Дело № 2-1041/2025
УИД 56RS0023-01-2025-001397-29
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
10 сентября 2025 года г. Новотроицк
Новотроицкий городской суд Оренбургской области в составе председательствующего судьи Сухаревой О.А.,
при секретаре Федоренко К.А.,
с участием истца ФИО1,
представителя истца ФИО2, действующего на основании доверенности от 26.02.2025,
представителя ответчика ФИО3 – ФИО4, действующей на основании ордера № 435 от 05.06.2025,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО5, ФИО3 о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО5 и ФИО3, в котором с учетом уточнения просит признать ничтожной сделку дарения от 18.03.2008 жилого помещения, расположенного по <адрес>, заключенную между Т. и ФИО6, аннулировав в Едином государственном реестре недвижимости запись о переходе права собственности от Т. к ФИО5 и запись о государственной регистрации права собственности за ФИО5 №
Также просит признать ничтожной сделку купли-продажи от 20.12.2024 жилого помещения, расположенного по <адрес> аннулировав в Едином государственном реестре недвижимости запись о переходе права собственности от ФИО5 к ФИО3 и запись о государственной регистрации права собственности за ФИО3.
Просит применить последствия недействительности ничтожных сделок дарения от 18.03.2008 и сделки купли-продажи от 20.12.2023 в виде двусторонней реституции (п. 2 ст. 167 ГК РФ) и восстановить в Едином государственном реестре недвижимости запись о государственной регистрации права собственности на данное жилое помещение за Т., ДД.ММ.ГГГГ рождения, умершей ДД.ММ.ГГГГ.
В обоснование требований указала на то, что ДД.ММ.ГГГГ умерла Т., которая была мамой для нее и для ответчика ФИО5 После ее смерти выяснилось, что свою квартиру, расположенную по <адрес>, она в 2008 году подарила ответчику ФИО5 Вместе с тем, с момента заключения договора дарения до момента смерти мамы ответчик Т. никаким образом не проявляла себя как собственник. О договоре дарения ей (истцу) стало известно лишь после смерти мамы, хотя с 1997 года по 2017 год она проживала вместе с мамой по причине отсутствия собственного жилья. Спорная квартира являлась единственным жильем Т., а ответчик ФИО5 до дня смерти мамы, а затем до продажи квартиры ФИО3 в спорной квартире с 2008 года не проживала, в квартиру не вселялась, бремя ее содержания не несла, соответственно обязанности собственника жилого помещения не исполняла. Фактически мама с 2008 года и до своей смерти осуществляла правомочия собственника имущества, после совершения дарения фактически продолжала проживать в квартире, оплачивать коммунальные услуги. Поэтому сделка, по мнению истца, совершена лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Полагает, что сделка дарения спорной квартиры является мнимой, посягающей на ее права как наследника по закону.
Также указывает, что 20.12.2023 ответчиком ФИО5 спорная квартира, перешедшая к ней в собственность по недействительной, ничтожной сделке от 18.03.2008, по договору купли-продажи была продана ФИО3 по цене ниже рыночной. При этом, ФИО3 было известно о наличии спора в отношении жилого помещения, что указывает на ее недобросовестность. Поскольку сделка купли-продажи была основана на ничтожной сделке дарения, то она также является ничтожной.
До рассмотрения дела по существу к участию в деле в качестве третьих лиц были привлечены ФИО7 и ФИО8
Истец ФИО1 в судебном заседании требования искового заявления поддержала в полном объеме по основаниям, изложенным в иске. Пояснила, что Т. является ее мамой, а также мамой ее сестер ФИО9 и З., которая умерла 19.03.2024. При жизни их мама в 2008 году принадлежащую ей квартиру подарила ФИО5 Полагает, что договор дарения является незаконным, поскольку спорное жилое помещение у мамы было единственным жильем, и намерения его дарить у нее не было. О договоре дарения ей стало известно уже после смерти мамы, когда сестра продала эту квартиру. В данной квартире она (истец) вместе с мамой проживала с 1997 года по 2017 год. Мама до дня смерти оплачивала все коммунальные платежи и налоги, а после ее смерти за квартиру платила она (истец). Также указала, что при жизни она (истец) осуществляла уход за мамой, а ответчик ФИО5 этого не делала и обязанность по содержанию квартиры не выполняла. Полагает, что квартира после смерти мамы по наследству должна была перейти в равных долях ко всем ее дочерям. Пояснила, что в установленный законом срок к нотариусу с заявлением о принятии наследства после смерти мамы она не обращалась из-за нахождения на лечении после ухудшения состояния здоровья.
Представитель истца ФИО2 в судебном заседании указал на законность и обоснованность заявленных истцом исковых требований. Пояснил, что оспариваемые сделки дарения и купли-продажи являются ничтожными. При оформлении договора дарения фактически передача имущества не произошла, поскольку ответчик ФИО5 в нее не вселялась, бремя ее содержания не несла. Правомочия собственника имущества до дня своей смерти осуществляла Т.. Сделка дарения является мнимой. Также указал, что поскольку последующий договор купли-продажи был основан на ничтожной сделке дарения, а квартира являлась спорной и была продана по цене ниже рыночной, то ответчик ФИО3 является недобросовестным участником сделки. Кроме того, пояснил, что срок исковой давности истцом в части оспаривания сделки дарения не пропущен, поскольку фактическое исполнение сделки не произошло. Однако просил в случае, если суд придет к выводу о пропуске истцом срока исковой давности, данный срок восстановить в связи с наличием уважительной причины его пропуска, выразившейся в попытке истца оспорить в суде этот договор по иным основаниям и путем обращения в правоохранительные органы.
Ответчик ФИО5, будучи извещенной надлежащим образом о дате, времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явилась, представила письменные возражения на исковое заявление. Кроме того, в судебных заседаниях от 27.06.2025 и от 04.07.2025 она возражала против удовлетворения заявленных требований, указав на их незаконность и необоснованность. Пояснила, что договор дарения мамой был подписан лично, и мама не воспользовалась своим правом на отказ от регистрации перехода права собственности. Доказательств отсутствия намерения создать соответствующие правовые последствия при заключении сделки дарения не имеется. То обстоятельство, что квартира осталась в пользовании мамы, и мама несла бремя ее содержания, не свидетельствует о незаконности договора дарения. Указала на пропуск истцом срока исковой давности обращения в суд с требованием об оспаривании сделки дарения.
Ответчик ФИО3, будучи извещенной надлежащим образом о дате, времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явилась.
Представитель ответчика ФИО4 в судебном заседании возражала против требований искового заявления, указав на то, что при заключении договора купли-продажи ФИО3 действовала добросовестно. Доказательств ее недобросовестности представлено не было. Спорная квартира была продана правомочным лицом, условия договора купли-продажи сторонами сделки выполнены в полном объеме, а сам договор прошел регистрацию в установленном законном порядке.
Третьи лица ФИО7 и ФИО8 в судебное заседание не явились, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещались надлежащим образом.
Выслушав участников процесса, исследовав письменные материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.
В судебном заседании установлено и из материалов дела следует, что по договору дарения от 18.03.2008 Т., именуемая «Даритель» и ФИО10, именуемая в дальнейшем «Одаряемая», заключили договор, согласно которому Даритель подарила, а Одаряемая приняла в дар квартиру, состоящую из четырех жилых комнат, расположенную по <адрес>, площадью 61,6 кв.м., в том числе жилой площадью 44,9 кв.м., с коммунальными удобствами, расположенную на третьем этаже пятиэтажного жилого дома.
Согласно п. 2 Договора, вышеуказанная квартира принадлежит «Дарителю» на основании договора на передачу квартиры в собственность граждан от 19.04.1993, заключенного с УКХ АО открытого типа Орско – Халиловского металлургического комбината НОСТА, зарегистрированного в Новотроицком филиале ГП «Техническая инвентаризация» Оренбургской области 28.04.2003.
В соответствии с п.3 договора на момент его заключения в квартире зарегистрированы Даритель, а также ФИО1
09.04.2008 произведена государственная регистрация договора Управлением Федеральной регистрационной службы по Оренбургской области за №. С даты государственной регистрации собственником указанного жилого помещения стала ФИО10, о чем выдано свидетельство о государственной регистрации права №
Также установлено и сторонами не оспаривался факт того, что в связи с расторжением брака ФИО10 была присвоена фамилия Теньковская.
ДД.ММ.ГГГГ Т. умерла.
На основании зарегистрированного в установленном законом порядке договора купли-продажи от 20.12.2023 вышеназванное жилое помещение с кадастровым № ФИО6 было продано ФИО3, которая в данное время является его собственником.
Обращаясь в суд с настоящим иском, истец указала на мнимость сделки дарения, совершенной лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия в виде передачи квартиры в собственность одаряемой.
В соответствии с частью 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.
По смыслу пункта 1 части 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации, гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности, в частности из договоров и иных сделок, предусмотренных законом.
В силу статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Одновременно, договором, согласно статье 420 настоящего кодекса, признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.
Граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством (статья 421 Гражданского кодекса Российской Федерации).
По смыслу пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации, право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.
В соответствии со статьей 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
На основании части 3 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.
В силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.
Необходимо иметь в виду, что совершая сделки лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому при рассмотрении вопроса о мнимости сделки и документов, подтверждающих ее исполнение, суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, установленным законом формальным требованиям.
Исходя из смысла пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, для констатации мнимости совершенной сделки необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием мнимого характера сделки является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.
Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» необходимо учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.
По смыслу положений пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации и с учетом приведенной правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, для вывода о мнимом характере сделки необходимо доказать отсутствие у сторон, ее совершивших, намерений исполнять сделку. Обязательным условием в таком случае является порочность воли каждой из сторон сделки. Формально выражая волеизъявление на заключение мнимой сделки, фактически ее стороны не желают установления, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей по отношению друг к другу.
При этом следует учитывать, что характерной особенностью мнимой сделки является стремление сторон правильно оформить все документы без намерения создать реальные правовые последствия. У них отсутствует цель в достижении заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной.
Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно (часть 1 статьи 167 Кодекса).
При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (часть 2 статьи 167 Кодекса).
Истец ФИО1 основывает свои требования о признании недействительной сделки дарения между Т.. и ФИО6 на том, что ФИО5 после совершения дарения фактически продолжала проживать в квартире, оплачивать коммунальные услуги. Поэтому сделка, по мнению истца, совершена лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.
Вместе с тем, суду не было представлено достаточных доказательств того, что договор дарения квартиры от 18.03.2008 совершен лишь для вида, без намерения создать соответствующие ему правовые последствия.
Из материалов дела следует, что оспариваемый договор дарения подписан Т. и ФИО10.
Из его содержания прямо и недвусмысленно следует, что ФИО5 совершает дарение принадлежащей ей квартиры ФИО10
Также в ходе разбирательства по делу установлено, что Т. и ФИО10 лично обратились в Территориальный орган Федеральной регистрационной службы по Оренбургской области с заявлением о регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество. Переход права собственности на недвижимое имущество от Т. к ФИО10 был зарегистрирован органом регистрации прав в установленном законом порядке, что в соответствии с разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», является единственным доказательством существования зарегистрированного права.
То обстоятельство, что после совершения сделки от 18.03.2008 Т. фактически продолжала проживать в квартире, оплачивать коммунальные услуги, не может свидетельствовать о мнимости договора.
Факт проживания Т. после заключения сделки дарения в спорной квартире с согласия нового собственника ФИО6 допустимо, поскольку собственник вправе самостоятельно распоряжаться принадлежащим имуществом.
Из содержания спорного договора дарения прямо и недвусмысленно следует, что Т. совершает дарение принадлежащей ей квартиры именно ФИО10
Также из содержания договора прямо и недвусмысленно следует, что договор имеет силу передаточного акта указанной квартиры.
Более того, на момент заключения оспариваемой сделки даритель в полном объеме осознавала значение своих действий и руководила ими. Обстоятельств злоупотребления одаряемой своими правами, а именно оказания на дарителя психического либо физического воздействия, склонения к совершению сделки, а также ее достижение под влиянием обмана, насилия, угроз, злоупотребление доверием, также не установлено судом.
Кроме того, 25.12.2023 ФИО1 обращалась в суд с иском к ФИО6, заявив требования о признании недействительным спорного договора дарения и применении последствий недействительности сделки, обосновывая их нахождением умершей матери на день заключения договора дарения в преклонном возрасте, в результате которого она не понимала характера своих действий либо находилась в заблуждении относительно документа, на котором ставила подпись.
Вступившим в законную силу решением Новотроицкого городского суда Оренбургской области № 2-318/2024 от 04.10.2024 в удовлетворении требований ФИО1 о признании недействительным договора дарения от 18.03.2008 и применении последствий недействительности сделки было отказано.
При вынесении решения по указанным требованиям ФИО1 суд принял во внимание результаты судебно-психиатрической комиссии экспертов ГБУЗ «Оренбургская областная клиническая психиатрическая больница № 1» от 19.07.2024, в соответствии с которыми Т.., ДД.ММ.ГГГГ рождения, на день подписания ею 18.03.2008 договора дарения с учетом возраста могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими.
Также суд учел выводы почерковедческой экспертизы, изложенные в заключении эксперта ООО «Оренбургская экспертиза документов» ФИО11 от 18.06.2024, в соответствии с которыми подписи от имени Т.. в договоре дарения от 18.03.2008, заключенном между Т. (Даритель) и ФИО10 (Одаряемая) на квартиру по <адрес>, расположенная в строке «Подпись» после рукописной записи Т. а также в заявлениях от 18.03.2008 физического лица о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, поданных в Территориальный орган Федеральной регистрационной службы по Оренбургской области на регистрацию права собственности на квартиру, на регистрацию договора дарения квартиры и на регистрацию перехода права к ФИО10, расположенные на обратной стороне листов в строке «Подпись заявителя» выполнены самой Т.
Данное судебное решение вступило в законную силу 19.11.2024 и имеет преюдициальный характер по отношению к рассматриваемому спору, в силу статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Анализируя изложенное, суд приходит к выводу о том, что Т.. при заключении договора дарения действовала добровольно, выразила свою волю и волеизъявление, направленное на отчуждение объекта недвижимости в пользу ФИО6
Более того, в судебном заседании установлено, что воля ФИО6 была направлена на приобретение права собственности на квартиру, ее намерений не исполнять сделку, не установлено. ФИО6 сделку исполнила, зарегистрировав за собой право собственности на квартиру. Кроме того, она реализовала свои права собственника, продав спорную квартиру ФИО3
То обстоятельство, что ФИО5 до момента смерти продолжала оплачивать коммунальные услуги, содержать квартиру, также не могут служить основанием для признания договора дарения мнимой сделкой, поскольку она не лишена была возможности пользоваться квартирой, оплата производится лицами, фактически пользующимися коммунальными услугами. Несение ФИО5 расходов по оплате коммунальных услуг при наличии государственной регистрации договора дарения, не свидетельствует об отсутствии ее воли на распоряжение принадлежащим ей недвижимым имуществом.
Таким образом, суд не находит законных оснований для признания сделки дарения ничтожной.
Более того, ответчиком ФИО5 было заявлено о пропуске срока исковой давности.
В силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.
В соответствии со статьями 195, 196 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности устанавливается в три года.
В соответствии с пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.
Вступившим в законную силу решением Новотроицкого городского суда Оренбургской области от 04.10.2024 установлено, что ФИО1 о наличии спорного договора дарения узнала в августе-сентябре 2021 года.
Таким образом, срок исковой давности по оспариванию договора дарения от 18.03.2008 истек в августе-сентябре 2024 года.
С настоящим иском ФИО1 обратилась лишь 05.05.2025, то есть по истечении установленного законом срока исковой давности.
Более того, с момента заключения сделки дарения и начала ее исполнения до момента обращения в суд прошло более 10 лет.
При этом, доводы представителя истца о том, что, несмотря на подписание и регистрацию спорного договора срок исковой давности не истек, так как фактически передачи дара не было, то есть исполнение сделки не началось, судом отклоняются как несостоятельные, поскольку согласно пункту 6 договора дарения от 18.03.2008 он имеет силу передаточного акта, ФИО6 приняла в дар квартиру по <адрес>, а также относящиеся к ней документы и ключи. Сведения о регистрации договора дарения внесены в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним 09.04.2008.
В соответствии со статьей 574 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент заключения оспариваемой сделки) дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 и 3 настоящей статьи.
Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации (пункт 3).
Таким образом, передача спорной квартиры состоялась в 2008 году, а в суд за защитой нарушенного права истец обратилась только в 2025 году, то есть по истечении установленного законом десятилетнего срока исковой давности.
Анализируя изложенное, суд приходит к выводу, что срок на судебную защиту прав истцом пропущен, доказательств уважительности пропуска срока исковой давности не представлено.
Указание истца на проблемы со здоровьем, периодическое прохождение лечения и ее обращение ранее в суд с иском об оспаривании сделки по иным основаниям не являются уважительными причинами пропуска срока для оспаривания договора дарения, поскольку не препятствовали осуществлению права на своевременное обращение в суд.
Суд не усматривает оснований для восстановления пропущенного срока исковой давности обращения с иском об оспаривании сделки дарения.
Таким образом, анализируя изложенное, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для признания договора дарения ничтожным, и оснований для признания договора мнимой сделкой в силу требований п. 1 ст. 170 ГК РФ.
Поскольку сделка дарения не является ничтожной, то суд приходит к выводу об отсутствии законных оснований для аннулирования в Едином государственном реестре недвижимости записи о переходе права собственности на спорную квартиру от Т. к ФИО5 и записи о государственной регистрации права собственности на данную квартиру за ответчиком ФИО5
Кроме того, принимая во внимание, что сделка дарения не является ничтожной, то суд не соглашается с доводом истца о том, что последующая сделка купли-продажи спорного жилого помещения основана на ничтожной сделке дарения.
В судебном заседании установлено, что между ФИО5 и ФИО3 20.12.2023 был заключен договор купли-продажи спорной квартиры, расположенной по <адрес>
По условиям указанного договора ФИО5 продала, а ФИО3 купила данное жилое помещение за 1850000 рублей, которые продавец получила от покупателя за счет собственных денежных средств, в день подписания настоящего договора (п. 4 договора купли-продажи).
Право собственности ФИО3 на квартиру в Едином государственном реестре недвижимости зарегистрировано 21.12.2023.
Обращаясь с требованием о признании данного договора купли-продажи ничтожным, истец указала на то, что ФИО3 является недобросовестным покупателем, приобретшим имущество по заниженной цене и при наличии у нее сведений об имеющихся спорах в отношении квартиры.
Вместе с тем, доказательств того, что ответчиком ФИО3 спорная квартира была приобретена по заниженной цене, которая бы свидетельствовала о неправомерности ее отчуждения, в материалы дела представлено не было.
Более того, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 ГК РФ).
Приобретатель признается добросовестным, если докажет, что при совершении сделки он не знал и не должен был знать о неправомерности отчуждения имущества продавцом, в частности принял все разумные меры для выяснения правомочий продавца на отчуждение имущества.
Как указано в абзаце 2 пункта 38 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 10/22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», ответчик может быть признан добросовестным приобретателем имущества при условии, если сделка, по которой он приобрел владение спорным имуществом, отвечает признакам действительной сделки во всем, за исключением того, что она совершена неуправомоченным отчуждателем.
В абзаце 2 пункта 3.1 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2003 года № 6-П отмечено, что приобретатель не может быть признан добросовестным, если к моменту совершения возмездной сделки в отношении спорного имущества имелись притязания третьих лиц, о которых ему было известно, и если такие притязания впоследствии признаны в установленном порядке правомерными.
В данном случае квартира была приобретена ФИО3 по договору купли-продажи с ФИО5, имевшей право на распоряжение жилым помещением.
Более того, на момент заключения сделки купли-продажи каких-либо правопритязаний ФИО1 либо иных лиц в отношении спорной квартиры в Едином государственном реестре недвижимости зарегистрировано не было.
При этом о наличии каких-либо правопритязаний ФИО1 в отношении спорной квартиры не свидетельствует указание ФИО3 в судебном заседании от 15.03.2024 при рассмотрении выше приведенного гражданского дела № 2-318/2024 на то, что со слов ФИО5 ей было известно об отсутствии у нее ключей от спорной квартиры по причине того, что их забрала ФИО1
Судом установлено, что при приобретении ФИО3 имущества отсутствовали какие-либо ограничения в виде запретов на совершение сделки купли-продажи продавцом, а регистрация за продавцом права собственности на отчуждаемый объект была осуществлена в установленном законом порядке.
Таким образом, совокупность указанных обстоятельств, свидетельствует об отсутствии доказательств недобросовестности приобретателя жилого помещения, а также фактов, при которых ФИО3, являясь покупателем по договору купли-продажи, должна была усомниться в праве продавца на отчуждение имущества.
Анализируя изложенное, суд приходит к выводу об отсутствии законных оснований для удовлетворения требования истца о признании ничтожной сделки купли-продажи от 20.12.2023, а также для удовлетворения ее требований об аннулировании в Едином государственном реестре недвижимости записи государственной регистрации права собственности на спорную квартиру за ФИО3 и об аннулировании записи о переходе права собственности на эту квартиру от ФИО5 к ФИО3
Поскольку судом не было установлено законных оснований для признания оспариваемых сделок дарения и купли-продажи ничтожными, то отсутствуют также законные основания и для применения последствий недействительности ничтожных сделок.
Кроме того, в соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.
На основании ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.
Ответчик ФИО3 просит суд взыскать с истца ФИО1 в ее пользу судебные расходы, которые она понесла при рассмотрении данного дела, а именно расходы по оплате услуг представителя в сумме 40000 рублей.
Согласно представленной квитанции к приходному кассовому ордеру № 36 от 01.07.2025 ответчиком ФИО3 были понесены судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 40000 рублей.
С учетом фактических обстоятельств и степени сложности данного дела, объема участия представителя в представлении в суде интересов ФИО3, а также с учетом требований разумности и справедливости, суд приходит к выводу о возможности возмещения ответчику расходов на оплату услуг представителя в размере 15 000 рублей за счет истца.
Руководствуясь статьями 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО5, ФИО3 о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок отказать.
Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО3 расходы по оплате услуг представителя в сумме 15000 рублей.
Решение может быть обжаловано в Оренбургский областной суд через Новотроицкий городской суд Оренбургской области в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Председательствующий
Решение в окончательной форме принято 24.09.2025
Судья