Дело № 2-150/2022 (2-1529/2021;)

УИД 47RS0014-01-2021-002137-96

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Приозерск 25 ноября 2022 г.

Приозерский городской суд Ленинградской области в составе

председательствующего судьи Левичевой Н.С.

при ведении протокола помощником судьи ФИО3

с участием ответчика (истца по встречному иску) ФИО1, его представителя ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО1, Приозерскому отделу Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ленинградской области о принятии решения о государственной регистрации договора дарения, встречному иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным,

установил:

ФИО2 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО1, Приозерскому отделу Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ленинградской области о принятии решения о государственной регистрации договора дарения, ссылаясь на уклонение ответчика от регистрации заключенного между сторонами 31 июля 2015 г. договора дарения недвижимого имущества.

Требования мотивированы тем, что на основании договора дарения, заключенного между сторонами 31 июля 2015 г., ФИО1 подарил ФИО2 принадлежащую ФИО1 на праве собственности квартиру, общей площадью 30,5 кв.м, расположенную по адресу: <адрес>. Имея намерение произвести государственную регистрацию сделки, истец 3 сентября 2021 г. обратился в МФЦ с данным договором, уведомив ФИО1 о необходимости его участия в регистрации сделки, ответчик уведомление получил, однако от явки на регистрацию сделки уклонился, в связи с чем регистрация сделки была приостановлена. (л.д. 9-10 том 1)

Не согласившись с заявленными требованиями ответчик ФИО1 предъявил встречный иск к ФИО2 о признании договора дарения квартиры недействительным, указав, что. ФИО1 является единственным владельцем жилого помещения и в силу отсутствия иного жилого помещения никогда не имел намерения передавать свое единственное жилье в дар кому-либо. Данная сделка совершена им в состоянии, когда он не мог понимать значение своих действий и руководить ими. ФИО1 перенес порядка 16 закрытых черепно-мозговых травм, состоял на учете в ПНД по прежнему месту жительства. По прибытии в <адрес> обращался к врачу-психиатру ГБУЗ Приозерская межрайонная больница, однако на учет не встал по причине конфликта с врачом. ФИО1 познакомился с ФИО2 в связи с необходимостью получения юридической помощи, ориентировочно в 2008 году и рассказал ФИО2 о себе. ФИО2 оказывал ФИО1 материальную помощь платежами по 1 500 руб. в месяц, привозил продукты и хотел оформить договор пожизненного содержания (ренты) на квартиру ФИО1 В один из дней июля в 2015 году, после празднования дня Военно-морского флота, ФИО2 приехал в г. Приозерск в вечернее время, сильно торопился, представил ФИО1 пришедшую с ним женщину как помощника нотариуса и дал подписать ему два листа бумаги с печатным текстом, содержание которого ФИО1 неизвестно. В указанный день ФИО1 плохо себя чувствовал по причине ранее перенесенного пищевого отравления и с трудом понимал происходящее. Помнит, что ФИО2 как обычно привез пакет с продуктами и передал ФИО1 банковскую карту Сбербанка России на имя ФИО2, пообещав при этом, что теперь будет переводить ФИО1 деньги на эту карту, что в дальнейшем и делал. ФИО1 считал, что материальные взаимоотношения между ним и ФИО2 предполагают владение последним квартирой после смерти ФИО1, в связи с чем ФИО2 помогал ему материально. Недвижимое имущество ФИО2 в дар до настоящего времени не принято, о чем свидетельствует отсутствие акта приема-передачи квартиры, факта передачи ключей от нее, непереоформление коммунальных счетов, неоплата этих счетов, невселение, непринятие мер к сохранности жилого помещения или иных действий, свидетельствующих о принятии объекта в дар. В данных обстоятельствах, касающихся финансовых взаимоотношений между ФИО2 и ФИО1 очевидно наличие признаков договора ренты, пожизненного содержания с иждивением. Причем договор ренты требует нотариального оформления, в то время как договор дарения такого требования не имеет. Наличие у ФИО1 банковской карты ФИО2, не являющегося ему родственником, поступление денежных средств от ФИО2 и расходование этих денег ФИО1 подтверждает слова последнего. Из содержания текста договора дарения не следует, что текст договора был прочитан ФИО1 или зачитан ему вслух. Заблуждение ФИО1 о природе заключаемого договора очевидно и являлось существенным. (л.д. 103-108 том 1)

В судебное заседание истец ФИО2, извещенный надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, не явился.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО1 ФИО6 поддержал доводы, изложенные во встречном исковом заявлении, пояснил, что о болезни ФИО1 ФИО2 было известно, ФИО2 воспользовался ситуацией, в результате чего произошло дарение квартиры. Заключением эксперта № от 15 сентября 2022 г. подтверждается факт наличия заболевания ФИО1

В судебном заседании ответчик ФИО1 поддержал позицию своего представителя, просил удовлетворить встречные исковые требования, в иске ФИО2 просил отказать.

Представитель ответчика Приозерского отдела Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ленинградской области извещен надлежащим образом о судебном разбирательстве, в судебное заседание не явился, в материалы дела представлен письменный отзыв, согласно которому позиция ответчика по иску оставлена на усмотрение суда. (л.д. 31-33, 41-42 том 1)

Выслушав объяснения участников процесса, изучив материалы дела и оценив собранные по делу доказательства, суд приходит к следующему.

Как видно из копии дела правоустанавливающих документов, квартира с кадастровым номером №, расположенная по адресу: <адрес>, общей площадью 30,5 кв.м, на основании договора купли-продажи от 12 сентября 2006 г. приобретена в собственность ФИО1 (л.д. 64-67 том 1)

31 июля 2015 г. ФИО1 подарил указанную квартиру ФИО2 в соответствии с заключенным между сторонами договором, от государственной регистрации которого ФИО1, со слов истца, уклоняется. (л.д. 17-18, 75-76 том 1)

ФИО2 представил документы и заявление от 16 сентября 2021 г. № № на государственную регистрацию перехода права собственности, уведомив о необходимости явки для государственной регистрации права собственности ФИО1 (л.д. 15, 16 том 1)

В связи с непредставлением заявления дарителя на государственную регистрацию перехода права собственности государственная регистрация прав приостановлена до 17 декабря 2021 г., о чем в адрес ФИО2 направлено уведомление от 16 сентября 2021 г. № №. (л.д. 13-14, 77-78 том 1)

ФИО2 в адрес ФИО1 направлено повторное уведомление о необходимости явки на государственную регистрацию перехода прав. (л.д. 19-20 том 1)

В силу пункта 3 статьи 574 Гражданского кодекса РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

Последствия уклонения от нотариального удостоверения или государственной регистрации сделки установлены статьей 165 Гражданского кодекса РФ, которой предусмотрено, что если сделка, требующая государственной регистрации, совершена в надлежащей форме, но одна из сторон уклоняется от ее регистрации, суд по требованию другой стороны вправе вынести решение о регистрации сделки. В этом случае сделка регистрируется в соответствии с решением суда (пункт 2).

В силу пункта 1 статьи 310 Гражданского кодекса РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами.

Таким образом, по смыслу закона для применения положений пункта 2 статьи 165 Гражданского кодекса РФ необходимо установить совокупность условий, а именно: в соответствии с выраженной волей сторон сделка, требовавшая обращения обеих сторон в орган государственной регистрации для осуществления в установленном законом порядке записи о переходе права собственности, являлась двусторонней; между сторонами достигнуто соглашение по всем существенным элементам сделки; ответчик в отсутствие предусмотренных законом оснований совершил конкретные действия (бездействие), свидетельствующие о создании им препятствий для осуществления государственной регистрации тех последствий, которые охватывались волей сторон; отсутствовали иные объективные препятствия, в силу которых государственная регистрация не могла быть произведена.

Совокупность указанных обстоятельств по данному делу не установлена.

Согласно части 2 статьи 35 Конституции РФ каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами.

В соответствии со статьей 45 Конституции РФ государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется. Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

В соответствии со статьей 209 Гражданского кодекса РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Ответчиком ФИО1 оспаривается договор дарения квартиры от 31 июля 2015 г.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (п. 3 ст. 166 Гражданского кодекса РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

По смыслу правовой нормы ст. 177 Гражданского кодекса РФ, неспособность ФИО4 в момент составления договора дарения понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания договора дарения недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению по данному делу, являются, в том числе, наличие или отсутствие психического расстройства у ФИО4 в момент заключения договора, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия», при рассмотрении гражданских дел следует исходить из представленных истцом и ответчиком доказательств. Вместе с тем суд может предложить сторонам представить дополнительные доказательства. В случае необходимости, с учетом состояния здоровья, возраста и иных обстоятельств, затрудняющих сторонам возможность представления доказательств, без которых нельзя правильно рассмотреть дело, суд по ходатайству сторон принимает меры к истребованию таких доказательств.

В соответствии с положениями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Конституционный Суд РФ в своих судебных постановлениях неоднократно указывал, что из взаимосвязанных положений статей 46 (часть 1), 52, 53 и 120 Конституции РФ вытекает предназначение судебного контроля как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности суда (Определения от 17 июля 2007 года № 566-О-О, от 18 декабря 2007 года № 888-О-О, от 15 июля 2008 года № 465-О-О и др.). При этом предоставление суду соответствующих полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, что вместе с тем не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Из приведенных положений закона следует, что суд оценивает не только относимость, допустимость доказательств, но и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В силу ст. 55 Гражданского процессуального кодекса РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Для установления на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требуются специальные познания.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Судом по настоящему делу была назначена судебная психолого- психиатрическая экспертиза, на разрешение которой поставлены следующие вопросы:

1) Страдает ли ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, психическим заболеванием или расстройством, с какого времени?

2) Мог ли ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на момент подписания 31 июля 2015 г. договора дарения в отношении <адрес> в <адрес> с кадастровым номером № в силу наличия психического заболевания понимать значение своих действий и руководить ими?

3) Как с клинико-психологической точки зрения можно охарактеризовать психическое и интеллектуальное состояние ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения? Не наблюдалось ли у него интеллектуально-мнестических нарушений 31 июля 2015 г. в момент совершения сделки ?

4) Не имелось ли у ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в юридически значимый период времени (июль 2015 года) волевых нарушений, которые могли бы оказать существенное влияние на его способность учитывать весь объем информации и в полной мере осознавать последствия своего решения? Понимал ли он, что фактически 31 июля 2015 г. дарит квартиру (а не заключает договор ренты, пожизненного содержания с иждивением, иной договор) в отношении квартиры, расположенной по адресу: <адрес>? (л.д. 27-30 том 2)

Согласно заключению комиссии экспертов государственного казенного учреждения здравоохранения Ленинградский областной психоневрологический диспансер, амбулаторное отделение судебно-психиатрических экспертиз от 27 сентября 2022 г. № (л.д. 41-56 том 2) ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, длительно, более 40 лет страдает органическим расстройством личности (шифр по международной классификации болезней F07.8). Об этом свидетельствуют материалы гражданского дела, меддокументация и самоотчет подэкспертного: преморбидно он с астено-шизоидными чертами: необщительный, замкнутый, рос «одиноким», в среде сверстников друзей не было, в 11 лет был жестоко избит сверстниками, получил черепно-мозговую травму, отношения со сверстниками окончательно нарушились. После окончания школы получил профессиональное образование, но в новом коллективе взаимоотношений не сложилось, в 18 лет был жестоко избит сверстниками, получил черепно-мозговую травму, перенес спленэктомию. Работал с 1976 г. по 1987 г. слесарем, злоупотреблял алкоголем, который облегчал его внутренне состояние (из м/к №). С этого периода стали беспокоить головные боли, спазмы на фоне спаечной болезни после спленэктомии, постоянное чувство тревоги и напряжения с «дурными предчувствиями», перестал справляться с работой, избегал общения с окружающими, т.к. считал, что его «большой, вздутый живот» виден всем. В 1987-1988 г. в течение трех месяцев находился на лечении в психиатрической больнице. Клиническая картина заболевания определялась тревожно-депрессивной симптоматикой с выраженной ипохондрической фиксацией на психосоматических проявлениях, изменениями личности по органическому типу. На фоне психофармакотерапии его состояние улучшилось незначительно, после выписки была определена вторая группа инвалидности на один год. После выписки из стационара в силу фобических переживаний («боялся врачей и избегал инъекций, чтобы не заразиться ВИЧ») врачей не посещал, лечился у знахарок. В течение 9 лет не работал, находился на иждивении у матери и тетки, т.к. в силу ипохондрической фиксации на болезненных ощущениях, избегающего повеления был нетрудоспособен, социально дезадаптирован. После смерти тетки и матери проработал только в течение двух лет, 1999 г. (с 43 лет) не работал, три раза продавал единственное жилье, покупал более дешевую квартиру, жил на эти средства. Прослеживалась подозрительность, мнительность (не хранил деньги на счете в банке в своем городе, считал, что сотрудники банка «распыляли какое-то вещество чтобы ему стало хуже и его госпитализировали»), не обращался к врачам из-за недоверия к ним, прогрессировала астено-ипохондрическая симптоматика (в течение пяти лет не мог оформить регистрацию по месту жительства из-за «упадка сил», «скованности движений», «спазмов»), сохранялись кошмарные сновидения. В 2011 г. осматривался психиатром, выявилось органическое тревожное расстройство. Ипохондрические переживания приобрели выраженный патологический характер, привели к дезорганизации интерперсональных отношений до полной изоляции, ни с кем не общался, родственные связи не поддерживал. В 2015 г. вследствие отсутствия денежных средств и как вследствие этого на фоне голода его психическое и физическое состояние ухудшилось, соседи вызвали скорую помощь, т.к. «кричал круглые сутки от боли» (из м/к №), был госпитализирован в состоянии кахексии, самостоятельно передвигаться не мог, передвигался на каталке (из м/к №). В стационаре оценен страдающим психоорганическим синдромом, остеохондрозом. После выписки и до 31 июля 2015 г. на фоне продолжающегося голодания, отсутствия психиатрической помощи, у подэкспертного сохранялась выраженная слабость (астения), сниженное настроение с ощущением безысходности, безнадежности («отпустили домой умирать»), отрывочными идеями отношения («медсестра действовала не по инструкции», «ее подослал психиатр»), суицидальными намерениями, он обратился к ФИО2 за помощью, попросил «снотворного чтобы умереть без агонии», в обмен пообещав «переписать квартиру».

Таким образом, в юридически значимый период 31 июля 2015 г. ФИО1 страдал органическим расстройством личности с выраженным, тяжелым депрессивным синдромом и физической астенией (шифр по мКБ-10 F-07.8), сопровождающимися нарушением критико-прогностических функций, нарушением волевой регуляции, что лишало его возможности правильно понимать суть заключаемой сделки, оценивать ее юридические и социальные последствия, в связи с чем он не мог понимать значение своих действий и руководить ими. В последующем, в течение нескольких месяцев, после того, как стал регулярно питаться, депрессивные переживания редуцировались, в настоящее время клиника определяется тревожно-ипохондрической симптоматикой, органическими изменениями личности. При настоящем обследовании у подэкспертного выявляется эмоциональная невыразительность, эмоциональная лабильность по слабодушием, синестопатии и ипохондрическая фиксация на болезненных ощущениях, обстоятельность и инертность мышления, мнительность, подозрительность с отрывочными сверхценными идеями отношения, значительное снижение критики к своему состоянию.

Интеллект ФИО4 соответствует и соответствовал норме. В мнестической сфере выявляется легкое снижение объема долговременной слухоречевой памяти, легкая неустойчивость процесса запоминания. Таким образом, только лишь интеллектуально-мнестические процессы ФИО1 не оказывали влияния на его способность совершать сделку. Однако у ФИО1 выявляются нарушения мышления в виде его обстоятельности, случаев потери целенаправленности, смысловых соскальзываний, снижения критичности умозаключений, неравномерности процесса обобщения, единичных случаев искажения процесса обобщения по типу актуализации второстепенных признаков, трудностей дифференцировки значимых и второстепенных, несуществующих свойств понятий, единичных отдаленных от смысла исходного понятия ассоциаций. Кроме того, у него выявляются такие индивидуально-психологические особенности, как интровертированная направленность личности, индивидуалистичность, своеобразие суждений и умозаключений, эмоциональная лабильность и малодифференцированность, трудности в установлении социальных контактов, поддержании длительных устойчивых межличностных отношений, некоторая незрелость, снижение мотивационно-волевой регуляции поведения. Свойственны трудности понимания своих чувств и чувств других людей, сложности в распознавании причин некоторых их поступков. Также отмечается высокий уровень тревожности, повышенная ипохондрическая фиксированность на состоянии своего здоровья, застревание на страхах и опасениях, затрудняющих социальную активность и адаптацию подэкспертного в социуме, легкость формирования аффективно насыщенных идей. Кроме того, отмечается противоречивое сочетание ведомости, внушаемости и упрямства, подозрительности, мнительности, негибкости в поведении и установках, предвзятости оценок. Указанные нарушения мышления в сочетании с индивидуально-психологическими особенностями ФИО1 существенно ограничивали его способность учитывать весь объем информации и в полной мере понимать последствия своего решения.

Согласно части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 данного кодекса.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ).

Суд принимает в качестве доказательства заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы, поскольку данное экспертное заключение выполнено на научной основе, о чем содержатся ссылки в самом заключении, по правилам, установленным ст. ст. 85, 86 Гражданского процессуального кодекса РФ, а также в соответствии с Федеральным законом от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Эксперты, проводившие экспертное исследование предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса РФ.

В силу положений ст. ст. 14 и 21 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» руководитель учреждения по получении определения о назначении судебной экспертизы обязан поручить ее производство комиссии экспертов данного учреждения, которые обладают специальными знаниями в объеме, требуемом для ответов на поставленные вопросы, а эксперты в силу ст. 16 названного закона обязаны провести полное исследование представленных материалов дела, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ними вопросам. В соответствии со ст. 8 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

Представленное в материалах дела заключение в полной мере отвечает требованиям приведенных выше норм, является мотивированным, представляет собой полные и последовательные ответы на поставленные перед экспертами вопросы, вследствие чего оснований не доверять указанному заключению у суда не имеется.

Оценив представленные сторонами доказательства, заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы, суд приходит к выводу о наличии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной, поскольку на момент ее совершения ФИО4 в силу имеющегося психического расстройства не был способен понимать значения своих действий и руководить ими, следовательно, требования ФИО2 о государственной регистрации перехода права собственности на спорную квартиру удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

в удовлетворении искового заявления ФИО2 к ФИО1, Приозерскому отделу Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по <адрес> о принятии решения о государственной регистрации договора дарения от 31 июля 2015 г., заключенного между ФИО2 и ФИО1 в отношении квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, с кадастровым номером №, отказать.

Встречное исковое заявление ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным удовлетворить.

Признать недействительным договора дарения от 31 июля 2015 г., заключенный между ФИО2 и ФИО1 в отношении квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, с кадастровым номером №.

Решение может быть обжаловано в Ленинградский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Приозерский городской суд Ленинградской области в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья Н.С. Левичева

Решение в окончательной форме изготовлено 2 декабря 2022 г.