уг. дело № 1-200/2023 (№12202950002000003)
УИД 19RS0001-01-2023-000037-57
ПРИГОВОР
Именем Российской Федерации
г. Абакан
Республики Хакасия 27 ноября 2023 года
Абаканский городской суд Республики Хакасия в составе:
председательствующего судьи Босовой Е.А.,
при секретаре Музалевской Е.В.,
с участием:
государственных обвинителей прокуратуры г. Абакана Ситниковой Н.В., Лысых Н.Н.
подсудимого ФИО1,
защитника подсудимого - адвоката Топоева А.А., предоставившего удостоверение и ордер,
потерпевшего К.А.Э.,
рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении
ФИО1, <данные изъяты> судимого:
- 22 июля 2015 года Ширинским районным судом Республики Хакасия по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишению свободы, в соответствии со ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 2 года;
- 06 марта 2017 года Абаканским городским судом Республики Хакасия по ч. 1 ст. 111 УК РФ, ч. 5 ст. 74, ст. 70 УК РФ (приговор 22 июля 2015 года) к 3 годам лишения свободы;
- 23 июня 2017 года Абаканским городским судом Республики Хакасия по ч. 1 ст. 111 УК РФ, ч. 5 ст. 69 УК РФ (приговор 06 марта 2017 года) к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, освободившегося 16 декабря 2020 года по отбытии срока наказания,
обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 умышленно причинил тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, повлекший по неосторожности смерть потерпевшего К.А.А.
Преступление ФИО1 совершено в <адрес> Республики Хакасия при следующих обстоятельствах.
В период с 23 часов ДД.ММ.ГГГГ до 00 часов 15 минут ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, в ходе совместного распития спиртного с потерпевшим К.А.А. по адресу: <адрес>, имея умысел на причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни потерпевшего, из-за внезапно возникших к последнему личных неприязненных отношений, осознавая общественную опасность своих действий, не предвидя наступления общественно опасных последствий в виде смерти К.А.А., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, умышленно, нанес потерпевшему К.А.А. один удар кулаком руки в левую часть головы, от чего потерпевший упал на пол. Продолжая осуществлять свой преступный умысел ФИО1, подошел к лежащему на полу потерпевшему и нанес ему ногами множественные, не менее двух, удары в область головы К.А.А.
В результате умышленных и противоправных действий ФИО1 потерпевшему К.А.А. были причинены телесные повреждения в виде перелома нижней челюсти слева с прохождением линии перелома от области угла к основанию суставного отростка с массивным инфильтрующим кровоизлиянием в окружающие мягкие ткани, гематом мягких тканей височной и скуловой областей слева, кровоподтека в лобно – височной области справа с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани, подапоневротической гематомы правой теменно – височной области, ушиба головного мозга в правом полушарии (очаги в области нижней лобной извилины, нижней и средней извилин височной доли) с правосторонней гигромой и субарахноидальными кровоизлияниями по базальной поверхности правых лобной и височной долей, являющихся компонентами закрытой черепно – мозговой травмы, взаимно отягощающих течение друг друга, квалифицирующихся в совокупности как тяжкий вред здоровью потерпевшего по признаку опасности для жизни, состоят в прямой причинно – следственной связи с наступлением смерти К.А.А.
Смерть К.А.А. констатирована ДД.ММ.ГГГГ в 12 часов 16 минут в ГБУЗ РХ «Абаканская межрайонная клиническая больница» по адресу: <адрес>, в результате закрытой черепно – мозговой травмы (комплекса повреждений, включающегося в себя ушиб головного мозга с контузионными очагами в правой лобной и височной долях, субдуральную гигрому правосторонней локализации, субарахноидальные кровоизлияния на базальной поверхности правых лобной и височной долей, перелом угла нижней челюсти слева с массивным инфильтрующим кровоизлиянием в окружающие мягкие ткани, гематомы в левых височной и скуловой областях, кровоподтек в правой лобно – височной области с кровоизлиянием в подлежащие ткани, подапоневротическую гематому в правой теменно – височной области), осложнившейся двусторонней полисегментарной пневмонией, а также отеком головного мозга с вклинением его структур в шейно – затылочную дуральную воронку.
Подсудимый ФИО1 по предъявленному обвинению не признал, однако не отрицал конфликт, возникший между ним и потерпевшим, в результате которого решил «вырубить» К.А.А. из-за его агрессивного поведения.
Давая показания в суде ФИО1 пояснил, что в двадцатых числах ноября 2021 года к нему домой по адресу: Абакан, <адрес> – 25, пришел К.А.А. с девочкой. Вместе с К.А.А. стали распивать спиртное на кухне, девочка в это время находилась в его комнате. Со слов К.А.А. узнал, что ему необходимо знакомой девушке передать 1000 рублей, и через некоторое время к нему, ФИО1, приехала девушка – знакомая К.А.А.Б.К.Э.К. Все вместе находились на кухне, Б.К.Э. выпила с ними пару стопок. В то время, как он, ФИО1, с помощью своего телефона переписывался со своей будущей женой, потерпевший стал вырывать у него телефон и включать музыку. Попросил К.А.А. не вырывать телефон, успокаивал его, но он стал себя вызывающе вести, оскорблять его, унижать. По поведению К.А.А. понял, что последний хочет на него напасть. На столе лежали вилки, нож. К.А.А. стал вставать из-за стола, ударил по нему кулаком и, зная нрав «тувинцев», подумал, что К.А.А. сейчас схватит нож и его порежет. В этой связи решил его «вырубить». Ударил К.А.А. кулаком правой руки в лицо. От этого удара потерпевший упал, а Б.К.Э. убежала из квартиры. Потерпевший начала вставать и продолжил угрожать расправой. Подошел к К.А.А. и нанес ему еще два удара кулаком по лицу, т.е. «выключил» его. Потом перетащил К.А.А. в свою комнату, и позвонил Х.Я.О.Я., сказав последней, забирать К.А.А.. Когда пришла Х.Я.О., с ней перетащили потерпевшего в подъезд, Х.Я.О. сказала, что позовет сейчас кого-нибудь на помощь, чтобы перетащить потерпевшего к ней домой. Несколько минут подождал Х.Я.О., она не приходила, в подъезде было холодно, и чтобы К.А.А. не замерз перетащил его к себе в комнату. На следующее утро приехало человек семь тувинцев, который ворвались в квартиру, кто-то из ворвавшихся в квартиру его дважды ударил. Мужчинам рассказал о произошедшем накануне конфликте с потерпевшим. Один из мужчин сказал, что К.А.А. «эпилептик» и предложил вызвать скорую помощь. Когда приехала скорая помощь, то К.А.А. забрали и все разошлись. Предполагает, что Х.Я.О. и Б.К.Э. его оговаривают по национальному признаку. Из письма своей супруги Е.Т.В., известно, что Х.Я.О. приходила к ней и просила денег за свои показания.
С заявленными исковыми требованиями отцом усопшего не согласен, поскольку они являются явно завышенными.
Полагает, что от его действий потерпевший не мог погибнуть, что подтверждается экспертными заключениями, содержание которых свидетельствует, что смерть потерпевшего наступила от имеющего у него заболевания, а его, ФИО1, действиями потерпевшему был причинен вред здоровью, но небольшой либо средней тяжести.
Оценивая показания подсудимого ФИО1, суд принимает их только в той части, в которой они объективно подтверждаются и согласуются с совокупностью иных доказательств по делу.
Суд находит показания подсудимого достоверными о том, что он проживал по адресу: <адрес>, что к нему в ноябре 2021 года в гости пришел К.А.А., с которым распивали спиртное, и которому он причинил телесные повреждения, с целью успокоить потерпевшего. Также суд находит достоверными показания ФИО1 и в той части, что во время распития спиртного в квартире присутствовала свидетель Б.К.Э.К.Э., и то, что приходила свидетель Х.Я.О.Я. О.
В остальной части показания подсудимого, построенные на предположении, о том, что у упомянутых выше свидетелей, имеются основания для его оговора, о том, что от его действий не могла наступить смерть потерпевшего К.А.А., суд расценивает как реализованное им право на защиту.
Не смотря на избранную подсудимым линию защиты, исследовав и оценив представленные сторонами доказательства с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела, суд находит, что событие преступления, а также вина подсудимого ФИО1 в инкриминируемом ему деянии, установлены, и подтверждаются показаниями свидетелей, экспертными заключениями, вещественными доказательствами и иными документами, исследованными в судебном заседании.
Потерпевшая К.А.Э. пояснил, что погибший К.А.А. является его сыном от первого брака. С пятилетнего возраста сына до 2006 года воспитывал ребенка самостоятельно. К.А.А. занимался рукопашной борьбой. С пятого класса К.А.А. водил на бокс. Каких-либо заболеваний у сына не было, он был здоров. В состоянии алкогольного опьянения К.А.А. вел себя спокойно, не конфликтовал, веселился, пел песни. У сына осталось двое детей, которые скучают по отцу. Осенью 2021 года К.А.А. поехал в <адрес> на заработки. 21 или ДД.ММ.ГГГГ ему позвонила девушка и сообщила, что сына избили, он в коме и находится в больнице без документов, которые необходимо представить. Собрав документы сына, выехал в <адрес>. Документы К.А.А. отдал в больницу, но к сыну не пустили из-за пандемии. Также от звонившей девушки узнла, что после того, как сына побили, он 12 часов был без сознания и только после этого была вызвана скорая медицинская помощь. С этой девушкой обменялись телефонами и иногда созванивались. ДД.ММ.ГГГГ от супруги узнал, что К.А.А. умер в больнице.
Смертью его сына ему причинены глубокие и неизгладимые нравственные страдания, такие же страдания причинены и детям сына, а потому просит взыскать с ФИО1 в счет компенсации морального вреда 10000000 рублей.
Свидетель Б.К.Э.К.Э. в судебном заседании пояснила, что каких-либо оснований для оговора подсудимого ФИО1 у нее не имеется, видела его один раз. В ноябре 2021 года попросила своего знакомого К.А.А. занять ей денег. Вечером К.А.А. ей написал сообщение с просьбой приехать на <адрес> в <адрес>, а затем попросил пройти в квартиру-коммуналку. После 22 часов пришла в квартиру, указанную потерпевшим, где находилась около 40 минут, т.к. в квартире находилась еще маленькая девочка. Ну кухне сидел подсудимый и К.А.А., они выпивали спиртное. Через некоторое время в квартиру зашла женщина и забрала девочку. К.А.А. передал ей, Б.К.Э., деньги, которые она ранее просила занять. Потом К.А.А. и ФИО1 поссорились. В тот вечер К.А.А. заложил свой телефон в ломбард, и просил у ФИО1 телефон, чтобы послушать музыку. К.А.А. включал музыку на тувинском языке, а ФИО1 просил включить музыку на русском языке. Мужчины были уже пьяны. Когда сидящий за столом К.А.А. склонил голову и стукнул кулаком по столу, ФИО1 нанес ему правой рукой удар в левый висок – щеку. От полученного удара К.А.А. упал с табурета спиной на пол. ФИО1, который был в черных сланцах, подошел к К.А.А. и стал его пинать по голове, удары наносились сверху вниз. При ней ФИО1 бил К.А.А. около 4-5 минут. Испугавшись, стала кричать. Из комнаты вышел какой-то мужчина, прошел на кухню, сел в кресло и стал курить. До произошедшего у К.А.А. каких-либо телесных повреждений не было. После действий ФИО1, К.А.А. был в бессознательном состоянии, у него были закрыты глаза, он не оказывал никакого сопротивления. Когда стала убегать из квартиры, ФИО1 продолжал наносить удары К.А.А.. Выбежав на улицу, вызвала такси и поехала домой. От увиденного растерялась и не вызвала скорую помощь. На следующее утро ей позвонила девушка К.А.А., от которой узнала, что ей звонил ФИО1 и говорил забирать, находящего в подъезде К.А.А.. Также от девушки узнала, что К.А.А. занесли в квартиру. В последующем через социальную сеть «Вконтакте» на нее вышел подсудимый, но она его заблокировала.
В ходе предварительного следствия с ее участием проводился в следственный эксперимент, в ходе которого воспроизвела действия, связанные с тем, как ФИО1 наносил удары К.А.А.. В протоколе следственного действия была все отражено так, как происходило на самом деле.
В соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ исследованы досудебные показания свидетеля Б.К.Э.К.Э.
Будучи допрошенной ДД.ММ.ГГГГ свидетель Б.К.Э.К.Э. пояснила, что К.А.А. может охарактеризовать с положительной стороны. В ноябре 2021 года у нее были проблемы с деньгами, не могла оплатить посещение детского сада для своей дочери. К.А.А. узнал об этом и ДД.ММ.ГГГГ в вечернее время позвонил и сказал, что может одолжить ей 1000 рублей и ля этого попросил приехать по адресу: <адрес>, подъезд 2, этаж, номер квартиры не запомнила, но квартира была расположена слева при подъеме на этаж. Примерно в 22 час ДД.ММ.ГГГГ она приехала к дому <адрес>, поднялась в квартиру и увидела, что в данной квартире люди живут по комнатам. На кухне было трое мужчин: К.А.А., И., и пожилой мужчина, которые сидели за столом, разговаривали и пили водку. Каких-либо телесных повреждений у К.А.А., не видела. В одной из комнат квартиры увидела девочку. Она, Б.К.Э., прошла на кухню и села за стол, решила дождаться, пока придет мама девочки. И. предложил ей выпить водки, но отказалась. К.А.А. передал ей 1000 рублей. После этого, примерно через 40 минут, в квартиру зашла мама девочки, которая начала ругаться с К.А.А. из-за того, что он долго не приводил девочку домой. В дальнейшем узнала, что маму девочки зовут Я.. Пожилой мужчина ушел в комнату. Примерно через 10 минут после ухода Я. и девочки решила поехать домой, но К.А.А. попросил еще посидеть с ним и ФИО1. Около 23 часов между К.А.А. и ФИО1 начался конфликт по поводу выбора музыки: ФИО1 просил К.А.А. не включать народные тувинские песни, а К.А.А. отказывался выключать эту музыку, на что И. вырвал свой телефон из рук К.А.А., выключил музыку и положил телефон себе в карман. К.А.А. разозлился, и стукнул кулаком по столу. ФИО1 это не понравилось, и он начал выражаться нецензурной бранью. Стала уговаривать К.А.А. поехать домой, но он отказывался. К этому моменту К.А.А. уже был в сильном алкогольном опьянении, ФИО1 был менее пьяный. Через некоторое время К.А.А. стал настолько пьяный, что даже не мог четко разговаривать. Примерно в 23 часа 20 минут ФИО1 начал сильно кричать на К.А.А., оскорблять его, К.А.А. ничего не отвечал, он сидел молча на табуретке с опущенной вниз головой. ФИО1 продолжал кричать. Она сидела на кресле, смотрела в экран своего телефона и пыталась вызвать такси. В этот момент ФИО1 резко нанес удар кулаком правой по голове К.А.А., удар пришелся примерно в левый висок головы К.А.А.. От К.А.А. резко упал на пол со стула назад, на спину. Затем ФИО1 подбежал к К.А.А. и начал наносить удары ногами по голове и лицу К.А.А.. ФИО1 нанес не менее 8 ударов по голове К.А.А.. Удары были очень сильные. К.А.А. какого-либо сопротивление не оказывал, после первого удара кулаком К.А.А. потерял сознание. Испугавшись, встала с кресла и начала кричать на ФИО1, просила не бить К.А.А., сказала, что вызовет полицию, но И. ее не слушал и продолжал бить К.А.А.. В этот момент из комнаты вышел пожилой мужчина, он сел на кресло и стал курить. В этот момент ФИО1 перестал бить К.А.А., а она выбежала из квартиры на улицу. Как только приехала домой, начала звонить К.А.А., но трубку никто не взял. На следующее утро, ДД.ММ.ГГГГ в 10 часов 36 минут еще раз позвонила К.А.А., но безрезультатно. Вечером ДД.ММ.ГГГГ обнаружила попущенные вызовы от К.А.А., и перезвонила ему, трубку взяла Я., от последней узнала, что ночью ей позвонил ФИО1 и сказал забрать К.А.А. из его квартиры. Также Я. сообщила, что К.А.А. лежал в подъезде, и что она вместе с ФИО1 заносила К.А.А. в квартиру. На вопрос о том, вызвали ли скорую помощь, Я. ответила, что нет, т.к. ФИО1 запретил вызывать скорую медицинскую помощь или полицию в его квартиру. После этого Я. передала трубку ФИО1, которому сказала, что расскажет сотрудникам полиции все, как было. На что И. сказал: «По-хорошему было бы, если бы ты вообще не участвовала в допросе и молчала, ничего не рассказывала полиции». Затем сказала Я. и ФИО1, чтобы они передали ее номер телефона полиции, чтобы она могла дать показания по поводу избиения К.А.А.. И. начал спрашивать ее домашний адрес, на что ему отказала. Затем Я. звонила ей еще несколько раз в вечернее время ДД.ММ.ГГГГ, сообщив, что К.А.А. увезли в больницу. Затем Я. звонила ей еще пару раз. Через несколько дней ей позвонили из полиции, и ДД.ММ.ГГГГ она дала объяснение сотруднику полиции. ДД.ММ.ГГГГ в социальной сети «Вконтакте» в личные сообщения написал ФИО1, но разговора не получилось /т. 1 л.д. 184-191/.
При дополнительном допросе свидетель Б.К.Э.К.Э. пояснила, что во время нанесения ФИО1 ударов ногами по голове Кужугетана, на ногах ФИО1 были резиновые сланцы темного цвета. Крови на лице и голове К.А.А., а также на кухне не видела. ФИО1 удары К.А.А. наносились без остановки /т. 1 л.д. л.д. 192-194/.
Свидетель Б.К.Э.К.Э. подтвердила вышеприведенные показания, пояснив, что даты, время, адрес и все действия, происходившие в квартире ФИО1, а также последующие события помнила лучше на период ее допроса в ходе предварительного следствия.
Вопреки утверждениям подсудимого ФИО1 о противоречивости, а следовательно недопустимости показаний свидетеля Б.К.Э.К.Э., суд находит что показания указанного свидетеля, полученные как в ходе предварительного следствия, так и в ходе судебного заседания, являются относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами, которые в совокупности с иными доказательствами, неоспоримо свидетельствуют о причастности ФИО1 к совершению инкриминируемого ему деяния.
В ходе предварительного следствия допросы свидетеля Барбак - оол К.Э. проведены надлежащим должностным лицом, в производстве которого находилось уголовное дело, в соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации. По окончании допросов были составлены протоколы, соответствующие требованиям ст. 166 УПК РФ, к содержанию которых каких-либо замечаний от свидетеля не поступило.
Сведения, изложенные в протоколах допроса свидетеля Б.К.Э.К.Э., подтверждены последней непосредственно в судебном заседании, а незначительные противоречия объяснены давностью произошедших событий.
Каких-либо оснований, позволяющих не доверять показаниям Б.К.Э.К.Э., судом не установлено, как и не выявлено данных, свидетельствующих о заинтересованности упомянутого свидетеля, в исходе дела, так и в оговоре подсудимого.
Показания свидетеля Б.К.Э.К.Э. согласуются и сопоставляются с иными доказательствами по делу, в том числе с показаниями свидетеля Х.Я.О., экспертными заключениями, а также с протоколом следственного эксперимента, согласно которому в ходе следственного действия свидетель продемонстрировала на манекене каким образом ДД.ММ.ГГГГ в вечернее время в квартире по адресу: <адрес> ФИО1 наносил удары К.А.А..
Свидетель Б.К.Э.К.Э. продемонстрировала, как ФИО1 нанес удар кулаком правой руки в область левой части головы К.А.А., а затем продемонстрировала каким образом ФИО1 наносил удары ногами по голове лежащего на полу К.А.А. /т. 1 л.д. 197-202/.
Оснований для признания данного протокола следственного эксперимента в качестве недопустимого доказательства, не имеется. Следственное действие проведено при наличии достаточных оснований, предусмотренных ст. 181 УПК РФ, а сам протокол соответствует требованиям ст. 166 УПК РФ.
Свидетель Х.Я.О.Я.О. пояснила, что по состоянию на ноябрь 2021 года с К.А.А. поддерживала дружеские отношения, в этот период потерпевшей познакомил ее с подсудимым, к которому пару раз приходили в комнату. Оснований для оговора ФИО1 не имеет. В сентябре 2021 г. ей позвонил К.А.А. и сказал, что ему вызывали скорую помощь, т.к. он потерял сознание, больше не о каких заболеваниях потерпевшего не знала.
20 или ДД.ММ.ГГГГ ей позвонил К.А.А., он был в подвыпившем состоянии, попросил денег, приехал к ней, а затем с ее дочерью куда-то ушел. Стала звонить К.А.А., т.к. он долго не возвращался. От К.А.А. узнала, что он находится в гостях у ФИО1. Пошла к ФИО1, проживающему в доме по <адрес>. В комнате ФИО1 сидела ее дочь, а на кухне находились ФИО1, К.А.А. и девушка по имени Б.К.Э.. Забрала свою дочь и ушла домой. Через некоторое время ФИО1 стал ей настойчиво звонить и требовал забрать К.А.А., ФИО1 говорил: «забирай кусок своего мяса». Пришла к ФИО1 домой, с последним вытащили на лестничную площадку избитого К.А.А.. От ФИО1 узнала, что это он побил К.А.А., К.А.А. был без сознания. Предлагала ФИО1 вызвать скорую помощь, но он сказал забирать К.А.А. к себе домой, и на свой адрес вызывать скорую. Подсудимый агрессивно реагировал относительно вызова скорой помощи. Затем побежала искать помощь, что бы К.А.А. перенести к ней домой. Когда вновь прибежала к квартире ФИО1 в период с 23 до 24 часов, К.А.А. уже не было на лестничной площадке. На следующий день с друзьями К.А.А. пришли к ФИО1 домой. Затем вызвала скорая медицинская помощь, К.А.А. доставили в больницу, где он в течение месяца находился в коме, а затем скончался.
Со слов Кокова известно, что конфликт с К.А.А. у него произошел из-за того, что К.А.А. в присутствии девушки в адрес подсудимого неприлично выражался. Со слов Яны знает, что причиной конфликта между подсудимым и К.А.А. явилось то, что К.А.А. слушал песни на тувинском языке.
С ФИО1 звонили Кристине, разговаривали по громкой связи, но о чем был разговор не помнит.
В соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ исследованы показания свидетеля Х.Я.О.Я.О., данные последней в ходе предварительного следствия.
Так, при допросе ДД.ММ.ГГГГ свидетель Х.Я.О.Я.О. сообщила, что примерно в конце октября 2021 года, К.А.А. познакомил ее с ФИО1 Она и К.А.А. неоднократно приходили в гости к ФИО1. ДД.ММ.ГГГГ около 19 часов К.А.А. пришел к ней в гости домой по адресу: <адрес>15, он был выпивший. Затем К.А.А. с ее дочерью пошел в магазин. Через 15 минут позвонила К.А.А. узнать, когда они вернутся. К.А.А. сказал, что ушел с Ангелиной к ФИО1 домой по адресу: <адрес>, и что вернется домой минут через 15. Но через 15 минут он так и не вернулся. Поскольку устала ждать возвращения К.А.А. и дочери, в период с 22 часов до 23 часов пошла домой к ФИО1. Пройдя в квартиру, зашла на кухню, там за столом сидел К.А.А. и незнакомая на тот момент ей девушка. Позже узнала, что эту девушку зовут Кристина. Обратила внимание, что на столе стояло спиртное, поняла, что К.А.А. и ФИО1 уже выпили водки. Забрав ребенка, ушла домой. Когда уходила из квартиры ФИО1, заметила, что К.А.А. был сильно пьян, а ФИО1 был трезвее. ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 15 минут ей позвонил ФИО1, сказал, что избил К.А.А., который в присутствии какой-то девчонки начал его оскорблять. Также ФИО1, сказал, что если она не заберет К.А.А., то ему будет еще хуже. ФИО1 ответила, что не может сейчас прийти, т.к. у нее маленькие дети. Примерно через минут 15 ФИО1 сам пришел в ее подъезд, позвонил и сказал выходить. Когда вышла в подъезд, увидела, что ФИО1 пьян, он попросил забрать К.А.А., пояснив, что избил К.А.А. за то, что тот стал его оскорблять и унижать при девушке. После этого пошла с ФИО1 к нему домой. В комнате на полу увидела лежащего на спине без сознания К.А.А., на лице которого возле рта и уха были засохшие следы крови, на левой щеке была гематома. Испугавшись за состояние К.А.А., сказала ФИО1, что нужно вызвать скорую медицинскую помощь, но ФИО1 после этой фразы стал вести себя агрессивно, закрыл двери квартиры, и сказал, что если она вызовет скорую, то его посадят. Попросила ФИО1 донести К.А.А. до ее квартиры, но ФИО1 отказался и сказал: «Тащи свой кусок мяса к себе домой сама». Примерно в течение часа просила ФИО1 помочь отнести К.А.А. к ней домой, но ФИО1 не соглашался, и держал двери квартиры закрытыми. Подождав пока ФИО1 успокоится, сказала ему, что позвонит друзьям К.А.А., и они помогут ей донести К.А.А. до ее квартиры, на что ФИО1 согласился. Не дозвонившись до друзей К.А.А., попросила ФИО1 помочь ей вынести К.А.А. на лестничную площадку. С ФИО1 вынесли К.А.А. на лестничную площадку. Затем побежала к себе домой, зашла в подъезд своего дома, постучалась в дверь квартиры соседа Мергена, с которым пришли к квартире ФИО1, но К.А.А. на лестничной площадке уже не было. Начала стучаться в дверь квартиры ФИО1, но он не открывал, на ее звонки не отвечал. ДД.ММ.ГГГГ в утреннее время ей вновь позвонил ФИО1 и просить забрать К.А.А.. Когда зашла к ФИО1, увидела лежащего на спине К.А.А. в комнате, он был без сознания, на лице К.А.А. были следы засохшей крови, на левой щеке была гематома. На ее просьбу дотащить К.А.А. до ее квартиры, ФИО1 ответил отказом. Услышала звонок, исходящий от мобильного телефона, находящегося в кармане штанов К.А.А., достала телефон, и позвонила по последнему пропущенному вызову. Трубку взяла девушка, пояснив, что ее зовут Кристина, которая рассказала о произошедшем инциденте между ФИО1 и К.А.А.. Мобильный телефон К.А.А. забрала себе. Впоследствии позвонила другу К.А.А. – Сергеку, рассказав последнему, что К.А.А. избили. Примерно через час после ее звонка Сергеку к ее дому приехало 6 друзей К.А.А., с ними пошли в квартиру к ФИО1. Друзья К.А.А. начали спрашивать у ФИО1, что случилось, за что он избил К.А.А.. В это время позвонила в скорую медицинскую помощь. Примерно через 30 минут приехала скорая помощь. К.А.А. вынесли на носилках и поместили в машину скорой помощи. Врач сказал ей, что у К.А.А. инсульт и что его отвезут в больницу. О том, что К.А.А. избили, врачам не говорила. В последующем от лечащего врача узнала, что К.А.А. находится в реанимации в тяжелом состоянии. ДД.ММ.ГГГГ ее вызвали сотрудники полиции, от них узнала, что К.А.А. находится в состоянии комы. ДД.ММ.ГГГГ ей позвонила сестра близкого друга К.А.А. и сообщила, что К.А.А. умер /т. 1 л.д. 228-236/.
В ходе дополнительного допроса, имевшего место ДД.ММ.ГГГГ, свидетель Х.Я.О.Я.О. пояснила, что на момент знакомства с К.А.А., примерно в начале ноября 2021 года, у К.А.А. был уже кривой нос, он ей говорил, что нос у него был сломан, но при каких именно обстоятельствах он сломал нос, К.А.А. ей не говорил. Сразу вызвать скорую помощь после того, как она узнала, что Коков избил К.А.А., не могла, потому что она опасалась ФИО1. Как только у нее появилась возможность вызвать скорую помощь, она сразу же вызвала. У К.А.А. крови она не видела, дома у ФИО1 крови тоже не заметила /т. 1 л.д. 237-239/.
В судебном заседании свидетель Х.Я.О.Я.О. подтвердила вышеприведенные показания, пояснив, что противоречия связаны с тем, что прошло достаточное время после произошедших событий.
Доводы подсудимого ФИО1 и недопустимости показаний свидетеля Х.Я.О.Я.О., суд находит несостоятельными, поскольку у суда отсутствуют основания для признания показаний упомянутого свидетеля, как данных в ходе судебного следствия, так и в ходе предварительного следствия, в качестве недопустимых доказательств. Незначительные противоречия в показаниях свидетеля Х.Я.О. не являются существенными, не влияют на доказанность вины подсудимого, объясняются давностью событий и субъективными особенностями памяти свидетеля. Показания свидетеля в совокупности с другими доказательствами подтверждают причастность ФИО1 к совершению инкриминируемого ему деяния.
Допрошенный в качестве свидетеля В.В.В., фельдшер ГБУЗ РХ «АГК ССМП», пояснил, что в ноябре 2022 года в дневное время выезжал по вызову по адресу на <адрес>. В квартире находился молодой человек без сознания, у него были следы крови под носом и на конечностях, был судорожный синдром. Пациенту был выставлен диагноз: закрытая черепно-мозговая травма и судорожная готовность. Друзья этого человека сказали, что он накануне вечером с кем-то подрался, потом неудачно упал, и помогли транспортировать его в карету скорой медицинской помощи. При транспортировке человека из квартиры до кареты скорой помощи, он не падал, также не падал и в машине скорой помощи. Телефонный номер женщины, вроде сестры, оставил в сопроводительном листе.
На основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ исследованы досудебные показания свидетеля В.В.В., который при допросе ДД.ММ.ГГГГ пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ он находился на очередной суточной смене, около 13 часов 30 минут диспетчером был направлен на вызов по адресу: <адрес>. Поводом к вызову послужили судороги у мужчины, который накануне употреблял спиртные напитки. По прибытии на указанный адрес, это была коммунальная квартира, в одной из комнат, расположенной по правой стороне коридора второй по счету от входных дверей, находился мужчина, никто из присутствующих не знал его имени. При этом в комнате находилось двое молодых мужчин. При больном документов не имелось. Больной находился на полу комнаты, был в бессознательно состоянии. Ничего не пояснял, контакту был не доступен. У него имелись телесные повреждения: на нижней губе небольшое рассечение, отек и гематома в области носа, выбиты верхние передние зубы, т.к. имелись 2 свежие, не зажившие лунки на верхней челюсти. Осмотрев мужчину, установил, что мужчина накануне употреблял спиртное, так как присутствовал из его рта запах продуктов распада алкоголя. Его физическое состояние оценил как судорожную готовность, так как наблюдался тремор конечностей, его трясло мелкой дрожью. Присутствующие в комнате двое мужчин, поясняли, что больного били по голове около суток назад. Следов крови в комнате, на одежде больного не имелось. Так как имелись основания для госпитализации, больной был доставлен в приёмный покой ГБУЗ РХ «АМКБ» /т. 2 л.д. 6-8/.
Свидетель В.В.В. подтвердил вышеприведенные показания, а также сведения, зафиксированные в карте вызова скорой медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ в 13 час. 35 мин осуществлен прием вызова по адресу: <адрес>.
Согласно указанной карте, сведения о больном отражены, как неизвестный мужчина, около 30 лет, поводом к вызову явились в т.ч. судороги. У больного зафиксированы тремор конечностей, отсутствие сознания, анамнез собрать не удалось, не исключается травма. Пациент в пространстве, времени дезориентирован, на вопросы не отвечает, не контактен, присутствуют судороги. Отмечены симптомы: шкала комы Глазго-9 баллов, разбит нос, выбиты передние зубы. Пациенту выставлен диагноз: алкогольная абстиненция, ЗЧМТ (закрытая черепно-мозговая травма), судорожная готовность, сопор. В связи с госпитализацией пациент доставлен в больницу в 14 час. 34 мин./т. 2 л.д. 4-5/.
Каких-либо оснований ставить под сомнения показания свидетеля В.В.В., а также сведения, отраженные в карте вызова скорой медицинской помощи, которые не оспариваются сторонами, суда не имеется.
Свидетель дал показания относительно событий, очевидцем которых являлся, незначительные противоречия объяснил давностью событий.
Показания свидетеля В.В.В. относительно адреса, по которому был осуществлен вызов, объективно подтверждаются показаниями свидетеля Х.Я.О.Я.О., и не отрицаются подсудимым ФИО1
С учетом относимых, допустимых и достоверных показаний свидетеля В.В.В., а также иных доказательств по делу, суд находит надуманными утверждения подсудимого, о том, что травму головы К.А.А. мог получить при его транспортировке к карете скорой медицинской помощи и непосредственно в самой машине скорой медицинской помощи, а также в медицинской учреждении при падении К.А.А. с кровати в момент начавшейся у него эпилепсии.
Наличие в материалах уголовного дела карты вызова скорой медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, в которой отражены сведения о впервые выявленном у К.А.А. судорожном синдроме и о полученной травме по голове в сентябре 2021 года /т. 2 л.д. 2-3/, не влияют на выводы суда о причастности ФИО1 к совершению им установленного судом деяния.
Свидетель АД.Е., оперуполномоченный ОУР УМВД России по <адрес>, пояснил, в ходе расследования уголовного дела принимал участие в проведении оперативно-розыскным мероприятий. У сотрудника больницы изымал вещи, принадлежащие К.А.А. По этому поводу был составлен акт добровольной выдачи, а в последующем эти вещи выдал следователю, о чем был составлен протокол выемки. Выезжал по месту жительства ФИО1, доставлял последнего к следователю. Какие были у К.А.А. телесные повреждения не знает.
У суда отсутствуют основания ставить под сомнение показания АД.Е., поскольку показания данного свидетеля согласуются и сопоставляются с иными доказательствами по делу.
В частности, согласно акту добровольной выдачи заведующей камерой хранения ГБУЗ РХ «АМКБ» оперуполномоченному АД.Е. выданы, вещи, принадлежащие К.А.А./т. 2 л.д. 12/, которые в последующем, согласно протоколу выемки, свидетелем АД.Е. выданы следователю, что отражено в протоколе выемки /т. 2 л.д. 18-20/.
Вещи, принадлежащие К.А.А. осмотрены /т.2 л.д. 21-28/, футболка-поло зеленого цвета признана вещественным доказательством и приобщена к делу в качестве такового /т. 2 л.д. 29/, остальные вещи К.А.А. возвращены потерпевшему К.А.Э. /т. 2 л.д. 30/.
В соответствии с ч. 1 ст. 281 УПК РФ исследованы показания свидетеля Е.Т.В., супруги подсудимого, которая в ходе предварительного следствия ДД.ММ.ГГГГ пояснила, что ФИО1 может охарактеризовать с положительной стороны, с ней он всегда общался уважительно, руку на нее не поднимал. ФИО1 периодически выпивал со своими друзьями, при этом вел себя спокойно. ДД.ММ.ГГГГ в 18 часов 47 минут в мессенджере «Whats’App» ФИО1 написал ей сообщение о том, что он сидит с соседом, затем в 21 час скинул ей фотографию с изображением кухонного стола, находящегося в кухне в его квартире. На столе стояли две бутылки водки. Затем созвонились с ФИО1 по видеосвязи, позади ФИО1, находящегося в квартире, заметила мужчину тувинской национальности, который пришел к ФИО1 в гости ДД.ММ.ГГГГ, и с которым они распивали водку. ДД.ММ.ГГГГ либо ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 приехал к ней в гости, каких-либо телесных повреждений на нем не видела. ДД.ММ.ГГГГ примерно в 15 часов 40 минут ФИО1 в ходе телефонного звонка сообщил о возбужденном уголовном деле по факту смерти его друга тувинца. В этот же день узнала, что ФИО1 задержан по подозрению в совершении преступления /т. 1 л.д. 241-245/.
Показания свидетеля Е.Т.В., сторонами не оспариваются, оснований для признания протокола допроса данного свидетеля в качестве недопустимого доказательства, не имеется.
Показания свидетеля Е.Т.В. в совокупности с показаниями свидетелей Б.К.Э.К.Э., Х.Я.О.Я.О., В.В.В. свидетельствуют о том, что инкриминируемое ФИО1 деяние совершено последним в <адрес>, что также сопоставляется с протоколом осмотра места происшествия и фототаблицей к нему, согласно которому объектом осмотра, являлась <адрес>, находящаяся в <адрес> в <адрес>. Осмотром установлено, что в квартире имеется кухня /т.1 л.д. 129-136/.
В рапорте об обнаружении признаков преступления от ДД.ММ.ГГГГ содержаться сведения о том, что в ГБУЗ РХ «Абаканская межрайонная больница» скончался К.А.А., которому выставлен диагноз «закрытая черепно-мозговая травма» /т. 1 л.д. 70/.
Согласно рапорту, зарегистрированному в УМВД России по <адрес> ДД.ММ.ГГГГ, от сотрудника Абаканской городской больницы поступило сообщение о поступлении в медицинское учреждение К.А.А. с диагнозом: «черепно-мозговая травма (ЧМТ), перелом нижней ветви челюсти слева» /т. 1 л.д. 78/.
В рапорте, зарегистрированном в УМВД России по <адрес>, содержится информация о поступившем сообщении от сотрудника Абаканской городской больницы, согласно которому ДД.ММ.ГГГГ в медицинское учреждение бригадой скорой медицинской помощи доставлен К.А.А. с диагнозом: «ЧМТ», который скончался ДД.ММ.ГГГГ в 12 час. 16 мин. /т. 1 л.д. 79/.
Информация о поступлении ДД.ММ.ГГГГ в приемный покой медицинского учреждения К.А.А. с диагнозом: «ЧМТ, перелом нижней ветви челюсти слева», нашла свое отражение в сведениях о преступлениях и происшествиях по <адрес> /т. 1 л.д. 80/.
Справка лечащего врача и заведующего нейрохирургического отделения ГБУЗ РХ «Абаканская межрайонная клиническая больница», свидетельствует о том, что по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ К.А.А., находящийся с ДД.ММ.ГГГГ на стационарном лечении, в сознание не приходил. За время нахождения в стационаре состояние больного тяжелое, в настоящее время кома 1, речевому контакту не доступен из-за выраженной общемозговой симптоматики (кома 1) и наложенной трахеостомы /т. 1 л.д. 180/.
Согласно копии посмертного эпикриза от ДД.ММ.ГГГГ пациент К.А.А. поступил в лечебное учреждение в экстренном порядке по скорой помощи в тяжелом состоянии, с угнетением сознания до комы. ДД.ММ.ГГГГ в 12 час. 16 мин. констатирована смерть К.А.А. /т. 1 л.д. 181/.
Сведения о нахождении с ДД.ММ.ГГГГ К.А.А. на стационарном лечении в ГБУЗ «Абаканская МКБ» с предварительным диагнозом: «судорожный синдром, перелом нижней челюсти слева. Сопор», в крайне тяжелом состоянии, содержаться в медицинских справках /т. 1 л.д. 182, 183/.
Протоколом осмотра места происшествия и фототаблицей к нему установлено, что ДД.ММ.ГГГГ объектом осмотра являлось служебное помещение ГБУЗ РХ «АМКБ» по адресу: <адрес> «а», в котором находился труп К.А.А., последний направлен в ГКУЗ РХ «РКБСМЭ» для производства судебно-медицинской экспертизы /т. 1 л.д. 137-147/.
В справке судебно-медицинского эксперта Бюро СМЭ РХ Д.И.А. содержаться сведения: о дате вскрытия К.А.А. – ДД.ММ.ГГГГ; причине смерти последнего – закрытая черепно-мозговая травма, субарахнаидальное кровоизлияние справа, контузионный очаг правой лобной доли, отек головного мозга, с дислокацией стволовых структур /т. 2 л.д. 45/.
Выводы эксперта, приведенные в акте № судебно-медицинского исследования трупа К.А.А. /т. 2 л.д. 46-52/, согласуются и сопоставляются с выводами экспертного заключения №/э-2022, согласно которому причиной смерти К.А.А. явилась закрытая черепно-мозговая травма, осложнившаяся полиорганной недостаточностью (отеком головного мозга с дислокацией стволовых структур, гнойным бронхитом, острой почечно-печеночной недостаточностью, острой легочно-сердечной недостаточностью, пролежневой болезнью). На трупе К.А.А. были обнаружены телесные повреждения:
-закрытая черепно-мозговая травма: субараноидальные кровоизлияния по нижней поверхности правой лобной доли, на границе с лобной долей на правой височной доле, контузионный очаг в правой лобной доле, обширная гематома мягких тканей в лобной области справа с переходом на правую височную область, которая могла образоваться от однократного ударного воздействия тупого твердого предмета лобную область справа или при ударе о таковой данной областью, в срок единицы-десятки часов до момента поступления в стационар ДД.ММ.ГГГГ, согласно п. 6.1.3 Приказа М3 и СР РФ 194-н от ДД.ММ.ГГГГ, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти;
-консолидированный закрытый косо-поперечный перелом угла нижней челюсти слева с рассасывающейся гематомой в мягкие ткани, который мог образоваться от однократного ударного воздействия тупого твердого предмета в область нижней челюсти слева, в срок единицы-десятки часов до момента поступления в стационар ДД.ММ.ГГГГ, согласно п. 7.1 Приказа М3 и СР РФ 194-н от ДД.ММ.ГГГГ, квалифицируется как вред здоровью средней тяжести по признаку длительного расстройства здоровья, продолжительностью свыше трех недель, так как для заживления подобного повреждения необходим срок более 21 дня, и не состоит в причинной связи со смертью;
-поверхностные ушибленные раны на передней поверхности левой голени в нижней трети-1, на тыльной поверхности левой стопы-1, на тыльной поверхности правой стопы-1, которые могли образоваться как от ударного воздействия тупого твердого предмета(ов), так и при ударах о таковые. В срок единицы-десятки часов до момента поступления в стационар ДД.ММ.ГГГГ, не повлекли вреда здоровью и не состоят в причинной связи со смертью. Смерть К.А.А. наступила ДД.ММ.ГГГГ в 12 пасов 16 минут, что не противоречит морфологическим данным /т. 2 л.д. 57-66/.
По заключению дополнительной судебно-медицинской экспертизы трупа К.А.А., смерть последнего наступила ДД.ММ.ГГГГ в 12 часов 16 минут. Причиной смерти К.А.А. явилась закрытая черепно-мозговая травма, осложнившаяся полиорганной недостаточностью (отеком головного мозга с дислокацией стволовых структур, гнойным бронхитом, острой почечно-печеночной недостаточностью, острой легочно-сердечной недостаточностью, пролежневой болезнью). На трупе К.А.А. были обнаружены телесные повреждения:
-закрытая черепно-мозговая травма: субараноидальные кровоизлияния по нижней поверхности правой лобной доли, на границе с лобной долей на правой височной доле, контузионный очаг в правой лобной доле, обширная гематома мягких тканей в лобной области справа с переходом на правую височную область, которая могла образоваться от однократного ударного воздействия тупого твердого предмета в лобную область справа или при ударе о таковой данной областью, в срок единицы - десятки часов до момента поступления в стационар ДД.ММ.ГГГГ, согласно п. 6.1.3 Приказа М3 и СР РФ 194-н от ДД.ММ.ГГГГ квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти.
Кроме того, в указанном экспертом заключении, приведены сведения об обнаруженных у К.А.А. телесных повреждений, описание которых тождественно описанию повреждений, изложенных в экспертном заключении №/э-2022.
В выводах эксперта содержаться сведения о нахождении К.А.А. на стационарном лечении 31 день, и с учетом того, что имевшие место телесные повреждения были причинены в срок единицы-десятки часов до момента поступления в стационар, путем математических подсчетов следует, что с момента получения повреждений до момента наступления смерти прошло около 31-32 суток. Имевшие на момент проведения экспертизы трупа следы повреждений, не несут в себе признаков указывающих на возможность их причинения при падении из положения стоя на твердую поверхность /т. 2 л.д. 73-81/.
Допрошенная в судебном заседании эксперт Д.И.А. поддержала выводы, изложенные в акте № судебно-медицинского исследования трупа К.А.А. и экспертных заключениях №/э-2022, 1508/д-2022, указав, что она непосредственно производила вскрытие труппа К.А.А., причиной смерти которого явилась закрытая черепно-мозговая травма, осложнившаяся отеком головного мозга с дислокацией стволовых структур. При исследовании труппа микроскопическим и макроскопическим методами оснований полагать, что, что у К.А.А. имелось цереброваскулярная болезнь, не имелось.
Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы по материалам дела №, причинной смерти К.А.А. явилась цереброваскулярная болезнь, течение которой осложнилось развитием отека, набухания и сдавления головного мозга, с вклинением ствола мозга в большое затылочное отверстие. Установленные дефекты оказания медицинской помощи К.А.А., не состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью К.А.А. и не повлияли на смертельный исход /т. 2 л.д. 135-167/.
Комиссия экспертов при производстве дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы по материалам дела №, пришла к выводу о том, что у К.А.А. при поступление в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ», а также при проведении судебно-медицинского исследования трупа, установлены телесные повреждения: оскольчатый перелом ветви нижней челюсти слева со смещением отломков, с наличием гематомы в зачелюстной области слева, перелом костей спинки носа, которые по аналогии с живыми лицами оценивается как повреждения, причинившее вред здоровью человека средней тяжести, которые образовались от одного и более ударных воздействий. Кровоподтек в правой лобно-височной области, с кровоизлиянием в кожно-мышечный лоскут головы, ссадины в области голеней, туловища, поверхностные раны на передней поверхности левой голени в нижней трети, на тыльной поверхности левой стопы и на тыльной поверхности правой стопы, расцениваются как не причинившие вреда здоровью, и образовались от не менее чем от трех воздействий /т. 2 л.д. 174-206/.
Допрошенная в судебном заседании эксперт-организатор П.И.Н., государственный врач судебно-медицинский эксперт, имеющая специальность «судебно-медицинская экспертиза», высшую квалификационную категорию, поддержала выводы экспертных заключений № и №, пояснив, что указанные экспертизы проводились по материалам уголовного дела, и комиссия экспертов, изучив представленные в распоряжения материалы дела, медицинские документы, снимки, пришла к выводу о том, что причиной смерти К.А.А. явилось цереброваскулярная болезнь, течение которой осложнилось развитием отека, набухания и сдавления головного мозга, с вклинением ствола мозга в большое затылочное отверстие. При производстве экспертизы № эксперты пришли к выводу о наличии о К.А.А. тех телесных повреждений, которые описаны непосредственного в заключении экспертов.
Х.В.В., врач –нейрохирург, заведующий нейрохирургическим отделение ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремешевской, главный внештатный специалист Минздрава РХ по нейрохирургии, имеющий высшую квалификационную категорию, участвовавший в качестве эксперта при производстве экспертизы №, в суде подтвердил выводы комиссии экспертов, указав, что анализ изученной документации, на его взгляд, свидетельствует о том, что смерть К.А.А. наступила вследствие резкого спазма или тромбоза на уровне ствола мозга.
С.И.Н., врач рентгенолог, с высшей квалификационной категорией, входившая в состав экспертной комиссии при производстве заключения №, в судебном заседания пояснила, что выводы данной экспертизы делались коллегиально, и подтвердила свою часть данного экспертного заключения, указав, что при изучении снимков она не обнаружила у К.А.А. субарахноидальных кровоизлияний. При исследовании человека методами КТ и МРТ субарахноидальное кровоизлияние, если оно очень мелкое, то его можено и не увидеть.
При производстве по материалам дела повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы №, эксперты Краевого ГБУЗ «<адрес>вое бюро судебно-медицинское экспертизы, привели выводы о том, что причиной смерти К.А.А. явилась цереброваскулярная болезнь/т. 2 л.д. 216-237/.
Согласно заключению повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы по материалам дела №, эксперты ГБУЗ Республики Тыва «Бюро судебно-медицинской экспертизы» пришли к выводу о том, что причиной смерти К.А.А. явилась закрытая черепно-мозговая травма, осложнившаяся отеком, набуханием и сдавливанием головного мозга в большое затылочное отверстие. Указанная травма квалифицируется, как причинившая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и как повлекшая за собой смерть. Закрытая черепно-мозговая травма К.А.А. состоит в причинно-следственной связи с двусторонним переломом костей спинки носа со смещением, оскольчатым переломом левого угла нижней челюсти, кровоподтеком в правой лобно-височной области с кровоизлиянием в кожно-мышечный лоскут головы в проекции кровоподтека, ссадинами на правой щечной и лобной областях /т. 3 л.д. 1-124/.
Экспертная комиссия «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения <адрес> в лице: государственного судебного эксперта, зам.начальника БУЗООБСМЭ по экспертной работе, врача – судебно-медицинского эксперта, высшей квалификационной категории К.Е.К., доцента кафедры «Неврологии и нейрохирургии» ФГБОУ ВО «Омский государственный медицинский университет Минздрава России, доцента, кандидата медицинских наук Л.Ю.В.; профессора кафедры «Лучевая диагностика» ФГБОУ ВО «Омский государственный медицинский университет Минздрава России», врача-рентгенолога, специальность «Лучевая диагностика», доктора медицинских наук И.Ю.Т.; государственного судебного эксперта, заведующей судебно-гистологическим отделением БУЗОО БСМЭ, с высшей квалификационной категорией М.И.В.; государственного судебного эксперта, зав. отделом сложных экспертиз БУЗОО БСМЭ, врача – судебно-медицинского эксперта, кандидата медицинских наук Л.В.И., при производстве повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы по материалам дела №, пришла к следующим выводам:
при поступлении в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» ДД.ММ.ГГГГ у потерпевшего К.А.А. имелись следующие телесные повреждения:
-перелом нижней челюсти слева с прохождением линии перелома от области угла к основанию суставного отростка с массивным инфильтрующим кровоизлиянием в окружающие мягкие ткани, что подтверждается: данными МСКТ от ДД.ММ.ГГГГ, записями в медицинской карте, данными исследования трупа – «отцветающий» кровоподтек желтовато – коричневого цвета в верхней части левой боковой поверхности шеи до сосцевидного отростка левой височной кости, размером 7.5х14.5 см, перелом нижней челюсти с признаками консолидации;
-гематомы мягких тканей височной и скуловой областей слева – по данным МСКТ от ДД.ММ.ГГГГ;
-кровоподтек в лобно-височной области справа с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани, что подтверждается: записями в медицинской карте при поступлении, данными исследования трупа;
-подапоневротическая гематома правой теменно – височной области – по данным МСКТ от ДД.ММ.ГГГГ;
-ушиб головного мозга в правой полушарии (очаги в области нижней лобной извилины, нижней и средней извилин височной доли) с правосторонней гигромой и субарахноидальными кровоизлияниями по базальной поверхности правых лобных и височной долей, что подтверждается: данными МСКТ от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ, данными МРТ от ДД.ММ.ГГГГ, данными исследования трупа;
-перелом костей носа с наличием костных фрагментов (оскольчатый) с закругленными склерозированными краями, отсутствием изменений мягких тканей и изменений в области полости носа – по данным МСКТ от ДД.ММ.ГГГГ;
-поверхностные раны на передней поверхности левой голени в нижней трети (1), на тыльной поверхности левой стопы (1), на тыльной поверхности правой стопы (1) – на момент исследования трупа - «продолговатой формы размерами от 1х2 см до 2х3 см с сухой коричневатой корочкой и признаками рубцевания по периферии, обработаны бриллиантовой зеленью;
-ссадины в области правой щеки, на веках с переходом на лоб, множественные ссадины, кровоподтеки в области лица, голеней, множественные гематомы и ссадины на конечностях, туловище - согласно записям в медицинской карте.
Перелом нижней челюсти слева с массивным инфильтрующим кровоизлиянием в окружающие мягкие ткани сформировался от травмирующего воздействия тупого твердого предмета с ограниченной контактирующей поверхностью, исходя из параметров консолидации перелома по данным МСКТ и на момент исследования трупа, а также цвета кровоподтека по записям хирурга – стоматолога от ДД.ММ.ГГГГ и вскрывающего эксперта – указанные повреждения могли быть получены потерпевшим незадолго до его поступления в стационар, в том числе и в ходе конфликта в ночь на ДД.ММ.ГГГГ (ориентировочная давность не менее 2-х недель и не более 4-6 недель, считая от времени наступления смерти потерпевшего).
Обширный кровоподтек в лобно-височной области справа с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани, учитывая его цветовые характеристики и данные гистологического исследования, также мог был причинен потерпевшему незадолго до его поступления в стационар, в том числе и в ходе конфликта в ночь на ДД.ММ.ГГГГ (ориентировочная давность – от 2-3 недельдо 5-6 недель, считая от наступления смерти потерпевшего).
Учитывая массивность кровоизлияний в мягких тканях головы слева (распространяющихся на височную, скуловую, заднечелюстную области), так и в мягких тканях головы справа (распространяющихся на лобную, височную, теменную области) – экспертная комиссия не исключает возможности причинения в данные области нескольких травмирующих воздействий (более одного справа и слева), однако указать их точное число не представляется возможным.
Указанные выше травмирующие воздействия в левую и правую области головы повлекли за собой формирование ушиба головного мозга в правых лобной и височной долях, правосторонней субдуральной гигромы и субарахноидальных кровоизлияний на базальной поверхности указанных долей головного мозга. Давность повреждения ткани мозга и его оболочек по данным гистологического исследования соответствуют давности указанных выше повреждений (от 2-3 до 5-6 недель, считая от наступления смерти К.А.А.).
Перелом костей носа, учитывая его характеристики и состояние окружающих областей по данным МСКТ от ДД.ММ.ГГГГ – сформировался от травмирующего воздействия тупого твердого предмета с ограниченной контактирующей поверхностью не менее, чем за 2-3 недели до поступления К.А.А. в стационар, для образования перелома костей носа было достаточно даже одного такого воздействия.
Характер описания «поверхностных ран на передней поверхности левой голени в нижней трети (1), на тыльной поверхности левой стопы (1), на тыльной поверхности правой стопы (1)» и нахождение их в стадии заживления – не позволяет высказаться о механизме формирования этих ран, однако для образования каждой из них было необходимо по одному травмирующему воздействию.
Учитывая наступление рубцевания – давность их образования ориентировочно составляет не менее 10-14 дней, считая от времени наступления смерти потерпевшего. Имелись ли эти повреждения у К.А.А. на момент поступления в стационар, по имеющимся записям в медицинской карте стационарного больного, установить не представляется возможным. Как вариант – можно предположить формирование этих повреждений в результате фиксации пациента ДД.ММ.ГГГГ – именно с этой даты в карте идут записи о наличии «ссадин на передней поверхности голеней в нижней трети» (без детального их описания), а также об их обработке раствором бриллиантовой зелени, что впоследствии было отмечено вскрывающим экспертом при описании повреждений на голенях и стопах.
Крайне скудное описание прочих повреждений врачами стационара в первые дни после поступления К.А.А. («ссадины в области правой щеки, на веках с переходом на лоб», «множественные ссадины, кровоподтеки в области лица, голеней», «множественные гематомы и ссадины на конечностях, туловище»), позволяют высказаться лишь о том, что они присутствовали у потерпевшего еще до госпитализации в стационар, сформировались от травмирующих воздействий тупых твердых предметов, конкретное количество таковых воздействий установить не представляется возможным, ориентировочная давность образования этих повреждений не превышает 10-14 дней, считая от ДД.ММ.ГГГГ.
Экспертная комиссия не исключает возможность формирования каких – либо из указанных выше повреждений в виде кровоподтеков и ссадин в области верхних и нижних конечностей при перемещении тела К.А.А., находящегося без сознания.
Поскольку повреждения головного мозга и его оболочек (контузионные очаги правых лобной и височной долей, правосторонняя гигрома, субарахноидальные кровоизлияния на базальной поверхности лобной и височной доли справа) – сформировались в результате нанесения травмирующих воздействий в область головы потерпевшего, а именно в область угла нижней челюсти (с образованием перелома и массивного инфильтрующего кровоизлияния), в височную и скуловую области слева (с образованием гематом мягких тканей), в правую лобно-височно-теменную область (с формированием кровоподтека лобно-височной области с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани и подапоневротической гематомы в теменно-височной области), – все эти повреждения являются компонентами закрытой черепно-мозговой травмы, взаимно отягощают течение друг друга, квалифицируются в совокупности как тяжкий вред здоровью потерпевшего по признаку опасности для жизни, согласно п. 6.1.3 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утв. приказом МЗ и СР РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н, состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти К.А.А.
Перелом костей носа причинил средней тяжести вред здоровью потерпевшего К.А.А. по признаку длительного расстройства здоровья на срок свыше 21 дня (п. 7.1 «Медицинских критериев…»), в причинно- следственной связи с наступлением смерти потерпевшего не состоит.
Прочие повреждения («ссадины в области правой щеки, на веках с переходом на лоб, множественные ссадины, кровоподтеки в области лица, голеней, множественные гематомы и ссадины на конечностях, туловище») – сами по себе вреда здоровью потерпевшего не причинили, поскольку не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности (п. 9 «Медицинских критериев…»), в причинно- следственной связи с наступлением смерти потерпевшего не состоят.
Основной причиной смерти потерпевшего К.А.А. явилась черепно-мозговая травма (комплекс повреждений, включающий в себя ушиб головного мозга с контузионными очагами в правой лобной и правой височной долях, субдуральную гигрому правосторонней локализации, субарахноидальные кровоизлияния на базальной поверхности правых лобной и височной долей, перелом угла нижней челюсти слева с массивным инфильтрующим кровоизлиянием в окружающие мягкие ткани, гематомы в левых височной и скуловой областях, кровоподтек в правой лобно-височной области с кровоизлиянием в подлежащие ткани, подапоневротическую гематому в правой теменно-височной области), осложнившаяся двухсторонней полисегментарной пневмонией, а также отеком головного мозга с вклинением его структур в шейно- затылочную дуральную воронку, что непосредственно и повлекло за собой смерть потерпевшего.
Биологическая смерть К.А.А. констатирована врачами ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» в 12 час.16 мин. ДД.ММ.ГГГГ.
В ходе судебно-медицинского исследования трупа К.А.А. и микроскопического исследования секционного материала (в том числе и проведенного в ходе настоящей экспертизы) каких-либо макро- и микроскопических морфологических данных о наличии у потерпевшего гипертонической болезни не получено; при осмотре пациента врачом – кардиологом ДД.ММ.ГГГГ указанный диагноз (артериальная гипертензия) – не выставлялся; медицинских документов, отражающих состояние здоровья потерпевшего в предшествующее время – не представлено.
Таким образом, каких – либо объективных оснований говорить о наличии у К.А.А. гипертонической болезни – у экспертной комиссии нет.
Цереброваскулярные болезни это группа заболеваний головного мозга с нарушениями мозгового кровообращения в результате патологических изменений церебральных сосудов (при атеросклерозе, артериальной гипертензии, заболевании сердца, сахарном диабете, васкулитах, ангиопатиях, аневризмах и сосудистых мальформациях и пр.), проявляющихся остро (инсульты, нетравматические субарахноидальные и внутрижелудочковые кровоизлияния, внутримозговые гематомы) или носящих характер медленно прогрессирующей дисфункции головного мозга вследствие хронической его ишемии.
В рассматриваемом экспертном случае, согласно пересмотру данных рентгенологического обследования, в области тела хвостатого ядра слева, у наружного контура левого бокового жуледочка головного мозга у пациента К.А.А. был выявлен очаг размером 5-6 мм с характерными для каверномы (сосудистой мальформации) МР – сигналами. При этом данное образование являлось стабильным и никоим образом не коррелировало с тяжестью состояния потерпевшего (кома с ДД.ММ.ГГГГ); рентгенологических данных относительно развития в последующем внутримозговой гематомы слева при повторном анализе рентгенологических данных получено не было.
При судебно-медицинском исследовании трупа К.А.А. прицельного поиска данного образования не проводилось, однако признаков внутримозговой гематомы левосторонней локализации и, тем более, с разрушением ткани мозга, в результате чего мог бы возникнуть «прорыв» данной гематомы в субарахноидальное пространство, – не обнаружено.
Вышеуказанное позволяет считать, что указанное образование (кавернома), диагностированное по результатам компьютерной и магнитно – резонансной томографии не сопровождалось нарушением его целостности (разрывом), не повлекло за собой нарушения мозгового кровообращения в виде внутримозговой гематомы и повлиять на течение черепно-мозговой травмы не могло.
На основании ретроспективного анализа имеющихся медицинских данных, возможно высказать предположение, что судорожный приступ, по поводу которого к К.А.А. была вызвана бригада скорой медицинской помощи ДД.ММ.ГГГГ, мог явиться клиническим проявлением данной сосудистой патологии.
Переломы костей свода и основания черепа не были обнаружены ни при рентгенологическом обследовании потерпевшего К.А.А., ни при судебно- медицинском исследовании его трупа. Кроме того, не было отмечено и нарушения целостности твердой оболочки, отделяющей головной мозг от костей черепа и без повреждения которой попасть на поверхность головного мозга осколки костей черепа в принципе не могут.
Таким образом, наличие микроосколков костной ткани в гистологических препаратах, изготовленных из ткани головного мозга (правая и левая лобные доли, правая височная доля) и мягких тканей (правая лобная область), причем видимых исключительно под микроскопом и без каких – либо прижизненных клеточных реакций вокруг – следует расценивать как артефакт, т.е. как случайное загрязнение взятого для гистологического исследования материала костными опилками, образовавшимися в ходе распила костей черепа при вскрытии; свидетельствовать о наличии у потерпевшего К.А.А. прижизненных переломов костей мозгового черепа – указанные микроосколки никоим образом не могут /т. 3 л.д. 181-240/.
По заключению повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № Российского центра судебно-медицинской экспертизы Министерства Здравоохранения российской Федерации, причиной смерти К.А.А. явилась закрытая черепно-мозговая травма в виде кровоизлияний в вещество мозга (ушиб) и под мягкую мозговую оболочку (субарахноидальное кровоизлияние), приведших к отёку головного мозга и его вклинению в большое затылочное отверстие, на что указывают:
-клинические данные (наличие неврологической симптоматики): угнетение сознания от сопора до комы, адверсия головы влево (поворот головы в сторону, противоположную локализации очага повреждения), парез взора, неритмичное дыхание, нарушение глотания, высокий мышечный тонус, повышение сухожильных рефлексов с верхних и нижних конечностей, слабо положительный симптом Кернига с обеих сторон;
-результаты компьютерно-томографического и магнитно-резонансного исследований, установленные при проведении данной экспертизы: наличие участков ушибов правых лобной и височной областей, подкорковых структур левого полушария головного мозга (тело левого бокового желудочка, проекция тела хвостатого ядра);
-макроскопические (видимые невооружённым глазом) морфологические данные: видоизменённые участки вещества головного мозга в местах очагов ушибов, описанные при исследовании томограмм: очаги прокрашивания мягкой мозговой оболочки в «рыжий» цвет (остаточное кровоизлияние) на нижней поверхности правой лобной доли (размерами 2x6x0,1см), на границе правых лобной и височной долей (размерами 3,5x2x0,3см); очаг размягчения вещества головного мозга с прокрашиванием «розовато-ржавого» цвета (участок деструкции мозгового вещества с остаточным кровоизлиянием) в левой лобной доле (размерами 1,5x3x1см);
-микроскопические морфологические данные, установленные при проведении данной экспертизы: наличие глиально-мезенхимального рубца с аксональными шарами, зернами внеклеточного гемосидерина в области правой височной доли (№), очага некроза с единичными гемосидерофагами, по периферии с клеточным глиозом, дегенеративными изменениями нервных волокон в области правой лобной доли (№);
-макро- и микроскопические признаки отёка головного мозга: тестоватая консистенция головного мозга, сглаженность рельефа борозд и извилин, кольцевидное вдавление на нижней поверхности мозжечка от краёв большого затылочного отверстия, описанные при исследовании трупа К.А.А.; признаки деструктивного отёка головного мозга, установленные при судебно-гистологическом исследовании в рамках проведения данной экспертизы.
При поступлении К.А.А. в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» ДД.ММ.ГГГГ, у него имелись:
-закрытая черепно-мозговая травма: ушиб вещества головного мозга правых лобной и височной долей, подкорковых структур левого полушария головного мозга (тело левого бокового желудочка, проекция тела хвостатого ядра), субарахноидальные кровоизлияния в проекции ушибов правых лобной и височной долей; перелом нижней челюсти слева в области её угла, кровоподтёк в левой подчелюстной области с переходом на левую боковую поверхность шеи (размерами 7,5x14,5 см) с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани, кровоподтёк в лобно-височной области справа (размерами 6,5x6,5 см) с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани (размерами 9x7x0,5см).
Вывод о наличии у К.А.А. закрытой черепно-мозговой травмы подтверждается наличием следующих клинических и морфологических данных: клинические данные (наличие неврологической симптоматики): угнетение сознания от сопора до комы, адверсия головы влево (поворот головы в сторону, противоположную локализации очага повреждения), парез взора, неритмичное дыхание, нарушение глотания, высокий мышечный тонус, повышение сухожильных рефлексов с верхних и нижних конечностей, слабо положительный симптом Кернига с обеих сторон; результаты компьютерно-томографического и магнитно-резонансного исследований, установленные при проведении данной экспертизы: наличие участков ушибов правых лобной и височной областей, подкорковых структур левого полушария головного мозга (тело левого бокового желудочка, проекция тела хвостатого ядра); наличие перелома нижней челюсти слева в области её угла, локального отёка с геморрагическим компонентом в мягких тканях правой височно-теменно-скуловой области (размерами около 12,0x1,2x10,9 см), в мягких тканях левой височно-скуловой области (размерами около 8,5x2,2x16,1 см); макроскопические (видимые невооружённым глазом) морфологические данные: видоизменённые участки вещества головного мозга в местах очагов ушибов, описанные при исследовании томограмм: очаг прокрашивания мягкой мозговой оболочки в «рыжий» цвет (остаточное кровоизлияние) на нижней поверхности правой лобной доли (размерами 2x6x0,1см), на границе правых лобной и височной долей (размерами 3,5x2x0,3см); очаг размягчения вещества головного мозга с прокрашиванием «розовато-ржавого» цвета (участок деструкции мозгового вещества с остаточным кровоизлиянием) в левой лобной доле (размерами 1,5x3x1 см); наличие перелома нижней челюсти слева в области её угла, кровоподтёка в левой подчелюстной области с переходом на левую боковую поверхность шеи (размерами 7,5x14,5 см) с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани, кровоподтёка в лобно-височной области справа (размерами 6,5x6,5 см) с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани (размерами 9x7x0,5см); микроскопические морфологические данные, установленные при проведении данной экспертизы: наличие глиально-мезенхимального рубца с аксональными шарами, зернами внеклеточного гемосидерина в области правой височной доли (№), очага некроза с единичными гемосидерофагами, по периферии с клеточным глиозом, дегенеративными изменениями нервных волокон в области правой лобной доли (№), обширного инфильтрирующего кровоизлияние в стадии организации в стадии организации в мягкие ткани лобной области справа (№).
Данная травма причинена от воздействий твёрдым тупым предметом (предметами), о чём свидетельствует вид повреждений: кровоподтёк, кровоизлияния в мягкие ткани головы при отсутствии ран в их проекции, а также закрытый характер травмы.
Учитывая вид повреждений, их размерные характеристики, а также расположение повреждений вещества головного мозга, а именно, как в областях воздействий, так и на противоположных поверхностях, можно высказаться о том, что повреждения вещества головного мозга могли образоваться от ударов твёрдым тупым предметом (предметами) как с неограниченной, так и с ограниченной травмирующими поверхностями, индивидуализирующие характеристики следообразующей поверхности которых в повреждениях не отобразились.
Местами приложения и направлениями травмирующих воздействий были: область нижней челюсти слева - в проекции кровоподтёка с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани и перелома нижней челюсти, в направлении преимущественно спереди назад и слева направо; лобно-височная область справа - в проекции кровоподтёка с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани, в направлении преимущественно справа налево и спереди назад; височно-скуловая область слева - в проекции локального отёка с геморрагическим компонентом, установленного при исследовании томограмм от ДД.ММ.ГГГГ; направление воздействия - преимущественно слева направо и спереди назад.
Имевшаяся у К.А.А. закрытая черепно-мозговая травма причинена не менее, чем тремя травмирующими воздействиями, на что указывает количество мест приложения травмирующей силы в различных анатомических областях и плоскостях.
Видом травмирующих воздействий был удар, о чём свидетельствуют расположение повреждений в различных областях головы и верхней трети шеи, наличие односторонне расположенного перелома нижней челюсти слева, центростремительное направление воздействий.
Учитывая вышеизложенный механизм образования данных повреждений (травмирование различных областей головы, неоднократные ударные воздействия), возможность образования указанных повреждений в результате падения на плоскость («с высоты собственного роста») можно исключить.
Имевшаяся у К.А.А. закрытая черепно-мозговая травма причинена в срок около 1 месяца до наступления смерти К.А.А. (незадолго до поступления в стационар ДД.ММ.ГГГГ), на что указывают тяжесть самой травмы (ушиб головного мозга, включая подкорковых структур), а также наличие характерной неврологической симптоматики, описанной в медицинской карте стационарного больного №, состояние очагов ушибов головного мозга и краёв перелома нижней челюсти, установленные при компьютерно-томографическом исследовании ДД.ММ.ГГГГ (отсутствие признаков заживления), наличие локальных отёков мягких тканей с геморрагическим компонентом, выявленные при компьютерно-томографическом исследовании ДД.ММ.ГГГГ, цвет кровоизлияний в вещество мозга («рыжий»), цвет кровоподтёков (желтокоричневый) и кровоизлияний в подлежащие мягкие ткани (коричневый цвет), описанные при исследовании трупа К.А.А.
Имевшаяся у К.А.А. закрытая черепно-мозговая травма квалифицируется как повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (п. 4а Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утверждённых постановлением Правительства Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №; п. 6.1.3 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утверждённых приказом Минздравсоцразвития России от ДД.ММ.ГГГГ №н) и состоит в прямой причинно- следственной связи с наступлением его смерти.
Клинически установленный диагноз «Кавернозная ангиома в левой лобной доле» (то есть сосудистого заболевания головного мозга) морфологически не подтвердился, о чём свидетельствуют:
-для кавернозной ангиомы макроскопически характерны губчатая структура, с возможным наличием обызвествление и кист, чего не установлено при исследовании трупа К.А.А., при исследовании головного мозга выявлен лишь участок размягчения розовато-ржавого цвета, что типично именно для кровоизлияния в вещество мозга с признаками заживления;
-при кавернозной ангиоме микроскопически выявляются сосудистые синусоидные или полигональные полости различных размеров, разделенные соединительнотканными перегородками, которые выстланы эндотелием и являются общими для нескольких смежных полостей, чего не установлено при судебногистологическом исследовании в рамках данной экспертизы, а выявлены лишь типичные гистологические признаки кровоизлияния в вещество мозга с признаками заживления (глиально-мезенхимальный рубец с аксональными шарами, зернами внеклеточного гемосидерина; очаг некроза с единичными гемосидерофагами, по периферии с клеточным глиозом, дегенеративными изменениями нервных волокон).
-отсутствие признаков сосудистой патологии, установленное как при исследовании трупа К.А.А., так и при судебно-гистологическом исследовании при проведении данной экспертизы.
Субдуральная гигрома лобно-височно-теменной области правого полушария головного мозга (объёмом около 13,0 куб.см) с участком кистозного расширения в области полюса правой височной доли (размерами около 2,3x1,0 см - арахноидальная киста).
Субдуральная гигрома - ограниченное скопление жидкости в субдуральном пространстве (между твёрдой и мягкой мозговой оболочками), возникающее в результате черепно-мозговой травмы или как исход субдуральной гематомы, а арахноидальная киста - полость паутинной оболочки мягкой мозговой оболочки, содержащая спинномозговую жидкость, является исходом как заболеваний, так и черепно-мозговой травмы.
Учитывая отсутствие морфологических признаков сосудистой патологии у К.А.А., а также наличие анамнестических сведений о ранее перенесённой К.А.А. черепно-мозговой травмы - согласно записям в копии карты вызова скорой медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 2-3), в сентябре 2021 года ударили топором по голове, - можно заключить, что указанные гигрома и киста образовались в результате черепно-мозговой травмы и могли быть причинены в период, указанный в копии карты вызова скорой медицинской помощи (сентябрь 2021). Отсутствие следов повреждений кожного покрова в проекции гигромы и кисты, а также переломов костей свода черепа не позволяет установить свойства контактирующей поверхности травмирующего предмета.
Выявленные субдуральная гигрома и арахноидальная киста сопровождаются различными клиническими проявлениями, в связи с чем для определения тяжести причинённого вреда здоровью необходимы данные медицинских документов. Отсутствие этих данных не позволяет установить тяжесть причинённого вреда здоровью указанных повреждений (гигромы и кисты).
Учитывая малый объём скопления жидкости в субдуральном пространстве (около 13 см3), размеры кисты (2,3x1,0 см), а также характер и тяжесть черепно-мозговой травмы, приведшей к смерти К.А.А., можно заключить, что выявленные гигрома и киста в причинно-следственной связи с наступлением его смерти не состоят.
Поверхностные раны продолговатой формы на передней поверхности левой голени в нижней трети (1), на тыльной поверхности левой стопы (1), на тыльной поверхности правой стопы (1), размерами от 1x2 см до 2x3 см, покрытые сухой коричневатой корочкой и признаками рубцевания по периферии, обработанные бриллиантовой зеленью. Наличие признаков заживления (наличие корочки и признаков рубцевания), локализация этих повреждений (нижние конечности) и тяжёлое состояние К.А.А., позволяет заключить, что указанные повреждения могли образоваться в срок около от 1 недели до 1 месяца и могли быть причинены как до поступления в стационар от воздействия тупых твёрдых предметов, так и в стационаре - при фиксации вязками. По имеющимся данным более конкретно установить механизм образования указанных повреждений не представляется возможным.
Суд отмечает, что в состав экспертной комиссии при производстве заключения № входили: Ш.Л.А. - заместитель директора федерального государственного бюджетного учреждения «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации (далее по тексту ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России) по судебно-экспертной работе, имеющий высшее медицинское образование, специальную подготовку по судебно-медицинской экспертизе, организации здравоохранения и общественному здоровью, высшую квалификационную категорию врача судебно-медицинского эксперта, учёную степень кандидата медицинских наук и стаж работы по специальности «судебно-медицинская экспертиза» с 2001 года, по специальности «организация здравоохранения и общественное здоровье» с 2019 года; Ф.М.В. врач - судебно-медицинский эксперт, заведующая отделом лабораторных, морфологических и специальных исследований ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России, имеющая высшее медицинское образование, специальную подготовку по судебно-медицинской экспертизе, высшую квалификационную категорию врача - судебно-медицинского эксперта, учёную степень доктора медицинских наук и стаж работы по специальности с 1996 года; Г.А.Н. - специалист по лучевой диагностике Центральной клинической больницы № имени С.Н.А. ОАО «РЖД», имеющий высшее медицинское образование, специальную подготовку по рентгенологии, учёную степень доктора медицинских наук и стаж работы по специальности с 1987 года; С.В.Б. врач - судебно-медицинский эксперт, заведующий отделом медицинской криминалистики и идентификации личности ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России, имеющий высшее медицинское образование, специальную подготовку по судебно-медицинской экспертизе, медико-криминалистическим методам исследования, высшую квалификационную категорию врача - судебно-медицинского эксперта и стаж работы по специальности «судебно-медицинская экспертиза» с 1994 года; К.А.Л. врача - судебно-медицинский эксперт, заведующий отделением медико-криминалистических экспертиз ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России, имеющий высшее медицинское образование, специальную подготовку по судебно-медицинской экспертизе, высшую квалификационную категорию, учёную степень кандидата медицинских наук и стаж работы по специальности с 2003 года.
Давая оценку экспертным заключения №/э-2022, №/д-2022, №, №, №, №, №, №, а также вышеприведенным показаниям экспертов, суд находит, что экспертные заключения №/э-2022, №/д-2022, №, №, в которых приведены выводы о том, что причиной смерти К.А.А. явилась закрытая черепно-мозговая травма, которая квалифицируются как повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти К.А.А., являются относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами по делу.
Выводы экспертов, приведенные в заключениях №/э-2022, №/д-2022, №, №, №, согласуются и сопоставляются с иными доказательствами по делу: с показаниями свидетеля Б.К.Э.К.Э., являвшейся непосредственным очевидцем преступления, и пояснившей, что именно подсудимым было нанесено нескольку ударов в область головы потерпевшего; протоколом следственного эксперимента с участием свидетеля ФИО2, продемонстрировавшей в ходе следственного действия каким именно образом подсудимым наносились удары К.А.А.; показаниями Х.Я.О.Я.О., пояснившей, что от ФИО1 ей стало известно, что он избил К.А.А., последний находился в безсознательном состоянии, когда она приходила за ним, чтобы забрать, при этом ФИО1 запрещал вызывать скорую медицинскую помощь; показаниями свидетеля В.В.В., пояснившего, что когда прибыл по адресу, пациент находился в бессознательном состоянии, и ему выставлялся диагноз: закрытая черепно-мозговая травма. При этом вышеприведенные экспертные заключения сопоставляются между собой относительно причины смерти К.А.А.
Суд отмечает, что в состав экспертных комиссий при производстве экспертиз: №, проводившейся в Бюро судебно-медицинской экспертизы <адрес>; №, проводившейся ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Минздрава России, входили высокопрофессиональные специалисты, имеющие ученые степени, высшую квалификационную категорию врачей, доценты. Таким образом, суд находит, что указанные экспертные заключения подготовлены компетентными экспертами в области судебной медицины, их выводы основаны на совокупности проведенных исследований, подтверждены имеющимися в заключениях методиками проведения судебных экспертиз, а потому оснований сомневаться в научности и обоснованности выводов эксперта не имеется.
Заключением экспертов № /т. 3 л.д. 182-240/, в совокупности с показаниями эксперта Д.И.А., проводившей вскрытие трупа К.А.А., и показаниями потерпевшего К.А.Э., указавшего, что у сына не было каких-либо заболеваний, опровергаю выводы экспертных заключений №, №, согласно которым причиной смерти К.А.А. явилась цереброваскулярная болезнь.
Таким образом, суд находит, что экспертные заключения №, №, не отвечают принципу достоверности.
Экспертное заключение № констатирует лишь факт наличия телесных повреждений у К.А.А., установленных при поступлении его в медицинское учреждений, но не устанавливает причину смерти.
С учетом изложенного, суд не находит оснований для назначения по делу дополнительных исследований. Также суд отмечает, что при назначении и проведении судебных экспертиз каких-либо нарушений прав подсудимого на ознакомление с постановлениями либо заключениями экспертов органами предварительного следствия не допущено, оснований для отвода экспертов, по материалам дела не усматривается.
В судебном заседании стороной защиты представлено заключением специалистов Федерального государственного бюджетного учреждения высшего образования «Красноярский государственный медицинский университет имени профессора В.Ф. Войно-Ясинецкого» Министерства здравоохранения Российской Федерации Экспертно-правовой центр, согласно которому причиной смерти К.А.А. явился разрыв неполноценной сосудистой стенки имеющейся у него артерио-венозной мальформации с развитием внутримозгового и подоболочечного кровоизлияния с глубоким и длительным расстройством сознания, полиморфными эпилептическими припадками, отеком и дислокацией ствола головного мозга, что привело к смерти К.А.А. Помимо прочего данное заключение специалистов содержит суждения о том, что выводы экспертной комиссии в судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ являются научно-необоснованными, необъективными, немотивированными и противоречащими исследовательской части.
Оценивая указанное заключение специалистов, суд признает его недопустимым доказательством, поскольку в соответствии п. 7 абз. 2 «Правил определения степени тяжести вреда здоровью», утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №, установлено, что объектом судебно-медицинской экспертизы является живое лицо, либо труп (его части), а также материалы дела и медицинские документы, предоставленные в распоряжение эксперта в установленном порядке. Медицинские документы должны быть подлинными и содержать исчерпывающие данные о характере повреждений и их клиническом течении, а также иные сведения, необходимые для проведения судебно-медицинской экспертизы. Согласно заключению специалистов, в распоряжение специалистов от частного лица ФИО1 представлены копия заключения эксперта (экспертиза по материалам дела № от ДД.ММ.ГГГГ на имя К.А.А.
Таким образом, в распоряжения специалистов не представлялись подлинные медицинский документы на имя К.А.А., материалы уголовного дела, гистологический архив, рентгенологический материал.
Стороной государственного обвинения в качестве доказательств представлены: экспертные заключения №Б/71 /т. 2 л.д. 104-108/ №Б/731 /т. 2 л.д. 116-119/,протокол выемки /т. 4 л.д. 39-42/, согласно которому у ФИО1 изъят мобильный телефон и сим-карта, протокол осмотра предметов /т. 4 л.д.43-48/, протокол дополнительного осмотра предметов /т. 4 л.д. 49-50/, которыми зафиксированы результаты осмотра изъятого у ФИО1 телефона, однако на указанные документы в настоящем судебном решении суд не ссылается, поскольку они не влияют на установление обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ.
Переходя к вопросу о юридической оценке действий подсудимого, суд приходит к выводу о том, что подсудимый ФИО1 в период с 23 час. ДД.ММ.ГГГГ до 00 час. 15 мин. ДД.ММ.ГГГГ в ходе совместного распития спиртного с потерпевшим К.А.А. по адресу: <адрес>, из-за внезапно возникших к последнему личных неприязненных отношений, имея умысел на причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни потерпевшего, осознавая общественную опасность своих действий, не предвидя наступления общественно опасных последствий в виде смерти К.А.А., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, умышленно, нанес потерпевшему К.А.А. удар кулаком руки в левую часть головы, от чего потерпевший упал на пол. Продолжая осуществлять свой преступный умысел ФИО1, подошел к лежащему на полу потерпевшему и нанес ему ногами множественные, не менее двух, удары в область головы К.А.А. В результате умышленных и противоправных действий ФИО1 К.А.А. были причинены телесные повреждения в виде: перелома нижней челюсти слева с прохождением линии перелома от области угла к основанию суставного отростка с массивным инфильтрующим кровоизлиянием в окружающие мягкие ткани, гематом мягких тканей височной и скуловой областей слева, кровоподтека в лобно – височной области справа с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани, подапоневротической гематомы правой теменно – височной области, ушиба головного мозга в правом полушарии (очаги в области нижней лобной извилины, нижней и средней извилин височной доли) с правосторонней гигромой и субарахноидальными кровоизлияниями по базальной поверхности правых лобной и височной долей, являющихся компонентами закрытой черепно-мозговой травмы, взаимно отягощающих течение друг друга, квалифицирующихся в совокупности как тяжкий вред здоровью потерпевшего по признаку опасности для жизни. Указанные телесные повреждения состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти К.А.А.
Утверждения подсудимого ФИО1 о том, что им потерпевшему К.А.А. были причинены телесные повреждения небольшой и средней тяжести, объективного подтверждения не нашли и опровергаются совокупностью вышеприведенных доказательств.
Характер действий подсудимого, количество и локализация причиненных потерпевшему телесных повреждений, свидетельствуют о том, что ФИО1 действовал с прямым умыслом на причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, а смерть потерпевшего К.А.А. от этих последствий наступила по неосторожности.
Последовательные действия подсудимого, связанные с причинением телесных повреждений К.А.А., их локализация в области головы потерпевшего, позволяют суду сделать вывод о том, что умысел подсудимого был направлен именно на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего.
С учетом исследованных по делу доказательств, суд приходит к убеждению, что издевательств, тяжких оскорблений со стороны потерпевшего в адрес подсудимого не было, как не было и длительной психотравмирующей ситуации, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего.
Какого-либо посягательства, опасного для жизни или здоровья ФИО1, либо непосредственной угрозы такого посягательства не имелось. К.А.А. не совершала каких-либо активных действий, указывающих на посягательство в отношении подсудимого. Таким образом, доводы подсудимого ФИО1 о том, что на столе лежали вилки и нож, а К.А.А. мог их схватить и нанести ему, ФИО1, повреждения, суд находит несостоятельными. Показания подсудимого в этой части опровергаются относимыми допустимыми и достоверными показания свидетеля Б.К.Э.К.А., являвшейся очевидцем происходивших событий.
Оснований полагать, что ФИО1 при совершении противоправных действий в отношении К.А.А., находился в состоянии аффекта, при превышении пределов необходимой обороны, не имеется.
Достоверных доказательств, свидетельствующих о других обстоятельствах совершения преступления, а равно о причастности третьих лиц к его совершению, не имеется.
С учетом изложенного, суд квалифицирует действия подсудимого ФИО1 по ч. 4 ст.111 УК РФ,– умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.
Согласно экспертному заключению №, ДД.ММ.ГГГГ при объективном осмотре ФИО1 телесных повреждений у последнего не установлено/т. 2 л.д.88/
По заключению комиссии экспертов №, ФИО1 каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики, которое лишало бы его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период, относящийся к инкриминируемому ему деянию не страдал и не страдает в настоящее время, у него выявляется синдром зависимости от сочетанного употребления ПАВ (F-19.2 по МКБ-10). Указанные у ФИО1 психические нарушения выражены в такой степени, что во время инкриминируемого ему деяния не могли лишать его способности осознавать фактический характер своих действий, понимать их общественную опасность и руководить ими. Во время инкриминируемого ему деяния, у ФИО1 не наблюдалось признаков временного болезного расстройства в психической деятельности, он правильно ориентировался в окружающей обстановке и собственной личности, не проявлял бреда и галлюцинаций, действовал последовательно и целенаправленно. Поэтому во время инкриминируемого ему деяния, ФИО1 мог в полной мере осознавать фактический характер своих действий, понимать их общественную опасность и руководить ими. По своему психическому состоянию в настоящее время ФИО1 также может осознавать фактический характер своих действий, понимать их общественную опасность и руководить ими. В мерах принудительного медицинского характера не нуждается /т. 2 л.д. 95-96/.
С учетом вышеприведенного экспертного заключения, поведения ФИО1 во время совершения преступления, и его поведения в судебном заседании, у суда не возникает сомнения в психическом состоянии подсудимого. Таким образом, суд признает подсудимого ФИО1 по отношению к совершенному деянию вменяемым и подлежащим уголовной ответственности.
По заключению комиссии экспертов № у ФИО1 сформировано наркологическое расстройство в виде синдрома зависимости от алкоголя, опиоидов, психостимуляторов начальной стадии, фаза ранней ремиссии в условиях исключающих потребление. В соответствии с приказом Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ № н МЗ РФ «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи по профилю «психиатрия-наркология» ФИО1 нуждается в лечении и медицинской реабилитации сроком не менее двух лет /т. 2 л.д. 124-127/.
Анализируя материалы уголовного дела, суд находит, что порядок привлечения подсудимого ФИО1 к уголовной ответственности, предусмотренный гл. 23 УПК РФ, не нарушен.
Предъявленное обвинение конкретизировано и содержит описание преступления с указанием времени, места, способа его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с п.п. 1 - 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ.
Вопреки доводам стороны защиты, ходатайства, заявляемые подсудимым в ходе предварительного следствия, разрешались надлежащим должностным лицом и в установленные законом сроки с принятием мотивированного решения.
Нарушений прав подсудимого на защиту не допущено, поскольку в ходе предварительного расследования его интересы представлял защитник, участие которого обеспечивало соблюдение прав и законных интересов подсудимого.
Обвинительное заключение отвечает требованиям ст. 220 УПК РФ.
Переходя к вопросу об определении вида и меры наказания подсудимому ФИО1, суд учитывает: характер и степень общественной опасности совершенного им деяния; обстоятельства его совершения; влияние наказания на исправление подсудимого, на условия его жизни и жизни его семьи, а также данные о состоянии здоровья и личности подсудимого.
Подсудимый ФИО1 ранее судим /т. 4 л.д. 161-162, 163-164, 167-168, 196-170, 171, 178-185, 189-191, 192-193/; <данные изъяты>/; по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется в целом удовлетворительно как и по месту содержания ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по <адрес> /т. 4 л.д. 176, 214/, по месту проживания соседями – исключительно положительно /т. 4 л.д. 216/, состоит на воинском учете с ДД.ММ.ГГГГ /т. 4 л.д. 211/. Ранее Е.Т.В., с которой подсудимый находился в фактических брачных отношениях состояла на учете в медицинском учреждении по беременности /т. 4 л.д. 217/. ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 родилась дочь, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 заключил брак с Е.Т.В. В период действия меры пресечения в виде запрета определенных действий ФИО1 не допускал нарушений условий исполнения указанной меры пресечения. Соседями по месту жительства ФИО1 характеризуется положительно, приветливый, вежливый, женат, воспитывает двоих детей, хороший семьянин, в чрезмерном употреблении алкоголя не замечен.
К обстоятельствам, смягчающим наказание подсудимому ФИО1 в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд относит: наличие малолетних детей. На основании ч. 2 ст. 61 УК РФ, суд находит возможным в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1 положительные бытовые характеристики.
Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1 является наличие в его действиях рецидива преступлений, относящегося к категории особо опасного, поскольку по настоящему уголовному делу им совершено особо тяжкое преступление в период непогашенных судимостей по приговорам от 22.07.2015, 16.03.2017, 23.06.2017, по которым отбывал наказание в виде лишения свободы реально, за совершение тяжких преступлений.
Суд не находит достаточных оснований для признания в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, совершение преступления ФИО1 в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, поскольку само по себе нахождение ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения при совершении преступления не является достаточным и безусловным основанием для признания данного обстоятельства в качестве отягчающего.
С учетом обстоятельств совершенного подсудимым преступления, при сопоставлении этих обстоятельств с данными о личности ФИО1, суд приходит к выводу, что достижение предусмотренных уголовным законом целей наказания: восстановление социальной справедливости, исправление осужденного, предупреждение совершения новых преступлений, возможно только при назначении ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы, в ином случае цели наказания не будут достигнуты.
Разрешения вопрос о необходимости назначения ФИО1 дополнительного наказания в виде ограничения свободы, предусмотренного санкцией ч. 4 ст. 111 УК РФ, суд учитывает сведения, характеризующие личность подсудимого, его социальное и семейное положение, и приходит к выводу о том, что ФИО1 возможно не назначать дополнительное наказание, поскольку назначение дополнительного наказания, не будет отвечать принципам гуманизма.
Принимая во внимание характер и степень общественной опасности ранее совершенных ФИО3 преступлений и вновь совершенного деяния, учитывая, что исправительное воздействие предыдущего наказания оказалось недостаточным для ФИО1, суд приходит к выводу о невозможности применения положений ч. 3 ст. 68 УК РФ, одновременно с этим, суд учитывает установленные законом правила назначения наказаний при рецидиве преступлений, регламентированные ч. 2 ст. 68 УК РФ.
В виду наличия в действиях ФИО1 обстоятельства, отягчающего наказание в виде рецидива преступлений, относящегося к категории особо опасного, и отсутствия смягчающих обстоятельств, предусмотренных п.п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, оснований для применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, при назначении наказания, не имеется, как и отсутствуют условия, позволяющие применить положения ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменить категорию преступления на менее тяжкую.
Исключительных обстоятельств как отдельных, так и в совокупности, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного подсудимым преступления, позволяющих применить положения ст. 64 УК РФ при назначении наказания, назначив наказание ниже низшего предела либо более мягкое, чем предусмотрено санкцией, не усматривается.
По делу также не имеется оснований для применения к подсудимому положений об условном осуждении и об отсрочке исполнения приговора, нет законных условий для освобождения от наказания по состоянию здоровья, и для применения положений ст. 53.1 УК РФ.
В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. ст. 58 УК РФ ФИО1 следует определить для отбывания наказания исправительную колонию особого режима, поскольку им совершено особо тяжкое преступление при наличии обстоятельства отягчающего наказание в виде рецидива преступлений, относящегося к категории особо опасного.
Срок отбывания наказания ФИО1 необходимо исчислять со дня вступления приговора в законную силу.
В судебном заседании установлено, что ФИО1 19.01.2022 задержан в порядке ст. 91, 92 УПК РФ по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ /т. 4 л.д. 56-59/.
Постановлением Абаканского городского суда Республики Хакасия от 21.01.2022 в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 02 месяца, срок действия которой продлевался постановлениями суда от 15.03.2022, 12.05.2022, 13.07.2022, 16.09.2022, 12.11.2022, а всего до 12 месяцев, то есть по 18.01.2023 /т. 4 л.д. 118-120, 127-128, 135-137, 143-144, 150-151, 157-158, т. 5 л.д. 198-201/.
18.01.2023 постановлением Абаканского городского суда мера пресечения в виде заключения под стражу ФИО1 изменена на меру пресечения в виде запрета определенных действий, и установлен срок действия указанной меры пресечения на 24 суток, а всего на 12 месяцев 24 суток, т.е. по 11.02.2023 /т. 5 л.д. 198-201/.
Судебными решениями Абаканского городского суда от 03.02.2023, от 22.06.2023 и 18.10.2023 срок действия меры пресечения в виде запрета определенных действий последовательно продлевался, с установлением срока действия указанной меры пресечения по 30.01.2024.
Таким образом, период с 19.01.2022 по 18.01.2023 ФИО1 содержался под стражей, а с 19.01.2023 в отношении подсудимого действует мера пресечения в виде запрета определенных действий.
Поскольку суд пришел к выводу о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде лишения свободы на определенный срок, в целях исполнения судебного решения и исключения рисков, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, суд находит необходимым отменить ФИО1 меру пресечения в запрета определенных действий и избрать ему меру пресечения в виде заключения под стражу, до вступления приговора в законную силу.
При этом период нахождения подсудимого ФИО1 под стражей с 19.01.2022 по 18.01.2023, и с 27.11.2023 до вступления приговора в законную силу необходимо зачесть в срок отбывания им наказания из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы, что соответствует требованиям ч.3.2 ст. 72 УК РФ.
Периоды действия меры пресечения в виде запрета определенных действий с 19.01.2023 по 26.11.2023, в силу ч. 3.4. ст. 72 УК РФ также подлежит зачету в срок отбывания ФИО1 наказания в виде лишения свободы из расчета два дня запрета определенных действий за один день лишения свободы.
Разрешая вопрос о судьбе вещественных доказательств, суд учитывает требования ст. 81-82 УПК РФ, и полагает, что футболка-поло зеленого цвета, принадлежащая К.А.А., находящаяся при уголовном деле, подлежит уничтожению.
В ходе судебного разбирательства потерпевшим К.А.Э. заявлен гражданский иск о взыскании с ФИО1 в счет компенсации морального вреда 10 000 000 рублей.
Государственный обвинитель поддержал исковые требования потерпевшего, указав, что они подлежат удовлетворению с учетом требований разумности и справедливости.
Потерпевший К.А.Э. обосновывая исковые требования, указал, что в результате смерти сына, ему причинены глубокие, нравственные страдания. У погибшего К.А.А. осталось двое детей, которые тоже переживают смерть отца.
Определяя размер денежной компенсации возмещения морального вреда, суд учитывает, что действиями ФИО1 потерпевшему К.А.А. нанесен неизгладимый моральный вред, вызванный смертью одного из сыновей потерпевшего. Учитывая фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред К.А.Э., степень и характер страданий потерпевшего, материальное и семейное положение подсудимого, имеющего малолетних детей, являющего трудоспособным, возможность получения ФИО1 дохода в будущем, доводы, приведенные потерпевшим в обоснование исковых требований, и руководствуясь ст. 1099, 1100, 1101 ГК РФ, исходя из требований разумности и справедливости, характера физических и нравственных страданий потерпевшего, полагает возможным удовлетворить заявленные исковые требования частично в размере 1 500 000 рублей.
Оснований для освобождения ФИО1 в порядке ст. 1083 ГК РФ от возмещения компенсации морального вреда потерпевшему суд не находит.
Разрешая вопрос о процессуальных издержках, связанных с оплатой труда адвоката по назначению, суд приходит к следующему.
Так, в суде первой инстанции защиту интересов подсудимого ФИО1 осуществлял адвокат Топоев А.А., вознаграждение названного защитника составило 52 284 рубля 80 копеек. Указанная сумма относится к процессуальным издержкам.
Адвокат Топоев А.А. полагал, что процессуальные издержки необходимо возместить за счет средств федерального бюджета, поскольку ФИО1 отказывался от услуг защитника
Подсудимый ФИО1, согласился с позицией адвоката, указав, что в настоящее время у него тяжелое материальное положение, на иждивении находится двое малолетних детей, неработающая супруга. Кроме того, в период рассмотрения уголовного дела у супруги заболела мать онкологическим заболевание, и в последствии умерла. В целях лечения матери супруги, а затем для осуществления погребения, семья была вынуждена заложить имеющиеся имущество в ломбард, и обременить себя кредитными обязательствами. В этой связи ФИО1, полагает, что процессуальные издержки необходимо возместить за счет средств федерального бюджета.
Участвующий государственный обвинитель полагал возможным освободить ФИО1 от взыскания процессуальных издержек.
В соответствии с ч. 5 ст.131 УПК РФ суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению являются судебными издержками. Частью 1 ст.132 УПК РФ установлено, что процессуальные издержки взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета. В силу ч.6 ст.132 УПК РФ процессуальные издержки возмещаются за счет средств федерального бюджета в случае имущественной несостоятельности лица, с которого они должны быть взысканы. Суд вправе освободить осужденного полностью или частично от уплаты процессуальных издержек, если это может существенно отразиться на материальном положении лиц, которые находятся на иждивении осужденного.
Принимая во внимание, что подсудимый ФИО1 не отказывался от услуг адвоката, а также учитывая доводы приведенные ФИО1, у которого на иждивении находится двое малолетних детей и неработающая супруга, учитывая возраст подсудимого и состояние его здоровья, возможность получения им дохода в будущем, суд находит возможным частично освободить ФИО1 от уплаты процессуальных издержек, поскольку полное взыскание процессуальных издержек с ФИО1 может существенным образовать отразиться на материальном положении малолетних детей и неработающей супруги ФИО1
Таким образом, с подсудимого ФИО1 необходимо взыскать процессуальные издержки в сумме 25 000 рублей, оставшуюся сумму процессуальных издержек в сумме 27284 рубля 80 копеек возместить за счет средств федерального бюджета.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 302-304, 307-310 УПК РФ, суд
ПРИГОВОРИЛ:
ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на ДЕВЯТЬ лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.
Меру пресечения в виде запрета определенных действий осужденному ФИО1, - отменить.
Избрать в отношении осужденного ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражу, и до вступления приговора в законную силу содержать его в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по <адрес>.
Осужденного ФИО1 взять под стражу в зале суда.
Срок наказания осужденному ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу.
Зачесть в срок отбывания ФИО1 наказания в виде лишения свободы, с учетом требований ч. 3.2 ст. 72 УК РФ, период содержания его под стражей с 19 января 2022 года по 18 января 2023 года, а также с 27 ноября 2023 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один содержания под стражей за один день лишения свободы в колонии особого режима; а также период действия меры пресечения в виде запрета определенных действий с 19 января 2023 года по 26 ноября 2023 года - из расчета два дня нахождения под запретом определенных действий за один день лишения свободы, что соответствует ч. 3.4. ст. 72 УК РФ.
Вещественные доказательства по уголовному делу: футболку, зеленого цвета, принадлежавшую К.А.А. и находящуюся при уголовном деле, по вступлении приговора в законную силу, - уничтожить.
Гражданский иск потерпевшего К.А.Э. о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.
Взыскать с осужденного ФИО1 компенсацию морального вреда в пользу потерпевшего К.А.Э. 1 500 000 (один миллион пятьсот тысяч) рублей.
Осужденного ФИО1 частично освободить от взыскания процессуальных издержек, связанных с оплатой труда адвоката, действующего по назначению в суде первой инстанции.
Взыскать с ФИО1 процессуальные издержки в сумме 25 000 (двадцать пять тысяч) рублей, оставшуюся сумму процессуальных издержек в сумме 27284 (двадцать семь тысяч двести восемьдесят четыре) рубля 80 копеек возместить за счет средств федерального бюджета.
Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию Верховного Суда Республики Хакасия в течение 15 суток со дня его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей в тот срок со дня получения копии приговора.
В случае подачи апелляционной жалобы, а также в случае принесения апелляционного представления, осужденный вправе ходатайствовать в сроки и в порядке, предусмотренные ст. 389.4, ст. 389.12 УПК РФ, о своем участии и участии защитника в суде апелляционной инстанции.
Председательствующий Е.А. Босова