Судья Полуэктова М.Б. Дело №22-4088/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г.Новосибирск 27 июля 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Новосибирского областного суда в составе:

Председательствующего судья Кашиной Е.В.,

судей Соколовой Е.Н., Свинтицкой Г.Я.,

при секретаре Лебедевой В.Э.,

с участием:

государственного обвинителя Мельниченко С.П.,

осужденной ЛЕА,

адвоката Шихалевой Л.Ф.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе адвоката Шихалевой Л.Ф. в защиту интересов осужденной ЛЕА.

на приговор Заельцовского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, в отношении

ЛЕА, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки <адрес>, ранее не судимой,

УСТАНОВИЛ:

По настоящему приговору ЛЕА осуждена по ч.4 ст.159 УК РФ, к 4 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 3 года.

В соответствии с ч.5 ст.73 УК РФ на ЛЕА возложены обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления органа, ведающего исполнением наказания, 1 раз в месяц являться на регистрацию в указанный орган.

На основании ст.72, 103 УК РФ зачтено в срок отбывания наказания в виде лишения свободы время содержания ЛЕА под стражей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а также время нахождения на принудительном лечении в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях общего типа, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Мера пресечения ЛЕА до вступления приговора в законную силу оставлена прежней - в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Разрешена судьба вещественных доказательств, вопрос распределения процессуальных издержек.

Гражданский иск представителя ПАО «<данные изъяты>» на основании ч.2 ст.309 УПК РФ передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Преступление совершено в период с декабря 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ на территории <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В заседании суда первой инстанции ЛЕА вину в совершении преступлений не признала.

В апелляционной жалобе адвокат Шихалева Л.Ф. в защиту осужденной ЛЕА ставит вопрос об отмене приговора и оправдании ЛЕА в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления.

По доводам автора жалобы, выводы суда о вступлении ЛЕА и осужденной МОА в предварительный преступный сговор на совершение преступления, опровергается показаниями свидетеля Лотц, познакомившего ЛЕА и МОА.

Кроме того, по мнению автора жалобы не установлена и вина ЛЕА в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Показания представителя потерпевшего и свидетелей противоречивы.

Ссылаясь на показания ЛЕА, на опыт ее работы в ПАО «<данные изъяты>», считает, что МОА оговорила ЛЕА.

Обращает внимание на обстоятельства написания ЛЕА явки с повинной и обжалования ею действий сотрудников полиции.

Указывает, что в материалах дела нет доказательств того, что ЛЕА снимала похищенные денежные средства в банкомате, дома у ЛЕА денежных средств также не обнаружено, что, по мнению защитника, свидетельствует о непричастности ЛЕА к инкриминируемому деянию.

Обращает внимание на то, что все доказательства представленные стороной защиты и показания ЛЕА оставлены без внимания, а приговор построен на голословных и противоречивых показаниях потерпевшего и заинтересованных свидетелей обвинения.

Поскольку все сомнения должны трактоваться в пользу обвиняемой, ЛЕА должна быть, по мнению защитника, оправдана в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления.

В суде апелляционной инстанции осужденная ЛЕА, ее защитник – адвокат Шихалева Л.Ф. доводы апелляционной жалобы поддержали; прокурор Мельниченко С.П. возражал против удовлетворения жалобы.

Проверив материалы дела, выслушав мнение сторон, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему выводу.

Утверждения защиты об обвинительном уклоне со стороны суда при рассмотрении уголовного дела по существу не могут быть признаны обоснованными.

Как видно из дела, судом при соблюдении принципа состязательности сторон, предусмотренного ст. 15 УПК РФ, созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, а именно все доказательства, представленные как стороной обвинения, так и стороной защиты исследованы, заявленные сторонами ходатайства разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принятые судом по ходатайствам решения аргументированы.

Нельзя согласиться с доводами автора апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции неправильно установил фактические обстоятельства по делу, а выводы суда, не подтверждены ни материалами уголовного дела, ни доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Напротив, как видно из материалов уголовного дела, все обстоятельства, при которых осужденная совершила преступление, и подлежащие доказыванию, установлены судом правильно.

По существу доводы жалоб сводятся к предложению переоценить оцененные судом первой инстанции доказательства, что не может служить безусловным основанием для отмены приговора, поскольку в силу ст. 17 УПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Всем исследованным судом доказательствам, в том числе и тем, которые были предоставлены стороной защиты, судом дана оценка, обоснованность которой у судебной коллегии сомнений не вызывает.

Виновность осужденной ЛЕА в содеянном ею установлена совокупностью доказательств, полученных в установленном законом порядке, которые являются относимыми, допустимыми и достоверными. Данные доказательства были объективно исследованы и проверены в судебном заседании и получили оценку в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ. Все выводы суда о доказанности вины осужденной в инкриминируемом ей деянии соответствуют фактическим обстоятельствам дела, мотивированы, и поэтому являются объективными, а не предположительными, не основаны на предположениях.

Доводы адвоката и осужденной о том, что ЛЕА не причастна к совершению данного преступления, судом первой инстанции проверялись, однако обоснованно признаны несостоятельными и отвергнуты на основании совокупности исследованных доказательств.

К выводам о доказанности вины ЛЕА, суд пришел исходя из показаний:

- представителя потерпевшего ПАО «<данные изъяты>» СВП о том, что вследствие действий ЛЕА, ранее работавшей в их банке, и МОА, были оформлены кредиты на общую сумму 1 035 000 рублей, без ведома лиц, на которые они оформлялись. В результате чего банку причинен ущерб на указанную сумму;

- свидетеля ААВ. о том, что он пришел в конце января 2019 офис на <адрес> магистраль на собеседование по вопросам трудоустройства. Его встретила девушка, которая проводила к ЛЕА, проводившей собеседование. В ходе собеседования ЛЕА брала у него паспорт, утверждая, что это необходимо для трудового договора. Также ЛЕА сфотографировала его, указав, что это необходимо для работодателя. После всего этого он расписался в планшете. В ходе беседы с ЛЕА обсуждались только вопросы трудоустройства, о кредите никто ничего не говорил. О наличии задолженности перед банком он узнал летом 2019 года. Ему сообщили, что он оформил кредит на сумму 17000 рублей. Однако, он никаких кредитов не оформлял. Также пояснил, что при перед собеседованием он спрашивал у ЛЕА: нужны ли им грузчики, на что последняя ответила, что она будет проводить с ним собеседование по указанному вопросу;

- свидетеля КДА о том, что он звонил по объявлению по вопросу трудоустройства. На его звонок ему ответила МОА, которая пригласила его в офис на <адрес>. Собеседование с ним проводила МОА, но в офисе также находилась ЛЕА. С его паспорта и СНИЛСа были сделаны копии, его сфотографировали, пояснив, то это для службы безопасности. После чего сказали ожидать звонка, и он ушел. При этом, разговоров про получение кредита с ним никто не вел, собеседование было исключительно по вопросу трудоустройства.Через несколько дней ему позвонили из <данные изъяты>» и сказали, что на него оформлен кредит около 75000-80000 рублей. Он ответил, что кредит не оформлял. Во время разбирательства в банке ему показали фотографию ЛЕА, с которой он встречался в офисе на <адрес>;

- свидетеля КТВ о том, что обратившись по вопросу трудоустройства в 2018-2019 в офисе на <адрес> и ЛЕА. Последняя сфотографировала ее, затем была беседа с МОА, в ходе которой она подписывала анкету и еще какие-то бумаги. Через некоторое время она узнала, что в «<данные изъяты>» на ее имя был оформлен кредит на сумму от 750<адрес> рублей;

- свидетеля БОВ о том, что в 2018 году она обращалась по вопросу трудоустройства, пришла на собеседование в офис в районе вокзала. Собеседование проводила женщина, ЛЕА все это время сидела за ноутбуком и все записывала, собеседование не проводила. Она заполнила документы, ее сфотографировали, сказав, что это для личного дела и на «бейдж». После чего она ушла. В последующем из письма от ПАО «<данные изъяты>» она узнала, что не нее оформлен кредит на сумму 80 000 рублей. Она согласие на оформление кредита не давала, при собеседовании заполняла только документы для трудоустройства. Фотография, которую ей показания сотрудники банка, была сделана именно во время этого собеседования;

- свидетеля ЕАЮ о том, что в апреле 2019 от сотрудников «Совкомбанка» он узнал, что на него оформлен кредит на сумму 100 000 рублей. Он данного кредита не оформлял. В 2019 году он обращался по вопросу трудоустройства в офис на <адрес> магистраль, 1, где присутствующие девушки сфотографировали его на планшет, также сфотографировали его паспорт, пояснив, что это для службы безопасности и после проведения проверки ему позвонят. Также он поставил в планшете свою подпись. В ходе собеседования речь шла только о трудоустройстве, разговоров об оформлении кредита, кредитной карты, не было;

- свидетеля ВМВ о том, что в февраля 2019 года она обращалась по вопросу трудоустройства, собеседование происходило в офисе на <адрес> магистраль. В офисе находились две девушки, одна представилась М и дала ей для заполнения анкету. Далее М дала ей подписать какой-то документ, напечатанный мелким шрифтом, сказав, что это договор о материальной ответственности, поскольку она устраивается продавцом. Она подписала указанный документ в двух экземплярах. Затем подошла вторая девушка и сфотографировала ее на планшет, сказав, что это необходимо для службы безопасности. После этого девушка брала ее паспорт, что с ним делала, она не знает. После заполнения всех документов она ушла. ДД.ММ.ГГГГ она увидела письмо из «<данные изъяты>» о том, что на ее имя оформлена кредитная карта «Халва» на сумму 90 000 рублей. Однако она данную карту никогда не оформляла;

- свидетеля СГР о том, что в феврале 2019 года она обращалась с вопросом о трудоустройстве, собеседование проходило в холле отеля «<данные изъяты>». Ее встретили две девушки. ЛЕА сфотографировала ее и дала расписаться в планшете. Никаких разговоров о кредите не было. Весь разговор с МОА, которая представилась М, ЛЕА слышала. О том, что не ее имя оформлен кредит на сумму 15000 рублей она узнала из письма ПАО «<данные изъяты>» о задолженности;

- свидетеля САЮ о том, что в марте 2019 он приезжал на собеседование по вопросам трудоустройства в офис на <адрес>. Его встретили две девушки, одна из них представилась О, вторая была ЛЕА. Общался он с О, которая рассказала об условиях работы, дала ему заполнить анкету. В это время к нему подошла ЛЕА, сфотографировала на планшет его паспорт и его самого, сказав, что это необходимо для службы безопасности. В июне 2019 года ему позвонили из «<данные изъяты>», сказали, что на его имя оформлена кредитная карта «Халва», однако он карту не оформлял, свое согласие на ее оформление не давал, в планшете он не расписывался;

- свидетеля ССИ о том, что видела ЛЕА во время собеседования по вопросу трудоустройства ДД.ММ.ГГГГ. ЛЕА сфотографировала ее паспорт, сказала, что это для службы безопасности, поскольку она устраивается на должность с материальной ответственностью. Также ЛЕА фотографировала ее саму. Вторая девушка М помогла ей заполнить анкету. Никаких разговоров о кредитах в ходе собеседования не было. О том, что на нее оформлен кредит, она узнала, когда с ее счета пошли списания денег. Кредит был оформлен на сумму 50000-60000 рублей;

- свидетеля МАА о том, что в феврале 2019 она обращалась по вопросу трудоустройства в офис на <адрес> Собеседование проводила девушка, которая представилась ФИО1 девушка сфотографировала ее на планшет, пояснив, что это для службы безопасности, а также сфотографировала ее паспорт и сделала с него ксерокопию. Также попросила ее расписаться в планшете, сказав, что это разрешение для проверки ее данных. ДД.ММ.ГГГГ она увидела письмо из «<данные изъяты>», в котором сообщалось, что на ее имя была оформлена кредитная карта «Халва». Она данную карту не оформляла, согласие на ее оформление не давала, денег с нее не снимала;

- свидетеля ФВА о том, что в офисе на <адрес>, куда он обратился по вопросу трудоустройства, он встретился с двумя девушками: одна представилась А, вторая была ЛЕА. А рассказала ему про работу, дала заполнить анкету, а ЛЕА сфотографировала его, сказав, что это для службы безопасности. В июле ему позвонили из «данные изъяты», сообщили о наличии у него задолженности по кредиту, о них он узнал, что на его имя оформлен кредит на сумму около 80 000 рублей. Данный кредит он не оформлял;

- свидетеля ИИА о том, что в феврале 2019 года она приходила в офис на <адрес> <адрес> по вопросу трудоустройства. Ее встретили две девушки –ЛЕА и МОА. Собеседование проводила МОА, а ЛЕА сфотографировала ее и ее паспорт, сказала, что это нужно для договора о трудоустройстве и анкеты. В мае 2019 пришло письмо из «<данные изъяты>», в котором было указано, что на ее имя оформлена кредитная карта «Халва». Она данную карту не оформляла, деньги с нее не снимала. Также пояснила, что ЛЕА постоянно присутствовала при разговоре, ни куда не уходила;

- свидетеля ГИА о том, что в марте 2019 года она встречалась по вопросу трудоустройства с МОА и ЛЕА. МОА рассказывала ей об условиях работы, а ЛЕА сфотографировала ее, якобы для пропуска, дала расписаться в планшете, а также записала себе ее паспортные данные. Разговор шел только о трудоустройстве. При этом, ЛЕА также рассказывала ей об условиях работы, про питание, спецодежду. Через несколько месяцев после этого она пришла в ПАО «<данные изъяты>», хотела оформить карту «Халва», но ей сказали, что у нее уже оформлена такая карта на сумму 120000 рублей, и денежный кредит на сумму 335956 рублей. Поскольку она ранее не обращалась с вопросом оформления карты, то написала заявление в полицию;

- свидетеля МАВ о том, что ДД.ММ.ГГГГ в офисе на <адрес>, куда он обращался по вопросу трудоустройства, он встретился с двумя девушками – менеджерами. Одна девушка вела беседу, дала ему анкету для заполнения, а вторая взяла у него паспорт, что-то вводила в планшет, затем сфотографировала его с открытым паспортом в руках, сказав, что это нужно для службы безопасности. В начале июня 2019 ему пришло уведомление от банка «<данные изъяты>» о том, что у него имеется задолженность по кредитной карте «Халва» в общей сумму 17813 рублей 52 копейки. Лимит карты 15000 рублей. Он данную карту не оформлял, карту не получал, деньги с нее не снимал (т.14 л.д.113-115, 165-167);

- свидетеля ОЕА о том, что в феврале 2019 года она проходила собеседование в офисе на <адрес> по вопросу трудоустройства. Девушка, которая проводила собеседование, рассказала ей об условиях работы, она заполнила анкету, затем ее сфотографировали. ЛЕА все это время находилась рядом, весь разговор слышала. В конце марта ей позвонили из «<данные изъяты>», сказали, что на ее имя оформлена кредитная карта «Халва». Она карту не оформляла, денег с нее не снимала.

Все вышеперечисленные свидетели также пояснили, что из офиса, куда они обращались по вопросу трудоустройства им так и не перезвонили, контактные телефоны были не доступны, трудоустроены они не были.

Показания свидетелей, представителя потерпевшего согласуются и с письменными доказательствами:

- заявлениями о преступлении от представителя ПАО «<данные изъяты>» ЧВВ, в которых последний изложил обстоятельства хищения денежных средств банка, в связи с незаконным оформлением карт «Халва» на КДА, ОЕА, КТВ, ЕАЮ, ФВА, ААВ, МАА, СГР, ВМВ, САЮ, БОВ, ИАВ, ГИА, МАВ (т.1 л.д.89-91, 102-131, 133-145, 220-224; т.2 л.д.54-56, 68-91, 93-108, 183-187; т.3 л.д.2-3, 16-50, 125-135; т.4 л.д.6-8, 20-63, 176-178; т.5 л.д.46,17-142; т.6 л.д.4-6, 21-92, 140-143; т.7 л.д.4-6, 18-62,66-90, 102-142; т.8 л.д.4-8, 18-70, 15-148; т.9 л.д.4-6, 17-59, 134-137; т.10 л.д.4-6, 18-68, 143-146; т.11 л.д.17-19, 31-69; т.12 л.д.4-6, 19-84, 159-168; т.13 л.д.3-5, 16-69, 182-184, 196-236; т.14 л.д.62-66);

- заявлениями ЕАЮ (т.4 л.д.162), ВМВ (т.8 л.д.199), САЮ (т.9 л.д.151-152), БОВ (т.10 л.д.156); ИАВ (т.11 л.д.8), ГИА (т.12 л.д.187), МАВ (т.14 л.д.84); ССИ (т.15 л.д.2) о незаконном оформлении на имя каждого из них кредитной карты «Халва»;

- протоколом осмотра предметов, а именно договоров потребительского кредита между ПАО «<данные изъяты>» и ААВ, ЕАЮ, МАА, СРГ, ОЕА, БОВ, ИИА, ВМВ, КТВ, КДА, ФВА, ГИА, САЮ (т.16 л.д.222-224);

- протоколом осмотра предметов, а именно копии карточек клиента из ПО «Халва», копии анкет клиентов, договоров о кредитовании ( т.3 л.д.175, т.5 л.д.185-189 т.16 л.д.203, т.18 л.д.120-142, т.14 л.д.139, 141, т.15 л.д.8-10, 198-200, 201-204);

- справкой о движении денежных средств по счетам ПАО «<данные изъяты>», открытым на ААВ, МАА, ОЕА, КДА, ЕАЮ, ИИА, САЮ, ГИА, СГР (т.17 л.д.214-217);

- справкой о движении денежных средств по счетам ПАО «<данные изъяты>», открытым на ААВ, МАВ, ЕАЮ, СГР, МАА, ОЕА, БОВ, ИИА, ССИ, ВМВ, КТВ, КДА, ФВА, ГИА, САЮ (т.18 л.д.94-96);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ о том, что подписи в договоре потребительского кредита между ПАО «<данные изъяты>» и МАА в графе «Заемщик», «Подпись», выполнены, вероятно, не МАА, а иным лицом (т.6 л.д.215-218);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, в договорах потребительского кредита между ПАО «<данные изъяты>» и ААВ, ЕАЮ рукописные записи в графах «Фамилия, Имя, Отчество заемщика полностью», «Паспорт РФ серия», «Представитель Банка» - выполнены вероятно ЛЕА; подпись в указанных договорах выполнены, вероятно, ЛЕА (т.17 л.д.57-62);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, в договорах потребительского кредита между ПАО «<данные изъяты>» и ААВ, СГР, ВМВ, БОВ, ИИА, ГИА, ФВА, МАА, САЮ рукописная запись в графе заемщик ФИО – выполнены, вероятно, не указанными лицами, а другим лицом (т.17 л.д.72-87);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, в договорах потребительского кредита между ПАО «<данные изъяты>» и МАА в графе «Заемщик», «подпись» выполнены, вероятно, не МАА, а другим лицом (т.6 л.д.213-218);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, в договорах потребительского кредита между ПАО «<данные изъяты>» и КТВ, ОЕА, рукописные записи «КТВ», «ОЕА» выполнены на указанными лицами, а иным лицом (т.17 л.д.10-17);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, в договорах потребительского кредита между ПАО «<данные изъяты>» и ССИ рукописные записи выполнены, вероятно, не ССИ, а другим лицом (т.15 л.д.15-19);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, в договоре потребительского кредита между ПАО «<данные изъяты>» и ССИ в графе «Заемщик», «Заемщик ФИО», выполнены не ССИ, а вероятно МОА; рукописные записи в указанном договора в графе ПАО «<данные изъяты>» представляет, подписи в графе «представитель банка» выполнены, вероятно, ЛЕА (т.15 л.д.211-217);

и другими доказательствами, подробно изложенными в приговоре.

Анализ содержания показаний вышеуказанных лиц, подробно описавших и подтвердивших определенные обстоятельства, имеющие прямое и непосредственное отношение к инкриминируемому осужденной деянию, не свидетельствуют об их недопустимости или недостоверности. Приведенные показания лиц, описавших известные каждому из них сведения, как видно из приговора, суд оценил с учетом требований ст. ст. 87, 88 УПК РФ, как каждое в отдельности, так и в совокупности с исследованными в ходе судебного следствия письменными материалами дела, которые подробно изложены в приговоре, в том числе и протоколы очных ставок между осужденной и свидетелями МАВ,МИИ, в ходе которых указанные лица подтвердили свои показания, суд пришел к правильному выводу о доказанности виновности осужденной в совершении преступления, изложенного в приговоре.

Каких-либо противоречий в приведенных доказательствах, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда, не имеется. Заинтересованности со стороны представителя потерпевшего, свидетелей, показания которых положены в основу приговора, в исходе дела и оснований для оговора ими осужденной, как и оснований для признания доказательств недопустимыми, судом первой инстанции не установлено. Не усматривает указанных обстоятельств и судебная коллегия, а имевшиеся в показаниях свидетелей неточностей, получили надлежащую оценку. При этом, как правильно указано в приговоре, эти неточности не могут свидетельствовать о недостоверности показаний потерпевшего и свидетелей, а обусловлены значительным промежутком времени с момента произошедших событий.

Суд первой инстанции правильно пришел к выводу о наличии предварительного преступного сговора между ЛЕА и МОА на совершение указанного преступления. Это следует не только из протоколов явок с повинной МОА (т.2 л.д.4, 192) о том, что они действовали с ЛЕА совместно, но и из показаний свидетелей ААВ, КДА, ЕАЮ, КТВ, ВМВ, СГР, САЮ, ССИ, МАА, ФВА, ИИА, ГИА, ОЕА, которые в судебном заседании указали на совместность и согласованность действий МОА и ЛЕА.

О наличии между ЛЕА и МОА предварительной договоренности на совершение мошенничества, свидетельствует и то, что договорившись между собой о совершении преступления, они распределили роли и совместно выполняли объективную сторону преступления, действуя совместно и согласованно, каждая согласно отведенной ей роли; действия каждой были очевидны друг для друга и направлены на достижение единого результата, хищения денежных средства ПАО «<данные изъяты>».

Судом правильно установлено, что сговор на совершение преступления состоялся между ЛЕА и МОА до начала выполнения объективной стороны преступления. Действия осужденных носили единый, целенаправленный характер, направленный на реализацию единого преступного умысла.

Действия каждой не только были очевидны друг для друга и направлены на достижение единого результата – хищение чужого имущества, но и идентичны. Все действия осужденных, направленные на совершение преступления, носили единый, целенаправленный характер, были согласованными, и были направлены на достижение единого результата.

Характер и последовательность действий ЛЕА и МОА при проведении так называемого «собеседования» с лицами, желавшими трудоустроиться, совместность и согласованность их действий, - все эти обстоятельства, подтверждают тот факт, что ЛЕА и МОА. осознавали, что по предварительному сговору группой лиц, действуя совместно, намерены похитить чужое имущество, и желали этого.

Не доверять пояснениям МОА у суда оснований не имелось, поскольку данные пояснения последовательны, стабильны и согласуются с совокупностью исследованных судом доказательств.

Нельзя согласиться и с приведенными в жалобе доводами о том, что дело рассмотрено судьей с обвинительным уклоном и с нарушением принципа состязательности сторон, поскольку, как следует из протокола судебного заседания, требования, предусмотренные ст. 15 УПК РФ, судьей соблюдены в полном объеме. При этом сторона защиты участвовала не только в обсуждении всех ходатайств участников процесса, но и наравне со стороной обвинения в исследовании всех доказательств. Все заявленные участниками процесса ходатайства были рассмотрены судом первой инстанции с приведением мотивов принятых решений, в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона. Несогласие одной из сторон с результатами рассмотрения заявленных ходатайств не может свидетельствовать о нарушениях прав участников процесса и необъективности суда.

Вопреки доводам стороны защиты, суд первой инстанции правильно пришел к выводу о том, что показания свидетелей ЛЭВ, БВН, не указывают не невиновность ЛЕА в совершении инкриминируемого деяния.

Так, из показаний свидетеля БВН следует, что в период с 2018 по 2019 год он один или два раза предоставил ЛЕА людей, желавших оформить кредиты, впоследствии никаких жалоб по этим кредитам не поступало.

Из показаний свидетеля ЛЭВ следует, что это он познакомил ЛЕА с МОА, которая просила помочь оформить кредитные карты. Ему было некогда этим заниматься, поэтому он дал телефон ЛЕА. Подробности их сотрудничества ему неизвестны, ему никто не предлагал участвовать в какой-либо преступной схеме.

Таким образом, из показаний свидетеля ЛЭВ следует только то, что он познакомил ЛЕА и МОА, что вопреки доводам апелляционной жалобы не опровергает вывод суда о вступлении ЛЕА и МОА в преступный сговор на совершение преступления.

Доводы стороны защиты о том, что, работая в ПАО «<данные изъяты>», ЛЕА было оформлено 600 кредитных карт «Халва» с которыми никаких проблем не было, равно как и отсутствие денежных средств на счетах ЛЕА и в ее квартире, отсутствие доказательств об обналичивании денежных средств в банкоматах не свидетельствуют о невиновности ЛЕА и о ее непричастности к совершению инкриминируемого ей деяния.

Более того, из пояснений МОА следует, что денежные средства с карт снимала она, и часть из них отдавала ЛЕА.

Доводы апелляционной жалобы адвоката с приведением позиции защиты направлены на переоценку доказательств, собранных по делу. Вместе с тем, иных выводов о событии преступления и виновности ЛЕА из собранных по делу доказательств судебная коллегия не усматривает.

Напротив факт хищения и виновность ЛЕА в этом преступлении установлены по настоящему уголовному делу на основе не вызывающих сомнение доказательств, которые являлись предметом исследования в рамках уголовного судопроизводства.

Приведенные выше и в приговоре доказательства получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно оценены в совокупности, согласуются между собой, не имеют существенных противоречий, не противоречат обстоятельствам совершения преступления, установленным в судебном заседании, подтверждают вывод суда о виновности ЛЕА в совершении тех действий, за которые она осуждена.

Оснований не доверять показаниям представителя потерпевшего и свидетелей, не усматривается. Указанные показания являются последовательными, другим доказательствам по делу не противоречат, согласуются с ними, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и обоснованно признаны судом достоверными, допустимыми и положены в основу приговора.

Приговор суда основан только на тех доказательствах, которые находятся в материалах уголовного дела и они все были исследованы в судебном заседании.

Судебная коллегия, проверив доводы, приведенные в жалобе адвоката, и в ходе рассмотрения дела в апелляционном порядке, приходит к выводу о том, что они полностью опровергаются исследованными судом и изложенными в приговоре достоверными и допустимыми доказательствами, согласующимися между собой, отвечающими требованиям относимости, допустимости и достоверности, предусмотренными ст. 88 УПК РФ, и в совокупности являющимися достаточными для признания осужденного виновным в совершении инкриминируемого преступления.

Рассмотренные судом доказательства содержат исчерпывающие сведения относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию в данном уголовном деле, и позволяют надлежащим образом оценить доводы и позиции сторон, поэтому суд, соглашаясь с оценкой, данной судом первой инстанции представленным ему доказательствам с точки зрения относимости, допустимости и достоверности каждого из них, а также с точки зрения достаточности их совокупности для принятия правильного решения по делу, находит необоснованными доводы апелляционной жалобы о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, о нарушении судом требований закона, регламентирующих порядок проверки и оценки доказательств.

Достоверность, относимость и допустимость доказательств, на которых основаны выводы суда о виновности осужденного, сомнений не вызывают. Указанные и иные доказательства получены в установленном законом порядке, согласуются между собой и взаимодополняют друг друга.

Как следует из обжалуемого судебного решения, оснований для оправдания осужденной у суда первой инстанции не имелось.

Оснований для оправдания осужденной, как указывает об этом защита, не усматривает и судебная коллегия. Все выводы суда о доказанности вины осужденной, вопреки доводам жалоб, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, мотивированны и поэтому являются объективными, а не предположительными.

Действия ЛЕА верно квалифицированы судом по ч.4 ст.159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере.

Квалифицирующий признак мошенничества – «совершение преступления в особо крупном размере»- правильно был установлен в действиях осужденной, поскольку у ПАО «данные изъяты» совместными действиями ЛЕА и МОА были похищены денежные средства на сумму 1035000 рублей, что превышает 1000000 рублей, с учетом примечания 4 к статье 158 УК РФ.

Нарушений уголовного закона при назначении осужденной ЛЕА наказания также не допущено.

При назначении наказания, в соответствии со ст. 60 УК РФ, суд учитывал характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденной ЛЕА, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление подсудимой, условия ее жизни и жизни ее семьи.

Суд обоснованно в качестве смягчающих обстоятельств учитывал явку с повинной, положительные характеристики, наличие заболеваний, занятие общественно полезным трудом, занятие волонтерской деятельностью, молодой возраст, оказание помощи и заботы пожилому родственнику.

Каких-либо иных обстоятельств, обуславливающих смягчение наказания осужденной, но не установленных и не учтенных в полной мере на момент вынесения приговора, по делу не усматривается.

С учётом совокупности изложенного, обстоятельств дела, личности осужденной ЛЕА, характеризующейся положительно, не состоящей на учетах у нарколога и психиатра, всех конкретных обстоятельств дела, суд сделал обоснованный вывод о том, что цели наказания в отношении ЛЕА могут быть достигнуты при назначении ей наказания в виде лишения свободы, с применением положений ст.73 УК РФ.

Дав надлежащую оценку обстоятельствам совершенного преступления, степени его общественной опасности, смягчающим обстоятельствам, а также данным о личности ЛЕА, суд обоснованно пришел к выводу о назначении ей наказания в виде лишения свободы, с учетом положений ст.ст. 6, 43, 60, 61,67, 62 ч.1, УК РФ, правильно не усмотрев оснований для применения положений ст.ст. 64, 15 ч.6 УК РФ, приведя в приговоре соответствующие мотивы своего решения. Не находит таких оснований и судебная коллегия.

Назначенное наказание является справедливым, соразмерно содеянному, оснований для его смягчения нет. При назначении наказания суд исследовал и в полной мере учел все данные о личности осужденной; все значимые обстоятельства, влияющие на вид и размер наказания, судом также учтены.

Судом правильно разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Дело рассмотрено судом полно, всесторонне и объективно. Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, в том числе по доводам представления или жалобы, по существу из материалов дела не усматривается. Приговор суда отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Как следует из приговора, суд в качестве одних из доказательств вины ЛЕА указал протоколы явок с повинной (т.2 л.д.2, 191).

Вместе с тем, при составлении данных протоколов явок с повинной защитник не присутствовал, в судебном заседании ЛЕА явки с повинной не подтвердила.

При таких обстоятельствах, ссылка суда не протоколы явок с повинной ЛЕА, как на доказательство ее вины подлежит исключению.

При этом исключение из приговора вышеуказанных протоколов явок с повинной на выводы суда о виновности ЛЕА в преступлении, установленном приговором суда, не влияет, поскольку по делу имеются другие доказательства ее виновности в совершении этого преступления, на которые суд ссылается в приговоре.

Нарушений уголовно-процессуального закона и уголовного закона, влекущих отмену приговора, внесение в него иных изменений из материалов уголовного дела судом апелляционной инстанции не установлено. Апелляционная жалоба адвоката Шихалевой Л.Ф. подлежит частичному удовлетворению.

Руководствуясь ст.ст.389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

определил:

Приговор Заельцовского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГг. в отношении ЛЕА, изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на протоколы явок с повинной ЛЕА (т.2 л.д.2, 191) как на доказательства, подтверждающие виновность осужденной.

В остальной части приговор Заельцовского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГг. в отношении ЛЕА оставить без изменения,, апелляционную жалобу адвоката Шихалевой Л.Ф. удовлетворить частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд в порядке, предусмотренном гл.47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а для осужденных, содержащихся под стражей, - в тот же срок со дня вручения им копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ. Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи