дело N 2-863/2023
56RS0026-01-2023-000676-61
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
г. Орск 24 июля 2023 года
Октябрьский районный суд г. Орска Оренбургской области в составе председательствующего судьи Студенова С.В.,
при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Каченовой Н.В.,
с участием представителя истца ФИО1 - ФИО2,
представителя ответчика Рахматулиной Лилии Александровны,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, о применении последствий недействительности сделки,
установил:
ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, о применении последствий недействительности сделки.
В обоснование заявленных требований указала, что ей на праве собственности принадлежит квартира <адрес>.
В августе 2016 года она по просьбе своего сына ФИО7 решила составить завещание, по которому указанную квартиру она завещает своему внуку ФИО3
Вместе со ФИО7 они ходили к нотариусу, где подписывали документы, как она полагала завещание.
После смерти ФИО7 она обнаружила договор дарения от 12 августа 2016 года, согласно которому она подарила жилое помещение своему внуку ФИО3
Истец полагает, что договор дарения является недействительным, поскольку в момент его составления она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими в силу своего возраста и состояния здоровья.
ФИО1 просила признать недействительным договор дарения от 12 августа 2016 года, заключенный между ФИО1 и ФИО3, применить последствия недействительности сделки путем возврата сторон в первоначальное положение, аннулировать запись о государственной регистрации права собственности ответчика на жилое помещение.
В судебном заседании представитель ФИО1 по доверенности ФИО2 исковые требования поддержала, полагала необоснованным заключение проведенной по делу судебной экспертизы, поскольку ее выводы носят вероятностный характер, при том, что эксперты не исследовали вопрос о наличии у истца проблем со зрением. Так же указала, что на момент заключения сделки она не понимала правовых последствий безвозмездного отчуждения имущества, при подписании договора ее волеизъявление не было полноценным, поскольку ей не были известны существенные элементы сделки, не было разговора о том, что она утратит право собственности на жилое помещение, полагала, что составляет завещание.
В связи с неявкой ФИО3 в судебное заседание, извещенного по последнему известному месту жительства, и отсутствием сведений о месте его жительства ответчику в порядке статьи 50 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации назначен представитель – адвокат Рахматулина Л.А., которая исковые требования не признала по мотив пропуска срока исковой давности. Так же указала на отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что на момент подписания договора истец не понимала значение своих действий и не могла руководить ими. Не представлено и данных, подтверждающих введение истца в заблуждение относительно природы сделки.
ФИО1 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного заседания извещена надлежащим образом, об отложении слушания по делу не просила, в связи с чем суд полагает возможным рассмотреть дело в ее отсутствие.
Заслушав участников процесса, исследовав имеющиеся в деле доказательства, проверив обоснованность доводов, изложенных в исковом заявлении, суд приходит к следующему.
При рассмотрении дела судом установлено, что ФИО1 на праве собственности принадлежала квартира, расположенной по адресу: <адрес>.
12 августа 2016 года по договору дарения ФИО1, действуя как даритель, передала в собственность одаряемого – ФИО3 принадлежащее ей жилое помещение.
Данный договор подписан ФИО1 самостоятельно. От имени ФИО3 договор дарения подписан ФИО7, действовавшей на основании доверенности от 26 июля 2016 года.
Переход права собственности на имущество к ФИО3 зарегистрирован в Едином государственном реестре недвижимости 3 октября 2015 года (том №, л.д. №).
Обращаясь в суд с исковым заявлением и ссылаясь на нарушение своих прав, ФИО1 указывала, что на момент заключения договора дарения в силу своего преклонного возраста и состояния здоровья не понимала значение своих действий и не могла руководить ими, что влечет недействительность состоявшейся сделки в силу положений пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Договор как правовая форма оформления правоотношений одновременно является и основанием возникновения гражданских прав и обязанностей (статья 8 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В свою очередь, любое из приведенных в статье 8 Гражданского кодекса Российской Федерации оснований возникновения гражданских прав, в том числе имущественного характера и обязанностей предполагает безусловную правомерность и действительность юридических фактов, влекущих возникновение, изменение или прекращение соответствующих правоотношений.
В силу установленного правового регулирования граждане свободны в приобретении и осуществлении гражданских прав и обязанностей, руководствуясь своей волей и действуя в своем интересе, в том числе посредством вступления в договорные правоотношения путем выбора формы, вида договора, определении его условий (статьи 1, 421, 434 Гражданского кодекса Российской Федерации).
С учетом правового содержания статей 153, 154 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также общих условий действительности сделок, последние представляют собой осознанные, целенаправленные, волевые действия лиц, совершая которые, они ставят цель достижения определенных правовых последствий.
Таким образом, обязательным условием сделки является направленность воли лица на достижение определенного правового результата, влекущего установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей на основе избранной сторонами договорной формы.
Согласно статье 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (здесь и далее в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных отношений) сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
В соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.
При этом состояние здоровья (медицинский критерий) в качестве обязательного условия для признания сделки недействительной приведенной выше нормой закона не предусмотрено. Критерием недействительности сделки является неспособность гражданина понимать значение своих действий и руководить ими.
Суд отмечает, что правовые последствия в виде недействительности сделки связаны не с любым состоянием лица, а исключительно с тем, которое влечет неспособность лица в момент совершения сделки понимать значение своих действий или руководить ими.
Утрата лицом личного ориентирования, наличие у лица расстройства здоровья, не влекущего утрату общей правоспособности, появление при расстройстве нового, не свойственного до болезни психического статуса, изменяющего взаимоотношения такого лица с окружающей действительностью сами по себе недействительность совершенной таким лицом сделки не влекут.
С целью выяснения способности ФИО1 понимать значение своих действий и руководить ими судом была назначена судебно - психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам Государственного бюджетного учреждения здравоохранения "Областная психиатрическая больница N 3".
Согласно заключению первичной, амбулаторной судебно - психиатрической экспертизы от 9 июня 2023 года № ФИО1 страдает <данные изъяты>.
Однако как указала комиссия экспертов в момент совершения сделки - договора дарения квартиры от 12 августа 2016 года вышеуказанным психическим расстройством, а именно <данные изъяты>, не страдала, так как данное заболевание является прогредиентным, то есть прогрессирующим с течением времени и при наличии данного заболевания семь лет назад (в момент совершения сделки), в настоящее время подэкспертная обнаруживала бы более грубые расстройства в мнестико-интеллектуальной сфере.
Расстройство <данные изъяты>, по представленным материалам, у подэкспертной не отмечались.
Анализ медицинской документации в сопоставлении с результатами настоящего обследования, показал, что у ФИО1 в исследуемый период не отмечались расстройства психики лишающие её способности к пониманию, анализу ситуаций, критической оценки и прогнозированию результатов своих действий, а потому не лишали ФИО1 возможности правильно понимать характер и значение совершаемой 12 августа 2016 года сделки по договору дарения квартиры.
В этой связи эксперты констатировали, что ФИО1 с большей вероятностью могла правильно понимать характер и значение своих действий и руководить ими на момент совершения договора дарения квартиры от 12 августа 2016 года
Суд признает заключение судебной экспертизы достоверным, обоснованным.
Доводы исковой стороны о несогласии с выводами экспертизы подлежат отклонению.
Материалами дела подтверждается, что экспертиза проведена тремя экспертами врачами-психиатрами, имеющий высшее образование и стаж работы более 14 лет.
Экспертиза проводилась на основе ретроспективного анализа медицинской документации и с учетом собранных в процессе судебного разбирательства доказательств.
Эксперты, предупрежденные об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, ответили на поставленные судом вопросы.
Доказательств несостоятельности выводов экспертизы или некомпетентности экспертов ее проводивших, суду не представлено.
Вопреки доводам представителя истца экспертами исследовался весь объем медицинской документации и данных о наличии у истца проблем со зрением на момент совершения оспариваемой сделки, которые бы позволили утверждать о адееспособности истца, не выявлено.
Медицинские документы о состоянии здоровья ФИО1 в период после 12 августа 2016 года, не могут быть приняты во внимание, поскольку данные сведения сами по себе не свидетельствуют о неспособности понимать значение своих действий на момент совершения сделки.
При таких обстоятельствах, доводы представителя истца о неверной правовой оценке психического состояния ФИО1, в том числе в момент совершения оспариваемой сделки о необоснованности выводов экспертов не свидетельствуют.
Иное правовое значение самого факта наличия заболевания является ошибочным, поскольку то или иное заболевание утрату гражданской правоспособности не влечет и отдельно от иных обстоятельств, имеющих юридическое значение по настоящему делу, недействительный характер сделки не подтверждает.
В данной связи и поскольку суд специальными познаниями в области медицины не обладает, с клинической оценкой состояния здоровья истца в момент заключения сделки по отчуждению жилого помещения, данной в комиссионном заключении экспертизы, не может не согласиться.
Оснований для назначения повторной и дополнительной экспертизы, о чем заявлено представителем истца, суд не усматривает.
Сторона, заявившая ходатайство о назначении дополнительной и повторной экспертизы, доказательства, подтверждающие возражения относительно полноты, правильности или обоснованности заключения эксперта не представила.
Несогласие стороны с полученным экспертным заключением не является основанием для назначения повторной (дополнительной) экспертизы.
В силу закона право определения доказательств, имеющих значение для дела, как и право решения вопроса о целесообразности назначения по делу повторной (дополнительной) экспертизы принадлежит суду.
Учитывая, что выводы эксперта в рамках судебной экспертизы фактически и исследовательски обоснованы, избранная методика исследования закону не противоречит, экспертное исследование отвечает принципам обоснованности и однозначности, оснований для назначения по делу дополнительной и повторной судебной экспертизы не имеется.
Кроме того, суд может отвергнуть экспертное заключение лишь в том случае, если бы это заключение явно бы находилось в противоречии с остальными доказательствами по делу. Однако по данному делу таких обстоятельств не имеется.
Доводы о том, что в момент совершения сделки даритель не понимала значение своих действий или не могла руководить ими, опровергается и позицией исковой стороны о том, что подписывая договор дарения, ФИО1 полагала, что подписывает завещание.
Из этих пояснений с очевидностью следует, что истец осознавала свои действия по отчуждению жилого помещения, то есть была способна понимать значение своих действий.
Анализ показаний допрошенных судом свидетелей, непосредственно контактировавших с дарителем, не дает оснований для вывода о таких изменениях ее психического состояния, которые бы исключали возможность осознания ею своих действий при подписании договора дарения.
В рассматриваемом споре вывод о нахождении лица в момент совершении сделки в адееспособном состоянии должен быть основан исключительно на основе достаточной совокупности доказательств, с достоверностью подтверждающих такое состояние.
Руководствуясь выводами экспертизы, подтвержденными совокупностью иных доказательств по делу, суд приходит к выводу, что таких доказательств представлено не было.
Напротив, по мнению суда, ФИО1 на момент подписания договора дарения была способна понимать значение своих действий и руководить ими, а значит, дарение происходило по ее волеизъявлению.
Совершенная сделка оспорена ФИО1 также как совершенная с пороком воли вследствие заблуждения относительно существа сделки. Истец ссылается на отсутствие воли на отчуждение имущества в собственность ответчика по договору дарения.
Согласно пункту 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.
Заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если сторона заблуждается в отношении природы сделки (подпункт 3 пункта 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной (пункт 3).
По смыслу приведенных законоположений, сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду.
Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.
Заблуждение может влиять на юридическую силу сделки только в тех случаях, когда оно настолько существенно, что обнаруживает полное несоответствие между тем, что желало лицо, и тем, на что действительно была обращена его воля.
Таким образом, существенным заблуждение будет в том случае, когда есть основание полагать, что совершивший сделку не заключил бы ее, если бы знал обстоятельства дела.
Процессуальным законом в качестве общего правила закреплена обязанность каждой из сторон доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом (часть 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
Как следует из искового заявления, в обоснование доводов о признании договора дарения недействительным ФИО1 ссылалась на заблуждение относительно подписываемого договора, в связи с чем, она была лишена возможности осознавать правовую природу сделки и последствия передачи жилого помещения в собственность ответчика.
При этом истец утверждает, что подписывая документы, она полагала, что совершает завещание на сына ФИО7, и только после смерти последнего узнала, то заключила договор дарения.
Приведенные основания иска означают, что на ФИО1. лежала обязанность доказать факт совершения сделки под влиянием заблуждения, то есть преднамеренного создания не соответствующего действительности представления о природе сделки, ее условиях, предмете, других обстоятельствах, влияющих на ее решение по отчуждению имущества.
Однако доказательств, подтверждающих эти обстоятельства, истцом представлено не было, в материалах дела таких сведений не содержится.
В силу установленного правового регулирования для возникновения обязательства, основанного на договоре, такой договор должен быть заключен в требуемой законом форме с согласованием сторонами всех существенных условий, требуемых в силу правовой природы договора.
Тем самым, осуществленные действия должны состояться не в фактическом, а юридическом смысле, то есть породить те правовые последствия, на которые эти действия в своем фактическом осуществлении были направлены.
Согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
Договор дарения является односторонне обязывающим.
Соответственно, правовой целью вступления одаряемого в правоотношения, складывающиеся по договору дарения, является принятие дара с оформлением титульного владения, поскольку наступающий вследствие исполнения дарителем такой сделки правовой результат (возникновение титульного владения) влечет для одаряемого возникновение имущественных прав и обязанностей.
В свою очередь даритель, заинтересован исключительно в безвозмездной передаче имущества без законного ожидания какого-либо встречного предоставления от одаряемого (правовая цель).
При этом, предполагается, что даритель имеет правильное понимание правовых последствий дарения в виде утраты принадлежащего ему права на предмет дарения и возникновения данного права в отношении имущества у одаряемого.
Совершая дарение, даритель должен осознавать прекращение своего вещного права на объект дарения и отсутствие каких-либо притязаний на подаренное имущество.
В пунктах 1 и 5 договора дарения стороны прямо предусмотрели, что даритель безвозмездно передал одаряемому в собственность, а одаряемый принял в дар спорное имущество, что исключает какое-либо иное истолкование приведенных условий, свидетельствующее о том, что истец заблуждался относительного того, что совершенная сделка направлена не на отчуждение имущества с прекращением ее права собственности (природы сделки).
При удостоверении сделки нотариусом был разъяснены последствия совершенной сделки (возникновение права собственности), что отражено в пункте 7 договора, а текст договора был зачитан вслух (пункт 15).
Несмотря на указанные разъяснения, истец приняла решение о заключении договора, в связи с чем наступление иных правовых последствий от совершения сделки не предполагала, суть совершаемых действий понимала.
Как следует из материалов регистрационного дела, ФИО1 принимала личное участие при сдаче документов в Управление Росреестра по Оренбургской области, имеются ее подписи на заявлении о государственной регистрации перехода права на недвижимое имущество.
При проведении государственной регистрации прав в соответствии с пунктом 1 статьи 13 Федерального закона от 13 июля 2015 года N 218-ФЗ "О государственной регистрации недвижимости" проводилась правовая экспертиза документов и проверка законности сделки. Каких-либо нарушений законности заявленной к регистрации сделки при ее совершении регистрационным органом выявлено не было.
Таким образом, ФИО1 совершила ряд последовательных действий, свидетельствующих о направленности ее воли на заключение сделки, а именно лично подписала договор, подала документы на регистрацию перехода права собственности.
В договоре имеется указание, подтвержденное подписью истца, о том, что на момент заключения договора отсутствовали обстоятельства, вынуждающие ее совершить данный договор вследствие стечения тяжелых обстоятельств, на крайне невыгодных для себя условиях, договор не является кабальной сделкой (пункт 6 договора).
Суждение представителя истца о том, что при заключении оспариваемого договора ФИО1 не предполагала, что лишается права собственности на жилое помещение, отклонено.
В пункте 7 договора дарения предусмотрено, что право собственности одаряемого возникает с момента государственной регистрации, то есть ФИО1 понимала (не могла не понимать), что квартира ей принадлежать больше не будет.
Утверждение истца о том, что при заключении оспариваемого договора она предполагала, что составляет завещание, своего подтверждения не нашли.
То обстоятельство, что ФИО3 не вселялся в жилое помещение, не свидетельствует о том, что сделка сторонами не исполнялась, и стороны не имели намерения ее исполнять.
В свою очередь, проживание истца в спорном жилом помещении обусловлено условиями договора дарения, согласно которому ФИО1 сохраняет за собой право пользование жилым помещением (пункт 9)..
Доводы истца со ссылками на преклонный возраст и состояние здоровья, не приняты во внимание, поскольку указанные обстоятельства не мешали ей отказаться от совершения сделки.
Поскольку договор дарения предполагает переход права собственности на недвижимое имущество к одаряемому, и материалы дела содержат доказательства, свидетельствующие о волеизъявлении истца на переход права собственности к ответчику, суд в данной связи отмечает волю сторон именно на наступление предусмотренных данным договором правовых последствий.
Суд приходит к выводу, что ФИО1, самостоятельно решая вопрос о заключении договора на изложенных в нем условиях, имела достоверное представление о сути сделки и ее последствиях, в связи с чем, дала свое добровольное согласие на заключение договора, собственноручно его подписав.
Доказательства того, что воля истца не соответствовала ее волеизъявлению, и имело место умышленное введение истца в заблуждение ответчиком, в материалах дела отсутствуют.
В этой связи суд имущественные права ФИО1 нарушенными по мотиву совершения дарения под влиянием заблуждения не признает.
При таких данных, совершенная 12 августа 2016 года сделка является действительной, оснований для признания ее недействительной суд не усматривает.
Кроме того, суд полагает заслуживающими внимание доводы стороны ответчика о пропуске истцом срока исковой давности.
В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Рассматриваемая сделка в силу положений пункта 2 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации являются оспоримыми, соответственно, срок исковой давности по ним составляет один год.
Учитывая, отсутствие доказательств того, что в момент заключения оспариваемого договора ФИО1 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, суд полагает, что о нарушении своих прав истец узнала (должна была) узнать не позднее даты подписания договора дарения.
Из пояснений представителя истца следует, что о том, какую именно сделку фактически совершила ФИО1, она поняла только в декабре 2022 года из разговора с родственницей.
Вместе с тем текст договора, согласно пояснениям представителя истца, находился у ФИО1, она имела возможность с ним повторно ознакомиться в любое время, однако в суд за оспариванием сделки обратился лишь 13 марта 2023 года.
Таким образом, на момент подачи рассматриваемого искового заявления срок исковой давности для оспаривания договора дарения был пропущен. При этом, стороной истца ходатайство о его восстановлении заявлено не было.
На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
решил:
ФИО1 в удовлетворении исковых требований к ФИО3 о признании недействительным договора дарения квартиры от 12 августа 2016 года, заключенного между ФИО1 и ФИО3, и применении последствий недействительности сделки в виде признания недействительной государственной регистрации права собственности – отказать.
Решение суда может быть обжаловано в Оренбургский областной суд через Октябрьский районный суд г. Орска Оренбургской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Решение суда в окончательной форме принято 31 июля 2023 года.
Председательствующий (подпись) С.В. Студенов