Судья Смирнова Т.В. УИД 38RS0036-01-2022-004884-48

Судья – докладчик Кулакова С.А. по делу № 33-7207/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

15 августа 2023 года г. Иркутск

Судебная коллегия по гражданским делам Иркутского областного суда в составе:

судьи-председательствующего Шабалиной В.О.,

судей Кулаковой С.А., Шишпор Н.Н.,

при секретаре Короленко Е.В.,

с участием прокурора Матвеевской М.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании

гражданское дело № 2-88/2023 по иску ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «НьюКорпорейшн» о расторжении договора об оказании медицинских услуг, взыскании оплаченных по договору денежных средств, компенсации морального вреда, штрафа

по апелляционной жалобе общества с ограниченной ответственностью «НьюКорпорейшн»

на решение Свердловского районного суда г. Иркутска от 20 апреля 2023 года,

УСТАНОВИЛА:

в обоснование требований истец указала, заключила с ответчиком договор на оказание платных стоматологических услуг, включая (данные изъяты). Относительно (данные изъяты) направляла ответчику образцы, ее заверили, что выполнят работу согласно фотографиям и из материалов Е-max. Фактически виниры выполнены из материала Impress, то есть из более дешевого материала, менее долговечного, после установки оказались разного цвета (19 светлее, а один темнее).

Также в клинике ответчика 22.01.2022 произведен (данные изъяты) (выполнял стоматолог-хирург Бабушкин), после чего ее госпитализировали с (данные изъяты), 18.03.2022 выставлен диагноз «(данные изъяты)», возникший после (данные изъяты), в результате повреждения (данные изъяты).

Кроме того, уже после установки виниров (31.05.2021) в августе 2021 года у нее выявили (данные изъяты), который врач ФИО2 лечил с середины января до середины апреля 2022 года безрезультатно, долечивалась в другой клинике. Полагает, что установке виниров должно было предшествовать лечение (данные изъяты), а не наоборот. В нарушение указанной последовательности лечения ей 22.01.2022 установили имплант, после чего у него начался (данные изъяты), она находилась на стационарном лечении в ЛОР отделении (данные изъяты)

В настоящее время у нее имеются повреждения здоровья, которых до проведения лечения у ответчика, не было. Виниры установлены ассиметрично при полном отсутствии эстетики, развился (данные изъяты), (данные изъяты); (данные изъяты), (данные изъяты). Кроме того, виниры отличаются цветом. Обращалась к ответчику с требованием о расторжении договора, однако получила отказ. В мае 2022 года была вынуждена обратиться в клинику ООО «Альмадема» в связи с необходимостью лечения (данные изъяты), понесла расходы.

С учетом уточнений, просила суд расторгнуть договор на оказание платных медицинских услуг, заключенный между ней и ответчиком 09.04.2019; взыскать с ответчика денежные средства, оплаченные по договору, - 547 645 руб.; компенсацию морального вреда - 300 000 руб.; штраф.

Решением Свердловского районного суда г. Иркутска от 20.04.2023 исковые требования удовлетворены частично. Расторгнут договор на оказание платных медицинских услуг, заключенный 09.04.2019 между ФИО1 и ООО «НьюКорпорейшн». С ООО «НьюКорпорейшн» в пользу ФИО1 взыскана уплаченная по договору денежная сумма - 546 760 руб., компенсация морального вреда - 100 000 руб., штраф - 323 380 руб. В удовлетворении требований о взыскании с ответчика денежной суммы в 885 руб. отказано. С ООО «НьюКорпорейшн» взыскана госпошлина в муниципальный бюджет г. Иркутска - 9 267 руб. 60 коп.

В апелляционной жалобе представитель ответчика ООО «НьюКорпорейшн» ФИО3 просит решение суда отменить, принять по делу новое решение. Мотивирует тем, что судом не дана оценка доводам и доказательствам стороны ответчика. Выводы суда противоречат заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы. Суд не учел, что в соответствии с актом выполненных работ и планом лечения, являющимися приложениями к договору оказания стоматологических услуг от 09.04.2019, истцу ФИО1 оказаны услуги на 623 782 руб., при этом истец предъявила претензии к качеству оказания только части услуг (цвет и материал виниров, их неправильная установка, последствия имплантации в область (данные изъяты) и неправильное лечение (данные изъяты) в области (данные изъяты)), стоимость которых 547 645 руб.

В заключении комиссионной судебно-медицинской экспертизы указано, что качество установленных пациентке виниров в договоре не оговаривалось, цвет виниров является результатом субъективного восприятия, работа по установке виниров соответствует медицинским стандартам, виниры не могут препятствовать приему твердой пищи и нарушать прикус. Пациентка подписала письменное согласие на фиксацию переделанных виниров, которые устраивают ее по форме и цвету. В договоре отсутствуют сведения о том, что виниры должны быть изготовлены из материала Е-max. В договоре и медицинской документации имеется информация о том, что виниры изготовлены из материала Impress, при этом пациентка данные работы приняла и претензий не имела. Фактически истцу установлены виниры из материалы E-max, ошибка в договоре и медицинской документации связана с тем, что в программном обеспечении клиники не изменено название материала, который применялся ранее.

Ответчик полагает, что работы по изготовлению и установке виниров соответствуют условиям договора и медицинским стандартам, следовательно, сумма за оказание данной услуги 458 200 руб. должна быть исключена из исковых требований.

Истец не имеет претензий к услугам по снятию зубных осложнений, дентальной имплантации в области (данные изъяты), съемной металлокерамической конструкции на импланте в области (данные изъяты), стоимость которых составила 76 137 руб., и также не подлежит взысканию с ответчика.

Имплант в области (данные изъяты) установлен качественно, в результате синус-лифтинга образовалась костная ткань, которая удерживает имплант. Претензией истца к данной процедуре является (данные изъяты), который, по мнению истца, возник в результате установки импланта. В связи с чем речь может идти только о расходах на лечение (данные изъяты), а не о возврате стоимости имплантации и синус-лифтинга в области (данные изъяты). Неблагоприятные последствия в виде (данные изъяты) возникли, в том числе, в результате отказа истца от дальнейшего лечения. Следовательно, стоимость указанных услуг 72 653 руб. должна быть исключена из исковых требований.

Ответчик полагает, что лечение (данные изъяты) проводилось верно, на момент обращения истца в ООО «Алмадема» лечение не было завершено, в зубе стояла временная пломба. Продолжение лечения данного зуба в другой клинике было личным желанием пациентки, не может свидетельствовать о некачественном лечении, так как лечение еще продолжалось. Представленная квитанция без даты об оплате за лечение 10 230 руб. не является надлежащим доказательством, так как составлена не по форме квитанции к приходно-кассовому ордеру, не может являться документом строгой отчетности, подтверждающим оплату услуги.

Приводит возражения на заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы, которые ранее уже были изложены в отзыве на исковое заявление (л.д. 12-16 т.II).

Из заключения комиссии экспертов следует, что основные работы (установка виниров) выполнены качественно, недостатки, выявленные при установке (данные изъяты) и лечении (данные изъяты), не могут являться существенными, так как все негативные последствия устранены. Таким образом, истец не вправе заявлять требования об отказе от исполнения договора, так как недостатки работ не являются существенными.

Письменных возражений на апелляционную жалобу не поступило.

Судебная коллегия в порядке ст. 167 ГПК РФ считает возможным рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие не явившихся участников процесса.

Заслушав доклад судьи Иркутского областного суда Кулаковой С.А., объяснения представителя истца ФИО1 – ФИО4, возражавшего против отмены решения суда, заключение прокурора Матвеевской М.С., полагавшей решение суда подлежащим оставлению без изменения, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия оснований к отмене обжалуемого решения не находит, исходя из следующего.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Согласно п. 1 ст. 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В п. 21 ст. 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 ст. 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В соответствии со ст. 779 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги. Правила соответствующей главы ГК РФ применяются также к договорам оказания медицинских услуг.

Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Как разъяснено в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070, ст. 1079, п. 1 ст. 1095, ст. 1100 ГК РФ). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 ГК РФ).

Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии с абз. 1 п. 1 ст. 1095 ГК РФ вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

В соответствии со ст. 1098 ГК РФ продавец или изготовитель товара, исполнитель работы или услуги освобождается от ответственности в случае, если докажет, что вред возник вследствие непреодолимой силы или нарушения потребителем установленных правил пользования товаром, результатами работы, услуги или их хранения.

В соответствии с п. 1 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064-1101) и ст. 151 ГК РФ.

Как разъяснено в п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и части 2, 3 ст. 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Как разъяснено в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Как разъяснено в п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Закон Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» регулирует отношения, возникающие между потребителем и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами, владельцами агрегаторов информации о товарах (услугах) при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах), о владельцах агрегаторов информации о товарах (услугах), просвещение, государственную и общественную защиту их интересов, а также определяет механизм реализации этих прав.

В соответствии со ст. 15 Закона о защите прав потребителей моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от возмещения имущественного вреда и понесенных потребителем убытков.

Как разъяснено в абз. 1 п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», при разрешении требований потребителей необходимо учитывать, что бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на продавце (изготовителе, исполнителе, уполномоченной организации или уполномоченном индивидуальном предпринимателе, импортере) (п. 4 ст. 13, п. 5 ст. 14, п. 5 ст. 23.1, п. 6 ст. 28 Закона о защите прав потребителей, ст. 1098 ГК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 10 Закона о защите прав потребителей, регулирующей информацию о товарах (работах, услугах), изготовитель (исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность их правильного выбора. По отдельным видам товаров (работ, услуг) перечень и способы доведения информации до потребителя устанавливаются Правительством Российской Федерации.

В соответствии с п. 1 ст. 12 Закона о защите прав потребителей, регулирующей ответственность изготовителя (исполнителя, продавца, владельца агрегатора) за ненадлежащую информацию о товаре (работе, услуге), если потребителю не предоставлена возможность незамедлительно получить при заключении договора информацию о товаре (работе, услуге), он вправе потребовать от продавца (исполнителя) возмещения убытков, причиненных необоснованным уклонением от заключения договора, а если договор заключен, в разумный срок отказаться от его исполнения и потребовать возврата уплаченной за товар суммы и возмещения других убытков.

При отказе от исполнения договора потребитель обязан возвратить товар (результат работы, услуги, если это возможно по их характеру) продавцу (исполнителю).

В соответствии с п. 2 ст. 12 Закона о защите прав потребителей продавец (исполнитель), не предоставивший покупателю полной и достоверной информации о товаре (работе, услуге), несет ответственность, предусмотренную пунктами 1-4 ст. 18 или п. 1 ст. 29 настоящего Закона, за недостатки товара (работы, услуги), возникшие после его передачи потребителю вследствие отсутствия у него такой информации.

Как следует из материалов дела, истец ФИО5 обратилась к ответчику с целью получения платных медицинских услуг, 09.04.2019 заключен договор оказания стоматологических услуг, по условиям которого исполнитель ООО «НьюКорпорейшн» принял обязательство оказать ФИО1 стоматологическую помощь в соответствии с планом лечения.

Согласно акту от 09.04.2019 ФИО1 приняла работы ответчика, а именно: (данные изъяты) стоимостью 30 400 руб.; керамические виниры Импресс (данные изъяты), стоимостью 458 200 руб.; металлоконструкция на импланте в области (данные изъяты) стоимостью 39 537 руб.; (данные изъяты) стоимостью 72 653 руб.

Как следует из искового заявления, соответствующие услуги оказаны истцу ненадлежащего качества, что привело к возникновению (данные изъяты), повлекло такие симптомы, как (данные изъяты). Лечение (данные изъяты) было крайне болезненным, происходило в условиях стационара, последствия заболевания проявляются до настоящего времени.

20.05.2022 в удовлетворении претензии истца ответчиком отказано по тем основаниям, что работы выполнены на сумму 742 007 руб., все работы приняты, претензий не имелось, наличие недостатков не установлено.

Как следует из заключения экспертов ФИО9, ФИО10, АНО «Центр по проведению судебных экспертиз и исследований», судебно-медицинской экспертизы, сама по себе установка имплантов, проникающих в гайморову пазуху и переформирующих мембрану, может быть безвредной, однако в случае истца в процессе операции синус-лифтинга и/или установки имплантата был допущен технический дефект ((данные изъяты)), повлекший за собой осложнение в виде (данные изъяты)), который является полностью стоматогенным, постинплантационным (то есть вызван именно синус-лифтингом и/или установкой импланта); возникновение (данные изъяты) явилось следствием некачественной установки импланта в области (данные изъяты) на момент обращения у пациентки не было признаков (данные изъяты). Ввиду отсутствия у ответчика ЛОР-специалистов и крайне некачественной диагностики и лечения (данные изъяты) в клинике ответчика истцу требовалось лечение в других клиниках.

Экспертами указано, что, если у истца обнаружится (данные изъяты) под винирами, то виниры для лечения придется снимать, а потом решать вопрос о дальнейшем протезировании. Логично будет решать его в той же клинике, где истцу будут диагностировать и лечить (данные изъяты), а не у ответчика;

Согласно заключению в договоре об оказании медицинских услуг качество виниров не указано; имеется ли различие по цвету установленных виниров, - субъективное впечатление, зависящее от освещения; 06.04.2022 пациентка подписала письменное согласие на фиксацию переделанных виниров, которые ее устраивают по форме и цвету; работа по установке виниров соответствует медицинским стандартам. Пациентка не предъявляла жалоб на функциональную несостоятельность виниров, только сверхконтактов. Виниры не могут препятствовать принимать твердую пищу. Но если зубы, на которых закреплены виниры, поражены (данные изъяты), то боль может мешать принимать твердую пищу. Чтобы выяснить состояние зубов и окружающих их тканей, необходима свежая КЛКТ, а также цифровой анализ окклюзионных контактов. В анамнезе у пациентки было указано наличие (данные изъяты), который в ряде случаев (например, (данные изъяты)) является абсолютным противопоказанием. Согласно карте 8388 ответчиком истцу (данные изъяты) установлен керамический винир «impress». Нарушенным стандартом можно считать правило сначала проводить диагностику и лечение всех зубов, подлежащих протезированию, и только потом само протезирование. Это правило было нарушено отчасти из-за некорректного выполнения ОПТГ, отчасти из-за дефектов осмотра пациента и описания ОПТГ, которым в карте почти не уделено внимания.

Разрешая спор, суд первой инстанции руководствовался пунктами 3, 4, 21 ст. 2, ч. 2 ст. 64, ч. 2, п. 9 ч. 5 ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», статьями 4, 7, 8, 10, ч. 1 ст. 14 Закона Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей», учел разъяснения постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей».

Оценив представленные доказательства по правилами главы 6 ГПК РФ, в том числе заключение экспертов ФИО9, ФИО10, АНО «Центр по проведению судебных экспертиз и исследований», проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы, согласно которому причиной возникновения гайморита у истца стал допущенный при установке импланта технический дефект – (данные изъяты), повлекший за собой осложнение в виде (данные изъяты), который вызван именно (данные изъяты); то есть имеется причинно-следственная связь между возникновением у истца заболевания (данные изъяты) и оказанием ответчиком истцу платных медицинских стоматологических услуг по установке имплантов, проанализировав заключенный сторонами договор об оказании платных медицинских услуг, в котором качество виниров не указано, что подтверждено также заключением проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы, исходил из того, что медицинские услуги оказаны истцу ответчиком некачественно, что привело к причинению вреда здоровью и возникновению (данные изъяты), потребовавшего стационарного лечения, при заключении договора истцу надлежащая информация об услуге и качестве используемого при изготовлении конструкций виниров материала не доведена, в связи с чем истец по основаниям ст. 29 Закона «О защите прав потребителей» вправе требовать расторжения договора, взыскания уплаченных за некачественно оказанные услуги денежных средств.

Оценивая доводы искового заявления о компенсации морального вреда, суд первой инстанции руководствовался статьями 150, 151, 401, п. 1 ст. 1064, статьями 1099, 1100, 1101, 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации, п. 9 ч. 5 ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст. 15 Закона «О защите прав потребителей.

Установив, что ответчиком истцу оказана медицинская помощь ненадлежащего качества, имеется причинно-следственная связь между ненадлежащим оказанием работниками ответчика истцу медицинской помощи в виде (данные изъяты), проникающих в (данные изъяты), и возникшими у истца вследствие такого лечения неблагоприятными последствиями в виде (данные изъяты), исходил из того, что в результате некачественного лечения истцу нанесены физические повреждения, негативные последствия которых удалось избежать благодаря действиям истца, своевременно обратившейся за медицинской помощью по поводу лечения (данные изъяты), и причинены нравственные страдания, поскольку истец находилась на стационарном лечении в (данные изъяты) где ей провели (данные изъяты), в связи с чем вправе требовать компенсации морального вреда.

Определяя размер такой компенсации, суд первой инстанции учел фактические обстоятельства, связанные с проведенным в клинике ответчика стоматологическим лечением, необходимым и полученным в связи с некачественным оказанием стоматологических услуг лечением возникшего из-за установки импланта (данные изъяты) в другом медицинском учреждении (данные изъяты) индивидуальные особенности истца, с учетом требований разумности и справедливости пришел к выводу о взыскании в пользу истца компенсации морального вреда 100 000 руб.

Принимая во внимание выявленные в ходе проведения судебно-медицинской экспертизы недостатки проведенной истцу в клинике ответчика диагностики - при рентгенографии допущен существенный дефект, не все зубы визуализируются на снимке, по такому снимку определить наличие (данные изъяты) не представляется возможным, нарушения правила проведения сначала лечения всех зубов, подлежащих протезированию, после чего – самого протезирования, неэффективное лечение (данные изъяты), судебная коллегия оснований ставить под сомнение выводы суда об определении размера компенсации морального вреда не усматривает.

По основаниям ст. 13 Закона «О защите прав потребителей» с ответчика в пользу истца взыскан штраф в связи с неудовлетворением требований потребителя в добровольном порядке. Предусмотренных ст. 333 ГК РФ оснований для уменьшения размера штрафа суд первой инстанции, исходя из фактических обстоятельств дела, не установил. Оснований для переоценки выводов суда судебная коллегией не установлено.

Выводы суда мотивированы, подтверждены совокупностью исследованных судом письменных доказательств, доводами апелляционной жалобы не опровергаются.

Судебная коллегия учитывает, что доводы апелляционной жалобы являлись предметом исследования суда первой инстанции и по изложенным в нем мотивам обоснованно отклонены.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, то обстоятельство, что при заключении договора до истца не доведена полная и достоверная информация об устанавливаемых ей винирах, в частности, о материале виниров, подтверждено имеющимися в дела доказательствами, в том числе заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно которому вид материала в договоре не указан.

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд не учел, что истец предъявила претензии к качеству оказания только части услуг, не могут являться основанием к отмене решения суда, поскольку в качестве оснований требований о расторжении договора в части установки виниров истец ссылалась на непредоставление полной и достоверной информации.

Судебная коллегия учитывает, что в заключении комиссионной судебно-медицинской экспертизы указано, что качество установленных пациентке виниров в договоре не оговаривалось. Между тем в анамнезе у пациентки указан (данные изъяты), являющийся противопоказанием для установки виниров, а для выяснения состояния зубов и окружающих их тканей (поскольку указано на невозможность приема твердой пищи) необходимо проведение дополнительных исследований (КЛКТ, цифровой анализ окклюзионных контактов).

При этом на проведении дополнительной экспертизы сторона ответчика, обязанная в силу ст. 56 ГПК РФ доказать качество оказанных услуг, факт предоставления полной и достоверной информации при заключении договора, не настаивала.

Стороной ответчика не оспаривается, что истец неоднократно обращалась по поводу установленных виниров, что также свидетельствует о том, что результат оказанных ответчиком услуг истца не устроил, требовал неоднократных вмешательств ответчика. То обстоятельство, что истец после проведения корректировок виниров подписывала согласие, что переделанные виниры устраивают ее по цвету и форме, факт непредоставления полной и достоверной информации, обеспечивающей возможность правильного выбора устанавливаемых накладок на зубы, не опровергает.

Принимая во внимание, что в заявлении об уточнении исковых требований сторона истца не требует взыскания с ответчика 69 937 руб. за услугу дентальной имплантации в области (данные изъяты) (30 400 руб.), СМК (съемная металлокерамическая конструкция) на импланте в области (данные изъяты) (39 537 руб.), поскольку услуга оказана, а также не требуют взыскания стоимости надлежаще оказанных услуг по снятию зубных отложений (2600 руб., 3 600 руб.), доводы апелляционной жалобы в этой части не основаны на материалах дела.

Доводы апелляционной жалобы о том, что истец не вправе претендовать на возврат стоимости установленного импланта, а вправе требовать только оплаты лечения (данные изъяты), не могут являться основанием к отмене решения, как не основанные на нормах материального права, поскольку ввиду некачественного оказания услуги, повлекшей причинение вреда здоровью, что свидетельствует о существенном отступлении от условий договора, истец в силу ст. 29 Закона о защите прав потребителей вправе требовать расторжения договора и взыскания стоимости некачественно оказанной услуги.

Доводы апелляционной жалобы, по существу, сводятся к несогласию с выводами экспертизы, не свидетельствуют о нарушении судом норм материального или процессуального права. При этом на проведении дополнительной или повторной экспертизы сторона ответчика не настаивала. Апелляционная жалоба не содержит каких-либо обстоятельств, которые не были бы предметом исследования суда или опровергали бы выводы судебного решения, в связи с чем на законность и обоснованность состоявшегося судебного постановления доводы апелляционной жалобы не влияют, и оснований для отмены правильного по существу решения суда первой инстанции по правилам ст. 330 ГПК РФ по доводам апелляционной жалобы судебная коллегия не усматривает.

При указанных обстоятельствах судебная коллегия не находит оснований для отмены решения, нарушений или неправильного применения норм материального и процессуального права, в том числе и тех, на которые имеется ссылка в апелляционной жалобе, судом не допущено.

Решение суда, проверенное в силу ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы, является законным и обоснованным, в связи с чем, отмене не подлежит, а апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Свердловского районного суда г. Иркутска от 20 апреля 2023 года по данному гражданскому делу оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Судья-председательствующий В.О. Шабалина

Судьи С.А. Кулакова

Н.Н. Шишпор

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 22.08.2023