Судья Елистратова Ю.М.
дело № 22-4178/2023
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
г. Пермь 25 июля 2023 года
Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе: председательствующего Отинова Д.В.,
судей Курбатова А.Б. и Самойловой Е.А.,
при секретаре судебного заседания Тепляшиной И.Н. рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц – связи дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО1 и ее защитника – адвоката Чулакова Ю.Г. на приговор Александровского городского суда Пермского края от 3 апреля 2023 года, которым
ФИО1, родившаяся дата в ****, судимая 15 марта 2016 года Александровским городским судом Пермского края по ч. 4 ст. 159 УК РФ к 4 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 4 года, со штрафом 150000 руб.; постановлением Александровского городского суда Пермского края от 1 декабря 2016 года испытательный срок продлен на 1 месяц; постановлением Александровского городского суда Пермского края от 7 февраля 2019 года испытательный срок вновь продлен на 1 месяц, возложена дополнительная обязанность в течение 3 месяцев являться на регистрацию 2 раза в месяц; постановлением Александровского городского суда Пермского края от 8 июня 2016 года ФИО1 предоставлена рассрочка уплаты уголовного штрафа на 10 месяцев ежемесячными платежами по 15000 руб. Дополнительное наказание в виде штрафа не исполнено в сумме 48569 руб. 75 коп.,
осуждена по ч. 2 ст. 159 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 50000 руб., на основании п. «б» ч. 1 ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности освобождена от назначенного наказания; за каждое из двух преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ (преступления в отношении К1. и И1.) к 3 годам лишения свободы; ч. 3 ст.159 УК РФ (преступление в отношении С1.) к 3 годам 2 месяцам лишения свободы; ч. 4 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении П1. и Ш.) к 3 годам 10 месяцам лишения свободы; за каждое из четырех преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ (преступления в отношении Б1., К3., Ч., С2.) к 4 годам лишения свободы; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, к 8 годам 10 месяцам лишения свободы; на основании ч. 5 ст. 74 УК РФ отменено условное осуждение и в соответствии со ст. 70 УК РФ, путем частичного присоединения к назначенному наказанию неотбытой части наказания, назначенного по приговору Александровского городского суда Пермского края от 15 марта 2016 года окончательное наказание определено в виде лишения свободы на срок 9 лет в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере 48569 руб. 75 коп.
Мера пресечения до вступления приговора в законную силу оставлена в виде заключения под стражу. Зачтено в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок отбытия наказания время содержания ФИО1 под стражей в период с 5 августа 2019 года по 25 августа 2021 года, с 29 июля 2022 года до вступления приговора в законную силу, а также отбытое наказание в период с 26 августа 2021 года по 28 июля 2022 года из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.
Постановлено взыскать с ФИО1 в счет возмещения материального ущерба в пользу О1. 130000 руб., Б1. 46069 руб. 06 коп., К3. 354681 руб. 99 коп., П1. 79258 руб. 52 коп., Ч. 414125 руб. 89 коп., С2. 414151 руб. 57 коп., И1. 301281 руб. 48 коп., К1. 277404 руб. 86 коп., С1. 404280 руб. 56 коп.
В удовлетворении гражданских исков потерпевших Т., Л., З1., Б3. отказано.
Решены вопросы о судьбе вещественных доказательств, а также имуществе, на который наложен арест.
Заслушав доклад судьи Отинова Д.В., изложившего краткое содержание обжалуемого приговора, существо апелляционных жалоб осужденной ФИО1 и адвоката Чулакова Ю.Г., дополнений к ним, возражений прокурора г. Александровска Пермского края Павловича А.В., выслушав выступление осужденной ФИО1, поддержавшей доводы апелляционных жалоб, возражения прокурора Косяновской О.Г., полагавшей необходимым приговор оставить без изменения, а жалобы осужденной и защитника - без удовлетворения, судебная коллегия
установил а:
по приговору Александровского городского суда Пермского края от 3 апреля 2023 года ФИО1 признана виновной:
- по факту мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем обмана, совершенного с причинением значительного ущерба гражданину (О1.);
- по 3 фактам мошенничеств, то есть хищений чужого имущества, путем обмана, совершенных с причинением гражданам ущерба в крупных размерах (И1., К1., С1.); - по 3 фактам мошенничеств, то есть хищений чужого имущества, путем обмана, в крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение (Ч., К3., С2.);
- по факту мошенничества, то есть хищения чужого имущества, путем обмана, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение (Б1.);
- по факту мошенничества, то есть хищения чужого имущества, путем обмана и злоупотреблением доверия, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение (Ш., П1.).
Преступления совершены в периоды времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.
Органом предварительного расследования ФИО1 также обвинялась в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 174.1 УК РФ, то есть в совершении финансовых операций и других сделок с денежными средствами, приобретенными в результате совершения преступлений, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами, в крупном размере.
Уголовное преследование в части предъявленного ей обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 174.1 УК РФ прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения.
В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденная ФИО1 выражает несогласие с присоединением неотбытой части наказания по приговору Александровского городского суда Пермского края от 15 марта 2016 года к наказанию по приговору того же суда от 3 апреля 2023 года по правилам ст. 70 УК РФ, поскольку апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 26 августа 2021 года на приговор Александровского городского суда Пермского края от 1 июня 2021 года определено наказание по приговору Александровского городского суда Пермского края от 15 марта 2016 года исполнять самостоятельно. Соответственно, со вступлением в законную силу приговора от 1 июня 2021 года наряду с ним началось исполнение приговора Александровского городского суда Пермского края от 15 марта 2016 года. Полагает, что срок наказания 4 года по приговору Александровского городского суда Пермского края от 1 июня 2021 года ею отбыт, так как она содержалась под стражей с 5 августа 2019 года, также приговор Александровского городского суда Пермского края от 15 марта 2016 года на момент вынесения приговора того же суда от 3 апреля 2023 года исполнен, следовательно, наказание не может быть присоединено. Просит приговор изменить, исключить из него указание о присоединении частично неотбытого наказания по приговору Александровского городского суда Пермского края от 15 марта 2016 года.
Кроме того, указывает о своей непричастности к совершению преступления в отношении потерпевшей О1., полагает, что обвинительное заключение по данному факту составлено с существенными нарушениями уголовно - процессуального закона, объективная сторона преступления в постановлении о привлечении в качестве обвиняемой, а также в обвинительном заключении отражена неполно, действия, составляющие объективную сторону преступления выполняла не она, а иное лицо. Отмечает, что потерпевшая каких-либо переговоров с ней относительно передачи ей денежных средств не вела, она лишь заключила с ней соглашение на приобретение жилой площади посредством реализации денежных средств материнского капитала, которое ею исполнено, все переговоры относительно передачи денежных средств потерпевшая вела с Б2. Ее умысел на совершение данного преступления не установлен. Доказательств того, что денежные средства О1. ей переданы Б2. в представленных материалах, не имеется. Занятая Б2. в ходе судебного заседания позиция свидетельствуют лишь о его желании избежать уголовной ответственности, а данные им показания являются противоречивыми и не согласуются с показаниями свидетелей В. и Э. Просит признать показания О1., данные ею в ходе судебного заседания в качестве недопустимых доказательств, поскольку о ее причастности к совершению данного преступления потерпевшей стало известно со слов сотрудников правоохранительных органов. Кроме того, просит учесть, что в ходе судебного заседания не были разрешены ряд ее ходатайств о признании в качестве недопустимых доказательств - показаний свидетелей В. и И3., данных ими до возбуждения уголовного дела, протокола выемки договора купли – продажи, заключенного между Б2. и О1., расписки О1., заключение почерковедческой экспертизы, детализации телефонных соединений, поскольку данные доказательства были получены с нарушением требований уголовно - процессуального закона. Полагает, что ее право на защиту, выразившееся в необеспечении дальнейшего участия защитников Воловика и ФИО2, представляющих ее интересы в ходе предварительного следствия и от услуг которых она не отказывалась, было нарушено. Также выражает несогласие с гражданским иском, заявленным потерпевшей О1., поскольку на момент признания О1. гражданским истцом, она не имела статуса обвиняемой по уголовному делу, в связи с чем, просит признать в качестве недопустимого доказательства постановление о признании О1. гражданским истцом. Указывает, что явка потерпевшей О1. в судебное заседание обеспечена не была, в связи с чем потерпевшей не разъяснялись права гражданского истца, а ей - гражданского ответчика, поэтому она была лишена возможности выразить свою позицию относительно заявленного гражданского иска. Просит приговор в части гражданского иска в отношении О1. отменить, уголовное преследование по данному факту прекратить за отсутствием в ее действиях состава преступления.
Также выражает несогласие с приговором в части квалификации ее действий по преступлению, предусмотренному ч. 4 ст. 159 УК РФ в отношении потерпевшего Б1., указав, что квалифицирующий признак «повлекший лишение права гражданина на жилое помещение» является излишне вмененным, а потому должен быть исключен. Полагает, что ее действия по указанному эпизоду не могли быть квалифицированы как мошенничество. Обращает внимание, что согласно рапорту о совершенном преступлении в ее действиях усматривался состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 160 УК РФ. В постановлении о привлечении в качестве обвиняемой объективная сторона преступления описана в соответствии с диспозицией ч. 2 ст. 160 УК РФ, а не ч. 4 ст. 159 УК РФ. Таким образом, полагает, что суд, установив фактические обстоятельства дела, дал ее действиям неверную юридическую квалификацию. Обращает внимание, что потерпевший обратился к ней самостоятельно, она его к продаже квартиры не склоняла, на оформление приватизации квартиры Б1. ею были затрачены личные денежные средства, что также подтверждается показаниями свидетеля Р.. Квартира Б1. выбыла из его собственности согласно его воле. В результате завершенной сделки она не приобрела право собственности на квартиру Б1. Кроме того указывает, что часть денежных средств по сделке была возвращена потерпевшему, оставшаяся часть денежных средств с согласия потерпевшего была потрачена в счет погашения коммунальных платежей и иное. Гражданский иск Б1. заявлен на сумму 46500 руб., тем самым потерпевший признал правомерность использования денежных средств в размере 100000 руб. Возможность наличия обмана в ее действиях опровергается показаниями самого потерпевшего. Договоренность об извещении Б1. по выполнению условий договора была не с ней, а с Р., которая должна была уведомить его о ходе приватизации. С учетом изложенного просит приговор изменить, исключить квалифицирующий признак «повлекший лишение права гражданина на жилое помещение», переквалифицировать ее действия с ч. 4 ст. 159 УК РФ на ч. 2 ст. 160 УК РФ.
Помимо этого, выражает несогласие с приговором в части незаконного вменения квалифицирующего признака «причинение значительного материального ущерба» по преступлению в отношении Б1., так как при описании деяния в обвинении указанный признак не вменен, на это указано только в резолютивной части обвинения. Также значительность причиненного Б1. ущерба не подтверждена материалами дела, не учтено имущественное положение потерпевшего. Имущественный ущерб определен без учета заработной платы, совокупного дохода семьи, наличия иждивенцев и иных данных. Просит изменить приговор, исключить из приговора указанный квалифицирующий признак по эпизоду в отношении Б1.
Также не согласна с приговором в части признания потерпевшими Б3., З1., Л., И2., Ш. Судом не разрешено ходатайство об исключении указанных лиц из числа потерпевших. Как следует из описания преступных деяний, материальный ущерб был причинен К3., Б1., С2., Ч., П1. В результате преступления вреда Б3., З1., Л., И2., Ш. не причинено. Материалы дела не содержат данных о причинении вреда указанным лицам. Кроме того, в нарушении ст. 220 УПК РФ, из предъявленного обвинения не следует квалификация ее действий по отношению к Б3., З1., Л., И2., Ш. Квалификация по ч. 4 ст. 159 УК РФ не соответствует обстоятельствам дела и противоречит описательно-мотивировочной части обвинительного заключения. Вывод суда о том, что преступление совершено не только в отношении К3., Б1., С2., Ч., П1., но и в отношении Б3., З1., Л., И2., Ш. незаконный, так как сделан при отсутствии формулирования фактических действий в отношении этих лиц, что порождает неопределенность в вопросе обвинения. В результате сделок Б3., З1., Л., И2., Ш. стали собственниками жилых помещений, поэтому по мнению осужденной, в ее действиях отсутствует обман и злоупотребление доверием указанных лиц. В приговоре и в обвинении не указано на конкретные действия осужденной, выражающиеся в сознательном сообщении заведомо ложных, несоответствующих действительности сведений, либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях, направленных на введение в заблуждение. Передача денежных средств от полученного займа спустя 2-2,5 месяца после перечисления денег займодавцу Пенсионным фондом РФ было условием оказания услуг, на что заемщики согласились. Б3., З1., Л., И2., Ш. также получили от заемных денежных средств часть денег в личное пользование, договоры купли-продажи стороны не расторгали, гражданские иски не поддержали. Таким образом, следствие и суд не дали юридической квалификации преступлениям в отношении указанных лиц, в приговоре отсутствует описание признаков, характеризующих действия осужденной – способ, умысел и период его возникновения, направленный на хищение имущества или прав указанных лиц. Просит приговор изменить, исключить указание на совершение мошеннических действий в отношении Б3., З1., Л., И2., Ш., исключить их из числа потерпевших.
Кроме того, выражает несогласие с приговором в части квалификации действий в отношении П1. Полагает, что квалифицирующий признак ч. 4 ст. 159 УК РФ «повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение» является излишне вмененным. К тому же, квалификация действий осужденной как мошенничество, не нашла своего подтверждения. Осужденной вменялось мошенничество в форме хищения чужого имущества, а не прав на него. Для П1. реализованная комната не являлась его жильем, он сам хотел ее продать. В результате сделки осужденная не приобрела право распоряжаться комнатой П1., следовательно, согласно разъяснениям Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», в ее действиях отсутствует состав преступления ч. 4 ст. 159 УК РФ. Описывая преступление, был указан умысел, направленный на хищение денежных средств от продажи комнаты, что, как указывает ФИО1, она исполнила, завладения права на квартиру не произошло и умысла у нее на это не было. П1. сам выдал ей нотариальную доверенность на распоряжение имуществом, а неправомерность действий заключается только в неполучении им денег от нее после окончания срока доверенности. Указывает, что судом не дана оценка тому обстоятельству, что продать комнату П1. убедила его супруга, а не она. Кроме того, судом дана неверная юридическая оценка правильно установленным фактическим обстоятельствам дела, которые подтверждают, что П1. вверил свое имущество ФИО1: деньги от продажи комнаты находились у нее (в ее ведении) на основании доверенности, деньги перешли к ней правомерно, она по волеизъявлению П1. была наделена полномочиями в отношении его имущества (найти покупателя, зарегистрировать сделку от его имени, получить деньги за продажу), в связи с чем преступление может быть квалифицировано по ст. 160 УК РФ. Также, квалифицирующий признак «с причинением значительного ущерба» не нашел своего подтверждения, поскольку в судебном заседании исковое заявление П1. и обстоятельства значительности ущерба для П1. не исследовались. Судом не установлено имущественное положение потерпевшего, совокупный доход семьи, размер пенсии и прочие доходы, что противоречит положениям Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 года № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве». Просит приговор изменить в части квалификации действий в отношении П1., переквалифицировать действия с ч. 4 ст. 159 УК РФ на ст. 160 УК РФ, исключить квалифицирующий признак «причинение значительного материального ущерба потерпевшему».
Помимо этого не согласна с квалификацией ее действий по ч. 4 ст. 159 УК РФ по преступлениям в отношении К3., С2., Ч., так как приговор в указанной части не соответствует фактическим обстоятельствам дела. По мнению ФИО1 судом дана неверная квалификация ее действиям, неверно указан квалифицирующий признак мошенничества «повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение». Потерпевшие К3., С2., Ч. желали продать свои помещения, которые не являлись их жильем, совершали активные действия в этом направлении. Желание о продаже жилых помещений было сформировано у потерпевших без ее участия, с К3., С2. она никогда не встречалась. Обращение покупателей З1., Л., И2. было связано с получением займа под гарантию возврата средствами материнского капитала, эти действия осуществлялись ей на основании заключенной с ООО «№1» доверенности. При рассмотрении уголовного дела судом, не нашел объективного подтверждения факт совершения осужденной обмана или злоупотребления доверием в отношении К3., С2., Ч. Указывает, что К3. согласился на предложенные условия – получить деньги за проданную квартиру через 2-2,5 месяца. Также материалами дела не установлено, были ли известны С2. условия о получении денег за проданную квартиру через 2-2,5 месяца, так как указанная информация была доведена ее представителю. Ч. и его супруга дали согласие на получение денежных средств от сделки в размере 400000 руб. спустя 2-2,5 месяца, то есть после одобрения сделки Пенсионным фондом РФ. Потерпевшие связывают обман ФИО1 только с неполучением от нее денег после перечисления займодавцу (ООО «№1») средств материнского капитала через 2-2,5 месяца после сделки. Квалификация по ч. 4 ст. 159 УК РФ с применением квалифицирующего признака «повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение» является неверной, поскольку потерпевшие не лишались прав на жилые помещения. По мнению осужденной, в ее действиях не содержится обмана и права на чужое имущество она не приобретала, поскольку жилые помещения выбыли из пользования потерпевших в установленном законом порядке, и права распорядиться имуществом у нее не возникало. Прямой умысел, по ее мнению, не установлен. Квалифицирующий признак «повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение» подлежит исключению из квалификации, так как ей вменяется хищение денежных средств потерпевших при продаже квартир. Судом также указано об умысле именно на хищение денежных средств при продаже квартир. Кроме того, гражданские иски потерпевших удовлетворены в денежном выражении. Суд в приговоре не дал оценки показаниям потерпевших и свидетелей об отсутствии обмана со стороны осужденной относительно передачи денег на период разрешения вопроса перечисления Пенсионным фондом РФ средств материнского капитала займодавцу. Осужденная указывает, что не убеждала потерпевших передать ей деньги. По ее мнению, действия необходимо квалифицировать по ст. 160 УК РФ. Просит приговор изменить, переквалифицировать ее действия по преступлениям в отношении К3., С2., Ч. на ч. 3 ст. 160 УК РФ.
Обращает внимание, что в описательно - мотивировочной части приговора не дана оценка всем исследованным в судебном заседании доказательствам, не изложены доказательства на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, не приведены мотивы по которым суд принял одни доказательства за основу и отверг другие.
Выражает несогласие с назначенным ей наказанием, находя его излишне суровым, полагает, что суд формально перечислил обстоятельства, смягчающие наказание, но в должной мере не учел их при определении его вида и размера. Указывает, что по месту жительства и содержания характеризуется положительно, поддерживает социальные связи, обращалась к следователю с ходатайством о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, изобличила лиц, причастных к совершению противоправных деяний, однако действие данного соглашения было прекращено прокурором. Полагает, что указанное обстоятельство могло быть учтено в качестве активного способствования раскрытию и расследованию преступлений, полностью признала вину по всем эпизодам за исключением эпизода с потерпевшей О1., раскаялась в содеянном. Просит учесть состояние ее здоровья, а также состояние здоровья членов ее семьи, предпенсионный возраст, принесение извинений потерпевшим, намерение загладить вред перед ними, о чем свидетельствует заявленное ею в ходе судебного заседания ходатайство о наложении ареста на ее имущество в целях возмещения гражданских исков. Полагает, что при назначении ей наказания судом первой инстанции не соблюден принцип индивидуального подхода. Выводы суда в части определения вида и размера наказания не мотивированы. Просит приговор изменить, смягчив назначенное ей наказание.
Кроме того, выражает несогласие с приговором в части решения судьбы вещественных доказательств, указав, что судом не исследованы ряд вещественных доказательств, представленных стороной обвинения, а именно: ноутбук, блокнот оранжевого цвета и два флешнакопителя, обнаруженные в ходе обыска, им не дана надлежащая оценка, тогда как они получены с нарушением норм уголовно - процессуального закона. Просила признать постановление о признании указанных предметов в качестве вещественных доказательств недопустимым доказательством, поскольку обыск в помещении был произведен без решения суда, с нарушением требований уголовно - процессуального закона. Указывает, что до настоящего времени какого-либо решения по данному вопросу ею не получено. Просит приговор изменить, в части решения вопроса об обращении изъятого в результате обыска ноутбука в счет возмещения гражданских исков, признав данное вещественное доказательство недопустимым.
Полагает, что поскольку судья Елистратова Ю.М. ранее в 2021 году при первоначальном рассмотрении уже принимала данное уголовное дело к своему производству из-за болезни судьи Б4., а также продлевала ей срок содержания под стражей, то в силу закона не могла рассматривать в отношении нее уголовное дело по существу.
Помимо этого, также выражает свое несогласие с решением суда в части гражданских исков, указывая, что гражданским истцам не были разъяснены их права, суд не установил сколько денежных средств было перечислено в пользу потерпевших. С учетом изложенного просит приговор в части удовлетворения гражданских исков отменить, передать данный вопрос на разрешение в порядке гражданского судопроизводства.
В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Чулаков Ю.Г. поставил вопрос об изменении судебного решения и прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 по ч. 2 ст. 159 УК РФ (эпизод с потерпевшей О1.) в связи с ее непричастностью к инкриминируемому деянию, указав, что его подзащитная не давала каких-либо указаний и распоряжений Б2. относительно передачи ей денежных средств потерпевшей О1. Денежные средства в размере 130000 руб. на хранение потерпевшая передала не ФИО1, а Б2., который распорядился ими по своему усмотрению и на просьбу потерпевшей вернуть их ответил отказом, что подтверждается показаниями потерпевшей, данными ею в ходе предварительного следствия. Кроме того, обращает внимание, что со слов сотрудников правоохранительных органов, О1. стало известно о причастности ФИО1 к данному преступлению, ранее об этом ей известно не было, поскольку все вопросы относительно приобретения жилой площади она решала с Б2., а не с ФИО1 Сам же Б2. по указанному эпизоду давал ложные показания с целью отвода от себя подозрений. Также просит учесть, что в ходе допроса в судебном заседании Б2. пояснил, что вел самостоятельную риэлтерскую деятельность, в том числе без участия ФИО1
Кроме того, автор жалобы, полагает, что суд при назначении ФИО1 наказания незаконно применил положения ч. 5 ст. 74, ст. 70 УК РФ, чем ухудшил положение его подзащитной. Отмечает, что поскольку первоначальный приговор от 1 июня 2021 года и апелляционное определение от 26 сентября 2021 года были обжалованы только стороной защиты в суд кассационной инстанции, и отменены последним с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство, то при постановлении нового приговора по итогам проведения нового судебного разбирательства ухудшение положений осужденного не допускается. Указывает, что ухудшение положения ФИО1 выразилось в увеличении срока лишения свободы, в частности, изменив квалификацию по эпизоду в отношении потерпевшей И1., назначив наказание по совокупности преступлений в виде 8 лет 10 месяцев лишения свободы, суд применил положения ч. 5 ст. 74, ст. 70 УК РФ и окончательно назначил наказание в виде 9 лет лишения свободы, то есть аналогичное ранее назначенному по приговору от 1 июня 2021 (с учетом апелляционного определения от 26 сентября 2021 года). Кроме того, суд присоединил штраф, назначенный по приговору Александровского городского суда от 15 марта 2016 года, что в дальнейшем при обращении ФИО1 с ходатайствами по ст. ст. 79, 80 УК РФ может быть препятствием для их удовлетворения в случае, если в местах лишения свободы у нее возникнут сложности с трудоустройством, а, следовательно, и с погашением данного штрафа. Просит приговор изменить, исключить указание о назначении ФИО1 окончательного наказания по совокупности приговоров на основании ст. 70 УК РФ, наказание по приговору Александровского городского суда Пермского края от 15 марта 2016 года постановить исполнять самостоятельно.
Обращает внимание, что в нарушение уголовно-процессуального законодательства по приговору потерпевшими признаны не только те лица, которые якобы лишились жилья, но и те, которые в результате сделок стали собственниками квартир, поскольку в приговоре не указаны конкретные преступные действия, совершенные ФИО1 в отношении Б3., Ш., З1., Т., Л., образующие состав преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ. Цитируя описание преступных деяний в отношении указанных потерпевших, изложенного в приговоре, отмечает, что из его формулировки следует, что потерпевшими являются лишь те лица, чьи денежные средства похищены, а тем, кто стали собственниками жилых помещений, то есть Б3., Ш., З1., Т., Л., ущерб не причинен. Признание данных лиц потерпевшими ухудшает положение ФИО1 тем, что они имеют право предъявить иск о компенсации материального и морального вреда, право на высказывание мнения при рассмотрении ходатайств об условно-досрочном освобождении ФИО1 либо о замене ей неотбытой части наказания более мягким видом наказания. Просит приговор суда изменить, исключить указание на признание Б3., Ш., З1., Т., Л. потерпевшими по уголовному делу, смягчить наказание. Выражает несогласие с суммой причиненного ущерба К3., и, следовательно, с квалификацией данного ущерба как крупного, указывает, что согласно предъявленному обвинению правильной суммой причиненного ущерба следует считать сумму в размере 250 000 руб. (или не менее 250 000 руб.). Данный ущерб может быть признан только лишь как значительный для гражданина.
По мнению защитника, при определении вида и размера наказания суд в должной мере не учел обстоятельства смягчающие наказания, что привело к назначению ФИО1 чрезмерно сурового наказания. Просит учесть, что ФИО1 по месту содержания характеризуется положительно, имеет ряд грамот и благодарственных писем за воспитание дочери, что свидетельствуют о наличии у нее социальных связей, принесла извинения потерпевшим, намеревалась заключить досудебное соглашение о сотрудничестве со следственными органами, предпринимает меры к возмещению гражданских исков потерпевшим, путем перевода денежных средств с лицевого счета, ходатайствовала об обращении взыскания в счет возмещения гражданских исков на телевизор и садовый участок, который вопреки выводам суда, зарегистрирован на ФИО1 По мнению автора жалобы, указанные действия должны были быть расценены судом как направленные на заглаживание вреда причиненного преступлениями потерпевшим. Что касается иного имущества ФИО1, то вопреки выводам суда автомобиль принадлежит дочери ФИО1 и был приобретен на кредитные денежные средства, на земельный участок до настоящего времени наложен арест, а квартира была продана с целью частичного возмещения гражданского иска двум потерпевшим. Указывает, что по эпизодам в отношении К1. и И1. ФИО1 частично возместила ущерб, что в совокупности с иными смягчающими наказание обстоятельствами позволяет назначить наказание, не связанное с лишением свободы, и в последующем, смягчить наказание по совокупности преступлений. Полагает, что имеющаяся совокупность смягчающих наказание обстоятельств, может быть признана исключительной и позволяет применить к ФИО1 положения ст. 64 УК РФ. Кроме того, просит исключить суждение о том, что «дорогостоящее имущество» было приобретено ФИО1, в том числе с использованием денежных средств, полученных преступных путем, поскольку указанное обстоятельство органом предварительного расследования и судом не установлено. С учетом изложенного просит приговор изменить, признать в качестве обстоятельств смягчающих наказание - получение ФИО1 грамот и благодарственных писем, направление потерпевшим писем с извинениями, заявление ФИО1 о заключении досудебного соглашения, перечисление ею денежных средств в счет возмещения гражданских исков, просьбы об обращения взыскания на садовый участок и телевизор, находящийся в пользовании П3.
Считает, что в нарушение требований уголовно-процессуального и гражданского-процессуального законодательства суд незаконно обратил взыскание на ноутбук, принадлежащий дочери ФИО1, в связи с чем он должен быть возвращен последней по принадлежности.
В возражениях прокурор г. Александровска Пермского края Павлович А.В. находит приговор суда законным, обоснованным, мотивированным и справедливым, просит оставить его без изменения, апелляционные жалобы осужденной ФИО1 и защитника Чулакова Ю.Г. – без удовлетворения.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений, выслушав выступления участников уголовного судопроизводства, судебная коллегия приходит к следующим выводам.
Вина ФИО1 в совершении рассматриваемых преступных деяний, установлена собранными по делу, исследованными в судебном заседании и указанными в приговоре доказательствами, а именно:
- показаниями потерпевшей О1. о том, что получила материнский сертификат в размере 430000 руб. В ноябре 2014 года с целью приобретения частного дома за счет средств материнского капитала она обратилась к ФИО1, которая предложила ей обналичить сертификат через покупку комнаты в общежитии, с последующей ее продажей и приобретения дома. В ноябре 2014 года она приобрела у К4. комнату в общежитии, передав ей через Б2. денежные средства в размере 200000 руб., полученные по договору займа в ООО «№2». От общей суммы материнского капитала у нее осталось 150 000 руб., 20000 руб. из которых она передала ФИО1 для Б2. за оказанные им услуги, а 130 000 руб. - отвезла отцу на сохранение. В конце декабря 2014 Б2. в присутствии ФИО1 предложил оставшиеся у нее 130000 руб. передать им на хранение, пока они не подберут подходящего варианта дома для нее, опасаясь, что она может потратить деньги. В этот же вечер вместе с сожителем В. на автомобиле под управлением Б2. они съездили к отцу за деньгами, которые она передала Б2., а тот написал ей расписку. В конце января 2015 года при встрече с Б2. последний вел себя агрессивно, и она его про денежные средства не спросила. О том, что Б2. передал деньги ФИО1, она позднее узнала от сотрудников полиции. Впоследствии ФИО1 показала ей дом по ул. **** стоимостью 200000 руб., она согласилась обменять комнату в общежитии такой же стоимостью на указанный дом. После этого она продала комнату в общежитии Г1., и приобрела 1/2 дома по ул. **** у О2. С учетом невозвращения денежных средств в размере 130000 руб., ей причинен ущерб в значительном размере. Также показала о том, что Б2. постоянно по всем вопросам звонил ФИО1, поэтому она поняла, что он работает на ФИО1;
- показаниями свидетеля Б2. о том, что с октября до конца 2014 года он работал в офисе у ФИО1 - перевозил на своем личном автомобиле клиентов, по необходимости занимался поиском жилища для них. В ноябре 2014 года в офисе у ФИО1 он увидел О1., ФИО1 сообщила ему, что та намеревается приобрести жилое помещение за счет средств материнского капитала. Ему известно, что О1. приобрела комнату в общежитии за 200000 руб., при этом ФИО1 искала ей жилой дом, поскольку О1. изначально хотела приобрести жилой дом. ФИО1 предложила ему забрать у О1. оставшиеся от материнского капитала деньги в сумме 130 000 руб. для сохранности, так как если подвернется хороший вариант покупки жилья для нее, то О1. может подвести тем, что потратит деньги. О1. согласилась передать им деньги на хранение до подыскания подходящего дома. Он свозил О1. к отцу за деньгами, по просьбе ФИО1 забрал у нее деньги в сумме 130 000 руб., написал расписку о том, что взял у нее 130 000 руб. для передачи З2., в этот же вечер передал деньги ФИО1 в присутствии Н. ФИО1 сообщила ему о наличии договоренности с З2. о покупке у него дома для О1., передала ему предварительный договор купли-продажи дома с земельным участком, также попросила его еще показать пару вариантов О1., ввиду отсутствия уверенности в З2. Примерно через год О1. при встрече стала требовать с него деньги, которые он отдал ФИО1
В ходе очной ставки между ФИО1 и Б2., последний подтвердил ранее данные им при допросах показания, указав, что 130 000 руб., полученные от О1. в тот же день отдал ФИО1 Последняя подтвердила показания свидетеля в части, признала, что неоднократно оформляла для Б2. документы по недвижимости. Отвечать на вопрос следователя, получала ли она от него денежные средства в сумме 130 000 руб., принадлежащие О1., отказалась;
- показаниями свидетеля Н. о том, что зимой 2014 года он присутствовал при передаче Б2. денежных средств ФИО1 по адресу: г. Александровск, ул. ****;
- показаниями свидетеля И3. о том, что со слов Б2. ему известно о том, что ФИО1 не вернула деньги в сумме 130 000 руб. О1. Деньги в указанной сумме в 2014 году он забирал у О1. по просьбе ФИО1, и в тот же день передал их ФИО1 От Н. ему известно о том, что он присутствовал при передаче Б2. денежных средств ФИО1;
- показаниями свидетеля Э. о том, что О1. сообщила ей, что в конце 2014 года она обратилась к ФИО1 с целью приобретения жилья с использованием средств материнского капитала. После приобретения комнаты в общежитии она по просьбе Б2., работавшего с ФИО1, передала ему остаток денежных средств в размере 130 000 руб. на сохранность, которые ей возвращены не были;
- показаниями свидетеля Г1. о том, что он с марта 2015 года и около двух месяцев работал у ФИО1 В его обязанности входило сопровождать ее клиентов в разные организации. Летом 2015 года, точное число он не помнит, ФИО1 привела О1., и сказала, что у этой девушки есть комната в общежитии, которую надо обменять на частный дом. Он предложил дом своей знакомой О2. Так как у О1. на тот момент были несовершеннолетние дети, надо было предоставить предварительный договор купли-продажи комнаты в отдел опеки. ФИО1 составила предварительный договор купли-продажи комнаты, после чего он и О1. ходили в отдел опеки. После того, как отделом опеки было выдано разрешение на продажу комнаты, ФИО1 составила договор купли-продажи комнаты. По условиям договора он купил у О1. комнату за 150000 руб. Договор они подписывали в офисе у ФИО1 После он эту комнату продал. Претензий у О1. к нему не было. С чем осталась в результате О1., ему неизвестно;
- показаниями свидетеля В., из содержания которых следует, что в 2014 году О1. обратилась к ФИО1 с целью приобретения жилого дома за счет средств материнского капитала. В его присутствии О1. передала Б2. денежные средства в размере 130 000 руб. на хранение ФИО1 до момента поиска подходящего жилья. Денежные средства в указанном размере О1. возвращены не были;
- копией государственного сертификата на материнский (семейный) капитал, выданного О1. на сумму 408 960 руб. 50 коп.; копией договора № 179 целевого займа денежных средств от 21 ноября 2014 года, в соответствии с которым ООО «№2» предоставляет О1. целевой заем в размере 436 450 руб. для приобретения жилого помещения; копией договора купли-продажи от 21 ноября 2014 года, согласно которого О1. приобрела у К4. комнату по адресу: г. Александровск, ул. **** стоимостью 430 000 руб.; протоколом осмотра документов, в соответствии с которым осмотрены расписка Б2. о получении от О1. денежных средств в размере 130 000 руб., справка о состоянии вклада на имя О1. о зачислении ей 15, 16 и 17 декабря 2014 года по 50000 руб.;
- показаниями потерпевшего Б1., согласно которым в 2016 году он обратился к ФИО1 с целью продажи принадлежащей ему комнаты по адресу: г. Александровск, ул. ****, для чего по просьбе последней оформил доверенность на Р., с правом совершения действий, направленных на продажу жилого помещения и получения денежных средств в размере 80000 руб. ФИО1 скрыла от него факт продажи комнаты, впоследствии передала ему 15000 руб. из 80000 руб. То есть ФИО1 осталась ему должна 65 000 руб., которые до настоящего времени ему не выплачены. В 2019 году весной на сайте Росреестра он увидел, что собственником его комнаты является Б3., а кадастровая стоимость квартиры составляет 280000 руб.. После этого в социальной сети «***» нашел Б3. из г. Александровска, написал ей сообщение, она ответила, что действительно в ноябре 2016 года она приобрела квартиру по ул. **** в г. Александровске на средства материнского капитала, за 180000 руб. и удивилась, что деньги ему не поступили. Он убежден, что его деньги похитила ФИО1, так как знала более двух лет, что сделка по купле-продаже его квартиры прошла еще в ноябре 2016 года, и три года не реагировала на его просьбы передать ему деньги;
- показаниями Б3. о том, что осенью 2016 года она обратилась к ФИО1 с целью приобретения жилого помещения за счет средств материнского капитала, последняя предложила ей приобрести комнату Б1. за 180000 руб., при этом пояснила, что необходимо оформить договор займа под материнский капитал, а денежные средства передать ей с целью их дальнейшей передачи продавцу. 16 ноября 2016 года были оформлены договоры купли-продажи жилого помещения и целевого займа, в соответствии с которым она получила 353026 руб. на приобретение жилого помещения, из которых 180000 руб. передала ФИО1 Впоследствии она узнала о том, что ФИО1 обманула ее относительно стоимости жилого помещения, в связи с чем ей причинен ущерб;
- показаниями свидетеля Р., из которых следует, что по указанию ФИО1 она оформила доверенность от Б1. на продажу жилого помещения. Б3. приобрела жилое помещение за счет средств материнского капитала. Денежные средства для передачи продавцу Б1. ФИО1 ей не передавала;
- показаниями свидетеля П3. о том, что Б1. неоднократно звонил в офис, требовал деньги за комнату. Об этом знает от ФИО1, так как она сама всегда с ним разговаривала. При нем летом 2018 года Б1. приходил в офис и разговаривал с ФИО1, подробностей разговора не знает. Из того что услышал, понял, что Б1. не отдали деньги в сумме 80 000 руб. ФИО1 достала из сейфа деньги 10 000 руб., отдала ему, Б1. написал ей расписку. Обещала вернуть остальное. Он помнит, что делал по просьбе ФИО1 ремонт в двух квартирах, допускает, что одна из них была Б1. Деньги на стройматериалы давала ФИО1;
- осужденная ФИО1 не отрицала получение ею от покупателя Б3. денежных средств в размере 180000 руб. для передачи продавцу Б1., с которым впоследствии был произведен частичный расчет;
- копией государственного сертификата на материнский капитал серии ***, выданного Б3. на сумму 429 408 руб. 50 коп.; доверенностью от 12 сентября 2016 года, в соответствии с которой Б1. уполномочивает Р. продать его комнату по адресу: г. Александровск, ул. ****, с правом получения денежных средств; договором купли-продажи от 16 ноября 2016 года, согласно которому Р., действуя по доверенности от Б1., выступающая в качестве продавца, продала Б3. комнату по адресу: г. Александровск, ул. **** стоимостью 353026 руб.; договором целевого займа № *** от 16 ноября 2016 года, в соответствии с которым ООО «Агентство «№1» предоставляет Б3. целевой заем в размере 353 026 руб. для приобретения жилого помещения; копией платежного поручения № 1368 от 16 ноября 2016 года, согласно которому ООО «Агентство «№1» перечислило Б3. целевой заем в размере 353 026 руб.; копиями чеков от 16 ноября 2016 года о выдаче Б3. 200 000 руб. и 153 026 руб.; копией платежного поручения № 410143 от 23 декабря 2016 года, из которого следует, что ОПФР по Пермскому краю перечислило ООО «Агентство «№1» в счет погашения задолженности по кредиту Б3. денежные средства в размере 408 026 руб.; выпиской из ЕГРН, согласно которой 5 апреля 2018 года собственником комнаты по адресу: г. Александровск, ул. ****, стала Б3. Из представленных ФИО1 документов следует, что 25 октября 2017 года Б1. по номеру телефона переведены 500 руб.; 15 мая 2018 года Б1. согласно расписки получил 10 000 руб.; 17 июля 2018 года согласно приходного кассового ордера ему направлено 5 000 руб.;
- показаниями потерпевшего П1. о том, что обратился к ФИО1 с целью продажи принадлежащей ему комнаты по адресу: Пермский край г. Александровск, ул. ****. Для чего 26 ноября 2018 года он оформил на ФИО1 доверенность на продажу жилого помещения не менее чем за 85000 руб. ФИО1 скрыла от них факт продажи жилого помещения Ш., денежные средства от продажи комнаты не отдала. После обращения в полицию дочь ФИО1 передала им 5000 руб.;
- показаниями потерпевшей Ш. о том, что осенью 2018 года обратилась к ФИО1 с целью приобретения жилого помещения в г. Перми за счет средств материнского капитала. Последняя предложила ей приобрести жилое помещение по адресу: Пермский край г. Александровск, ул. ****, принадлежащее ООО «Агентство «№1», в котором она работает, впоследствии его продать, а денежные средства внести в качестве первоначального взноса на приобретение жилья в г. Перми. 16 ноября 2018 года ФИО1 передала ей для подписания договоры займа и купли-продажи. В этот же день после поступления денежных средств она по указанию ФИО1 через банковскую карту Б5. осуществила перевод денежных средств в размере 300000 руб. на банковскую карту Г2. для внесения первоначального взноса на покупку квартиры в г. Перми. До августа 2019 года она периодически интересовалась у ФИО1 по поводу приобретения квартиры в г. Перми, последняя убеждала ее в том, что все в порядке и нужно подождать. В августе 2019 года она узнала о том, что ФИО1 находится под стражей. Денежные средства ФИО1 ей не вернула, в связи с чем причинила ущерб;
- показаниями свидетеля Б5. о том, что 16 ноября 2018 года она передала Ш. свою банковскую карту Сбербанка для перевода риэлтору денежных средств в размере 300000 руб., после чего в приложении «Сбербанк-онлайн» она увидела информацию о переводе 16 ноября 2018 года со счета ее карты денежных средств в размере 300000 руб. на счет банковской карты дочери ФИО1 - Г2.;
- показаниями свидетеля П4. о том, что к ФИО1 обратилась П2. с целью продажи комнаты, принадлежащей ее супругу, а Ш. – с целью приобретения жилого помещения за счет средств материнского капитала. Ей известно о том, что ФИО1 ездила в г. Пермь на сделку с Ш. по покупке жилого помещения, а через некоторое время Ш. искала ФИО1, так как последняя должна была ей денежные средства по сделке;
- осужденная ФИО1 показала, что к ней обратился П1. с целью продажи комнаты за 85000 руб., оформил на нее доверенность, Ш. – с целью приобретения жилого помещения за счет средств материнского капитала, в связи с чем она оформила на Ш. займ под материнский капитал. Она скрыла от П1. факт продажи жилого помещения Ш., денежные средства в размере 85000 руб. за продажу комнаты ему не отдала;
- доверенностью от 26 ноября 2018 года, согласно которой П1. уполномочивает ФИО1 продать за цену не менее 85 000 руб. его комнату, с правом получения денежных средств; протоколом осмотра документов, в соответствии с которым осмотрены копия государственного сертификата на материнский (семейный) капитал МК-10 **, выданного Ш. на сумму 453026 руб., договор целевого займа от 16 ноября 2018 года о предоставлении ООО «Агентство «№1» Ш. денежных средств в размере 409665 руб. 48 коп. для приобретения жилого помещения, договор купли-продажи от 26 ноября 2018 года о продаже ФИО1, действующей в интересах П1., выступающей в роли продавца, покупателю Ш. комнаты по адресу: г. Александровск, ул. **** стоимостью 409665 руб., скриншоты с мобильного телефона Ш. чеков о движении денежных средств по банковским картам - о зачислении 16 ноября 2018 года от ООО «Агентство «№1» 409 665 руб. 48 коп., снятии 16 ноября 2018 года денежных средств в размере 300 000 руб., перечислении 16 ноября 2018 года денежных средств в размере 300000 руб. Г2.; выпиской из ЕГРН, согласно которой 12 декабря 2018 года собственником комнаты, расположенной по адресу: г. Александровск, ул. ****, стала Ш. и ее несовершеннолетние дети; выпиской по банковской карте Б5., в соответствии с которой на ее счет 16 ноября 2018 года поступили денежные средства в размере 205000 руб. и 95000 руб., которые списаны в этот же день на счет банковской карты Г2.; информацией, предоставленной Пенсионным фондом РФ, согласно которой 31 января 2019 года средства материнского (семейного) капитала в сумме 453 026 руб. перечислены платежным поручением № 53584 в ООО «Агентство «№1»;
- показаниями потерпевшего К3. о том, что с целью продажи квартиры в конце 2018 года он обратился к ФИО1, так как знал, что она занимается риэлторской деятельностью, сказав, что квартиру хотели бы продать за сумму не менее 250 000 руб. ФИО1 нашла покупателя, подготовила договор купли-продажи квартиры, который в МФЦ был представлен ее сотрудниками. Когда спустя продолжительное время после сделки, его сожительница позвонила ФИО1 узнать, когда же им передадут деньги за квартиру, та пояснила, что З1. (покупатель) лежит в больнице, поэтому документы в Пенсионный фонд России не сдала. Еще через месяц, в марте 2019 года, ФИО1 ответила, что нужно подождать. В апреле 2019 года его сожительница сама позвонила в Пенсионный фонд и узнал, что деньги З1. уже давно перевели. Когда они в мае 2019 года снова позвонили ФИО1, та ответила, что З1. не нравится квартира, и она желает расторгнуть договор. Так как квартира на момент продажи была в хорошем состоянии, они попросили номер телефона З1., но ФИО1 ответила, что номера ее телефона у нее нет, что они сами все «порешают» и привезут им деньги. В конце июня 2019 года он с сожительницей встретились с З1. С ее слов им стало известно, что она еще в январе 2019 года перевела деньги через банкомат в присутствии П4., на чей счет, не знает, но ФИО1 ее заверила, что данные деньги будут переданы продавцу. После этого разговора он понял, что их обманули и все вместе они решили обратиться в полицию. Уточнил, что с ФИО1 никаких соглашений по ведению сделки не заключал. Денег ей не платил. Никаких расписок не писал и никаких документов, кроме договора купли-продажи не подписывал. Поскольку при продаже его квартира была оценена в 358 000 руб., он желает эту сумму за квартиру получить. По факту он лишился квартиры и не получил денег;
- показаниями потерпевшей З1., согласно которым в декабре 2018 года ФИО1 предложила ей приобрести жилое помещение за счет средств материнского капитала в п. Карьер-Известняк, убедив о невозможности его приобретения в п. Яйва. Через некоторое время за ней приехала П4. и отвезла ее в ЦНП «№3», где ФИО1 попросила П4. подготовить документы. Потом она с П4. и П3. поехали оформлять договор займа под материнский капитал, а также договор купли-продажи жилого помещения. Через некоторое время ей на счет поступили денежные средства в размере 428 000 руб., после чего с продавцом был подписан договор купли-продажи жилого помещения. Вечером к ней приехали ФИО1 и П4., с которыми она поехала в отделение Сбербанка, где с карты перевела денежные средства в размере 358 000 руб. на счет, указанный П4. Через некоторое время от жены продавца С3. она узнала о том, что деньги К3. не получил, хотя денежные средства за квартиру ею были перечислены, о чем имелся чек;
- показаниями свидетеля Б6. о том, что ее дочь - З1. в октябре 2018 года родила второго ребенка и получила сертификат на материнский (семейный) капитал. В январе 2019 года к дочери обратилась ФИО1 и сказала, что может помочь в приобретении жилья на средства материнского капитала. Со слов дочери ей известно, что ФИО1 приезжала несколько раз к ней и уговаривала приобрести квартиру по ул. **** в п. Карьер-Известняк. В итоге З1. согласилась на приобретение квартиры по вышеуказанному адресу. Также со слов дочери ей стало известно, что ФИО1 предложила изначально приобрести данную квартиру, а впоследствии та ее выкупит и поможет приобрести жилье в п. Яйва. Также со слов дочери ей известно, что помощница ФИО1, девушка по имени П4., возила ее в г. Губаха, где они оформили заем под гарантию материнского капитала для приобретения квартиры по ул. **** в п. Карьер-Известняк. Все остальные документы по приобретению данной квартиры со слов дочери оформляла ФИО1 и ее помощники. После оформления всех документов дочь получила в МФЦ выписку о том, что она является владельцем квартиры по ул. **** п. Карьер-Известняк. Данную квартиру она приобрела у К3., который проживает со С3. Сделка проходила в январе 2019 года. Также ей известно, что после перечисления денежных средств на счет дочери из фирмы по выдаче кредитов под гарантию материнского капитала ФИО1 сказала, чтобы она перевела деньги на счет П4., так как деньги должны находиться в ЦНП «№3» до того момента, пока Пенсионный фонд не переведет деньги на счет той фирмы, которая выдавала кредит, что З1. и сделала. После этого летом 2019 года к дочери обратилась С3., которая поинтересовалась когда она отдаст им деньги за квартиру, на что З1. ответила, что все деньги она отдала ФИО1, которая говорила, что сама передаст деньги продавцу К3.. С3. сказала, что ФИО1 им ничего не предавала и на связь с ними не выходит. Так как и с ними ФИО1 на связь больше не выходила, она совместно с дочерью, С3. и К3. обратились в полицию с заявлением о мошеннических действиях со стороны ФИО1;
- показаниями свидетеля П4. о том, что зимой 2018 года по указанию ФИО1 она и П3. ездили с З1. в г. Губаха для оформления займа под материнский капитал, а на следующий день – в п. Яйва в МФЦ для оформления сделки, где присутствовал продавец К3. с женой. После подписания договора купли-продажи ФИО1 сообщила о том, что деньги покупателя должны находиться в НЦП «№3» до поступления из Пенсионного фонда РФ средств материнского капитала в организацию, выдавшей заем. После поступления З1. денежных средств, она, ФИО1 и З1. поехали в банк. По указанию ФИО1 З1. перевела денежные средства на карту ее мужа П5., а она - на карту дочери ФИО1 Через некоторое время по просьбе З1. она отправила ей чеки, подтверждающие осуществление ею перевода денежных средств Е.;
- показаниями свидетеля П3. о том, что он вместе с П4. и З1. ездил в г. Губаха для оформления договора займа под средства материнского капитала, а при заключении сделки между З1. и К3. он написал гарантийное письмо о получении денег З1. для последующей передачи продавцу, хотя денежные средства ФИО1 на хранение ему не передавала. Ему известно, что у П4. был номер счета для перечисления денежных средств, которые должны были поступить З1.;
- осужденная ФИО1 показала, что З1. обратилась к ней с целью приобретения жилого помещения за счет средств материнского капитала, договор займа был оформлен в ООО «№4» в г. Губаха. Деньги за продажу жилого помещения, принадлежащего К3., она получила, но К3. их не отдала;
- копией государственного сертификата на материнский капитал серии ***, выданного 11 января 2019 года З1. на сумму 453 026 руб.; договором целевого займа № 6 от 23 января 2019 года, согласно которому ООО «№4» предоставляет З1. целевой заем в размере 428 026 руб. для приобретения жилого помещения; договором купли-продажи от 24 января 2019 года, согласно которому З1. приобрела у К3. в собственность квартиру, расположенную по адресу: г. Александровск, п. Карьер-Известняк, ул. ****; копией гарантийного письма без даты, подписанного П3., согласно которому руководитель ЦНП «№3» П3. подтверждает, что денежные средства в сумме 358 000 руб., полученные З1. по договору займа под гарантию материнского капитала по государственному сертификату на материнский капитал будут переданы заемщику З1. в течении 3 рабочих дней после поступления денежных средств от Пенсионного фонда РФ к займодавцу; информацией из Пенсионного Фонда РФ, согласно которой средства материнского капитала в сумме 453 026 руб. перечислены платежным поручением от 29 марта 2019 года № 163066 на счет ООО «№4»; копией чеков, скриншота банковской операции, из которых следует, что 25 января 2019 года З1. перевела на счет банковской карты П5. 358000 руб., а со счета П5. в этот же день осуществлен перевод 346000 руб. на счет банковской карты Г2.; выпиской из ЕГРН, согласно которой 29 января 2019 года собственником жилого помещения по адресу: г. Александровск, п. Карьер-Известняк, ул. ****, стала З1.;
- показаниями потерпевшего Ч. о том, что в январе 2019 года выставил на продажу за 418000 руб. дом по адресу: г. Александровск, ул. ****. В двадцатых числах февраля 2019 года с Т. был подписан договор купли-продажи, ФИО1 сообщила им о том, что денежные средства будут переданы им после перечисления Пенсионным фондом РФ денежных средств за материнский капитал. В апреле 2019 года от Т. узнали о перечислении денежных средств, однако денег за дом не получил;
- показаниями потерпевшей Т. о том, что в январе 2019 года она решила приобрести дом за счет средств материнского капитала, в связи с чем обратилась к ФИО1 Через некоторое время ФИО1 показала ей дом по адресу: г. Александровск, ул. ****, который ей понравился. 8 февраля 2019 года она приехала в НЦП «№3», где оформила заем в ООО «Агенство «№1». ФИО1 и П4. составили договор займа, деньги поступили ей на счет, ФИО1 дала указание П4. о переводе денежных средств на их счет. После чего она осуществила перевод денежных средств со своего счета на счет банковской карты мужа П4. Затем они поехали в МФЦ, где она с продавцом дома подписала договор купли-продажи. В апреле 2019 года ей стало известно о том, что Пенсионный фонд РФ перечислил деньги на счет ООО «Агентство «№1»;
- показаниями свидетеля П4. о том, что она сообщила ФИО1 о намерении Т. приобрести дом за счет средств материнского капитала. ФИО1 нашла продавцов – Ч., которые продавали дом. Т. пришла в НЦП «№3» с документами, в этот же день в банке ей был открыт счет, из ООО «Агентство «№1» поступили деньги на счет Т., после чего в МФЦ в договоре была обнаружена ошибка, которую она ушла исправлять в офис. Перепечатав договор, она отдала его ФИО1 Через какое-то время Т. сообщила ей о поступлении из Пенсионного фонда РФ денежных средств;
- показаниями свидетеля Р. о том, что после прихода в офис Ч. ФИО1 сообщила ей, что она и П3. не хотят отдавать ему денежные средства в размере 400 000 руб.;
- показаниями свидетеля П3., отрицавшего передачу ему ФИО1 денежных средств для передачи Ч.;
- осужденная ФИО1 показала о том, что узнав о продаже Ч. дома, она подыскала покупателя Т., которая для приобретения жилья оформила заем под материнский капитал в ООО «Агентство «№1». Покупателю и продавцу она сообщила, что до перечисления Пенсионным фондом РФ денежных средств, они будут храниться в НЦП «№3», с чем Ч. был согласен. Впоследствии денежные средства Ч. от продажи дома она не отдала;
- копией государственного сертификата на материнский (семейный) капитал серии ***, выданного Т. 16 января 2019 года на сумму 453 026 руб., договором целевого займа № *** от 8 февраля 2019 года, согласно которому ООО «Агентство «№1» предоставляет Т. заем на сумму 418 026 руб. для приобретения дома по адресу: г. Александровск, ул. ****; договором купли-продажи дома по адресу: г. Александровск, ул. **** от 8 февраля 2019 года; выпиской о состоянии вклада Т., из которой следует, что 8 февраля 2019 года ей зачислены денежные средства в размере 418 026 руб., поступившие из ООО «Агентство «№1»; копией чека и выпиской по счету банковской карты Г2., в соответствии с которыми 8 февраля 2019 года Т. на карту П5. перечислены денежные средства в размере 418 000 руб., на счет Г2. от П5. поступили денежные средства в размере 414000 руб.; копией платежного поручения № 162899 от 29 марта 2019 года, согласно которому Отделение Пенсионного фонда РФ перечислило ООО «Агентство «№1» денежные средства в сумме 453 026 руб. в счет погашения задолженности по кредиту ФИО3;
- показаниями потерпевшей С2., в соответствии с которыми в начале 2019 года она решила продать принадлежащую ей квартиру по адресу: п. Яйва, ул. ****, в связи с чем оформила на свою мать К5. доверенность на продажу. Со слов матери ей известно о том, что квартиру желает приобрести Л., которой в оформлении сделки купли-продажи помогает ФИО1, деньги за квартиру она получит после осуществления Пенсионным фондом РФ перевода средств материнского капитала организации, выдавшей Л. заем на сумму 418 026 руб. Деньги от продажи квартиры она не получила;
- показаниями потерпевшей Л. о том, что в феврале 2019 года она решила приобрести квартиру по адресу: Пермский край п. Яйва, ул. ****, за счет средств материнского капитала. Собственником квартиры была С2., продажей ее квартиры занималась К5. по доверенности. Кредит ей не дали, в связи с чем она обратилась к ФИО1 за помощью. Последняя предложила ей оформить заем под материнский капитал. Через некоторое время П4. привезла ей договор займа с ООО «Агентство «№1», сообщив о том, что поступившие денежные средства необходимо перевести на счет Г2. На следующий день они встретились в офисе ЦНП «№3», документы были готовы, по указанию ФИО1 П4. написала ей расписку о получении денежных средств, а она – о хранении денежных средств у ИП П3. до перечисления денежных средств Пенсионным фондом РФ. Потом она с К5. в МФЦ подписали договор купли-продажи квартиры, в последующем квартиру оформила в собственность;
- показаниями свидетеля К5. о том, что до апреля 2019 года проживала в квартире по ул. **** в п. Яйва, которая принадлежит ее дочери, С2. В связи с тем, что она решила переезжать, квартиру решили продать. Дочь оформила на нее доверенность и она занялась продажей квартиры, дала объявление. Пришла Л., которая захотела приобрести у нее квартиру за средства материнского капитала. Они договорились о сумме в 450000 руб. Л. сказала, что разницу в сумме, так как средства материнского капитала меньше 450000 руб., она заплатит сама из личных средств. После этого в конце февраля 2019 года, Л. вновь пришла к ней, уже с женщиной, которую представила, как риэлтора ФИО1. Последняя сама осматривала ее квартиру. После этого, Л. позвонила ей и сказала, что нужно ехать в г. Александровск на подписание договора купли-продажи квартиры. ФИО1 печатала документы при них, потом дала им прочитать договор купли-продажи, они прочитали и расписались. Она передала Л. реквизиты своего счета для перевода денег. Потом они сдали документы в МФЦ. Дату, когда ей будут перечислены деньги, ей не говорили. Ключи от квартиры отдала Л. Когда уезжали, она спросила у последней, когда будут деньги, та ответила, - как только их переведут из пенсионного фонда. Но деньги за квартиру и не поступили. Понимает, что ФИО1 ввела в заблуждение и обманула их;
- показаниями свидетеля П4. о том, что Л. обратилась к ФИО1 с целью приобретения квартиры, которую она сама нашла в п. Яйва, за счет средств материнского капитала. ФИО1 направила запрос в ООО «Агентство «№1» с документами на рассмотрение. Через некоторое время она приехала в п. Яйва в отделение Сбербанка вместе с Л., ждали поступления денежных средств из кредитной организации. ФИО1 по телефону убедила Л. о необходимости хранения денежных средств в НЦП «№3». После передачи Л. расписки о получении ею денежных средств, последняя перевела часть денежных средств на карту ее мужа П5., а также сняла наличными около 120000 руб. – 150000 руб., которые по требованию ФИО1 с карты мужа она перевела на счет банковской карты Г2., а наличные денежные средства в тот же день передала ФИО1;
- осужденная ФИО1 показала, что она оформила Л. заем под материнский капитал, деньги за продажу квартиры С2. не отдала;
- копией государственного сертификата на материнский (семейный) капитал серии ***, выданного Л. на сумму 453 026 руб.; копией доверенности от 31 января 2019 года, согласно которой С2. уполномочивает К5. продать принадлежащую ей квартиру по адресу: п. Яйва, ул. ****; договором целевого займа № ** от 26 февраля 2019 года, согласно которому ООО «Агентство «№1» предоставило Л. целевой заем в сумме 418 026 руб. на приобретение квартиры по адресу: п. Яйва, ул. ****; договором купли-продажи квартиры по адресу: п. Яйва, ул. **** между К5., действующей в интересах С2., и Л.; платежным поручением № 122 от 26 февраля 2019 года о перечислении ООО «Агентство «№1» денежных средств в размере 418 026 руб. Л.; выпиской по банковской карте Л., согласно которой 26 февраля 2019 года на ее счет поступили денежные средства в сумме 418 026 руб., денежные средства в указанной сумме перечислены на счет банковской карты П5.; выпиской по банковской карте П5., в соответствии с которой осуществлен перевод денежных средств в размере 268 026 руб. на счет карты Г2.; платежным поручением № 221843 от 30 апреля 2019 года о перечислении отделением Пенсионного фонда РФ ООО «Агентство «№1» денежных средств в размере 453 026 руб.; выпиской из ЕГРН, согласно которой 15 марта 2019 года собственниками квартиры по адресу: п. Яйва, ул. **** стали Л. и ее несовершеннолетние дети;
- показаниями потерпевшей И1. о том, что У. хотела приобрести у нее квартиру по адресу: Пермский край, п. Карьер-Известняк, ул. ****, но ей не одобрили кредит, в связи с чем они обратились в ЦНП «№3». 23 мая 2020 года она с ФИО1 и У. ездили в г. Пермь, затем в МФЦ. Вечером от У. ей поступили денежные средства за квартиру, ФИО1 убедила ее о необходимости передачи ей денежных средств на хранение до перечисления денежных средств Пенсионным фондом РФ, в связи с чем она сняла наличные денежные средства, перевела на карту дочери ФИО1, а также на счет М. денежные средства в размере 417000 руб. ФИО1 написала ей расписку о том, что деньги будут находиться в ЦНП «№3», указав не всю сумму переданных ей денежных средств, впоследствии деньги ей не отдала. Из указанных денежных средств она должна была оплатить услуги ООО «№5» в размере 12 900 руб.;
- свои показания потерпевшая И1. подтвердила на очной ставке с ФИО1 и показала, что все вопросы по продаже своей квартиры решала только с ФИО1, П4. и Р., когда она приходила в офис, всегда говорили, что нужно подождать ФИО1, что только она решает все вопросы. Из чего она понимала, что ФИО1 у них главная. Именно она убеждала ее, что предусмотрен порядок, согласно которого деньги за жилье должны находиться у них в фирме до момента поступления денег из Пенсионного фонда РФ;
- показаниями свидетеля Р. о том, что У. хотела купить жилье, И1. нужно было продать квартиру в п. Карьер-Известняк. Через некоторое время от П4. она узнала о том, что деньги И1. не возвращены;
- показаниями свидетеля П4. о том, что знает, что И1. обратилась за помощью к ФИО1 об оказании риэлторских услуг. Она возила Р. к И1., фотографировать квартиру. С мая 2019 года она в «№3» не работала. Позднее в социальной сети «***» ей писала И1. и спрашивала, как найти ФИО1 Говорила, что продала квартиру в п. Карьер Известняк У., а ФИО1 забрала у нее деньги, полученные за квартиру и до настоящего времени не вернула. Со слов И1. сделка также была через сертификат на материнский капитал;
- осужденная ФИО1 показала, что И1. хотела продать квартиру в п. Карьер-Известняк, а ФИО4 – приобрести ее за счет средств материнского капитала. Заем У. выдавался через КПК «№6», в связи с чем для оформления займа они ездили в г. Пермь. Впоследствии И1. деньги она не вернула;
- копией государственного сертификата на материнский (семейный) капитал серии ***, выданного У. 24 октября 2018 года на сумму 453 026 руб.; копией договора целевого займа № *** от 22 мая 2019 года, в соответствии с которым КПК «№6» предоставил У. целевой заем в сумме 420 949 руб. 64 коп. на приобретение квартиры по адресу: п. Карьер-Известняк, ул. ****; выпиской о состоянии счета У., в соответствии которой 23 мая 2019 года ей зачислены денежные средства в размере 420 949 руб. 64 коп., поступившие из КПК «№6»; копией договора бытового подряда № *** от 21 мая 2019 года об оказании ООО «№5» услуг У. стоимостью 12 900 руб.; копией договора купли-продажи от 23 мая 2019 года, в соответствии с которым У. приобрела у И1. квартиру по адресу: п. Карьер-Известняк, ул. ****; копиями чеков о переводе денежных средств со счета И1. на счет Г2. денежных средств в размере 220 000 руб. и снятия наличных 150 000 руб.; протоколом осмотра документов; распиской И1. о том, что 15 января 2021 года ей частично возмещен материальный ущерб в размере 100000 руб.;
- показаниями потерпевшего К1. и свидетеля К2. о том, что они разместили объявление о покупке квартиры. ФИО1 предложила им несколько вариантов, но они остановились на квартире по адресу: г. Александровск, ул. ****, стоимостью 330 000 руб. Ими был оформлен кредит на приобретение квартиры, подписан предварительный договор купли-продажи, при этом подпись продавца уже в договоре имелась, но сомнений не вызывала. К2. оплатила услуги ФИО1 в размере 5 000 руб. В мае 2019 года в офисе ЦНП «№3» ФИО1 сообщила им о том, что сделкой будет заниматься Р. В устной форме договорились о том, что Р. оформит квартиру на себя, а потом уже передаст ее по договору купли-продажи. В качестве задатка он оплатил 95 000 руб., переведя денежные средства на счет П3., который ему дала ФИО1 В конце июля 2020 года по просьбе ФИО1 он перевел 230 000 руб. на счет П3., при этом она убедила, что деньги сохранятся, а продавец может отказаться от сделки. Р. передавала им расписку от П3., выступающего директором НПЦ «№3». Затем узнал о заключении ФИО1 под стражу. Р. посоветовала ему обратиться к П3., так как деньги были переведены на счет его карты. При встрече П3. сообщил, что в расписке подпись выполнена не им, отрицал получение денежных средств. Впоследствии ФИО1 возместила ему 50000 руб.
Свои показания потерпевший К1. подтвердил на очной ставке с ФИО1;
- показаниями свидетеля П6. о том, что в марте 2019 года ее дочь Г3. решила продать квартиру по адресу: г. Александровск, ул. ****, ее супруг Г4. не возражал продать квартиру. С целью продажи квартиру они обратились в НЦП «№3» к ФИО1 После осмотра квартиры ФИО1 сообщила ей, что ее можно продать как нежилое помещение. ФИО1 она сообщила, что готова продать квартиру не менее чем за 350000 руб. Впоследствии она общалась с ФИО1 по проведению технических работ, несколько раз передавала ей ключи от квартиры для показа специалистам. 13 июня 2019 года ФИО1 сообщила ей о том, что квартиру приобретет Р. и переведет ее в нежилое помещение, после этого напечатала договор купли-продажи, но ее не устроило его содержание. 3 июля 2019 года она составила договор купли-продажи и решила его согласовать с Р. Позвонив в офис, П3. сообщил ей о том, что Р. уволена, дозвонившись до последней, та сообщила, что не надо верить П3. В августе 2019 года Р. сообщила Г4. о том, что ей необходимо получить еще одну справку, после чего она приобретет их квартиру. Ни она, ни дочь, ни Г4. документы по продаже квартиры не подписывали, К1., К2. ей не знакомы;
- показаниями свидетеля Р. о том, что в апреле или в мае 2019 года ФИО1 предложила ей посмотреть помещение под офис по адресу: ****1, квартира была в ужасном состоянии, продавец П6. хотела ее быстрее продать. ФИО1 посовещалась с П3. и приняла решение о приобретении помещения, но через какое-то время передумала его покупать, сообщив ей о том, что П3. нашел покупателя на эту квартиру – К1. Впоследствии от П3. она узнала о том, что тот не знаком с К1. Она слышала, как ФИО1 предлагала К1. перевести эту квартиру в нежилое помещение, а также сообщила, что продавец Г3. находится в ссоре с мужем и предложила оформить квартиру сначала на нее (Р.). В этот же день либо на следующий день, в июне 2019 года, ФИО1 передала К1., К2. номер счета, на который необходимо перевести денежные средства в размере 300 000 руб. От ФИО1 она узнала, что это номер счета П3. ФИО1 составила расписку о получении денежных средств в размере 330 000 руб., попросила ее расписаться за П3., за что пообещала ей 50 000 руб. После этого она поставила подпись на расписке, отдав ее К1., К2.. ФИО1 сообщила ей, что отдаст деньги, если она напишет расписку, о том, что берет их в счет будущей отработки, т.е. по проведению работ по переводу из жилого помещения в нежилое помещение квартиры П6. – матери Г3. В присутствии своей матери дома она написала такую расписку, передала ее ФИО1, а та – денежные средства в обещанной сумме. Через некоторое время (в июне 2019 года) она находилась в больнице и не занималась вопросами по квартире Г3. В июле 2019 года начались разные вопросы по ФИО1, ее вызывали в полицию, опрашивали, она думала, что ФИО1 решит вопрос по сделке 1 августа 2019 года, так как деньги были у нее;
- показаниями свидетеля П3. о том, что передавал свою банковскую карту ФИО1 дважды по просьбе последней, денежные средства в его присутствии она не перечисляла, с К1., К2. не встречался;
- осужденная ФИО1 показала, что К1., К2. хотели купить квартиру, она подобрала им несколько вариантов, показала им квартиру, которую продавала П6. Когда она пришла в квартиру Г3. с К1., туда пришел П3. и сообщил, что у него есть покупатель. Они решили, что сделку доведет до конца Р. Она подготовила проект договора и вместе с П3. пошли в магазин, где работала К2., чтобы отдать предварительный договор. П3. дал свою карту. Она сделала фото карты и предварительного договора купли-продажи, передала К1., чтобы он ознакомился с договором, проверил и перевел на карту П3. денежные средства в размере 5 000 руб., из которых 3 000 руб. взяла себе за работу, а 2 000 руб. отдала П3. Для П6. документы готовила Р., позднее от П6. узнала, что по договору Р. является продавцом квартиры. Денежные средства в размере 95 000 руб. перечислены К1. в период, когда сделкой занималась Р. Они взяли предоплату, чтобы покупатели не отказались от сделки. Потом на карту Г2. по сделке с К1., К2. поступили денежные средства в размере 70 000 руб., денежные средства в размере 50 000 руб. отданы ею Р., остальными денежными средствами произвела оплату аренды кабинета. О том, что была доверенность на Р. она не знала, поэтому в договоре указала продавцом Г3.;
- выпиской по счету карты К1., в соответствии с которой с карты К1. на карту П3. 5 июня 2019 года перечислены денежные средства в размере 95 000 руб., 11 июля 2020 года в размере 230 000 руб.; выпиской по счету карты П3. о зачислении 95 000 руб. и 230 000 руб.; предварительным договором купли - продажи квартиры от 13 мая 2019 года, согласно которому Г3. и К2. договорились о заключении в будущем договора купли-продажи квартиры по адресу: г. Александровск, ул. ****, продаже данной квартиры за 330 000 руб.; доверенностью ** от 28 марта 2019 года, согласно которой Г3. уполномочивает П6. пользоваться и распоряжаться ее имуществом; распиской от 11 июня 2019 года о передаче К1. денежных средств в размере 330000 руб. П3.; заключением эксперта № 217 от 10 января 2020 года, согласно которому, подпись от имени директора Центра недвижимости и права «№3» П3. в расписке о получении 330000 руб. выполнена не П3.; распиской К2. о том, что 15 января 2021 года в счет частичного возмещения причиненного преступлением ущерба К1., ФИО1 ей переданы 50000 руб.;
- показаниями потерпевшей С1. о том, что с целью продажи принадлежащей ей квартиры по адресу: п. Карьер-Известняк, ул. ****, она обратилась в ЦНП «№3», оформила на Р. доверенность с правом продажи ее квартиры и получения денежных средств. В конце июля 2019 года ФИО1 сообщила ей о том, что покупатель хочет приобрести дом в с. Усть-Игум за счет средств материнского капитала, но заем на дом ему могут не одобрить, в связи с чем предложила ей продать квартиру покупателю, деньги от продажи квартиры отдать ей (ФИО1) с целью их передачи покупателю на приобретение дома, а после продажи квартиры покупатель отдаст ей (С1.) денежные средства в размере 400 000 руб. Она на это согласилась, так как ФИО1 убедила, что нужно подождать 2 месяца. Впоследствии по указанию ФИО1 она сняла денежные средства в размере 413 000 руб., поступившие от продавца и передала их в салоне автомобиля ФИО1, последняя попросила Р. их пересчитать. По указанию ФИО1 Р. передала ей денежные средства в размере 5000 руб., остальные денежные средства убрала в бардачок. В середине августа 2019 года покупатель С4. поинтересовалась у нее, получила ли она деньги за продажу квартиры, сообщила о задержании ФИО1;
- показаниями свидетелей С4. и С5. о том, что сообщили ФИО1 о намерении покупки дома в с. Усть-Игум с использованием средств материнского капитала, та предложила сначала приобрести квартиру, поскольку в займе для покупки дома могли отказать, потом продать и купить дом, с чем они согласились. В июле 2019 года с КПК «***» С4. заключила договор займа, а с Р., действующей по доверенности от С1. - договор купли-продажи квартиры. После получения денежных средств в размере 413026 руб., по указанию ФИО1 она перевела их продавцу С1. Через несколько дней были поданы документы на регистрацию права собственности. Квартира находилась в неудовлетворительном состоянии, она привела ее в порядок. Впоследствии от С1. узнали о том, что денежные средства за продажу квартиры она отдала ФИО1 и та их не вернула;
- показаниями свидетеля Р. о том, что С1. хотела продать свою квартиру, для чего по предложению ФИО1 оформила на нее доверенность. Весной или летом 2019 года ФИО1 сообщила ей о наличии покупателей на квартиру С1., но которые хотят купить дом в с. Усть-Игум. ФИО1 объяснила ей, что кооперативы по выдаче займов «не пропустят» дом, как залоговое имущество под средства материнского капитала, и поэтому, чтобы в будущем им приобрести жилой дом, сначала на средства материнского капитала нужно купить квартиру, затем продать ее и купить уже дом. В июле 2019 года ФИО1 сообщила о необходимости подписания договора купли-продажи, С1. они объяснили, что сегодня ей поступят деньги от покупателя, которые нужно снять и отдать ФИО1, которые та вернет покупателю с целью ускорения приобретения им дома и продажи ее квартиры, и денежные средства она (С1.) получит после продажи покупателем квартиры. С1. согласилась на такие условия. Через некоторое время ФИО1 сообщила им, что деньги поступили и их нужно снять. С1. в отделении Сбербанка при помощи кассира сняла денежные средства, после чего, находясь в салоне автомобиля ФИО1, передала их последней. По указанию ФИО1 она пересчитала деньги – было 413 000 руб., отдала из них 5000 руб. С1., а остальные деньги положила в бардачок машины;
- показаниями свидетеля П3. о том, что в конце июля 2019 года ФИО1 пользовалась его картой для перечисления денежных средств;
- выпиской по вкладу С1., согласно которой 26 июля 2019 года ей зачислены денежные средства в размере 413 072 руб., из них 413000 руб. в этот же день сняты; протоколом осмотра документов, в соответствии с которым осмотрены договор целевого потребительского займа №** от 17 июля 2019 года о предоставлении КПК «***» С4. займа в размере 413026 руб. для приобретения жилого помещения, договор купли-продажи квартиры по адресу: п. Карьер-Известняк, ул. **** от 17 июля 2019 года, заключенный между продавцом Р., действующей по доверенности от С1., и покупателем С4., копия государственного сертификата на материнский (семейный) капитал серии ** от 20 июля 2018 года на сумму 453 026 руб., платежное поручение № 29-1 от 26 июля 2019 года о перечислении С4. денежных средств в размере 413072 руб. С1., выписка из ЕГРН о собственнике квартиры по адресу: п. Карьер-Известняк, ул. **** - С4.; платежным поручением № 227 от 26 июля 2019 года о перечислении С4. целевого займа в сумме 413 026 руб.;
- протоколом очной ставки, проведенной 1 октября 2019 года между обвиняемой ФИО1 и свидетелем П4., из содержания которой явствует, что в ходе данного следственного действия ФИО1, в присутствии защитника пояснила, что в декабре 2018 года между ней, П3., П4. и Р. был достигнут сговор на хищение денежных средств продавцов квартир. П3. организовал эту деятельность, распределил между ними роли. Ее роль заключалась в оформлении документов. П3. защищал их от криминальных элементов, налаживал взаимодействие с правоохранительными органами, определял, сколько и кому выплатить, так как денежные средства от всех сделок находились у него в сейфе в офисе в виде наличных средств. Все выполняли свои роли. П4. приводила мамочек с сертификатами на материнский капитал. Так она привела У., которая хотела за материнский капитал купить квартиру И1.. Все сразу решили, что деньги И1. отдавать не будут. П4. сказала, что на свою долю из этих денег купит машину, Р. хотела купить квартиру, а она, ФИО1, ничего не планировала;
- протоколами осмотров изъятых документов, свидетельствующих о деятельности ФИО1
Судебная коллегия находит, что объективно оценив эти и другие исследованные в судебном заседании доказательства, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и пришел к мотивированному выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении рассматриваемых преступлений.
Исследованные доказательства получили оценку суда в соответствии со ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела по существу и постановления обвинительного приговора.
Вышеприведенные показания потерпевших и свидетелей верно положены в основу обвинительного приговора, поскольку они последовательны, согласуются между собой и другими материалами уголовного дела, в связи с чем прямо и косвенно подтверждают причастность осужденной к совершению инкриминированных преступных деяний. Никаких данных о том, что данные показания предвзяты и были получены с нарушением норм закона, а также о том, что они не отвечают требованиям допустимости и достоверности, материалы дела не содержат. Не предоставлены такие данные осужденной и ее защитником, поэтому у суда нет оснований не доверять им.
Иное толкование показаний потерпевших и свидетелей в апелляционной жалобе осужденной, направлено на переоценку данных доказательств и обусловлено избранной линией защиты.
Доводы жалоб о невиновности осужденной в совершении рассматриваемых преступлений противоречат фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции. Эти доводы были тщательно проверены судом в ходе судебного разбирательства и обоснованно признаны несостоятельными. Согласно требованиям п. 2 ст. 307 УПК РФ суд привел мотивы, по которым признал достоверными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела одни доказательства и отверг другие, а именно показания осужденной ФИО1 об этом. В приговоре данные показания опровергнуты с подробным изложением мотивов принятого решения, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.
Вышеуказанные доказательства в своей совокупности опровергают доводы стороны защиты об отсутствии в действиях ФИО1 составов преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 159 УК РФ, в отношении потерпевшей О1. и ч. 3 ст.159 УК РФ, в отношении С1. Судебная коллегия не находит оснований ставить под сомнение данную судом оценку приведенных в приговоре доказательств, поскольку каких-либо противоречий, которые свидетельствовали бы об их недостоверности, не имеется. Доводы осужденной ФИО1 о том, что преступлений в отношении потерпевших О1., С1. она не совершала, являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции, обоснованно отвергнуты, как не нашедшие своего подтверждения.
Из показаний потерпевшей О1. следует, что ФИО1 было известно о том, что после покупки комнаты в общежитии у нее осталось 130000 руб., которая убедила передать ей денежные средства в указанном размере для сохранности. При передаче Б2. денежных средств последний интересовался у ФИО1 содержанием текста расписки, а при требовании об их возврате – сообщил о передаче денежных средств ФИО1
Суд обосновано положил в основу приговора показания свидетеля Б2. о передаче ФИО1 денежных средств в размере 130 000 руб., переданных ему потерпевшей О1., поскольку они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, подтверждаются показаниями свидетеля Н., присутствовавшего при передаче Б2. денежных средств ФИО1, а также согласуются с другими доказательствами по делу, исследованными судом. Оснований полагать об оговоре осужденной названными свидетелями не имеется. Факт дружеских отношений между Б2. и Н. не свидетельствует о неправдивости их показаний или наличии оснований для оговора ФИО1 Кроме этого факт того, что деньги переданы ФИО1 установлен и показаниями свидетеля Э.
О наличии у ФИО1 умысла на хищение путем обмана денежных средств у С1. свидетельствуют показания потерпевшей и свидетеля С4., согласно которым после передачи С1. 26 июля 2019 года денежных средств ФИО1 для передачи С4. на приобретение дома, ФИО1 до момента ее задержания 5 августа 2019 года деньги С4. не передала при наличии такой возможности, а также не вернула их С1. Доводы ФИО1 о невиновности в совершении преступлений в отношении О1. и С1. опровергаются приведенными судом выводами и мотивами, по которым он пришел к убеждению об обоснованности обвинения. Данных о необъективной оценке представленных доказательств, повлиявших на правильность выводов суда, не усматривается.
Из исследованных и приведенных судом в приговоре доказательств достоверно установлено, что потерпевшие Б3., Ш., З1., Т., Л., свидетели У., С4. получили из кредитных организаций денежные средства на покупку жилья с использованием государственных сертификатов на материнский капитал, заключили с продавцами жилых помещений – потерпевшими Б1. (от имени которого выступала Р.), П1. (от имени которого выступала ФИО1), К3., Ч., С2. (от имени которой выступала К5.), И1., С1. (от имени которой выступала Р.) договоры купли-продажи, перечислили денежные средства, полученные из кредитных организаций, а также осуществили переводы денежных средств ФИО1 на карту ее дочери Г2., находящейся в ее распоряжении.
Свидетели Р., П4., П3., не осведомленные о преступных намерениях ФИО1, принимали участие лишь в сопровождении сделок, при этом ФИО1 контролировался процесс получения и перевода денежных средств потерпевшими.
ФИО1 убеждала потерпевших о передаче ей денежных средств на хранение либо на хранение в ЦНП «№3» до перечисления Пенсионным фондом РФ денежных средств в организации, выдавшие займы, что не отвечало ни условиям договора займа, ни требованиям организаций, выдавших займы, при этом денежные средства по сделкам сразу же перечислялись на счет ее дочери Г2. либо обналичивались и передавались ФИО1
Факт неполучения продавцами денежных средств по сделкам ФИО1 не оспаривался, при этом свидетели Р., П4. и П3. отрицали получение денежных средств по сделкам, за исключением незначительных сумм, которые ФИО1 разрешала оставить себе за сопровождение сделок.
По факту мошенничества в отношении потерпевшего К1. судом установлено, что, ФИО1, зная, что К1. получил кредит для приобретения объекта недвижимости, убедила его перечислить денежные средства в размере 95000 руб. в качестве предоплаты, а через несколько дней - оставшуюся часть стоимости объекта недвижимости – 230000 руб., предоставив ему подложные документы: предварительный договор купли-продажи с поддельной подписью продавца и расписку о получении П3. денежных средств с поддельной подписью последнего. Поступившие от К1. денежные средства в указанной сумме на счет П3., ФИО1 обратила в свою пользу, причинив потерпевшему К1., с учетом ранее переданных ей 5000 руб., ущерб в размере 330000 руб.
Об умысле ФИО1 на хищение денежных средств потерпевших свидетельствует отсутствие у нее намерений исполнять условия договоров в части их оплаты, склонение потерпевших к передаче ей на хранение денежных средств до перечисления денежных средств Пенсионным фондом РФ в организации, выдавшие займы, тогда как по договорам займа в качестве обеспечения исполнения обязательств предусматривался залог приобретаемых объектов недвижимости, завышение стоимости продаваемых объектов недвижимости, создание видимости законности сделки путем предоставления расписок, распоряжение денежными средствами, полученными по сделкам.
Способ совершения ФИО1 преступлений «путем обмана», а по преступлению в отношении П1. и Ш. «путем обмана и злоупотреблением доверия» установлен судом верно. Наличие при описании преступных деяний выражений «присвоила», с учетом обстоятельств, при которых были совершены хищения, не свидетельствует о наличии в ее действиях составов преступлений, предусмотренных ст. 160 УК РФ. Данные выражения указывают лишь о распоряжении ФИО1 денежными средствами потерпевших, полученными обманным путем по своему усмотрению.
Квалифицирующий признак мошенничества «крупный размер» установлен исходя из положений п. 4 примечания к ст. 158 УК РФ. Судом обоснованно причиненный потерпевшим К3., Ч., С2., И1., К1., С1. имущественный вред признан крупным, так как его размер превышает 250 000 руб.
Оснований для исключения по преступлению в отношении К3. указанного квалифицирующего признака не имеется.
Утверждения защиты о том, что К3. причинен ущерб в значительном размере, поскольку он хотел продать квартиру не менее чем за 250000 руб., несостоятельны.
Из материалов уголовного дела следует, что ФИО1, путем обмана незаконно завладела денежными средствами З1. в сумме 358000 руб., подлежащими передаче К3. и принадлежащими ему по сделке, осознавая при этом, что К3. лишается права на квартиру. Денежными средствами в дальнейшем она распоряжается по своему усмотрению. В результате преступных действий ФИО1, К3. был введен в заблуждение относительно истинности ее намерений, лишился права на квартиру, расположенную по адресу: Пермский край Александровский муниципальный район п. Карьер-Известняк, ул. ****, не получив за ее продажу деньги в сумме 358000 руб.
Квалифицирующий признак мошенничества «повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение» нашел свое подтверждение, поскольку в результате преступных действий ФИО1 потерпевшие Б1., П1., К3., Ч., С2. утратили право собственности на жилые помещения, не получив при их отчуждении денежные средства, а частичная передача Б1. денежных средств спустя длительное время после сделки, не свидетельствует об его отсутствии. Необходимо отметить, что потерпевшие совершали действия, направленные на возникновение определенных юридических фактов, не осознавая истинных намерений ФИО1
При этом в соответствии с действующим законодательством, для квалификации деяния по ч. 4 ст. 159 УК РФ по указанному признаку не имеет значения, являлось ли данное жилое помещение у потерпевшего единственным, использовалось ли оно потерпевшим для собственного проживания.
Доводы жалобы осужденной ФИО1 о несогласии с квалифицирующим признаком «причинение значительного ущерба гражданину» при квалификации ее действий по преступлению, предусмотренному ч. 4 ст. 159 УК РФ, совершенному в отношении Б1. несостоятельны по причине того, что данный квалифицирующий признак ей не вменялся.
С учетом изложенного, следует признать, что тщательный анализ и основанная на законе оценка исследованных доказательств в их совокупности позволили суду правильно установить фактические обстоятельства совершенных ФИО1 преступлений и правильно квалифицировать ее действия по ч. 2 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 159 УК РФ, ч. 4 ст. 159 УК РФ, ч. 4 ст. 159 УК РФ, ч. 4 ст. 159 УК РФ, ч. 4 ст. 159 УК РФ, ч. 4 ст. 159 УК РФ. Оснований для переквалификации действий осужденной нет.
Судебное следствие по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 - 291 УПК РФ, с предоставлением возможности сторонам в равной степени реализовать свои процессуальные права. При этом ФИО1 была обеспечена реальная возможность для формирования и доведения до суда позиции относительно инкриминируемых ей преступных деяний, которая была озвучена и поддержана ее защитником. Все представленные доказательства судом исследованы по инициативе сторон. Все доводы стороны защиты проверены, ходатайства разрешены в соответствии с требованиями действующего законодательства. Ущемления прав осужденной в ходе уголовного судопроизводства не допущено.
Несостоятельным является также довод осужденной ФИО1 о нарушении судом принципа беспристрастности.
Так, в соответствии со ст. 61 УПК РФ судья не может участвовать в рассмотрении уголовного дела, если имеются обстоятельства, дающие основания полагать, что он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного уголовного дела.
Между тем, каких-либо сведений о заинтересованности председательствующего в исходе настоящего дела, не имеется. Изложенные осужденной в апелляционной жалобе основания – не являются таковыми. Установлено, что председательствующий судья по существу ранее уголовное дело не рассматривала. При предыдущем рассмотрении уголовного дела в период нахождения председательствующего судьи Б4. на лечении, 4 марта 2021 года судьей принято решение лишь о продлении срока содержания ФИО1 под стражей. В данном решении судья не приводила суждений предопределяющих виновность ФИО1 и доказанности определенных событий или фактов.
Противоречий, способных повлиять на правильность выводов судебного решения, как и данных, которые могли бы свидетельствовать о необъективном и предвзятом рассмотрении уголовного дела, суд апелляционной инстанции не усматривает.
Оснований для исключения из числа потерпевших Б3., Ш., З1., Т. и Л., не имеется, поскольку Б3. и Ш. были обмануты ФИО1 относительно стоимости жилых помещений, в связи с чем ими перечислены денежные средства в большем размере и не возвращены; по преступлениям в отношении К3., Ч., С2. судом установлено причинение ущерба лишь названным потерпевшим, а указание на совершение мошенничества в отношении З1., Т. и Л. при квалификации действий ФИО1 не влечет для последней негативных последствий, указанных в жалобе.
Таким образом, нарушений конституционных прав осужденной, уголовного, уголовно-процессуального законодательства РФ, которые могли повлиять на объективность выводов суда о доказанности виновности ФИО1, отразиться на правильности решения о квалификации ее действий, допущено не было.
Судебная коллегия считает, что назначенное ФИО1 наказание в целом соответствует требованиям ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ. При определении его вида и размера суд, наряду с характером, степенью общественной опасности преступных деяний, в полной мере учел данные о личности ФИО1, которая характеризуется удовлетворительно, такие обстоятельства, смягчающие наказание, как частичное признание вины, частичное возмещение ущерба потерпевшим И1., К1., П1., ее неудовлетворительное состояние здоровья.
Суд сделал верный вывод об отсутствии оснований для признания в качестве смягчающих наказание обстоятельств получение грамот и благодарственных писем (за воспитание дочери и за активную деятельность в следственных изоляторах), направление письменных извинений потерпевшим, желание заключить досудебное соглашение о сотрудничестве, подача заявлений о перечислении с ее личного счета денежных средств (в суммах от 8 до 100 рублей) потерпевшим в счет возмещения по исполнительным листам, просьбы об обращении взыскания на садовый участок (право собственности на который у нее не зарегистрировано) и бывший в употреблении телевизор, переданный ей в 2015 году в пользование свидетелю, поскольку указанные действия являются демонстративными и фактически не направлены на заглаживание причиненного потерпевшим вреда. Данный вывод в полной мере мотивирован и не противоречит фактическим обстоятельствам дела и требованиям закона.
При этом успехи в воспитании дочери и активная жизненная позиция ФИО1 в период нахождения в изоляции от общества, ни как не повлияли ни на совершение ею преступлений, ни на уменьшение негативных последствий наступивших в результате их совершения. Вместе с тем данные сведения положительно характеризуют осужденную и это учтено при назначении наказания.
Суд первой инстанции надлежащим образом аргументировал необходимость назначения ФИО1 окончательного наказания в виде реального лишения свободы, с чем судебная коллегия соглашается, поскольку, исходя из положений ст. 43 УК РФ, иное наказание не будет способствовать восстановлению социальной справедливости, исправлению осужденной и предупреждению совершения ею новых преступлений. Оснований считать, что цели наказания будут достигнуты при применении положений ст. 73 УК РФ, не имеется.
Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно снижающих степень общественной опасности совершенных осужденной преступлений, дающих основания для применения положений ст. 64 УК РФ суд первой инстанции не усмотрел, не находит таковых и судебная коллегия.
Установленные по делу фактические обстоятельства преступлений не свидетельствуют о меньшей степени их общественной опасности, в связи с чем оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ не имеется.
Также отсутствуют основания для применения положений ст. 53.1 УК РФ, поскольку ФИО1 не является лицом, впервые совершившим тяжкое преступление, кроме того, она ранее судима и вновь совершила аналогичные преступления против собственности, а поэтому исправление осужденной без реального отбывания наказания в местах лишения свободы невозможно.
Вид исправительного учреждения, в котором осужденной надлежит отбывать наказание, определен в соответствие с положениями п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.
С учетом истечения срока давности привлечения к уголовной ответственности по преступлению в отношении О1., суд принял верное решение об освобождении ФИО1 от наказания, назначенного по ч. 2 ст. 159 УК РФ.
Решения о мере пресечения, зачете и сроке исчисления наказания, по гражданским искам, о судьбе вещественных доказательств, имуществе, на которое наложен арест, соответствуют требованиям закона.
Суд пришел к правильному выводу о необходимости обращения взыскания на имущество, принадлежащее ФИО1, в виде ноутбука «Samsung» для обеспечения исполнения приговора в части гражданских исков, поскольку ФИО1 первоначально поясняла, что данный ноутбук принадлежит ей. То, что она впоследствии изменила данные показания, пояснив, что данный ноутбук, изъятый в офисе ЦНП «Этажи», принадлежит ее дочери Г2., является ее способом уклонения от выполнения ею обязательств по возмещению материального ущерба.
Вместе с тем, суд апелляционной инстанции отмечает, что с учетом взаимосвязанных положений ст. ст. 389.22, 389.23 и ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ о том, что обвинительный приговор, определение, постановление суда первой инстанции могут быть отменены или изменены в сторону ухудшения положения осужденного не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего, частного обвинителя, их законных представителей и (или) представителей, при новом рассмотрении дела в суде первой или апелляционной инстанции после отмены приговора в связи с рассмотрением дела ненадлежащим составом суда, а также по иным основаниям, не связанным с необходимостью ухудшения положения обвиняемого, не допускается применение закона о более тяжком преступлении, назначение обвиняемому более строгого наказания или любое иное усиление его уголовной ответственности.
Как следует из материалов уголовного дела, приговором Александровского городского суда Пермского края от 1 июня 2021 года ФИО1 также признана виновной и осуждена по ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество в отношении Б1.) к 4 годам лишения свободы и по ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество в отношении П1. и Ш.) к 3 годам 10 месяцам лишения свободы. Окончательное наказание назначено в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 69 и ст. 70 УК РФ. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 26 августа 2021 года приговор от 1 июня 2021 года в отношении ФИО1 изменен в связи с нарушением норм уголовного закона. Суд второй инстанции смягчил наказание по указанным составам преступлений, соответственно, до 3 лет 6 месяцев лишения свободы и до 3 лет 4 месяцев лишения свободы. Наказание, назначенное по совокупности преступлений, также было смягчено, исключено указание о назначении ФИО1 окончательного наказания по совокупности приговоров на основании ст. 70 УК РФ. Приговор Александровского городского суда Пермского края от 15 марта 2016 года постановлено исполнять самостоятельно. В таком виде приговор суда вступил в законную силу.
Однако, суд первой инстанции после отмены приговора в связи с рассмотрением дела ненадлежащим составом суда, ухудшил положение осужденной, поскольку назначил более строгое наказание, чем было определено судом второй инстанции и ухудшил положение ФИО1 при отсутствии предусмотренных законом оснований.
Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает необходимым смягчить назначенное осужденной наказание до размера, определенного апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 26 августа 2021 года.
В остальной части приговор отмене или изменению не подлежит, поскольку является законным, обоснованным, мотивированным, а после внесения указанных изменений и справедливым.
Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.14, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, судебная коллегия
определил а:
приговор Александровского городского суда Пермского края от 3 апреля 2023 года в отношении ФИО1 изменить:
смягчить наказание, назначенное ФИО1 по ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество в отношении Б1.) до 3 лет 6 месяцев лишения свободы;
наказание, назначенное по ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество в отношении П1. и Ш.) смягчить до 3 лет 4 месяцев лишения свободы.
Наказание, назначенное ФИО1 по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ смягчить до 8 лет лишения свободы.
Исключить указание о назначении ФИО1 окончательного наказания по совокупности приговоров на основании ст. 70 УК РФ.
Наказание по приговору Александровского городского суда Пермского края от 15 марта 2016 года исполнять самостоятельно.
В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденной ФИО1 и защитника Чулакова Ю.Г. – без удовлетворения.
Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденной, содержащейся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ей копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.
В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.
В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.
Председательствующий (подпись)
Судьи: (подписи)