Гражданское дело № 2-5/2025

УИД 04RS0001-01-2024-001005-66

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

с. Баргузин 24 июля 2025 года

Баргузинский районный суд Республики Бурятия в составе председательствующего судьи Свистуновой Г.В., при помощнике ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2, ФОК к ДИК, ХЛФ о признании недействительными договор дарения, договор купли-продажи, истребовании из незаконного владения, включении в состав наследства, установлении факта принятия наследства, признании права собственности в порядке наследования, по встречному исковому заявлению ХЛФ к ФИО2, ФОК, ДИК о признании добросовестным приобретателем,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2, ФОК обращаясь с указанным иском, с учетом уточнения, к ДИК, ХЛФ просят признать договор дарения квартиры и земельного участка, заключенный между ФИО1 и ДИК, от ДД.ММ.ГГГГ недействительным; признать договор купли-продажи квартиры и земельного участка, заключенный между ДИК и ХЛФ, от ДД.ММ.ГГГГ недействительным; истребовать из незаконного владения ХЛФ квартиру и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>; включить в состав наследства, оставшегося после смерти ФИО1, умершей ДД.ММ.ГГГГ, квартиру и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>; признать за ФИО2 право собственности на 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>1, в порядке наследования; признать за ФОК право собственности на 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>1, в порядке наследования.

ДД.ММ.ГГГГ к производству Баргузинского районного суда РБ принято исковое заявление ФОК, ФИО2 к ДИК об установлении факта принятия наследства, открывшегося после смерти ФИО1 (Дело №).

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ настоящее гражданское дело и дело по исковому заявлению ФОК, ФИО2 к ДИК об установлении факта принятия наследства объединены в одно производство для совместного рассмотрения и разрешения дела.

Исковые требования мотивированы тем, что ФИО2, ФОК, ДИК являются родными сестрами, их мать ФИО1 умерла ДД.ММ.ГГГГ. После ее смерти ДД.ММ.ГГГГ ФИО2, ФМК узнали, что квартира и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>1, ранее принадлежащие их матери, были проданы сестрой ДИК покупателю ХЛФ В последующем они узнали, что ДД.ММ.ГГГГ их мать подарила дом и земельный участок ДИК, которая затем продала ХЛФ При этом они полагают, что их мать ФИО1 в силу своего заболевания не могла понимать значение своих действий и руководить ими как на момент заключения договора дарения, так и на момент своей смерти, в связи с чем договор дарения является недействительной сделкой. Поскольку договор дарения, по их мнению, является недействительной сделкой, поэтому не может повлечь юридических последствий, в том числе переход права собственности к ДИК, соответственно, впоследствии сделка купли-продажи также является недействительной в силу ее ничтожности. В связи с чем, спорное имущество подлежит истребованию из незаконного владения ХЛФ и возвращению в наследственную массу умершей матери ФИО1 Истцы ФИО2, ФОК после смерти матери в 6-месячный срок фактически приняли наследство, в связи с чем, ими заявлено требование об установлении факта принятия наследства и признании права общей долевой собственности по 1/2 доли за каждым из них.

Встречные исковые требования ХЛФ к ФИО2, ФОК, ДИК о признании добросовестным приобретателем квартиры и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>1, мотивированы тем, что при совершении сделки у нее, как у покупателя спорного имущества, никаких сомнений сделка не вызвала, она проявила необходимую степень заботливости и осмотрительности, ей было известно, как и ФИО2 с ФОК, что спорное имущество принадлежит ДИК, которая распорядилась им по своему усмотрению, продав его ей.

В судебном заседании истцы ФИО2, ФОК исковые требования поддержали, просили иск удовлетворить, в удовлетворении встречного иска отказать.

Представитель истцов ФИО2, ФОК – ФИО4, действующая на основании доверенности, в судебном заседании просила исковые требования удовлетворить в полном объеме, поскольку заключением экспертизы подтверждено, что на момент заключения договора дарения и на момент смерти ФИО1 не была способна осознавать характер совершаемых ею действий и руководить ими, в связи с чем договор дарения является недействительным, следовательно договор купли-продажи является ничтожной сделкой, так как ответчику ДИК не перешло право собственности. Спорное имущество подлежит возврату из незаконного владения ХЛФ вне зависимости от ее добросовестности, поскольку имущество выбыло помимо воли ФИО32. Показания свидетелей стороны ответчика являются противоречивыми как между собой, так и показаниями ответчика ДИК В удовлетворении встречных исковых требований необходимо отказать, так как ХЛФ не подтвердила свою добросовестность, ее поведение нельзя назвать разумным и осторожным. Считает, что срок исковой давности по оспариванию сделки договора дарения не истек, так как истцы узнали о сделке только ДД.ММ.ГГГГ, когда в квартиру вселился новый собственник, при жизни матери они не могли его оспорить, так как не явились стороной по сделке.

Ответчик ДИК в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом о дате, месте и времени судебного заседания, ходатайств об отложении судебного заседания либо о проведении судебного заседания посредством видеоконференц-связи суду не направила. Ранее в судебных заседаниях возражала против удовлетворения иска, считала, что сестры знали, что квартира достанется ей, так как у них имелось жилье, кроме того, она с сожителем делала ремонт в квартире, полагая, что квартира будет её, также сестрам было известно, что квартиру мать ей подарила в октябре 2022 года, на момент заключения сделки, мать находилась в уме и твердой памяти, психическим расстройством не страдала, лишь в мае 2022 года отказали ноги.

Представитель ответчика ДИК – ФИО5, действующая на основании доверенности, в судебном заседании просила в удовлетворении иска отказать, применить последствия пропуска срока исковой давности для оспаривания договора дарения, пояснила, что истцы не могли не понимать, что ответчик ДИК производила улучшения спорного жилья, считая себя его собственником, кроме того истцы знали о сделке дарения. Встречные исковые требования ХЛФ признает, просит признать ее добросовестным приобретателем.

Ответчик по первичному иску (истец по встречному иску) ХЛФ в судебном заседании выразила несогласие с иском, просила отказать, применить последствия пропуска срока исковой давности, встречные исковые требования просила удовлетворить, признать ее добросовестным приобретателем спорного имущества.

Представитель третьего лица МФЦ «Мои документы» по Республике Бурятия в судебное заседание не явился, извещены надлежащим образом, ранее направлено ходатайство о рассмотрении дела без участия третьего лица.

Судом протокольным определением от ДД.ММ.ГГГГ отказано в привлечении к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования на стороне ответчика ДИК – ФИО10, состоящего в фактических брачных отношениях с ответчиком ДИК до июня 2023 года, поскольку решение по настоящему делу права и законные интересы ФИО10 не затрагивает.

Принимая во внимание, что участие в судебном заседании является правом, а не обязанностью лица, участвующего в деле, но каждому гарантируется рассмотрение дела в разумный срок, руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), суд считает возможным рассмотреть дело при установленной явке.

Суд, выслушав участников процесса, изучив доводы искового заявления, встречного искового заявления, письменные пояснения представителя истцов, возражение на иск, отзывы на иск, исследовав материалы дела, в их совокупности приходит к следующему.

В силу ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Из содержания положений ст. 153 ГК РФ, а также общих условий действительности сделок, последние представляют собой осознанные, целенаправленные, волевые действия лиц, совершая которые, они ставят цель достижения определенных правовых последствий.

Обязательным условием сделки, как волевого правомерного юридического действия субъекта гражданских правоотношений, является направленность воли лица при совершении сделки на достижение определенного правового результата (правовой цели), влекущего установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей на основе избранной сторонами договорной формы.

В соответствии с п. 3 ст. 154 ГК РФ для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

Согласно п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1 ст. 167 ГК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Следовательно, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у дарителя в момент совершения конкретной сделки, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Судом установлено, что истцы ФИО2, ФОК, ответчик ДИК являются родными сестрами, их мать ФИО1, умерла ДД.ММ.ГГГГ (свидетельство о смерти № №).

ФИО1 являлась собственником объектов недвижимости: квартиры и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>1 с ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается выписками из ЕГРН.

Согласно договору дарения от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 подарила ДИК принадлежащие ей на праве собственности жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>1.

Согласно договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, ДИК продала ХЛФ квартиру и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>ДД.ММ.ГГГГ00 рублей.

Указанное также подтверждается выписками из ЕГРН.

Истцы, оспаривая договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, указали, что заключенный договор дарения недействительный, поскольку в момент подписания договора их мать ФИО1 находилась в состоянии, когда не могла понимать значение своих действий или руководить ими.

Для определения психического состояния ФИО1, ее интеллектуального и (или) волевого уровня в момент заключения договора дарения, а также по ходатайству стороны истцов, суд назначил по делу комплексную посмертную судебную психолого-психиатрическую экспертизу.

Из заключения комиссии врачей-судебно-психиатрических экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № следует, что несмотря на то, что ответчица и большинство свидетелей не отмечали у ФИО1 каких-либо отклонений в ее психическом состоянии, основываясь на представленных медицинских данных можно заключить, что у ФИО1 в исследуемый период имелись выраженные <данные изъяты>

Согласно выводам комиссии, на момент заключения договора дарения (ДД.ММ.ГГГГ) у ФИО1 обнаруживались признаки <данные изъяты>. Указанное расстройство выражено столь значительно, что лишало ФИО1 способности понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения договора дарения.

Сторона ответчика ДИК не согласилась с указанным заключением экспертов, так как полагает, что экспертиза проведена с грубыми нарушениями действующего законодательства, не соответствует критериям достоверности и объективности, что следует из заключения специалиста (рецензии) ООО «Лего», в связи с чем заявлено ходатайство о признании комплексной посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы недействительной и назначении по делу повторной экспертизы, проведение которой поручить Красноярскому краевому диспансеру.

Между тем, суд оснований для признания заключение комиссии врачей-судебно-психиатрических экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № недействительным, не усматривает.

Согласно ч. 3 ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст. 67 ГПК РФ.

Заключение судебной экспертизы оценивается судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Заключение комиссии врачей-судебно-психиатрических экспертов ГБУЗ «Республиканский психоневрологический диспансер» Судебно-психиатрическое экспертное отделение от ДД.ММ.ГГГГ № в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанного вывода комиссия экспертов приводит соответствующие данные из имеющихся в распоряжении документов, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, образовании, стаже работы. Каких-либо противоречий и неясностей заключение не содержит. Комиссией экспертов полно и четко сформулированы ответы на поставленные вопросы, их выводы носят ясный и однозначный характер. Выводы являются полными, не содержат в себе противоречий, носят ясный и конкретный характер.

Эксперты ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14 предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, что подтверждается проставлением собственноручных подписей. Имеют высшее образование, являются судебно-психиатрическими экспертами, в том числе высшей категории, медицинским психологом, стаж работы психиатром от 11 до 47 лет, стаж работы психологом свыше 14 лет, стаж экспертной работы от 6 до 44 лет.

Доказательств, указывающих на некомпетентность экспертов, недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, материалы дела не содержат.

Из содержания ст. 14 Федерального закона от 29.07.1998 N 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации", следует, что выбор методики проведения исследования является исключительной прерогативой эксперта. Последний вправе самостоятельно решить вопрос о применении любых возможных (вплоть до самостоятельно разработанных) методов осуществления исследовательских работ, использование которых позволяют ему как лицу, обладающему специальными познаниями, представить исчерпывающие ответы на поставленные вопросы - вне зависимости от наличия либо отсутствия регистрации органами юстиции акта, содержащего примененную методику.

Таким образом, эксперты самостоятельно определяет методику проведения исследования и объем представленных в их распоряжение документов и доказательств, который необходимо исследовать для дачи ответов на поставленные судом вопросы.

При проведении экспертизы экспертами были изучены все представленные материалы дела, соответствующие медицинские документы, заключение получено с соблюдением процедуры, обеспечивающей ответственность комиссии экспертов за результаты исследования.

Заключение комиссии экспертов последовательно, мотивировано, является полным, научно обоснованным, содержит подробное описание произведенных исследований, эксперты приводит соответствующие данные из представленных в их распоряжение материалов, указывает на применение методов исследований, основывается на исходных объективных данных, выводы эксперта обоснованы документами, представленными в материалы дела.

Таким образом, экспертное заключение комиссии врачей-судебно-психиатрических экспертов ГБУЗ «Республиканский психоневрологический диспансер» отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств, основания сомневаться в его правильности отсутствуют. В связи с чем, данное заключение суд принимает в качестве допустимого доказательства, поскольку экспертами даны ответы на поставленные судом вопросы.

Представленное стороной ответчика ДИК заключение специалиста (Рецензия) ООО «Независимый экспертно-правовой центр ЛЕГА» № от ДД.ММ.ГГГГ на заключение комиссии врачей-судебно-психиатрических экспертов ГБУЗ «Республиканский психоневрологический диспансер», суд в качестве доказательства по делу не принимает, поскольку данная рецензия представляет собой мнение другого эксперта относительно выполненной экспертами ГБУЗ «Республиканский психоневрологический диспансер» работы. Заключение специалиста (рецензия) не является результатом самостоятельного исследования, специалист ООО «Независимый экспертно-правовой центр ЛЕГА» ФИО15 в отличие от экспертов ГБУЗ «Республиканский психоневрологический диспансер» не предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Кроме того, специалист ФИО15 указывает в своем заключение на нарушения комиссии экспертов, которые в действительности отсутствуют либо не предусмотрены соответствующими нормативно-правовыми актами, например: нарушение процедуры предупреждения экспертов об уголовной ответственности; наличие отдельного поручения руководителя ГБУЗ РПНД; сведения о действующем сертификате (или аккредитации) экспертов; отсутствие сведений об участниках присутствующих при производстве экспертизы; отсутствие приложений, иллюстрирующих заключение комиссии экспертов; отсутствие ссылок на нормативные документы, используемые экспертами; несоответствие заключения форме №. Также указывает на нарушения при анализе данных и анамнеза исследовательской части заключения комиссии экспертов, в том числе отсутствие описания психического статуса, отсутствие оценки результатов исследования и их обоснование, указание, что заключение не основывается на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов, между тем, наличие данных нарушений, при исследовании заключения судебной экспертизы, судом не установлено.

Сторона ответчика ДИК, заявляя ходатайство о назначении по делу повторной комплексной посмертной судебной психолого-психиатрическую экспертизы, в обоснование ее назначения представлено заключение (рецензия) специалиста ООО «Независимый экспертно-правовой центр ЛЕГА».

В силу того, что суд не установил каких-либо заслуживающих внимание доводов о наличии сомнений в правильности или обоснованности ранее данного заключения, либо наличие противоречий в заключении, оснований для удовлетворения ходатайства стороны ответчика ДИК о назначении повторной экспертизы не усматривает.

Кроме того, суд принимает во внимание, что в последующем ответчиком ДИК подано заявление о возврате ошибочно внесенных денежных средств на проведение повторной экспертизы. Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ произведен возврат ошибочно внесенных от ДИК на депозит УСД в РБ денежных сумм на проведение повторной экспертизы.

Также судом по ходатайству стороны ответчика ДИК допрошены свидетели Свидетель №1, Свидетель №2, ФИО16, Свидетель №4, ФИО17

Так свидетель Свидетель №1 суду пояснила, что ранее являлась работником МФЦ, выезжала на дом для заключение договора к ФИО1, при подписании договора даритель взяла очки, прочитала договор, правой рукой написала ФИО и подпись.

Свидетель Свидетель №2 суду пояснила, что проживала по соседству с ФИО18, приходила к ней в гости, кроме того в 2022 году ФИО1 также приходила в гости к ней (свидетелю), осенью ФИО1 (в период снятия картошки) ходила в ходунках, сидела на кухне за столом, кушала сама, только рукой не ложкой, одна рука не работала, пила из поильника, который держала сама, психического расстройства у нее не было, она была в уме, только плохо разговаривала, медленно, но понятно.

Свидетель Свидетель №3 суду пояснила, что ФИО1 в период с 2020 по 2023 годы жила у себя, болело сердце, но ходила, психически была здорова, видела ее в 2021-2022 году, она сидела на лавочке.

Свидетель Свидетель №4 суду пояснила, что является подругой ДИК, в 2022-2023 годах ДИК проживала с матерью, у нее болели ноги и сердце, летом 2022 года вместе пили чай в зимовье, ФИО1 была на костылях, кушала сама, осенью 20222 года сидела на стуле, смотрела телевизор, разговаривала, читала книги, лежали разгаданные кроссворды.

Свидетель ФИО17 суду пояснила, что была в гостях у ФИО1 в октябре 2022 года, пили чай, ФИО1 также пила чай, была нормальная разгадывала кроссворды, ФИО7 садила ее в кресло и выкатывала на кухню, кружкой, приборами пользовалась сама, поильником не пользовалась.

Показания указанных свидетелей являются противоречивыми как между собой, так и показаниями ответчика ДИК, в связи с чем суд относится к ним критически.

Кроме того, суд полагает, что свидетельскими показаниями могли быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения дарителя, о совершаемых ею поступках, действиях и об отношении к ним, между тем установление же на основании этих показаний факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, которыми, ни свидетели, ни суд не обладают.

Также суд отмечает, что пояснения указанных свидетелей были в распоряжении экспертов при производстве судебной экспертизы, о чем указано в экспертном заключении.

Суд не принимает в качестве доказательств по настоящему делу представленную истцами почерковедческую экспертизу, проведенную экспертом ООО «Независимая экспертиза», выводы которой носят вероятностный характер, кроме того, в качестве образцов подписи, представлена тетрадь с записями, между тем, подтверждающих доказательств, указывающих, что записи были выполнены ФИО1 не имеется. Кроме того, в последующем истцы, обосновывая свои требования, на данную экспертизу не ссылались и не настаивали о её принятии в качестве доказательств по делу.

Из положений ст. 67, п. 2 ч. 4 ст. 198 ГПК РФ следует, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, однако эта оценка не может быть произвольной и должна соответствовать установленным законом требованиям, предусматривающим оценку доказательств не только по отдельности, но и в совокупности и взаимной связи, с указанием результатов оценки в мотивировочной части судебных постановлений. Это же касается и оценки достаточности доказательств для установления того или иного факта.

Оценив представленные доказательства в их совокупности, в том числе заключение комиссии врачей-судебно-психиатрических экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №, суд приходит к выводу, что в момент заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находилась в таком состоянии, при котором не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, что в силу п. 1 ст. 177 ГК РФ, является основанием для признания договора дарения недействительным.

Для выяснения вопроса, могла ли ФИО1 с учетом своего психического состояния после совершения ею договора дарения осознать наличие возможности оспорить его в судебном порядке, судом назначена дополнительная комплексная посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам ГБУЗ «Республиканский психоневрологический диспансер».

При назначении дополнительной экспертизы, сторона ответчиков, возражали против ее назначения в ГБУЗ «Республиканский психоневрологический диспансер», между тем в силу требований ч. 1 ст. 87 ГПК РФ при назначении дополнительной экспертизы не являться обязательным требование к назначению экспертизы в другом экспертном учреждении.

Несогласие с выбором экспертного учреждения, выраженное ответчиками, при отсутствии доказательств невозможности проведения судебной экспертизы в заявленном представителем истцов экспертном учреждении, не является основанием для отказа в назначении судебной экспертизы в ГБУЗ «Республиканский психоневрологический диспансер».

Кроме того, суд полагает, что назначение дополнительной экспертизы в ту же экспертную организацию отвечает принципу процессуальной экономии, ввиду того, что сомнений относительно полноты и достоверности ранее проведенной экспертизы не имелось, назначение повторной экспертизы было вызвано постановкой нового вопроса, экспертам данного учреждения уже известны материалы дела, а также сведения, содержащиеся в медицинских документах, поэтому на подготовку заключения экспертам потребуется меньше времени.

Согласно заключению комиссии врачей-судебно-психиатрических экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №, ФИО1 по своему психическому состоянию не осознавала наличие возможности оспорить в суде договор дарения жилого дома и земельного участка от ДД.ММ.ГГГГ, в период после его заключения до момента смерти, то есть с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Данное заключение комиссии экспертов является ясным, полным, последовательным, непротиворечивым, не допускает неоднозначного толкования, сомнений в его правильности и обоснованности не имеется, суд признает его допустимым доказательством по делу.

Стороной ответчиков заявлено ходатайство о пропуске истцами срока исковой давности по оспариванию договора дарения, который составляет 1 год и должен исчисляться с момента заключения сделки, поскольку истцы знали о ее заключении, кроме того, истцы не являются сторонами сделки либо лицами, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены оспариваемым договором.

Разрешая данное ходатайство, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае, не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии со ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

Согласно разъяснениям, приведенным в п. 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным ст.ст. 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» указано, что переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка права требования и пр.) не влияет на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления. В этом случае срок исковой давности начинает течь в порядке, установленном статьей 200 ГК РФ, со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

С учетом изложенного, исчисление срока исковой давности могло начаться еще при жизни наследодателя и не прерываться его смертью.

Между тем, исходя из заключений, проведенных по настоящему делу экспертиз, ФИО1 в силу психического расстройства как в момент заключения договора дарения (ДД.ММ.ГГГГ) не способна была понимать значение своих действий и руководить ими, так и впоследствии не осознавала наличие возможности оспорить в суде договор дарения жилого дома и земельного участка от ДД.ММ.ГГГГ, в период после его заключения до момента смерти, то есть с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

При этом, в период жизни матери истцы не могли оспорить договор дарения, так как не являлись стороной по сделке, а также лицами, чьи права или охраняемые законом интересы были бы нарушены на момент заключения договора. Учитывая разъяснения постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. № 9, у истцов (наследников) право оспорить договор дарения возникло лишь после смерти наследодателя. Соответственно в данном случае необходимо установить, когда истцы узнали или могли узнать о заключенном договоре дарения.

Как следует из пояснений истцов, о продаже дома им стало известно ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается перепиской между ФИО2 и ДМК, из которой следует, что ФИО2 впервые узнала об отъезде ответчика ДИК и что в доме проживают неизвестные лица. Далее ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 обратилась в МФЦ, в тот же день ей была выдана выписка из ЕГРН, которая содержала записи о государственной регистрации перехода прав на земельный участок и помещение по адресу: <адрес>1, в том числе о договоре дарения от ДД.ММ.ГГГГ и договоре купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ.

Суд, признает в качестве допустимого доказательства скриншот смс-сообщений, представленный на бумажном носителе истцом ФИО2, из которого можно идентифицировать отправителя и получателя сообщений, а также из содержания сообщений установить обстоятельства происходящих событий, в том числе отъезд ответчика, вселение новых жильцов, обсуждение возможности забрать оставшиеся в доме вещи. Кроме того, наличие указанной переписки ответчиком ДИК не опровергается.

Допустимых доказательств, подтверждающих, что истцы знали о договоре дарения с момента его заключения, стороной ответчиков не представлено.

При этом суд исходит из того, что при заключении сделки истцы не присутствовали, об этом подтвердила ответчик ДИК, свидетель Свидетель №1. О заключении договора истцам могло быть известно от сторон по сделке (матери и сестры), от свидетеля Свидетель №1, а также в случае обращения к нотариусу для принятия наследства. Между тем, мать в силу психического расстройства не могла сообщить об этом, свидетель Свидетель №1 данный факт не подтвердила, ответчик ДИК при каких обстоятельствах сообщила о сделке сестрам, пояснения не дала. Кроме того, истцы к нотариусу с заявлением о принятии наследства не обращались.

Таким образом, для истцов после заключения оспариваемого договора никаких видимых изменений, по которым можно было судить о состоявшемся переходе прав собственности на недвижимость, не произошло. Ответчик ДИК как до заключения договора совместно с матерью проживала в спорном доме, так и после ее смерти продолжила проживать в родительском доме. Истцы при этом продолжали хранить свои вещи в доме, считая, что дом после смерти матери по наследству достался им.

Довод ответчика ДИК и ее представителя, что истцы всегда знали, что дом достанется ей, она вела себя как его хозяйка еще при жизни матери, так как ею делались неотделимые улучшения в доме как в своем собственном, а именно: был построен гараж, пристрой к дому, настил перед домом, оборудована ванная комната, сделан ремонт, не свидетельствует о том, что истцам было известно о заключении договора дарения ранее ДД.ММ.ГГГГ.

По ходатайству представителя ответчика ДИК допрошены свидетели ФИО17, Свидетель №4

Свидетель ФИО17 суду пояснила, что знает о договоре дарения с ноября 2022 года, когда была в гостях у ФИО1, об этом ей сказала ФИО2, позже пояснила, что это было в октябре 2022 года, также при разговоре присутствовали ФИО7, ФИО6, т. Шура (ФИО1), все вместе пили чай, т. Шура была нормальная, разгадывала кроссворды, ФИО7 садила ее в кресло и выкатывала на кухню, кружкой, приборами пользовалась сама, поильником не пользовалась. Пояснила, что ФИО7 переехала в <адрес> в 2019 году, перевезла свое имущество из города, купила новую мебель, все знали, что мать подарила квартиру ФИО7.

Свидетель Свидетель №4 пояснила, что ДИК переехала к родителям в декабре 2020 года, начала делать ремонт, строительство гаража и пристроя к дому, вела себя как хозяйка.

Ответчик ХЛФ суду пояснила, что ремонт в доме был начат при жизни родителей, но делала его ФИО7 для себя.

Между тем, показания свидетеля ФИО17, Свидетель №4, ответчика ХЛФ, представленные суду фотографии ванной комнаты, настила перед домом, ворот, а также справок КБ «Ренессанс Кредит» о заключении ДД.ММ.ГГГГ кредитного договора на сумму <данные изъяты> руб. и его закрытии ДД.ММ.ГГГГ, о заключении ДД.ММ.ГГГГ кредитного договора на сумму <данные изъяты> руб. и его закрытии ДД.ММ.ГГГГ, не являются доказательствами осведомленности истцов о договоре дарения с момента его заключения.

При этом суд отмечает, что показания свидетелей ФИО17, Свидетель №4 противоречат друг другу, в части даты переезда ДИК к матери, кроме того, свидетель ФИО17, говоря о встрече в доме у ФИО1 в октябре 2022 года, указывает, что ФИО1 также со всеми пила чай, что не соответствует действительности, опровергается показаниями других свидетелей, а также показаниями ответчика ДИК и медицинскими документами.

Иных доказательств того, что ФИО1 могла при жизни оспорить договор дарения, ответчиками не представлено, как и не представлено доказательств того, что истцы знали о сделке ранее июля 2024 года и могли его оспорить.

Суд приходит к выводу о том, что поскольку истцам о смене собственника спорного имущества стало известно только ДД.ММ.ГГГГ, именно с этого момента их поведение и действия были направлены на восстановление своих нарушенных прав: обращение в МФЦ, получение личных вещей из дома, обращение с иском в суд ДД.ММ.ГГГГ, срок исковой давности для оспаривания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 и ФОК не пропущен.

Таким образом, поскольку спорное имущество в виде квартиры и земельного участка по адресу: <адрес>, выбыло из владения первоначального собственника ФИО1 помимо ее воли, ввиду отсутствия воли наследодателя на отчуждение имущества, сделка по дарению данного имущества ДИК, являлась недействительной с момента ее совершения, и в силу ч. 1ст. 167 ГК РФ не повлекла юридических последствий, следовательно, к ответчику ДИК не перешло право собственности.

Согласно ст. 454 ГК РФ существом обязательства, вытекающего из договора купли-продажи, является передача продавцом имущества в собственность покупателя. Обеспечить такую передачу имущества по договору купли-продажи может только собственник продаваемого имущества. Передача имущества по договору купли-продажи лицом, не обладающим статусом собственника этого имущества, вступает в противоречие с правовой природой сделки купли-продажи и, тем самым, противоречит существу законодательного регулирования данного вида обязательств.

Соответственно, заключенная впоследствии сделка купли-продажи, совершенная между ДИК и ХЛФ, также является недействительной в силу ее ничтожности, поскольку на стороне продавца имущества выступала ДИК, к которой титул собственника не перешел в силу недействительности договора дарения.

В пункте 39 совместного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года N 10/22, по смыслу пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо его воли.

В силу ст. 302 ГК РФ, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Поскольку основание недействительности сделки, предусмотренное в ст. 177 ГК РФ, связано с пороком воли, следовательно, имущество, отчужденное первоначальным собственником, не понимавшим значение своих действий и не способным руководить ими, может быть истребовано от добросовестного приобретателя.

Соответственно, добросовестность приобретателя не исключает возможность истребования имущества из его владения, если будет установлено, что имущество выбыло из владения собственника помимо его воли.

Таким образом, поскольку спорное имущество выбыло из владения ФИО1 помимо ее воли, то квартира подлежит истребованию из чужого незаконного владения ХЛФ и включению в состав наследственного имущества после смерти ФИО1

Разрешая встречные исковые требования ХЛФ о признании ее добросовестным приобртетелем квартиры и земльного участка по адресу: <адрес>, суд оснований для их удовлетворения не усматривает.

Как указано в абзаце 2 пункта 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 г. "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" ответчик может быть признан добросовестным приобретателем имущества при условии, если сделка, по которой он приобрел владение спорным имуществом, отвечает признакам действительной сделки во всем, за исключением того, что она совершена неуправомоченным отчуждателем.

Судом установлено, что сделка купли-продажи спорного имущества совершена неуправомоченным отчуждателем, поскольку к ДИК не перешло право собственности на объекты недвижимости. При совершении сделки ХЛФ не проявлено той степени заботливости и разумной осмотрительности, какая от нее требовалась по характеру обязательства, в том числе не принято мер к проверке недвижимости, выписки из ЕГРН не запрашивались, иные варианты не рассматривались, ХЛФ не смутила явно низкая стоимость недвижимого имущества в размере <данные изъяты> руб., при том, что в стоимость входила благоустроенная квартира с ремонтом и мебелью, земельный участок, зимовье, гараж, металлические ворота, настил в ограде дома.

Кроме того, истцом по встречному иску ХЛФ доказательств, подтверждающих ее доводы и свидетельствующие о ее добросоветсности, суду не представлено.

В связи с тем, что суд пришел к выводу об удовлетворении требований истцов об истребовании имущества из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, поскольку установлен факт выбытия имущества из владения лица, которому оно было передано собственником, помимо его воли, удовлетворение встречного иска при установленных судом обстоятельствах не предполагает возможность оставления предмета спора за ХЛФ

При этом признание встречного иска представителем ответчика ДИК – ФИО5 не влияет на вывод суда об отказе в удовлетворении требований о признании ХЛФ добросовестным приобретателем, при наличии установленных обстоятельствах.

Разрешая требования истцов об установлении факта принятия наследства и признании права собственности в порядке наследования суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.1113 ГК РФ наследство открывается со смертью гражданина.

В силу ст.1111 ГК РФ наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

Согласно ст. 1142 ГК РФ наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя.

В соответствии со ст.1152 ГК РФ принятие наследником части наследства означает принятие всего причитающегося ему наследства, в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось.

При рассмотрении настоящего дела, судом установлено, что матерью истцов ФИО2, ФОК является ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершая ДД.ММ.ГГГГ, истцы являются наследниками первой очереди после ее смерти.

Также суд пришел к выводу, что объекты недвижимости: квартира и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, подлежат включению в наследственную массу умершей ФИО1, в связи с признанием договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ недействительными и истребования имущества из незаконного владения.

Согласно ст.218 ГК РФ в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Согласно ст.1154 ГК РФ наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства.

Согласно п. 2 ст. 1153 ГК РФ признается пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства. В частности, если наследник вступил во владение или управление наследственным имуществом, принял меры по сохранению наследственного имущества, произвел за свой счет расходы по содержанию имущества.

Пунктом 36 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" разъяснено, что под совершением наследником действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства, следует понимать совершение предусмотренных пунктом 2 статьи 1153 Гражданского кодекса Российской Федерации действий, а также иных действий по управлению, распоряжению и пользованию наследственным имуществом, поддержанию его в надлежащем состоянии, в которых проявляется отношение наследника к наследству как к собственному имуществу.

В качестве таких действий, в частности, могут выступать: вселение наследника в принадлежавшее наследодателю жилое помещение или проживание в нем на день открытия наследства (в том числе без регистрации наследника по месту жительства или по месту пребывания), обработка наследником земельного участка, подача в суд заявления о защите своих наследственных прав, обращение с требованием о проведении описи имущества наследодателя, осуществление оплаты коммунальных услуг, страховых платежей, возмещение за счет наследственного имущества расходов, предусмотренных статьей 1174 Гражданского кодекса Российской Федерации, иные действия по владению, пользованию и распоряжению наследственным имуществом.

При отсутствии у наследника возможности представить документы, содержащие сведения об обстоятельствах, на которые он ссылается как на обоснование своих требований, судом может быть установлен факт принятия наследства, а при наличии спора соответствующие требования рассматриваются в порядке искового производства.

Из реестра наследственных дел следует, что в отношении наследодателя ФИО1 открытых наследственных дел не имеется.

Из пояснений истца КИК следует, что после смерти матери забрала ее посуду после поминок, семейные фото, принадлежащие наследодателю. Кроме того, перед смертью мать передала ей единственное украшение – золотое кольцо, она приняла кольцо и, учитывая состояние матери, расценила его в качестве наследственного имущества.

Их пояснений истца ФОК следует, что при жизни матери взяла во временное пользование мясорубку, после ее смерти оставила ее у себя, считая, что мясорубка перешла ей по наследству.

Судом установлено, что истцы, полагая, что дом и земельный участок к моменту смерти принадлежали матери, продолжали хранить на их территории свое имущество: истец ФИО2 – бочки, швеллер, 2 колеса, канистры, выключатели; истец ФОК – стремянку, то есть пользовались домовладением как своим, считая себя наследниками умершей ФИО1

Указанное также подтверждается показаниями свидетелей ФИО22, ФИО23, ФИО24, и показаниями ответчика ХЛФ, которая подтвердила, что бочки хранились в гараже, электрика в кладовке. Не доверять данным показаниям у суда оснований не имеется, так как они согласуются между собой.

Также истцом ФИО2 в подтверждение факта принятия наследства представлены фотографии, которые она взяла после смерти матери, на которых изображена семья ФИО1, в том числе сама ФИО1 с супругом, датированная 1969 годом, ФИО2, ФОК

Таким образом, суд полагает, что ФИО2, ФОК фактически приняли наследство, оставшееся после смерти матери, поскольку совершили действия, направленные на распоряжение наследственным имуществом, обеспечение его сохранности.

То обстоятельство, что свидетель ФИО17 пояснила, что ФИО1 никогда не носила золотое кольцо, опровергается представленными истцами суду фотографиями, на которых изображена ФИО1 на семейном мероприятии с кольцом.

Возражая против установления факта принятия наследства, именно сторона ответчика обязана доказать, что указанные вещи были приняты (получены) истцами по истечении срока принятия наследства.

Однако надлежащих доказательств об этом, сторона ответчика не представила.

Таким образом, факт принятия наследства истцами ФИО2, ФОК после смерти матери ФИО1 нашел подтверждение в судебном заседании.

В п. 34 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" разъяснено, что наследник, принявший наследство, независимо от времени и способа его принятия считается собственником наследственного имущества, носителем имущественных прав и обязанностей со дня открытия наследства вне зависимости от факта государственной регистрации прав на наследственное имущество и ее момента (если такая регистрация предусмотрена законом).

В соответствии с п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" при отсутствии надлежаще оформленных документов, подтверждающих право собственности наследодателя на имущество, судами до истечения срока принятия наследства (статья 1154 ГК РФ) рассматриваются требования наследников о включении этого имущества в состав наследства, а если в указанный срок решение не было вынесено - требования о признании права собственности в порядке наследования.

Исходя из конкретных обстоятельств по делу, учитывая, что ответчик ДИК встречные требования о признании права собственности в порядке наследования не заявляла, учитывая ее позицию по делу, что она как собственник спорного имущества по договору дарения, законно распорядилась им по своему усмотрению, продав его ответчику ХЛФ, поскольку суд в соответствии со ст. 196 ГПК РФ не вправе выйти за пределы заявленных исковых требований, оснований для раздела наследственного имущества между всеми наследниками не усматривает, в связи с чем признает за ФИО2, ФОК право собственности по 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес> в порядке наследования.

На основании вышеизложенного суд приходит к выводу об удовлетворении требований истцов в полном объеме, в удовлетворении встречных исковых требований считает необходимым отказать.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковое заявление ФИО2 (паспорт №), ФОК (паспорт №) к ДИК (паспорт №), ХЛФ (№) – удовлетворить.

Признать договор дарения квартиры и земельного участка, заключенный между ФИО1 и ДИК, от ДД.ММ.ГГГГ недействительным.

Признать договор купли-продажи квартиры и земельного участка, заключенный между ДИК и ХЛФ, от ДД.ММ.ГГГГ недействительным.

Истребовать из незаконного владения ХЛФ квартиру с кадастровым номером №, площадью <данные изъяты> кв.м. и земельный участок с кадастровым номером №, площадью <данные изъяты> кв.м., расположенные по адресу: <адрес>.

Включить в состав наследства, оставшегося после смерти ФИО1, умершей ДД.ММ.ГГГГ, квартиру с кадастровым номером №, площадью <данные изъяты> кв.м. и земельный участок с кадастровым номером №, площадью <данные изъяты> кв.м., расположенные по адресу: <адрес>.

Установить факт принятия ФИО2, ФОК наследства, открывшегося после смерти матери ФИО1, умершей ДД.ММ.ГГГГ.

Признать за ФИО2 право собственности на 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру с кадастровым номером №, площадью <данные изъяты> кв.м. и земельный участок с кадастровым номером №, площадью <данные изъяты> кв.м., расположенные по адресу: <адрес>, в порядке наследования.

Признать за ФОК право собственности на 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру с кадастровым номером №, площадью <данные изъяты> кв.м. и земельный участок с кадастровым номером №, площадью <данные изъяты> кв.м., расположенные по адресу: <адрес>, в порядке наследования.

В удовлетворении встречного искового заявления ХЛФ о признании добросовестным приобретателем - отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Бурятия в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Баргузинский районный суд Республики Бурятия.

Судья: Свистунова Г.В.

Мотивированное решение изготовлено 07 августа 2025 года