся в письменных объяснениях конкурсного управляющего, датой подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности будет дата подачи соответствующих письменных объяснений, содержащих уточнения требований, и проверка соблюдения срока для обращения должна проводиться применительно к дате подачи соответствующих письменных объяснений в суд.

Конкурсный управляющий узнал об обстоятельствах, на которые он ссылается в объяснениях от 15.11.2024, уже с 13.09.2017, когда располагал годовой бухгалтерской отчетностью должника за 2015 и 2016 годы, имел возможность ее проанализировать на предмет соответствия ее требованиям ПБУ и нормам законодательства, а также должен был располагать информацией, что соответствующая отчетность являлась предметом аудита и утверждена Советом директоров должника. Конкурсный управляющий с 13.09.2017 располагал выписками с банковских счетов должника, содержащих информацию как о перечислении должником денежных средств по сделкам, вменяемым им ФИО14 Наличие у конкурсного управляющего соответствующей информации подтверждается фактом его обращения с заявлениями об оспаривании соответствующих сделок в годичный срок с момента его утверждения конкурсным управляющим.

Следовательно, обратившись в суд лишь 15.11.2024, конкурсный управляющий пропустил и субъективный, и объективный сроки исковой давности, предусмотренные Законом о банкротстве как в редакции Закона № 134-ФЗ, так и в действующей редакции.

Применительно к соблюдению срока давности на обращение с требованиями к ФИО13, ФИО8 и ФИО12 в случае их переквалификации в требования о взыскании с них убытков арбитражный суд обращает внимание на следующее.

Из пункта 68 Постановления №53 следует, что согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве со дня введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства помимо иных лиц правом на предъявление от имени должника требования о возмещении убытков, причиненных должнику членами его органов и лицами, определяющими действия должника, по корпоративным основаниям (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Закона об акционерных обществах, статья 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) наделяются конкурсные кредиторы, уполномоченный орган, работники должника, в том числе бывшие, их представитель. Соответствующее требование подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве.

Поскольку данное требование в силу прямого указания Закона о банкротстве подается от имени должника, срок исковой давности исчисляется с момента, когда должник, например, в лице нового директора, не связанного (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражного управляющего, утвержденного после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, получил реальную возможность узнать о допущенном бывшим директором нарушении либо когда о нарушении узнал или должен был узнать не связанный (прямо или опосредованно) с привлекаемым к ответственности директором участник (учредитель), имевший возможность прекратить полномочия директора, допустившего нарушение. При этом течение срока исковой давности не может начаться ранее дня, когда названные лица узнали или должны были узнать о том, кто является надлежащим ответчиком (например, фактическим директором) (ст. 200 ГК РФ).

Согласно сведениям ЕГРЮЛ и как ранее установлено определением арбитражного суда от 08.04.2019 по спору №А56-75891/2015/истр.9, должность генерального директора должника в период с 30.07.2002 по 31.08.2015 занимала ФИО13 Ни одно из лиц, занимавших должность генерального директора должника после ФИО13, не связано ни прямо, ни опосредованно с ФИО13, ФИО8, ФИО12, являлись полностью независимыми от них и не действовали с ними согласованно. В частности, и ФИО32, и ФИО33, и ФИО34, и ФИО19 имели возможность узнать о заключении должником сделок, на которые ссылаются банк и конкурсный управляющий в качестве оснований для привлечения ФИО13, ФИО8, ФИО12 к ответственности, а равно исследовать подготовленную в период руководства ФИО13 бухгалтерскую отчетность.

Сведения обо всех платежах должника, заключенных договорах, заключении и исполнении договора займа с ООО «Трансаэро-Финансы» были известны последующим генеральным директорам должника из документации должника, его банковских выписок, системы бухгалтерского и налогового учета должника MS Dynamix AX, системы электронного документооборота DocsVision, обеспечивающей регистрацию, внесение сканированных копий всех документов, их хранение, архивирование и возможность доступа к ним пользователей, согласно установленному порядку доступа к документам.

Все указанные документы и системы надлежащим образом передавались при смене генеральных директоров должника, что подтверждается выводами судов, изложенными в определении арбитражного суда от 08.04.2019, постановлении Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.08.2019, постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 23.12.2019 по спору №А56-75891/2015/истр.9.

Таким образом, срок исковой давности на обращение с заявлением о взыскании с ФИО13, ФИО8, ФИО12 убытков, причиненных ими должнику, в частности, причиненных заключением и исполнением договора займа с ООО «Трансаэро-Финансы», подлежит исчислению с 01.09.2015.

Следовательно, трехлетний срок на взыскание убытков с ФИО13, ФИО8, ФИО12 по корпоративным основаниям, в частности, за заключение и исполнение договора займа с ООО «Трансаэро-Финансы», истек не позднее 01.09.2018.

Между тем, заявление конкурсного управляющего подано в суд 04.09.2020, а заявление Банка – 28.01.2019, т.е. с пропуском трёхлетнего срока исковой давности на обращение с заявлением о взыскании убытков с ФИО13, ФИО8, ФИО12 по корпоративным основаниям.

Заявление конкурсного управляющего, в котором он указывает на заключение ФИО14 сделок совместно с ФИО19, причинивших ущерб должнику, подано в суд 15.11.2024, то есть с пропуском трехлетнего срока исковой давности.

Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац 2 пункта 2 статьи 199 ГК РФ).

Учитывая изложенное, арбитражный суд не находит оснований для удовлетворения заявлений о привлечении ФИО13, ФИО8, ФИО12, ФИО14 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника либо взыскании с них убытков по заявленным доводам.

Обжалуемый судебный акт является законным и обоснованным. Апелляционные жалобы не подлежат удовлетворению по приведенным в них доводам.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ судебные расходы по уплате государственной пошлины относятся на заявителей.

Руководствуясь статьей 110, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.02.2025 по делу № А56-75891/2015 /суб.1 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Взыскать с открытого акционерного общества «Авиационная компания «Транс-Аэро» в доход федерального бюджета 30 000 рублей государственной пошлины.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

А.Ю. Слоневская

Судьи

Е.В. Бударина

И.Ю. Тойвонен