Дело № 22-1831/2023 Судья Соколова А.Н.

33RS0002-01-2022-004295-56 Докладчик Годунина Е.А.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

15 августа 2023 года г. Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Ухолова О.В.,

судей Годуниной Е.А., Галагана И.Г.,

при секретаре Сажине А.В.,

с участием:

прокурора Денисовой С.В.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Морозова М.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Огарышевой А.С. и осужденного ФИО1 на приговор Октябрьского районного суда г. Владимира от 8 июня 2023 года, которым

ФИО1, **** года рождения, уроженец ****, ранее судимый:

- 23 мая 2012 года Ленинским районным судом г. Владимира (с учетом изменений, внесенных кассационными определениями Судебной коллегии по уголовном делам Владимирского областного суда от 15 августа 2012 года и от 23 июля 2015 года) по ч. 3 ст. 30 - п. «б» ч. 2 ст. 228.1 УК РФ (3 преступления), ч. 3 ст. 30 - п. «а» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ (7 преступлений), ч. 3 ст. 30 - п.п. «а, г» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ (4 преступления), п.п. «а, г» ч. 3 ст. 228.1, п. «г» ч. 3 ст. 228.1, ч. 1 ст. 30 - п. «г» ч. 3 ст. 228.1, ч. 1 ст. 30 - п.п. «а, г» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ (2 преступления), с применением ч. 3 ст. 69 УК РФ, к наказанию в виде лишения свободы на срок 9 лет со штрафом в размере 70 000 рублей;

- 6 марта 2013 года Владимирским областным судом (с учетом изменений, внесенных кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 16 августа 2016 года) по ч. 1 ст. 210, п. «б» ч. 2 ст. 228.1 УК РФ, с применением ч.ч. 3, 5 ст. 69 УК РФ, к наказанию в виде лишения свободы на срок 10 лет 6 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима со штрафом в размере 70 000 рублей; освобожденный 9 апреля 2021 года на основании постановления Тосненского городского суда Ленинградской области от 29 марта 2021 года условно-досрочно с неотбытым сроком 5 месяцев 7 дней; наказание в виде штрафа исполнено частично в сумме 12319 руб. 07 коп.,

осужден по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 4 года 6 месяцев.

На основании ст. 70 УК РФ к назначенному наказанию присоединена неотбытая часть дополнительного наказания в виде штрафа по приговору Владимирского областного суда от 6 марта 2013 года (измененного кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 16 августа 2016 года) и окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 4 года 6 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима со штрафом в размере 57 680 руб. 93 коп.

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

Мера пресечения в виде заключения под стражу оставлена без изменения.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок лишения свободы зачтено время содержания под стражей с 18 декабря 2021 года по 15 мая 2022 года и с 22 марта 2023 года по день вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

В силу ч. 3.4 ст. 72 УК РФ время содержания под домашним арестом в период с 16 мая по 8 ноября 2022 года зачтено в срок отбывания наказания из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Гражданский иск Л. удовлетворен частично.

Взысканы с ФИО1 в пользу Л. в счет компенсации морального вреда денежные средства в размере 300 000 рублей, производство в части гражданского иска о взыскании материального ущерба прекращено в связи с отказом гражданского истца от данных требований.

Принято решение о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Годуниной Е.А. о содержании приговора, существе доводов апелляционной жалобы адвоката Огарышевой А.С., апелляционной жалобы, а также дополнениям к ней осужденного ФИО1, выступления осужденного ФИО1, а также его защитника – адвоката Морозова М.А., поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора Денисовой С.В., полагавшей необходимым приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Преступление совершено 18 декабря 2021 года в г. Владимире при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Огарышева А.С. выражает несогласие с постановленным в отношении ФИО1 приговором, считая его несправедливым и чрезмерно суровым. Не согласна с квалификацией действий ФИО1, которая не нашла подтверждения в ходе судебного разбирательства. Приводя обстоятельства произошедшего, указывает, что, обнаружив в своем кармане нож, используемый для работы, достав его, ФИО1 начал хаотично размахивать им перед молодыми людьми, пытаясь таким образом отпугнуть, и надеялся, что на этом конфликт будет исчерпан, что подтверждается свидетелями конфликта и потерпевшим Л. При этом наносить повреждения с помощью ножа ФИО1 не намеревался. Но в этот момент его схватил сзади потерпевший, драка продолжилась, они упали на землю, нанесение ударов продолжилось со стороны потерпевшего, ФИО2 в этот момент отбивался. При этом нож у него находился в руке. Как пояснил сам ФИО1, скорее всего, в данный момент он и ударил ножом потерпевшего. После того как ФИО2 поднялся с земли, то увидел, что молодых людей нет рядом, на ноже заметил следы крови и понял, что кого-то порезал. С целью избежания дальнейшего конфликта, опасаясь за свою жизнь и жизнь своего брата, С-вы покинули место происшествия. Обращает внимание на то, что у ФИО2 неоднократно возникала возможность умышленно нанести удары ножом во время драки, догнать молодого человека и продолжить с ним разбираться, однако он данных действий не предпринял, ушел с места происшествия, а при задержании сотрудниками ППС - добровольно выдал нож, скрываться не намеревался, спокойно проехал с ними, где и узнал о том, что он причинил тяжкий вред здоровью Л.. Выводы суда о том, что в действиях Л. не усматривается противоправного и аморального поведения, опровергаются ответом из ИВС, где указано, что ФИО1 при поступлении в ИВС г. Владимира имел телесные повреждения после конфликта с Л.Б.. и К. По мнению защитника, совокупность собранных по делу доказательств указывает на недоказанность наличия у ФИО1 умысла на умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, в связи с чем его действия необходимо переквалифицировать на ч. 1 ст. 118 УК РФ, как неосторожное причинение вреда здоровью. Приводя положения п.п. 2, 8 Постановления Пленума ВС РФ от 20.12.1994 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», полагает решение в части удовлетворения исковых требований потерпевшего необоснованным, а сумму морального вреда завышенной, учитывая противоправное поведение потерпевшего Л. во время конфликта, его поведение после получения ранения, кратковременное нахождение в стационаре. Указывает, что в соответствии с абз. 5 п. 17 постановления Пленума ВС РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», размер возмещения вреда в силу п. 3 ст. 1083 ГК РФ может быть уменьшен судом с учетом имущественного положения причинителя вреда. ФИО3 в настоящее время не работает, дохода не имеет и не имеет возможности выплатить денежные средства, требуемые Л. в полной сумме, как он этого хочет. К материалам дела был приобщен чек на перевод денежных средств Л.. В свою очередь он отказался их получать и подтвердил в судебном заседании, что он хочет только сумму целиком и отказался брать деньги частями. На основании изложенного просит в исковых требованиях Л. к ФИО1 отказать в полном объеме. Кроме того, по мнению защитника, суд при постановлении приговора не учел в полной мере сведения о личности и смягчающие обстоятельства, а именно то, что ФИО1 на учете у врачей психиатра и нарколога не состоит, имеет постоянное место жительства и регистрацию, по месту работы характеризуется положительно, беременность жены, явку с повинной, помощь своей родной тете, которая является инвалидом, принесение извинений потерпевшему, действия, направленные на заглаживание вины, от которой сам потерпевший отказался, письмо от сотрудников УНК УМВД России по Владимирской области, наличие несовершеннолетнего ребенка. На основании изложенного просит приговор в отношении ФИО1 изменить, переквалифицировать его действия на ч. 1 ст. 118 УК РФ и назначить более мягкое наказание, предусмотренное санкцией статьи. В исковых требованиях Л. просит отказать.

В апелляционной жалобе, а также дополнениях к ней осужденный ФИО1 выражает несогласие с постановленным в отношении него приговором, считая его незаконным, необоснованным и несправедливым, а назначенное наказание – чрезмерно суровым. Утверждает, что умысла на причинение тяжкого вреда здоровью Л. он не имел. Тяжкий вред здоровью потерпевшего он причин в результате неосторожности. Нож достал и стал размахивать им в целях обезопасить себя и отпугнуть нападавших Л.Б. и К. В какой-то момент увидел на своих руках кровь и понял, что кого-то задел ножом, что подтверждает наличие в его действиях неосторожной формы вины. Приводя показания потерпевшего Л. данные им в судебном заседании, отмечает, что его (ФИО2) действия с ножом, включая и тычковые движения, можно отнести как к умышленным, так и к неосторожным, так как его психическое отношение к этим действиям в данных показаниях не отражается. Не оспаривает, что при должной внимательности и предусмотрительности, он должен был предвидеть вредные последствия своих действий, что может кого-либо ранить ножом. Согласно показаниям потерпевшего, он почувствовал боль в животе лишь в момент, когда они упали вместе, что означает, что именно в этот момент он и получил ранение ножом, то есть в результате падения на нож, что также подтверждает факт неосторожного причинения вреда. Когда потерпевшему были нанесены остальные раны ножом (головы и шеи), потерпевший пояснить не может, а делает лишь предположения. Как следует из его показаний, на месте происшествия было искусственное освещение, темное время суток, видимость была средняя, однако потерпевший описывает лезвие ножа, как блестящее, тогда как согласно протоколу осмотра ножа, его лезвие покрыто краской черного цвета, то есть не могло блестеть. Отсюда следует, что потерпевший дает недостоверные показания в части его действий по размахиванию ножом тычковыми движениями и о возможном причинении ему от этих действий ранений головы и шеи. В приговоре суд сослался на протокол осмотра вещей (предметов) от 01.03.2022 (т. 1 л.д. 183-187) как на доказательство, однако в судебном заседании он исследован не был, что является нарушением ч. 3 ст. 240, ч. 1 ст. 88 УПК РФ. Считает, что сведения, изложенные потерпевшим, носящие предположительный характер, не образуют достаточности для юридической оценки его действий как умышленного преступления. Приводит показания свидетеля Б. и указывает, что его поступательные действия с ножом даже при условии предположенного высказывания: «мы вас сейчас убьем», не отражает его психическое, внутреннее отношение к этим действиям, как желании причинить тяжкий вред здоровью какому-либо лицу, так и его психическом внутреннем желании отпугнуть лиц, с которыми произошел конфликт с целью его прекращения и недопущение перерастания этого конфликта в более серьезную стадию, влекущую в себе серьезные последствия вплоть до лишения жизни кого-либо из участников конфликта. Каким образом потерпевший Л. получил ранение в переднюю часть туловища, как и ранение головы и шеи, свидетель Б. не видел. Утверждение свидетеля о том, что его (ФИО2) движения с ножом были целенаправленные, не в качестве защиты, основано на его домыслах. Эти сведения можно отнести как к умышленной форме вины, так и к неосторожной. Приводит показания свидетеля К. содержащиеся в протоколе его допроса, и также указывает, что в них не отражается реальная действительность его (ФИО2) отношения к своим действиям, связанным с раскладыванием ножа и размахиванием им перед кем-либо, в том числе Б. На изложенных свидетелем сведениях возможно строить только домыслы и предположения о форме вины, их можно отнести только к объективной стороне преступления. Кроме того, свидетель не видел, каким образом потерпевшему Л. были нанесены телесные повреждения. То, что свидетель увидел кровь на снегу в месте, где упал Л. еще не означает, что это была именно кровь Л., так как это могла быть и кровь любого другого участника конфликта, тем более что свидетель не показывал следствию этот участок (место), где упал Л. а следствие не устанавливало принадлежность этой крови Л. Отсюда следует, что повреждения передней части туловища потерпевший мог получить и при падении на него (ФИО2) в тот момент, когда у него в руках находился нож, что только подтверждает сведения, сообщенные потерпевшим Л. о том, что боль в животе он почувствовал при падении. Из показаний свидетеля К. следует, что было темное время суток, освещение было среднее, но нож и людей было видно, он (ФИО2) размахивал ножом, нож был блестящим, что опровергается протоколом осмотра ножа от 01.03.2022 (т. 1 л.д. 183-187), который не был исследован в судебном заседании, и свидетельствует о недостоверности показаний свидетеля. Из сведений, сообщенных суду свидетелем С. следует, что в результате конфликта и последующей за ним драки у свидетеля начался приступ эпилепсии, и он не видел, как он (ФИО1) размахивал ножом и не видел как Л. были нанесены повреждения. Это означает, что эти сведения нельзя отнести даже к объективной стороне преступления, не говоря уже о субъективной стороне. Приводит первоначальные показания свидетеля С.. и считает, что данные сведения не отражают реальную действительность его действий с ножом, направленных на причинение тяжкого вреда здоровью человека, поскольку достать нож и размахивать им, наступая при этом на какого-либо человека, и даже высказывать при этом фразы: «сейчас убью» можно и для отпугивания лиц, участвовавших в драке с противоположной стороны с целью прекращения драки, чтобы эти лица испугались и убежали, в результате чего драка и конфликт были бы исчерпаны. Это означает, что на основании этих сведений можно строить только домыслы, догадки и предположения и их не достаточно для того, чтобы определить его (ФИО1) форму вины и установить юридическую оценку его действий как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему Л. Обращает внимание на то, что свидетель С. в первоначальных показаниях сообщает сведения о том, что он видел как он (ФИО1) нанес ранение Л. на голове, однако свидетель не говорит о том, что это ранение было ножом. По сути, это ранение могло стать рассечением вследствие удара кулаком, так как о механизме нанесения удара Л. как и о самом повреждении, свидетель не говорит. Более того, суд критически отнесся к показаниям свидетеля С. данным им в суде, расценивая их как попытку помочь ему (ФИО1) избежать ответственности за содеянное, поскольку свидетель является его братом и заинтересован в благополучном для него исходе дела, с чем согласиться нельзя, поскольку в таком случае возникает вопрос, почему он отказался ему помочь избежать ответственности на стадии предварительного следствия и стал, якобы, изобличать его в совершении какого-то преступления. Это означает, что в суде свидетель С. давал правдивые и достоверные показания, а показания на стадии предварительного следствия свидетель давал после приступа эпилепсии и с протоколом допроса знакомился формально, подписал, не читая, о чем свидетель и заявил в суде. Следовательно, сведения, имеющиеся в первоначальных показаниях свидетеля С. являются недостоверными. Сведения, содержащиеся в показаниях свидетеля К. и Н. отражают лишь момент его задержания и доставки в орган МВД, очевидцами события происшествия свидетели не являются, а потому они носят исключительно процессуальный характер и не имеют отношения к обстоятельствам, подлежащим доказыванию, как и протоколы следственных действий, которые отражают информацию процессуального характера, в справки и заключения экспертиз, касающиеся потерпевшего, которые отражают только информацию, связанную с событием происшествия. Признаки формы вины, как признаки субъективной стороны состава преступления в этих сведениях не отражаются. Причинно-следственная связь между его отношением к действиям и госпитализацией потерпевшего Л. наличием крови на вещах и предметах, пояснениями потерпевшего о принадлежности этих вещей лицам, участвовавшим в драке, имеет предположительный характер. В заключении эксперта № 173 от 15.02.2022 содержатся сведения о наличии на кофте потерпевшего повреждения, которое могло образоваться от представленного ножа, как и любого иного сходного предмета. Эти сведения не отражают реальную действительность его осознания общественной опасности действий и желания совершить действия, сопряженные с реальной возможностью наступления тяжких последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего Л. Как следует из заключения эксперта № 163 от 31.01.2022, перед экспертом поставлено 7 вопросов, в том числе о характере, количестве, давности, механизме образования и локализации телесных повреждений, о возможности нанесения повреждений собственной рукой, на которые эксперт ответы не дает, что противоречит ст. 204 УПК РФ. Соответственно, можно сказать, что повреждение на левой передней боковой поверхности туловища Л. было нанесено им собственной рукой и с большей степенью утверждать, что это повреждение образовалось у Л. в результате падения с высоты собственного роста на поверхность с имеющимся острым предметом, как это и следует из обстоятельств дела согласно сведениям, сообщенным суду потерпевшим о том, что он почувствовал боль в животе после падения, сведениям, сообщенным суду Б. о том, что потерпевший Л. упал на землю в результате потасовки с ним (ФИО2) и сведениям, сообщенным им (ФИО2) о том, что во время потасовки он упал и, пытаясь встать, схватил кого-то и уронил его на себя, но при этом у него в руке уже был нож. Эти сведения согласуются и сопоставляются между собой и взаимно дополняют друг друга и устанавливают признак вины в форме неосторожности, так как потерпевший Л. сам упал на нож в момент, когда нож находился у него (ФИО2) в руке. В случае если бы у него имелся умысел на причинение умышленного вреда здоровью человека, он мог бы причинить ранения также и другим лицам, участвовавшим в драке, либо в последствии догнать потерпевшего Л. или свидетелей Б. и К. и продолжить причинять ранения Л. или причинить ранения уже Б. и К. Данное обстоятельство свидетельствует об отсутствии у него умысла на причинение тяжкого или другого вреда здоровью каким-либо лицам, подтверждает его показания о его психическом, внутреннем желании отпугнуть лиц, участвовавших в драке, с целью ее прекращения, как желаемый результат, опровергает мнение суда о наличии умысла на причинение тяжкого вреда здоровью Л. и подтверждает наличие положительного признака небрежности. В то же время из установленного судом наличия у него умысла на причинение тяжкого вреда здоровью Л. не представляется возможным уяснить, каким образом он мог предвидеть результат причинения тяжкого вреда здоровью Л. так как предугадать либо предвидеть результат при данных обстоятельствах не представляется возможным. Подводя итог анализируемых доказательств, подчеркивает, что утверждения суда о наличии у него умысла голословны и основаны на предположениях и домыслах. Все сведения, имеющиеся в исследованных судом доказательствах, относятся к объективной стороне состава преступления и носят исключительно предположительный характер относительно субъективной стороны состава преступления. Считает, что суд при определении квалифицирующего признака вины неправильно определил ее форму, а потому его вина подпадает под признак небрежности вследствие того, что при необходимой внимательности и предосторожности он должен был предвидеть вредные последствия своих действий и в свою очередь обретает форму неосторожности как признак субъективной стороны состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 118 УПК РФ, как причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, по которой и просит квалифицировать его действия. Неправильная квалификация формы вины явилась следствием неправильного применения диспозиции и санкции Особенной части УК РФ, завысило категорию преступления и отразилось не только на виде назначенного наказания, но и на сроке, который при квалификации его действий по ч. 1 ст. 118 УК РФ, с учетом наличия совокупности смягчающих обстоятельств может быть значительно меньше назначенного. Кроме того, указывает, что приговор основан на доказательствах, не исследованных в судебном заседании, что является нарушением ч. 3 ст. 240 УПК РФ. В частности, в протоколе судебного заседания отсутствует информация об исследовании протокола осмотра предметов от 01.03.2022 (т. 1 л.д. 183-187), в частности ножа, изъятого у него при досмотре, то есть суд не исследовал содержащиеся в нем сведения при оценке сведений, сообщенных суду потерпевшим Л. и сведений, содержащихся в первоначальных показаниях свидетеля К. о том, что они видели, как блестело лезвие ножа, тогда как согласно протоколу осмотра, нож покрыт полностью, включая лезвие, черной краской и, следовательно, не может блестеть, что в свою очередь указывает о недостоверности сведений, сообщенных суду указанными лицами. Учитывая, что эти лица участвовали в драке с противоположной стороны, включая свидетеля Б. их знакомство друг с другом до происшествия и дружеские взаимоотношения, можно утверждать, что эти лица имеют субъективный интерес в исходе дела и сообщают недостоверные сведения с целью уйти от ответственности за нападение на него (ФИО1) и его брата С. причинение ему телесных повреждений, которые подтверждаются справкой, содержащей сведения о состоянии его здоровья при поступлении в ИВС г. Владимира. Приведенные факты являются обстоятельствами, исключающими оценку показаний потерпевшего Л. и свидетелей Б. и К. как лиц, не заинтересованных в исходе дела. По мнению осужденного, суд назначил ему несправедливое наказание, необоснованно не найдя оснований для признания противоправности или аморальности поведения потерпевшего в качестве обстоятельства, его смягчающего. Анализируя положения закона о назначении наказания, отмечает, что в настоящем деле не представлено данных, позволяющих определить противоправность или аморальность поведения потерпевшего, поскольку отсутствуют очевидцы события с нейтральной стороны, а потерпевший Л. и свидетели Б. и К. состоят в дружеских отношениях, что ставит их на одну сторону и исключает оценку их показаний как лиц, не заинтересованных в благополучном исходе дела в пользу одной стороны. Анализируя показания свидетелей К.Б. а также потерпевшего Л. о том, кто первый нанес удар, указывает, что именно они продемонстрировали свое пренебрежительное отношение к окружающим и именно такое поведение стало причинно-образующим фактором, побудившим подойти к ним С. а впоследствии и его (ФИО1), после чего начался словесный конфликт, а затем драка. Наличие у него (ФИО1) телесных повреждений при поступлении в ИВС г. Владимира устанавливают противоправность и аморальность поведения потерпевшего. Кроме того, при назначении наказания суд в полной мере не учел, что его родственница М. является инвалидом, не трудоустроена и находится на полном его обеспечении. Его сожительница К. беременна, находится на его иждивении, что подтверждено в судебном заседании. Наказание, связанное с его лишением свободы, существенно отразиться не только на них, но и на рожденном ребенке, так как кроме него им не от кого ждать какой-либо помощи. Обращает внимание на то, что он принимал меры, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, в виде перевода денежных средств в сумме 10 000 руб., частично признал вину, явился с повинной, принес извинения потерпевшему и публично принес извинения обществу за свои неосторожные действия в лице государственного обвинителя и суда, содействовал следственным органам в изобличении преступной деятельности лиц, причастных к незаконному обороту наркотических средств на территории г. Владимира и Владимирской области, на учете у нарколога и психиатра не состоит, положительно характеризуется по месту работы. Считает, что в совокупности указанные обстоятельства свидетельствуют о существенном уменьшении степени общественной опасности его неосторожного деяния и образуют совокупность, исключающую в рамках общих начал назначения наказания, возможность назначения ему наказания, связанного с лишением свободы в сфере действия ст. 64 УК РФ. Кроме того, не согласен с постановленным по делу приговором в части удовлетворения исковых требований Л. заявленных потерпевшим исключительно в целях обогащения за его (ФИО2) счет. Приводя нормы права по данному вопросу, указывает, что имеющиеся в материалах дела доказательства, как и само итоговое решение суда о его виновности, устанавливают лишь факт того, что имело место ножевое ранение, а нравственные страдания могут только предполагаться. Считает, что необходимо рассмотреть вопрос о существовании в действительности нравственных страданий у потерпевшего Л. как неизбежного результата ножевого ранения во взаимосвязи с утверждениями потерпевшего, изложенными в исковом требовании и установить наличие достаточной совокупности для принятия решений о возмещении морального вреда, поскольку материалы дела не отражают информации о том, что Л. испытывал нравственные страдания как неизбежный факт. Считает, что для достоверного определения наличия у потерпевшего нравственных страданий вследствие ножевого ранения необходимо изучить личность потерпевшего Л. установить, является ли он человеком безупречной нравственности или нет. В материалах дела отсутствуют достоверные данные о том, что Л. работает именно в строительной сфере, что эта работа связана с физической нагрузкой, в связи с чем нет подтверждения того, что его жизнедеятельность была как-то ограничена. Отсутствуют данные о том, что Л. соблюдал рекомендации врачей о диете и режиме, о ношении им бандажа, что подтверждается исковым заявлением, согласно которому Л. утверждает, что амбулаторное наблюдение у хирургов не осуществлял, то есть боялся, что в ходе амбулаторного наблюдения врачи выявят несоблюдение им режима, вследствие чего у него не будет возможности воспользоваться этими доводами в исковом требовании о возмещении морального вреда. По мнению осужденного, изложенные обстоятельства позволяют утверждать, что Л. полноценно передвигался, ездил на автомобиле, помогал супруге по выполнению бытовых потребностей детей и семьи в целом, то есть полноценно осуществлял свою роль в социуме и не испытывал при этом каких-либо нравственных страданий. Отсутствие данных, что Л. наблюдался у врача амбулаторно, свидетельствует о том, что он не испытывал дискомфорт от ран при их заживлении и лишался нормального сна, так как в противном случае он мог обратиться к врачу с просьбой о выписке соответствующих лекарств, чего сделано не было. Утверждения Л. о том, что он испытывает нравственные страдания из-за того, что в результате ран на его теле останутся визуальные увечья в виде шрамов на животе, голове и подбородке, являются домыслами потерпевшего, так как рана на голове локализована в волосистой части, а, следовательно, увидеть шрам на голове под волосами не представляется возможным. Шрам на животе можно увидеть лишь в случае отсутствия одежды, а шрам на подбородке не имеет никакого отношения к существу рассматриваемого уголовного дела, так как согласно экспертизе у Л. на подбородке повреждения не обнаружено и утверждение Л. о переносимых нравственных страданиях в связи с наличием увечий, которые в реальности не связаны даже с уголовным делом и получены им значительно раньше и при других обстоятельствах, безусловно, свидетельствуют об отсутствии нравственных страданий и попытке нажиться на его (ФИО2) несчастье. Утверждения Л. о том, что вся его семья испытывала нравственные страдания из-за того, что он находился в стационаре на лечении, а не рядом с ними, основаны на домыслах. Л. ничем не подтвердил наличие у него на иждивении несовершеннолетних детей, находящихся от него в материальной зависимости, а декретный отпуск супруги, и его больничный лист полностью оплачиваются согласно трудовому законодательству РФ. Считает, что при наличии у семьи Л. материальных трудностей, его супруга могла обратиться в органы социальной защиты населения о предоставлении ей материальной помощи, чего сделано не было, такой справки Л. не предоставил. В исковом требовании Л. заявляет, что в связи с физической неполноценностью из-за ран не мог ездить на автомобиле, что противоречит его же заявлению о материальных затруднениях, в котором указано, что поездки на автомобиле требуют дополнительных затрат. Л. не представил данных, безусловно подтверждающих факт того, что он проживает совместно с супругой и детьми, а не отдельно от них, и даже в случае совместного проживания, это не свидетельствует о том, что он помогает семье не только материально, но и в быту, так как согласно экспертизе № 163, в крови у Л. обнаружен этиловый спирт, что свидетельствует о злоупотреблении им спиртными напитками, ходил в питейные заведения, о чем свидетельствуют обстоятельства дела, согласно которым само происшествие случилось ночью в баре, где он употреблял спиртное вместо того, чтобы оказывать своей супруге помощь по уходу за несовершеннолетними детьми. Подчеркивает, что исковые требования Л. заявлены исключительно в целях обогащения на его счет, так как он отказался в ходе следствия и судебного заседания от своих требований о возмещении материального вреда в виде его незначительности в сумме 17000 руб., а также отказался от его (ФИО2) намерений выплачивать ему вред по частям, заявив, что хочет большую сумму сразу, несмотря на его тяжелое имущественное положение. Считает, что потерпевший не может испытывать какие-либо нравственные страдания, так как является личностью, ведущей антиобщественный образ жизни. По мнению осужденного, нравственные страдания может подтвердить только психолог, который оказывает психологическую помощь лицу в случае необходимости, чего по данному делу не имеется. Потерпевший Л. справку от психолога, подтверждающую оказание ему психологической помощи вследствие испытываемых им нравственных страданий из-за последствий ранения в судебное заседание не представил, то есть к психологу он не обращался именно вследствие отсутствия нравственных страданий. Таким образом, при разрешении гражданского иска о возмещении с него в пользу Л. иска о возмещении вреда суд предопределил довод потерпевшего об испытывании им нравственных страданий, а потому решение суда о взыскании с него в пользу Л. денежных средств в качестве возмещения морального вреда нельзя признать законным, обоснованным и мотивированным. На основании изложенного просит приговор изменить. Переквалифицировав его действия на ч. 1 ст. 118 УК РФ. Признать смягчающим наказание обстоятельством противоправное или аморальное поведение потерпевшего и, с учетом наличия совокупности смягчающих обстоятельств, назначить ему справедливое и адекватное наказание, не связанное с лишением свободы, применив положения ст. 64 УК РФ. В исковых требованиях Л. отказать в полном объеме.

Рассмотрев материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб осужденного, а также его защитника, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Приведенным требованиям закона названный приговор соответствует.

Рассмотрение уголовного дела проведено судом в соответствии с положениями главы 36 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, глав 37-39 УПК РФ, регламентирующих процедуру рассмотрения уголовного дела.

Вывод суда о виновности ФИО1 в совершении преступления основан на доказательствах, полученных в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и получивших оценку суда в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ.

Так, в судебном заседании ФИО1 свою вину признал частично. Пояснил, что когда он вышел из бара и увидел, как четверо незнакомых мужчин избивают его брата С. крикнул им, чтобы те прекратили избиение, после чего ранее незнакомый Б.. нанес ему удар по лицу, он (ФИО2) ударил его в ответ. Во время драки Б. схватил его за шею со спины, повалил на землю, а все остальные мужчины стали бить его ногами по телу. Когда он встал, случайно нащупал у себя в кармане металлический раскладной нож, который применял на работе для распаковки материалов, вынул его и начал демонстрировать его в целях самозащиты, никаких манипуляций при этом ножом не совершал, говорил окружающим отойти, но его снова сбили с ног и стали избивать. Когда он увидел на своих руках кровь, понял, что кого-то задел ножом. Когда драка закончилась, они с С. ушли, опасаясь за свою жизнь и здоровье, после чего на ул. Студеная гора г. Владимира были задержаны сотрудниками полиции, которым он добровольно выдал из кармана нож. Его одежда была в крови, поскольку из носа шла кровь. У него были повреждения в области переносицы, гематома под глазом и глубокие ссадины. Не исключал, что мог нанести ножом телесные повреждения потерпевшему во время драки в результате самообороны, однако умысла на причинение тяжкого вреда здоровью не имел.

В своих показания, данных в ходе предварительного следствия, ФИО1 излагал аналогичные обстоятельства произошедшего, поясняя, что, увидев, как двое ранее незнакомых людей (Б. и Л. дрались с его братом С. он сразу же побежал к брату и стал предлагать мужчинам разобраться без драки, на что ему сразу же кто-то нанес удар в переносицу. Все стали драться, хаотично наносить друг другу удары в лицо. Затем из бара выбежали еще три молодых человека, в том числе, ранее незнакомый К. сбили его с ног и стали наносить удары ногами по туловищу. Опасаясь за свою жизнь и жизнь своего брата, он достал из кармана металлический складной нож черного цвета, который использовал исключительно в рабочих целях, и начал размахивать им перед собой, не имея умысла причинить кому-то вред, а лишь желая себя обезопасить, понял, что нанес Л. ранение сбоку в левую сторону туловища. Затем молодые люди, участвовавшие в драке, ушли в бар. Л. встал и отошел на расстояние в сторону ул. Б. Московской г. Владимира к арке дома, после чего они с братом ушли в сторону гостиницы «Заря», опасаясь, что кто-то вызовет полицию и их привлекут к ответственности за содеянное. Он хотел оказать Л. медицинскую помощь, но так как у него при себе не было мобильного телефона, не смог вызвать скорую помощь.

Ранее в своих показаниях, данных в качестве подозреваемого и обвиняемого и на очной ставке с С. от 18 и 19 декабря 2021 года, ФИО1 указывал, что во время драки с ножом находился его брат С. и именно он размахивал ножом в разные стороны и нанес им удар одному из мужчин.

Несмотря на занятую осужденным позицию о причинении им Л. тяжких телесных повреждений по неосторожности в результате противоправного и (или) аморального поведения потерпевшего, выводы суда о виновности ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью с применением предмета, используемого в качестве оружия, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью исследованных судом доказательств.

В частности, из показаний потерпевшего Л. следует, что когда 17 декабря 2021 года он со своими друзьями Б. и К. находились в баре «****», расположенном по адресу: ****, у Б. произошел конфликт с незнакомой девушкой, которой не понравилось, как тот переставил стул. Девушка, снимая их на телефон, сообщила о том, что у них будут проблемы. Около 01 час. 30 мин. 18 декабря 2021 года, когда они втроем вышли на улицу покурить, к ним подошли ранее незнакомые С. и ФИО1, которые сразу же стали их оскорблять, высказываться в их адрес нецензурной бранью. ФИО1 при этом высказал угрозу: «Мы сейчас вас завалим», после чего ударил кулаком по лицу Б. который от удара пошатнулся. В этот момент он (Л.) увидел у ФИО1 в правой руке лезвие ножа, который тот достал из кармана пальто, в связи с чем решил заступиться за Б. и нанес удар кулаком по лицу ФИО1 В ответ тот стал приближаться к нему, размахивая ножом из стороны в сторону, горизонтально и тычковыми движениями. Он стал отходить от ФИО1, но тот нанес ему удар ножом в брюшную полость, в результате чего он почувствовал сильную боль в левом боку. Первоначально не понял, что ему были нанесены другие удары ножом. Затем его за рукав схватил С. с которым они упали на землю, после чего ему продолжили наносить удары, но кто именно, он не видел. Удары ножом по голове и шее ему были нанесены ФИО1, когда тот нападал на него, размахивая перед ним ножом. После этого сзади к ФИО1 подбежал Б. схватил его за шею и стал удерживать, чтобы обезоружить. Через некоторое время он (Л.) смог отползти от С. а Б. и К. забежали в бар. Затем он встал и отошел на расстояние, попросил нападающих убрать нож, а те ему крикнули: «Иди сюда, сейчас завалим». Опасаясь за свою жизнь, он ушел в противоположную сторону, увидел у себя рану, с головы текла кровь, однако вернулся к бару, так как ему требовалась медицинская помощь. Б. и К.. вызвали скорую помощь, его увезли в больницу, где сделали операцию, поставили диагноз: проникающее в брюшную полость колото-резаное ранение нижних отделов левой половины грудной клетки, без повреждений внутренних органов, колото-резаная рана волосистой части головы, наложили швы на лицо. В момент драки ни у него, ни у его друзей ножа не было. По его мнению, С-вых позвала девушка, с которой у Б. возник в баре конфликт.

Свои показания потерпевший Л. подтвердил в ходе очной ставки с ФИО1 23 марта 2022 года, изобличив последнего в совершении инкриминируемого преступления.

Свидетель Б. дал суду аналогичные показания, подтвердив факт произошедшего в баре между ним и незнакомой девушкой конфликта, в ходе которого та высказала претензии, нецензурно бранилась, «снимала» его на телефон, угрожая, что у них будут проблемы. Приблизительно через полтора часа он с друзьями вышел во внутренний двор данного бара покурить, где к ним подошли ФИО1 и С. сразу же стали их оскорблять, угрожать убийством. Он увидел, как ФИО1 резким движением по направлению слева направо раскрыл складной нож и стал приближаться, целенаправленно размахивая им. Второй мужчина С. в это время нанес ему удар в левый глаз. В этот момент К.С. стали его защищать, вследствие чего произошла совместная драка. Затем он услышал, как Л. сказал мужчине, чтобы тот убрал нож, ФИО1 стал размахивать ножом из стороны в сторону, пытаясь нанести потерпевшему удар ножом в область живота. В это время Л. также дрался с мужчиной с бородой. В какой-то момент он (Б.) обхватил ФИО1 сзади за шею, и они вместе упали на землю. После этого кто-то быстро поднял его под руки и затащил в помещение бара. Затем в баре он увидел К. Они выбежали на улицу, увидели, как Л. вышел со стороны арки, у него была рассечена голова, лицо и одежда были в крови, футболка была разрезана, в районе живота были резаные раны. Он вызвал скорую помощь и полицию. Работники скорой помощи увезли Л. в больницу. Нападавшие мужчины находились в состоянии алкогольного опьянения и были настроены агрессивно. Полагал, что они пришли по просьбе той девушки, с которой у него возник конфликт в баре, поскольку они подошли целенаправленно.

Свидетель К.. также подтвердил факт произошедшего в баре конфликта и его последствия. Пояснил, что когда они вышли ночью 18 декабря 2021 года во внутренний двор данного бара покурить, к ним сразу подошли ФИО1 и С. ФИО1 резким движением по направлению слева направо раскрыл нож, а С. нанес кулаком правой руки Б. удар в левый глаз. Они с Л. стали защищать Б. в результате чего произошла драка. Он услышал, как Л. сказал ФИО1, чтобы тот убрал нож. После этого ФИО1 стал размахивать ножом перед Б. из стороны в сторону и надвигался на него, пытаясь нанести тому удар ножом. В это время Л.. упал с С. в месте их падения он увидел на снегу пятна крови. Он сразу понял, что Л. ранили и побежал в бар, чтобы вызвать скорую помощь и полицию. Затем в баре он увидел Б. с которым они вышли на улицу и увидели, как Л. весь в крови выходил из угла соседнего здания. На вызов приехали сотрудники полиции и скорая помощь, Л. увезли в больницу. Во время драки они все оказывали обороняющие действия, так как опасались за свою жизнь и здоровье, поскольку у ФИО1 был в руках нож и тот высказывал угрозы убийством.

Из показаний свидетеля С. данных им в ходе предварительного следствия и оглашенных в судебном заседании, обоснованно признанных судом более достоверными и положенных в основу приговора, следует, что 17 декабря 2021 года около 23.00 час., когда они с братом ФИО1 поехали погулять в центр г. Владимира, зашли в бар «****», где у входа увидели девушку, которая предложила им покурить и в ходе общения пояснила, что из-за нее уже две компании подрались, и вернулась в бар, а они остались на улице. На улицу вышли трое молодых людей, он спросил у них, почему они смотрят в их сторону, а ФИО1 стал выражаться нецензурной бранью в их адрес и сказал: «Сейчас завалю», затем подошел к одному из них и ударил кулаком в лицо. Другой молодой человек из данной компании ударил брата в лицо, защищая своего друга. После этого он (С. увидел у ФИО1 в руке нож, с которым тот стал приближаться к ранее незнакомому Л. при этом постоянно размахивал ножом, и в какой-то момент нанес ему ранение в голову, отчего у того потекла кровь. Затем он (С. подошел к Л. и дернул его за руку на себя, в результате чего сам упал, а на него сверху спиной упал Л. Все происходило очень быстро, все друг другу наносили хаотичные удары, но куда именно пояснить не может. Через некоторое время Л. встал и отошел от них на расстояние, а они с ФИО1 ушли, опасаясь приезда сотрудников полиции и ответственности за содеянное. Медицинскую помощь ни Л. ни кому-либо из других молодых людей они не оказывали.

Свои показания С. подтвердил в ходе очной ставки с ФИО1 18 декабря 2021 года, изобличив последнего в совершенном преступлении.

Доводы стороны защиты о том, что показания потерпевшего Л., а также свидетелей Б. и К. недостоверны ввиду их противоречивости относительно обстоятельств применения ножа ФИО1, его цвета, являются несостоятельными, поскольку некоторые расхождения в деталях с учетом сложившейся обстановки не свидетельствуют о ложности их показаний, поскольку в части инкриминируемого ФИО2 обвинения показания указанных лиц схожи между собой, дополняют друг друга и согласуются с показаниями С. в ходе предварительного следствия и заключением судебно-медицинской экспертизы в отношении потерпевшего, именно в этой связи отвергнуты показания С. данные в судебном заседании, с приведенными судом первой инстанции мотивами суд апелляционной инстанции соглашается. При этом об оказании давления С. не сообщал, давал последовательные показания неоднократно, изобличая ФИО1, изменив показания лишь в судебном заседании.

Свидетели К. и Н.., являющиеся инспекторами ППС мобильного взвода 1 роты ОБППСП УМВД России по г. Владимиру, подтвердили факт получения в 02 часа 00 минут 18 декабря 2021 года ориентировки о нанесении двумя неизвестными лицами кавказской внешности ножевого ранения человеку в область груди и головы у ****, после чего ими недалеко от дома № 1 по пр-ту Ленина г. Владимира были задержаны ФИО1, у которого был изъят нож, и С.

Согласно заключению эксперта № 163 от 31 января 2022 года, при обследовании и лечении в ГБУЗ ВО «ГКБ СМП г. Владимира» у Л. были выявлены следующие телесные повреждения: в виде раны на левой передней боковой поверхности туловища, проникающей в брюшную полость, причинившей тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, которая могла быть получена от воздействия острого предмета с колюще-режущими свойствами, возможно клинка ножа, как указано в материалах дела, что подтверждается характером раны, получение которой при падении с высоты собственного роста на плоскую поверхность исключено; в виде раны волосистой части головы, причинившей легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок в пределах трех недель, определить механизм образования которой и ответить на вопросы о возможности получения ее при падении с высоты собственного роста и нанесения ее собственной рукой не представилось возможным ввиду отсутствия в документах описания раны и указания ее точной локализации; в виде раны шеи, не причинившей вреда здоровью, так как не повлекшей за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, определить механизм образования которой, ответить на вопросы о возможности получения ее при падении с высоты собственного роста и нанесения ее собственной рукой не представилось возможным в виду отсутствия в документах описания раны и указания ее точной локализации. Перечисленные телесные повреждения могли быть получены 18 декабря 2021 года незадолго до обращения за медицинской помощью.

Доводы осужденного о том, что заключение эксперта является недостоверным, так как не даны ответы на все поставленные вопросы, что требовало уточнения, назначения повторной либо дополнительной экспертизы, являются не состоятельными, поскольку эксперт дал ответы на все поставленные вопросы, что прямо следует из его выводов. Оснований сомневаться в компетентности эксперта не имеется, так как заключение дано квалифицированным экспертом, имеющим необходимый стаж и опыт в производстве такого рода экспертиз, будучи предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, указанные выводы согласуются с показаниями свидетелей и потерпевшего.

Согласно заключению эксперта № 173 от 15 февраля 2022 года, на кофте серого цвета, принадлежащей потерпевшему Л. обнаружено колото-резанное повреждение, образованное предметом, имеющим лезвие, острие (например, ножом), путем прокалывания и разреза материала одежды, которое могло быть образовано представленным ножом, в равной мере, как и любым другим предметом, аналогичным им по форме и размерам.

Заключением № 64-ДНК от 10 февраля 2022 года установлена принадлежность обнаруженной на клинке ножа, на футболке, брюках и кроссовках Л. а также на левом рукаве пальто ФИО1 крови потерпевшему Л. обнаруженной на левом рукаве футболки Л. пальто, свитере и брюках ФИО1 крови - ФИО1; обнаруженной на пальто, передней половине свитера, брюках и правом ботинке ФИО1, а также спортивной кофте, спортивных брюках и трико С.. крови – С. обнаруженной на рукавах куртки С.. крови - ФИО1 и самому С.

Выводы эксперта опровергают позицию стороны защиты о неопределенности предмета, которым были нанесены ранения потерпевшему, поскольку прямо указано, что именно на представленном на экспертизу ноже (клинке ножа), изъятом у ФИО1 в ходе его личного досмотра, обнаружена кровь Л.

Кроме того, вина ФИО1 также подтверждается совокупностью других собранных по делу доказательств, в частности: сообщениями, поступившими в УМВД России по г. Владимиру 18 декабря 2021 года в 01 час. 51 мин. и 01 час. 54 мин. о фактах ножевого ранения по адресу: ****-**** в голову и грудь; сообщением, поступившим в УМВД России по г. Владимиру 18 декабря 2021 года в 02 час. 34 мин. из БСП г. Владимира о поступлении Л. с диагнозом «скальпированная рана лобной части, ножевое ранение брюшной полости»; справкой ГБУЗ ВО ГКБСМП г. Владимира от 18 декабря 2021 года, из которой следует, что Л. поступил экстренно в медицинское учреждение с диагнозом «проникающее в брюшную полость колото-резаное ранение нижних отделов левой половины грудной клетки без повреждения внутренних органов, колото-резаная рана волосистой части головы»; протоколом осмотра места происшествия от 18 декабря 2021 года, согласно которому у бара «****», расположенного по адресу: ****-**** обнаружены многочисленные следы вещества бурого цвета и большое количество салфеток, изъята бумажная салфетка со следами вещества бурого цвета – крови, произошедшей от потерпевшего Л. что подтверждается заключением эксперта № 102-ДНК от 21 февраля 2022 года; протоколом личного досмотра ФИО1 от 18 декабря 2021 года, в ходе которого в левом наружном кармане его пальто обнаружен и изъят складной нож с рукояткой черного цвета, что также подтверждается протоколом осмотра DVD-R диска с видеозаписью личного досмотра; протоколом осмотра DVD-R диска, в ходе которого потерпевший Л. узнал С.. и ФИО1, с которыми 18 декабря 2021 года у бара «****» была драка, пояснив, что изъятым у ФИО1 ножом тот причинил ему тяжкий вред здоровью; протоколом осмотра предметов от 1 марта 2022 года; другими письменными материалами дела, исследованными как в суде первой, так и апелляционной инстанции и приведенными в приговоре.

Указание защитника на не исследование вещественных доказательств в суде первой инстанции, что, по его мнению, влечет их исключение из числа доказательств виновности ФИО1, противоречит нормам ст. 284 УПК РФ, согласно которым исследование и осмотр вещественных доказательств в судебном заседании производится только при ходатайстве об этом сторон, и не является обязательным.

Анализ содержания показаний потерпевшего и свидетелей, подробно описавших и подтвердивших определенные обстоятельства, имеющие прямое и непосредственное отношение к совершенному преступлению, не свидетельствует об их недопустимости или недостоверности. Как усматривается из приговора, показания названных лиц, детально описавших известные им обстоятельства по делу, подверглись тщательной проверке и оценке, и лишь после сопоставления их с иными исследованными судом доказательствами они на законном основании положены в основу обвинительного приговора.

Данные доказательства в достаточной степени полно и правильно изложены, объективно проанализированы и оценены судом в соответствии с положениями ст. 17, 87, 88 УПК РФ в приговоре, сомнений в своей достоверности, относимости и допустимости не вызывают. Каких-либо объективных данных, свидетельствующих о наличии оснований для оговора ФИО1 со стороны допрошенных по делу лиц, чьи показания положены в основу приговора, в материалах дела не содержится, судом не установлено. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Вопреки доводам жалоб стороны защиты, правильно установив фактические обстоятельства дела, суд обоснованно квалифицировал содеянное ФИО1 по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Несогласие стороны защиты с положенными в основу приговора доказательствами, как и с приведенной в приговоре их оценкой, не может свидетельствовать о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности виновности осужденного, мотивов содеянного им, непричастности к инкриминируемому преступлению, неправильном применении уголовного закона, как и об обвинительном уклоне суда.

Доводы стороны защиты о необходимости переквалификации действий ФИО4 на ч. 1 ст. 118 УК РФ со ссылкой на то, что повреждения потерпевшему в ходе драки ФИО1 нанес не умышленно, а по неосторожности, обороняясь от ударов, являлись предметом проверки суда первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными с приведением мотивов принятого решения, оснований сомневаться в правильности которых суд апелляционной инстанции не находит.

К доводам жалобы осужденного ФИО1 о возможности получения ранения в брюшную полость потерпевшим в результате падения с высоты своего собственного роста, суд апелляционной инстанции относится критически, расценивает их как не соответствующие действительности и носящие защитительный характер, поскольку опровергаются совокупностью исследованных по делу доказательств, в том числе заключением судебно-медицинской экспертизы потерпевшего, согласно которому получение раны на левой передней боковой поверхности туловища, проникающей в брюшную полость, при падении с высоты собственного роста на плоскую поверхность исключено, указанное заключение согласуется с показаниями потерпевшего и свидетелей.

Как установлено совокупностью собранных по делу доказательств, конфликт был спровоцирован братьями С-выми, в ходе которого ФИО1 достал из кармана нож и стал нападать с ним, производя движение рукой из стороны в сторону, в горизонтальном направлении и тычковые движения ножом, его действия были целенаправленными, сопровождались высказыванием угроз применения насилия, опасного для жизни и здоровья в отношении потерпевшего Л. и свидетелей Б. и К. При этом действия потерпевшего и его друзей носили оборонительный характер. Суд правильно установил, что ФИО1, провоцируя конфликт, изначально решил применить нож, угрожая им, что свидетельствует о возникновении у него в результате личной неприязни умысла на причинение вреда здоровью Л.

Суд восстановил полную картину произошедшего и пришел к правильному выводу о том, что нанесение ФИО1 потерпевшему ФИО5 ударов ножом, то есть острым предметом с колюще-режущими свойствами, локализация ударов, в том числе в область жизненно-важных органов, их количество свидетельствует о том, что осужденный действовал с прямым умыслом на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему. Сомнений в наличии прямой причинной-следственной связи между действиями ФИО1 и наступившими последствиями - причинением тяжкого вреда здоровью ФИО5, опасного для его жизни, не возникает.

Вопреки доводам защитника, факт того, что ФИО1 не продолжил разбираться с молодыми людьми, а покинул место происшествия, никоим образом не свидетельствует и не может свидетельствовать об отсутствии в его действиях умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, который на тот момент уже был им исполнен и он скрылся с места преступления и был задержан сотрудниками полиции согласно имеющейся у них ориентировке уже в другом месте, недалеко от места совершения преступления.

Приведенные в апелляционной жалобе доводы осужденного о том, что ранения потерпевшему были причинены в состоянии необходимой обороны, поскольку он защищался от посягательства со стороны потерпевшего и его друзей, аналогичны позиции стороны защиты в суде первой инстанции, судом они тщательно проверялись и обоснованно признаны несостоятельными, как противоречащие материалам дела. Не представлено стороной защиты убедительных доказательств в подтверждение данной версии и суду апелляционной инстанции.

Вопреки доводам жалоб, по делу не установлено данных о противоправном, аморальном поведении потерпевшего и его друзей, об этом не свидетельствуют ни показания самого потерпевшего, ни показания свидетелей в судебном заседании. Фактические обстоятельства совершенного преступления, мотив совершения преступления, другие юридически значимые обстоятельства правильно установлены судом, в соответствии с имеющими доказательствами. Установлено, что конфликт был спровоцирован С-выми, ФИО1 стал первым нападать с ножом, а действия Л. и других носили характер защиты от противоправных действий ФИО1, а также его брата С.Л. нанес кулаком удар ФИО1 по лицу, защищая Б. от возможного ножевого ранения и опасаясь за свою жизнь.

В этой же связи в судебном заседании достоверно установлено, что потерпевшим каких-либо противоправных действий в отношении осужденного, влекущих возникновение у последнего права на самооборону, не совершал. Обстоятельств, которые бы не позволяли ФИО1 правильно оценить сложившуюся обстановку, по материалам дела не усматривается.

Таким образом, действия ФИО1 по причинению потерпевшему вреда здоровью не были обусловлены необходимостью защиты от посягательства, а совершены из чувства личной неприязни, поэтому не являются необходимой обороной или превышением ее пределов в соответствии с положениями ст. 37 УК РФ.

Наличие у ФИО1 зафиксированных после задержания телесных повреждений на лице в виде кровоподтека в области левого глаза, царапины левой щеки и на переносице подтверждает установленный факт драки, не опровергает показания потерпевшего о нанесении им удара ФИО1, но не может являться безусловным доказательством того, что потерпевший с друзьями представляли для ФИО1 реальную опасность, что их действия носили характер общественно-опасного посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни и здоровья ФИО1 и его брата, от которых необходимо было обороняться при помощи ножа.

Психическое состояние ФИО1 судом исследовано с достаточной полнотой. С учетом данных о его личности, поведения в ходе судебного заседания, у суда обоснованно не возникло сомнений в его психической полноценности, он признан вменяемым в отношении инкриминируемого ему деяния.

Наказание осужденному ФИО1 назначено в полном соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, то есть с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности виновного, обстоятельств, смягчающих и отягчающего наказание, а также влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В соответствии со ст. 61 УК РФ, явку с повинной, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, в виде принятия мер к переводу денежных средств в сумме 10000 рублей, частичное признание вины, принесение извинений потерпевшему, публичное принесение извинений, беременность сожительницы, оказание помощи родственнице - инвалиду третьей группы, сообщение УНК УМВД России по Владимирской области об оказанном ФИО1 содействии следственным органам в изобличении преступной деятельности лиц, причастных к незаконному обороту наркотических средств на территории г. Владимира и Владимирской области, суд обоснованно признал в качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденного ФИО1, и учел в достаточной степени.

Каких-либо других смягчающих наказание виновного обстоятельств, судом не установлено. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, суд обоснованно не нашел оснований для дополнительного признания в качестве смягчающего наказания обстоятельства противоправного поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, поскольку действия потерпевшего носили правомерный характер.

Суд апелляционной инстанции также не находит достаточных и разумных оснований для этого.

Судом первой инстанции верно указано на то, что на момент постановления приговора дети осужденного являлись несовершеннолетними, что соответственно не влечет признание данного обстоятельства смягчающим, предусмотренным ч. 2 ст. 61 УК РФ.

В соответствии со ст. 63 УК РФ обоснованно обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1, суд признал рецидив преступлений, который верно признан опасным.

В полной мере судом учтены все данные о личности ФИО1, которые наркологом и психиатром не наблюдается, привлекался к административной ответственности (факт привлечения осужденного к административной ответственности на момент постановления приговора проверен судом апелляционной инстанции и нашел свое подтверждение представленными в адрес суда документами), по месту работы характеризуется положительно, по месту жительства участковым уполномоченным - отрицательно, уголовно-исполнительной инспекцией -удовлетворительно.

Правовых оснований для применения к осужденному положений ч. 6 ст. 15, ст. 53.1, ст. 73 УК РФ судом обоснованно не установлено.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления и позволяющих считать, что ФИО1 заслуживает более мягкого наказания, чем предусмотрено за совершенное им преступление, которые давали бы основания для назначения осужденному наказания с применением положений ст. 64 УК РФ, не имеется.

Мотивированными являются и выводы суда о необходимости достижения целей наказания, предусмотренных ст. 43 УК РФ, при назначении ФИО1 наказания именно в виде реального лишения свободы. Суд апелляционной инстанции с указанными выводами соглашается.

При назначении наказания суд обоснованно учел положения ч. 2 ст. 68 УК РФ, не найдя оснований для применения ч. 3 ст. 68 УК РФ, с чем суд апелляционной инстанции соглашается.

Таким образом, все юридически значимые данные о личности осужденного и обстоятельства совершения им преступления, которыми располагал суд первой инстанции, исследовались, отражены в приговоре и в полной мере учитывались судом при назначении наказания.

Вид исправительного учреждения назначен осужденному ФИО1 в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ. Оснований для его изменения суд не усматривает.

Время содержания осужденного под стражей правильно зачтено в соответствии с требованиями ч.ч. 3.1, 3.4 ст. 72 УК РФ.

Считать постановленный в отношении ФИО1 приговор несправедливым вследствие его суровости, оснований не имеется.

Назначенное ФИО1 наказание является справедливым, поскольку соразмерно тяжести содеянного им и данным о его личности, определено с учетом целей наказания, установленных ч. 2 ст. 43 УК РФ. Оснований для смягчения назначенного наказания суд апелляционной инстанции не находит.

Вопреки доводам жалобы осужденного ФИО1, гражданский иск, заявленный потерпевшим Л. разрешен правильно.

В соответствии с ч. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с ч. 3 ст. 1083 ГК РФ суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

Удовлетворяя исковые требования потерпевшего Л. частично, оценив в совокупности представленные сторонами доказательства по правилам ст.ст. 12, 56, 67 ГПК РФ, применяя приведенные нормы права, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в результате умышленных действий ФИО1 потерпевшим были причинены тяжелые нравственные страдания, связанные с тем, что он длительное время испытывал физическую боль, дискомфорт в период заживления ран, был лишен возможности вести привычный образ жизни, в течение двух месяцев не мог работать, полноценно передвигаться, помогать супруге в уходе за тремя малолетними детьми, выполнять домашние обязанности и бытовые потребности детей, до настоящего времени испытывает эмоциональные переживания и дискомфорт от шрамов на голове и теле, что причиняет ему физические и нравственные страдания. Каких-либо объективных обстоятельств, свидетельствующих о том, что потерпевшим до суда доведена недостоверная информация, не имеется.

Определяя размер компенсации морального вреда в размере 300 000 рублей, суд первой инстанции учитывал характер нравственных и физических страданий потерпевшего, связанных с индивидуальными особенностями лица, принял во внимание степень вины ФИО1, его имущественное положение, и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

При этом суд исходил из фактических обстоятельств, при которых вред был причинен, из принципов разумности и справедливости, а также степени вины самого причинителя вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и характера причиненных ему нравственных страданий, которые он испытывал и испытывает, что в полной мере соответствует требованиям ст. ст. 151, 1101 ГК РФ.

Судом верно было учтено имущественное положение ФИО1, данные о его личности, возраст, его трудоспособность, отсутствие инвалидности, семейного положения.

С учетом всех обстоятельств дела, данных о личности потерпевшего и подсудимого, требований разумности, справедливости и реальности взыскания размера компенсации морального вреда, материального положения сторон, суд принял обоснованное решение о частичном удовлетворении заявленных исковых требований.

Вопреки доводам жалобы осужденного, в п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» закреплено, что причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Факт причинения морального вреда потерпевшему от преступления не нуждается в доказывании, если судом на основе исследования фактических обстоятельств дела установлено, что это преступление нарушает личные неимущественные права потерпевшего либо посягает на принадлежащие ему нематериальные блага (п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В соответствии с п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда.

При этом суду следует иметь в виду, что поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда, который определяется с учетом требований разумности и справедливости, исходя из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела, что и имело место в данном случае, в связи с чем доводы осужденного ФИО1 и проведенный им в жалобе анализ отсутствия каких-либо нравственных страданий у потерпевшего не могут быть приняты во внимание.

Оснований полагать, что решение суда в данной части является необоснованным, а взысканная с осужденного сумма компенсации морального вреда - завышена, о чем указывает в своей апелляционной жалобе осужденный, не усматривается.

Существенных нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих в силу ст. 389.15 УПК РФ отмену или изменение приговора, по делу не допущено.

Учитывая, что ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Владимирской области оборудовано системой видеоконференц-связи, постановлением о назначении судебного заседания суда апелляционной инстанции от 24 июля 2023 года ФИО1 обеспечена возможность довести свою позицию до суда апелляционной инстанции путем использования систем видеоконференц-связи, что не нарушает право осужденного на справедливое судебное разбирательство.

При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционной жалобы адвоката Огарышевой А.С., а также апелляционных жалоб осужденного ФИО1 не имеется.

На основании изложенного и, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

определил:

приговор Октябрьского районного суда г. Владимира от 8 июня 2023 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы адвоката Огарышевой А.С. и осужденного ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, через Октябрьский районный суд г. Владимира в течение 6 месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Октябрьского районного суда г. Владимира по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу или представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном главой 45.1 УПК РФ.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий О.В. Ухолов

Судьи: Е.А. Годунина

И.Г. Галаган