Дело № 2-1674/2022

УИД 42RS0005-01-2022-002614-59

РЕШЕНИЕ Именем Российской Федерации

город Кемерово 31 августа 2022 года

Заводский районный суд города Кемерово Кемеровской области

в составе председательствующего Жигалиной Е.А.,

с участием помощника прокурора Заводского района г. Кемерово Сухих А.О.,

при помощнике судьи, участвующем в качестве секретаря судебного заседания, Маслеевой Ю.Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Кузбасский клинический онкологический диспансер имени М.С. Раппопорта» о взыскании компенсации морального вреда за смерть близкого родственника в результате медицинских ошибок,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратилась в суд с иском к ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер им. М.С. Раппопорта» о взыскании компенсации морального вреда за смерть близкого родственника в результате медицинских ошибок. Требования мотивирует тем, что ДД.ММ.ГГГГ года скончался от <данные изъяты> заболевания её отец – ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Согласно медицинского свидетельства о смерти от ДД.ММ.ГГГГ, выданного <данные изъяты> смерть произошла от – <данные изъяты> (<данные изъяты>). По её жалобе страховой компанией ООО «Альфа-Страхование – ОМС» была проведена экспертиза качества оказанной её умершему отцу медицинской помощи, по результатам которой были вынесены: Акт экспертизы качества от ДД.ММ.ГГГГ №№ (с экспертным заключением); Акт экспертизы качества от ДД.ММ.ГГГГ № № (с экспертным заключением); Акт экспертизы качества от ДД.ММ.ГГГГ №№ (с экспертным заключением). Так, в экспертном заключении к Акту экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № № указывается, что причиной осложнения течения онкологического заболевания является отсутствие <данные изъяты> выявленной во время онкологической операции ДД.ММ.ГГГГ г. в <данные изъяты>, что при выявлении в ней <данные изъяты> стадию заболевания и послужило бы основанием для изменения тактики лечения. Иные выявленные нарушения качества предоставленной медицинской помощи уже в меньшей степени повлияли на течение заболевания. Впоследствии упущенное время для проведения правильной тактики лечения, показанного именно в данном случае заболевания, послужили причиной смерти больного. Её моральные страдания сводятся к тому, что она является <данные изъяты> с ребенком-<данные изъяты> могла опираться только на отца. Для неё отец был помимо всего единственной опорой в семье, а его преждевременная смерть подкосила её не только морально, но и физически.

Просит взыскать с ответчика в свою пользу моральный вред за гибель отца – ФИО1 в размере 1000000,00 рублей.

В судебном заседании истец ФИО2 доводы, изложенные в исковом заявлении, поддержала, просила суд отнестись критически к выводам судебного эксперта, признать заключение экспертизы, проведенной <данные изъяты>, недопустимым доказательством, поскольку экспертиза, по ее мнению, проведена некомпетентным специалистом, некачественно, экспертом не были в полном объеме исследованы материалы дела. Так, ООО «Альфа-Страхование – ОМС» была проведена экспертиза качества оказанной её умершему отцу медицинской помощи, по результатам в экспертном заключении к Акту экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №№ было указано, что причиной осложнения течения <данные изъяты> заболевания является отсутствие <данные изъяты> выявленной во время онкологической операции ДД.ММ.ГГГГ г. в <данные изъяты>. Судебный эксперт оценку указанным действиям никакую не дал в своем экспертном заключении. Также на странице 10 эксперт приводит домыслы о том, что причиной образования <данные изъяты> обычно является застойная сердечная недостаточность, однако у ее отца не было сердечных заболеваний. Также в своем заключении эксперт указывает, что при изучении истории болезни обращает на себя внимание грубое несоблюдение пациентом ФИО10 режима диспансерного наблюдения, поскольку период после выписки из профильного стационара до очередной явки на медицинское обследование составил более 8 месяцев вместо требуемых и рекомендованных трех. Однако, в материалах дела имеются письменные доказательства, что ее отец обращался на платные приемы к врачу-<данные изъяты>, длительных перерывов между обращениями к специалисту не было. Данные документы эксперт не исследовал и не дал оценку им. Эксперт просто описывает свое отношение к актам и заключениям, выданным ООО «Альфа-Страхование-ОМС», оценку действиям медицинских работников не дает. Кроме того, в материалы дела после назначения судом экспертизы и до направления дела в экспертную организацию стороной ответчика представлены документы, с которыми она не была ознакомлена, информация, содержащаяся в указанных документах, повлияла на выводы эксперта. Просила удовлетворить исковые требования в полном объеме.

Представитель истца ФИО2 ФИО3, действующий на основании устного ходатайства, в судебном заседании поддержал доводы своего доверителя, просил к выводам судебного эксперта отнестись критически, пояснил, что экспертиза фактически сводится к приведению статистических данных, фактические обстоятельства оказания медицинской помощи эксперт не оценивает. Кроме того, обращает внимание на то, что в материалы дела стороной ответчика представлено новое доказательство, которое не обсуждалось в судебном заседании, вопрос о его приобщении к материалам дела не рассматривался в судебном заседании. Настаивал на том, что проведенная судебная экспертиза не является надлежащим доказательством по делу.

Представитель ответчика - ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер им. М.С. Раппопорта» - ФИО4, действующий на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования не признал в полном объеме по доводам, изложенным в письменных возражениях. Полагал, что экспертиза проведена в установленном законом порядке, эксперт дал развернутые ответы на поставленные перед ним судом вопросы. То, что сторона истца называет домыслами эксперта, это является мнением эксперта с учетом исследованных письменных документов. Просил в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.

Представитель третьего лица ООО «АльфаСтрахование-ОМС» в судебное заседание не явился, о дне и времени слушания дела извещен надлежащим образом, ходатайствовал о рассмотрение дела в отсутствие своего представителя.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося представителя третьего лица.

Выслушав истца ФИО2, представителя истца ФИО3, представителя ответчика ФИО4, мнение прокурора, полагавшего исковые требования не подлежащими удовлетворению в полном объеме, исследовав письменные материалы дела, дав оценку собранным по делу доказательствам, суд приходит к следующим выводам.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".

В статье 4 вышеуказанного нормативного акта закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

В соответствии с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10, суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац 2 пункта 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10.

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик.

Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Судом установлено, что ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является дочерью ФИО1 (л.д. 9).

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умер ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается свидетельством о смерти (л.д. 10).

Согласно медицинского свидетельства о смерти от ДД.ММ.ГГГГ, выданного <данные изъяты>», смерть ФИО1 произошла от <данные изъяты> (<данные изъяты>) (л.д. 11).

Судом установлено и следует из письменных возражений представителя ответчика, что пациент ФИО1 находился на лечении в <данные изъяты> отделении № адрес в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: <данные изъяты> <данные изъяты><данные изъяты>. Сопутствующий диагноз: <данные изъяты>), <данные изъяты>, <данные изъяты> до 50%.

ДД.ММ.ГГГГ года проведена операция: <данные изъяты>. На основании клинико-параклинических данных (<данные изъяты>) пациенту был установлен основной диагноз. По данным МСКТ ОГК от ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> не отмечается.

Как следует из возражений стороны ответчика, согласно клиническим рекомендациям Министерства здравоохранения РФ от 2020 и 2021 годов «<данные изъяты>» (далее- клинические рекомендации) пациентам с <данные изъяты> стадиями заболевания рекомендуется <данные изъяты> лечение с целью повышения выживаемости данных пациентов при условии соблюдения требований к радикальной операции. Стандартный объем операции включает <данные изъяты> (<данные изъяты>) с <данные изъяты>. Не рекомендуется <данные изъяты> и <данные изъяты> (<данные изъяты>) пациентам с <данные изъяты> (кроме lb стадией высокого риска, т.е. при наличии <данные изъяты>).

Во время операции, согласно протоколу от ДД.ММ.ГГГГ хирургом обнаружено <данные изъяты>, процесс признан неоперабельным. Принято решение о проведении радикальной операции в объеме расширенной <данные изъяты><данные изъяты>

В клинических рекомендациях <данные изъяты> не входит в перечень обязательных и рекомендуемых исследований.

При <данные изъяты> не появляются и не обнаруживаются.

Согласно выписного эпикриза от ДД.ММ.ГГГГ пациенту было рекомендовано реабилитационное лечение у терапевта <данные изъяты> по месту жительства, контрольное обследование в ГБУЗ ККОД через 3 месяца.

Рекомендации о наблюдении у <данные изъяты> по месту жительства были сделаны на основании п. 22 Порядка оказания медицинской помощи по профилю «<данные изъяты>», утвержденного приказом Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ № №, а также п. 5 Порядка диспансерного наблюдения за взрослыми с <данные изъяты> заболеваниями, утвержденного приказом Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ № №

Не соблюдая рекомендации о контрольном обследовании в ГБУЗ ККОД через 3 месяца после выписки, пациент обратился в ГБУЗ ККОД только ДД.ММ.ГГГГ (спустя <данные изъяты> после выписки из ГБУЗ ККОД). При обращении в ГБУЗ ККОД пациенту были проведены необходимые исследования и анализы.

ДД.ММ.ГГГГ года пациенту был проведен <данные изъяты> консилиум врачей для определения тактики дальнейшего лечения, была рекомендована госпитализация в дневной стационар для прохождения <данные изъяты> терапии ДД.ММ.ГГГГ года (каб. №

ДД.ММ.ГГГГ года пациент явился в ГБУЗ ККОД для прохождения 1 курса лечения, жаловался на <данные изъяты>, <данные изъяты>. Заключением врачебной комиссии, исходя из тяжести состояния пациента, проведение курсов <данные изъяты> терапии было противопоказано. Было показано <данные изъяты> по месту жительства, <данные изъяты>

По жалобе истца ФИО2 страховой компанией ООО «Альфа-Страхование – ОМС» была проведена экспертиза качества оказанной её умершему отцу медицинской помощи, по результатам которой были вынесены:

- Акт экспертизы качества от ДД.ММ.ГГГГ № (с экспертным заключением);

- Акт экспертизы качества от ДД.ММ.ГГГГ № (с экспертным заключением);

- Акт экспертизы качества от ДД.ММ.ГГГГ № (с экспертным заключением).

Из содержания искового заявления и пояснений истца ФИО2 следует, что основанием для ее обращения в суд с требованием о компенсации морального вреда послужило ненадлежащее, по мнению истца, оказание медицинской помощи ее отцу сотрудниками ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер имени М.С. Раппопорта», повлиявшее на течение заболевания.

Так, в экспертном заключении к Акту экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № установлено, что причиной осложнения течения <данные изъяты> заболевания является отсутствие <данные изъяты> исследования выявленной во время <данные изъяты> операции ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты>, что при выявлении в ней <данные изъяты> привело бы больного в <данные изъяты> стадию заболевания и послужило бы основанием для изменения тактики лечения. Иные выявленные нарушения качества предоставленной медицинской помощи уже в меньшей степени повлияли на течение заболевания. Впоследствии упущенное время для проведения правильной тактики лечения, показанного именно в данном случае заболевания, послужили причиной смерти больного (л.д. 12, 13).

При этом, акт экспертизы качества медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ № касается проверки качества медицинской помощи в ГАУЗ «Кузбасская областная детская клиническая больница имени Ю.А. Атаманова».

Что касается Акта экспертизы качества медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому имеются дефекты лечебных мероприятий, дефекты диагностических мероприятий в ведении больного после операции, имеют место грубые нарушения сроков диспансерного наблюдения, обращает на себя внимание тот факт, что диспансерное наблюдение пациентов с <данные изъяты> заболеваниями осуществляется по месту жительства согласно приказов Министерства здравоохранения Российской Федерации от 15.11.2012 № 915н, от 04.06.2020 № 548н.

Судом установлено, что в порядке, установленном частью 1 статьи 42 Федерального закона от 29.11.2010 №326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» ГБУЗ ККОД в ООО «АльфаСтрахование-ОМС» ДД.ММ.ГГГГ (исх. №) были направлены разногласия на акт экспертизы качества медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, в которых изложена позиция ГБУЗ ККОД о том, что пациенту была оказана специализированная медицинская помощь по медицинским показаниям, в соответствии с клиническими рекомендациями. Территориальной программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи на ДД.ММ.ГГГГ год и на плановый период ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ годов, утвержденной постановлением адрес - Кузбасса от ДД.ММ.ГГГГ № и дефекты оказания медицинской помощи пациенту отсутствуют.

В материалы дела стороной ответчика представлено решение ТФОМС Кемеровской области-Кузбасса № от ДД.ММ.ГГГГ по результатам рассмотрения претензии ГБУЗ ККОД и проведения повторной экспертизы качества медицинской помощи. Повторная экспертиза проведена экспертом качества медицинской помощи, включенным в Единый реестр экспертов качества медицинской помощи в сфере обязательного медицинского страхования. В Решении указано на выявление нарушений, допущенных специалистами СМО при проведении экспертизы качества медицинской помощи. В Решении перечислены в качестве надлежащих все перечисленные в Актах № от ДД.ММ.ГГГГ; № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ действия, отнесенные экспертами СМО к дефектам лечебно-диагностические мероприятия. В соответствии с Решением ТФОМС Кемеровской области-Кузбасса медицинская организация (ГБУЗ ККОД) обязательства в соответствии с договором по обязательному медицинскому страхованию исполнила. Финансовые санкции не применяются.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по настоящему гражданскому делу назначена судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено <данные изъяты>», расположенному по адресу: адрес адрес

На разрешение экспертов поставлены следующие вопросы:

1). Имеются ли дефекты оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ ККОД?

2). Все ли установленные меры были приняты для своевременного выявления заболевания врачами ГБУЗ ККОД?

3). Правильно ли было назначено лечение ФИО1 врачами ГБУЗ ККОД?

4) Имеется ли причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи в ГБУЗ ККОД и смертью ФИО15?

5) В случае выявления дефектов оказания помощи ФИО14 определить повлияли ли они на ухудшение течения <данные изъяты> заболевания и ускорили ли смерть пациента?

В заключении эксперта №№ от ДД.ММ.ГГГГ года экспертом <данные изъяты>» ФИО9 изложена следующая информация-заключение:

На основании имеющихся документов эксперт полагает, что выбор диагностических и лечебных мероприятий при осуществлении медицинской помощи ФИО10 (в заключении очевидная техническая ошибка в инициалах пациента), осуществлен правильно, в надлежащем объеме и в полном соответствии с действующими клиническими рекомендациями и стандартами оказания медицинской помощи. В истории болезни на имя ФИО10, имеются незначительные погрешности в оформлении медицинской документации в части не корректных формулировок и иных несущественных нарушениях ведения медицинской документации, на что обратил внимание эксперт территориального фонда ОМС при проведении реэкспертизы. Смерть пациента ФИО10, явилась естественным исходом тяжелого прогрессирующего <данные изъяты> процесса. Статистические данные показывают, что среди всех пациентов, у кого выявлен <данные изъяты>, один год переживает всего 50%. У более чем 70% пациентов <данные изъяты> выявляется на второй - четвёртой стадиях. Тогда как самая высокая выживаемость (от 75 до 90%) регистрируется среди людей, у которых заболевание выявлено на первой стадии, но доля этих пациентов в среднем по России всего 11-12%. При изучении истории болезни обращает на себя внимание грубое несоблюдение пациентом ФИО10, режима диспансерного наблюдения. Период после выписки из профильного стационара до очередной явки на медицинское обследование составил более 8 месяцев вместо требуемых и рекомендованных 3-х. Необходимо понимать, что в соответствии с 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" на гражданине лежит обязанность заботиться о своем здоровье - Статья 27. Обязанности граждан в сфере охраны здоровья. Пунктом 1 данной статьи предусмотрена прямая обязанность любого гражданина «Граждане обязаны заботиться о сохранении своего здоровья». Пунктом 3 настоящей статьи предусмотрена обязанность гражданина находящиеся на лечении, обязаны соблюдать режим лечения, в том числе определенный на период их временной нетрудоспособности, и правила поведения пациента в медицинских организациях. Применение принудительной диспансеризации в случае неявки пациента не представляется возможным для ЛПУ. По мнению эксперта, не соблюдение пациентом сроков диспансеризации могло явиться причиной невозможности своевременного проведения <данные изъяты> и продления жизни пациента. Следует подчеркнуть, что это является личным мнением эксперта с использованием сослагательного наклонения и не имеет документального подтверждения в материалах исследуемого гражданского дела.

По вопросам, поставленным судом в определении о назначении экспертизы, эксперт дал следующие ответы:

1. Дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ ККОД при изучении истории болезни и иных медицинских документов, представленных эксперту не выявлено. Решением ТФОМС Кемеровской области- Кузбасса № от ДД.ММ.ГГГГ по результатам повторной экспертизы каких-либо дефектов оказания медицинской помощи не установлено. Таким образом, экспертом сделан ВЫВОД о том, что дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ ККОД не имеется.

2. Ответы на Вопросы Суда №№ 2 и 3. Лечение ФИО1 врачами ГБУЗ ККОД было назначено в соответствии с действующими стандартами оказания медицинской помощи по соответствующему профилю. Все меры для своевременного выявления заболевания специалистами ГБУЗ ККОД приняты своевременно в соответствии с действующими требованиями. Соответствие действий специалистов ГБУЗ ККОД и проводимых лечебно-диагностических мероприятий действующим регламентам свидетельствует о правильности рассматриваемых действий.

3. Ответы на Вопросы Суда №№ 2 и 3. Ухудшение течения <данные изъяты> заболевания у ФИО1 развилось как результат естественного прогрессирования тяжелой формы <данные изъяты> процесса, повлекшего за собой смерть пациента. При диагностике и лечении ФИО1, специалистами ГБУЗ ККОД не допущено дефектов оказания помощи. В этой связи какая-либо причинно-следственная связь между действиями персонала ГБУЗ ККОД и смертью ФИО1 отсутствует.

4. По мнению эксперта, имеется причинно-следственная связь между грубым нарушением пациентом ФИО1, указанных специалистами ГБУЗ ККОД сроков диспансеризации и прогрессированием заболевания.

Оснований не доверять выводам заключения эксперта № ООО «<данные изъяты>» у суда не имеется, поскольку оно соответствует требованиям статьи 86 ГПК РФ, Федерального закона от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", дано в письменной форме, содержит подробное описание проведенного исследования, анализ имеющихся данных, результаты исследования, конкретные ответы на поставленные судом вопросы, является последовательным, не допускает неоднозначного толкования, эксперт предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Каких-либо бесспорных доказательств, опровергающих выводы заключения эксперта и способных поставить под сомнение достоверность его результатов, суду не представлено.

При этом, обращает на себя внимание тот факт, что эксперт в своем заключении указывает на грубое нарушение пациентом ФИО1 сроков диспансеризации, что период после выписки из профильного стационара до очередной явки на медицинское обследование составил более 8 месяцев вместо требуемых и рекомендованных 3-х. Однако, в материалы дела стороной истца представлены медицинские документы больного ФИО1, из которых следует, что в период после выписки из профильного стационара в ДД.ММ.ГГГГ года ФИО1 обращался в медицинскую организацию к специалистам, в том числе и имеет место быть прием врача-<данные изъяты> <данные изъяты> ФИО11 в ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ года, рекомендовано следующее обращение через 3 месяца, соответственно, в ДД.ММ.ГГГГ года ФИО1 вновь обратился в <данные изъяты>.

При этом, по мнению суда, указание эксперта на грубое нарушение пациентом сроков диспансеризации, при имеющихся доказательствах обратного, не влияют на выводы о том, что дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ ККОД не имеется, врачами ГБУЗ ККОД было назначено в соответствии с действующими стандартами оказания медицинской помощи по соответствующему профилю. Все меры для своевременного выявления заболевания специалистами ГБУЗ ККОД приняты своевременно в соответствии с действующими требованиями. Соответствие действий специалистов ГБУЗ ККОД и проводимых лечебно-диагностических мероприятий действующим регламентам свидетельствует о правильности рассматриваемых действий. Ухудшение течения <данные изъяты> заболевания у ФИО1 развилось как результат естественного прогрессирования тяжелой формы <данные изъяты> процесса, повлекшего за собой смерть пациента. При диагностике и лечении ФИО1, специалистами ГБУЗ ККОД не допущено дефектов оказания помощи. В этой связи какая-либо причинно-следственная связь между действиями персонала ГБУЗ ККОД и смертью ФИО1 отсутствует.

Указанное обстоятельство, по мнению суда, не является основанием для того, чтобы отнестись к выводам эксперта критически и признания заключения эксперта недопустимым доказательством.

Несогласие стороны истца с выводами эксперта обусловлено их противоречием ее суждениям и само по себе не может служить основанием для того, чтобы отвергать заключение эксперта как доказательство по делу.

Кроме того, доводы истца, направленные на несогласие с заключением судебной экспертизы не свидетельствует о порочности данного заключения, поскольку в силу ст. ст. 67 и 86 ГК РФ - ни одно из доказательств не имеет для суда заранее установленной силы, заключение эксперта подлежит оценке по правилам ст. 67 ГК РФ, согласно которой суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами, в связи с чем, доводы истца, сводящиеся по существу к оспариванию экспертного заключения, признаются несостоятельными, каких-либо доказательств в опровержение изложенных в экспертизе выводов истцом в нарушение положений статьи 56 ГК РФ не представлено.

Указанное экспертное заключение основано на материалах дела и представленных сторонами медицинских документах, оно содержит подробное описание проведенного исследования, выводы эксперта отражают обстоятельства, имеющие значение для разрешения по существу возникшего спора, являются категоричными.

Нарушений требований закона при назначении и проведении экспертизы допущено не было.

Суд расценивает заключение судебно-медицинской экспертизы в качестве допустимого и достоверного доказательства, как полученного в рамках рассматриваемого гражданского дела, с соблюдением требований процессуального законодательства к подобного рода доказательствам.

Поскольку заключение дано квалифицированным экспертом, имеющим высшее медицинское образование, значительный стаж работы по соответствующей специальности, выводы даны экспертом по итогам экспертного исследования медицинской документации, научно обоснованны и не содержат внутренних противоречий, суд не находит оснований ставить под сомнение выводы экспертизы.

Анализируя установленные по делу обстоятельства, представленные доказательства, объяснения сторон, данных в судебном заседании, в их совокупности, принимая во внимание заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ ООО «<данные изъяты>», суд приходит к выводу, что со стороны ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер имени М.С. Раппопорта» дефектов (недостатков) при оказании медицинской помощи ФИО1 не установлено.

Таким образом, причинно-следственная связь между оказанием медицинских услуг ответчиком и наступлением неблагоприятных последствий для здоровья отца истца не доказана.

По настоящему делу юридически значимым и подлежащим установлению с учетом правового обоснования заявленных исковых требований положениями Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", статей 151, 1064, 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации и иных норм права, подлежащих применению к спорным отношениям, являлось выяснение обстоятельств, касающихся того, имелись ли дефекты (недоставки) оказания ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер имени М.С. Раппопорта» медицинской помощи ФИО1, которые могли повлиять на дальнейшее развитие заболевания указанного пациента.

Подлежащее доказыванию юридически значимое для правильного разрешения по существу настоящего спора обстоятельство - наличие причинно-следственной связи между оказанием медицинских услуг и наступлением неблагоприятных последствий для здоровья отца истца.

Данное обстоятельство судом не установлено, причинно-следственная связь между действиями персонала ответчика и наступлением неблагоприятных последствий для здоровья отца истца и впоследствии его смерти судом также не установлена, в связи с чем, в удовлетворении заявленных исковых требований истца к ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер имени М.С. Раппопорта» о взыскании с ответчика компенсации морального вреда за смерть близкого родственника в результате медицинских ошибок, следует отказать.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Кузбасский клинический онкологический диспансер имени М.С. Раппопорта» о взыскании компенсации морального вреда за смерть близкого родственника в результате медицинских ошибок, оставить без удовлетворения в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд путем подачи апелляционной жалобы, апелляционного представления через Заводский районный суд г. Кемерово в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий: Е.А. Жигалина

Мотивированное решение суда составлено 05.09.2022 года.

Копия верна. Судья:

Подлинный документ подшит в гражданском деле №2-1674/2022 Заводского районного суда г. Кемерово.