Судья 1 инстанции: Саликов Д.А. уголовное дело № 22-2715/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

24 июля 2023 года г. Иркутск

Судебная коллегия по уголовным делам Иркутского областного суда в составе председательствующего Жданова В.С.,

судей Поправко И.В., Шовкомуда А.П.,

при секретаре судебного заседания Товтиной И.Ф., помощнике судьи Ваисовой М.Д.,

с участием прокурора Калининой Л.В.,

представителей потерпевшего - С, Ж, И,

осужденного ФИО1, путем использования систем видео-конференц-связи,

защитника – адвоката Позякина В.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе и дополнениям к ней осужденного ФИО1, апелляционной жалобе и дополнению к ней адвоката Позякина В.С. в интересах осужденного ФИО1 на приговор <адрес изъят> суда <адрес изъят> от 31 марта 2023 года, которым

ФИО1, родившийся (данные изъяты), ранее судимый:

30 января 2019 года <адрес изъят> судом <адрес изъят> по ч. 1 ст. 201 УК РФ (5 преступлений), ч. 2 ст. 201 УК РФ (2 преступления), на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, окончательно к 7 годам 6 месяцам лишения свободы условно, в соответствии со ст. 73 УК РФ, с испытательным сроком 5 лет,

- осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ к 4 годам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу, ФИО1 взят под стражу в зале суда.

Срок отбытия наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок наказания ФИО1 зачтено время его содержания под стражей с 31 марта 2023 года до дня вступления приговора в законную силу из расчёта один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Гражданский иск (данные изъяты) к ФИО1 оставлен без рассмотрения.

Ходатайство защитника – адвоката Позякина В.С. о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ оставлено без удовлетворения.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Жданова В.С., выступление осужденного ФИО1 и адвоката Позякина В.С., поддержавших доводы апелляционных жалоб, просивших приговор отменить, направить уголовное дало на новое рассмотрение в ином составе суда, направить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом, меру пресечения в виде содержания под стражей отменить, избрав меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, мнение прокурора Калининой Л.В., представителей потерпевшего С, Ж, И, возражавших удовлетворению апелляционных жалоб, высказавшихся о законности и обоснованности приговора, справедливости назначенного наказания, оценив материалы уголовного дела, судебная коллегия

УСТАНОВИЛ

А :

ФИО1 признан виновным в мошенничестве, то есть хищении чужого имущества, совершенном путем злоупотребления доверием, с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере.

Хищение денежных средств (данные изъяты) в сумме 14 миллионов рублей, полученных в результате заключения договоров займов, совершено в период со 2 декабря 2013 года по 6 марта 2014 года при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре.

В суде первой инстанции ФИО1 вину в совершении данного преступления не признал.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат Позякин В.С., действующий в интересах осужденного ФИО1, не соглашается с приговором суда в виду допущенных нарушений как на стадии предварительного следствия, так и в судебном заседании, не позволяющих вынести законный и обоснованный приговор, неверной квалификации действий подсудимого, а также в виду назначения чрезмерно сурового наказания за данное преступление. Указывает, что 6 марта 2023 года в судебном заседании им заявлялось ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору, поскольку на стадии предварительного следствия и судебного заседания допущены существенные нарушения требований уголовно-процессуального законодательства, а также об исключении ряда доказательств. Однако в нарушение требований ст. 121 и ч. 2 ст. 271 УПК РФ данные ходатайства судом рассмотрены не были, вместе с тем сторонам было указано о необходимости подготовки к прениям сторон, что по мнению защиты является грубым нарушением права на защиту, поскольку неясность вопроса о возможности постановления приговора с указанными в апелляционной жалобе нарушениями повлияло на саму позицию в прениях. Обращает внимание, что в прениях сторон стороной защиты было повторно заявлено указанное ходатайство с иными доводами в дополнение к обоснованности возвращения уголовного дела прокурору, что свидетельствовало о необходимости возобновления судебного следствия для рассмотрения ходатайства по существу, что судом не сделано. Отмечает, что при оглашении резолютивной части приговора суд помимо прочего сообщил сторонам, что ходатайство стороны защиты от 6 марта 2023 года оставлено без удовлетворения, в то время как ст. 299 УПК РФ содержит исчерпывающий перечень вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора. Полагает, что решение судом вопроса об окончании судебного следствия, переход к прениям сторон, удаление суда в совещательную комнату, постановление и оглашение приговора без рассмотрения ходатайства на стадии судебного следствия являлось невозможным и как следствие явилось незаконным осуждением ФИО1 В обоснование доводов апелляционной жалобы о необходимости возвращения уголовного дела прокурору в виду допущенных существенных нарушений приводит обстоятельства, имеющие место в ходе допроса ФИО1 в качестве обвиняемого от 20.05.2022 года, а также выраженное недоверие органам предварительного следствия, которое не разрешено в соответствии с требованиями ст.ст. 39, 61, 67 УПК РФ, в связи с чем сторона защиты полагает, что обвинительно заключение по делу нельзя признать соответствующим требованиям ч. 1 ст. 220 УПК РФ. Также подробно приводит в апелляционной жалобе показания, содержащиеся в протоколах допроса свидетелей П, Ш, Л, В, данные при проведении очной ставки между О и ФИО1 от 08.02.2022 года, ссылается на заключение почерковедческой экспертизы Номер изъят от Дата изъята , указывая на то, что данные доказательства должны быть признаны недопустимыми и исключены из перечня доказательств, а все судебные заседания, проведенные с участием адвоката Доровского А.Б., оказывающего юридическую помощь лицу, чьи интересы противоречат интересам другого лица, которому он также оказывал юридическую помощь по этому делу, должны быть признаны недопустимыми, подтверждающими наличие конфликта интересов у участников процесса, согласно п. 54 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2021). Кроме того, отмечает, что материалы дела содержат заведомо недостоверное постановление о признании потерпевшим С, а именно лица таковым не являющимся, что является недопустимым с точки зрения уголовного закона, и свидетельствует о невозможности рассмотрения дела в суде и постановления обвинительного приговора. Приводя описание преступного деяния в обвинительном заключении, указывает, что стороне защиты не ясно, какой способ совершения преступления вменяется в вину ФИО1: обман или злоупотребление доверием, или и то, и другое. Кроме того, обращает внимание, что в обвинительном заключении расписан, но не вменен по итогу дополнительный квалифицирующий признак – совершение мошенничества в составе группы лиц по предварительному сговору, который отягощает вину ФИО1, и в соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ является основанием для возращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, поскольку фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого лица как более тяжкого преступления. Кроме того, считает, что вина ФИО1 не доказана и в данном конкретном случае отсутствует состав инкриминируемого преступления в его действиях и как следствие – его следует оправдать по предъявленному обвинению, поскольку доказательства, изложенные в обжалуемом судебном решении, не дают оснований для вывода о виновности ФИО1 в совершении указанного преступления, выводы суда носят предположительный характер, объективных, достоверных и достаточных данных, подтверждающих вывод следствия, приговором не представлено. Указывает, что на всем протяжении предварительного следствия и в суде ФИО1 категорически отрицал свою виновность в инкриминируемом преступлении, предусмотренном ч. 4 ст. 159 УК РФ. Полагает, что сами по себе письменные материалы не указывают на виновность подсудимого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ. Считает, что показания представителей потерпевшего, свидетелей обвинения из числа сотрудников (данные изъяты), включая показания О, которого, по версии следствия, ФИО1 ввел в заблуждение, а также письменные материалы дела и вещественные доказательства, касающиеся выдачи займов, не образуют необходимую совокупность доказательств вины ФИО1 в совершении мошенничества, и не подтверждают наличие у него преступного умысла, направленного на хищение денежных средств при подписании договоров займа. Указывает, что из представленных суду доказательств следует, что взаимоотношения ФИО1 и (данные изъяты) носили гражданско-правовой характер, были урегулированы в гражданском процессе в ходе рассмотрения исковых заявлений по взысканию денежных средств именно по договорам займа, таким образом фактически и юридически сторона потерпевших признала сделки по выдаче займов. Кроме того, отмечает, что в ходе судебного следствия не нашло своего подтверждения какое-либо влияние на членов Совета директоров, принимавших решение об одобрении займа, приводит показания свидетеля О, положения п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 года № 48, приходит к выводу, что в действиях ФИО1 нет состава преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, поскольку отсутствуют доказательства, подтверждающие наличие такого обязательного признака, как совершение хищения путем обмана или злоупотребления доверием. Обращает внимание, что из представленных суду и исследованных в судебном заседании доказательств, в том числе устава Общества следует, что сделки свыше 1 миллиона рублей должны согласовываться Советом директоров большинством голосов, а именно тремя членами из пяти, это подтверждается ФИО1, что заключение договоров было одобрено, поскольку трое из пяти членов Совета достоверно знали об этом, не исключено, что и остальные члены Совета директоров были также осведомлены о данных договорах займа. Также отмечает, что наличие данных договоров займа ни от кого не скрывалось, договоры находились в бухгалтерии, в бухгалтерских ежегодных отчетах сведения о выданных займах также достоверно отражались. Полагает, что тот факт, что члены ревизионной комиссии в своих заключениях по результатам 2013 и 2014 годов не увидели их, это лишь свидетельствует о низкой компетенции в рассматриваемом вопросе при выполнении возложенных на них обязанностей в качестве ревизоров. Указывает, что в судебном заседании установлено, что заемные денежные средства, перечисленные на расчетный счет ФИО1 в соответствии с решением Х израсходованы на нужды предприятия, данный факт никем не оспорен, а судом, по мнению защиты, искажены фактические данные вплоть до указания о якобы приобретении автомобиля на заемные денежные средства. Отмечает, что суд в обжалуемом приговоре сослался на решение арбитражного суда, не проверив фактических обстоятельств приобретения автомобилей, а именно то, что автомобили приобретены задолго до заключения договоров займов и не могли быть куплены на денежные средства, полученные по этим займам. Кроме того, в своей апелляционной жалобе ссылается на показания свидетелей Г, Ш, представителя потерпевшего С, которые на вопросы стороны защиты признавали факты компенсирования денежных средств даже при отсутствии подтверждающих первичных платежных документов. Приводит анализ показаний свидетелей, которые в настоящий момент являются сотрудниками (данные изъяты) и сообщают о хищении принадлежащих ЗАО денежных средств в размере 14 миллионов рублей при допросе в присутствии в зале суда своего работодателя и главного руководителя – представителя потерпевшего С, а также приводит анализ показаний свидетелей, которые на сегодняшний день не работают в ЗАО «ВСТП» и, по мнению стороны защиты, являются незаинтересованными в исходе дела, дают показания в пользу ФИО1, поясняя суду, что имела место практика выдачи займов, наличные денежные средства часто использовались в виду производственной необходимости, доверенность на О выдавалась. Также указывает, что свидетели Р, А, К суду пояснили, что ФИО1 предпринимались меры к возврату долга. В обоснование доводов апелляционной жалобы ссылается на Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 года № 48, отмечая, что судом искажены абсолютно все произошедшие обстоятельства, оценка показаний свидетелей в совокупности должным образом не дана. Обращает внимание, что ФИО1 не злоупотреблял доверием ни О, ни W, указание на подписание или выдачу денежных средств не давал, инициатива заключения указанных договоров исходила именно от председателя Совета директоров, (данные изъяты) подсудимого – Х. Указывает, что доказательства, подтверждающие у ФИО1 наличие умысла, направленного на хищение чужого имущества, отсутствуют в материалах дела. Кроме того, отмечает, что поддельных документов для получения займа ФИО1 не представлял, документы, подтверждающие заем, не уничтожал, в отчетности наличие займа также отражено в разделе дебиторской задолженности. Полагает, что отсутствие реальной возможности исполнить обязательство в соответствии с условиями договора материалами дела и приговором не доказано. Считает, что на основании доводов, изложенных в апелляционной жалобе и дополнениях к ней, состав преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ стороной обвинения не доказан в виду его отсутствия в действиях ФИО1 Просит приговор отменить с возвращением уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, меру пресечения в виде содержания под стражей отменить, избрав меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, либо приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней осужденный ФИО1 не соглашается с приговором суда, полагает его незаконным, необоснованным, вынесенным с нарушением норм материального и процессуального права, подлежащим отмене. Обращает внимание, что поскольку (данные изъяты) является коммерческой организацией, то несогласование указанных в приговоре договоров займов, если это деяние причинило ущерб исключительно интересам коммерческой организации, должно быть квалифицировано по ст. 201 УК РФ. Указывает, что им была частично признана вина в отсутствии надлежащего согласования договоров займа, при этом суд не дал оценку тому, что на момент совершения преступления он и (данные изъяты) являлись самыми крупными акционерами общества, таким образом из приговора суда следует, что он похитил деньги у себя и (данные изъяты). Отмечает, что суд не отобразил в приговоре и не учел в качестве смягчающего обстоятельства частичное признание вины и высказывание о переквалификации его действий на ст. 201 УК РФ. В обоснование доводов о намерении возвратить займы ссылается на показания свидетелей Р, А, К, которые суд, по его мнению, необоснованно счел недостоверными. Указывает, что судом не была дана оценка справке (данные изъяты), из которой следует, что в период необходимости погашения займа, он обращался в указанный банк за получением кредита, но ему было отказано, что свидетельствует о том, что им предпринимались попытки к погашению займа. Кроме того, указывает, что судом также не была дана оценка тому, что в период 2014 года планировалась сделка по продаже (данные изъяты), принадлежащего его семье, за счет чего планировалось произвести возврат денежных средств по займам. Также обращает внимание, что судом не была дана оценка тому, что заявителями фактически была парализована его трудовая деятельность в организации, чем его оставили без средств к существованию, выступили против банкротства в отношении него. Кроме того, отмечает, что суждения суда о том, что денежные средства потрачены им на личные нужды, а именно на дорогостоящий автомобиль, ни на чем не основаны, более того, опровергаются доказательствами по уголовному делу. Кроме того, обращает внимание, что судом в приговоре не указано, на приобретение какого именно дорогостоящего автомобиля потрачены денежные средства, суд не проверил в какой период приобретались фигурирующие по тексту приговора автомобили. Считает, что суд в этой части необоснованно сослался на решение арбитражного суда, не проверив фактических обстоятельств приобретения автомобилей. Указывает, что из определения арбитражного суда <адрес изъят> от 25.08.2021 следует, что автомобили приобретены в октябре 2011 года и январе 2013 года, что подтверждается договорами купли-продажи, то есть автомобили были приобретены задолго до заключения договоров между ним и (данные изъяты), и не могли быть куплены на денежные средства, полученные по этим займам. Полагает, что суд необоснованно признал достоверными показания свидетелей У и Ч, показания которых в полной мере не согласуются и не подтверждаются письменными доказательствами, имеющимися в материалах дела: рапортами и объяснениями, из которых следует, что работники (данные изъяты) используют наличные денежные средства, оплачивая ими товары и услуги. Считает, что суд не оценил эти доказательства в совокупности, чем нарушил ч. 1 ст. 88 УПК РФ и необоснованно признал данные доказательства недопустимыми. Обращает внимание, что в приговоре <адрес изъят> суд <адрес изъят> сослался на документы, представленные представителем потерпевшего, из которых следует о намерении акционеров (данные изъяты) приобрести акции общества у Ц, являющейся (данные изъяты), при этом никакой правовой оценки этому в приговоре не последовало. При этом указывает, что суд сделал вывод об отсутствии корпоративного конфликта между ним и потерпевшей стороной, несмотря на то, что на протяжении предварительного следствия и в суде он высказывался о том, что само по себе уголовное преследование в отношении него обусловлено корпоративным конфликтом и желанием заявителя получить пакет акций, принадлежащий Ц, путем оказания давления на нее, что подтверждается документами, представленными представителем потерпевшего, из которых следует о намерении акционеров приобрести акции у Ц Отмечает, что при допросе в качестве обвиняемого от 20.05.2022 года он заявлял о том, что орган, производящий предварительное следствие, является заинтересованной стороной в корпоративном споре, при этом в тексте допроса им последовательно была изложена позиция в части заинтересованности руководителя следственного органа J в исходе уголовного дела, однако данные доводы не были рассмотрены в установленном законом порядке. Указывает, что вышеизложенное послужило основанием для заявления защитником Позякиным В.С. ходатайства о возвращении дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, но суд не предоставил ему возможности высказаться по заявленному ходатайству, а также не дал выразить свою позицию иным участникам процесса, в том числе государственному обвинителю и потерпевшей стороне, высказавшись о том, что данное ходатайство не будет рассмотрено в судебном следствии, отстранившись от принятия какого-либо решения, чем нарушил ст. 121 УПК РФ. Кроме того, полагает, что рассмотрение указанного ходатайство повлияло бы на его позицию по делу в целом, чем было нарушено его право на защиту. Просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в другом составе суда.

В возражениях на апелляционные жалобы и дополнения к ним государственный обвинитель З просит оставить их без удовлетворения, высказываясь о несостоятельности доводов жалоб, законности и обоснованности приговора, справедливости назначенного наказания.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Позякина С.В. в интересах осужденного ФИО1 представитель потерпевшего С полагает постановленный судом первой инстанции приговор законным и обоснованным, просит апелляционную жалобу оставить без удовлетворения, приводя доводы о ее несостоятельности.

Кроме того, адвокат Позякин В.С., действующий в интересах осужденного ФИО1, в апелляционной жалобе не соглашается с постановлением <адрес изъят> суда <адрес изъят> от 27 июня 2023 года об отклонении замечаний на протокол судебного заседания, настаивая, что судом в протоколе не отражены вопросы и ответы, были искажены показания свидетелей М, Н, П, Б и представителя потерпевшего С, о чем свидетельствует аудиопротокол, в связи с чем просит его отменить и удостоверить замечания на протокол.

В судебном заседании осужденный ФИО1 и адвокат Позякин В.С. доводы апелляционных жалоб поддержали полностью, просили приговор отменить, направить уголовное дало на новое рассмотрение в ином составе суда, меру пресечения в виде содержания под стражей отменить, избрав меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Прокурор апелляционного отдела прокуратуры <адрес изъят> Калинина Л.В., представители потерпевшего С, Ж и И возражали удовлетворению доводов апелляционных жалоб, высказавшись о законности и обоснованности как постановления, так и приговора, справедливости назначенного наказания.

Судебная коллегия, заслушав выступления сторон, проверив материалы уголовного дела и оценив доводы апелляционных жалоб, дополнений к ним, возражений государственного обвинителя и представителя потерпевшего, приходит к следующему.

Судебное разбирательство проведено объективно и всесторонне, в соответствии с положениями глав 35-39 УПК РФ и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, подтверждены допустимыми, полно, всесторонне, объективно исследованными в судебном заседании доказательствами, которым дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, и не содержат противоречий, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности осужденного, а постановленный по делу обвинительный приговор суда отвечает требованиям ст.ст. 302, 307-309 УПК РФ. Вопреки доводам апелляционных жалоб, все предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу, установлены.

Преступление совершено ФИО1 при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признал, из его показаний суду следует, что в 2013-2014 годах он действительно являлся генеральным директором (данные изъяты) и входил в состав совета директоров указанного предприятия. Председателем совета директоров в тот период являлся (данные изъяты) - Х, также в состав совета директоров входили О, С или Т, и Л. В начале декабря 2013 года его пригласил к себе (данные изъяты) и пояснил, что для нужд предприятия необходимы наличные денежные средства и предложил ему подписать договор займа у предприятия (данные изъяты), получить денежные средства и передать их ему, на что он дал согласие. В декабре 2013 года и марте 2014 года он подписал два договора займа на 5 и 9 миллионов рублей соответственно, полученные деньги передал (данные изъяты). На что были потрачены эти денежные средства, ему доподлинно не известно, однако предполагает, что они пошли на оплату нужд предприятия, в частности, на закупку запчастей для техники, при проведении полевых работ, поскольку тогда деньги передавались начальникам партий, которые работали на выезде, чтобы они самостоятельно рассчитывались за свои расходы. По поводу запрета на совершение сделок на сумму свыше одного миллиона рублей без согласования с советом директоров, ему было известно, однако он и (данные изъяты) полагали, что это правило относится к хозяйственной деятельности предприятия и договоры займа под это условие не подпадают. Кроме того, фактически эти договоры были заключены с согласия трех из пяти членов совета директоров предприятия, поскольку он, председатель совета директоров - Х и член совета директоров – О знали об этих договорах и не возражали против их заключения. Умысла на хищение у него не было, ни он, ни (данные изъяты) никакого личного интереса при заключении договоров не преследовали, лично на свои цели он ни копейки с этих 14 миллионов рублей не потратил. Денежные средства не были возвращены предприятию в силу различных обстоятельств.

Данным показаниям ФИО1 об отсутствии умысла на хищение судом первой инстанции обоснованно дана критическая оценка, и они расценены как способ защиты, поскольку они противоречат совокупности исследованных в судебном заседании доказательств и, в первую очередь, показаниям свидетелей и представителя потерпевшего.

Так, из показаний представителя потерпевшего С следует, что с 2015 года собранием совета директоров он был назначен на должность генерального директора (данные изъяты), до этого он занимал должность заместителя генерального директора по производству, входил в состав совета директоров и находился в подчинении ФИО1 Когда он заступил на должность генерального директора, то в связи с ухудшением финансового положения предприятия была назначена аудиторская проверка, которая установила, что у предприятия имеется дебиторская задолженность по двум договорам займа на сумму 14 миллионов рублей, о которых ранее ему известно не было. Ревизионная комиссия из числа сотрудников (данные изъяты) - Ю, П и Э, установила, что ФИО1 заключил с (данные изъяты) два договора займа в декабре 2013 и феврале 2014 года на 5 и 9 миллионов рублей соответственно. Эти договоры были подписаны О, который на тот момент работал в плановом отделе и исполнял обязанности генерального директора на период командировки и отпуска ФИО1 Поскольку каждый из договоров займа был на сумму более 1 миллиона рублей, эти сделки должны были согласовывать члены совета директоров, в который входили сам ФИО1, (данные изъяты) и председатель совета директоров - Х, О, Л и он (С), однако ни он, ни Л о заключении таких договоров не знали и их не согласовывали. Поскольку ФИО1 и Х являлись (данные изъяты) и имели непосредственное отношение к управлению организацией, то эта сделка являлась сделкой с заинтересованностью, следовательно, (данные изъяты) не могли принимать участие в голосовании совета директоров по вопросу заключения этих договоров. Поскольку заемные денежные средства не были возвращены, и ФИО1 отказался в добровольном порядке их уплатить, он от лица Общества обратился в правоохранительные органы с заявлением о мошенничестве, а также Общество обратилось с исковым заявлением в суд о взыскании суммы займа и процентов по нему с ФИО1 При разговоре с О последний пояснил, что подписал договоры, так как его ввели в заблуждение. (данные изъяты) W поясняла ему, что ФИО1 сам дал ей распоряжение изготовить платежные поручения на перечисление денежных средств на его счет, что она и сделала, так как находилась в его подчинении. В период своей работы генеральным директором при отчетах перед акционерами Общества ФИО1 ни разу не сообщал о том, что брал у Общества займы на 14 миллионов рублей. В случае, если бы эта задолженность не была своевременно обнаружена, по истечении трех лет она могла быть списана на затраты предприятия как невозвратная задолженность. Наличные денежные средства в таком количестве никогда не использовались на предприятии, запчасти для техники закупались у поставщиков с предоставлением отчетных документов и всегда учитывались в бухгалтерии в качестве расходов предприятия. Деньги, полученные ФИО1 по договорам займа, не были потрачены им на нужды предприятия.

Из показаний свидетеля О суду и на предварительном следствии следует, что в 2013-2014 годах он работал в (данные изъяты) в должности (данные изъяты) являлся одним из его акционеров и входил в состав совета директоров. В декабре 2013 года его вызвал к себе в кабинет председатель совета директоров - Х, который пользовался у него заслуженным уважением и авторитетом. Х сказал, что (данные изъяты) - ФИО1 нужны деньги и попросил их дать. В тот период времени он исполнял обязанности за ФИО1 обязанности генерального директора Общества. ФИО1 сам пришел к нему с договором займа у предприятия на сумму 5 миллионов рублей, который он подписал, при этом этот договор не согласовывался советом директоров. Он в феврале 2014 года подписал еще один договор о займе ФИО1 9 миллионов рублей. ФИО1 так и не вернул эти денежные средства предприятию. Он понимал, что ФИО1 берет эти деньги по договорам займа для личных нужд, а именно на стройку, однако полагал, что тот вернет деньги с процентами. Он не знает такой ситуации, при которой организации понадобилась бы такая большая сумма наличных денежных средств, такие крупные траты для нужд организации могли быть только по официальным договорам. Договор он подписал только потому, что его об этом попросил Х, который являлся для него авторитетом, и он ему доверял, а ФИО1 являлся (данные изъяты).

Свидетель М суду показал, что работал (данные изъяты) (данные изъяты) и занимался юридической работой. Он составлял по просьбе Х - председателя совета директоров, два договора займа от 2 декабря 2013 года и 14 февраля 2014 года о займе ФИО1 у (данные изъяты) денежных средств в сумме более 1 миллиона рублей, точную сумму он не помнит. От лица (данные изъяты) эти договоры должен был подписать О, который действовал на основании доверенности и исполнял обязанности генерального директора предприятия на период отсутствия ФИО1, являвшегося генеральным директором. Подготовленные проекты договоров он принес в приемную Х и оставил там. Подобного рода договоры он составлял впервые. О часто оставался за исполняющего обязанности генерального директора в периоды отсутствия ФИО1, поскольку последний ему доверял. О том, что в договор необходимо было включить О как подписанта от имени (данные изъяты), ему сказал ФИО1

Допрошенные в судебном заседании Ш, Z, В, Л, Ф, Д, F, Г, S, а также I, показания которого были оглашены в судебном заседании с согласия сторон, поясняли, что являлись акционерами (данные изъяты). В 2015 году, после того как ФИО1 не переизбрали генеральным директором и после внеочередной ревизионной комиссии финансово-хозяйственной деятельности Общества, на собрании акционеров им стало известно о займах ФИО1 у предприятия на сумму 14 миллионов рублей, которые он так и не вернул предприятию. В 2014 и 2015 годах ФИО1 отчитывался перед акционерами по финансово-хозяйственной деятельности предприятия, однако ничего не говорил о наличии таких займов. Также им не известно, чтобы подобные займы выдавались работникам организации.

Свидетели П, Я и Э суду пояснили, что в апреле 2015 года по решению совета директоров их включили в состав ревизионной комиссии для проведения внеочередной проверки финансовой деятельности предприятия. В ходе ревизии было установлено, что в декабре 2013 года бывшим генеральным директором общества - ФИО1 был заключен договор займа у (данные изъяты) на сумму 5 миллионов рублей. От лица (данные изъяты) этот договор подписал исполняющий обязанности генерального директора на период отсутствия ФИО1 - О Также ФИО1 был заключен аналогичный договор займа в феврале 2014 года, только уже на 9 миллионов рублей. Денежные средства по этим договорам ФИО1 получил путем их перечисления на его банковский счет. Сведения об этих займах были обнаружены в бухгалтерском балансовом отчете предприятия в одной строке под названием: «расчеты с персоналом по прочим операциям», при этом ФИО1 не сообщал о таких займах собранию акционеров и не согласовывал эти сделки со всеми членами совета директоров, о чем свидетельствовало отсутствие соответствующего протокола согласования. Также было установлено, что ФИО1 не вернул эти займы в срок, предусмотренный договорами. Им не известны случаи, чтобы ранее предприятие выдавало такого рода займы сотрудникам. Все производственные расходы предприятия оформляются через официальные договоры и проводятся по бухгалтерии, наличные денежные средства работникам предприятия выдавались под отчет также с отражением сумм в бухгалтерском учете и последующим отчетом.

Свидетель Б, работавшая в 2014 году в должности (данные изъяты) (данные изъяты), показала, что в июне 2015 года в ходе ревизии финансово-хозяйственной деятельности предприятия ей стало известно, что в декабре 2013 года и феврале 2014 года бывший генеральный директор общества ФИО1 получил путем перевода на свой расчетный счет в банке займы от общества на суммы 5 и 9 миллионов соответственно, при этом не вернул их. Ей известно, что эти договоры займа не согласовывались со всеми членами совета директоров, хотя такое согласование является обязательным в соответствии с уставом предприятия, поскольку сумма сделок превышала 1 миллион рублей. Кроме того, ФИО1 не отчитывался перед акционерами о наличии таких займов. Необходимости в наличных денежных средствах у предприятия в 2014-2015 годах не было, все финансово-хозяйственные операции предприятия проходили в обычном режиме через бухгалтерию.

Свидетель L суду пояснила, что работает аудитором в (данные изъяты) и по договору с (данные изъяты) осуществляла аудит этой организации в 2015 году за 2014 год. В ходе проверки она видела в бухгалтерской отчетности статью «дебиторская задолженность», которая состояла из различных подстатей и в том числе, была статья «прочие расчеты с персоналом», где и числилась задолженность в сумме 14 миллионов рублей, однако детализация по субсчетам отсутствовала, а потому из баланса невозможно было понять, что эта задолженность образовалась в результате двух невозвращенных займов ФИО1 При изучении этих договоров займа ею было установлено, что они были заключены с нарушениями, поскольку не согласовывались членами совета директоров, при том, что являлись сделками с заинтересованностью. Кроме того, заключение этих договоров займа негативным образом сказалось на финансовом состоянии предприятия, поскольку осуществлялись в условиях недостатка оборотных средств для финансирования текущей деятельности предприятия, у (данные изъяты) была огромная дебиторская задолженность, отсутствовали оборотные средства, чтобы погасить кредиторскую задолженность.

Из оглашенных показаний свидетеля W следует, что с сентября 2012 года она занимала должность (данные изъяты) (данные изъяты), где генеральным директором являлся ФИО1. Она уже не помнит точно суммы по договорам займа, заключенным между (данные изъяты) и ФИО1, также не помнит, кто и при каких обстоятельствах подписывал эти договоры, на какие цели были эти деньги ей не известно. Когда эти договоры поступили ей на исполнение, она спрашивала у руководства, кому и для чего такие деньги, а также интересовалась наличием согласования с советом директоров, однако руководство ей ничего не пояснило, а ФИО1 пояснил, что согласование есть.

Свидетель Т показала, что работает в (данные изъяты) руководителем группы (данные изъяты) и представляла интересы общества в судебных заседаниях по исковым заявлениям к ФИО1 о взыскании 14 миллионов рублей по двум договорам займа. Исковые заявления были удовлетворены, однако задолженность до сих пор не взыскана. При заключении указанных договоров была нарушена процедура их согласования с советом директоров, так как в соответствии с уставом предприятия, все договоры, сумма по которым превышает 1 миллион рублей, должны согласовываться советом директоров. На предприятии также разработан и утвержден самим ФИО1 порядок согласования договоров, в соответствии с которым к договору должен прилагаться лист согласования начальниками различных отделов предприятия, также такие договоры должны быть одобрены советом директоров, о чем составляется протокол. К указанным договорам займа ФИО1 листы согласования и протокол одобрения советом директоров не прилагались и отсутствуют. Указанные договоры также не были зарегистрированы в единой системе электронного документооборота, хотя такая система ведется и является обязательной с 2013 года. Кроме того, в соответствии с Федеральным законом «Об акционерных обществах», указанные договоры являются сделками с заинтересованностью, а потому ФИО1 и (данные изъяты) - Х, который на тот момент занимал должность председателя совета директоров, должны были устраниться от голосования в совете директоров по вопросу заключения этих договоров, и решение об их заключении должно было приниматься большинством голосов из оставшихся членов совета директоров, которым являлись С, Л и О Кроме того, после заключения подобного рода договоров, ФИО1 в соответствии со ст. 82 вышеуказанного закона должен был оповестить об этом ревизионную комиссию и совет директоров, однако не сделал этого.

Свидетель Q суду пояснил, что с марта 2018 года он является арбитражным управляющим ФИО1, в отношении которого судом была введена процедура банкротства. Как установлено из банкротного дела в марте 2017 года (данные изъяты) обратилось в суд о признании ФИО1 банкротом, при этом требования предприятия были основаны на вступивших в законную силу решениях суда о взыскании с ФИО1 суммы займа в размере 14 миллионов рублей. Процедура банкротства ФИО1 проходит с большим трудом, поскольку он в добровольном порядке отказывается выполнять требования арбитражного управляющего и все действия приходится совершать через суд и судебных приставов, кроме того, ФИО1 предпринимал попытки скрыть свое имущество от взыскания.

Приведенные показания представителя потерпевшего и свидетелей обоснованно положены судом в основу обвинительного приговора, поскольку они в целом согласуются между собой и с иными доказательствами по делу, каких-либо существенных противоречий в них не усматривается. Оснований для оговора ими ФИО1 суд первой инстанции не установил, не усматривает их и судебная коллегия.

Соглашается судебная коллегия и выводами суда первой инстанции, что в материалах уголовного дела отсутствуют какие-либо доказательства того, что между стороной потерпевших и ФИО1 имеется корпоративный конфликт из-за продажи семьей ФИО1 акций предприятия и возникшая в результате этого личная неприязнь, и, следовательно, основания для его оговора с их стороны.

Некоторые расхождения, имеющиеся в показаниях свидетелей, судебная коллегия находит несущественными, которые сами по себе не являются противоречиями, связаны с давностью происходивших событий, с субъективными восприятием и оценкой каждым из допрошенных по делу свидетелей увиденных ими событий, и не ставят под сомнение выводы суда о виновности ФИО1

Наряду с показаниями представителя потерпевшего и свидетелей, суд обоснованно сослался и на письменные доказательства вины ФИО1 в совершенном преступлении.

Так, согласно списку совета директоров с апреля 2013 года по апрель 2014 года в состав совета директоров входили Л, О, С, Х и ФИО1.

Согласно копиям платежных поручений Номер изъят от 12 декабря 2013 года и Номер изъят от 6 марта 2014 года с расчетного счета (данные изъяты) Номер изъят в банке ОАО «(данные изъяты)» на расчетный счет в том же банке Номер изъят на имя ФИО1 были перечислены денежные средства в суммах 5 миллионов и 9 миллионов рублей соответственно по вышеуказанным договорам займа.

Из выписок движения денежных средств по счету (данные изъяты) были установлены аналогичные данные.

Согласно заключению ревизионной комиссии (данные изъяты) от 7 августа 2015 года, комиссией в составе Я, П и Э была проверена финансово-хозяйственная деятельность предприятия и установлено, что два договора займа: договор займа Номер изъят от 2 декабря 2013 года и договор займа б/н от 14 февраля 2014 года, были заключены между ФИО1 и (данные изъяты) О на общую сумму 14 миллионов рублей. Деньги в сумме 14 миллионов рублей перечислены с расчетного счета (данные изъяты) в банке (данные изъяты) на расчетный счет в том же банке ФИО1. На момент проверки по данным бухгалтерии (данные изъяты), деньги в сумме 14 миллионов рублей и проценты по займу на расчетный счет (данные изъяты) не возвращены. На рассмотрение и одобрение Советом директоров сделок, связанных с выдачей и получением обществом займов, кредитов и поручительств на сумму свыше 1 миллиона рублей вопрос не выносился. Таким образом, в нарушение положения Устава (данные изъяты), генеральный директор ФИО1, по устному согласованию с членами Совета директоров О и Х, а также (данные изъяты) W, выдал сам себе процентный займ по минимальной ставке 8,26% годовых от суммы займа, чем нанес значительный материальный ущерб Обществу.

Согласно заочным решениям <адрес изъят> суда <адрес изъят> от 26 октября 2015 года исковые требования (данные изъяты) к ФИО1 были удовлетворены и с последнего взысканы суммы займов по договорам от 2 декабря 2013 года и 14 февраля 2014 года в размере 5 и 9 миллионов соответственно, а также проценты по договорам займа и проценты за пользование денежными средствами, расходы по оплате государственной пошлины.

В соответствии с приказом от 12 января 2005 года Номер изъят ФИО1 принят на работу в (данные изъяты) в должности инженера второй категории.

Согласно протоколу заседания совета директоров Номер изъят от 22 апреля 2011 года ФИО1 был избран генеральным директором (данные изъяты).

Полномочия ФИО1 как генерального директора подтверждаются трудовыми договорами от 20 апреля 2012 года и 26 апреля 2013 года, должностной инструкцией генерального директора (данные изъяты).

Договор займа от 2 декабря 2013 года был заключен между займодавцем (данные изъяты) в лице исполняющего обязанности генерального директора О и заемщиком ФИО1 на сумму 5 миллионов рублей на срок до 11 декабря 2014 года под 8,26 процентов годовых от суммы займа.

Договор займа от 14 февраля 2014 года был также заключен между займодавцем (данные изъяты) в лице исполняющего обязанности генерального директора О и заемщиком ФИО1 на сумму 9 миллионов на срок до 14 декабря 2014 года под 8,26 процентов годовых от суммы займа.

Согласно представленным справкам о доходах, ФИО1 в 2013 год получил доход в виде заработной платы в размере 4 814 254 рубля, в 2014 году - 3 634 558 рублей, в 2015 году - 1 659 314 рублей.

Из заключений судебно-почерковедческих экспертиз следует, что подписи и удостоверительные записи в графах «Заемщик», от имени ФИО1 в документах: договоре займа от 2 декабря 2013 года и договоре займа от 14 февраля 2014 года, выполнены ФИО1; подписи в графах «Займодавец», от имени О, в тех же договорах выполнены О.

Согласно выводам заключения судебной бухгалтерской экспертизы за период с 1 декабря 2013 года по 31 декабря 2014 года денежные средства в кассу от ФИО1 по договорам займа от 2 декабря 2013 года на сумму 5 миллионов рублей и по договору займа от 14 февраля 2014 года на сумму 9 миллионов рублей не поступали.

Указанные выше и иные доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, были непосредственно исследованы в судебном заседании, сопоставлены друг с другом, им дана надлежащая оценка, они признаны допустимыми, относимыми и достоверными и с данными выводами суда полностью соглашается судебная коллегия, поскольку каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона при их собирании допущено не было, они не противоречат друг другу.

Все экспертизы назначены и проведены в соответствии с требованиями ст.ст. 195-196 УПК РФ, надлежащими экспертами, в пределах их прав и полномочий; выводы экспертов являются ясными и понятными, надлежащим образом мотивированы, оценены судом в совокупности с другими доказательствами. Заключения экспертиз полностью отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, а также Федеральному закону «О государственной экспертной деятельности в РФ» от 31 мая 2001 года.

Все ответы на запросы, выписки о движении денежных средств, были получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, были надлежащим образом оценены судом в совокупности с другими доказательствами, каких-либо сомнений в их подлинности и достоверности не вызывают.

Таким образом, совокупность приведённых и иных доказательств, содержание которых подробно приведено в приговоре, позволила суду первой инстанции прийти к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении хищения денежных средств (данные изъяты).

Действительно, с постановлениями о назначении экспертиз ФИО1 был ознакомлен тогда, когда производство экспертиз уже было начато.

По смыслу уголовно-процессуального закона, положения пункта 1 части 1 ст. 198 УПК РФ о праве подозреваемого (обвиняемого) лица знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, призваны обеспечить такому лицу возможность заявить ходатайства, указанные в части первой данной статьи, которые связаны с производством экспертизы.

При этом следует учитывать, что в условиях состязательности судебного процесса стороны вправе высказывать свое мнение относительно имеющихся в деле экспертиз и в судебном заседании. Они вправе высказывать суду свое мнение как по существу сделанных экспертами выводов, так и по процедуре проведения экспертизы, выразить свои суждения о компетенции экспертов, а также вправе ходатайствовать перед судом о проведении повторной или дополнительной экспертизы, если есть сомнение в правильности выводов экспертов, или имеется необходимость в постановке перед экспертами дополнительных вопросов.

ФИО1 и его защитник не приводили каких-либо аргументов, которые ставили бы под сомнение правильность выводов экспертов или их компетентность, тем более, что ФИО1 в настоящее время не отрицает, что он подписал оба договора займа, по которым получил 14 миллионов рублей.

Ознакомление с постановлением о назначении экспертизы и с заключением экспертов кого-либо, в том числе и адвоката Доровского А.Б., представлявшего интересы О, свидетельствовать о недопустимости заключения как доказательства не может, поскольку производство данных процессуальных действий (ознакомления) не способно оказать какого-либо воздействия на процедуру проведения экспертизы либо на выводы эксперта.

В ходе исследования в судебном заседании заключений, замечаний по существу проведенных по делу судебных экспертиз подсудимый ФИО1 и его защитник суду не высказывали.

При таких обстоятельствах права ФИО1, связанные с производством экспертиз, нарушены не были, и оснований для признания их недопустимыми доказательствами у суда не имелось, само по себе формальное невыполнение положений п. 1 ч. 1 ст. 198 УПК РФ при назначении экспертиз в ходе предварительного следствия не отразилось на сущности проведенных экспертиз. Суд нашел заключения экспертов обоснованными и достоверными, поскольку исследования проведены компетентными лицами в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, а выводы экспертов мотивированы, научно аргументированы, подтверждаются совокупностью иных доказательств. В ходе судебного разбирательства дела ФИО1 был вправе ставить вопрос о назначении по делу дополнительных либо повторных экспертиз, в случае если ненадлежащая реализация в ходе следствия его прав, предусмотренных п. 1 ч. 1 ст. 198 УПК РФ, реально отразилась на полноте и ясности экспертных исследований либо их законности, но данным правом он не воспользовался.

Кроме того, суд подробно привел в приговоре и дал надлежащую оценку показаниям свидетелей Н, У, Ч, Р, А и К, привел мотивы, по которым отверг их либо признал их неотносимыми к данному уголовному делу, с которыми полностью соглашается и судебная коллегия, также приходя к выводу, что показания данных свидетелей не ставят под сомнение выводы суда первой инстанции о доказанности вины ФИО1, поскольку Н ничего не пояснил об обстоятельствах заключения договоров займа, их целей, и на что были расходованы эти средства, показания свидетелей У и Ч объективно ничем не подтверждены и противоречат показаниям других свидетелей о том, что Обществом столь значительные суммы наличных денежных средств, без подтверждения таких расходов документально, не расходовались, а показания Р, А и К о намерении ФИО1 вернуть заемные средства, учитывая их дружеские отношения с осужденным, противоречат объективным обстоятельствам дела, свидетельствующим об отсутствии у него желания в добровольном порядке исполнить долговые обязательства.

Обоснованно не были приняты в качестве доказательств невиновности и представленные стороной защиты письменные доказательства, указывающие на то, что ряд работников предприятия понесли расходы из личных денежных средств на общую сумму более 500 тысяч рублей на нужды предприятия, поскольку их происхождение не было установлено, каких-либо штампов входящей корреспонденции (данные изъяты) они не имеют, конечный результат рассмотрения этих писем не известен, какими-либо документами, подтверждающими понесенные затраты, они не подкреплены, сумма испрашиваемых денежных средств несоразмерна сумме заемных денежных средств ФИО1

Кроме того, оценивая доводы стороны защиты и представленные ею доказательства о том, что денежные средства, полученные по договорам займа были потрачены на нужды ЗАО (данные изъяты), что ФИО1 намеревался исполнить условия договоров и вернуть денежные средства с процентами, суд первой инстанции обоснованно отметил и абсолютную нелогичность данных заявлений, поскольку в данном случае ФИО1 и (данные изъяты), якобы полностью потратив заемные денежные средства на нужды предприятия, намеревались затем их с процентами, то есть еще в большем размере, вновь перечислить на счета предприятия, то есть понеся значительные убытки.

Участие в ходе предварительного следствия представителя потерпевшего - адвоката Доровского А.Б. при производстве следственных действий со свидетелями обвинения О, П, Ш, Л и В, не может являться основанием для признания постановленного в отношении ФИО1 приговора, поскольку каких-либо его прав не затрагивает, все указанные свидетели были непосредственно допрошены в судебном заседании, их показания получили надлежащую оценку в приговоре. Факт отказа в возбуждении уголовного дела в отношении О также таким основанием не является по вышеуказанным основаниям.

Суд первой инстанции, надлежащим образом мотивировав свое решение в приговоре, обоснованно пришел к выводу, что стороной защиты в ходе предварительного следствия отводы следователю и руководителю следственного органа не заявлялись, поскольку высказанное при допросе в качестве обвиняемого ФИО1 недоверие органу следствия фактически являлось несогласием с предъявленным обвинением, при этом данное заявление ФИО1 не было надлежащим образом мотивировано, чтобы его можно было расценить в качестве отвода, подлежащего рассмотрению в порядке ст.ст. 62, 67 УПК РФ. С данными выводами суда и, следовательно, с выводами об отсутствии каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона при производстве предварительного расследования по данному делу, составлении обвинительного заключения, полностью соглашается и судебная коллегия.

Как правильно указал суд первой инстанции, орган предварительного следствия, также как и сторона потерпевших, является стороной обвинения по уголовному делу, совпадение их позиции, как и факт расследования другого уголовного дела в отношении ФИО1, за которое он был осужден, где потерпевшим также было признано (данные изъяты), не может свидетельствовать о том, что орган предварительного следствия - СО Номер изъят СУ МУ МВД России «<адрес изъят>» фактически принимал участие в корпоративном конфликте между ФИО1 и группой акционеров (данные изъяты).

Ссылка стороны защиты на судебную практику <адрес изъят> суда по другому уголовному делу и в отношении иного лица является необоснованной, поскольку указанное стороной защиты судебное решение не имеет какого-либо преюдициального значения для данного уголовного дела.

Судебная коллегия находит правильными выводы суда первой инстанции и о том, что по данному уголовному делу был правильно установлен потерпевший, то есть (данные изъяты).

Из содержания постановления следователя Е от 18 мая 2021 года следует, что органом следствия было прямо указано на причинение ущерба именно (данные изъяты) на сумму 14 миллионов рублей, в связи с чем было указано на необходимость признания данного Общества потерпевшим в лице генерального директора С, что соответствует ч. 9 ст. 42 УПК РФ, согласно которой, в случае признания потерпевшим юридического лица его права осуществляет представитель.

Указание следователем в резолютивной части постановления на признание потерпевшим С и его допросы в этом статусе, суд обоснованно признал технической ошибкой, не влияющей на существо предъявленного обвинения и не нарушающей какие-либо права ФИО1, с чем соглашается и судебная коллегия.

Кроме того, даже сам по себе факт неправильного установления потерпевшего, вопреки доводам стороны защиты, не может являться основанием для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, поскольку не препятствует постановлению по делу приговора или вынесения иного решения, по данному же делу потерпевший установлен правильно.

Каких-либо данных, свидетельствующих об ущемлении прав ФИО1 на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, в том числе и в ходе предварительного следствия, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, в материалах не содержится.

Как видно из протокола судебного заседания, суд не ограничивал прав участников процесса по исследованию имеющихся доказательств. В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства. Каких-либо данных, свидетельствующих об одностороннем или неполном судебном следствии, не имеется. Из протокола судебного заседания не видно, чтобы со стороны председательствующего проявлялась предвзятость либо заинтересованность по делу, все ходатайства стороны защиты были рассмотрены и разрешены, приняты мотивированные решения. Нарушений принципов состязательности и равноправия сторон в судебном заседании не допущено.

По смыслу уголовно-процессуального закона (ст. 389.17 УПК РФ), основаниями отмены судебного решения судом апелляционной инстанции являются не любые, а только существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Рассмотрение ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору уже после проведения судебных прений и выслушивания последнего слова, в совещательной комнате при принятии итогового решения по делу, учитывая, что в судебных прениях стороны имели возможность высказаться по данному вопросу и воспользовались данным правом, а суд в приговоре дал оценку всем доводам стороны защиты, изложенным в ходатайстве, не усмотрев оснований для их удовлетворения, надлежащим образом мотивировав свое решение, по мнению судебной коллегии, не может быть признано существенным нарушением уголовно-процессуального закона, повлиявшим на вынесение законного и обоснованного приговора, как и тот факт, что в статьях 299, 308 УПК РФ не указано на возможность принятия решения об отказе в удовлетворении ходатайства.

В ходе судебного следствия были тщательно проверены все доводы стороны защиты, направленные на оценку доказательств обвинения в пользу осужденного ФИО1, которые судом обоснованно отвергнуты с приведением мотивов принятого решения. В целом все доводы, приведенные осужденным и защитником в суде апелляционной инстанции, сводятся к переоценке доказательств и выводов суда первой инстанции, оснований для которой у судебной коллегии не имеется. Доводы осужденного и адвоката в целом аналогичны доводам, заявленным стороной защиты в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела по существу, данные доводы проверены, оценены в совокупности с другими доказательствами, мотивы, по которым доводы стороны защиты и представленные доказательства отвергнуты, судом подробно приведены. С выводами суда соглашается и судебная коллегия.

Несогласие осужденного и защитника с оценкой доказательств является их позицией, обусловленной линией защиты, и не может являться основанием для отмены приговора.

Как видно из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания, председательствующий, рассмотрев в соответствии со ст. 260 УПК РФ замечания адвоката Позякина В.С. на протокол судебного заседания, сопоставив их с данным протоколом, изготовленным частями, пришел к выводу об удостоверении правильности замечаний в одной части и об отклонении замечаний в другой части.

Свои решения судья надлежащим образом мотивировал, обоснованно указав, что протокол правильно, по существу и без искажений отражает ход судебного заседания и не является стенограммой, то есть не требует дословного отражения всех слов, произнесенных в судебном заседании, при этом все существенные моменты отражены в протоколе.

Судебная коллегия, также сопоставив замечания с письменным протоколом и аудиозаписью, не находит оснований для отмены или изменения постановления суда от 27 июня 2023 года, поскольку не усматривает каких-либо существенных искажений протокола, которые повлияли либо могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Показания допрошенной в суде апелляционной инстанции в качестве свидетеля Ц о том, что ей известно от (данные изъяты) Х, что денежные средства в размере 14 миллионов рублей, полученные ее (данные изъяты) по договорам займа, были потрачены на нужды предприятия, что на предприятии всегда практиковалась выдача подобных займов, о чем ей известно самой, поскольку она проработала в данном предприятии более 12 лет, о том, что (данные изъяты) планировала погасить данную задолженность, (данные изъяты) пытался получить с этой целью кредит, о наличии корпоративного спора на предприятии, по мнению судебной коллегии также не могут являться доказательством невиновности осужденного, поскольку они противоречат показаниям допрошенных по делу свидетелей обвинения и представителя потерпевшего, Ц, как (данные изъяты) осужденного, является лицом, заинтересованным в благополучном для него исходе дела.

Таким образом, тщательно исследовав обстоятельства дела и объективно оценив все представленные доказательства, суд пришел к правильному выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении преступлений и верно квалифицировал его действия по ч. 4 ст. 159 УК РФ, как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем злоупотребления доверием, совершенное с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере.

Судебная коллегия полностью соглашается с судом первой инстанции, что хищение денежных средств (данные изъяты) в особо крупном размере было совершено ФИО1 путем злоупотребления доверием, с использованием своего служебного положения, поскольку он занимал должность генерального директора (данные изъяты), а его (данные изъяты) Х - (данные изъяты), являлся авторитетом для всех сотрудников предприятия (данные изъяты), и пользовался заслуженным уважением, (данные изъяты) отдела кадров О, подписавший договоры займа, и (данные изъяты) W, переводившая денежные средства на его счета, находились в его непосредственном подчинении. Тот факт, что О одновременно входил в состав совета директоров, не влияет на правильность выводов суда первой инстанции.

Об изначальном умысле на хищение свидетельствуют и те факты, что договоры займа были заключены при отсутствии обязательного в соответствии с Уставом (данные изъяты) и Федеральным законом от 26 декабря 1995 года № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» одобрения и согласования таких сделок с советом директоров, ФИО1, как и его (данные изъяты), поскольку данные сделки являлись сделками с заинтересованностью, в соответствии с Главой 11 Федерального закона от 26 декабря 1995 года № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», не могли принимать участие в голосовании, ФИО1 не известил Общество в лице совета директоров и акционеров о заключении им договоров займа, при подготовке к проведению годового общего собрания акционеров не предоставил отчет, утвержденный им как генеральным директором и советом директоров общества, с заключением ревизионной комиссии общества о достоверности содержащихся в нем данных, то есть утаил от них эти обстоятельства.

Избранный ФИО1 способ совершения мошенничества, то есть злоупотребление доверием, не предполагает оказания какого-либо давления на владельца имущества или иное лицо, уполномоченное принимать решения о передаче этого имущества третьим лицам, а потому доводы стороны защиты о том, что он не оказывал какого-либо давления на (данные изъяты) и О, являются необоснованными.

Ссылка суда на положения Федерального закона от 26 декабря 1995 года № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» является правильной и не может свидетельствовать о нарушении требований ст. 252 УПК РФ.

Так, описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, приведенное в описательно-мотивировочной части приговора, не содержит ссылок на какие-либо обстоятельства или на нарушение ФИО1 каких-то норм, которые не вменялись ему органами предварительного расследования.

При этом из постановления о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительного заключения следует, что ФИО1 прямо вменялось, что он как генеральный директор (данные изъяты) уполномочен был действовать в интересах Общества в пределах, установленных Федеральным законом «Об акционерных обществах» и уставом общества, а потому ссылка суда на положения данного нормативного акта, в обоснование того факта, что договоры займа являлись сделками с заинтересованностью, заключение которых следовало согласовать с советом директоров, и в опровержение доводов стороны защиты о том, что фактически большинство членов совета директоров не возражали заключению данных договоров, поскольку осужденный и его (данные изъяты), как заинтересованные лица, не могли принимать участие в голосовании, является абсолютно обоснованной и не свидетельствует о выходе за пределы предъявленного обвинения.

Об умысле на хищение, как правильно указал суд первой инстанции, свидетельствует и тот факт, что ФИО1, имевший значительные доходы от своей трудовой деятельности, а также имея в собственности дорогостоящее имущество, не принял в добровольном порядке никаких мер к выплате долга по договорам займа в срок предусмотренный договорами, а в последующем принял меры к сокрытию своего имущества, на которое должно было быть обращено взыскание в связи с удовлетворенными в гражданско-правовом порядке исковыми требованиями (данные изъяты) о взыскании долга по договорам займа.

Вместе с тем, судебная коллегия находит обоснованными доводы стороны защиты о том, что определение <адрес изъят> суда <адрес изъят> от 25 августа 2021 года не может свидетельствовать о том, что автомобили (данные изъяты) и (данные изъяты), принадлежащие ФИО1, приобретались им за счет похищенных денежных средств, поскольку из договоров купли-продажи следует, что они были приобретены, соответственно, 22 октября 2011 года и 30 января 2013 года, то есть задолго до получения денежных средств по данным договорам займа, а потому выводы суда о том, что данное судебное решение подтверждает факт расходования похищенных денежных средств на приобретение дорогостоящего автомобиля, подлежит исключению из описательно-мотивировочной части приговора, как несоответствующие действительности. Вместе с тем, исключение данных выводов не влияет на обоснованность выводов суда о доказанности вины ФИО1 в целом, а указанное решение арбитражного суда, как иные судебные решения, представленные стороной обвинения, исследованные в судебном заседании и приведенные в приговоре, подтверждают выводы суда о том, что ФИО1 предпринимал меры к сокрытию своего имущества.

В соответствии с п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», суд вправе изменить обвинение подсудимого при условии, если действия (бездействие) подсудимого вменялись ему в вину, не содержат признаков более тяжкого преступления и существенно не отличаются по фактическим обстоятельствам от поддержанного государственным обвинителем обвинения, а изменение обвинения не ухудшает положения подсудимого и не нарушает его права на защиту.

Придя к выводу, что органами предварительного расследования в предъявленном обвинении ошибочно было указано на совершение преступления не только путем злоупотребления доверием, но и путем обмана, суд первой инстанции, надлежащим образом мотивировав свое решение, обоснованно исключил из предъявленного ему обвинения указание на наличие умысла на обман. Данное решение право ФИО1 на защиту никоим образом не нарушает, поскольку все остальные действия, указывающие на злоупотребление доверием, ему вменялись в вину и судом не изменялись.

Доводы стороны защиты о неверной квалификации действий, ввиду невменения квалифицирующего признака совершения преступления в составе группы лиц, как направленные на ухудшение положения осужденного, с учетом положений ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ, рассмотрению и удовлетворению не подлежат.

Состав преступления является оконченными, поскольку все денежные средства были перечислены с расчетного счета (данные изъяты) на личный банковский счет осужденного.

По смыслу ст. 201 УК РФ, а также с учетом разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.06.2021 года N 21 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях (статьи 201, 201.1, 202, 203 Уголовного кодекса Российской Федерации)», под злоупотреблением полномочиями следует понимать совершение лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, таких деяний, которые хотя и были непосредственно связаны с осуществлением им своих прав и обязанностей, однако не вызывались служебной необходимостью и объективно противоречили законным интересам данной коммерческой или иной организации, а также тем целям и задачам, для достижения которых это лицо было наделено соответствующими полномочиями.

При этом под целью извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц следует понимать стремление виновного лица путем совершения неправомерных действий получить для себя или других лиц выгоды имущественного характера, не связанные с незаконным безвозмездным обращением имущества в свою пользу или пользу других лиц.

Если использование лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, своих полномочий выразилось в хищении чужого имущества, когда фактически произошло его изъятие, содеянное полностью охватывается частью 3 статьи 159 УК РФ или частью 3 статьи 160 УК РФ и дополнительной квалификации по статье 201 УК РФ не требует.

Поскольку по данному делу достоверно установлено, что действия ФИО1 были направлены именно на безвозмездное обращение денежных средств (данные изъяты) в свою пользу, то каких-либо законных оснований для переквалификации его действий на ст. 201 УК РФ у суда первой инстанции не было, не усматривает их и судебная коллегия.

Тот факт, что договоры займа, хранившиеся у главного бухгалтера, не были уничтожены ФИО1, никоим образом не ставит под сомнение выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении мошенничества, поскольку все остальные его действия прямо свидетельствуют о наличии у него умысла на хищение.

Назначенное ФИО1 наказание в виде реального лишения свободы судебная коллегия находит справедливым, поскольку оно назначено в строгом соответствии с положениями ст.ст. 6, 60 УК РФ, в пределах санкции ч. 4 ст. 159 УК РФ, учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, приняты во внимание данные о личности осужденного, его семейном положении, положительные характеристики, учтено влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Судом признаны в соответствии со ст. 61 УК РФ смягчающие наказание обстоятельства - состояние здоровья, наличие (данные изъяты) детей.

Суд надлежащим образом мотивировал свое решение об отсутствии оснований для признания в качестве смягчающего наказание обстоятельства частичной уплаты долга по договорам займа, ввиду ее несоразмерности сумме причиненного ущерба, отсутствия добровольного характера данного возмещения, произведенного в результате действий судебных приставов и арбитражного управляющего по принудительному взысканию.

Представленные судебной коллегии документы, подтверждающие выплату после вынесения приговора матерью осужденного 500 тысяч рублей в счет погашения данного ущерба, также не могут служить основанием для учета этого обстоятельства в качестве смягчающего наказание, ввиду несоразмерности и данной выплаты общему размеру ущерба.

Иных обстоятельств, подлежащих обязательному учету в качестве смягчающих наказание обстоятельств, в силу ч. 1 ст. 61 УК РФ, по настоящему уголовному делу не имеется.

Обстоятельств, отягчающих наказание, в соответствии со ст. 63 УК РФ, судом первой инстанции не установлено.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения при назначении ФИО1 наказания положений ч. 6 ст. 15, ст. 64, ст. 73 УК РФ, должным образом мотивированы и с ними также соглашается судебная коллегия.

Учитывая фактические обстоятельства преступления, наступившие последствия, степень его общественной опасности, отсутствие исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, его ролью, поведением осужденного во время или после совершения преступления, и отсутствием других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для изменения категории преступления, назначения наказания условно, в соответствии со ст. 73 УК РФ, а также для назначения наказания более мягкого, чем предусмотрено санкцией ч. 4 ст. 159 УК РФ, с данным решением полностью соглашается и судебная коллегия, не находя оснований для изменения приговора в этой части.

Все выводы суда, касающиеся вопросов назначения наказания в отношении ФИО1, обоснованы, мотивированы, оснований не согласиться с ними судебная коллегия не усматривает, поскольку наказание назначено существенно ниже максимального срока, предусмотренного санкцией ч. 4 ст. 159 УК РФ, дополнительные виды наказания ему не назначались, и считает, что назначенное наказание, как по его виду, так и по размеру, соответствует содеянному, целям восстановления социальной справедливости, исправлению осужденного и предупреждению совершения им новых преступлений, указанным в ч. 2 ст. 43 УК РФ, смягчению не подлежит.

В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ правильно судом определен и вид исправительного учреждения, в котором осужденному следует отбывать наказание, то есть исправительная колония общего режима, поскольку им совершено тяжкое преступление, ранее он лишение свободы не отбывал, соответственно, время его содержания под стражей правильно, в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

При этом, как суду первой инстанции, так и апелляционной, не было представлено медицинских документов, свидетельствующих о невозможности отбывания наказания в виде реального лишения свободы в связи с состоянием здоровья осужденного.

Вместе с тем, судебная коллегия находит приговор подлежащим изменению по следующим основаниям.

В соответствии с п. 4 ст. 304 УПК РФ в вводной части приговора должны быть указаны: фамилия, имя и отчество подсудимого, дата и место его рождения, место жительства, место работы, род занятий, образование, семейное положение и иные данные о личности подсудимого, имеющие значение для уголовного дела. По смыслу данной нормы, а также с учетом разъяснений, содержащихся в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 года N 55 «О судебном приговоре»», в отношении лиц, имеющих судимость, в вводной части приговора должны отражаться сведения о дате осуждения с указанием наименования суда, норме уголовного закона и мере наказания, об испытательном сроке при условном осуждении.

В описательно-мотивировочной части приговора суд указал, что ФИО1 был судим за преступление против интересов службы в (данные изъяты), однако данная судимость была снята с него постановлением <адрес изъят> суда <адрес изъят> от 7 июня 2022 года, соответственно, в вводной части приговора суд правильно указал, что ФИО1 ранее не судим.

Как следует из материалов уголовного дела, ФИО1 был осужден приговором <адрес изъят> суда <адрес изъят> от 30 января 2019 года по ч. 1 ст. 201 УК РФ (5 преступлений), ч. 2 ст. 201 УК РФ (2 преступления), с применением ч. 3 ст. 69 УК РФ, окончательно к 7 годам 6 месяцам лишения свободы условно, в соответствии со ст. 73 УК РФ, с испытательным сроком 5 лет.

Действительно, постановлением <адрес изъят> суда <адрес изъят> от 7 июня 2022 года данная судимость с него была снята, однако, как установлено в суде апелляционной инстанции, данное судебное решение было отменено апелляционным постановлением суда апелляционной инстанции <адрес изъят> суда от 20 июля 2023 года с направлением материала на новое судебное разбирательство, а потому в настоящее время данная судимость не является снятой или погашенной, в связи с чем она подлежит указанию во вводной части приговора. Принятие данного решения не ухудшает положение осужденного, поскольку фактически является лишь констатацией факта наличия судимости. Наличие данной судимости не влияет на выводы суда о виде и размере назначенного ФИО1 наказания, поскольку для ее учета отсутствует апелляционный повод, учитывая положения ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ, тем более, что он был осужден к условной мере наказания уже после совершения данного преступления.

В остальной части приговор соответствует требованиям ст. 297 УПК РФ, то есть является законным, обоснованным и справедливым.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, судом первой инстанции не допущено, оснований для его отмены или изменения по доводам апелляционных жалоб осужденного и его защитника не усматривается.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛ

А :

Приговор <адрес изъят> суда <адрес изъят> от 31 марта 2023 года в отношении ФИО1 изменить:

- уточнить во вводной части приговора, что ФИО1 ранее судим 30 января 2019 года <адрес изъят> судом <адрес изъят> по ч. 1 ст. 201 УК РФ (5 преступлений), ч. 2 ст. 201 УК РФ (2 преступления), с применением ч. 3 ст. 69 УК РФ, окончательно к 7 годам 6 месяцам лишения свободы условно, в соответствии со ст. 73 УК РФ, с испытательным сроком 5 лет;

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора выводы суда, что определение <адрес изъят> суда <адрес изъят> от 25 августа 2021 года свидетельствует о расходовании ФИО1 заемных денежных средств на приобретение автомобиля.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвоката Позякина В.С. в интересах осужденного ФИО1 удовлетворить частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (<адрес изъят>) через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного определения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения.

В случае обжалования осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: Жданов В.С.

Судьи: Поправко И.В.

Шовкомуд А.П.