Дело № 2-1-233/2022 УИД: 40RS0008-01-2022-000059-49

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Жуковский районный суд Калужской области

в составе председательствующего судьи Юзепчук Л.Н.,

при секретаре Трофимове Д.А.,

с участием истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителя ответчика ФИО3 - ФИО4, представителя ответчика ФИО5 – ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Жуков в зале суда

23 августа 2022 года

гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО5, ФИО3 о признании договора цессии недействительным, установлении права на получение мораторных процентов,

УСТАНОВИЛ:

20.01.2022 года ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО3, ФИО5 о признании договора цессии недействительным, установлении права на получение мораторных процентов. В обоснование исковых требований указано следующее. Решением Арбитражного суда г. Москвы от 06 февраля 2017 года ООО «АРТЭКС» было признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника. Определением Арбитражного суда г. Москвы от 02.08.2017 года по делу № А40-215298/16-178-217«Б» в третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование ФИО3 в размере 11827557,40 руб. с учетом положений п.3 ст. 137 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». 30 октября 2019 года между ФИО3 и ФИО1 был заключен договор частичной уступки прав, согласно которому ФИО3 уступила ФИО1 право требования к ООО «АРТЭКС» в размере 500000 рублей основного долга. Определением Арбитражного суда города Москвы от 23.01.2020 года по делу № А40-215298/16-178-217«Б» удовлетворено заявление ФИО1 о процессуальном правопреемстве, судом произведена замена ФИО3 на ее правопреемника ФИО1 в части требований к ООО «АРТЭКС» в

размере 500000 рублей основного долга.

26 декабря 2019 года между ФИО3 и ФИО1 был заключен договор уступки прав, согласно которому ФИО3 уступила ФИО1 право требования к ООО «АРТЭКС» в сумме 7 116 906 рублей, из которых 5 437 500 рублей основной долг, 579 406,21 рублей проценты за пользование займом, 1 100 000 рублей неустойка.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 11.06.2020 года по делу № А40-215298/16-178-217«Б» удовлетворено заявление ФИО1 о процессуальном правопреемстве, судом произведена замена ФИО3 на ее правопреемника ФИО1 в части требований к ООО «АРТЭКС» в размере 5 437 500 рублей - основной долг, 579 406,21 рублей - проценты за пользование займом, 1 100 000 рублей - неустойка. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.09.2020 года указанный судебный акт оставлен без изменения, а апелляционная жалоба ФИО3 без удовлетворения.

Таким образом, взаимоотношения ФИО1 и ФИО3 по уступке прав были предметом рассмотрения в суде и судебными актами установлено, что договор уступки между ФИО3 и ФИО1 не содержал каких-либо ограничений, в том числе в праве на получение мораторных процентов. Также ни в одном судебном заседании ФИО3 не заявляла о том, что право на получение мораторных процентов было ею кому-то уступлено ранее.

Далее ФИО1 в рамках дела о банкротстве ООО «АРТЭКС» обращался с жалобой на действия конкурсного управляющего ФИО7 и Определением Арбитражного суда города Москвы от 09.07.2021 признаны незаконными действия конкурсного управляющего ООО «АРТЭКС» ФИО7 по исключению из реестра требований кредиторов должника требований ФИО1 в размере 2 480 106,68 руб. - основной долг, 1 780 000 руб. - неустойка. Однако указанный судебный акт был отменен постановлением 9ААС от 08.09.2021г. по делу № А40-215298/16. При этом в мотивировочной части постановления от 08.09.2021г. суд указал на неисследованные обстоятельства: заключение 29.10.2019 году между ФИО3 и ФИО5 договора уступки мораторных процентов, якобы до уступки основного долга ФИО1 В суде первой инстанции никто не ссылался на указанный договор уступки, суд их не исследовал, на обсуждение сторонам не выносил, поскольку ранее ФИО5 о процессуальном правопреемстве в суд или в ином предусмотренном законом порядке за ними не обращался. Разрешая спор по жалобе на управляющего, суд дал оценку правомерности действий управляющего по вычету части мораторных процентов из требования ФИО1, перерасчет и зачет части этих требований с основного долга и процентов, однако, материальный спор не разрешался и не мог быть разрешен в силу процессуального запрета, поскольку определением Арбитражного суда г. Москвы от 09.07.2021 г. производство по делу №А40-215298/16-178-217Б было прекращено на основании абзаца 7 пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве, в связи с погашением требований конкурсных кредиторов, включенных в реестр требований. При рассмотрении вышеуказанного обособленного спора ФИО3 договор уступки прав требования от 29.10.2019 г. суду не предъявляла, о данном договоре стало известно только лишь из судебного акта. В материалах банкротного дела № А40-215298/16 договор отсутствует.

Считает, что указанный договор является мнимой сделкой, противоречит закону и нарушает его права и законные интересы на получение мораторных процентов по следующим причинам: стороны не ставили цели достигнуть заявленных результатов и не намеревались исполнять сделку или требовать ее исполнения; договор подписан лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия; договор нарушает требования закона, а именно ст.126 Закона «О несостоятельности (банкротстве)», которая предусматривает, что мораторные проценты начисляются на сумму основного требования и выплачиваются одновременно с погашением основного требования, в связи с чем, уступить мораторные проценты без основного требования невозможно; основное требование ФИО5 не уступалось и последний не является кредитором ООО «АРТЭКС», с заявлением о выплате мораторных процентов ФИО5 не обращался; в нарушение ст.385 ГК РФ в течение 2 лет ни ФИО5, ни ФИО3 о данном договоре никому не сообщали, от последних не было уведомлений должнику и конкурсному управляющему о заключении договора; за проведением процессуального правопреемства в рамках дела о банкротстве должника ФИО5 в Арбитражный суд г. Москвы не обращался.

ФИО3, ссылаясь на заключение договора об уступке мораторных процентов, действовала недобросовестно и с намерением причинить вред кредитору ФИО1 Передаваемое ФИО3 ФИО1 право требования не было ограничено каким-либо образом, следовательно, поскольку основанием для начисления мораторных процентов является сам факт включения денежного требования конкурсного кредитора в соответствующую очередь реестра требований кредиторов должника, ФИО1 не мог быть лишен права на получение с должника мораторных процентов. В договоре уступки права от 30.10.2019 г. и 26.12.2019 г. между ФИО3 и ФИО1 в п.3.3. цедент гарантировал, что уступка права требования к должнику никому кроме ФИО1 не производилась. В суде при установлении процессуального правопреемства ФИО3 не заявляла и не указывала, что до уступки основного долга ФИО1 уступила мораторные проценты иному лицу. Договор между ФИО3 и ФИО5 явно заключен «задним числом» и является сфальсифицированным, на момент заключения договора, конкурсной массы должника не хватало для погашения основных требований и неустоек кредиторов, поэтому о выплате мораторных процентов вопрос не стоял. Данный договор заключен после выплаты ФИО1 мораторных процентов с целью оспорить его право на мораторные проценты, отсутствуют доказательства оплаты по договору.

Истец полагает, что договор уступки требования от 29.09.2019 года между ФИО3 и ФИО5 не соответствует требованиям главы 24 ГК РФ и влияет на объем прав ФИО1, нарушает права и законные интересы последнего, а также повлек неблагоприятные для ФИО1 последствия, а именно начисленные и выплаченные ФИО1 мораторные проценты были впоследствии зачтены конкурсным управляющим, как выплата основного долга.

Кроме того, особенность мораторных процентов заключается в том, что они не включаются в реестр требований кредиторов, не учитываются при определении количества голосов, принадлежащих кредитору на собрании, вместе с тем выплачиваются одновременно с погашением основного требования и до расчетов по санкциям (пункты 4, 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 06.12.2013 № 88 «О начислении и уплате процентов по требованиям кредиторов при банкротстве»). Таким образом, начисление мораторных процентов отдельно от основного долга невозможно, их получение неразрывно связано с получением основного долга. Уступка мораторных процентов отдельно от основного долга противоречит их природе и является ничтожной.

ФИО1 являлся полным правопреемником ФИО3 по требованиям к должнику в результате уступки от 30.10.2019 г. и от 26.12.2019 г., поскольку ему было уступлено основное требование (основной долг), без каких-либо ограничений (п. 1.5, п.1.6, п.3.3. договора), и он имел право на получение мораторных процентов, рассчитанных на сумму основного требования с даты введения банкротства в отношении должника, т.е. с 06.02.2017 года.

С учетом уточнения исковых требований ФИО1 просит признать недействительным договор уступки права требования от 29.10.2019 года между ФИО3 и ФИО5, установить за ним, ФИО1, право на получение мораторных процентов с ООО «АРТЭКС» (ОГРН <***>, ИНН <***>) с 06.02.2017 года (с даты введения конкурсного производства в отношении ООО «АРТЭКС»).

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель ФИО2 исковые требования подержали по основаниям и доводам, изложенным в исковом заявлении, а также письменных возражениях на отзыв ответчика. Истец ФИО1 заявил о подложности договора цессии от 29.10.2019 года, заключенного между ФИО3 и ФИО5 С выводами проведенной по делу судебной экспертизы согласен не был, поскольку экспертом не были использованы все методы для проведения экспертного исследования.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явилась, о месте и времени рассмотрения дела извещена надлежащим образом.

Представитель ответчика ФИО3 ФИО4 исковые требования не признал по основаниям, изложенным в письменных отзывах на исковое заявление. Дополнительно пояснил, что 29.10.2019 г. между ФИО3 и ФИО5 заключен договор уступки права требования к ООО «АРТЭКС» на получение мораторных процентов, начисленных на сумму основного требования за период с 06.02.2017 г. по 01.12.2019 г. Оплата за уступаемое требование произведена полностью, что подтверждается распиской от 01.11.2019 г. о получении от ФИО5 50 000 рублей по договору уступки права требования от 29.10.2019 г. Между ФИО3 и ФИО1 был заключен договор уступки права требования, по которому ФИО1 были переданы права требования к ООО «АРТЭКС» на сумму 7 116 906,21 руб., из которых сумма основного долга 5 437 500 руб., проценты за пользование займом 579 406,21 руб., неустойка 1 100 000 руб. Согласно п. 1.6. указанного договора уступки права требования с момента заключения договора, права (требования) переходят от цедента к цессионарию в объеме, указанном в п. 1.1. договора. Таким образом, п. 1.1. договора определен точный объем требований, переданных цессионарию. Ссылки ФИО1 на пункты договора 1.5., 1.6 и 3.3 лишь подтверждают, что стороны четко сформулировали передаваемые права и требования. В постановлении Девятого Арбитражного апелляционного суда указано, что факт уступки мораторных процентов - ФИО5 подтверждается представленными в материалы дела договорами от 01.09.2019 и от 29.10.2019, данные договоры никем не оспорены, недействительными не признаны. Полагал, что Девятый арбитражный апелляционный суд установил законность уступки мораторных процентов. Возражал против доводов ФИО1 о том, что стороны не обращались в Арбитражный суд с заявлением о процессуальном правопреемстве по тем основаниям, что мораторные проценты не являются текущими платежами и в силу прямого указания закона удовлетворяются в специальном порядке. Поскольку эти проценты начисляются при расчетах с кредиторами непосредственно арбитражным управляющим, судебный акт об их начислении не выносится и в реестр требований кредиторов они не включаются. Считал, что с учетом уступки прав требования по мораторным процентам правопредшественником кредитора ФИО1, у ФИО1 право на получение мораторных процентов возникло только с момента передачи ему основного требования, то есть, правопредшественник ФИО1 - ФИО3 не могла уступить ФИО1 права на мораторные проценты (за период до передачи ему основного требования), так как этих прав у нее уже не было. Спорный договор цессии не является ни притворной, ни мнимой сделкой, так как его исполнение подтверждается распиской, выданной ФИО3 С заключением судебной экспертизы был согласен. Заявление ФИО1 о подложности договора цессии считал необоснованным.

В судебное заседание ответчик ФИО5 не явился, о месте и времени рассмотрения дела извещен надлежащим образом. В ходе рассмотрения дела факт подписания им договора цессии от 29.10.2019 года не оспаривал.

Представитель ответчика ФИО5 – ФИО6 в судебном заседании исковые требования не признал. Пояснил, что ФИО3 уступила ФИО1 права требования к ООО «АРТЭКС», при этом в договоре уступки права требования было четко прописано, какие права и в каком размере уступаются, если бы ФИО1 не знал, что право на мораторные проценты уступлены, он бы их включил в данный договор. Также пояснил, что в судебном заседании ФИО5 не оспаривал свою подпись в договоре цессии от 29.10.2019 года. Заключение проведенной по делу судебной экспертизы не оспаривал.

Представители третьих лиц в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом.

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

Из дела видно, что решением Арбитражного суда г. Москвы от 06 февраля 2017 года ООО «АРТЭКС» была признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 02.08.2017 года по делу № А40-215298/16-178-217«Б» о признании несостоятельным (банкротом) ООО «АРТЭКС» требование ФИО3 в размере 11827557,40 руб. включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника, с учетом положений п.3 ст. 137 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

29.10.2019 года между ФИО3 и ФИО5 был заключен договор уступки права требования, в соответствии с п.1 которого цедент уступает, а цессионарий принимает права требования к ООО «АРТЭКС» (ИНН <***>), принадлежащие цеденту, как конкурсному кредитору в деле о банкротстве ООО «АРТЭКС» (№А40-215298/2016), на получение от ООО «АРТЭКС» процентов, начисленных в соответствии с п.2.1 ст. 126 ФЗ от 26 октября 2022 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» на сумму основного требования к ООО «АРТЭКС» (далее – мораторные проценты), установленную определением Арбитражного суда г. Москва от 02.08.2017 года за период с 06.02.2017 года по 01.12.2019 года. Требование цедента к ООО «АРТЭКС» в соответствии с определением Арбитражного суда г. Москва от 02.08.2017 года по делу № А40-215298/2016 составляет 11 827 557, 40 руб., из которых 5 937500 руб. (основной долг), 579406,21 руб.- проценты за пользование займом, 5310651, 19 руб. – пени, неустойки и иные финансовые санкции. Цессионарий уведомлен, что мораторные проценты, права на которые передаются настоящим договором, начисляются на сумму 6516 906 руб.21 коп. (сумму основного долга и процентов). Исходя из ключевой ставки ЦБ РФ на дату введения процедуры конкурсного производства в отношении ООО «АРТЭКС» (06.02.2017 г.) общий размер передаваемых цессионарию требований составляет 1 778 311, 94 руб., который рассчитан исходя из периода начисления передаваемого цессионарию требования мораторных процентов (06.02.2017 г. – 29.10.2019 г.) и суммы задолженности ООО «АРТЭКС» перед цедентом. Из п.2 указанного договора следует, что за уступаемые права, указанные в п. 1 настоящего договора, цессионарий выплачивает цеденту компенсацию, равную 50000 руб. не позднее 01.01.2020 г.

30.10.2019 года между ФИО3 и ФИО1 был заключен договор частичной уступки права, в соответствии с п.1.1 которого цедент уступает, а цессионарий принимает частичное право требования к обществу с ограниченной ответственностью «Артэкс», ИНН <***> в сумме 500000 руб. основного долга, возникшее на основании договора займа № 03-14-3М от 30.05.2014 года между ФИО6 и должником. Из п.1.3 данного договора следует, что цессионарий извещен о том, что в отношении должника в Арбитражному суде города Москвы рассматривается дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «АРТЭКС» № А40-215298/16-178-217 «Б», введена процедура конкурсного производства. Уступка права является возмездной. Цедент и цессионарий договорились об установлении денежной оценке уступаемого права в размере 30000 руб. (п.1.4)

26.12.2019 года между ФИО3 и ФИО1 был заключен договор уступки права, в соответствии с п.1.1 которого цедент уступает, а цессионарий принимает право требования к обществу с ограниченной ответственностью «АРТЭКС», ИНН <***> в сумме 7116906 руб. 21 коп., из которых сумма основного долга 5437500 руб., проценты за пользование займом 579406 руб.21коп., неустойка 1100000 руб. Согласно п. 1.3 данного договора, уступка права является возмездной. Цедент и цессионарий договорились об установлении денежной оценке уступаемого права в размере 1000000 руб.

В обоснование заявленных исковых требований ФИО1 ссылался на то, что заключенный между ФИО3 и ФИО5 29.10.2019 года договор уступки права требования является мнимой сделкой, поскольку стороны не ставили цели достигнуть заявленных результатов и не намеревались исполнять сделку или требовать ее исполнения, договор подписан «задним числом» без намерения создать соответствующие правовые последствия; в течение 2 лет ни ФИО5, ни ФИО3 о данном договоре никому не сообщали, уведомлений должнику и конкурсному управляющему о заключении договора не направляли, за проведением процессуального правопреемства в рамках дела о банкротстве не обращались.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Статья 11 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что защите подлежит лишь нарушенное право. При этом способ восстановления нарушенного права должен соответствовать объему такого нарушения.

В соответствии со статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации защита гражданских прав осуществляется, в том числе, путем признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

По смыслу статьи 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

На основании статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422).

На основании пункта 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты. Право требования по денежному обязательству может перейти к другому лицу в части, если иное не предусмотрено законом.

Положения пункта 2 статьи 81, абзаца четвертого пункта 2 статьи 95 и пункта 2.1 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» предусматривают возможность начисления на сумму основного требования, включенного в реестр, специальных процентов, именуемых мораторными. Такое регулирование, помимо прочего, направлено на частичную компенсацию имущественных потерь кредитора (в том числе в результате задержки в возврате денежных средств) от ограничений, наступающих в связи с введением процедуры банкротства в отношении должника.

Особенность мораторных процентов заключается в том, что они не включаются в реестр требований кредиторов, не учитываются при определении количества голосов, принадлежащих кредитору на собрании, вместе с тем выплачиваются одновременно с погашением основного требования и до расчетов по санкциям (пункты 4, 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 06.12.2013 № 88 «О начислении и уплате процентов по требованиям кредиторов при банкротстве»).

Как следует из п.14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» по общему правилу, уступка требования об уплате сумм неустойки, начисляемых в связи с нарушением обязательства, в том числе подлежащих выплате в будущем, допускается как одновременно с уступкой основного требования, так и отдельно от него.

На основании изложенного суд приходит к выводу о том, что по договору цессии при наличии на это воли первоначального кредитора, выраженной в соглашении об уступке права (требования), могут быть уступлены любые права по обязательству, в том числе не только основное требование, но и дополнительные по отношению к нему требования, вытекающие из того же обязательства, в частности, требование об уплате мораторных процентов. Таким образом, до даты перехода прав к новому кредитору прежний кредитор может распоряжаться своим правом на мораторные проценты, но при перемене кредитора в обязательстве должник становится обязанным перед новым кредитором как по переданному обязательству, так и по обязательствам, связанным с его исполнением.

С учетом изложенного, принимая во внимание, что по спорному договору цессии ФИО3 было передано ФИО5 право на получение мораторных процентов за период с 06.02.2017 года по 29.10.2019 года, то есть за период до даты уступки права требования ФИО3 ФИО1, у которого право на получение мораторных процентов возникло только с момента передачи ему основного требования, доводы ФИО1 о том, что уступка мораторных процентов отдельно от основного долга является ничтожной, а также о том, что он имел право на получение мораторных процентов, рассчитанных на сумму основного требования с даты введения банкротства в отношении должника, т.е. с 06.02.2017 года, суд находит несостоятельными.

В силу пункта 1 статьи 160 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно пункту 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. По смыслу статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимость сделки устанавливается на момент заключения данной сделки.

Юридически значимым обстоятельством для признания сделки мнимой является отсутствие у нее основания, поскольку стороны не стремятся к достижению того правового результата, который должен возникнуть из данной сделки.

Совершая мнимую сделку, стороны хотят создать лишь видимость возникновения, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей, которые вытекают из этой сделки.

Лицо, предъявляя требование о мнимости оспариваемого договора, обязано доказать наличие условий для признания этих договоров ничтожными по признаку мнимости с учетом требований пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Пунктом 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» предусмотрено, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации для признания сделки недействительной на основании ст. 10 и 168 ГК РФ, а также для признания сделки мнимой на основании ст. 170 этого же кодекса необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.

В ходе судебного разбирательства обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности ответчиков ФИО3 и ФИО8, а также об их намерении совершить эту сделку исключительно для вида, без ее реального исполнения, установлено не было. Доказательств в обоснование своих доводов о том, что спорный договор является мнимой сделкой, ФИО1 суду представлено не было.

Доводы ФИО1 о том, что отсутствуют доказательства оплаты по договору цессии от 29.10.2019 года опровергаются имеющейся в материалах дела распиской от 01.11.2019 года, из которой следует, что ФИО3 по договору уступки прав требования от 29.10.2019 года получила от ФИО5 денежные средства в размере 50000 руб.

Доводы ФИО1 о наличии в договоре цессии от 29.10.2019 года ошибок в указании дат периода начисленных мораторных процентов с учетом того, что в данном договоре указан размер передаваемых мораторных процентов (1778311,94 руб.), суд находит несостоятельными.

Судом установлено, что спорный договор уступки права требования от 29.10.2019 года содержит все существенные условия, подписан сторонами по сделке. Ни одна из сторон не оспаривала в ходе судебного разбирательства подлинности своих подписей на данном договоре, что свидетельствует о соблюдении сторонами письменной формы сделки.

Оспаривая факт подписания спорного договора цессии ФИО5, истец представил акт экспертного исследования № 418/1-6 от 16.06.2022 года, проведенного ФБУ «Калужская лаборатория судебной экспертизы», согласно выводам которого изображение подписей в копии договора уступки права требования от 29.10.2019 года в графе «цессионарий» и копии доверенности 40 АВ 1049336 от 14.02.2022 года в графе «информация, установленная нотариусом с моих слов, внесена в текст сделки верно» выполнены разными лицами; изображение подписей в копии договора уступки права требования от 01.09.2019 года в графе «Цессионарий» и в копии доверенности 40 АВ 1049336 от 14.02.2022 года в графе «Информация, установленная нотариусом с моих слов, внесена верно», вероятно выполнены одним лицом. Ответить на вопрос в категорической форме не представляется возможным по причине, указанной в исследовательской части настоящего исследования. Также из указанного акта экспертного исследования №418/1-6 от 16.06.2022 года следует, что экспертом вопрос о процессе получения изображений подписей на исследуемых документах не решался, так как установление факта монтажа и другие способы переноса изображения подписи и ее частей с других документов выходят за пределы компетенции эксперта почерковеда, в связи с чем, суд приходит к выводу о том, что данный акт является недопустимым доказательством по делу.

Заявляя о подложности договора цессии от 29.10.2019 года ФИО1 указывал на то, что данный договор был заключен «задним числом».

По ходатайству истца по делу была назначена судебная техническая экспертиза документов, проведение которой было поручено ФБУ «Калужская лаборатория судебной экспертизы». Согласно заключению эксперта №213/1-2 от 24.06.2022 года, установить соответствует ли дата, указанная в договоре уступки права требования, заключенного между ФИО3 и ФИО5 от 29.10.2019 года, в расписке о получении в расписке от 01.11.2019 года в получении денежных средств по договору уступки прав требования от 29.10.2019 года дате их фактического составления и подписания не представляется возможным по причинам, изложенным в исследовательской части заключения.

Допрошенная в судебном заседании эксперт ФБУ «Калужская лаборатория судебной экспертизы» ФИО9 составленное ею экспертное заключение поддержала, дала пояснения на все поставленные вопросы, пояснила, что при проведении технического исследования документов был использован метод газожидкостной хроматографии с использованием технологии летучих растворителей из штрихов рукописной записи, это самый эффективный метод, который опробирован, имеет наименьший процент погрешности. Представленных документов было достаточно для проведения исследования, однако количество растворителей не позволило установить время выполнения штрихов и ответить на поставленные судом вопросы.

Заключение судебной технической экспертизы документов № 213/1-2 от 24.06.2022 года суд принимает в качестве относимого, допустимого и достоверного доказательства по настоящему делу, поскольку оно в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, так как содержит подробное описание произведенного исследования, сделанные по его результатам выводы и научно-обоснованные ответы на поставленные вопросы. Данное заключение получено с соблюдением требований закона экспертом, имеющим соответствующую профессиональную подготовку, предупрежденным судом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Основания для сомнения в правильности вывода эксперта и в объективности эксперта отсутствуют.

С учетом установленных по делу обстоятельств суд приходит к выводу о том, что достоверных доказательств, подтверждающих факт несоответствия даты, указанной в договоре цессии от 29.10.2019 года, заключенном между ФИО3 и ФИО5, а также в расписке от 01.11.2019 года дате их фактического подписания, материалы дела не содержат, в связи с чем, довод истца о подложности договора цессии суд находит несостоятельным.

Оценивая имеющиеся в деле доказательства в их совокупности, учитывая вышеприведенные положения закона, разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, суд оснований для удовлетворения исковых требований о признании договора цессии недействительным, установлении права истца на получение мораторных процентов не усматривает.

Иные доводы стороны истца выводы суда не опровергают.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО5, ФИО3 о признании договора цессии недействительным, установлении права на получение мораторных процентов - отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Калужского областного суда через Жуковский районный суд в течение месяца со дня принятия его судом в окончательной форме.

Мотивированное решение суда изготовлено 30 августа 2022 года.

Судья: Л.Н. Юзепчук