Решение по делу № 2-245/2022 от 07.10.2022 - о признании договора дарения недействительным, прекращении права собственности, права пользования жилым помещением, признании права собственности в порядке наследования.

Дело № 2-245/2022 22 сентября 2022 года

В окончательной форме 07.10.2022

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Колпинский районный суд Санкт-Петербурга в составе

Председательствующего судьи Бородулиной Т.С.

При секретаре Губченко О.В.

Рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 ФИО23 к Беловой ФИО24 о признании договора дарения недействительным, прекращении права собственности, права пользования жилым помещением, признании права собственности в порядке наследования,

Установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО4 и просит признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, г. Колпино, <адрес>, от 17.07.2020, между ФИО35 и ФИО4; прекратить право собственности и право пользования ФИО4 квартирой, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, г. Колпино, <адрес>, признать недействительными все последующие сделки с указанной квартирой; признать за истцом право собственности на спорную квартиру в порядке наследования. В обоснование иска указывает, что является дочерью ФИО27, умершей № года. После смерти ФИО28 истец обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства и узнала, что собственником квартиры является ответчик. В дальнейшем истцу стало известно, что между ФИО4 и ФИО34 17.07.2020 был заключен договор дарения спорной квартиры в простой письменной форме. Истец полагает, что оспариваемый договор заключен под действием обмана, введения в заблуждение, по существу является кабальным. Истец указывает, что ФИО29. была введена в состояние алкогольного опьянения и не могла адекватно оценивать свои поступки, не могла руководить собственными действиями, когда подписывала договор дарения, поскольку находилась в состоянии опьянения и под влиянием заболевания, в связи с чем хоть и была дееспособна, однако не была способна понимать значение своих действий и руководить ими. У ФИО30 имелись заболевания, которые могли привести к неадекватности поведения и повлиять на ее психологическое и психическое состояние, что, по мнению истца, подтверждается отсутствием нотариального оформления договора. ФИО32 не имела намерения дарить ответчику принадлежащее ей единственное жилье, была введена в заблуждение относительно природы сделки. Договор был заключен на крайне невыгодных для ФИО31 условиях, поскольку в договоре дарения не содержится условия о сохранении за дарителем права пользования квартирой. После совершения сделки ФИО33 продолжала проживать в квартире, оплачивать коммунальные платежи, акт приема-передачи жилого помещения после совершения сделки подписан не был, то есть фактически не была произведена передача дара. Также истец полагает, что сделка была совершена под влиянием обмана.

Истец и ее представитель в судебное заседание явились, исковые требования поддержали по изложенным в иске основаниям.

Ответчик, представитель ответчика в судебное заседание явились, возражали против удовлетворения исковых требований, указывая на их необоснованность.

Третье лицо – Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии представителя в судебное заседание не направило, о рассмотрении дела извещено надлежащим образом, в том числе с учетом п. 2.1 ст. 113 ГПК РФ.

При таких обстоятельствах суд счел возможным рассмотреть гражданское дело в отсутствие неявившихся лиц в порядке ст. 167 ГПК РФ.

Выслушав явившихся лиц, изучив материалы дела, суд приходит к следующему:

В соответствии со ст.ст.153, 154, 160 Гражданского кодекса РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

Сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами.

Согласно ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.

Необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку. Таким образом, сделку, совершенную гражданином в состоянии, когда он не осознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог ими руководить, нельзя считать действительной.

В соответствии со ст.168 Гражданского кодекса РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Судом установлено, что ФИО2 была зарегистрирована по месту жительства в квартире, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, Колпино, <адрес>.

Ранее ФИО2 являлась собственником указанного жилого помещения на основании договора передачи квартиры в собственность граждан от 17.03.2020 года.

17.07.2020 года между ФИО3 и Беловой ФИО36 заключён договор дарения квартиры, в соответствии с которым ФИО2 подарила ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ г.р., принадлежащую ей квартиру, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, Колпино, <адрес>. (л.д. 55-56 том 1).

ФИО2 умерла ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается копией свидетельства о смерти от 04.01.2021 года (л.д. 21 том 1).

Из материалов наследственного дела № к имуществу ФИО2, умершей ДД.ММ.ГГГГ, следует, что с заявлением о принятии наследства обратилась ФИО1 (дочь) – (л.д. 107 том 1).

Наследственное имущество состояло из автомобиля марки ТОЙОТА РАФ4, 1994 года выпуска.

06.08.2021 года нотариусом ФИО6 выдано свидетельство о праве на наследство по закону ФИО1 в отношении вышеуказанного автомобиля (л.д. 121 том 1).

Согласно выписке их ЕГРН в отношении спорной квартиры, собственником указанного жилого помещения является ФИО4 (л.д. 50-52 том 1).

Как следует из ответов СПБ ГБУЗ «Психоневрологический диспансер № 6», ДПО Колпинского района СПб ГБУЗ «Городская наркологическая больница», ФИО2 на диспансерном учете не состояла(л.д. 43-44 том 1).

По запросу суда СПб ГБУЗ «Городская поликлиника № 71» была представлена медицинская карта амбулаторного больного № № ФИО2, а также из СПб ГБУЗ «Городская поликлиника № 33» - медицинская карта стационарного больного № ФИО2, из содержания которых следует, что ФИО2 имела диагноз «<данные изъяты>

Как следует из ответа ГУ «Территориальный фонд обязательного страхования Санкт-Петербурга» на запрос суда, ФИО2 за период с 01.01.2005 по 31.12.2020 обращалась в СПб ГБУЗ «ССПМ» (22.04.2019, 13.01.2020, 28.12.2020, 31.12.2020), в СПб ГБУЗ «Городская больница № 33» (с 04.01.2009 по 21.01.2009, с 22.04.2019 по 29.04.2019, с 22.04.2019 по 06.05.2019, 13.08.2019, 14.08.2019, 03.09.2019, с 07.09.2019 по 20.09.2019, 10.09.2019, 01.10.2019, 21.01.2020), СПб ГБУЗ «Городская поликлиника № 71 (29.12.2009, 22.01.2009, 18.02.2009, 07.05.2009, 10.07.2009, 25.01.2012, 13.05.2019, 09.08.2019, 13.08.2019, 23.08.2019, 03.09.2019, 05.09.2019, 06.09.2019, 24.10.2019, 14.01.2020, 21.01.2020, 23.01.2020, 07.04.2020, 08.04.2020) (л.д.232 том 1).

Также по запросу суда СПб ГБУЗ «БСМЭ» был представлен акт № судебно-медицинского исследования трупа (л.д.70-75 том 1), из заключения которого следует, что смерть ФИО2 последовала от <данные изъяты> При судебно-медицинском исследовании трупа ФИО2, каких-либо повреждений не установлено. При судебно-химическом исследовании крови от трупа ФИО2 этиловый спирт не обнаружен.

В ходе разбирательства дела судом в качестве свидетелей были допрошены ФИО9, Свидетель №3, Свидетель №1, ФИО10, ФИО11, Свидетель №4

Свидетель ФИО9 пояснила, что является соседкой ФИО2, вместе с ней в квартире жили Александр(сын) и ФИО4 ФИО37 ФИО1, возможно, и видела, когда та была маленькой. С ФИО2 виделись, когда та выходила выносить мусор, в те моменты и разговаривали, ФИО21 все понимала. Свидетель видела в последний раз ФИО2, когда заходила к ней в гости за пару месяцев до смерти. Умерла ФИО2 в декабре. Вредных привычек у нее не было, она имела сильный характер. ФИО4 лет 10 проживает в квартире, когда Александр умер, она осталась ухаживать за ФИО2, так как к той никто не приходил.

Свидетель №3, допрошенная в качестве свидетеля пояснила, что является соседкой ФИО2 ФИО1 знает, как дочь ФИО2 ФИО2 было 70 лет. Проживала она с сыном и Оксаной. Оксана проживала в квартире около11 лет. С соседкой свидетель виделась регулярно, но, последние пять лет та болела, видеться стали реже. Последние два года виделись раз в месяц. Она была адекватна, все понимала, соседку узнавала, в состоянии алкогольного опьянения не находилась. Свидетель не видела, что бы дочь ФИО2 ее навещала. С Оксаной у ФИО2 отношения были хорошие. ФИО2 была общительная, но манипулировать ей было нельзя.

Допрошенный в качестве свидетеля Свидетель №1 пояснил, что является одноклассником ФИО7 ФИО21, ФИО1 знает, как сестру ФИО7, ФИО4 - как жену ФИО7, с которой знаком около 10 лет, ФИО2 – мать ФИО7, которую свидетель знает с первого класса. В последний раз ФИО2 видел в 2019 году, когда забирал из больницы, в автомобиль она садилась сама и посоветовала купить автомобиль побольше. Вредные привычки у нее отсутствовали. Насчет их отношений с дочерью свидетелю ничего не известно, отношения с Беловой были хорошие. Характер у ФИО2 был немного жесткий.

Свидетель ФИО10 пояснил, что с ФИО1 лично не знаком, ФИО4 знает с 2007 года, когда она приезжала в гости с Сашей. ФИО2 не знал, но был на похоронах, так как ФИО38 попросила, где и увидел, что дочь ФИО2 даже не дождалась, когда закроют могилу и уехала. Александр мать очень любил, хорошо о ней отзывался, свидетелю было известно, что мать ФИО7 – человек пожилой, однако, о заболеваниях каких-либо ему известно не было.

Свидетель ФИО11 пояснила, что знает ФИО5, но её фамилия ей неизвестна. ФИО2 знает как соседку с 12 этажа (сама живет на 8). В 2020 году свидетель ни разу не встречала ФИО2 Свидетель являлась личным парикмахером ФИО2, и стабильно раз в полгода ее видела. В последний раз видела ее в 2019 году, когда та гуляла на улице с Сашей, когда ФИО2 свидетеля не узнала, сын пояснил, что мама болеет и никого не узнает. Свидетель пояснила, что их с Александром связывали близкие отношения, женатым человеком он себя не считал. У них дома были установлены камеры, со слов Саши, это было для того, чтобы он мог наблюдать за матерью. Свидетель была последний раз в квартире в 2018 году. Какие заболевания были у ФИО21 свидетелю неизвестно. ФИО21 жила только с сыном, ФИО5 видела один-два раза.

Свидетель №4, допрошенная в качестве свидетеля, пояснила, что ФИО1 знает, раньше жили в одном доме. ФИО4 знает более 10 лет, она жила с одноклассником свидетеля. ФИО2 также знает. В период с 2019-2022 гг. свидетель видела ФИО2 на прогулке, и в магазине, где та была с ФИО5. Отклонений в ее поведении свидетель не заметила, ФИО2 при встрече здоровалась, узнавала, консультировалась по поводу здоровья кота, ничего не путала, шаткости в походке у нее не было. В 2020 году раз в неделю свидетель видела ФИО21, было, что она гуляла одна. Об отношениях их с дочерью свидетелю ничего не известно. Отношения с ФИО5 были теплые. В гостях свидетель была, заходила посмотреть кота, поскольку является врачом. Употребляла ли ФИО2 алкоголь, неизвестно, но курила. Свидетеля ФИО39 знает, как соседку, но какие отношения у нее были с семьей – неизвестно. Свидетель тесно общалась с Сашей и ФИО5.

Оценивая вышеприведенные показания свидетелей, суд не усматривает оснований не доверять им, в то же время, показания свидетеля ФИО11 суд оценивает критически, поскольку в юридически значимый период свидетель ФИО2 не наблюдала, пояснить относительно состояния здоровья в данный период не смогла.

В ходе судебного разбирательства судом была просмотрена видеозапись, датированная 17.02.2020 с камеры видеонаблюдения, установленной в спорной квартире, из содержания которой следует, что имел место конфликт между сторонами по поводу проживания ФИО4 в жилом помещении..

Из материалов дела также следует, что 27.01.2020 года ФИО2 выдавалась доверенность на имя ФИО12 для совершения действий по приватизации спорной квартиры (л.д. 235 т. 1), 17.03.2022 года ФИО2 выдавалась доверенность на имя ФИО4 для совершения действий по принятию наследства, открывшегося после смерти ФИО13 (л.д. 236 т.1).

Указанные доверенности удостоверены нотариусом ФИО8

Как следует из копии заявления о государственной регистрации перехода права собственности от 29.07.2020 года, указанное заявление подписано ФИО2 самостоятельно (л.д. 151-152 том 2).

С учетом оснований заявленных исковых требований, судом в ходе рассмотрения дела была назначена судебная посмертная психолого-психиатрическая экспертиза.

Из заключения комиссии экспертов от 19.05.2022 года № 2579.1506.2 СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № 6», следует, что согласно анализу предоставленных материалов дела и медицинской документации ФИО2 при жизни обнаруживала <данные изъяты>, в связи с чем оценить выраженность интеллектуальных нарушений и способность ФИО2 понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ не представляется возможным.

Из исследовательской части заключения (психологическое исследование) усматривается, что у ФИО2 наблюдались некоторые нарушения психической сферы органического характера в виде ослабления когнитивных процессов, общей слабости, утомляемости. При анализе видеозаписи экспертом ФИО14 отмечено, что в целом наблюдается нестабильность проявления когнитивных нарушений, отсутствие описаний когнитивной сферы и эмоционально-волевых процессов в период, приближенный к периоду совершения сделки в медицинской документации. Оценить степень выраженности интеллектуально-мнестических, эмоционально-волевых нарушений ФИО2 в момент подписания договора дарения 17.07.2020 не представляется возможным (л.д. 69-73 том 2).

По ходатайству сторон после проведения экспертизы была опрошена эксперт ФИО14, имеющая высшее образование по специальности медицинская психология, занимающей должность медицинской психолог первой категории, стаж работы 15 лет, которая поддержала выводы заключения, пояснив, что на момент, приближенный к совершению сделки, не имеется достаточных сведений о наличии у ФИО2 сильных интеллектуальных нарушений, нарушения были, но по ним невозможно установить ее состояние на момент совершения сделки, т.е. влияние таких нарушений на сделкоспособность выявить не представилось возможным. В медицинской документации особенности личности не отражены, имелись когнитивные процессы, но о степени их выраженности в документах не указано. По видеозаписи также невозможно определить степень когнитивных нарушений и сделать выводы. Обследований проведено не было, документации недостаточно.

Проанализировав содержание экспертного заключения, пояснения эксперта, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из имеющихся в распоряжении экспертов документов, основывается на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, а также на использованной при проведении исследования научной и методической литературе, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, их образовании, стаже работы.

Кроме того, суд также учитывает, что заключение составлено и подписано врачами-экспертами, имеющими соответствующую квалификацию, образование, стаж работы от 7 до 27 лет, которые были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выводы экспертов подробно мотивированы в заключении и оснований сомневаться в достоверности данного доказательства не имеется.

В связи с отсутствием оснований, предусмотренных ст. 87 ГПК РФ, в удовлетворении ходатайства истца о назначении дополнительной экспертизы было отказано.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принципа равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

При этом юридически значимым и подлежащим доказыванию в пределах заявленного по основанию, предусмотренному п. 1 ст. 177 ГК РФ, иска является вопрос, могла ли ФИО2 на момент подписания договора дарения квартиры от 17.07.2020 года в полном объеме понимать значение своих действий и руководить ими, и бремя доказывания юридически значимых обстоятельств по данной категории дел лежит на истце и является его обязанностью в силу положений ст. 56 ГПК РФ.

Оценив представленные по делу доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований, при этом суд исходит из того, что в нарушение ст. 56 ГПК РФ, истцом не приведено доказательств, подтверждающих то обстоятельство, что на момент заключения договора дарения, ФИО2 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, при том, что в период, приближенный к юридически значимому, ФИО2 совершала юридически значимые действия (выдавала доверенности, подавала заявление о государственной регистрации перехода права собственности). То обстоятельство, что при госпитализации в 2019 года, у ФИО2 обнаруживалось угнетенность сознания до состояния сопора, могло быть обусловлено тяжестью ее соматического состояния, а потому не подтверждает доводы истца о неспособности наследодателя понимать значения своих действий и руководить ими.

Наличие же у ФИО2 неуточненного не психотического органического заболевания головного мозга (шифр по МКБ-10 F 06.99), установленного в ходе судебной экспертизы, при отсутствии сведений о степени его выраженности на момент совершения сделки обусловило невозможность дачи заключения по поставленному судом вопросу, и с достоверностью не подтверждает факт нахождения ФИО2 в таком состоянии, при котором она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими в юридически значимый период.

Помимо оснований, предусмотренных ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, истом заявлено, что оспариваемая сделка была заключена ФИО2 под влиянием заблуждения. Противоречит основам добра и порядка, и является кабальной.

Разрешая исковые требования в указанной части, суд исходит из следующего:

Согласно ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: 1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; 2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; 3) сторона заблуждается в отношении природы сделки; 4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; 5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

По смыслу приведенных законоположений, сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Заблуждение относительно природы сделки выражается в том, что лицо совершает не ту сделку, которую намеревалось совершить, тогда как что истец не доказала, что при совершении договора дарения воля ФИО2 была направлена на совершение какой-либо другой сделки.

В нарушение положений ст. 56 ГПК РФ доказательства совершения ФИО2 сделки под влиянием заблуждения, преднамеренного создания у наследодателя не соответствующего действительности представления о природе сделки, ее условиях, предмете, других обстоятельствах, влияющих на их решение, не представлены.

Фактически истец ссылается на возможность формирования у ФИО2 заблуждения ввиду наличия индивидуальных психологических особенностей.

В тоже время, доказательств наличия у ФИО2 каких-либо психологических особенностей, которые могли бы повлиять на формирование у ФИО2 заблуждения относительно совершенной сделки, в ходе судебного разбирательства не установлено.

В соответствии с ч. 2 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

В п. 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 2 ст. 179 ГК РФ). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (п. 2 ст. 179 ГК РФ). Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Следует учитывать, что закон не связывает оспаривание сделки на основании пунктов 1 и 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации с наличием уголовного производства по фактам применения насилия, угрозы или обмана. Обстоятельства применения насилия, угрозы или обмана могут подтверждаться по общим правилам о доказывании.

Истцом ФИО1 также не представлено относимых, допустимых, достоверных, достаточных, бесспорных и убедительных доказательств, что сделка была совершена ФИО2 под влиянием обмана со стороны ответчика, равно как и не мотивирован доводы относительно того, в чем заключался обман со стороны ФИО4

В силу п. 3 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Однако, истцом не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО2 оформляла сделку вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась.

Доводы о том, что квартира являлась для наследодателя единственным жилым помещением, при том, что в договоре не содержится положений о сохранении за дарителем права пользования квартирой, равно как и доводы о том, что дар фактически не передавался, не могут быть положены в основу вывода о недействительности сделки по заявленным истцом основаниям.

В то же время, как следует из материалов дела, ФИО2 до даты смерти проживала в квартире, а п. 7 договора дарения предусматривает, что квартира передана до подписания договора.

Равным образом не свидетельствует о недействительности договора дарения по заявленным истцом основаниям довод истца о том, что плата за жилое помещение и коммунальные услуги оплачивалась ФИО2

То обстоятельство, что сделка дарения была совершена наследодателем не в пользу родственника, также не свидетельствует о наличии порока воли при ее совершении.

Поскольку при жизни наследодатель ФИО2 распорядилась спорным недвижимым имуществом в пользу ФИО4, в отсутствие оснований для признания сделки недействительной по доводам, заявленным истцом, оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 не имеется, в связи с чем суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 ФИО40 к Беловой ФИО41 о признании договора дарения недействительным, прекращении права собственности, права пользования жилым помещением, признании права собственности в порядке наследования оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья Т.С. Бородулина