Дело № 22-1838

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

20 сентября 2023 года г. Киров

Судебная коллегия по уголовным делам Кировского областного суда в составе:

председательствующего Смолина С.В.,

судей Кульгускина А.В., Шалагинова А.В.,

при секретаре судебного заседания Оленевой М.В.,

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Кировской области Тихановского В.Д.,

осужденного ФИО2,

защитника – адвоката Тураева А.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием систем видео-конференц-связи уголовное дело по апелляционным представлению прокурора Омутнинского района Кировской области Шишкина Р.А., жалобам осужденного ФИО2, его защитников Кондратьевой Т.М., Первяковой О.П. с дополнениями на приговор Омутнинского районного суда Кировской области от 13 марта 2023 года, которым

ФИО2, родившийся <дата> в <адрес>, не судимый,

осужден:

- по трем составам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 10 годам 2 месяцам лишения свободы за каждое;

- по четырем составам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 10 годам лишения свободы за каждое;

- по ч. 3 ст. 30 п.п. «а», «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (в части наркотиков, изъятых 01.07.2017) к 9 годам 10 месяцам лишения свободы.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний ФИО2 назначено окончательное наказание в виде 13 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

В срок наказания ФИО2 зачтено время его фактического задержания и административного ареста с 01.07.2017 по 06.07.2017, время задержания в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ и содержания под стражей в качестве меры пресечения в виде заключения под стражу на предварительном следствии и в период судебного разбирательства с 07.07.2017 по 22.11.2017 и с 25.03.2022 до вступления приговора в законную силу, в соответствии с п. «а» ч. 3.1, ч. 3.2 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима; время нахождения его под домашним арестом с 23.11.2017 по 28.12.2018 в соответствии со ст. 72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 07.12.2011) из расчета один день нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы; время нахождения под запретом, предусмотренным п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, в соответствии с п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ в период с 29.12.2018 по 20.01.2019 из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей.

В части предъявленного обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 174.1 УК РФ, осужденный оправдан на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления с признанием за ним в связи с этим права на реабилитацию.

Принято решение о конфискации принадлежащего осужденному имущества: сотового телефона <данные изъяты> и автомобиля марки <данные изъяты> с государственным регистрационным знаком № с сохранением ареста, наложенного на указанное имущество, до осуществления конфискации.

По делу также принято решение о судьбе вещественных доказательств.

После доклада судьи Смолина С.В., изложившего содержание обжалуемого приговора, существо апелляционных представления государственного обвинителя и жалоб с дополнениями осужденного и его защитников, а также представленных государственным обвинителем возражений на жалобы, заслушав выступления осужденного ФИО2 и его защитника – адвоката Тураева А.А., поддержавших доводы апелляционных жалоб осужденного и защитника Первяковой О.П. с дополнениями об отмене приговора, прокурора Тихановского В.Д., полагавшего необходимым приговор суда изменить по доводам представления, судебная коллегия

установил а:

ФИО2 признан виновным в четырех покушениях на незаконный сбыт наркотических средств с использованием информационно-телекомуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), в крупном размере, организованной группой.

Он же признан виновным в четырех покушениях на незаконный сбыт наркотических средств с использованием информационно-телекомуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), в значительном размере, организованной группой.

Преступления совершены в <адрес>, <адрес> в период с <дата> <дата> года по <дата> при подробно изложенных в приговоре суда обстоятельствах.

В апелляционном представлении прокурор района Шишкин, не оспаривая фактические обстоятельства дела и квалификацию содеянного, находит приговор подлежащим изменению в связи с допущенными судом существенными нарушениями уголовно-процессуального закона при вынесении приговора. Ссылаясь на позицию Конституционного Суда РФ, сформулированную в определении № 44-О от 06.02.2004, указывает, что суд в нарушении положений закона при приведении в приговоре в качестве доказательств показаний сотрудников УКОН УМВД России по <адрес> Свидетель №1 и Свидетель №5 необоснованно изложил пояснения ФИО2 указанным сотрудникам полиции непосредственно после задержания в беседе и при даче объяснений с признанием своего участия в незаконной деятельности по распространению наркотических средств посредством сети «Интернет» в качестве их «закладчика» и «фасовщика» совместно с ФИО12, а также пояснения ФИО12, данные Свидетель №1 при задержании, в которых ФИО12 сообщил о фасовке наркотика по указанию ФИО2. Автор апелляционного представления предлагает исключить из приведенных в приговоре показаний свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №5 указанные в них пояснения ФИО2 и ФИО12 о собственной преступной деятельности после их задержания. Также суд необоснованно не признал в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО2, активное способствование раскрытию и расследованию преступления по семи покушениям на сбыт наркотических средств, ограничившись признанием такового только по покушению в части наркотиков, изъятых <дата> при осмотре гаражного бокса №. По мнению автора апелляционного представления, сообщенные ФИО2 в первоначальном объяснении сотрудникам полиции сведения о своем участии в незаконном обороте наркотиков через интернет-магазин «<данные изъяты>» в преступной группе, является его активным способствованием раскрытию и расследованию преступлений по всем составам покушений на незаконный сбыт наркотиков. Просит внести изменения в приговор и в этой части, признав указанное обстоятельство смягчающим наказание по семи покушениям на незаконный сбыт наркотических средств, со смягчением назначенного наказания по каждому из этих семи преступлений и по их совокупности.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат Кондратьева находит выводы суда о виновности ФИО2 не соответствующими фактическим обстоятельствам уголовного дела. Оспаривает доказательственное значение результатов осмотра телефона, изъятого у ФИО2, поскольку протокол его личного досмотра содержит дописку чернилами, отличающегося цвета от первоначальных, о реквизитах упаковки телефона при наличии копии такого же документа из материалов, представленных с ходатайством об аресте ФИО2, без такой «дописки». Защитник делает вывод о свободном доступе сотрудников полиции к телефону ФИО2, который не был в действительности опечатан, что давало возможность внесения информации, которой ранее не было. Об этом же свидетельствует и факт осмотра этого телефона лишь на четвертый день после его изъятия с указанием об отсутствии информации, связанной с незаконным оборотом наркотиков. В суде председательствующим было отказано в осмотре телефона, поскольку при первоначальном рассмотрении дела другим составом суда был установлен факт его блокировки. Протокол осмотра телефона сфальсифицирован, показания специалистов ФИО31 и ФИО30, якобы участвовавших в извлечении информации из телефона, являются недостоверными. Указанные протоколы являются недопустимыми доказательствами. Не доказывает виновность ФИО2 протокол осмотра гаражного бокса № в <адрес> от <дата>, поскольку осмотр был начат спустя три часа после задержания ФИО2, который все это время находился в распоряжении полицейских. При осмотре ФИО2 отрицал принадлежность ему обнаруженных в гараже наркотиков. Данные обстоятельства не исключают возможность помещения наркотиков в гараж третьими лицами, пока ФИО2 был изолирован после задержания. Защитник приводит собственный анализ изложенных в приговоре показаний свидетелей Свидетель №1, Свидетель №5, Свидетель №12, Свидетель №13, ФИО12. Оспаривает их достоверность в силу служебной заинтересованности Свидетель №1 и Свидетель №5, противоречивости показаний Свидетель №1 сведениям, изложенных в документах о проведенных оперативно-розыскных мероприятиях; неконкретизированности показаний Свидетель №12; получения в ходе следствия показаний от Свидетель №13 и ФИО12 вследствие оказанного на них давления со стороны полицейских. Позиция ФИО2 о непричастности к совершению преступлений не была опровергнута судом. Просит отменить приговор, оправдав ФИО2.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат Первякова О.П. также находит приговор не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, кроме того незаконным в силу допущенных судом существенных нарушений уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона. Судом грубо были ограничены права подсудимого и его защитника на осуществление защиты. Она в качестве защитника по соглашению после вступления в судебное разбирательство в период судебного следствия была лишена судом возможности ознакомиться с протоколом судебного заседания при отклонении её ходатайства об этом. При этом председательствующий сослался на возможность ознакомиться с протоколом лишь после его составления как единого процессуального документа и на её возможность узнать о проведенных процессуальных действиях по делу от своего подзащитного. Это лишило её возможности ознакомиться с показаниями свидетелей, допрошенных в судебном следствии до её вступления в дело, как следствие – правильно выстраивать линию защиты, подвергнуть анализу все исследованные доказательства при выступлении в судебных прениях. При этом в приговоре выводы о виновности ФИО2 суд мотивировал доказательствами, которые, в том числе, были исследованы в её отсутствие.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО2 находит приговор не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, незаконным в силу допущенных судом существенных нарушений уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона. Обстоятельства по уголовному делу были установлены судом неверно, вследствие ненадлежащей оценки исследованных по делу доказательств, в том числе доказательств стороны защиты, некоторые из которых не были оценены. Ходатайства о признании доказательств недопустимыми не были рассмотрены судом в соответствии со ст. 235 УПК РФ, с отложением данного вопроса на стадию нахождения суда в совещательной комнате. Ходатайство о возращении уголовного дела прокурору и осмотре наркотических средств суд рассмотрел без удаления в совещательную комнату. Суд не дал оценку ходатайству стороны защиты о прекращении уголовного дела вследствие непричастности подсудимого к совершению преступления, равно как и не проявил должной реакции на нарушения закона в соответствии со своими полномочиями, предусмотренными ч. 4 ст. 29 УПК РФ. Суд неоднократно необоснованно отказывал в исследовании доказательств стороны защиты. Неоднократно отказывая в допуске близкого родственника в качестве защитника в порядке ч. 2 ст. 49 УПК РФ, суд ограничил его право на защиту. Суд занял предвзятую обвинительную позицию. Предварительные слушания по делу по вопросу выделения в отдельное производство уголовного дела <дата> проведены без его надлежащего уведомления и его участия, что лишило его права на обжалование. Постановление о выделении уголовного дела и назначении судебного заседания по итогам предварительного слушания является незаконным как и все последующие процессуальные действия по делу. Просит отменить приговор, вынести в отношении него оправдательный приговор.

В дополнениях к апелляционным жалобам осужденный ФИО2 и защитник Первякова, указывая на многократные необоснованные отказы суда первой инстанции в допуске в качестве защитника наряду с профессиональным адвокатом матери ФИО2, ссылаются на недостаточность оказываемой юридической помощи адвокатом Кондратьевой, в том числе и допускаемым частичным расхождением с позицией подзащитного. Действия председательствующего по отклонению многочисленных мотивированных ходатайств ФИО2 расценивают как нарушающие право подсудимого на защиту, повлекшие вынесение незаконного приговора. Ссылаются на поданные ФИО2 197 замечаний на протокол судебного заседания, краткосрочность рассмотрения которых председательствующим за один день свидетельствует о формальном подходе к их рассмотрению. Фактически все замечания на протокол были отклонены без их рассмотрения. Представленный в обоснование замечаний на протокол судебного заседания CD-диск с аудиозаписью судебного разбирательства, выполненной самостоятельно, не принят председательствующим к рассмотрению в нарушение требований ч. 5 ст. 241 УПК РФ, предоставляющей сторонам право самостоятельного ведения аудиозаписи в суде. Данные действия председательствующего свидетельствуют о её предвзятости и заранее избранной обвинительной позиции. Осужденный и защитник воспроизводят многочисленные замечания на протокол судебного заседания, приводят их собственный анализ, делают вывод о существенных нарушениях уголовно-процессуального закона при оформлении протокола судебного заседания. Находят незаконными многочисленные отказы председательствующего в ознакомлении с частями протокола судебного заседания, что лишало ФИО2 и защитника в полной мере реализовать право на защиту. Судом ненадлежащим образом было рассмотрено ходатайство ФИО2 о повторном ознакомлении с материалами уголовного дела. Осужденный и защитник приводят собственное развернутое изложение и анализ доказательств, исследованных по делу: показаний свидетелей Свидетель №7, Свидетель №8, Свидетель №10, Свидетель №11, участвовавших в качестве понятых при личном досмотре ФИО2, осмотре гаражного бокса, транспортного средства; оформленных в отношении ФИО2 материалов административного производства, документов по оформлению результатов оперативно-розыскных мероприятий с целью выявления ФИО2, его преступной деятельности и пресечения её, в том числе и по проведенному оперативному-эксперименту с участием ФИО32; свидетелей – оперуполномоченных УКОН Свидетель №2, Свидетель №5, Свидетель №1, проводивших оперативно-розыскные мероприятия вплоть до задержания ФИО2; показаний специалистов ФИО31, ФИО30, участвовавших в осмотре телефона ФИО2; процессуальных документов по изъятию телефона у ФИО32, ФИО33 и результатов их осмотров; детализаций телефонных соединений с привязкой к базовым станциям аппарата, используемого ФИО2; протоколов осмотра транспортного средства и гаражного бокса; показаний ФИО34, ФИО32, ФИО33, ФИО35, Свидетель №17, ФИО12, свидетелей Свидетель №12, Свидетель №13, которые расценивают как противоречивые и ложные, а показания Свидетель №13 и ФИО12 – как полученные вследствие оказанного незаконного давления, при этом оспаривают результаты проверки их доводов, проведенной в порядке ст. 144 УПК РФ; указывают, что в точности совпадающие между собой показания ФИО35 и Свидетель №17 в ходе предварительного следствия сочинены следователем, а не даны указанными лицами, ФИО34 и ФИО33 согласились дать показания в обмен на заключенное с ними досудебное соглашение о сотрудничестве, были допрошены в судебном заседании без защитников, без разъяснения особенностей их допроса в рамках главы 40.1 УПК РФ и ст. 56.1 УПК РФ, ФИО32 в судебном заседании был предупрежден об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ. Полагают, что судом не дана правильная оценка показаниям свидетеля Свидетель №18 по обстоятельствам перемещения автомобиля ФИО2. На основе собственного анализа приведенных доказательств осужденный и защитник делают вывод о фальсификации сотрудниками УКОН материалов оперативно-розыскной деятельности, в том числе оперативного эксперимента, якобы проведенного в отношении ФИО2 с участием ФИО32. Оспаривают факт надлежащего хранения сотового телефона, изъятого у ФИО2, которое бы исключало возможность доступа к нему третьих лиц и внесения информации по переписке, которую ФИО2 не вел, с целью создания ложных доказательств: результатов осмотра указанного телефона, интернет-переписки, детализаций соединений. Также делают вывод о возможности доступа третьих лиц к автомобилю ФИО2 и гаражному боксу с целью фальсификации доказательств причастности ФИО2 к деятельности, которую он фактически не вел. Указанные протоколы осмотра сфальсифицированы и не могут служить допустимыми доказательствами, равно как и производные от них доказательства. Приводят собственный анализ заключений экспертов по результатам физико-химического исследования изъятых по делу веществ, делая вывод об их недостоверности и недопустимости в силу допущенных ошибок при наличии внутренних противоречий. Утверждают о фальсификации следователем ФИО36 процессуальных документов по делу и о недопустимости доказательств, положенных в основу выводов суда о виновности ФИО2. Ставят вопрос о недопустимости в качестве доказательств показаний ФИО32, ФИО33, ФИО34, ФИО35, Свидетель №17, Свидетель №12, ФИО12, свидетелей Свидетель №7, Свидетель №13, Свидетель №11, Свидетель №10. Приводят доводы о незаконности задержания ФИО2 по делу в качестве подозреваемого <дата> с нарушением его права на защиту, процедуры его помещения в ИВС и изъятия личных вещей. Оспаривают законность при оформлении процессуальных документов о возбуждении уголовных дел, соединении их в одном производстве, выделении уголовных дел. Защитник также указывает на процессуальные нарушения при допросе подсудимого, оглашении его показаний, нарушения положений ст. 274 УПК РФ, касающиеся очередности предоставления доказательств государственным обвинителем. В связи с допущенными нарушениями, которые не могут быть устранены при апелляционном рассмотрении, осужденный и защитник считают, что приговор подлежит отмене с вынесением в отношении ФИО2 оправдательного приговора. Осужденный также указывает на необходимость отмены решения суда о его оправдании по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ в связи с отсутствием состава преступления и необходимости прекращения уголовного дела в указанной части в связи с отсутствием события преступления.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного и его защитников государственный обвинитель Гирева Ж.Г. указала на несостоятельность доводов жалоб, предлагая оставить их без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб осужденного и его защитников с дополнениями, а также представленные на них государственным обвинителем возражения, выслушав мнения сторон, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО2 в совершении преступлений, за которые он осужден обжалуемым приговором, основаны на доказательствах, полученных в порядке, установленном законом, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и оцененных судом при постановлении приговора.

ФИО2 в судебном заседании себя виновным в совершении инкриминируемых ему преступлений не признал, утверждая, что их не совершал, обвинение строится на показаниях заинтересованных лиц, которые не подтверждаются допустимыми и достоверными доказательствами. Результаты оперативно-розыскных мероприятий сфальсифицированы. <дата> на <адрес> он вышел из своего автомобиля, где на него налетели сотрудники с оружием и в масках, сразу досмотрели автомобиль, в котором ничего не обнаружили, забрали ключи от зажигания, телефон из его кармана, в наручниках доставили в УКОН. Эти действия правоохранителей никак не были зафиксированы документально. Уже в помещении полиции сотрудник положил ему сотовый телефон обратно в карман и оформил его изъятие в ходе личного досмотра и упаковал его, после чего осмотр телефона был произведен лишь <дата>. Никакой переписки, связанной с незаконным оборотом наркотиков, в его телефоне не было. Оспаривает законность проведенного с участием ФИО32 оперативного эксперимента. Утверждение о том, что был задержан в месте предполагаемого тайника несостоятельно. Из полиции его вновь привезли на <адрес>, хотя в протоколе указали адрес досмотра автомобиля по <адрес>. В протокол вписали банковские карты, которых при первоначальном досмотре не было, ключ от гаража, изъятый из бардачка в отсутствие понятых, не упаковывался. Документы административного производства составлены с нарушениями закона. К моменту его доставления к арендуемому гаражу там находились сотрудники УКОН, гараж был уже открыт, гараж закрывался всего на один замок - шайбу, а не на два, как указано в протоколе. Под видеозапись, которую осуществляли оперативные сотрудники, он пояснил, что впервые видит изъятую из ямы сумку, эта запись к протоколу не приложена, участвовавшие в осмотре сотрудники подразделения «<данные изъяты>» в протоколе не указаны. Вследствие психологического давления он подписал объяснения, подготовленные сотрудником Свидетель №1. Свидетель №13 и ФИО12 оговорили его под давлением сотрудников полиции, Свидетель №12 – в обмен на статус свидетеля по делу.

Виновность ФИО2 в совершении восьми покушений на сбыт наркотических средств с использованием информационно-телекомуникационных сетей (включая сеть «Интернет») в составе организованной группы подтверждена исследованными судом и приведенными в приговоре доказательствами.

В основу приговора обоснованно положены показания ранее осужденных в рамках иного уголовного судопроизводства по обстоятельствам, связанным с незаконным распространением наркотических средств в составе одной организованной группы, лиц: ФИО34, ФИО33, ФИО32, Свидетель №17, ФИО37, а также ФИО32, уголовное преследование которой прекращено в связи с её смертью, в которых они сообщили сведения о своих действиях, направленных на незаконное распространение наркотических средств в формате деятельности интернет-магазина <данные изъяты>» («<данные изъяты>») посредством тайников-закладок после фасовки наркотиков, получаемых через организованные вышестоящим оператором с аккаунтом «<данные изъяты>». В соответствии с собственными показаниями указанных участников группы ФИО34 и ФИО32 устроились в <дата> <дата> года, ФИО37, Свидетель №16 и ФИО33 – в <дата> <дата> года, ФИО32 и Свидетель №17 – в <дата> <дата> года, на работу в качестве «закладчиков» наркотических средств в интернет-магазин. Указанные осужденные сообщили, в том числе о предоставлении посредством программы <данные изъяты> своих личных данных, разъяснении «куратором» требований к «закладчикам», выполнении ими пробных заданий по размещению «закладок», а также обстоятельствах работы с разными «операторами» преступной группы, переписка с которыми осуществлялась также посредством программы <данные изъяты> и касалась непосредственно получения инструкций работы «закладчиком», в том числе требований к описанию «закладок», условий оплаты труда и штрафах за ненадлежащее выполнение своих обязанностей, об обстоятельствах получения адресов-тайников с размещенными мини-оптовыми «закладками» и об обстоятельствах размещения ими «одиночных тайников» наркотических средств на территории <адрес>, <адрес>, <адрес>, <адрес>, <адрес> и <адрес>.

Доводы о недопустимости и недостоверности положенных в основу выводов о виновности ФИО2 результатов оперативно-розыскных мероприятий были предметом детального анализа и оценки суда и правильно отвергнуты как несостоятельные.

Суд пришел к правильному выводу о том, что оперативно-розыскные мероприятия по данному уголовному делу проводились при наличии оснований, предусмотренных ст. ст. 6, 7 Закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности», на основании постановлений об их проведении, вынесенных в соответствии со ст. 8 указанного Закона РФ, уполномоченными на то лицами. Все оперативно-розыскные мероприятия проведены, а их результаты зафиксированы в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и Закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности». Документы, фиксирующие проведение сотрудниками полиции оперативно-розыскных мероприятий, представлены органу предварительного следствия и в суд в надлежаще оформленном виде и с соблюдением требований, предусмотренных Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности», а их содержание и результаты мероприятий нашли свое отражение в показаниях свидетелей – сотрудников УКОН Свидетель №1, Свидетель №5, непосредственно проводивших оперативно-розыскные мероприятия в отношении деятельности интернет-магазина <данные изъяты>» («<данные изъяты>»), приведших к выявлению и задержанию ФИО2 и обнаружению наркотических средств, на распространение которых посредством сети «Интернет» были направлены его действия, специалиста по исследованию электронных носителей информации ФИО31, свидетеля Свидетель №2, производившего осмотр сотового телефона ФИО2, в связи с чем оснований для исключения из числа доказательств результатов оперативно-розыскных мероприятий не имеется. О соблюдении требований закона при проведении оперативно-розыскных мероприятий помимо указанных сотрудников УКОН и специалистов свидетельствуют показания незаинтересованных лиц, привлеченных в качестве понятых при производстве соответствующих действий: Свидетель №7, Свидетель №8, Свидетель №10, Свидетель №11, а также участвовавших в проведенных оперативно-розыскных мероприятиях участников организованной группы ФИО33 и ФИО32.

Исследованные по делу материалы оперативно-розыскной деятельности в совокупности с другими доказательствами, в том числе производными от них, не вызывают у судебной коллегии сомнений в том, что в действиях сотрудников правоохранительных органов признаков подстрекательства, склонения, побуждения в прямой или косвенной форме подсудимого и других лиц к совершению противоправных действий, не усматривается, преступный умысел, направленный на незаконный сбыт наркотических средств, сформировался у ФИО1 вне зависимости от действий сотрудников правоохранительных органов. Какой-либо заинтересованности соучастников преступной деятельности ФИО2, равно как и свидетелей Свидетель №13 и Свидетель №12 в оговоре ФИО2, созданной под давлением правоохранительных органов или вследствие иных обстоятельств, из материалов дела не усматривается.

Личные досмотры, досмотр транспортного средства, а также изъятие в ходе этих осмотров телефонов, банковских карт, иных предметов, проведены в соответствии со ст. 27.1 КоАП РФ как мера обеспечения производства по делу об административном правонарушении, оформлены в протоколах, соответствующих требованиям ст. 27.7 КоАП РФ.

Доставление обвиняемых в органы полиции осуществлялось также в соответствии со ст. 27.1 КоАП РФ. При этом в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 21 Федерального закона «О полиции» сотрудник полиции имеет право лично или в составе подразделения (группы) применять специальные средства для пресечения преступления или административного правонарушения.

Об обстоятельствах задержания <дата> ФИО2 в ходе оперативно-розыскного мероприятия «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» на <адрес> при попытке отыскать наркотические средства в тайнике, организованном по указанному адресу, сообщенному ФИО2 в ходе переписки «оператором» преступной группы, пояснили сотрудники УКОН – свидетели Свидетель №1, Свидетель №5, свидетель Свидетель №12, находившаяся вместе с ФИО2, и участвующий в оперативно-розыскном мероприятии ФИО32, подтвердивший добровольность и фактическое участие в нем, осуществление переписки с использованием его учетной записи в программе <данные изъяты> с «оператором» преступной группы «<данные изъяты>», по указанию которого он должен был сделать закладку с оставшимся у него в наличии для фасовки наркотиками для другого «фасовщика» и сообщить адрес организованного тайника. Участвующий в «оперативном эксперименте» наряду с ФИО32 ФИО33, также подтвердил добровольность такого участия, факт ведения переписки с использованием его учетной записи в программе «<данные изъяты>» с «оператором» преступной группы «<данные изъяты>», который сообщил ему адрес тайника с оптовой закладкой наркотиков, откуда впоследствии они и были изъяты.

Об обстоятельствах личного досмотра ФИО2 и изъятия у него сотового телефона <данные изъяты> с сим-картой <данные изъяты>, упаковки изъятого, пояснил свидетель – понятой Свидетель №7, подтвердивший правильность сведений, изложенных в протоколе личного досмотра. По окончанию досмотра ФИО2 согласно протоколу каких-либо заявлений не делал. Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что заполнение данного протокола ручками с разными чернилами не влияет на правильность указанных в нем сведений и не влечет его недопустимость.

Вовлеченность ФИО2 в распространение наркотиков через указанный интернет магазин посредством ведения переписки с пользователем учетной записи «<данные изъяты>» объективно подтверждена отраженными в соответствующих протоколах результатами осмотра сотового телефона <данные изъяты>, изъятого в ходе личного досмотра ФИО2, а также переписки из указанного сотового телефона, составленными в соответствии с требованиями ст. ст. 166, 167, 180 УПК РФ.

Судебная коллегия согласна с выводом суда о том, что расхождение номера указанного в протоколе осмотра сотового телефона ФИО2 на одну последнюю цифру в сравнении с номером, представленным оператором, является технической ошибкой. Этот правильный вывод суду позволило сделать содержание детализации по абонентскому номеру ФИО2. Факт получения в результате осмотра телефона ФИО1 скриншотов с перепиской, связанной с незаконным оборотом наркотических средств, достоверность и относимость полученной информации подтвердили участвовавший в осмотре специалист ФИО31, свидетель Свидетель №2.

Содержание переписки с оператором «<данные изъяты>», обнаруженной в сотовом телефоне, изъятом у ФИО2, с описаниями организованных им тайников с размещенными наркотиками, отражено в протоколе его осмотра. Содержание входящих на телефон ФИО2 сообщений при анализе их другими доказательствами указывает на то, что переписка ФИО2 велась с «оператором» преступной группы, а из показаний ФИО12, свидетелей Свидетель №12, Свидетель №2 следует, что этим оператором выступал абонент «<данные изъяты>».

Расхождение дат и времени в скриншотах переписки с реальным временем были объяснены суду специалистами ФИО31 и ФИО30 нахождением телефонов в режиме «полета», либо подключением к оборудованию, при которых происходит полная рассинхронизация настоящего времени со временем сети. При этом вся информация, которая была получена в результате следственных действий, действительна, получена непосредственно из телефонов, дата и время, отображаемое в самой переписке, соответствует действительной хронологии.

Суд правильно указал, что при отсутствии данных о нарушении упаковки, произведенной как после изъятия телефонов, так и после их осмотров, наличие сведений о перемещениях телефонов и выходах в Интернет, не является достаточным основанием для их признания недопустимыми доказательствами, поскольку сведения, имеющие доказательственное значение для настоящего уголовного дела, не утрачены.

Об обстоятельствах досмотра автомобиля ФИО2, находившегося на <адрес>, и изъятия из автомобиля банковских карт, сим-карты, ключа от гаража, пояснили понятой Свидетель №8, подтвердивший правильность сведений, изложенных в протоколе досмотра, и сотрудник УКОН Свидетель №1, проводивший досмотр. При этом по окончанию досмотра ФИО2 также каких-либо замечаний не внес, а, наоборот, указал, что изъятый из автомобиля ключ является ключом от гаража.

Вопреки доводам защитника Первяковой судом правильно оценены показания свидетеля стороны защиты Свидетель №18 о перемещении им <дата> автомобиля, который находился на <адрес>, по просьбе Свидетель №12, а также представленный стороной защиты протокол осмотра места происшествия от <дата>, согласно которому автомобиль <данные изъяты> с государственным номерным знаком № находится на автомобильной стоянке у <адрес>. Сделан правильный вывод, что эти сведения, представленные стороной защиты, не влияют на правильность отраженных в вышеуказанном протоколе сведений о досмотре автомобиля по иному адресу: <адрес>.

Об обстоятельствах произведенного осмотра гаража и изъятия обнаруженных в нем наркотических средств показали присутствовавшие при этом в качестве понятых Свидетель №10, Свидетель №11, а также проводивший осмотр сотрудник УКОН Свидетель №1. Вопреки утверждениям ФИО2 и доводам жалобы защитника Первяковой видеосъемка при осмотре места происшествия не осуществлялась, сведений об этом протокол осмотра не содержит. Сотрудники ОСН «Гром» УМВД России по <адрес> участниками проводимого осмотра не являлись, обеспечивали участие в осмотре задержанного ФИО2, указание их участниками осмотра не требовалось. Отраженные в протоколе осмотра обстоятельства обнаружения и изъятия в гаражном боксе запрещенных веществ с учетом показаний допрошенных понятых, сотрудника УКОН, проводившего осмотр, положенных в основу приговора показаний ФИО12 не вызывают сомнений в их достоверности, относимости и допустимости в качестве доказательств преступной деятельности ФИО2.

Доводы ФИО2 и его защитника Первяковой о том, что помимо результатов оперативно-розыскных мероприятий какие-либо доказательства причастности ФИО2 к деятельности, направленной на незаконное распространение наркотических средств, отсутствуют, опровергаются исследованными судом и приведенными в приговоре доказательствами.

В своих показаниях ФИО12, деятельность которого расследуется в выделенном уголовном деле, изобличил ФИО2. В <дата> <дата> года ФИО12 и его сожительница Свидетель №13 узнали от самого ФИО2, что тот занимается распространением наркотиков посредством сети «Интернет» совместно с иными лицами, в том числе «оператором» «<данные изъяты>», выполняя роли «фасовщика» и «закладчика» наркотиков. Именно от данного абонента ФИО2 получал информацию о тайниках с размещенными в них «оптовыми» партиями наркотика, которые забирал, расфасовывал по упаковкам и размещал для последующего сбыта в тайники-закладки. Информацию с фотоизображениями тайников с размещенным наркотиком ФИО2 передавал далее, получая за размещение вознаграждение. Он видел, как ФИО2 под именем «<данные изъяты>» переписывался с «<данные изъяты>» по поводу фасовки наркотика и размещения по «закладкам». Панкратов вследствие большого объема работы предложил ФИО12 выполнять функции «фасовщика». В присутствии ФИО12, Свидетель №13 и Свидетель №12 ФИО2 организовал место фасовки – арендованный гараж № в <адрес>, по его указанию были приобретены средства фасовки и упаковки наркотика. Расфасованные в гараже наркотики ФИО2 забирал и сам размещал по тайникам. ФИО12 описал партии и даты фасовки наркотиков с мая по <дата> <дата> года, в том числе расфасованной <дата> в присутствии Свидетель №13 в 210 свертков наркотического средства «<данные изъяты>», нескольких свертков курительной смеси. Знал о выезде ФИО2 в <адрес> для размещения наркотика, откуда тот возвращался на машине <дата> и сообщил по телефону о намерении забрать большую партию наркотиков. Вечером того же дня ФИО12 и Свидетель №13 были задержаны, так же как и ФИО2 с Свидетель №12.

В своих показаниях свидетель Свидетель №13 сообщила аналогичные сведения о вовлечении ФИО2 ФИО12 в фасовку наркотиков в гаражном боксе.

В своих показаниях свидетель Свидетель №12 сообщила, как в период сожительства с ФИО2 в <дата> <дата> года узнала от него о том, что он начал работать в интернет-магазине «закладчиком» и «фасовщиком» наркотиков по «тайникам», ведя переписку со своего телефона по данному поводу с абонентом «<данные изъяты>». ФИО2 привлек в качестве фасовщика ФИО12 в <дата> <дата> года, для чего использовался гараж № в <адрес>. Несколько раз она присутствовала при фасовке наркотиков ФИО12, которые из «оптовых» тайников забирал ФИО2 и привозил в гараж. После фасовки наркотиков на более мелкие партии ФИО2 сам развозил их по тайникам, действуя по указаниям абонента «<данные изъяты>». С <дата> <дата> года вплоть до своего задержания ФИО2 на распространении наркотиков заработал <данные изъяты> рублей, о чем сам ей рассказал. Она участвовала в поездке ФИО2 в <адрес> <дата>, где тот разместил не менее 40 одиночных тайников наркотиков. В дневное время <дата> по телефону она узнала о намерении ФИО2 забрать оптовую партию наркотика по <адрес>, куда она отправилась вместе с ним. По прибытию на место ФИО2 был задержан полицейскими.

При осмотре с участием специалиста сотовых телефонов, изъятых у выполнявших функции «закладчиков» в группе ФИО32, Свидетель №17, ФИО33, обнаружена переписка со входящими сообщениями от «<данные изъяты>» со сведениями о тайниках, в которых ФИО2 были размещены наркотики, изъятые впоследствии из одиночных тайников нижнего уровня после размещения указанными соучастниками.

Обстоятельства фактического нахождения ФИО2 и других соучастников преступной деятельности в местах размещения тайников с наркотическими средствами установлены при осмотре детализаций телефонных соединений по используемым ими телефонами с привязками к базовым станциям телефонных операторов, что также служит объективным подтверждением его причастности к размещению наркотиков в тайниках.

Изъятие наркотиков, размещенных <дата> в ходе личных досмотров ФИО32, Свидетель №17, в ходе осмотров мест происшествий <дата> из тайников на территории <адрес>, размещенных ФИО32 и Свидетель №17; <дата> и <дата> из тайников на территории <адрес>, размещенных ФИО33 и ФИО37; <дата> из тайника, организованного в рамках оперативно-розыскного мероприятия «оперативный эксперимент» с участием ФИО33; <дата> из гаражного бокса № наркотических средств отражено с указанием их индивидуальных признаков в составленных в соответствии с процессуальным законом протоколах, а их химический состав и размеры определили эксперты, изложив результаты экспертных исследований в соответствующих заключениях.

Доводы стороны защиты о недопустимости письменных материалов дела, приведенных в приговоре в качестве доказательств: протоколов осмотра места происшествия, гаражного бокса, сотовых телефонов, детализации соединений между абонентами и абонентскими устройствами, заключений экспертов по результатам исследования наркотических средств – как сфальсифицированных органами расследования, были оценены судом и правильно отвергнуты как несостоятельные.

Вопреки доводам осужденного и защитника Первяковой оснований признания недопустимыми и недостоверными результатов проведенных по делу судебных физико-химических экспертиз не имеется. Экспертизы проведены в соответствии с требованиями действующего законодательства, в рамках возбужденных уголовных дел, в соответствующих экспертных учреждениях. Заключения экспертов оформлены надлежащим образом, соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, содержат необходимую информацию, выводы экспертов, в том числе и о размере и виде наркотического средства, переданного для проведения экспертиз.

Заключения ФИО10, ФИО11, на которые ссылались осужденный и защитник Первякова как на заключения специалистов, не могут быть приняты судебной коллегий в качестве допустимых доказательств, поскольку указанные лица в силу требований закона не наделены полномочиями по оценке доказательств, тогда как представленные стороной защиты суждения указанных лиц по существу сводились к ревизии экспертных заключений и выводам о проверке законности процессуальных действий при производстве предварительного расследования по уголовному делу.

Также судом в полной мере проверены и обоснованно отвергнуты доводы о недостоверности и недопустимости положенных в основу приговора показаний ФИО12 и Свидетель №13, в силу примененных к ним при допросах незаконных методов воздействия. Судебная коллегия с данными выводами согласна. Эти доводы были предметом соответствующих проверок, проведенных в отношении сотрудников правоохранительных органов в порядке ст. ст. 144, 145 УПК, и не нашли своего подтверждения.

Протоколы допросов ФИО12 в ходе предварительного следствия оформлены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Показания им даны в присутствии защитника после разъяснения всех процессуальных прав, в том числе права отказаться от дачи показаний, а также последствий при даче показаний с возможностью их использования в качестве доказательств и после отказа от этих показаний.

Будучи допрошенной в качестве свидетеля Свидетель №13 также предупреждалась о возможности использования данных ею показаний даже в случае последующего отказа от них. Замечаний от неё по содержанию протоколов её допроса от ФИО3 не поступало.

По надлежаще оформленным документам с результатами оперативно-розыскных мероприятий, переданным в соответствии с Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» для использования в качестве средств доказывания по делу установлено, что в ходе оперативно-розыскного мероприятия «оперативный эксперимент» с участием ФИО32 в период с <дата> по <дата> была осуществлена переписка с использованием средств связи и учетной записи ФИО32 с лицом под учетной записью «<данные изъяты>», которое в переписке сообщило, что ФИО32 должен организовать тайник-«закладку» с оставшимся у него наркотическим средством. Указанному лицу было отправлено сообщение с указанием местонахождения тайника с наркотическим средством по <адрес>, в <адрес>, за которым было организовано наблюдение и зафиксировано, как <дата> в <дата> час. <дата> мин. в <дата> метрах от указанного дома остановился автомобиль под управлением ФИО2. ФИО2 направился к месту, указанному в сообщении, переданном ФИО32, постоянно оглядывался, подойдя к месту, где должен быть расположен тайник, нагнулся и начал что-то искать. ФИО2 был задержан как и Свидетель №12, находившаяся в его автомобиле. Автомобиль был досмотрен на месте задержания. В ходе осмотра сотового телефона ФИО2 была обнаружена переписка с пользователем учетной записи «<данные изъяты>».

Судом надлежащим образом проанализированы доводы стороны защиты о недопустимости и недостоверности протокола осмотра гаражного бокса, протокола изъятия и осмотра телефона ФИО2, его упаковки, наличия в нём сведений, извлеченных при участии специалистов ФИО31 и ФИО30, полностью аналогичные тем, что изложены осужденным, защитниками Кондратьевой и Первяковой в апелляционных жалобах с дополнениями. Судом все эти доводы надлежащим образом рассмотрены и мотивированно отвергнуты в приговоре. Судебная коллегия указанные доводы защитников также находит несостоятельными.

Результаты проведенных оперативно-розыскных мероприятий воспроизвели проводившие их сотрудники УКОН свидетели Свидетель №1 и Свидетель №5.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного и защитников с дополнениями, так же как и суд первой инстанции, судебная коллегия не усматривает каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих недопустимость показаний свидетелей Свидетель №1, Свидетель №5, Свидетель №10, Свидетель №11, Свидетель №12, Свидетель №7, Свидетель №3, Свидетель №4, Свидетель №8, Свидетель №13, участников организованной группы ФИО34, ФИО32, ФИО33, ФИО40, Свидетель №17, Свидетель №12 и показаний ФИО12. Показания указанных свидетелей, соучастников преступной деятельности и ФИО12 согласуются между собой, а также исследованными письменными материалами по всем существенно-значимым обстоятельствам, подлежащим установлению по делу. Указанные доводы о недопустимости и недостоверности показаний указанных лиц были предметом рассмотрения судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты как несостоятельные. Судебная коллегия также не усматривает оснований для признания показаний указанных лиц недопустимыми.

Фактические обстоятельства преступной деятельности других участников преступной группы: Свидетель №16, ФИО37, ФИО34, ФИО33, ФИО32, Свидетель №17 изложены в постановленных в отношении них приговорах, проверенных вышестоящими судебными инстанциями, вступившими в законную силу, на которые в приговоре сделана обоснованная ссылка.

Тщательно проанализировав исследованные в судебном заседании допустимые доказательства и оценив их, суд пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО2 в совершении преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств, совершенных в составе организованной группы, правильно квалифицировав его действия, как четыре покушения на незаконный сбыт наркотических средств с использованием информационно-телекомуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), в крупном размере, организованной группой по ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ; как четыре покушения на незаконный сбыт наркотических средств с использованием информационно-телекомуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), в значительном размере, организованной группой по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ.

Оснований не согласиться с приведенными в приговоре мотивами, по которым суд пришел к выводу о виновности осужденного ФИО2, судебная коллегия не находит.

Доводы осужденного в своем выступлении в судебном заседании суда апелляционной инстанции об ошибочной квалификации его действий, направленных на незаконный сбыт наркотических средств в <адрес> республики, как совокупности преступлений являются необоснованными. Судом первой инстанции верно проанализированы и оценены обособленный и умышленный характер преступных действий, направленных посредством размещения наркотических средств в различные места скрытого хранения («закладки»), на их сбыт в каждом случае скрытого размещения самостоятельно и индивидуально упакованного количества сбываемого наркотического средства. Действия ФИО2 в каждом случае скрытого размещения наркотиков носили самостоятельный характер, а выбранный ФИО2 способ их сбыта путем сообщения о месте размещения каждой индивидуально расфасованной упаковки наркотика различным потребителям с использованием переписки в сети «Интернет» и передачи сведений об адресе расположения «закладки» и фотографии места хранения соучастнику («оператору») безусловно указывают о наличии самостоятельно сформированного в каждом случае преступного умысла на совершение сбыта наркотиков, что исключает возможность объединения преступных действий путем квалификации в качестве продолжаемого преступления.

Вопреки доводам осужденного в силу положений ст. 90 УПК РФ постановленные в отношении ФИО33 и ФИО37 приговоры не имеют преюдициального значения в части квалификации действий осужденных.

Судебная коллегия не находит оснований к признанию состоятельными доводов апелляционной жалобы осужденного относительно отмены обжалуемого приговора в части его оправдания по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ, поскольку решение суда в указанной части об оправдании ФИО2 является законным и обоснованным.

В соответствии с положениями ст. 307 УПК РФ в приговоре содержится надлежащее описание преступных деяний, дана оценка рассмотренным в судебном заседании доказательствам, в том числе результатам оперативно-розыскной деятельности, которые получили свое доказательственное значение и оценку в совокупности с другими доказательствами по делу.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в силу ст. 73 УПК РФ, по настоящему делу установлены полно.

Доводы осужденного о необоснованном применении судом положений ст. 90 УПК РФ являются несостоятельными. Выводы суда об излишней квалификации действий осужденного как участия в преступном сообществе и исключении из его обвинения ч. 2 ст. 210 УК РФ являются правильными, при этом судом обоснованно учтены фактические обстоятельства участия Свидетель №16, ФИО34, ФИО33, Свидетель №17 в составе организованной группы, установленные вступившими в законную силу приговорами <адрес> <адрес> от <дата>, <адрес> <адрес> от <дата>, <адрес> <адрес> от <дата>.

Судебное следствие по делу проведено председательствующим в соответствии с требованиями УПК РФ. Ни сторона обвинения, ни сторона защиты не были ограничены председательствующим в представлении и исследовании доказательств в судебном следствии, о чем свидетельствует, в частности исследование судом представленного стороной защиты «акта экспертизы №-№ от <дата>», допрос в судебном следствии свидетеля стороны защиты Свидетель №18. Всем этим доказательствам судом дана надлежащая оценка. Каких-либо оснований считать, что право подсудимого по представлению и исследованию доказательств было нарушено, у судебной коллегии из материалов дела и доводов жалоб не усматривается. Вопреки доводам осужденного и защитника Первяковой отказ в удовлетворении ряда заявленных стороной защиты ходатайств, в том числе: истребовании сведений и детализаций соединений телефонных переговоров в отношении свидетелей Свидетель №14 и Свидетель №15, осмотре сотовых телефонов осужденных ФИО32, ФИО33, ФИО37 в связи с их конфискацией, осмотре сотового телефона ФИО2, приглашении другого специалиста для осмотра сотовых телефонов ФИО40 и ФИО12, назначении почерковедческой экспертизы подписи в постановлении о соединении уголовных дел – не свидетельствует о нарушении процессуальных прав осужденного и его защитников, поскольку принятые решения об отказе в удовлетворении ходатайств мотивированы и основаны на положениях уголовно-процессуального закона. Само по себе несогласие с отказом в удовлетворении ряда ходатайств не свидетельствует о необъективности суда и обвинительном уклоне судебного следствия.

Вопреки доводам защитника Первяковой допрос подсудимого в судебном заседании проведен в порядке, предусмотренном ст. 275 УПК РФ, при этом каких-либо препятствий, ограничивающих подсудимого в его праве дать показания или защитника в праве допросить подсудимого и задать ему интересующие сторону защиты вопросы, председательствующим не создавалось. Решение об оглашении показаний подсудимого, данных ранее в ходе судебного разбирательства, принято судом в соответствии с положениями ст. 276 УПК РФ.

Утверждения стороны защиты о том, что в ходе судебного следствия председательствующим были допущены нарушения, касающиеся порядка исследования доказательств по делу, о чем подробно изложено в дополнениях к апелляционной жалобе защитника Первяковой, судебная коллегия убедительными не находит. Исследование доказательств по делу имело место в соответствии с установленной ст. 274 УПК РФ очередностью. Как следует из протокола судебного заседания, первой доказательства предоставлялись стороной обвинения. Вопреки доводам жалобы очередность исследования доказательств определяется стороной, представляющей доказательства суду, в связи с чем отсутствие решения суда об изменении порядка исследования доказательств обвинения существенным нарушением уголовно-процессуального закона не является. После окончания предоставления доказательств стороной обвинения доказательства предоставлялись стороной защиты, в том числе в судебном заседании был допрошен подсудимый. В судебном заседании <дата> после заявления подсудимым о том, что он не имеет других ходатайств об исследовании доказательств, и отсутствии таких ходатайств у его защитника, что свидетельствовало об окончании судебного следствия, суд перешел к разрешению ходатайств о дополнении судебного следствия (том №, л.д.№ оборот), которые были заявлены стороной обвинения. В последующем ходатайства о дополнении судебного следствия были заявлены также подсудимым и разрешены судом. Действия председательствующего на данном этапе судебного следствия соответствовали положениям ст. 291 УПК РФ. Ходатайство государственного обвинителя об оглашении показаний свидетелей Свидетель №12, Свидетель №11, Свидетель №13, Свидетель №10, Свидетель №7 разрешено судом в полном соответствии с положениями ст.ст. 256, 271, 281 УПК РФ после заслушивания мнения подсудимого и его защитника. При этом после разрешения ходатайств сторон и исследования представленных суду сторонами дополнительных доказательств других дополнений к судебному следствию стороны не имели, судебное следствие было закончено с согласия сторон.

Из материалов дела и доводов жалоб не усматривается и каких-либо нарушений права осужденного на получение квалифицированной юридической помощи. Предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований для отложения судебного заседания при допуске к участию в деле защитника Первяковой у председательствующего не имелось. Указанному защитнику была предоставлена фактическая возможность ознакомиться с материалами уголовного дела, имевшимися в распоряжении суда. Часть 6 статьи 259 УПК РФ не предусматривает безусловную обязанность суда изготавливать протокол судебного заседания по частям до окончания судебного разбирательства. Председательствующий при рассмотрении ходатайства защитника Первяковой указал, что протокол будет составлен по окончании судебного разбирательства, после чего будет предоставлена возможность ознакомления с ним, что соответствует требованиям закона, изложенным в указанной выше норме. Отказ суда в удовлетворении ходатайств стороны защиты не ставит под сомнение беспристрастность и объективность председательствующего, которая при рассмотрении ходатайств руководствовалась требованиями закона, предъявляемыми к пределам судебного разбирательства, предусмотренным ст. 252 УПК РФ.

Вопреки доводам осужденного и защитника Первяковой протокол судебного заседания составлен и оформлен в соответствии с требованиями, установленными ст. 259 УПК РФ. Замечания ФИО2 на протокол судебного заседания в соответствии с требованиями ст. 260 УПК РФ были рассмотрены председательствующим незамедлительно и отклонены как несостоятельные. Приложенный ФИО2 CD-диск с самостоятельно проведенной аудиозаписью судебного заседания мотивированно возвращен председательствующим, поскольку в соответствии с законом не предусмотрен в качестве предмета при рассмотрении замечаний на протокол судебного заседания. Собственные суждения осужденного и защитника в дополнениях к их апелляционным жалобам относительно требований к оформлению протокола судебного заседания не ставят под сомнение его правильность как источника проверки судебного разбирательства.

Несостоятельны и доводы осужденного о нарушении процедуры назначения уголовного делу к рассмотрению, предвзятости председательствующего в силу незаконного ведения процесса. Часть 2 ст. 256 УПК РФ вынесение судом решения с удалением в совещательной комнате связывает с постановлением о возращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Между тем, такого решения по делу не принималось. Вопрос о прекращении уголовного преследования подсудимого вследствие непричастности к совершенному преступлению мог быть разрешен председательствующим только при принятии итогового решения по делу, которое и было принято в совещательной комнате при вынесении приговора.

В соответствии с ч. 2 ст. 49 УПК РФ допуск в качестве защитника наряду с адвокатом одного из близких родственников подсудимого является правом суда. Неоднократные ходатайства ФИО2 о допуске его матери в качестве защитника рассматривались разными составами суда с момента начала судебного разбирательства по делу, первоначально поступившему с обвинительным заключением в суд. Председательствующий не усмотрела оснований для допуска в качестве такого защитника ФИО2 его родной матери, не имеющей юридического образования и стажа юридической работы при обеспечении ФИО2 должной юридической помощью профессионального адвоката. В этой части судебная коллегия не усматривает каких-либо нарушений закона и ущемления прав ФИО2 на защиту.

Вопреки доводам осужденного и защитника Первяковой юридическую защиту ФИО2 адвокат Кондратьева строила исходя из позиции подзащитного, о чем свидетельствуют как её действия в ходе судебного следствия, так и речь в прениях.

Как следует из материалов дела, уголовное дело по обвинению ФИО1, Свидетель №17, ФИО12, ФИО37, Свидетель №16 поступило с утвержденным обвинительным заключением в <адрес> <адрес> <дата>, о чем ФИО2 был извещен по месту своего пребывания в рамках избранной в отношении него меры пресечения. По итогам судебного заседания, проведенного, в том числе с участием ФИО2, его защитника Кондратьевой <дата> судом принято решение о назначении уголовного дела к рассмотрению в общем порядке судебного разбирательства (том №, л.д.№-№), мера пресечения ФИО2 с домашнего ареста изменена на запрет определенных действий с установлением ограничений, аналогичных ранее примененным при домашнем аресте, с проживанием по тому же адресу, с обязательством самостоятельно являться в судебные заседания. Рассмотрение уголовного дела в общем порядке было начато <дата> с участием ФИО2. Однако впоследствии ФИО2, нарушив избранную в отношении него меру пресечения, скрылся от суда, в связи с чем мера пресечения ему была изменена на заключение под стражу, он был объявлен в розыск <дата>. Для решения вопроса о выделении уголовного дела в отношении скрывшихся от суда подсудимых ФИО1, Свидетель №17, ФИО12 судьей <адрес> <дата> было принято решение о возобновлении производства по делу в отношении Свидетель №17 и проведении предварительного слушания (том №, л.д.№-№), которое было проведено <дата> (том №, л.д.№-№), и по его итогам было принято решение о выделении в отдельное производство уголовного дела в отношении ФИО2 и ФИО12 в связи их розыском (том №, л.д.№-№). Доводы ФИО2 о нарушении его прав в связи с его не извещением и не участием его защитника в предварительном слушании являются несостоятельными, поскольку он в указанный период скрывался от суда, был задержан в рамках объявленного его розыска <дата> в <адрес> <адрес>. У суда не было объективной возможности известить ФИО2 и обеспечить его участие в предварительном слушании, единственный предмет рассмотрения которого был обусловлен розыском ФИО2 и ФИО12. Кроме того производство по делу <дата> было возобновлено только в отношении скрывшегося от суда Свидетель №17. При данных обстоятельствах доводы осужденного ФИО2 о нарушении его права на защиту посредством проведения предварительного слушания по делу без его извещения, в его отсутствие и без участия его защитника судебная коллегия отвергает как несостоятельные.

Несостоятельны доводы осужденного и защитника Первяковой о нарушении права ФИО2 на защиту в связи с ненадлежащим рассмотрением его ходатайства о повторном ознакомлении с материалами уголовного дела. В подготовительной части судебного разбирательства председательствующий уведомил о поступившем до начала судебного заседания ходатайстве о повторном ознакомлении ФИО2 с материалами уголовного дела, и объявил, что ФИО4 будет предоставлена возможность повторного ознакомления в перерывах судебного заседания. Председательствующий тут же выяснил позицию участников о наличии ходатайств, подлежащих рассмотрению до начала судебного следствия. Помимо ходатайства о допуске в качестве защитника близкого родственника ФИО2 иных ходатайств не заявил. Позднее ФИО2 была предоставлена фактическая возможность повторного ознакомления с материалами дела. В этой части действия председательствующего не ограничивали права ФИО2 на защиту, не лишали его возможности всеми предусмотренными законом способами защищаться от предъявленного ему обвинения.

То обстоятельство, что суд первой инстанции не разъяснил осужденным ФИО32, ФИО33 и ФИО34 права и обязанности, предусмотренные ст. 56.1 УПК РФ, не предупредил их о предусмотренных главой 40.1 УПК РФ последствиях несоблюдения им условий и невыполнения обязательств, предусмотренных досудебным соглашением о сотрудничестве, в том числе в случае умышленного сообщения ложных сведений или умышленного сокрытия каких-либо существенных сведений, а также предупредил ФИО32 об ответственности по ст. 307 УК РФ, на что указано в дополнениях к апелляционным жалобам осужденного и защитника Первяковой, не влияет на законность и обоснованность постановленного в отношении ФИО2 приговора, поскольку, как следует из содержания приговора, в его основу положены показания ФИО32, ФИО33 и ФИО34, данные ими на стадии предварительного расследования, оглашенные в судебном заседании в соответствии с положениями ч. 1 ст. 281.1 УПК РФ, то есть по правилам, установленным ст. 281 УПК РФ. Таким образом, вопреки доводам осужденного и защитника показания ФИО32, ФИО33 и ФИО34, данные ими на стадии предварительного расследования и положенные судом первой инстанции в основу приговора, являются допустимыми доказательствами, поскольку они получены с соблюдением требований ст. 281.1 УПК РФ.

Вопреки доводам дополнений к апелляционным жалобам осужденного и защитника Первяковой решение суда об оглашении показаний находящегося в розыске ФИО12 принято в соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ с соблюдением положений ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ и является обоснованным.

Совпадение по содержанию между собой показаний ФИО40 и Свидетель №17 в ходе предварительного следствия не ставит под сомнение их достоверность и допустимость, поскольку эти совпадение обусловлено их совместной деятельностью при совместном проживании. Кроме того эти показания подтверждаются и совокупностью иных исследованных по делу доказательств, приведенной выше.

Предложенные защитниками Кондратьевой, Первяковой и осужденным суждения относительно оценки доказательств, не являются основанием к отмене или изменению приговора, поскольку выводы суда первой инстанции не вызывают сомнений, оценка доказательств дана судом в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 88 УПК РФ, каждое доказательство оценено с точки зрения допустимости и достоверности, а все имеющиеся доказательства в совокупности – достаточности.

Вопреки доводам осужденного и защитника Первяковой, как видно из материалов дела, решения о возбуждении уголовных дел были приняты при наличии предусмотренных ст. 140 УПК РФ достаточных поводов и оснований для их возбуждения и в соответствии с установленным процессуальным порядком. Соответствуют закону и решения о соединении уголовных дел в одном производстве, а также имеющиеся в материалах дела соответствующие процессуальные решения. В связи с изложенным доводы жалоб о незаконном изменении территориальной подсудности уголовного дела в отношении ФИО2 являются голословными и не основаны на материалах дела. Уголовное дело рассмотрено Омутнинским районным судом Кировской области в соответствии с правилами о подсудности уголовных дел.

Доводы осужденного о том, что он не был ознакомлен с постановлением о возбуждении уголовного дела №, аналогичные доводам дополнений к апелляционным жалобам осужденного и защитника Первяковой, получили в приговоре мотивированную и обоснованную оценку, с которой судебная коллегия согласна.

Приведенные в дополнениях к жалобам осужденного и защитника Первяковой доводы о незаконности задержания ФИО4 <дата> и <дата> были проверены судом первой инстанции, и указанным доводам с учетом имеющихся решений суда апелляционной инстанции в приговоре дана надлежащая оценка. Нарушений положений ст. 50 УПК РФ при назначении ФИО2 защитника после его задержания в порядке ст. 91 УПК РФ из материалов дела и сведений, приведенных в дополнениях к апелляционным жалобам, не усматривается.

Заявленные в судебном заседании суда апелляционной инстанции доводы осужденного ФИО2 о нарушении судом первой инстанции тайны совещательной комнаты в материалах уголовного дела объективного подтверждения не имеют, выводы осужденного о том, что председательствующий в период нахождения в совещательной комнате участвовала в рассмотрении других дел со ссылками на интернет-сайт Омутнинского районного суда Кировской области, носят явно субъективный и предположительный характер, в связи с чем основанием для отмены приговора в виду допущенного судом нарушения уголовно-процессуального закона являться не могут.

С учетом заключения амбулаторной психиатрической судебной экспертизы, поведения подсудимого при совершении преступлений и после них, а также в ходе судебного заседания, ФИО2 правильно признан судом вменяемым, подлежащим уголовной ответственности.

Наказание осужденному назначено в соответствии с требованиями закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных им преступлений, характера и степени фактического участия ФИО1 в их совершении, значения его участия для достижения целей преступлений, данных о его личности, совокупности смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Судом учтено, что ФИО2 совершил преступления, будучи не судимым, на учетах врачей нарколога и психиатра не состоит, состоит в браке, его родители являются пенсионерами, положительно характеризовался по месту учебы в средней школе, в высшем учебном заведении, по месту работы в АО «<данные изъяты>», по месту жительства.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств по каждому из совершенных преступлений суд признал состояние здоровья ФИО2, его молодой возраст.

Вопреки доводам апелляционного представления суд в полной мере мотивировал возможность признания в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, активного способствования раскрытию и расследованию преступления, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, лишь по покушению на незаконный сбыт наркотических средств, изъятых в гаражном боксе № <дата>.

Доводы государственного обвинителя о необходимости признания данного смягчающего наказание обстоятельства и по остальным преступлениям суд мотивированно отверг как несостоятельные. С данным выводом судебная коллегия согласна.

Активное способствование раскрытию и расследованию преступления состоит в добровольных и активных действиях виновного, направленных на сотрудничество со следствием, и может выражаться в том, что он предоставляет органам следствия информацию, до того им неизвестную, об обстоятельствах совершения преступления и дает правдивые, полные показания, способствующие расследованию.

В полной мере проанализировав и оценив все исследованные доказательства, суд правильно указал, что какой-либо информации, имеющей значение для раскрытия и расследования совершенных им преступлений, ФИО2 сотрудникам полиции Свидетель №1 и Свидетель №5 после своего задержания не представил, а лишь сообщил об обстоятельствах их совершения, структуре и схеме действия преступной группы, наличии переписки о преступной деятельности в изъятом у него телефоне, которыми органы следствия уже располагали, сообщив при этом сведения о месте нахождения арендованного гаражного бокса, где по его указанию шла фасовка наркотических средств для последующего сбыта. Данная информация была использована для задержания ФИО12, а в гаражном боксе, на который указал ФИО2, были обнаружены и изъяты предназначенные для сбыта наркотические средства, а также предметы для их фасовки и упаковки. После этого каких-либо активных действий, направленных на способствование раскрытию и расследованию иных инкриминируемых ему преступлений, он не совершал, наоборот, в дальнейшем, в ходе предварительного следствия, вину в совершении инкриминируемых деяний не признавал, от дачи показаний отказался. Таким образом, сообщенная им информация касалась лишь наркотических средств, предназначенных для незаконного сбыта, находившихся в гаражном боксе. По данному преступлению судом и было обоснованно признано наличие указанного смягчающего наказание обстоятельства.

Оснований для признания описанных действий ФИО2 в качестве аналогичного смягчающего наказание обстоятельства по другим преступлениям по делу не имеется, о чем правильно указал суд.

Обстоятельств, отягчающих наказание, по делу не установлено.

Суд первой инстанции не нашел оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. ст. 53.1, 64, 73 УК РФ, не находит таковых и судебная коллегия.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не допущено.

Назначенное ФИО2 наказание не является несправедливым, как вследствие излишней суровости, так и вследствие чрезмерной мягкости.

Из материалов дела следует, что принадлежащие ФИО2 сотовый телефон <данные изъяты> и автомобиль марки <данные изъяты> с государственным регистрационным знаком № являлись средствами совершения преступлений, поскольку непосредственно использовались в процессе совершения действий, направленных на незаконный сбыт наркотических средств, то есть при реализации действий, образующих объективную сторону преступлений.

В связи с изложенным решение о конфискации указанного имущества ФИО2 является законным и принято в соответствии со ст. 104.1 УК РФ.

В тоже время доводы апелляционного представления заслуживают внимания, а приговор подлежит изменению в связи с допущенными судом нарушениями уголовно-процессуального закона на основании п. 2 ст. 389.15 УПК РФ.

В обоснование выводов о виновности ФИО2 в совершении преступлений, излагая в описательно-мотивировочной части приговора показания сотрудников УКОН Свидетель №1 и Свидетель №5, помимо обстоятельств их участия в оперативно-розыскной деятельности суд привел в объеме их показаний, в том числе пояснения ФИО2 непосредственно после задержания в беседе и при даче объяснений с указанными сотрудниками, в которой он признался в своем участии в незаконной деятельности по распространению наркотических средств посредством сети «Интернет» в качестве их «закладчика» и «фасовщика» совместно с ФИО12; а также пояснения ФИО12, данные Свидетель №1 при задержании, в которых ФИО12 сообщил о фасовке наркотика по указанию ФИО2.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ (Определение от 6 февраля 2004 года N 44-О) допрос дознавателя и следователя о содержании показаний, данных в ходе досудебного производства подозреваемым или обвиняемым, противоречит уголовно-процессуальному закону. В равной степени это относится и к вышеуказанным сотрудникам полиции в части их осведомленности об обстоятельствах преступлений из беседы с ФИО2 и ФИО12.

При таких обстоятельствах ссылка суда на показания свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №5 в части сведений о преступной деятельности ФИО2, о которой он сообщил в личной беседе после своего задержания, а также аналогичных пояснений ФИО12, подлежит исключению из приговора.

В связи с изложенным в приговор необходимо внести соответствующие изменения, однако они не влияют на выводы о доказанности виновности ФИО2.

Иных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих изменение приговора, не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20 и 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

определил а:

апелляционное представление прокурора удовлетворить частично.

Приговор Омутнинского районного суда Кировской области от 13 марта 2023 года в отношении ФИО2 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора при изложении показаний свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №5 их показания в части получения ими от ФИО2 после задержания в беседе и получения объяснений сведений о своем участии в незаконной деятельности по распространению наркотических средств посредством сети «Интернет» в качестве их «закладчика» и «фасовщика», а также пояснений ФИО12 о преступной деятельности по указанию ФИО2, сообщенных после задержания Свидетель №1

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО2 с дополнениями, защитников Кондратьевой Т.М., Первяковой О.П. с дополнениями – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам, установленным главой 47.1 УПК РФ, в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г. Самара) в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей – в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения. В случае принесения представления либо обжалования апелляционного определения стороны вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи