Судья: Фадеев М.Е. Дело № 22-1568/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Ханты-Мансийск 27 июля 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры в составе:

председательствующего судьи Чистовой Н.В.,

судей Болотова А.В., Харитошина А.В.,

при секретаре Казаковой Е.С.,

с участием прокурора Бородкина А.Е.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Шабалина А.В., представившего удостоверение (номер) от (дата) и ордер (номер) от (дата),

рассмотрела в открытом судебном заседании в апелляционном порядке уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Верхоглядова А.В. на приговор Сургутского районного суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры от 18 января 2023 года, которым

ФИО1, родившийся <данные изъяты>, ранее судимый:

18 ноября 2019 года Мензелинским районным судом Республики Татарстан по ст. 264.1, ч. 1 ст. 166 УК РФ, с учетом ч. 2 ст. 69, ст. 73 УК РФ, к 1 году 1 месяцу лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года;

осужден по:

ч. 3 ст. 30 – п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 13 годам лишения свободы.

На основании ч. 5 ст. 74 УК РФ ФИО1 отменено условное осуждение по приговору Мензелинского районного суда Республики Татарстан от 18 ноября 2019 года, и в соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров путем частичного присоединения неотбытой части наказания по приговору Мензелинского районного суда Республики Татарстан от 18 ноября 2019 года с вновь назначенным наказание окончательно ФИО1 назначено наказание в виде 13 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года.

Мера пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу с зачетом времени содержания ФИО1 под стражей на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в период с (дата) до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, постановлено исполнять самостоятельно.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Чистовой Н.В., мнение прокурора Бородкина А.Е. об оставлении приговора без изменения, выступление осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Шабалина А.В., поддержавших доводы жалоб, судебная коллегия

УСТАНОВИЛ

А :

Приговором суда ФИО1 признан виновным и осужден за покушение на незаконный сбыт наркотических средств, психотропных веществ, совершенное с использованием электронных и информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

Преступление совершено 10 января 2020 года в Сургутском районе Ханты-Мансийского автономного округа-Югры при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину не признал; судом постановлен обвинительный приговор.

В апелляционной жалобе адвокат Верхоглядов А.В., действуя в защиту интересов осужденного, просит приговор в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Указывает, что в приговоре, сославшись на показания свидетеля Р.Д.Е., суд не привел его показания в полном объеме, хотя это имеет существенное значение для дела. Так, данный свидетель показал, что ключи у ФИО1 изымались и упаковывались, руки ФИО1 были в наручниках за спиной, следователь свидетеля не допрашивал, а дал лишь подписать показания. В приговор не включены показания свидетеля Д.Р.Ю. о том, что руки ФИО1 были скованны наручниками за спиной, то есть протокол он подписать не мог. В показаниях свидетеля Ш.С.В. отсутствует информация о том, что после обыска и обнаружения свертков сотрудник полиции сразу сообщил, что там наркотическое средство, хотя исследования еще не проводилось. Суд не указал в приговоре, что свидетель Р.А.Н. не подтвердил свои оглашенные показания и указал, что на него производилось давление, а показания давались без участия защитника, при этом суд не изложил и не привел оценки его показаниям, данным в судебном заседании. Свидетель Р.А.Н. указал, что в протокол допроса следователь положил его объяснения, которые давались под давлением, протокол он подписал не читая. То же происходило и на очной ставке, при этом ключи от квартиры, где они жили с ФИО1, у него также изъяли, и где ключи находились все это время, он не знает. При наличии не устраненных противоречий, суд в приговоре не указал, почему он принял за достоверные одни доказательства и отверг другие. Выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и не подтверждаются исследованными доказательствами.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО1 просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Считает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, ряд доказательств является недопустимым, по делу допущены процессуальные нарушения как в ходе предварительного, так и в ходе судебного следствия. Указывает, что судебное следствие проведено с явным обвинительным уклоном, поскольку председательствующим судьей еще на стадии предварительного следствия выносилось постановление о продлении ФИО1 срока содержания под стражей. В данном постановлении суд привел недопустимые формулировки, свидетельствующие о том, что судья уже признал ФИО1 виновным. Предвзятость суда также прослеживается в том, что суд дважды отказывал в принятии апелляционных жалоб ФИО1 на принятые постановления о продлении срока содержания под стражей, тем самым препятствуя доступу к правосудию. Кроме того, до настоящего времени ФИО1 так и не был ознакомлен с материалами уголовного дела, хотя неоднократно об этом ходатайствовал, в ознакомлении с делом он был незаконно ограничен. Протоколы в письменном виде ему предоставили после того, как ознакомили с аудиозаписями, то есть сверить ФИО1 их не мог, при этом многие аудиозаписи в деле отсутствовали. Так же приговор не соответствует предъявляемым к нему требованиям, поскольку описание преступного деяния скопировано из обвинительного заключения, приговор не содержит отсылки к Федеральному закону от 8 января 1998 года № 3-ФЗ, перечень письменных доказательств судом не раскрыт и мотивы признания данных доказательств допустимыми не приведены, в частности, это касается материалов оперативно-розыскной деятельности, передача которых осуществлена с нарушениями. Кроме того, предъявленное обвинение не конкретизировано, поскольку не указаны действия лиц, которые, якобы, совершили преступление в составе группы, а переписка в телефоне не относится к дате, указанной в обвинении. Кроме того, в основу приговора были положены материалы оперативно-розыскной деятельности, проведенной сотрудниками полиции незаконно, поскольку в отношении них в настоящее время в суде на рассмотрении находится уголовное дело по факту превышения ими должностных полномочий, в том числе, при расследовании дел в сфере незаконного оборота наркотических средств. При этом сам порядок оформления материалов ОРД и возбуждения уголовного дела нарушен, поскольку на момент задержания ФИО1 дело не возбуждалось, сообщение о преступлении должным образом не фиксировалось. В ходе наблюдения сотрудники полиции решили провести в отношении ФИО1 опрос и навести справки, но вместо этого задержали. Законность задержания и личного досмотра судом не проверена, хотя такого действия в ходе ОРМ не предусмотрено. На изъятых при задержании свертках принадлежащих ФИО1 биологических следов не обнаружено, а установление таких следов в ногтевых срезах объясняется тем, что его руки посыпали наркотиками. Кроме того, осмотр изъятого телефона проведен следователем, не имеющим разрешения на получение информации о соединениях между абонентами, а компьютерно-технической экспертизы по делу не проводилось. Таким образом, протокол осмотра составлен прямо заинтересованным лицом, а переписка в приложенной фототаблице в телефоне отсутствует, при этом время осмотра телефона с его включением не соответствуют друг другу, а часть фотографий обрезана. Допрошенный в суде специалист показал, что в самом телефоне отсутствует переписка относительно сбыта наркотических средств, однако суд вновь не принимает это во внимание. Кроме того, практически все свидетели в суде изменили свои показания, а Р.А.Н. и Х.Т.М. заявили, что свои показания давали под давлением. Приговор не содержит показаний свидетеля Р.А.Н., данных им в суде, а также сведений о том, что он оглашенные показания не поддержал. Почему суд критически отнесся к показаниям Р.А.Н., в приговоре не мотивировано. При этом суд не оценил личность данного свидетеля, который в силу наличия судимостей и заболевания более подвержен моральному воздействию со стороны правоохранительных органов. Кроме того, свидетель Х.Т.М. показал, что наркотики и ему, и ФИО1 подбросили, но суд не проанализировал данные доводы. Вместе с тем, доводы свидетелей и самого ФИО1 подтверждаются показаниями свидетеля К.О.В., чему суд не дал надлежащей оценки, хотя ее показания последовательны и подробны, заинтересованности с ее стороны не усматривается. При этом К.О.В. сообщила сведения об источнике информации, подкрепила свои показаниями ссылками, которые не могли ей стать известными при других обстоятельствах, но суд даже не запросил ее личное дело, не исследовал его. Вопреки выводам суда свидетель К.О.В. не говорила о том, что встречалась с Я.А.П., а фактически сообщила суду о преступлении, что судом не было принято во внимание, полученную от свидетеля информацию суд не предоставил компетентным органам для проведения проверки. Кроме того, исследованными доказательствами не подтверждается, что ФИО1 приобрел наркотические средства и покушался на их сбыт, в связи с чем, при отсутствии подтверждения цели на сбыт, такие действия расцениваются как незаконное хранение наркотических средств. Суд не дал оценки заключению (номер) в той части, что его выводы основаны на беседе, а не на биологических исследованиях. Суд не учел, что понятые при досмотре и обыске всего лишь фиксировали факты изъятия, но они не являлись очевидцами событий того, как наркотические средства появились в квартире ФИО1, при этом свидетель Д.Р.Ю. на момент участия в качестве понятого являлся потерпевшим по уголовному делу. То же касается и хозяйки квартиры М.Л.О. – она не очевидец и не свидетель. Суд не учел показания свидетеля Ш.Б.М. об изъятии у ФИО1 при задержании ключей от квартиры, что не отражено в акте досмотра, и тот факт, что ключи были возвращены непосредственно перед обыском. Кроме того, суд необоснованно не принял во внимание тот факт, что в отношении сотрудника полиции Я.А.П. рассматривается уголовное дело в сфере незаконного сбыта наркотических средств и превышения должностных полномочий. Приговор не содержит сведений о том, что Я.А.П. допрашивался в ходе предварительного следствия и его показания судом оглашались. Показания Я.А.П. о том, в отношении ФИО1 имелась оперативная информация о причастности к незаконному обороту наркотических средств, материалами дела, в том числе материалами ОРД, не подтверждается. Выводы суда основаны на предположениях, показания ФИО1 и свидетелей, данных в пользу осужденного, ничем не опровергнуты.

Изучив материалы уголовного дела без исследования доказательств, которые были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав мнение сторон, судебная коллегия приходит к следующему.

Допущенных судом первой инстанции процессуальных нарушений по ознакомлению ФИО1 с материалами уголовного дела судебной коллегией не установлено.

После вынесения приговора осужденным заявлены ходатайства об ознакомлении с делом, протоколами и аудиозаписями. Судом принимались надлежащие меры, обеспечивающие возможность ФИО1 знакомиться с делом.

(дата) (том 5, л. д. 8-9) осужденному установлен ограничительный срок для ознакомления с делом и аудиозаписями судебных заседаний; копия данного постановления получена осужденным (дата) (том 5, л. д. 13). Исходя из графика ознакомления и актов, фиксирующих отказы осужденного, оснований признавать принятое судом решение незаконным не имеется.

Как видно из представленных материалов, с делом и аудиозаписями ФИО1 знакомился с 4 апреля по (дата) (том 5, л. д. 25). Согласно представленным в деле актам, 28 апреля и (дата) ФИО1 отказался знакомиться с аудиозаписью протокола (том 5, л. <...>). Копии протоколов судебных заседаний в письменном виде получены ФИО1 (дата) (том 5, л. д. 21), что не препятствовало ему при дальнейшем ознакомлении с делом повторно ознакомиться с аудиозаписями для сверки. Вместе с тем, как следует из акта (том 5, л. д. 24) осужденный (дата) отказался пройти в следственную комнату для ознакомления с уголовным делом без указания уважительных причин.

Таким образом, судебная коллегия не признает обоснованными доводы жалобы ФИО1 в указанной части.

При рассмотрении дела полностью соблюдена процедура, общие условия и принципы уголовного судопроизводства (ст. 15 УПК РФ). Со стороны председательствующего судьи не усматривается личной или иной заинтересованности, предвзятости, в том числе, при допросе свидетелей, или ведения процесса с обвинительным уклоном, равно как и создания условий, указывающих на неэффективность судебного следствия.

Данные о том, что суд необоснованно, в нарушение принципа состязательности, отказал стороне защиты в исследовании и оценке доказательств, которые она представила или об исследовании которых ходатайствовала, несмотря на то, что их исследование могло повлиять на принятие решения по существу дела, отсутствуют. Права осужденного и стороны защиты в процессе доказывания по делу были обеспечены в полной мере и без ограничений.

Все заявленные сторонами ходатайства судом надлежащем образом рассмотрены с указанием соответствующих мотивов и их занесением в протокол или отражением в приговоре; отказ в удовлетворении ходатайств не свидетельствует о предвзятости суда.

Постановление о продлении срока содержания ФИО1 под стражей (том 1, л. д. 95) не содержит недопустимых формулировок; указание о безальтернативном назначении наказания в виде лишения свободы приведено в речи следователя, а не в выводах суда. Рассмотрение судьей вопросов о мере пресечения в ходе предварительного следствия не препятствует его дальнейшему участию при рассмотрении уголовного дела по существу.

Не подлежат оценке принятые судом решения о возвращении апелляционных жалоб осужденного на постановления по мере пресечения, поскольку данные вопросы не рассматриваются наряду с приговором. Осужденный ФИО1 не был лишен права в самостоятельном порядке обжаловать как постановления о продлении срока содержания под стражей, так и принятые судом решения относительно возврата апелляционных жалоб. Сведений о том, что ФИО1 ограничивался доступ к правосудию, материалы дела не содержат.

Кроме того, вопреки доводам осужденного, порядок возбуждения уголовного дела соблюден, существенных нарушений по оформлению и приобщению материалов оперативно-розыскной деятельности не допущено.

Суд надлежащим образом проверил соответствие оперативно-розыскных мероприятий требованиям Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»; результаты оперативно-розыскной деятельности судом оценены в совокупности с другими исследованными в судебном заседании доказательствами и никакого преимущества перед остальными доказательствами не имели.

Судебная коллегия отмечает, что имеющаяся у оперативных органов информация о преступной деятельности осужденного в сфере незаконного оборота наркотических средств является свидетельством обоснованности подозрений в отношении ФИО1, но недостаточности этой информации для начала уголовного преследования, что потребовало проведения оперативных мероприятий. Невозможность рассекречивания источников указанной информации не свидетельствует о недопустимости проведенных оперативно-розыскных мероприятий и не влечет за собой исключение из объема обвинения свидетельских показаний сотрудников правоохранительных органов, тем более что в приговор их показания относительно событий, ставших известных со слов осужденного, положены не были.

Характер оперативного мероприятия, порядок которого приведен в соответствующих документах (справках, актах, рапортах и т.д.), не предполагал какого-либо вмешательства в действия осужденного со стороны сотрудников правоохранительных органов, что исключает возможность признания их провокационными. При этом оперативно-розыскные мероприятия «опрос», «наведение справок» и «наблюдение» фактически проводились и фиксировались соответствующим образом.

Подтвержденных надлежащими доказательствами фактов оказания на ФИО1 давления (физического, психологического) не установлено. Данное обстоятельство проверялось судом первой инстанции в совокупности с позицией осужденного, показаниями свидетелей и письменными материалами дела. При задержании ФИО1 в целях предотвращения сопротивления, попытки причинить вред себе либо окружающим, а так же в целях предотвращения попытки скрыть улики и вещественные доказательства в отношении ФИО1 были применена физическая сила и средства ограничения подвижности – наручники; данные обстоятельства отражены в рапортах и актах.

Наблюдение за ФИО1 осуществлялось (дата), тогда же было принято решение о его задержании и проведении личного досмотра. Указание даты акта о проведении ОРМ – (дата), является очевидной технической опечаткой, не свидетельствующей о незаконности документа.

Судебная коллегия отмечает, что исполнение сотрудниками полиции должностных обязанностей, возложенных на них законодательством, в том числе Федеральным законом от 7 февраля 2011 года № 3-ФЗ «О полиции», само по себе не свидетельствует об их заинтересованности в исходе дела.

Сотрудники полиции, осуществляющие оперативно-розыскное мероприятие, имели право проводить досмотр, в том числе, до возбуждения уголовного дела. В соответствии с нормативной взаимосвязью положений ФЗ «О полиции», ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и КоАП РФ, проведение личного досмотра ФИО1 не подменяло на стадии до возбуждения уголовного дела никакое иное процессуальное действие.

Кроме того, на основании п. 16 ст. 13 ФЗ «О полиции» сотрудники полиции имеют право производить досмотр граждан, процедура проведения которого должна соответствовать требованиям законодательства об административных правонарушениях. Судебной коллегией установлено, что процедура досмотра ФИО1 произведена в соответствии с указанными требованиями: досмотр произведен надлежащим должностным лицом в присутствии двух незаинтересованных граждан. Сотрудники полиции действовали, выполняя свои обязанности, предусмотренные п. п. 5, 10, 11 ст. 12 ФЗ «О полиции», и использовали свои права, предусмотренные п. 16 ст. 13 указанного закона.

В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий составление актов, протоколов досмотра и т.п., которые позволяют формировать доказательства, удовлетворяющие уголовно-процессуальным требованиям, не противоречит положениям Инструкции «О порядке предоставлении результатов ОРМ органу дознания, следователю или в суд» (в ред. зарег. в Минюсте России 5 декабря 2013 года № 30544).

Ссылка жалобы, что задержание, а так же иные процессуальные и следственные действия проводились сотрудниками полиции, в том числе Я.А.П., в отношении которых возбуждены и рассматриваются в суде уголовные дела по фактам превышения должностных полномочий и участия в преступлениях, связанных с наркотическими средствами, не влияют на установленные приговором суда события и доказанность вины ФИО1 в рамках данного уголовного дела, поскольку осужденным не представлено доказательств, что в отношении указанных им сотрудников полиции уголовные дела возбуждены, в том числе, по эпизоду с задержанием и возбуждением уголовного дела в отношении ФИО1

У судебной коллегии не имеется оснований признавать недопустимыми доказательствами материалы оперативно-розыскной деятельности и иные полученные в ходе предварительного следствия доказательства в отношении ФИО1, поскольку проведенные оперативно-розыскные мероприятия не противоречат требованиям закона и закреплены в соответствующих процессуальных документах.

В частности, акт личного досмотра ФИО1 (том 1, л. д. 15-19) вопреки доводам жалобы соответствует предъявляемым к нему процессуальным требованиям, как и сама процедура досмотра. Доводы о том, что ФИО1 протокол не подписывал, заключением эксперта (номер) от (дата) не подтверждены. При этом понятые – свидетели Д.Р.Ю. и Р.Д.Е. показали, что в протоколе все участники расписались, и ни один из свидетелей не давал показаний, что руки осужденного были скованными за спиной.

То, что на изъятых у ФИО1 свертках не обнаружено его биологических следов, не подвергает сомнению факт их изъятия из кармана куртки ФИО1 в присутствии понятых, которые не давали показаний о том, что изъятое было подброшено осужденному. Показания Х.Т.М. в этой части позицию осужденного не подтверждают, поскольку он не видел, как досматривали ФИО1, лишь дал показания о том, что наручники на ФИО1 были, к нему применялась физическая сила до того, как пригласили понятых, при этом от ФИО1 сотрудники правоохранительных органов ничего не требовали.

Не находит своего подтверждения и ссылка осужденного о том, что перед взятием образцов (ногтевые срезы) его руки посыпали наркотическим средством. Согласно протоколу (том 1, л. д. 109-110), получение образцов для исследования проведено в присутствии защитника ФИО1, и замечаний ни от кого не поступило, хотя осужденный имел возможность указать на данное обстоятельство адвокату.

Заключением эксперта (номер) установлено, что изъятое в ходе личного досмотра ФИО1 порошкообразное вещество белого цвета содержит в своих составах ?-PVP (?-пирролидиновалерофенон), являющийся производным наркотического средства N-метилэфедрона. Заключением эксперта (номер) установлено, что на срезах ногтевых пластин и на отрезке среза ткани правого наружного кармана куртки ФИО1 выявлены следовые количества ?-PVP (?-пирролидиновалерофенон), являющегося производным наркотического средства N-метилэфедрон.

Кроме того, обыск по месту жительства ФИО1 также проведен без процессуальных нарушений.

Осужденный и его защитник при обыске присутствовали, как и понятые, от которых замечаний к обыску не поступило. Свидетель Ш.С.В. показал, что порядок и ход обыска не нарушался, из кухонного гарнитура на верхней полке были изъяты свертки с порошкообразным веществом, также были изъяты иные предметы (пистолет, телефоны и т.д.), всё было упаковано, составлен протокол, в котором всё соответствовало действительности, все участники расписались, замечаний ни от кого не поступило. Свидетель К.А.А. дал аналогичные показания, дополнив, что изъятые свертки не были спрятаны, лежали на полке и сразу бросались в глаза; кухонный гарнитур открывался при понятых.

У судебной коллегии не имеется оснований полагать, что наркотическое средство по месту жительства осужденного подброшено сотрудниками полиции, которые имели такую возможность, изъяв у него и у Р.А.Н. ключи за сутки до того, как их вернули. Несмотря на то, что изъятие ключей актом личного досмотра или иными документами не зафиксировано, на данное обстоятельство указал свидетель Ш.Б.М.; впоследствии ключи были возвращены перед обыском ФИО1, который сам открыл дверь. В деле отсутствуют подтверждающие позицию осужденного доказательства, что в течение суток между задержанием ФИО1 и проведением обыска кто-либо посещал квартиру. При этом свидетель Ш.С.В. показал, что (дата) он находился у себя дома и не замечал, чтобы кто-то заходил в квартиру, где (дата) производился обыск.

Тот факт, что в силу профессионального опыта сотрудник полиции смог обнаружить место, где хранилось изъятое вещество, и определить его как наркотическое средство, не свидетельствует о незаконности проведенных действий или недопустимости доказательств. Впоследствии принадлежность изъятого к психотропным веществам (амфетамин) установлена заключением экспертов (номер), а доводы о том, что в квартире проживали и другие лица, не дают достаточных оснований полагать, что изъятое вещество не принадлежит ФИО1

Свидетель М.Л.О. показала, что сдавала ФИО1 квартиру, в которой запрещенных веществ не было. Свидетель Х.Т.М., знакомый ФИО1, показал, что все, кто жил в квартире, курили коноплю, других наркотиков он не видел. Свидетель Р.А.Н., проживающий совместно с ФИО1, показал, что на кухне в шкафу он видел 5-6 свертков из изоленты (том 3, л. д. 34), и от данных показаний, зафиксированных в протоколе судебного заседания, свидетель не отказался.

Из исследованной в суде переписки ФИО1 прослеживается, что обсуждая с неустановленным следствием лицом действия относительно наркотических средств, осужденный и иное лицо использовали такие сокращения как «амф» и «меф» (том 2, л. <...>, и т.д.), что косвенно согласуется с определением наименований изъятых наркотических средств (амфетамин, метилэфедрон) как в ходе обыска, так и при личном досмотре.

Вопреки доводам осужденного, осмотр изъятого у него сотового телефона проведен с соблюдением требований ст. ст. 164, 1661-167, ч. 1.1 ст. 170, ст. 176 УПК РФ, при этом следователь проводил осмотр с участием специалиста, что в протоколе зафиксировано. Отсутствие подписи специалиста в приложенной фототаблице не влечет за собой признание осмотра незаконным, поскольку фототаблица является приложением, а содержащиеся в ней сведения отражены в самом протоколе, подписанным следователем и специалистом.

Доводы об отсутствии у следователя полномочий проводить осмотр, так как не было принято судебное решение о разрешении на получение информации о соединениях между абонентами, основаны на неверном толковании закона. В данном случае такого разрешения в порядке ст. ст. 165, 186.1 УПК РФ не требовалось, как и обязательного назначение компьютерно-технической экспертизы. Следователь вправе самостоятельно направлять ход следствия, и отсутствие в деле компьютерно-технической экспертизы при наличии иных, достаточных в своей совокупности доказательств, подтверждающих вину ФИО1, не влечет за собой отмену или изменение приговора.

Доводам о расхождении между временем осмотра и временем включения телефона в приговоре получили надлежащую оценку. Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о допущенной следователем незначительной технической опечатки, поскольку зафиксированное время включения телефона – 08:16 час., как и ошибочное указание в протоколе на время – 08:30 час. не выходят за рамки проведения осмотра – с 08:15 час. до 11:00 час., проведенного в присутствии специалиста.

Доводам об отсутствии в телефоне, приобщенном в качестве вещественного доказательства и изученном в судебном заседании, переписки, о невозможности сопоставить обрезанные фотографии экрана с телефоном и т.п. судом первой инстанции также дана оценка, не согласиться с которой оснований не имеется.

Осмотр сотового телефона в судебном заседании произведен в присутствии специалиста Д.Ю.В., который показал, что установить дату включения из-за разряда батареи не представляется возможным; каждый файл имеет свойства, в том числе отображающие дату его изменения, переноса и т.п.; фотографии в протоколе соответствуют экрану телефона, в том числе – переписке; переместить имеющуюся переписку с другого устройства на телефон невозможно; информация о звонках после (дата) не отражена; в телефоне имеется переписка, отраженная в фототаблице с 75-го листа.

Судебная коллегия учитывает, что специалист фактически подтвердил отсутствие постороннего вмешательства в содержимое телефона, и хотя часть переписки в телефоне не сохранилась, но основная ее часть, касающаяся непосредственно переписки ФИО1 с неустановленным лицом о наркотических средствах, содержится именно на листах фототаблицы после 75-го (в первом томе уголовного дела).

Доводы о том, что переписка в телефоне не относится к дате, указанной в обвинении, несостоятельны, поскольку переписка предшествовала дате – (дата), когда преступные действия ФИО1 были пресечены по независящим от него обстоятельствам, и в обвинении период совместных действий неустановленного лица с ФИО1 определен как «не позднее (дата)».

Таким образом, все доводы жалоб относительно признания недопустимым вещественного доказательства – телефона, а также протокола осмотра предметов и производных от него доказательств, судебная коллегия обоснованными не признает.

Вопреки доводам жалобы, описание деяния, признанного судом доказанными, содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины, целях и иных данных, позволяющих судить о событии преступления и причастности к нему ФИО1 При этом описание деяния так же содержит ссылки на конкретные действия неустановленного следствием лица, с которым ФИО1 совершение преступления вменяется в составе группы. Соответствие описания, изложенного в приговоре, тому, что приведено в обвинительном заключении, не свидетельствует о незаконности принятого судом решения, поскольку указанные обстоятельства нашли свое подтверждение в исследованных судом доказательствах.

Кроме того, несмотря на то, что статья обвинения является бланкетной, отсутствие при описании преступного деяния ссылок на общие нормы Федерального закона от 8 января 1998 года № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах» не влечет отмену приговора, поскольку в нем содержатся указания на постановление Правительства Российской Федерации от 1 октября 2012 года № 1002 «Об утверждении значительного, крупного и особо крупного размеров наркотических средств и психотропных веществ…», регулирующее как определение размеров, так и принадлежность изъятого к наркотическим средствам и психотропным веществам.

Доводы об отсутствии в приговоре доказательств приобретения ФИО1 наркотических средств и психотропных веществ судебная коллегия не принимает во внимание, поскольку осужденному не вменялось их приобретение, а утверждение ФИО1 об отсутствии умысла и цели на сбыт противоречит как свидетельским показаниям, так и письменным материалам дела.

Вопреки доводам жалобы, доказательства, положенные в основу осуждения ФИО1 и оцененные судом в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88 УПК РФ, добыты с соблюдением закона, относимы, допустимы и достаточны для разрешения дела по существу.

Все допрошенные в ходе предварительного следствия лица об уголовной ответственности предупреждались, как и том, что в дальнейшем их показания могут быть использованы в суде. Показания свидетелей, не являющихся очевидцами события, могут быть положены в основу приговора в качестве косвенных доказательств.

В приговоре суд, надлежащим образом обосновав свою позицию, указал, почему принял за основу одни доказательства и отверг другие; с приведенными выводами у судебной коллегии оснований не согласиться не имеется, как и признавать протоколы допросов свидетелей недопустимыми доказательствами; показания свидетелей получили совокупную оценку, в том числе, с показаниями осужденного и письменными материалами дела.

Свидетель М.Л.О., не являясь очевидцем событий, вместе с тем подтвердила, что сдавала ФИО1 квартиру, в которой запрещенных веществ не было; передала ему два комплекта ключей, который ей потом вернули.

Свидетель Ш.С.В. (понятой при обыске) судом допрашивался, подтвердил оглашенные показания, объяснив неточности давностью событий. Между его показаниями, данными в судебном заседании и на предварительном следствии, существенных расхождений не имеется, в приговоре показания свидетеля приведены в той части, которая имеет значение для дела. Показаниям Ш.С.В. и второго понятого – К.А.А., допрошенного в суде, дана объективная оценка наряду с иными доказательствами.

Свидетель Д.Р.Ю. (понятой при личном досмотре) показал, что у ФИО1 были изъяты свертки с порошкообразным веществом и телефон, все было упаковано и запечатано; по результатам составили протокол, в котором все расписались; на ФИО1 были наручники. Оглашенные показания свидетель подтвердил в полном объеме, объяснив незначительные расхождения давностью событий. Данный свидетель не давал показаний о том, что руки ФИО1 были скованны наручниками за спиной. Факт процессуального статуса Д.Р.Ю. в качестве потерпевшего в рамках другого уголовного дела не препятствовал его участию в качестве понятого в ходе личного досмотра ФИО1

Свидетель Р.Д.Е. (понятой при личном досмотре) показал, что у ФИО1 изъяли свертки в изоленте, был составлен протокол, свидетель его прочитал, все соответствовало действительности, замечаний не поступило. Осужденный был в наручниках, телесных повреждений свидетель у него не заметил, видел, как из кармана у ФИО1 достали свертки, про ключи не помнит; впоследствии следователь его допрашивал, дал подписать уже готовый протокол.

Вопреки доводам жалобы защитника, данный свидетель, согласно протоколу судебного заседания, не давал показаний о том, что ключи у ФИО1 изымались и упаковывались, а руки ФИО1 были в наручниках за спиной. В приговоре показания свидетеля Р.Д.Е. приведены в той части, которая имеет значение для уголовного дела.

То же касается свидетелей Х.Т.М. и Р.А.Н., так как действующее законодательство не обязывает суд приводить в приговоре дословно и в полном объеме данные в суде показания. При этом приговор содержит подробный анализ позиции осуждённого насчет подброшенных наркотических средств и показаний свидетелей Х.Т.М. и Р.А.Н. в части оказания на них давления. Суд привел в приговоре оглашенные показания Р.А.Н. и протокол его очной ставки с ФИО1, которые тот не поддержал, и впоследствии, вопреки доводам жалоб, указал, почему принял за надлежащее доказательство один показания и отверг другие, в том числе, учитывая показания Р.А.Н., данные им в судебном заседании.

Факты оказания давления на свидетелей Х.Т.М. и Р.А.Н. не нашли своего документального или иного подтверждения. То обстоятельство, что в протокол допроса свидетеля Р.А.Н. положены его показания из объяснений, не свидетельствуют о недопустимости протокола, подписанного Р.А.Н., от которого замечаний не поступило; участие защитника при допросе свидетеля не является обязательным. Суд не уполномочен при отсутствии соответствующего заключения экспертов самостоятельно оценивать личность свидетеля Р.А.Н. с психологической точки зрения, в связи с чем, доводы осужденного о том, что Р.А.Н. в силу наличия судимостей и заболевания более подвержен моральному воздействию со стороны правоохранительных органов, судебная коллегия оставляет без рассмотрения.

Свидетель защиты К.О.В. показала, что сотрудниками полиции была привлечена в качестве информатора, о подброшенных наркотических средствах ей известно со слов Б.В.А., который (дата) рассказал о ситуации по Я.А.П., в том числе, относительно ФИО1 Впоследствии информацию из состоявшегося с Б.В.А. разговора она довела до заместителя и начальника СИЗО.

Вместе с тем, показания свидетеля К.О.В. ничем не подтверждены, ходатайств о предоставлении дополнительных доказательств или оказании со стороны суда содействия по их истребованию стороны не заявляли. Суд не является органом уголовного преследования, а лишь создает условия для обеспечения сторонам их процессуальных прав, в связи с чем, несостоятельными являются доводы осужденного о том, что суд обязан был истребовать личное дело К.О.В. или обратиться в компетентные органы с заявлением о преступлении, о котором фактически сообщила данный свидетель.

При этом суд допросил в судебном заседании в качестве свидетеля Я.А.П., который показал, что участия в подбрасывании ФИО1 наркотических средств не принимал, информации о подброшенных осужденному наркотических средствах не имеет. К.О.В. ему не знакома, Б.В.А. знаком, но Я.А.П. с ним не пересекался и совместных разговоров не вел. Когда находился в СИЗО, никому о подброшенных ФИО1 наркотических средствах, в том числе со стороны сотрудника Свидетель №8, не говорил.

Вопреки доводам осужденного, Я.А.П. не фигурировал в уголовном деле в качестве свидетеля, в ходе предварительного следствия следователем не допрашивался, его показания в суде не оглашались, поэтому и не приведены в приговоре.

Судебная коллегия учитывает, что приговор не содержит показаний свидетеля Свидетель №8, допрошенного в судебном заседании (том 3, л. д. 64), равно как и сведений об исследованном протоколе очной ставки между ФИО1 и Х.Т.М. (том 4, л. д. 143). Вместе с тем, их отсутствие в приговоре при достаточности иных доказательств существенно не влияет на выводы суда, объективным анализом подтверждающие доказанность вины ФИО1 Кроме того, как установлено судебной коллегией, версия осужденного о подброшенных наркотических средствах, оговоре, оказании давления и т.п. получила надлежащую оценку в приговоре.

Личной или иной заинтересованности со стороны допрошенных в качестве свидетелей сотрудников правоохранительных органов судебная коллегия не усматривает и учитывает, что данные свидетели были допрошены исключительно по обстоятельствам проведенных процессуальных и следственных действий (ст. 56 УПК РФ).

В приговоре перечень письменных доказательств судом раскрыт в достаточном объеме и не является формальным перечислением; мотивы признания данных доказательств допустимыми в совокупной оценке с установленными судом обстоятельствами и показаниями допрошенных лиц приведены.

Содержание исследованных судом доказательств изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств; все противоречия в показаниях свидетелей устранены. Фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц либо содержания экспертных выводов или иных документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судебной коллегией не установлено.

Судебная коллегия находит приведенные судом первой инстанции в приговоре мотивы оценки доказательств убедительными; не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, по делу отсутствуют и дополнительно в жалобах не приведены.

Умысел на сбыт ФИО1 наркотических средств и психотропных веществ следует из количества и фасовки изъятого, его переписки с неустановленным лицом, не оставляющей сомнений по поводу содержания, а также банковских сведений о регулярном поступлении на счет ФИО1, не имеющего определенного источника дохода, в период за 2019-2020 гг. денежных средств в размере 566 209 рублей и 42 5023 рублей 38 копеек из неизвестных источников (с разных киви-кошельков и т.п.); доказательств того, что денежные средства являлись официальной зарплатой или иными легальными доходами, не представлено.

При этом ФИО1 в соответствии с выводами судебно-психиатрической комиссии экспертов (номер) наркотической зависимостью не страдает, ранее эпизодически употреблял только растительные каннабиноиды, не относящиеся в свою очередь к синтетическим наркотикам и психотропным веществам. Доводы о том, что суд не принял во внимание тот факт, что выводы экспертизы основаны на беседе, а не биологических исследованиях, несостоятельны. Заключение экспертов осужденный и его защитник не оспаривали, оснований полагать, что анамнез составлялся не со слов ФИО1, по отношению к которому физического или психологического насилия не применялось, не имеется.

Все представленные в деле экспертные заключения, положенные в основу обвинительного приговора, соответствуют требованиям закона (ст. 204 УПК РФ, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам»), поскольку содержат ответы на постановленные вопросы без юридической оценки доказательств, а их выводы научно обоснованы и понятны; квалификация экспертов, предупреждённых об уголовной ответственности, сомнений не вызывает; процессуальных нарушений, в том числе прав участников уголовного судопроизводства, не установлено.

Согласованная деятельность ФИО1 с неустановленным лицом при помощи сотовой связи, глобальной сети «Интернет» и программы «<данные изъяты>», распределение ролей, контроль действий, обсуждение цен и т.п. подтверждает наличие квалифицирующих признаков «группой лиц по предварительному сговору» и «с использованием электронных и информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»)».

Содержанию файлов в телефоне ФИО1, переписке, денежным переводам, а так же иным сведениям, влияющим на установление вины осужденного и квалификацию его действий, дана надлежащая оценка. Все решения суда мотивированы и обоснованы соответствующими доказательствами.

Умысел ФИО1 на сбыт наркотических средств не был доведен до конца по независящим от его воли обстоятельствам, так как осужденный был задержан сотрудниками полиции, что в силу закона следует расценивать как покушение на незаконный сбыт наркотических средств.

Изъятое у ФИО1 наркотическое средство и психотропное вещество, установленное заключениями экспертов, на основании постановления Правительства РФ от 1 октября 2021 года № 1002 «Об утверждении значительного, крупного и особо крупного размера наркотических средств и психотропных веществ» образует крупный размер.

Версии осужденного и стороны защиты судом рассмотрены и обосновано признаны несостоятельными, поскольку доводы об отсутствии у ФИО1 умысла на сбыт наркотического средства не могут опровергнуть последовательные и добросовестные показания свидетелей, а так же иные объективные доказательства, подтверждающих обстоятельства совершения преступления и влияющие на квалифицирующие признаки.

Юридическая оценка действий ФИО1 является правильной, выводы суда – мотивированными и аргументированными; все квалифицирующие признаки преступления нашли свое отражение в приговоре, получили надлежащую оценку в совокупности с исследованными доказательствами, с указанием мотивов приведённой судом позиции.

Рассматривая вопрос о несправедливости назначенного ФИО1 наказания, судебная коллегия учитывает, что судом первой инстанции приняты во внимание все положения ст. 60 УК РФ; учтены обстоятельства дела, тяжесть, характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности осужденного, влияние наказания на его исправление и условия жизни его семьи, наличие смягчающих (малолетний ребенок на иждивении) и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Социальная адаптация ФИО1 и характеристика его личности учтены судом в совокупности с выводами заключения эксперта (номер). Обстоятельств, в обязательном порядке подлежащих признанию смягчающими на основании ч. 1 ст. 61 УК РФ, но не принятых во внимание судом первой инстанции, из материалов уголовного дела не усматривается.

С учетом требований закона, совокупности сведений о преступлении, поведении и личности осужденного суд убедительно мотивировал свои выводы об отсутствии достаточных оснований для изменения категории преступления, в совершении которого ФИО1 признан виновным, на менее тяжкую (ч. 6 ст. 15 УК РФ).

Подробно обосновав в приговоре свою позицию, суд пришел к верному выводу о том, что исправление ФИО1 невозможно без изоляции от общества. Судебная коллегия также считает, что назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы будет полной мере отвечать целям исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений.

При этом судом первой инстанции по совокупности характеризующих личность ФИО1 обстоятельств и сведений о преступлении принято обоснованное решение о возможности не назначения ему дополнительных видов наказания.

Судебной коллегией, как и судом первой инстанции, не установлено исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивом совершенного преступления, существенно уменьшающих степень общественной опасности осужденного и позволяющих назначить ему наказание с учетом требований ст. 64 УК РФ.

Все имеющие существенное значение для разрешения вопроса о виде и размере наказания обстоятельства судом исследованы и учтены; назначенное ФИО1 наказание соответствует требованиями ст. ст. 6-7, 43, 60-62 УК РФ. Учитывая, что особо тяжкое преступление совершено ФИО1 период испытательного срока по приговору Мензелинского районного суда Республики Татарстан от 18 ноября 2019 года, суд верно применил положения ч. 5 ст. 74, ст. 70 УК РФ.

Вид исправительного учреждения и срок отбывания наказания определены в соответствии с положениями ст. ст. 58, 72 УК РФ; медицинских противопоказаний содержания ФИО1 под стражей по состоянию здоровья или в силу возраста в деле не представлено.

Вопрос о вещественных доказательствах и процессуальных издержках рассмотрен в соответствии с требованиями закона.

Приговор является законным, обоснованным и справедливым; нарушений уголовного и уголовно-процессуального законодательства, влекущих его изменение или безусловную отмену, не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛ

А :

Приговор Сургутского районного суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры от 18 января 2023 года, которым ФИО1 осужден по ч. 3 ст. 30 – п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Челябинск) в течение шести месяцев со дня его оглашения, а лицом, содержащимся под стражей, с момента получения копии апелляционного определения; с учетом положений ст. 401.2, ч. 2 ст. 401.13 УПК РФ стороны вправе принимать участие в суде кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи