Председательствующий
по делу Пляскина Н.А. дело № 22-1661-2023
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
г.Чита 31 июля 2023 года
Судебная коллегия по уголовным делам Забайкальского краевого суда в составе председательствующего судьи Бушуева А.В.,
судей краевого суда Леонтьевой Т.В. и Таскаевой Е.А.,
при секретаре Гаряшиной Е.А.,
с участием прокурора Фоминой О.Г.,
осужденного А, адвоката Бутыльского Р.А., представившего ордер и удостоверение,
рассмотрела в судебном заседании апелляционные жалобы осужденного А, апелляционное представление заместителя Краснокаменского межрайонного прокурора Забайкальского края Яскина М.Н. на приговор Краснокаменского городского суда Забайкальского края от 29 марта 2023 года, которым
А, <данные изъяты> судимый:
- 17.09.2018 года Краснокаменским городским судом Забайкальского края, с учетом постановления того же суда от 17.07.2020 года, апелляционного постановления Забайкальского краевого суда от 23.07.2020 года, по ч.1 ст.199.1, ч.2 ст.199.2 УК РФ, на основании ч.3 ст.69, п.«в» ч.1 ст.71 УК РФ, к 3 годам лишения свободы, на основании ст.73 УК РФ, условно, с испытательным сроком 2 года 6 месяцев;
- 12.11.2019 года тем же судом, с учетом постановления того же суда от 17.07.2020 года, апелляционного постановления Забайкальского краевого суда от 23.09.2020 года, по ч.2 ст.199.2 УК РФ, на основании ч.5 ст.74, ст.70 УК РФ, к 3 годам 8 месяцам лишения свободы, с отбыванием в исправительной колонии общего режима;
- 15.01.2021 года Краснокаменским городским судом Забайкальского края по ч.4 ст.291.1 УК РФ, на основании ч.5 ст.69 УК РФ, к 9 годам 6 месяцам лишения свободы, с отбыванием в исправительной колонии строгого режима,
осужден по ч.3 ст.159 УК РФ (сентябрь 2018 года) к 3 годам 8 месяцам лишения свободы; по ч.3 ст.159 УК РФ (октябрь 2018 года) к 3 годам 10 месяцам лишения свободы; по ч.3 ст.159 УК РФ (март 2019 года) к 4 годам лишения свободы; по ч.4 ст.159 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы.
В соответствии с ч.3 ст.69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, назначено 7 лет лишения свободы.
В соответствии с ч.5 ст.69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием по приговору Краснокаменского городского суда Забайкальского края от 15 января 2021 года, окончательно назначено 13 лет лишения свободы, с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.
Зачтено время содержания А под стражей с <Дата> до дня вступления приговора в законную силу в срок лишения свободы, в порядке п.«а» ч.3.1 ст.72 УК РФ, из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.
Зачтено А в срок лишения свободы, фактически отбытое им по приговору Краснокаменского городского суда Забайкальского края от 15 января 2021 года наказание в виде лишения свободы, с <Дата> по <Дата>, с <Дата> по <Дата> из расчета один день за один день отбывания наказания.
Заслушав доклад судьи Бушуева А.В., осужденного А, адвоката Бутыльского Р.А., поддержавших доводы апелляционных жалоб прокурора Фомину О.Г., возражавшую против удовлетворения жалоб осужденного, поддержавшей доводы представления об изменении приговора, судебная коллегия,
установил а:
А признан виновным в совершении трех мошенничеств, то есть хищений чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, в крупном размере, а также в мошенничестве, то есть хищении чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере.
Данные преступления были совершены А в период с сентября 2018 года по март 2019 года в <адрес>, при обстоятельствах указанных в приговоре суда.
В судебном заседании осужденный А вину в совершении инкриминируемых деяний не признал, показав, что денег для передачи П от Б он не брал, уголовное дело против него сфабриковано, Б и АТ его оговорили.
В апелляционных жалобах - осужденный А выражает несогласие с приговором суда. Считает, что его вина не нашла своего подтверждения ни в ходе предварительного расследования, ни в судебном разбирательстве. Считает, что уголовное дело в отношении него сфабриковано.
Также указывает, что приговор подлежит изменению в сторону улучшения его положения. Указывает, что суд незаконно, в нарушение ст.72 УК РФ и ст.308 УПК РФ, не произвел зачет в срок лишения свободы период содержания его под стражей по приговору Краснокаменского городского суда от 12.11.2019 года с <Дата> по <Дата> из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, а также фактически отбытое наказание по данному приговору с <Дата> по <Дата> один день за полтора дня отбывания наказания в <данные изъяты>.
Далее указывает, что выводы суда о его виновности не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, судом допущены существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов, а также принципов справедливости назначения наказания, обвинительный приговор обоснован рядом недопустимых доказательств и основан на предположениях, при отсутствии доказательств его виновности. Считает, что основная часть обвинительного приговора построена на противоречивых и непоследовательных показаниях заинтересованного в его оговоре потерпевшего Б Указывает, что преступления в отношении Б не совершал, денежные средства от него не получал. Причиной фабрикации против него уголовного дела послужило то, чтобы скрыть преступления, совершенные как против него лично, так и против руководимого им тогда предприятия <данные изъяты>, а также преступления, совершенные Б. Далее приводя свои показания и показания Б указывает, что ранее между <данные изъяты> и <данные изъяты> (Б) были гражданские правоотношения и у предприятия Б возникли долговые обязательства перед его предприятием, что подтвердил в суде последний. Также на следствии и в суде допрошенные по делу свидетели подтвердили то, что он никак не влиял на реализацию имущества <данные изъяты> и не интересовался работой <данные изъяты> или Б. Все договора <данные изъяты> заключил с <данные изъяты> без какой-либо помощи и без чьих- либо указаний. Также в договорах была антикоррупционная оговорка. Для установления истины по делу органам следствия и суду надлежало проверить все версии, а не соглашаться с показаниями потерпевшего Б, которые ничем не подтверждены и основаны на стремлении его оговорить, чтобы избежать расчета по долговым обязательствам, а также, чтобы угодить сотрудникам правоохранительных органов и тем самым избежать уголовной ответственности, т.к. в отношении него проводились проверки и расследовались уголовные дела по фактам краж <данные изъяты> и возможной даче взяток должностным лицам. Приговор целиком построен на голословных, противоречивых и непоследовательных показаниях потерпевшего Б, который действовал якобы в интересах <данные изъяты>. Однако, согласно приказу о приеме на работу Б в <данные изъяты>, он был принят на работу временно, на 2 месяца, с <Дата> в должности заместителя директора, что противоречит предъявленному обвинению по эпизодам в период времени до <Дата> и после <Дата>, т.к. какое-либо отношение Б до <Дата> к <данные изъяты>, органами следствия не установлено и в суде не нашло своего подтверждения. Работником данной организации либо ее учредителем Б не являлся и соответственно, действовать в интересах данной организации не мог. В суде Б предоставил составленный задним числом трудовой договор, где указано, что он принят на работу с <Дата> на неопределенный срок. Однако, в подтверждение данного договора, приказ о приеме на работу на неопределенный срок не был предоставлен. В связи с чем, возникают сомнения в подлинности данного документа, т.к. произведение отчислений в налоговые органы и взносы социального страхования, организацией за данного работника в указанный период не велось. Таким образом, у Б не было каких-либо полномочий действовать в интересах <данные изъяты>. Также в ходе следствия и в суде не установлен факт наличия крупных сумм у Б, которые тот якобы передавал ему. О заведомой ложности показаний Б свидетельствует тот факт, что в 2019 года при выдаче аудиозаписи Б, сделанной им якобы <Дата>, как следует из протокола допроса Б от <Дата>, последний сообщал, что у него имеется аудиозапись разговора между ним, АТ и им о якобы передаче ему части незаконного денежного вознаграждения в размере 850 000 рублей за заключение договора между <данные изъяты> и <данные изъяты> № от <Дата>. Б ссылался на договор между <данные изъяты> и <данные изъяты>. Данную запись он выдал в июле 2019 года, а договор датирован мартом 2019 года, что подтверждает факт заключения договора между указанными организациями без какого-либо предварительного денежного вознаграждения ему. Из показаний Б, следует, что якобы переданные ему денежные суммы он указывал каждый раз разные, и только в последних показаниях указал суммы, которые в итоге предъявлены ему в обвинении. Свои показания Б постоянно менял, опровергал сам свои слова, как в судебном заседании, так и на следствии. В момент, когда с Б проводились следственные действия, он заключил соглашение, с его слов с <данные изъяты> и данные им в 2019 году показания должны были соответствовать последующим, каких-то противоречивых показаний он не должен был давать. Соответственно, в сентябре 2019 года, давая показания, он утверждал о том, что никакой договоренности с ним по поводу передачи взятки П не было, он просто разговаривал с ним, и якобы передал ему денежные средства. Также Б утверждал, что в начале лета он якобы получил от него звонок, встретился с ним и разговаривал с неким человеком, как он утверждает, с генеральным директором, что ничем не подтверждено. Протоколы допросов Б составлены следователем с нарушениями УПК РФ, из них явствует, что его допрос фактически не проводился, и что таких показаний он следователю не давал, т.к. его показания не нескольких листах дублируются слово в слово. Из этого следует, что следователь просто копировал один в один его показания и давал их на подпись Б. Касаемо того, что в момент, когда <Дата>, как утверждал Б, он прибыл к нему на разговор, он имел видеокамеру, видеозапись с которой также подтверждала бы, что он деньги передавал или не передавал, однако полное видео органам следствия и суду не предоставлялось, доказательств реальной передачи денежных средств нет. Показания свидетеля АТ по действиям Б также отличаются. АТ постоянно менял свои показания как в суде, так и <Дата> на очной ставке с ним о том, что они позвонили ему, забрали его из дома. Показывал, что деньги были просто так переданы, то утверждал, что они были в пакете. Также АТ показал в суде, и на следствии, что все слышал со слов Б. Также из исследованных материалов дела следует, что органами следствия было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Б, по материалам проверки по даче взятки, только лишь <Дата>. В то же время окончено предварительное следствие по настоящему делу в отношении него. Следовательно, «потерпевший» Б, при данных обстоятельствах, находился в зависимости от решения вопроса в отношении его личности, поэтому и давал нужные следствию показания. Также сомнения в достоверности и правдивости показаний Б подтверждают показания директора <данные изъяты>, <данные изъяты> Б, которая в суде заявила, что о каких-то взятках узнала только после того, когда ее вызвали в следственный комитет. Полагает, что она не могла не знать, какая сумма лежит <данные изъяты>, и какие суммы берет Б из этих денег. Она же это не подтвердила и показала, что узнала об этом уже, когда приехала к следователю. Считает, что денежных средств у Б не было и он не мог ему передавать такие суммы, что он подтверждает своим рассказом с тем же АТ, говорит: «ты представляешь, я потратил на мебель, купил, денег нет», также изучив у него выписку по счету, деньги приходили заемные и тут же тратились, и у него по сути на счету денежных средств около 600 рублей было. Далее приводит показания Б по поводу якобы передачи ему денежных средств, указывая на то, что у потерпевшего не было денег в таком размере.
Из показаний свидетелей Ц, Ч, Х, Ф, Р, С, Т, У, АЕ, П, которые работали на <данные изъяты>, следует, что он не мог участвовать и влиять на <данные изъяты>. Ц и Р не подтвердили слова Б, что каким-то образом кто-то мог влиять на результаты этих торгов. К тому же, на <Дата> он являлся <данные изъяты> и <данные изъяты> <данные изъяты>, в котором работало <данные изъяты> человек, имелась <данные изъяты>, имелись <данные изъяты>. Имея такие ресурсы, любую возможность, с которой можно было заработать деньги, предприятие использовало само и в чьей-то посторонней помощи не нуждалось. Если бы была возможность заключить выгодные договоры, руководимое им предприятие само бы это все сделало, вынесло, реализовало. Он понимал, что никакой реализации <данные изъяты> не может быть в принципе, т.к. за это уголовная ответственность. В показаниях АТ и Б и из представленных последним записей разговоров отражено, что Б вывез с <данные изъяты> <данные изъяты>, сдал их на <данные изъяты>, также это подтверждается в словах, которые приводятся в разговоре Б с АТ, т.е. указывается о том, что именно он совершил преступление, без какого-либо его в этом участия. Никакой инициативы по взаимодействию с Б у него не было, никакие денежные средства, в части которых ему предъявляются обвинение, Б ему не передавал. Та сумма 200 000 рублей, которую Б перевел на карту <данные изъяты>, никакого отношения к инкриминированным преступлениям не имеет, т.к. эти деньги передавались в рамках законных финансово-хозяйственных отношений между ими. На момент его задержания он просил запросить видео у <данные изъяты>, где, когда он приезжал на территорию <данные изъяты>, на тот момент такое видео имелось, однако ни одного видео в деле нет. На очной ставке, проведенной <Дата>, Б подтвердил, что задолженность перед <данные изъяты>, имелась под чем он расписался в протоколе. Однако в дальнейшем он стал это отвергать, что такого не было. Это также свидетельствует о ложности его показаний. Далее приводя показания Б, указывает на их противоречивость. Также и АТ неоднократно менял свои показания. Вначале говорил о том, что сначала они забрали его дома, потом, что забрали его с работы, а в суде утверждал, что вспомнил, как они его забирали из дома. В зафиксированном разговоре, между ними, А, разговаривая с АТ и Б, говорит: «все ладно, у вас все получится, все вроде бы в работе, по <данные изъяты> сейчас согласуют», АТ говорит «согласовал уже», что говорит о том, что разговор ведут АТ и А, но не Б. В дальнейшем А говорит «согласовал, соответственно определиться надо, как вообще работаем с МЕ», по их утверждению это март месяц. Этот факт достоверно подтверждает, что до момента этого разговора о каком-то взаимодействии, о каких-то работах с Б вообще речи не было. В дальнейшем, никаких денежных средств просто не могло быть, и если бы Б, как он утверждает, заключил с <данные изъяты> соглашение, то он должен был «сдать» им его непосредственно при передаче денежных средств, т.е. при совершении преступления, если бы такое было вообще. <данные изъяты> тогда бы пришли и сразу одели бы на него наручники и арестовали бы. Однако задержания никакого не было. В дальнейшем, по версии следствия и обвинения, поступил звонок о том, что А обвиняется по ч.4 ст.291.1 УК РФ, и поэтому они выехали на место происшествия в кабинет <данные изъяты>. Места происшествия у <данные изъяты> на тот момент никакого не было, соответственно, все, что говорил Б, является ложью и ничем не подтверждается. В феврале 2019 года против Б было возбуждено уголовное дело о хищении <данные изъяты>, которые он увез компании <данные изъяты>, где руководителем являлся <данные изъяты> АТ. Изложенное свидетельствует о наличии возможностей и повода у них обоих (Б и АТ) сговориться друг с другом с целью оговора его в преступлении, которого он не совершал. Оснований не доверять показаниям потерпевшего Б у суда были. Однако, суд не дал должной оценки его показаниям, все сомнения в их правдивости и достоверности, вопреки требованиям ст.14 УПК РФ, в его пользу не истолковал. Полагает, что в основу обвинительного приговора положен ряд недопустимых доказательств, а именно результаты ОРД. Ссылается на ст.89 УПК РФ, ст.11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12.08.1995 года №144-ФЗ. Обращает внимание, что в качестве доказательств его вины были предоставлены и легли в основу приговора результаты ОРМ «Оперативный эксперимент» (т.2, л.д.58-59) и «Наблюдение» (т.2, л.д.52-53). Этими ОРМ якобы задокументирована передача ему от Б денежных средств, в сумме 100 000 рублей. В соответствии со ст.8 «Условия проведения ОРМ» Закона об ОРД допускает проведение ОРМ «Оперативный эксперимент» только на основании постановления, утвержденного руководителем органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, т.е. наличие такого постановления, является обязательным условием законности и допустимости его результатов. Однако, в приговоре суда не содержится оценки наличию и содержанию постановления о проведении ОРМ «Оперативный эксперимент». Вместе с тем, в материалах уголовного дела такой документ отсутствует. В деле (т.2 л.д.58-59) имеется постановление от <Дата> о проведении ОРМ «Оперативный эксперимент», но в его резолютивной части указано, что руководитель органа: «
ПОСТАНОВИЛ:
провести <Дата> в <адрес> оперативно-розыскное мероприятие «наблюдение») в отношении А». т.е., - само решение о проведении ОРМ как «Оперативный эксперимент» в данном документе отсутствует, а имеется решение о проведении совершенно другого вида ОРМ - «Наблюдение», что влечет недопустимость всех результатов данного ОРМ. Записи, представленные по делу как «инициативная» от Б и еще одна в рамках ОРМ также являются недопустимыми доказательствами, поскольку потерпевший Б в ходе допроса <Дата> (т.1 л.д.215-216) указал о наличии у него аудиозаписи разговора о передаче части незаконного денежного вознаграждения за заключение договора между <данные изъяты> и <данные изъяты> <данные изъяты> от <Дата>. Данная запись перенесена на оптический диск и выдана следователю. Указанный договор имеется в материалах дела и исследован в судебном заседании. Из обвинения, признанного судом доказанным в приговоре, следует указание на договоры поставки <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты> между <данные изъяты> и <данные изъяты>. Какого-либо указания на договоры поставки <данные изъяты> между какими-либо иными организациями, кроме указанных выше, нет. Соответственно, все, что касается договоров поставки <данные изъяты> между <данные изъяты> и <данные изъяты> не относится к доказательствам по уголовному делу в отношении предъявленного ему обвинения. По указанной причине являются недопустимыми доказательства, представленные стороной обвинения: оптический диск формата DVD-R диск, содержащий, как указано следователем, аудиозапись разговора между Б, АТ, А. Также судом в приговоре указано о том, между кем ведется разговор, представленный на диске, но какого-либо документального подтверждения о том, когда сделана эта запись, кем и чьи голоса присутствуют на данной записи, нет. Для установления истины по делу сторона защиты просила об истребовании оригинала записи, в частности и записывающего устройства, на которое была произведена запись. В связи с отказом в удовлетворении ходатайства об истребовании оригинала записи и записывающего устройства, суд лишил сторону защиты на представление доказательств, в частности, на заявление экспертизы по данной аудиозаписи, а именно, выявление признаков монтажа. Из протокола осмотра предметов и документов от <Дата>, в присутствии понятых произведен осмотр оптического диска с аудиозаписью разговора Б, АТ и А, изъятого <Дата> в ходе выемки у свидетеля Б. На диске обнаружен файл <данные изъяты>, который был создан <Дата>. В ходе судебного заседания, исследовав все на вышеуказанном диске, было обнаружено, что там содержится файл <данные изъяты>, который был изменен <Дата>. То есть, - не создан, как указано в протоколе, а изменен. Также файл разговора начинается отличительно с того, что мы слышали в зале суда, - на записи протокола осмотра он начинается: под буквой К обозначен как Б <данные изъяты> и заканчивается двумя минутами, слова разговора плохо различимы, много посторонних шумов. При прослушивании в зале судебного заседания, а также при ознакомлении с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ была другая запись, далее в жалобе заявитель указывает о зафиксированных на записи разговорах между Б, АТ и им и дает им свою оценку с пояснениями о чем шла речь указав, что записи не подтверждают его вину в получении денег.
Адвокатом и им было заявлено ходатайство об установлении первоисточника записи и проведении экспертизы для установления того, - кто именно и что именно говорит на данной записи, нет ли признаков монтажа, в чем было отказано на следствии и в суде. Таким образом, является ложью высказывания, что на записи от <Дата>, выданной Б, зафиксированы обстоятельства передачи последним одной из частей взятки. Никакие денежные средства Б ему не передавал. Кроме того, заключение эксперта № составлено <Дата>, эксперт И указала, лист 3 экспертизы, что после вскрытия конверта из него извлечен диск DVD-R марки <данные изъяты>. При осмотре хранящейся на диске информации, обнаружена аудиозапись №, что отличается от оригинала на диске, прослушанного при ознакомлении с материалами уголовного дела, в порядке ст.217 УПК РФ, и в судебном заседании, что подтверждает изменение записи разговора, что влечет ее недопустимость. Но даже если допустить, кто, что говорит, то исходя из разговора, проведенным экспертом исследованием, она делает выводы, что разговор идет между АТ, Б и А, в отсутствие изначальных речевых разговоров, образцов его голоса. В обоих ответах указано, вероятно. Также в приписываемых ему словах содержится информация о том, что тот, кому якобы он должен передать данную сумму, намерен в свою очередь, передать всю эту сумму иному лицу. По заключению эксперта, которым проводилась лингвистическая экспертиза, в суде установлено, что диски, на которых записаны файлы, имеют корректированную запись, обрезанный вид, что вызывает сомнения в том, что именно на них изначально было записано, и как производилась запись. Также экспертным путем не идентифицирована принадлежность голосов, и запись не проверена на предмет монтажа, четкие признаки которого присутствуют. Из протокола осмотра содержания разговора якобы между ним, Б и АТ. В этом разговоре, который предоставил Б, несколько раз проговаривается о том, что он зашел на какие-то <данные изъяты>, потом эти <данные изъяты> сдал на <данные изъяты>, а кому он какие деньги отдавал, в том числе говорит, что якобы М 200 000 рублей отдал, еще людям, за <данные изъяты> отдал, рассказывает и про него не говорит, что ему отдал деньги он, не говорит. Таким образом, даже если допустить теоретически подлинность записи (в чем огромные сомнения), очевидно, что указанные в разговоре действия третьих лиц, в привязке к денежным средствам, происходили без его участия. В суде Б лгал, что записал на один прибор, потом передал его сразу после записи сотрудникам <данные изъяты>, потом изменил, что сотрудникам <данные изъяты>, в другом заседании заявил, что писал на свой телефон и на записывающее устройство, но ни то, ни другое не смог подтвердить, и не предоставил первичные записи разговора. На записи Б рассказывает, что произошло с <данные изъяты>, как они их воровали, т.е. из разговора можно сделать вывод, что ни о каких денежных средствах, которые Б якобы передавал ему, не может быть и речи. Обозрев диск в судебном заседании, были обнаружены 4 файла вместо 2-х, также в процессе ознакомления с материалами уголовного дела в порядке ст.217 УПК РФ и в экспертизе № на диске присутствовало два файла, что также указывает о недопустимости данного доказательства. Также эксперт указала, что в рамках психолого-лингвистической экспертизы материалов дела дается их лингвистическая и психологическая, а не правовая оценка. На лист 6 заключения эксперта указано, что определить, - какая денежная сумма названа в диалоге ста рублями, - не представляется возможным. Достоверной информации о происхождении суммы 1 350 000, имеющиеся на момент разговора у А в предоставленном диалоге, не содержится. Во всех экспертизах слово приводится слово «вероятно». Также не был исследован его голос, кто и о чем говорит на записях, можно только предполагать. Судом стороне защиты также отказано в истребовании оригинала записи или записывающего устройства, на которое производилась фиксация ОРМ. Из Акта вручения аудио-видео записывающего устройства потерпевшему от <Дата> видно, что Б передан малогабаритный накопитель <данные изъяты>. Из исследованных в ходе судебного заседания доказательств, представленных стороной обвинения, нет ни одного документального подтверждения, что Б выдает данное устройство после проведения ОРМ «Наблюдение», а также отсутствует документальное подтверждение - кем, когда, каким образом с записывающего устройства производилось копирование информации, которая содержится на диске, осмотренном следователем и признанным вещественным доказательством по делу. При обозрении экрана компьютера в судебном заседании при запуске диска, было видно, что имеется на диске 4 файла, эксперту для дачи заключения представлялся диск, при открытии которого присутствовало 2 файла. По заключению эксперта № от <Дата>, где якобы отражен разговор между ним Б и А, неизвестно кто, как и каким образом определил голоса, кто конкретно и что говорит на данной записи. Как утверждал Б в судебном заседании, он <Дата> был одет в аппаратуру видео фиксации в <данные изъяты> и с этой аппаратурой прибыл к нему, где видеоаппаратура снимала 34 минуты, далее он приехал к ним и отдал оборудование. При просмотре видео на диске записано только часть разговора, - начало разговора и конец разговора, всего 10 минут, 20 минут разговора отсутствует. Видео, которое подтверждает, что Б не передает ему никаких денег, отсутствует. Из разговора, который изъят вырезано 20 минут разговора. По указанной причине доказательство, положенное в основу обвинительного приговора, - оптический диск, содержащий аудиозапись ОРМ «Наблюдение» от <Дата> является недопустимым. Также в основу обвинительного приговора судом положены доказательства, которые рассматривались в Краснокамеиском городском суде, в частности, по уголовному делу в отношении П, НЧ и него, и признаны судом предметом совершенно другого преступления. В частности, протокол осмотра места происшествия от <Дата> (т.1. л.д. 139-153), в ходе осмотра изъяты 8 денежных купюр, достоинством 5000 рублей, имеющие отметку «Ф». Понятые, присутствовавшие при следственном действии, дали разные показания. Так свидетель Щ пояснил, что на денежных купюрах было написано «Взятка», а свидетель Ю, при допросе уже имела иную фамилию и соответственно, паспортные данные были также иные, что не отражено в протоколе, что влечет недопустимость данного протокола допроса. Суд, при рассмотрении уголовного дела № дал оценку данному доказательству и при вынесении приговора указал, что данные денежные средства подлежат конфискации, как деньги, полученные в результате совершения совершенно иного преступления, предусмотренного ст.290 УК РФ в рамках предъявленного П обвинения. Соответственно, указанные в приговоре как доказательства по уголовному делу в отношении меня: протокол осмотра места происшествия от <Дата> (т.1 л.д.139-153), протокол осмотра предметов от <Дата> (т.1 л.д.156- 162), являются недопустимыми и не могли быть положены в основу приговора.
Далее указывает, что обыск в его служебном кабинете проведен с нарушением закона и его прав на защиту, что в совокупности влечет его недопустимость. В ходе обыска, когда прибыли понятые, как показали Ю и Щ, на момент их прибытия к его кабинету, дверь в кабинет была закрыта, когда они зашли, денежные средства уже находились на столе, что опровергает показания Л. Также, в замечании к протоколу, адвокат, который уже присутствовал, указал о том, что специалисты денежную купюру трогали до присутствия эксперта, ходили, трогали все. Соответственно им было заявлено ходатайство о вызове адвоката, который мог бы опровергнуть версию обвинения, однако судом в его вызове и допросе в судебном заседании незаконно отказано. Факт присутствия на тот момент адвоката в его служебном кабинете также подтвердил и понятой Щ, который дал показания, что адвокат был уже внутри. Таким образом, по делу достоверно установлено, что обыск в его служебном кабинете произведен до появления понятых и до прибытия экспертов. По фототаблице, которая делалась Л, на фотографиях, на которых помеченные купюры, номеров денежных средств не видно, денежные средства вообще уничтожены после решения суда. Таким образом, что это за деньги установить невозможно. Процедура обыска кабинета и осмотра места происшествия проходила с нарушениями его прав на защиту, при обстоятельствах, свидетельствующих о фальсификации его результатов сотрудниками правоохранительных органов. <Дата> он находился в кабинете директора и вел планерку с директором <данные изъяты> В, в кабинет вбежал человек в маске, угрожая ему пистолетом, надел наручники и поставил к стене, прибежал человек в спортивном костюме и еще люди в спортивных костюмах. Спросили, кто В, услышали, что директор <данные изъяты> и вывели его из кабинета, а сами начали обыск без понятых. Ему надели наручники, поставили возле стены, выворачивали все из шкафов, из тумбочек, складывали все на столы, его также обыскали, вывернули все из его сумки, кошелек. Далее его выводили из кабинета несколько раз, пытались с ним разговаривать, договориться о том, чтобы он дал показания, оговорил себя, всячески давили и угрожали. Через минут 40 приехал адвокат Г, который представился, кто он, представил соглашение с ним, ордер, что он представляет его интересы, просил дать время на общение с ним как задержанным. Но в его ходатайстве отказали, в праве на телефонный звонок ему также было отказано, он не мог позвонить своим родственникам и сообщить, что происходит. По прибытию адвоката, денежные средства уже находились на столе, которые периодически трогали люди, находящиеся в кабинете, об этом адвокат заявлял потом в ходе составления протокола. Также неизвестный сотрудник достал где-то возле стола черный квадрат и, спросив другого человека, получил ответ, что это прослушивающее устройство, которое где-то находилось возле моего стола. Следовательно, кто-то уже прослушивал его на тот момент незаконно. Все присутствующие люди были в гражданской одежде. Денежные купюры лежали рядом, одна с одной, в линии. Человек, который назвался Д, до приезда адвоката Г, выбил дверь в соседний кабинет, открыл сейф ключами, достал оттуда документы и перенес в кабинет генерального директора, также был принесен белый компьютер, блок. В момент его задержания никто ему не разъяснял права, за что он задержан. Обыскали компьютер, в том числе забежавший человек в гражданской одежде сел за его компьютерный стол, начал что-то искать, что-то делать, также до прибытия понятых, девушка в форме полицейского, которая единственная была в форме полицейского, получила смывы с рук, что не отраженно в протоколе осмотра. При прибытии понятых и зашли в кабинет, денежные средства уже лежали на столе, и при них деньги не изымали. Также понятые указали, что все вещи лежали на столе, в том числе кошелек, никто не мог сказать, что в нем, потому что ни при них, ни после эксперт его даже не открывали, в нем находились кредитные карты, сберкарты, пропуск в <данные изъяты>, именной и с моим личным фото, кошелек после убытия следственной группы никто не изымал, он так и остался с картами на столе. Его сумка тоже обыскивалась в отсутствие понятых, она также осталась на столе, из которой был изъят его загранпаспорт, и еще какие-то документы. В судебном заседании специалист Л не смог указать, что было в кошельке, сказав, что там не было ничего, кроме 8 купюр, что является ложью. Его права были ему разъяснены только в 19:15, когда прибыла следственная группа, обыск был проведен. В протокол обыска вносились изменения и исправления, что влечет его недопустимость. Так, на титульном листе исправлено время окончания осмотра, нет подписей понятых о том, что они подтверждают, что это сделано при них. Отсутствует запись о предупреждении применения технических средств в колонках пусто (т.1 л.д.139). Указывая, что было изъято в ходе обыска, указывает, что эксперт Л в судебном заседании показывая о том, что было изъято дал ложные показания. Также понятые в судебном заседании заявили, что протокол от <Дата> им был зачитан, но в графе стоит, лично прочитан, то есть им не зачитывали, а стоит, лично прочитан. Лист протокола 146 обрезан, отсутствуют подписи понятых, подпись А и адвоката Г, на этом листе было написано, что у него деньги не изымались, и он кошелька не выдавал. На листе 148 адвокат Г указывает, что сотрудники без перчаток перемещались, брали купюры в руки, осматривали без участия специалиста денежные купюры. Также один понятой заявил, что когда они прибыли, его адвокат сильно ругался, что подтверждает, что понятые прибыли позже адвоката. В ходе судебного следствия он заявлял ходатайство о допросе в качестве свидетелей адвоката Г и В, которые непосредственно присутствовали на начале обыска, ВУ, которая знает всех лиц, прибывших в кабинет для обыска, так как она являлась сотрудником <данные изъяты>, работала <данные изъяты>, лиц, которые могли бы подтвердить, что осталось после убытия следственной группы, кошелек остался на столе, карты и пропуск с его фотографией, но ему было отказано. Когда обыскивали его машину, адвокат отсутствовал. Впоследствии был произведен без согласия и каких-либо разрешений обыск в его квартире. В момент прибытия адвоката, им было заявлено ходатайство о снятии копий с компьютеров, документов, конфискованных вещей, электронных носителей, так как это было необходимо для работы предприятия. На сотовом телефоне находились пароли от банков, никто, кроме него никто не знал, как ими пользоваться, что делать, в чем следователь Ж незаконно отказал, а в дальнейшем незаконно удерживал все изъятое имущество, которое было возвращено только через 3 года. Все это, а также моральное, психологическое давление на него, привело к множеству различных <данные изъяты> заболеваний, а <данные изъяты> к <данные изъяты>. Также из приложенной к протоколу фототаблице видно отсуствие понятых На вопрос предоставить цветные фото, либо увеличить фото, где были бы дата и время, специалист в суде заявил, что все уничтожено. Также на фото виден прибор в виде квадрата, но его нет в списке изъятых, это и есть прослушивающее устройство, которое незаконно было ему подложено. По фото нельзя установить номера купюр, на фото 9, 11,12, на которых указана буква Ф, на 7 купюрах определить, когда были сделаны фото, не представляется возможным. Также обстановка на фото 21, лист, где в соседнем кабинете комната, не соответствует обстановке при обыске <Дата>, то есть со стен было все снято, там не было тумбочки, кружки были другие, кружка была с его фотографией. Протоколом осмотра предметов от <Дата> установлено, при понятых, «осмотру подлежит бумажный конверт, поверхность которого оклеена липкой лентой скотч, на конверте имеется пояснительная надпись - денежные средства, изъятые в ходе осмотра места происшествия от <Дата> года», на момент, когда он находился в СИЗО, что свидетельствует о том, что дата менялась, кто ее ставил, не то написал. Также при обыске были изъяты купюры 8 штук на сумму 40 000 рублей, которые были упакованы в разные пакеты, 7 штук в один, 1 купюра в другой, при осмотре на 7 купюрах было обнаружено свечение краски люминесцентным веществом. В связи с тем, что деньги были при обыске упакованы в разные конверты, также влечет отмену приговора.
Также им неоднократно были заявлены ходатайства о вызове в суд свидетеля Д, который <Дата> лично присутствовал при обыске в его кабинете и производил его, и который мог подтвердить, что денежные средства у него не изымались, и мог подтвердить, что свидетели Ю и Щ прибыли в кабинет после проведенного обыска, но суд отклонил его ходатайства, в связи с тем, что Д не имеет отношения к обыску, поскольку участия в нем не принимал. В дальнейшем свидетель Л пояснил, что Д не присутствовал в кабинете при производстве обыска, свидетели участвовали во всех следственных действиях, а смывы с рук не проводились, что, по мнению автора жалобы, является ложью. Так, как на его запрос о том, кто присутствовал при производстве обыска, поступил ответ от <Дата> за подписью Д., который он прилагает, о том, что Д присутствовал при обыске, при взятии смывов с рук, в том, числе находился в кабинете, когда прибыли свидетели, и составлялся протокол, что полностью подтверждает его доводы и опровергает показания свидетеля Л и выводы суда. Также было подано ходатайство о вызове свидетеля Ж, который составлял протокол <Дата>, но в удовлетворении ходатайства также было отказано, так как данный свидетель не имеет отношения к указанным действиям, что является необоснованным, так как протокол заверен Ж. Кроме того, им было заявлено ходатайство о запросе в <данные изъяты> сведений о том, проводились ли в отношении него ОРМ с участием Б и АТ в период 2018-2019 гг., но суд отказал в удовлетворении его ходатайства в связи с тем, что это не имеет значения, так как Б и АТ в суде подтвердили, что ОРМ проводились, на что в дальнейшем сослался суд в приговоре. При этом, им был сделан запрос в <данные изъяты> и пришел ответ от <Дата> за подписью Д, который он прилагает, о том, что никаких ОРМ с Б и АТ не проводилось, что подтверждает ложность показаний указанных свидетелей. Указывает, что исходя из ответа от <Дата> за подписью Е из <данные изъяты> об обоснованности проведения ОРМ в отношении него, приходит к выводы, что в <данные изъяты> не расследовалось уголовное дело в отношении него по ч.4 ст.291.1 УК РФ, что противоречит выводам суда и показаниям Б, который неоднократно утверждал, что сотрудничал с <данные изъяты>, что является ложью. Указывает, что, так как суд отказал в удовлетворении его ходатайства о вывозе в качестве свидетеля сотрудника <данные изъяты>, который участвовал при производстве обыска, то им был сделан запрос в <данные изъяты> и получен ответ от <Дата> о том, что сведениями о проведении обыска в его кабинете не располагают, что подтверждает ложность показаний свидетеля Б. Указывает, что им было заявлено ходатайство об оглашении протокола ознакомления с уголовным делом в рамках ст.217 УПК РФ, где он указывал о наличии в деле чистых листов, указании страниц карандашом, что не было оглашено судом, и обнаружено им после процесса наличие документов, в том числе опроса Б сотрудниками <данные изъяты> том.1 л.д.109, которого ранее в уголовном деле не было. Суд отказал ему в удовлетворении ходатайств об истребовании данных о том, что у него денежные средства не изымались, на руках у него ничего не было. По мнению автора жалобы, вызывает сомнение протокол осмотра места происшествия от <Дата>, так как в документе исправлено время и нет подписи «исправленному верить», что недопустимо. Судом было удовлетворено ходатайство о предоставлении оригинала данного документа, который так и не был представлен в суд. Указывает, что в протоколе имеются приписки и исправления, отсутствуют подписи, но судом было отказано в удовлетворении ходатайства о вызове в суд свидетеля Ж со ссылкой на то, что он не имеет отношение к данному документы. В протоколе указано, что в шкафу находились печати, документы, при этом в суде свидетели Ю и Щ, а также специалист Л показали, что из шкафа при них ничего не изымали, все находилось на столе. На л.д.141 его подпись отсутствует, а на л.д.142 была сделана приписки другой ручкой. Далее, перечисляя компьютерную технику, указывает, что на фото при ведении процесса не был указан компьютер, а свидетель Л заявил, что ничего не изымалось, компьютера не было л.д.143. Указывает, что в ходе осмотра проводилась фотосъемка, но при подписании им, там был пробел. При этом в протоколе от <Дата> нет указания, что изымались заявки в <данные изъяты> от <данные изъяты>, так как их там не было.
Указывает, что уголовное дело в отношении него было рассмотрено незаконным составом суда. Так, при допросе свидетеля О председательствующий по делу судья в утвердительной форме дала оценку фактическим обстоятельствам дела, сказав: «Это не просто средства, тут о взятке говорится», что отражено в протоколе судебного заседания. Тем самым судья до приговора дала оценку доказательствам, заявив, что говорится не просто о денежных средствах, а якобы о взятке, притом, что он отрицал. Разрешая его ходатайство об истребовании информации из <данные изъяты>, с указанием информации, когда, в какое время А посещал <данные изъяты>, председательствующая судья отказала, с мотивировкой : «...поскольку полагает, что данная информация к предъявленному А обвинению отношения не имеет, местом совершения преступления <данные изъяты> не являлось». Таким образом, судья до вынесения приговора в утвердительных формулировках высказалась об установлении события преступления и где расположено место совершения преступления. В судебном заседании от <Дата>, при разрешении его ходатайства об истребовании видеозаписи со внутреннего двора <данные изъяты> и со здания <данные изъяты> в период времени с <Дата> по <Дата> для подтверждения его показаний и опровержения слов Б и АТ, судья АЕ отказала в ходатайстве, мотивируя тем, что в суде уже был допрошен свидетель АТ, который подтверждает показания Б и поэтому другие доказательства, по мнению судьи, не нужны. Считает, что судья высказалась по предоставленным стороной обвинения доказательствам, признав их недопустимыми, до вынесения приговора по делу. Отказав, судья, лишила его возможности предоставить опровержение слов Б и дала оценку допустимости и достоверности ряда доказательств до ухода в совещательную комнату для постановления приговора. Указанные обстоятельства вызывают сомнения в объективности суда, а также в его справедливости и беспристрастности, и свидетельствуют о вынесении приговора незаконным составом суда, в связи с чем приговор подлежит отмене. Также считает, что при вынесении приговора судом нарушена тайна совещательной комнаты, поскольку в период нахождения председательствующей судьи в совещательной комнате для постановления приговора в период с <Дата> по <Дата>, по информации на официальном сайте суда, ею были проведены судебные слушания по другим уголовным делам в частности, в апелляционном порядке рассматривалось уголовное дело № в отношении З, свидетельствует о грубом нарушении судом тайны совещательной комнаты по его уголовному делу.
Кроме того, судом в резолютивную часть приговора председательствующей судьей внесены существенные неоговоренные изменения после провозглашения приговора вне совещательной комнаты, в иное время, нежели указано в протоколе судебного заседания (приложены скриншоты). Из материалов дела следует, что уголовное дело в отношении него рассмотрено в открытом судебном заседании. При изучении аудиозаписи судебного заседания в дату оглашения приговора <Дата>, которая осуществлялась судом, установлено, что при провозглашении вводной и резолютивной частей приговора, судом не оглашался в резолютивной части приговора обширный перечень доказательств, которые надлежит хранить при уголовном деле по вступлению приговора в законную силу. Таким образом, в материалах уголовного дела отсутствует тот приговор, который был провозглашён председательствующим по выходу из совещательной комнаты, а тот приговор, который находится в деле, не был провозглашен.
Далее указывает, что вмененные ему действия были неверно квалифицированы по совокупности преступлений, а не как единого продолжаемого преступления. Вину по предъявленному обвинению он не признал и не признает. Однако, даже если не вдаваться в доказанность - либо недоказанность предъявленного обвинения, по которому он признан виновным судом, очевидна, как минимум, ошибочная квалификация описанных в обвинении действий как разных, отдельных эпизодов, а не одного продолжаемого преступления. Ссылается на ст.297 УПК РФ и указывает, что данные требования судом, постановившим приговор, в полной мере не выполнены. Далее дает анализ и приводит доводы о неправильной квалификации его действий.
Кроме того, по его мнению фабула обвинения, изложенная в приговоре, свидетельствует, что органы следствия и суд «запутались» при определении «привязки» конкретных денежных сумм, переданных либо перечисленных ему Б к конкретным договорам в пользу представляемого им общества <данные изъяты>.
Так, по первому эпизоду ч.3 ст.159 УК РФ, ему вменяется хищение 300 000 рублей у Б в период с <Дата> по <Дата>, якобы за заключение договора от <Дата> № в пользу <данные изъяты> на поставку <данные изъяты> на сумму 150 000 рублей. В том же обвинении судом утверждается, что <данные изъяты> по указанному договору реализованы в пользу <данные изъяты> по реальной, а не по заниженной цене. Суд не учел, что такое обвинение противоречит логике, т.к. ни один предприниматель не будет платить взятку 300 000 рублей за получение возможной выгоды на 150 000 рублей, т.е. очевидно, что сумма в 300 000 рублей могла быть передана лишь за заключение договора, либо нескольких договоров на большую сумму. При этом, остальные эпизоды описаны судом, как хронологически совершенные позднее, за более поздние договора, как уже заключенные, так и лишь предполагавшиеся к заключению. Суд не учел, что ни один человек отдав 300 000 рублей и получив выгоду в размере 150 000 рублей, не станет повторно совершать аналогичные действия. В связи с чем, очевидно, что Б, передав по обвинению 300 000 рублей, должен был рассчитывать получить в дальнейшем от такого «сотрудничества» выгоду в гораздо большем размере чем 150 000 рублей.
По второму эпизоду обвинения в хищении у Б 650 000 рублей в период с <Дата> по <Дата>, часть денежных средств в размере 200 000 рублей инкриминируется как похищенная <Дата>, т.е. уже после заключения договора от о поставке <данные изъяты> в пользу <данные изъяты> от <Дата> №. Учитывая, что по версии обвинения, признанного доказанным судом, для заключения указанного договора сначала якобы следовало заплатить определенную денежную сумму, вызывает сомнения «привязка» данной денежной суммы в обвинении именно к данному договору, тем более, что в пользу <данные изъяты> заключались и иные договора, уже после <Дата>, а по последнему эпизоду договор на неизвестную сумму лишь предполагался к заключению. Вызывает сомнения и экономическая целесообразность передачи взятки в сумме 650 000 рублей за заключение лишь одного договора поставки <данные изъяты> на сумму 677 279, 89 рублей, по реальной стоимости <данные изъяты> (без занижения их цены), как утверждается судом.
По третьему эпизоду обвинения по ч. 3 ст. 159 УК РФ, выводы суда противоречат о предназначении переданной суммы в размере 1 000 000 рублей за заключение именно указанного в обвинении договора в пользу <данные изъяты>. Так, на листе 8 приговора (верхний абзац, верхние 2 строки) утверждается, что денежные средства в указанной сумме предполагалось передать за заключение договора в пользу <данные изъяты> «в будущем» (...передачи их в качестве взятки П за принятие последним решения о заключении договора поставки <данные изъяты> в будущем). При этом никакой договор в обвинении не указан. Однако, далее по обвинению получается, что деньги переданы лишь <Дата>, а договор № в пользу <данные изъяты> заключен <Дата> (деньги якобы переданы более чем через два месяца после договора, а не за договор «в будущем»). Более того, по версии обвинения, общая сумма запчастей и <данные изъяты> по данному договору составляет 531 554, 92 рубля. Там же утверждается судом, что все <данные изъяты> реализованы «без реального занижения стоимости <данные изъяты>». Указывает, как может предприниматель, заключив договор на чуть больше полмиллиона рублей, по реальной цене, отдать за его заключение (гораздо позже его заключения, спустя более двух месяцев) сумму в два раза больше 1 миллион рублей. Абсурдность такого обвинения очевидна, и логическое объяснение может быть только одно, но оно противоречат версии обвинения: - что деньги передавались не за один договор, а за несколько, которые в своей совокупности предполагались как выгодные для <данные изъяты>. В пользу этой версии в обвинении неоднократно указано о последующем заключении договора «в будущем», без конкретизации этого договора (лист 8, верхний абзац, две верхние строки и др.), а также факт утверждения в обвинении (по 4-му эпизоду) о последующей передаче Б якобы еще 1 450 000 рублей, опять в качестве взятки П, за некий договор на неопределенную сумму в пользу <данные изъяты>. В таком случае, если общая предполагаемая выгода для Б должна была значительно превысить сумму «взяток», то его действия выглядят логичными, но представляют собой в таком случае передачу частями единой взятки за общую какую-то значительную выгоду для него, от ряда совокупности договоров в пользу <данные изъяты>. Но, в таком случае, обвинение также должно представлять собой единое деяние, подлежащее общей квалификации по ч.4 ст.159 УК, как продолжаемое, совершенное с единым умыслом с обеих сторон деяние, а не совокупность отдельных деяний. При таких обстоятельствах, вывод суда первой инстанции о необходимости квалификации его действий как совокупность четырех преступлений, предусмотренных ч.3 ст. 159 УК РФ (3 эпизода) и ч.4 ст. 159 УК РФ является необоснованным, что свидетельствует об излишнем осуждении, повлекшем чрезмерно суровый приговор. Также ошибочна квалификация его действий по ч.4 ст.159 УК РФ как оконченного преступления. По версии обвинения, признанного доказанным судом в приговоре, последняя часть денежных средств по данному эпизоду была передана ему Б в рамках ОРМ, по заданию и под контролем сотрудников правоохранительных органов, закончившихся его задержанием и изъятием части похищенных денежных средств. Следовательно, он не имел возможности распорядиться этими денежными средствами по своему усмотрению, т.к. они были изъяты. Ссылаясь на определение Конституционного Суда РФ от 11.10.2016 г. № 2164-0, п.4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2007 года № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате». Указывает, что мошенничество признается оконченным с момента, когда это имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц и они получили реальную возможность пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению. Тем самым предотвращение преступных последствий, включенных в конструкцию состава мошенничества, обусловленное своевременным обращением в правоохранительные органы собственника передаваемого имущества, влечет квалификацию деяния в качестве покушения на мошенничество». В его случае, Б обратился с заявлением в правоохранительные органы <Дата> и действовал в дальнейшем при передаче денег в рамках ОРМ «Оперативный эксперимент» и ОРМ «Наблюдение», что исключает наличие в его действиях оконченного состава мошенничества по данному эпизоду. Таким образом, нельзя признать законным и обоснованным, квалификацию его действий по ч.4 ст.159 УК РФ, они подлежат переквалификации на один эпизод по ч. 3 ст. 30, ч.4 ст.159 УК РФ, со смягчением приговора. Также суд необоснованно указал во вводной части приговора судимости по приговорам от 12 ноября 2019 года и от 15 января 2021 года, так как данные приговоры вынесены после совершения инкриминируемых деяний по настоящему уголовному делу, в связи с чем судимости по ним не подлежали учету и подлежат исключению из вводной части приговора.
Также суд при вынесении приговора неправильно применил уголовный закон и при назначении наказания, которое вследствие чрезмерной суровости, является несправедливым. Ссылась на ч.3 ст.60 УК РФ, п.28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания", указывает, что обстоятельствами, смягчающими ему наказание суд признал наличие <данные изъяты> ребенка, положительную характеристику из <данные изъяты>, <данные изъяты> здоровье <данные изъяты>, мнение потерпевшего по мере наказания, не настаивающего на назначении строгого наказания, наличие <данные изъяты>. Обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено. Однако, установив столь значительный перечень смягчающих наказание обстоятельств, суд ограничился лишь их формальным перечислением в приговоре, но в полном объеме их не учел, что подтверждается назначением наказания по совокупности преступлений соразмерно наказанию за убийство с отягчающими обстоятельствами, что свидетельствует о чрезмерной суровости и несправедливости приговора.
Просит обратить внимание и на доводы апелляционного представления прокурора, которое частично поддерживает о необоснованной суровости и несправедливости приговора, а также в части ошибочного зачета периода содержания под стражей и времени уже отбытого наказания, что повлекло ухудшение его положения и вынесение необоснованно жестокого приговора. Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор или направить уголовного дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда, либо изменить в сторожу смягчения по доводам жалоб.
Указывает, что показания Б от <Дата> о том, что Ц говорил ему, что договора он забирает через него, опровергаются показаниями свидетелей Ц и Р, данных в суде, что суд не взял во внимание, а взял во внимание показания Б, данные им спустя годы, т.1 л.д.215 протокол допроса свидетеля от <Дата>, где он 6 раз расписался и передал запись, спустя 3 месяца после заключения соглашения с <данные изъяты>, когда против него шла проверка по обвинению его во взятке (5 эпизодов), что в суде он начал опровергать, чему суд не поверил. Суд отказал в удовлетворении ходатайства о вызове в суд эксперта И, которая проводила экспертизу, по дискам, хотя эксперт указывает о наличии еще одной записи на диске продолжительностью 00:33:22, что суд не принял во внимание. С данным заключением Б ознакомился в качестве потерпевшего, несмотря на то, что в отношении него идет проверка о даче взятки, о чем суд не указал в приговоре. Указывает на противоречивости показаний данных при его опросе в 2019 года и допросе в 2022 года, считает необоснованными выводы суда о том, что суд посчитал полными показания Б данные им в 2022 году. Указывает на наличие акта обработки денежных средств средством и отсутствии акта смывов с его рук, так как на его руках ничего не было. Далее указывает, что им было заявлено ходатайство об истребовании видеозаписи, которая опровергает показания Б о передачи ему денежных средств, но суд отказал в его удовлетворении, посчитав правдивыми показания Б. Приводя показания данные при опросе Б, указывает на несоответствие с показаниями Б, данными им в 2022 году, при этом Б не мог ничего вспомнить, а суд не огласил все показания данные Б в 2019 году. Было заявлено ходатайство, но протокол опроса в суде не был оглашен. Указывает, что данных документов в материалах не было при выполнении требований ст.217 УПК РФ. Ссылается на то, что в заявлении о сотрудничестве с <данные изъяты> не указана дата, после в отношении Б проведены проверки о даче им взяток, которые прекращены в 2022 году, что, по мнению автора жалобы, указывает на лживость показаний Б и его оговор. Далее ссылаясь на т.2 л.д.23л.д.31 - акт вручения аудио-видео записывающего устройства Б под роспись, что в суде Б подтвердил. При этом им было подано ходатайство об истребовании видеозапись, в чем ему было отказано с указанием на то, что имеются свидетели, показаний которых достаточно. Далее ссылается на акт обработки денежных средств красящим веществом от <Дата>. Указывает, на несоответствия и противоречия между записями и экспертизой, что судом в приговоре не отражено, кроме того, отказано ему в удовлетворении ходатайства о запросе сведений в <данные изъяты>, чем нарушил его право на защиту. При этом, ему незаконно было отказано в удовлетворении ходатайства о вызове в суд К, который является сотрудником <данные изъяты>. Ссылается на то, что является ложью наличие у него денежных средств, так как никаких денег у него не было, в кошельке имелись только банковские карты. Ссылаясь на запись и заключение эксперта № от <Дата>, указывает на наличие двух обрезков исправленных разговоров. Обращает внимание, что им было подано ходатайство в связи с тем, что при выполнении требований ст.217 УПК РФ диски не открывались и были чистые, в суде на дисках также ничего не оказалось, затем появились другие диски и записи на них отличались, так на диске было уже четыре файла, а не два, в связи с чем он заявил ходатайство о проверки дисков и открытии остальных двух файлов, но суд разрешил открыться два файла, сославшись на то, что остальные файлы пусты. При ознакомлении с диском после процесса, файлы он смог открыть, где было указано об их изменении <Дата>, что, по мнению автора жалобы, указывает на их фальсификацию. Далее ссылается на т.2 л.д.155 и дополнительное соглашение и указывает, что в суде его защитником заявлено ходатайство о предоставлении Б договора от 2018 года, при этом суд удовлетворил заявленное ходатайство, но Б так и не предоставил данный договор в суд. Далее ссылается на показания Б и указывает, что последний указывал в показаниях о встрече в июле, а потом о встрече в <Дата>, что суд во внимание не принимает. Им было заявлено ходатайство об истребовании информации о возбуждении уголовных дел в отношении Б и АТ, но суд отказал в его удовлетворении, мотивируя это тем, что это не имеет отношения к данному уголовному делу. Далее, ссылаясь на показания свидетеля Т, указывает на его непричастность к преступлению, что подтвердили иные свидетели, но суд не принял это во внимание. Далее указывает, что Б и Т являлись <данные изъяты> до <Дата> года, о запросе данной информации в <данные изъяты> им было заявлено ходатайство, но суд отказал ему в его удовлетворении. Обращает внимание, что долг у <данные изъяты> перед <данные изъяты> был до <Дата> года, что подтверждает и Б, но следователь указал период после <Дата> года, по мнению автора жалобы, с целью скрыть долг, не проверив иные обстоятельства до <Дата> года. Указывает, что телефонные переговоры хранятся <Дата> года, в связи с чем следователь ложно указал о том, что Б с ним не общался до <Дата>. При этом суд отказал в удовлетворении ходатайство об истребовании его телефонных соединений из уголовного дела по ст.291.1 УК РФ, в том числе с Б. Выражает несогласие с характеристиками, представленными из следственных изоляторов и исправительного учреждения, указывает, что они не соответствуют действительности, нарушения погашены. На момент постановления приговора он работал, но суд не учел это. Далее указывает, что им на протокол судебного заседания были поданы замечания, которые до сих пор не рассмотрены. Далее приводит замечания на протокол и аудиопротокол судебного заседания. Выражает несогласие с документами и вещественными доказательствами по уголовному делу. Далее, указывает, что был задержан <Дата>, приговор постановлен 29.03.2023 года, он отбыл с <Дата> по <Дата> 5 месяцев 14 дней, с <Дата> по <Дата> 1 год 2 месяца 2 дня, а с зачетом один день за полтора 6 месяцев 1 день, 1 месяц, 1 год 8 месяцев 3 дня, 2 года 1 месяц 17 дней и с <Дата> по <Дата> на момент постановления приговора он отбыл 4 года 5 месяцев, что от 9 лет 6 месяцев - 5 лет 1 месяц и суд еще назначил 7 лет, и получилось 13 лет, путем частичного сложения по сфабрикованному уголовному делу. Также суд необоснованно во вводной части приговора указал о судимостях по приговорам от 12.11.209 года и от 15.01.2021 года, поскольку они не подлежали учету при назначении наказания, и он до инкриминируемых ему деяний судим не был.
Далее выражая несогласие с постановлением суда от 2 июня 2023 года, указывает, что на следующий день после ознакомления с протоколом судебного заседания, <Дата>, им были поданы замечания на протокол и аудиопротокол судебного заседания с указанием более 40 нарушений и несоответствий. Обращает внимание, что аудиопротокол от <Дата> отсутствует. Далее указывает на замечания и несоответствия в протоколе судебного заседания и невозможность их изучения. Просит отменить постановление, обязать суд рассмотреть его замечания на протокол и аудиопротокол судебного заседания.
Далее обращает внимание, что судом было указано о его ознакомлении с аудиопротоколом судебного заседания, что не соответствует действительности. Считает отказ в восстановлении срока незаконным и ссылается на ст.260 УПК РФ. Указывает на то, что срок он не пропустил. Полагает выводы суда надуманными и незаконными. Просит постановление от 16 мая 2023 года отменить, замечания на протокол и аудиопротокол рассмотреть. Считает, что протокол оформлен с нарушениями, а аудиопротокол с явными изменениями.
Далее указывает, что он до сих пор не ознакомлен с протоколом и аудиопротоколом судебного заседания. Обращает внимание, что протокол он получил спустя 24 дня после оглашения приговора. Считает, что суд необоснованно отказал ему в принятии замечаний и необоснованно сослался на объем протокола и на наличие у него высшего образования. Ссылаясь на ст.260 УПК РФ просит постановление от 16 мая 2023 года отменить, обязать принять замечания на протокол и аудиопротокол судебного заседания.
В апелляционном представлении заместитель Краснокаменского межрайонного прокурора Забайкальского края Яскин М.Н. выражает несогласие с приговором, полагает, что приговор постановлен с нарушением требований уголовного и уголовно-процессуального законодательства, в связи с чем подлежит изменению в сторону улучшения положения осужденного по следующим основаниям. Обращает внимание, что в резолютивной части приговора указано о зачете А времени содержания под стражей в срок лишения свободы с <Дата> до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима. Также А зачтено в срок лишения свободы наказание, отбытое по приговору Краснокаменского городского суда от 15.01.2021 года в периоды с <Дата>, по <Дата> и с <Дата> по <Дата>, из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима. Указывает, что судом в нарушение ст.72 УК РФ и ст.308 УПК РФ не произведен зачет в срок лишения свободы период содержания А под стражей по приговору Краснокаменского городского суда от 12.11.2019 года с <Дата> по <Дата> из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, а также фактически отбытое наказание по данному приговору с <Дата> по <Дата> один день за один день отбывания наказания. Полагает, что назначенное наказание является чрезмерно суровым, в связи с чем подлежит снижению. Просит приговор изменить в связи с неправильным применением уголовного закона и существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, в сторону улучшения положения осужденного. При рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке зачесть в срок лишения свободы период содержания А под стражей по приговору Краснокаменского городского суда от 12.11.2019 года с <Дата> по<Дата> из расчета один день: содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, а также фактически отбытое наказание по данному приговору с <Дата> по <Дата> один день за один день отбывания наказания.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.
Выводы суда о виновности А в совершенных преступлениях основаны на тщательном анализе доказательств, представленных суду первой инстанции.
Фактические обстоятельства совершенных А преступлений вопреки доводам жалоб осужденного установлены судом правильно, подтверждены доказательствами, приведенными в приговоре.
Доводы жалоб осужденного А о том, что выводы суда о его виновности по предъявленному ему обвинению не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, судебная коллегия находит надуманными, несоответствующими материалам уголовного дела.
Суд первой инстанции указал в приговоре, почему он взял в основу приговора одни доказательства и отверг другие.
Из показаний потерпевшего Б, данных на следствии и в суде, следует, что в 2018 году он является заместителем директора <данные изъяты>, <данные изъяты> данной организации была <данные изъяты> - Н, деятельность их предприятия состояла в покупке и продаже товарно-материальных ценностей, работали в то время с <данные изъяты>, куда подавали заявки на покупку <данные изъяты>. Через несколько дней, после того, как <Дата> он подал заявку о приобретении <данные изъяты>, он по предложению А встретился с ним, и последний, сказав о его осведомленности подачи им заявки на покупку объектов, находящихся на территории <данные изъяты>, принадлежащих <данные изъяты>, предложил ему оказать содействие в приобретении данного объекта у <данные изъяты> за взятку в размере 300 000 рублей, которую тот передаст <данные изъяты> П, также А сказал, чтобы он заплатил 150000 рублей в <данные изъяты> после заключения договора. Он согласился на его предложение и передал ему 300000 рублей в помещении <данные изъяты>. Также он спросил А: «Если по-другому, без денег», на что тот ответил: «Тема закрыта».
Затем в <Дата> года, когда он по договору о поставке <данные изъяты> покупал <данные изъяты>, у <данные изъяты> он покупал <данные изъяты> по <данные изъяты> рублей за тонну, А ему предложил купить ее за <данные изъяты> рублей, на таких условиях: 50% П, остальные 50% с ним пополам. Он подал заявку, ее ему подписали, он оплатил все в <данные изъяты>, вывез <данные изъяты>. Первую партию продал официально Я, получил деньги, в вечернее время привез их в <данные изъяты> А, передал в кабинете 300 000 рублей для П, 150 000 рублей на две части разделили с А. 200000 рублей А сказал перевести на карту, когда он переводил деньги, было указано кому, переводилось <данные изъяты>.
В <Дата> года он по предложению А приехал к нему на работу, где в рабочем кабинете тот предложил ему приобрести у <данные изъяты> <данные изъяты>, которые хранились на <данные изъяты>. Через несколько дней они с А съездили на <данные изъяты>, где лежали <данные изъяты>. А их пересчитал, озвучил ему сумму в 1 000 000 рублей. Он сказал А, что сразу денег у него нет, заработает и отдаст. Деньги передавал А, когда написал заявление, под контролем <данные изъяты>. Подписали бумаги, подал заявку на части технологического оборудования, находящиеся на <данные изъяты>, заявку объединили с <данные изъяты>, который стоял на <данные изъяты>, П подписал заявку, выставили ему сумму, к 100 000 рублей добавили еще 280000, посчитали за <данные изъяты>. Он все оплатил в <данные изъяты> и приступил к работе. Продали на 1000000 рублей. <Дата> он с АТ подъехали к <данные изъяты>, А сказал, что у него сейчас встреча с П, и ему срочно к часу нужно передать деньги. А сел к нему в машину, он его довез до <данные изъяты>, отдал ему 850 000 рублей, но А потребовал недостающие 150 000 рублей, он ответил, что привезет позже. Потом позвонил А, подъехал к <данные изъяты>, А вышел из <данные изъяты>, он передал ему 150 000 рублей, которые были уже меченные, и тот ушел обратно в <данные изъяты>, в этот момент был уже без АТ. В момент нахождения его, АТ и А в машине им велась аудиозапись разговора, в рамках проведения ОРМ.
В <Дата> года при очередной встрече в рабочем кабинете А, тот предложил ему демонтировать и вывезти <данные изъяты>, которая шла вдоль дороги по направлению к <данные изъяты>, <данные изъяты>, которые хранились на участке между <данные изъяты> и <данные изъяты>, принадлежащим <данные изъяты>, он согласился. А сказал, что за эти <данные изъяты>, за их реализацию нужно передать П 1450000 рублей, с чем он согласился. В дальнейшем, находясь на <данные изъяты>, где занимался разборкой объекта, передал А 1350000 рублей. <Дата> перед задержанием А передал ему еще 100000 рублей. Данные денежные средства предназначались для П в качестве взятки за возможность реализации <данные изъяты>. При этом, А сказал, что как только он передаст ему деньги, может сразу приступать к работе по <данные изъяты>, то есть в этот раз о заключении договора разговора не было. Указанные объекты на балансе <данные изъяты> не стояли и официально документов по ним не составлялось. Когда он передавал А оставшиеся 100 000 рублей, они были меченные, отдал их в кабинете А, в день его задержания, он был с аппаратурой, которую ему дали оперативные сотрудники.
Также Б уточнил, что в показаниях от <Дата>, когда он был допрошен в качестве свидетеля следователь ошибся, указал <данные изъяты>, а он не обратил внимания на эту ошибку.
Свои показания потерпевший Б подтвердил, как на очной ставке с А, в ходе которой прямо указал на осужденного, как на лицо, которому он передавал денежные средства в качестве взяток, добавив, что никаких долгов его фирмы перед предприятием А не имеется, ранее он возглавлял <данные изъяты>, которое имело долг перед предприятием А, но он там больше не работает, так и при проверке его показаний на месте, где указывал время и места передачи взяток, пояснил обстоятельства передачи денег А.
Показания потерпевшего Б подтверждаются показаниями свидетеля АТ, данными на следствии и в суде, из которых следует, что примерно <Дата> в его присутствии Б в своем автомобиле передал А 850 000 рублей, при этом А требовал, чтобы ему передали полную сумму, и просил передать недостающую сумму денег в размере 150 000 рублей. Б говорил, что у него сейчас этих денег нет, но А требовал изыскать способ, чтобы их найти. После этого Б увез его домой, после чего уехал вместе с А. Спустя некоторое время, в марте 2019 года Б ему рассказал, что в тот день он смог найти 150 000 рублей и передал их А, деньги предназначались для передачи директору <данные изъяты> в качестве взятки.
Также из показаний свидетеля АТ следует, что что Б приобретал <данные изъяты> у <данные изъяты>, заключая договоры поставок, и договаривался об этом через А, который являлся директором <данные изъяты> и не работал в <данные изъяты>, однако, имел хорошие отношения с директором П, мог решить важные вопросы с <данные изъяты>, в том числе о заключении, не заключении договоров поставок. В марте 2019 года со слов Б ему стало известно, что тот через А заключил договор поставки <данные изъяты> с <данные изъяты>, и за это А необходимо передать 1000000 рублей, а тот передаст деньги П в качестве взятки за заключение договора.
Свои показания свидетель АТ подтвердил на очной ставке с А, указав, об обстоятельствах передачи Б в своем автомобиле <данные изъяты> денег в сумме 850 000 рублей А.
Оснований не доверять показаниям Б и АТ у суда не имелось, доводы осужденного о том, что потерпевший и свидетель могли оговорить его чтобы избежать уголовной ответственности за другие преступления судебная коллегия находит несостоятельными и надуманными поскольку они, вопреки доводам осужденного были последовательны, логичны, согласовались между собой и с другими доказательствами по делу, подробно приведенными в приговоре. То обстоятельство, что Б пошел на сотрудничество со следствием, не могло повлиять на оценку его показаний судом первой инстанции, так как, давая показания об обстоятельствах преступлений, совершенных А, он уличал и себя в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30 ч.4 ст.291, ч.3 ст.30 ч.5 ст.291 УК РФ. Как потерпевший, так и свидетель АТ были предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложных показаний. Наличие между Б и АТ партнерских или приятельских отношений, как указывает осужденный, не ставит под сомнение показания указанных лиц, которые были полученных в соответствии с требованиями УПК РФ, согласуются не только между собой, но и подтвердились собранными по делу доказательствами, исследованными в суде. Доводы осужденного о том, что Б оговорил его из-за имеющего долга у <данные изъяты>, где Б был ранее директором перед <данные изъяты> были опровергнуты показаниями потерпевшего, который пояснил, что с 2014-2015 года в данной организации не работает, так и ответом конкурсного управляющего <данные изъяты> на адвокатский запрос, из которого следует, что был долг перед <данные изъяты> у <данные изъяты>. Согласно ответа <данные изъяты>, исковые заявления о взыскании задолженности в <данные изъяты> и суд в период в 2015 по 2019 год не поступали.
Также вина осужденного нашла свое подтверждение и другими доказательствами, исследованными в суде.
Так из показаний свидетеля Н, данных на следствии и в суде, следует, что она является <данные изъяты> <данные изъяты>. О произошедшем узнала со слов Б и вызова ее в следственный комитет. Б является ее заместителем и в он занимался основной работой предприятия, а она лишь подписывала документы, он занимался организацией производства, всеми вопросами, касающимися заключения договоров поставок товарно-материальных ценностей. А знает, как <данные изъяты> <данные изъяты>. Б был знаком с ним и поддерживал деловые отношения. Примерно с июля 2018 года между <данные изъяты> и <данные изъяты> заключались различные договора поставок товарно-материальных ценностей. Приобретенные ими <данные изъяты> по указанным договорам в виде различных металлических изделий, конструкций и сооружений в дальнейшем перепродавались или сдавались на металлолом. Со слов Б ей стало известно, что при заключении некоторых договоров поставок между <данные изъяты> и <данные изъяты> Б передавал денежные средства в качестве взятки А, который в свою очередь должен был передать их <данные изъяты> <данные изъяты> П за заключение договоров поставок <данные изъяты>. Б ей рассказал, что за заключение договора № между <данные изъяты> и <данные изъяты> на поставку <данные изъяты> Б передал А 300 000 рублей, за заключение договора между <данные изъяты> и <данные изъяты> на поставку <данные изъяты> № Б передал А 500 000 рублей двумя частями по 200 и 300 тысяч рублей и за заключение договора № Б передал А 1 миллион рублей. Все денежные средства, которые Б передавал А предназначались в качестве взятки П. Передавал ли фактически А деньги П, ей неизвестно.
Из показаний свидетеля О, данных в ходе предварительного следствия, взятых судом в основу приговора следует, что, когда он работал в <данные изъяты> в какой-то период занимал должность исполнительного директора и подписывал заявки в <данные изъяты> по указанию Б Куда направлялись данные заявки, не знает, так как все вопросы решались Б, он лишь только выполнял его указания. На момент подготовки и направления заявок ему не было известно о том, что Б и А договаривались о передаче последнему денег для передачи их в качестве взятки П за заключение договоров. Об этом ему стало известно намного позже от Б.
Свидетель П в суде показал, что с <Дата> по <Дата> занимал должность <данные изъяты> <данные изъяты>. Он от А денежных средств за заключение договоров поставок между <данные изъяты> и <данные изъяты> не получал, Б ему не знаком. Указал, что разговоры с А и отношения с ним были в сфере его услуг и договоров, которые имела компания <данные изъяты> с <данные изъяты>, А и его компания оказывали услуги по транспортировке <данные изъяты>.
Кроме того, объективно вина А подтвердилась в суде протоколом осмотра кабинета осужденного от <Дата>, в ходе которого при понятых, с применением технических средств были изъяты 8 купюр достоинством 5000 рублей обработанные специальным красящим веществом, которые были переданы потерпевшему в присутствии понятых для использования в ходе ОРМ «Оперативный эксперимент». Также Б было вручено звукозаписывающее устройство, запись с которого была пересена на компакт-диск, была составлена стенограмма разговора между А и Б. Согласно расшифровке записи, полученной с 10:58 до 11:32 <Дата>, в кабинете директора <данные изъяты>, А получил от Б деньги в сумме 100000 рублей для последующей их передачи в качестве взятки за согласование работ по сбору металлолома.
Согласно заключению психолого-лингвистической экспертизы от <Дата> №, согласно которому объектом исследования является разговор А и Б В результате проведенного исследования разговора между А и Б <Дата> установлено наличие вербальной информации, свидетельствующей о том, что Б передал А во время разговора денежные средства в сумме, которая в разговоре называется условно как «сто рублей» «рубль», а фактически составляет, вероятно, сто тысяч рублей;
Протоколом выемки от <Дата> у Б оптического диска, содержащего аудиозапись разговора Б, АТ и А, в ходе осмотра которого было установлено, что дата записи на оптический диск <Дата>, а дата записи разговора – <Дата>, из которой следует, что Б передал А 850000 рублей, А стал возмущаться, что нужна вся сумма, Б стало думать, где взять 150000 рублей. А сказа, что едет в <данные изъяты>, к половине первого деньги должны быть, что выйдет и заберет их;
Согласно заключению психолого-лингвистической экспертизы от <Дата> №, в разговоре между Б и А речь идет о деньгах, которые запрашиваются А у собеседников (Б и АТ). Имеющаяся на руках у Б и АТ сумма 850 А не устраивает, так как не хватает еще 150, которые должен добавить Б, но пока, на момент разговора, не может этого сделать. А нужна сразу вся сумма, соответственно, он просит дать ему не 850, а 1 000 000 рублей. Как следует из речи А, именно всю эту сумму единовременно он должен отдать иному лицу, обозначаемому в речи с помощью местоимения «он» (предполагается, что коммуниканты знают, о ком идет речь).
Ставить под сомнение объективность вышеуказанных заключений, либо не доверять выводам экспертов оснований не имеется. При этом необходимо отметить, что заключения экспертиз являются одним из доказательств, входящих в совокупность, и суд не отвел им ключевого значения.
Вопреки доводам осужденного осмотр его рабочего кабинета был произведен в присутствии понятых и его защитника, при этом допрошенные в судебном заседании Щ и Ю показали, что осмотр кабинета осужденного А проходил в их присутствии, перед началом осмотра им и лицам участвующим в следственном действии были разъяснены права и обязанности, осмотр проводился с участием адвоката, который мешал следствию работать. В ходе осмотра были изъяты все указанные в протоколе предметы и деньги, которые при их освещении прибором светились, все что было изъято было упаковано и занесено следователем в протокол, который после окончания следственного действия был оглашен и предоставлен им для ознакомления. Содержание протокола соответствовало действительности, в связи с чем они подписали его.
Допрошенный в суде эксперт Л показал, что в мае 2019 года он принимал участие в качестве <данные изъяты> при осмотре кабинета директора <данные изъяты> А, вел фотосъемку. По прибытии на место, ему разъяснили его права и обязанности под роспись. В кабинете сидел А, на столе лежали какие-то бумаги. Осмотр кабинета начался в присутствии понятых. При нем А никуда не выводили. На месте находился Ж. А достал из кармана портмоне черного цвета и положил его на стол. В портмоне им было обнаружено 8 купюр достоинством по 5000 рублей, которые при освещении ультрафиолетовой лампой, высветилась буква «Ф». При освещении рук А на них было какое-то люминесцирующее вещество, почему об этом нет, указали в протоколе осмотра, не знает. Все действия он фиксировал на фотоаппарат. На фотографиях, он дату не ставил, поскольку это криминалистическая съемка и ничего лишнего на фото быть не должно. Затем денежные средства описали, кто это делал, не помнит.
Доводы осужденного о неправдивости показаний Л, данных в суде, судебная коллегия находит несостоятельными, поскольку из его показаний следует, что он принимал участие в осмотре места происшествия – кабинета <данные изъяты> <данные изъяты> в <Дата> года в качестве <данные изъяты>. Перед началом осмотра ему были разъяснены его права и обязанности. В ходе следственного действия он фиксировал происходящее.
Доводы осужденного о том, что свидетели Р, С, НЧ, У, АЕ, Ф, Х, Ч и Ц подтвердили в суде, что он не мог повлиять на заключение договоров и никогда не интересовался договорами с <данные изъяты> не опровергают показания потерпевшего Б и свидетеля АТ о фактах передачи А денег, которые якобы предназначались для передачи в качестве взяток П, в ходе предварительного следствия не установлено, что указанные лица были свидетелями инкриминируемых осужденному преступных деяний.
Расследование уголовного дела было проведено в рамках установленной законом процедуры, с соблюдением прав всех участников уголовного судопроизводства. Уголовное дело было рассмотрено судом в соответствии с положениями глав 36 - 39 УПК РФ, определяющих общие условия судебного разбирательства, с обеспечением принципа состязательности и равноправия сторон, с обоснованием сделанных выводов собранными по делу доказательствами, проверенными в сопоставлении друг с другом и в совокупности, оцененными на предмет их относимости и законности, признанными достаточными для постановления обвинительного приговора.
Судом созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Все доказательства, представленные как стороной обвинения, так и стороной защиты исследованы.
Заявленные сторонами ходатайства были разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принятые судом по ходатайствам решения мотивированы и аргументированы, в связи с чем нет оснований согласиться с доводами апелляционных жалоб о том, что дело было рассмотрено с обвинительным уклоном, а ходатайства стороны защиты о недопустимости доказательств оставлены без рассмотрения.
Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов стороне защиты в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.
Все доводы осужденного А и его защиты, в том числе о невиновности в преступлениях, и об его оговоре Б и АТ, о якобы имевшемся долге Б перед А, нарушениях, допущенных по мнению заявителя в ходе предварительного следствия и при осуществлении ОРМ, тщательно проверялись судом первой инстанции, выводы о необоснованности доводов осужденного и его защиты отражены в приговоре с указанием мотивов принятых решений, с которыми судебная коллегия не может не согласиться.
Вопреки доводам стороны защиты, суд привел в приговоре мотивы, по которым он принял приведенные в приговоре доказательства в качестве допустимых и достоверных и отверг доводы осужденного А в свою защиту.
Все принятые судом решения по оценке доказательств основаны на законе и материалах дела. Неустранимых, существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, сомнений в виновности осужденного А, требующих истолкования их в пользу последних, судебной коллегией по делу не установлено.
Несогласие стороны осужденного и его защиты с оценкой доказательств судом по настоящему уголовному делу само по себе не является основанием для отмены или изменения приговора. Доводы осужденного о нарушении его прав на защиту в ходе первоначальных следственных действий судебная коллегия находит надуманными, все следственные действия с участием осужденного проведены с участием защитника.
Описание преступных деяний, признанных судом доказанными, содержат все необходимые сведения о месте, времени, способе их совершения, форме вины, целях и об иных данных, позволяющих судить о событии преступлений, причастности к ним осужденного и его виновности, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного, с соблюдением требований, предусмотренных ст.252 УПК РФ.
Содержание доказательств приведено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств, фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц либо содержания экспертных выводов или иных документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судебной коллегией не установлено.
Доводы осужденного о том, что Б до <Дата> не имел никакого отношения к <данные изъяты>, поскольку согласно имеющегося в материалах дела приказа о приеме на работу, он был принят на работу временно, на 2 месяца, с <Дата> на должность <данные изъяты>, что противоречит предъявленному А обвинению по эпизодам в период времени до <Дата> и после <Дата>, суд первой инстанции обоснованно нашел несостоятельными, поскольку из показаний потерпевшего следует, что в <Дата> году он с Н приобрели <данные изъяты>, директором которого была Н, а он стал <данные изъяты>, и он выполнял всю основную работу, о чем также в суде поясняла Н, также следствием и судом было установлено, что имущественный ущерб был причинен именно Б
Доводы осужденного о недопустимости в качестве доказательств оптического диска формата ДВД-Р с аудиозаписью разговора между ним, Б и АТ от 13.032019 года, которая была перенесена потерпевшим на оптический диск и выдана следователю, протокола осмотра предметов и документов от <Дата>, постановления о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от <Дата>, заключения эксперта № психолого-лингвистической экспертизы от <Дата>, поскольку в ходе допроса от <Дата> Б указывал о наличии у него аудиозаписи разговора о передаче части незаконного денежного вознаграждения за заключение договора между <данные изъяты> и <данные изъяты>, а из предъявленного ему обвинения следует, что договора заключались между <данные изъяты> и <данные изъяты>, кроме того, следователь при осмотре предметов дал пояснения о том, между кем ведется разговор, представленный Б на диске, какого-либо документального подтверждения тому, когда сделана запись, кем и чьи голоса присутствуют на записи, нет, суд обосновано оценил критически, поскольку после передачи диска следственным органам, он был надлежаще осмотрен и приобщен к делу в качестве доказательства. В ходе следствия Б пояснил, что он вел аудиозапись его разговора с А <Дата>, в момент передачи А 850000 рублей, а затем 150 000 рублей, предназначавшихся П в качестве взятки за заключение договора поставки <данные изъяты> № от <Дата>, данные показания, как было указано выше, подтвердил при проверке показаний на месте в присутствии понятых, а также в ходе очной ставки с А. В показаниях от <Дата> Б указал, что следователь ошибся, а он не обратил на это внимания, в судебном заседании, после прослушивания аудиозаписи от <Дата>, Б идентифицировал голоса на данной аудиозаписи, указав, что они принадлежат ему, АТ и А.
Также судебная коллегия находит несостоятельными аналогичные доводы осужденного относительно аудиозаписи разговора между потерпевшим и А, произведенной в ходе ОРМ от <Дата>, заключения эксперта № психолого-лингвистической судебной экспертизы от <Дата>. Согласно исследованных в суде первой инстанции материалов, <Дата> сотрудниками <данные изъяты> проводилось ОРМ «Наблюдение», перед проведением которого Б были переданы технические средства и помеченные денежные средства в размере 100 тысяч рублей, которые он передал А. Допрошенные в судебном заседании свидетели Э и Ш, участвовавшие в качестве понятых, показали, что в их присутствии сотрудниками <данные изъяты> Б были переданы 100 000 рублей. В ходе проведенного осмотра места происшествия <Дата> у А были изъяты 7 помеченных денежных купюр, которые в последующем были осмотрены, признаны и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств. Аудиозапись разговора между А и Б также была осмотрена и приобщена к делу в качестве вещественного доказательства.
Фактов, которые свидетельствовали бы о провокационных действиях оперативных сотрудников в ходе подготовки и производства оперативных мероприятий, о понуждении Б к участию в оперативном эксперименте, установлено не было. Также вопреки доводам осужденного о том, что на аудиозаписи от <Дата> было зафиксировано обсуждение рабочих вопросов, опровергается содержанием указанной аудиозаписи, которая свидетельствует о передаче Б А 850000 рублей, предназначенных для передачи П за заключение договора поставки, что подтверждается заключением эксперта № от <Дата>.
При этом, суд, прослушав данные аудиозаписи в судебном заседании, удостоверил факт отсутствия недостоверности между записями и их изложением в протоколах следственных действий и стенограммах.
Судебная коллегия считает, что оперативно-розыскные мероприятия проведены в соответствии с требованиями Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", их результаты переданы в распоряжение следственных органов в предусмотренном соответствующей инструкцией порядке и использованы в процессе доказывания без каких-либо нарушений.
Вопреки доводам осужденного основания для признания недопустимыми доказательствами: протокола осмотра места происшествия от <Дата> год, протокола осмотра предметов от <Дата>, поскольку каких-либо нарушений норм УПК РФ в ходе данных следственных действий допущено не было, имеющееся в протоколе от <Дата> исправление времени окончания следственного действия не является существенным нарушением и расценивается лишь как техническая ошибка допущенная при его составлении.
Также суд обоснованно указал в приговоре, что следователем при составлении протокола осмотра предметов от <Дата> также была допущена техническая ошибка при указании месяца осмотра места происшествия при котором были изъяты деньги у А, вместо мая указан сентябрь. Также в заключении эксперта №, экспертом была допущена техническая ошибка указания даты состоявшегося между Б, АТ и А разговора, который состоялся <Дата>, а не <Дата>.
Осмотр места происшествия <Дата> и осмотр предметов <Дата>, были проведены с соблюдением требований УПК РФ. Денежные купюры достоинством 5000 рублей, изъятые в ходе осмотра места происшествия – кабинета генерального директора <данные изъяты> <Дата>, из кошелька А, были осмотрены <Дата> в установленном законом порядке, признаны и приобщены к уголовному делу в качестве вещественных доказательств. 7 из 8-ми изъятых купюр имели свечение в ультрафиолетовом свете в виде буквы «Ф». <Дата> в присутствии понятых были осмотрены 20 денежных купюр достоинством 5000 рублей каждая, переписаны номера купюр и переданы Б для использования их при проведении ОРМ «Оперативный эксперимент», что подтверждается фототаблицей к данному протоколу. В этот же день данные денежные средства были обработаны красящим веществом. При осмотре места происшествия <Дата> - кабинета <данные изъяты> <данные изъяты> А была изъята часть денежных средств в сумме 40000 рублей (8 купюр достоинством по 5000 рублей каждая). Номера на семи купюрах, на которых при ультрафиолетовом свечении видна буква «Ф», совпадали с теми, которые были переданы сотрудниками <данные изъяты> Б для проведения ОРМ. Допрошенный в суде эксперт Л показал, что он участвовал в ходе вышеуказанного осмотра места происшествия в качестве <данные изъяты>, в его присутствии в кабинете <данные изъяты> <данные изъяты> А выдал портмоне, в котором находилось 8 денежных купюр достоинством по 5000 рублей, на 7-ми из которых при ультрафиолетовом свечении была видна буква «Ф», о чем также поясняли допрошенные в качестве свидетелей понятые Ю и Щ.
Протоколы осмотров мест происшествий от <Дата> и от <Дата> проведены вопреки доводам осужденного с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, уполномоченным на то должностным лицом, в присутствии понятых, фотофиксацией следственных действий, в ходе которых Б указывал места совершения в отношении него преступлений, месторасположение объектов, которые он приобретал в <данные изъяты>.
Доводы осужденного об обвинительном уклоне судебного следствия судебная коллегия находит несостоятельными. Как следует из протокола судебного заседания, председательствующий судья, не высказывала свое мнение о представленных сторонами доказательствах и не делала выводов о виновности осужденного, сохраняя объективность и беспристрастность, суд обеспечил равноправие сторон, принял предусмотренные законом меры по реализации сторонами принципа состязательности и создал все необходимые условия для всестороннего и полного рассмотрения уголовного дела. Кроме того, суд обоснованно отклонил ходатайство осужденного об отводе председательствующего по делу судьи, поскольку законных оснований для ее отвода не имелось.
Отсутствие в аудиозаписи при провозглашении вводной и резолютивной части приговора некоторых слов, предложений и фраз, содержащихся в печатном тексте резолютивной части приговора и не касающейся вопросов квалификации деяний, не является предусмотренными ст.389.17 УПК РФ основаниями для отмены приговора.
Также судебная коллегия находит необоснованными доводы осужденного о том, что суд, удалившись в совещательную комнату, нарушил ее тайну, приняв решение по уголовному делу № в отношении З
Из протокола судебного заседания (т.9.л.д.125 на обороте) следует, что <Дата> суд приступил к прениям сторон, слово было предоставлено государственному обвинителю, подсудимому, адвокату, по окончанию прений судом был объявлен перерыв до 14 часов <Дата>.
<Дата> в 14 часов судебное заседание было продолжено, подсудимому А было предоставлено последнее слово, после его окончания суд удалился в совещательную комнату, по возвращению <Дата> в 15 часов был оглашен приговор.
Из представленного судебной коллегии председателем Краснокаменкого городского суда Забайкальского края скриншота графика рассмотрения уголовных дел, материалов из программы <данные изъяты> находившихся в производстве судьи АЕ с <Дата> по <Дата> следует, что председательствующим по делу судьей после удаления в совещательную комнату после 14 часов <Дата> до 15 часов <Дата> никаких судебных заседаний по материалам, уголовным дела не проводилось, решений не принималось. По уголовному делу № в отношении З судебное заседание было проведено с 11.40 до 14 часов <Дата>, то есть до удаления судьи в совещательную комнату.
Доводы осужденного о неправильной квалификации его действий по совокупности преступлений, судебная коллегия находит необоснованными.
Вопреки доводам жалоб, оснований для квалификации действий А как единого продолжаемого преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ не имеется, поскольку действия им совершались при различных обстоятельствах, в разное время, каждый раз с новым умыслом, возникновение которого предопределялось вновь создававшимися условиями.
В соответствии с п.5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 г. № 48 (в ред. от 15.12.2022 г.) "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате" мошенничество, то есть хищение чужого имущества, совершенное путем обмана или злоупотребления доверием, признается оконченным с момента, когда указанное имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц и они получили реальную возможность пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению.
Из исследованных в судебном заседании материалов уголовного дела судом следует, что А, завладевая денежными средствами Б в размере 1 450 000 рублей в два приема, сначала Б ему были переданы 1 350 000 рублей, а через несколько дней 100 000 рублей, выполнил все необходимые действия, направленные на завладение денежными средствами потерпевшего, и получил требуемые денежные средства в указанном им размере, в связи с чем судебная коллегия приходит к выводу о том, что А, завладевая денежными средствами в размере 1 450 000 рублей, причинил материальный ущерб потерпевшему в указанном размере, независимо от того, что денежные средства в размере 100 000 рублей были переданы Б в ходе оперативно-розыскного мероприятия, проводимого в соответствии с Федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности". Кроме, того из исследованных в суде материалов уголовного дела следует, что денежные средства в размере 100 000 рублей были переданы Б для использования их в рамках ОРМ в 9.55 часов <Дата>, которые он передал А в кабинете последнего в рамках ОРМ «оперативный эксперимент» в период с 10.58 до 11.32 часов <Дата>. В результате проведения осмотра места происшествия <Дата> в период времени с 19.10 до 23.15 часов в кабинете А были обнаружены и изъяты 8 купюр номиналом 5000 рублей, в общей сумме 40 000 рублей, 7 из которых были помечены специальным красящим веществом, что указывает на то, что он получил реальную возможность пользоваться и распорядиться полученными денежными средствами по своему усмотрению.
При таких обстоятельствах судебная коллегия считает вину А доказанной, суд дал верную юридическую оценку и правильно квалифицировал его действия по совокупности преступлений, предусмотренных частями 3 ст.159 и ч.4 ст.159 УК РФ.
При определении меры наказания А суд вопреки доводам осужденного учел характер, степень общественной опасности и тяжесть совершенных им преступлений, обстоятельства смягчающие наказание, отсутствие обстоятельств отягчающих наказание и назначил наказание, с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Назначенное наказание А судебная коллегия находит справедливым, оснований для снижения наказания не находит.
Из материалов уголовного дела следует, что аудиозапись протокола судебного заседания от <Дата> не была вручена осужденному в связи с ее утратой, в связи с чем был составлен акт (т.9 л.д.181)
Вопреки доводам жалоб осужденного протокол судебного заседания осужденный получил согласно его расписок <Дата>, а аудиопротокол <Дата>, с которым ознакомлен (т.9 л.д. 183, т.10 л.д.18).
В силу ч.1 ст.260 УПК РФ, в течение 3 суток со дня ознакомления с протоколом и аудиозаписью судебного заседания стороны могут подать на них замечания, которые согласно ч.2 ст.260 УПК РФ рассматриваются председательствующим.
На основании ч.1 ст.130 УПК при пропуске процессуальный срок должен быть восстановлен на основании постановления судьи, в производстве которого находится дело, если срок пропущен по уважительной причине.
При этом, суд первой инстанции верно учел, что протоколы судебных заседаний на 140 листах вручены А <Дата>, что следует из расписки (т.9 л.д.183). Замечания на протокол судебного заседания А подал <Дата>, то есть с пропуском предусмотренного законом срока.
Выводы суда об отказе в восстановлении пропущенного срока на подачу замечаний на протокол судебного заседания судебная коллегия считает обоснованными и верными, поскольку несопоставление протокола судебного заседания и аудиозаписи судебного заседания не является уважительной причиной, по которой суд может восстановить срок подачи замечаний на протокол судебного заседания, оснований для отмены постановления суда от 16.05.2023 года судебная коллегия не находит.
Вопреки доводам осужденного, суд обоснованно указал во вводной части приговора судимости по приговорам от 12.11.2019 года и от 15.01.2021 года, поскольку они влияли на назначение наказания, назначенного в соответствии с ч.5 ст.69 УК РФ.
Замечания осужденного А на аудиопротокол судебного заседания председательствующим судьей рассмотрены в соответствии с положениями ст.260 УПК РФ, и отклонены по мотивам, приведенным в постановлении судьи от 02.06.2023, поскольку обстоятельства, содержащиеся в аудиозаписи судебного заседания, были отображены дословно, соответствуют обстоятельствам дела, оснований для отмены постановления суда не имеется.
Вместе с тем приговор суда в части зачета времени содержания под стражей подлежит изменению.
Так, в резолютивной части приговора суд указал о зачете А времени содержания под стражей в срок лишения свободы с <Дата> до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима. Также А зачтено в срок лишения свободы наказание, отбытое по приговору Краснокаменского городского суда от 15.01.2021 года в периоды с <Дата> по <Дата> и с <Дата> по <Дата>, из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.
Вместе с тем, учитывая, что окончательное наказание А назначено с применением ч.5 ст.69 УК РФ суд в нарушение ст.72 УК РФ, не произвел зачет в срок лишения свободы период содержания А под стражей по приговору Краснокаменского городского суда от 12.11.2019 года с <Дата> по <Дата> из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, а также отбытое наказание по данному приговору с <Дата> по <Дата> один день за один день отбывания наказания.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия.
Определил а:
Приговор Краснокаменского городского суда Забайкальского края от 29 марта 2023 года в отношении А изменить.
Зачесть в срок лишения свободы период содержания А под стражей по приговору Краснокаменского городского суда от 12.11.2019 года с <Дата> по <Дата> из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, а также отбытое наказание по данному приговору с <Дата> по <Дата> один день за один день отбывания наказания.
В остальной части приговор оставить без изменения.
Апелляционные жалобы осужденного А удовлетворить частично.
Апелляционное представление заместителя Краснокаменского межрайонного прокурора Забайкальского края Яскина М.Н. удовлетворить.
Апелляционное определение может быть обжаловано в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему его копии в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции г.Кемерово путем подачи кассационной жалобы через суд, постановивший приговор.
Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.
Председательствующий
Судьи