Дело № 33-3197/2023 докладчик Яковлева Д.В.

Суд 1 инстанции № 2-22/2023 судья Рыбачик Е.К.

УИД 33RS0005-01-2022-001267-57

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Владимир 10 августа 2023 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Владимирского областного суда в составе:

председательствующего Яковлевой Д.В.

судей Осиповой Т.А. и Сергеевой И.В.,

при секретаре Уваровой Е.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционным жалобам Марикуце Юлии Владимировны и Шмарлина Андрея Алексеевича на решение Александровского городского суда Владимирской области от 27 марта 2023 г., которым постановлено:

исковые требования Марикуце Юлии Владимировны удовлетворить частично.

Действия Шмарлина Андрея Алексеевича по демонтажу железного каркаса для забора, расположенного на земельном участке с кадастровым номером **** по адресу: ****, признать незаконными.

Взыскать с Шмарлина Андрея Алексеевича (СНИЛС ****) в пользу Марикуце Юлии Владимировны (СНИЛС ****) в возмещение убытков 61 662 руб. и в возмещение судебных расходов 1 122,52 руб.

Встречные исковые требования Шмарлина Андрея Алексеевича к Марикуце Юлии Владимировне об истребовании имущества из чужого незаконного владения оставить без удовлетворения.

Обязать Марикуце Юлию Владимировну после выплаты Шмарлиным Андреем Алексеевичем взысканных в ее пользу настоящим решением денежных средств возвратить последнему спиленные и находящиеся у нее на хранении: 21 (двадцать один) столб диаметром 57 мм; 4 (четыре) столба диаметром 89 мм и 109,66 метров труб квадратных, размером 40 х 40 мм.

Заслушав доклад судьи Яковлевой Д.В., объяснения истца (ответчика по первоначальному иску) Марикуце Ю.В. и ответчика (истца по встречному иску) Шмарлина А.А., поддержавших доводы своих апелляционных жалоб, судебная коллегия

установила:

Марикуце Ю.В. обратилась в суд с иском к Шмарлину А.А. о возмещении убытков.

В обоснование исковых требований Марикуце Ю.В. указала, что является собственником земельного участка с кадастровым номером ****, расположенного по адресу: ****, который она приобрела 27 мая 2017 г. у Шелковниковой М.В. В свою очередь, Шелковникова М.В. стала собственником участка на основании договора дарения, заключенного 4 февраля 2015 г. с Акимовым А.В. На момент приобретения участок был огорожен металлическим каркасом забора, состоящим из столбов и прикрепленных к ним лаг. На наличие ограждения было указано и в объявлении о его продаже. После того, как она приобрела участок, собственник смежного участка Шмарлин А.А. стал предъявлять ей требования относительно уплаты денег за якобы установленный им по согласованию с Акимовым А.В. каркас забора. Полагая, что участок приобретен вместе с ограждением, она в уплате денег последнему отказала. Впоследствии, поскольку часть ограждения была установлена с отступлением от кадастровой границы вглубь ее участка, она часть каркаса спилила, установив новые столбы, а также, использовав каркас в северной (фасадной) части, огородила часть участка, укрепив листы металлопрофиля. Оставшуюся часть каркаса забора, расположенную с восточной и южной частей участка, протяженностью 73 м, состоящую из труб в количестве 27 шт. и перекладин, Шмарлин А.А. в период с 21 по 26 апреля 2019 г., в ее отсутствие, спилил. По данному факту она обращалась в полицию, сотрудники правоохранительных органов изъяли у Шмарлина А.А. демонтированные им металлические столбы и лаги и передали ей на ответственное хранение.

Указывая, что после демонтажа столбы и лаги являются непригодными для использования, поскольку нарушена целостность длины труб, с учетом уточнения требований в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, просила признать действия Шмарлина А.А. по демонтажу железного каркаса забора, расположенного на земельном участке по адресу: ****, с к.н. ****, незаконными; взыскать со Шмарлина А.А. денежные средства на восстановление железного каркаса в сумме 195 552,10 руб., определенной в заключении ООО "Константа ГЕО СК+" от 9 ноября 2022 г. № 22-01/35, а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 4 598 руб.

Определением Александровского городского суда Владимирской области от 20 сентября 2022 г. к производству суда принят встречный иск Шмарлина А.А. об истребовании имущества из чужого незаконного владения (т. 1 л.д. 72-74).

В обоснование встречных исковый требований ФИО1 указал, что является собственником земельного участка с кадастровым номером ****, смежного с участком ФИО2 Последний ранее принадлежал ФИО3, с которым у него была достигнута договоренность о его приобретении, в связи с чем в 2014 г. он, с согласия ФИО3, огородил его металлическим каркасом из столбов и профильных труб (лаг). Однако, впоследствии, сделка по покупке участка не состоялась, и он договорился с ФИО3 о том, что при продаже участка новому собственнику будут переданы его данные для согласования стоимости ограждения. ФИО2, получив данную информацию после приобретения в 2017 г. земельного участка, от выплаты денежных средств отказалась, вследствие чего он спилил часть установленного им ограждения (27 столбов и 144,65 м. профильной трубы). При этом в зафасадной части спиленное им ограждение было установлено за кадастровыми границами участка истца, а именно на земельном участке с к.н. **** (собственник ФИО4), что подтверждается заключением кадастрового инженера. На остальной части каркаса ФИО2 установила листы профильного железа, огородив часть своего участка забором.

Указывая на то, что он является собственником материала, из которого изготовлено ограждение земельного участка с кадастровым номером ****, просил истребовать из незаконного владения ФИО2 металлические трубы (столбы) в количестве 45 штук и металлические профильные трубы (лаги) 40х40 мм - 236 м., включая спиленные им в 2019 г.

В судебном заседании истец, ответчик по встречному иску ФИО2 заявленные исковые требования поддержала по изложенным в иске основаниям. Дополнительно указала, что в объявлении о продаже земельного участка было отражено, что участок огорожен каркасом забора с трех сторон. Тем самым, приобретая участок, она оплатила и стоимость каркаса, вследствие чего, последний является ее собственностью. В момент приобретения участка о том, что за ограждение надо будет уплатить деньги ФИО1, ей никто не сообщил. Возражая против заявления ФИО1 о пропуске ею срока исковой давности, указала, что он подлежит исчислению с 26 апреля 2019 г. – момента, когда она обнаружила, что часть ограждения на ее участке спилена, т.е. узнала о нарушении своих прав. При этом с рассматриваемым иском она обратилась 25 апреля 2022 г., т.е. в пределах установленного законом срока. Встречные исковые требования не признала, заявив о пропуске ФИО1 срока исковой давности, поскольку о нарушении своих прав последний узнал еще в 2014 г., когда отказался от приобретения участка у ФИО3

Ответчик, истец по встречному иску ФИО1 исковые требования ФИО2 не признал, настаивая на том, что является собственником возведенного им по периметру участка последней каркаса забора. Заявил о пропуске ФИО2 срока исковой давности. Встречные исковые требования поддержал, указав, что 14 июня 2014 г. им были приобретены 100 столбов и 480 м профильной трубы 40х40, которыми он по периметру огородил свой участок и участок с кадастровым номером ****, в настоящее время принадлежащий ФИО2 Об установке забора на участке с кадастровым номером **** он договаривался с ФИО5, у которого был намерен его приобрести. Вместе с тем, после того, как сделка не состоялась, с претензиями по поводу возведенного ограждения ни к ФИО5, ни к последующему собственнику ФИО4, он не обращался, договорившись с ФИО5, что после того, как участок продадут, новому собственнику будет сообщено о необходимости уплаты ему денег за ограждение. Однако, приобретшая в 2017 г. участок ФИО2 от выплаты денег за ограждение уклонилась, вследствие чего, в период с 22 по 24 апреля 2019 г., он спилил часть ограждения длинной 72-73 метра (27 столбов и 144,65 метров лаг), которые входят в объем заявленных им требований.

Третьи лица ФИО3 и ФИО4, извещенные надлежащим образом, для участия в рассмотрении дела не явились.

Ранее участвуя в рассмотрении дела, ФИО3, одновременно представляющий интересы ФИО4 по доверенности, первоначальные исковые требования ФИО2 полагал необоснованными. Встречные исковые требования ФИО1 поддержал. При этом пояснил, что до февраля 2016 г. являлся собственником участка с кадастровым номером ****, смежным с участком с кадастровым номером ****, собственником которого является ФИО1 В 2014 г. между ними была достигнута договоренность о приобретении ФИО1 принадлежащего ему участка, после чего, тот огородил его участок металлическим каркасом забора. Однако впоследствии цена участка ФИО1 не устроила, и сделка не состоялась. После этого он подарил участок сестре ФИО4, которая, в свою очередь, продала его ФИО2, сообщив, что за забор необходимо рассчитаться со ФИО1

Судом постановлено указанное выше решение.

В апелляционной жалобе ответчик, истец по встречному иску ФИО1, полагая решение суда незаконным, просит его отменить (т. 2 л.д. 137-142).

В обоснование доводов жалобы указывает, что ФИО2 не доказала факт приобретения и принадлежности ей на праве собственности каркаса забора. Полагает, что скриншот объявления из сети интернет о продаже земельного участка, огороженного каркасом забора с трех сторон, надлежащим доказательством по делу не является. Кроме того, объявление датировано 2 мая 2019 г., т.е. спустя 2 года после заключения договора купли-продажи земельного участка от 27 мая 2017 г., в связи с чем, возможно предположить, что ФИО2 могла сама его опубликовать. Обращает внимание на то, что условия договора купли-продажи земельного участка не содержат сведений о наличии забора на участке.

Факт строительства им каркаса забора из столбов и профильных труб (лаг) подтверждается показаниями бывших собственников земельного участка с кадастровым номером **** – ФИО3 и ФИО4, следовательно, они не являлись его собственниками и не могли его продать ФИО2 Данный факт также подтверждается товарным чеком от 14 июня 2014 г. на приобретение профильной трубы 40х40 и 100 труб длиной 3 м. Постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 23 июня 2020 г. подтверждается, что ФИО3 и его представитель ФИО6 лично при подписании договора купли-продажи участка сообщили ФИО2 о том, что забор принадлежит ФИО1 и дали ей его номер телефона для согласования оплаты за забор. В переписке в 2017 г. ФИО2 признала факт принадлежности забора ФИО1 и сообщила, что проконсультируется на счет его цены и напишет ему, однако ответа не последовало. Таким образом, оснований для возмещения ФИО2 убытков с его стороны не имеется. Однако суд проигнорировал данные доказательства.

Полагает, что в данном случае принцип единства судьбы земельного участка и прочно связанных с них объектов, не подлежал применению.

Указывает, что эксперты ООО «Константа ГЕО СК+» Ф. и Ж. , проводившие судебную строительно-техническую экспертизу, не могли проводить такого рода экспертизу, поскольку не являются строительно-техническими экспертами, не компетентны в вопросе проведения идентификации материалов и их исследования на пригодность для повторного использования. В экспертном заключении № 22-01/35 при расчете восстановительной стоимости каркаса забора экспертами к расчету приняты более дорогие и массивные материалы, чем фактически использованные ФИО1 Считает, что в данном случае также не требовалось дорогостоящих высотных работ. Эксперт Ж., производивший оценочную часть экспертизы, на осмотре спорного объекта не присутствовал. Эксперт Ф. не производил замер и осмотр срезанных металлоконструкций, находящихся на ответственном хранении у ФИО2 Дополнительную экспертизу по делу суд поручил тем же экспертам ООО «Константа ГЕО СК+», не смотря на то, что данные эксперты не имеют необходимого образования, квалификации и опыта. При проведении повторной экспертизы снова прибыл только эксперт Ф., который произвел контрольные измерения срезанных опор длиной в среднем 2 метра, никаких других измерений и осмотров срезанных конструкций, находящихся на хранении у ФИО2, он не производил. В заключении дополнительной экспертизы № 2301/13 в оценке стоимости восстановительного ремонта каркаса забора не описывается расчет износа и не учитывается износ объекта. Заключения экспертов № 22-01/35 и № 23-01/13 не соответствуют требованиям Федерального закона № 73-ФЗ от 31 мая 2001 г. «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», методическим требованиям к проведению данного вида исследования, а также положениям Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Считает, что по делу фактически должна быть проведена комплексная экспертиза, а именно, землеустроительная и строительно-техническая.

В апелляционной жалобе истец, ответчик по встречному иску ФИО2, полагая решение суда незаконным, необоснованным, постановленным с нарушением норм материального и процессуального права, просит его отменить в части взыскания со ФИО1 в ее пользу в счет возмещения убытков 61 662 руб. и в части возложения на неё обязанности после выплаты взысканных в ее пользу денежных средств возвратить ФИО1 спиленные и находящиеся у нее на хранении: 21 (двадцать один) столб диаметром 57 мм; 4 (четыре) столба диаметром 89 мм и 109,66 метров труб квадратных, размером 40 х 40 мм, и принять по делу новое решение.

Указывает, что у суда не имелось оснований для назначения по делу дополнительной экспертизы по вопросу стоимости восстановительного ремонта с учетом использованных для его строительства материалов по ценам на дату демонтажа – 2019 г., поскольку в первичном заключении экспертами определена стоимость восстановительного ремонта части каркаса забора в ценах 2019 г. и 2022 г.

Считает, что суд немотивированно положил в основу решения заключение дополнительной судебной экспертизы ООО «Константа ГЕО СК+» от 17 февраля 2023 г. не указав, в чем его преимущество перед первичным экспертным заключением ООО «Константа ГЕО СК+» от 9 ноября 2022 г. и представленным истцом расчетом ООО «МОСОБЛСТРОЙ» от 22 апреля 2022 г., которым не дана надлежащая правовая оценка. Судом также проигнорированы факты, установленные экспертным заключением ООО «Константа ГЕО СК+» от 9 ноября 2022 г. Кроме того, суд не принял во внимание, что в экспертных заключениях ООО «Константа ГЕО СК+» от 17 февраля 2023 г. и от 9 ноября 2022 г. имеются противоречия выводов.

Взыскивая убытки, суд исходил из стоимости восстановительного ремонта части каркаса, расположенного в кадастровых границах земельного участка, принадлежащего ФИО2, протяженностью 53 кв.м, однако общая фактическая длина спиленного ФИО1 каркаса забора составляет 69 кв.м., что подтверждается результатами исследований ООО «Константа ГЕО СК+» от 9 ноября 2022 г.

Определяя размер подлежащих возмещению убытков, в нарушение положений пункта 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений, изложенных в пунктах 10, 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 1 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», суд исходил из стоимости восстановления части каркаса в размере, определенном на дату причинения ущерба – апрель 2019 г. Однако суд не учел, что в состав ущерба входят не только фактически понесенные лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права.

Считает, что суд необоснованно возложил на неё обязанность после выплаты взысканных в ее пользу настоящим решением денежных средств возвратить ФИО1 спиленные и находящиеся у нее на хранении столбы и трубы, поскольку установил, что спорное ограждение перешло в собственность ФИО2 в момент передачи ей прав на приобретенный земельный участок. Обязав ФИО2 возвратить спиленные и находящиеся у нее на хранении металлические изделия, суд фактически удовлетворил встречные требования ФИО1, при этом отказал в их удовлетворении (т. 2 л.д. 122-127).

В возражениях на апелляционную жалобу ФИО1 просит отказать в удовлетворении апелляционной жалобы ФИО2 (т. 2 л.д. 149-151).

В возражениях на апелляционную жалобу ФИО2 просит отказать в удовлетворении апелляционной жалобы ФИО1 (т. 2 л.д. 155-157).

Третьи лица ФИО3 (просил о рассмотрении дела в свое отсутствие) и ФИО4 в заседание суда апелляционной инстанции не явились, извещались надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела путем направления телефонограммы (л.д. 169) и размещения информации по делу на интернет-сайте Владимирского областного суда www.oblsud.wld.sudrf.ru, не представили доказательств уважительности причин своего отсутствия, равно как и ходатайств об отложении судебного заседания.

Законность и обоснованность решения суда первой инстанции проверена судебной коллегией в порядке, установленном главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, по смыслу которой повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела, и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционной жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, заслушав объяснения явившихся лиц, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО1 является собственником земельных участков с кадастровыми номерами **** и ****; до 2021 г. являвшихся единым земельным участком с кадастровым номером **** (л.д. 118-126).

Собственником смежного земельного участка с кадастровым номером **** до февраля 2015 г. являлся ФИО3

4 февраля 2015 г. ФИО3 подарил указанный земельный участок ФИО4 (т. 1 л.д. 103-104), которая 27 мая 2017 г. продала его ФИО2 (т. 1 л.д. 8, 9).

Сторонами не оспаривалось, что на момент приобретения ФИО2 указанного земельного участка, он был огорожен металлическим каркасом забора с трех сторон. Информация о том, что участок с трех сторон огорожен каркасом забора из металлопрофиля, содержалась в тексте объявления о его продаже, размещенном на сайте «Move.ru» (т.1 л.д. 25).

В период с 22 по 24 апреля 2019 г. ФИО1 спилил часть каркаса забора, расположенного в восточной и южной частях участка ФИО2 По данному факту ФИО2 обращалась в полицию, сотрудниками которой у ФИО1 были изъяты демонтированные металлоконструкции (27 труб и 144,65 м профильных труб) и переданы ей на ответственное хранение (т. 2 л.д. 95).

Постановлением от 23 июня 2020 г. в возбуждении уголовного дела за совершение указанных действий в отношении ФИО1 отказано за отсутствием состава преступления (т. 1 л.д. 12-14).

Разрешая спор, суд первой инстанции руководствовался положениями подп. 5 п. 1 ст. 1 Земельного кодекса Российской Федерации, п. 1 ст. 130 Гражданского кодекса Российской Федерации и пришел к выводу, что спорное ограждение являлось составной частью земельного участка с кадастровым номером ****, приобретенного ФИО2. При этом суд исходил из того, что отсутствие информации в договоре купли-продажи об ограждении участка безусловно не свидетельствует об отсутствии прав на него у покупателя.

Суд верно указал, что доказательств продажи земельного участка ФИО2 без ограждения либо заключения с последней каких-либо соглашений о его выкупе, в материалы дела не представлено.

Судебная коллегия соглашается с данными выводами суда первой инстанции, поскольку они соответствуют закону и установленным по делу обстоятельствам.

В соответствии со статьей 218 Гражданского кодекса Российской Федерации, право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В статье 223 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором.

Согласно пункту 1 статьи 130 Гражданского кодекса Российской Федерации к недвижимым вещам (недвижимое имущество, недвижимость) относятся земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного строительства.

Право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре (пункт 1 статьи 131 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу приведенных выше положений гражданского законодательства право собственности (право хозяйственного ведения и оперативного управления) может быть зарегистрировано в едином государственном реестре лишь в отношении тех вещей, которые, обладая признаками недвижимости, способны выступать в гражданском обороте в качестве отдельных объектов гражданских прав.

Заборы и иные ограждения не относятся к объектам недвижимости, так как выполняют функции: по разграничению земельных участков, располагаются на границе смежных участков, не могут использоваться самостоятельно, и связаны с обеспечением использования земельного участка.

Забор предназначен для обозначения границ и ограничения доступа на земельный участок (пункт 2 статьи 262 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из изложенного следует, что забор представляет собой объект вспомогательного назначения, выполняет функцию обслуживания земельного участка, поэтому является его составной частью и следует его юридической судьбе в соответствии с положениями статьи 135 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из содержания объявления о продаже приобретенного ФИО2 земельного участка в ****, размещенного на сайте «Move.ru», усматривается, что земельный участок 16 соток, огорожен каркасом забора из металлического профиля с трех сторон (т.1 л.д. 25).

Наличие каркаса забора на указанном участке на момент заключения договора купли-продажи с ФИО2 не отрицалось участвующими в деле лицами.

Вопреки доводам ФИО1, нахождение на земельном участке ограждения, в силу норм действующего законодательства, не является существенным условием договора купли-продажи, и может не отражаться в тексте договора купли-продажи земельного участка, что не свидетельствует о возможности приобретения покупателем земельного участка отдельно от находящегося на нем ограждения.

Таким образом, каркас забора, установленный на приобретенном ФИО2 земельном участке, перешел в собственность последней одновременно с переходом права собственности на сам земельный участок.

Каких-либо допустимых и достоверных доказательств, подтверждающих уведомление покупателя ФИО2 о том, что земельный участок продается без установленного на нем каркаса забора, и о наличии её согласия на приобретение земельного участка без ограждения, в материалы дела не представлено.

Договоренность ФИО1 с бывшим собственником участка ФИО3 о том, что денежные средства за установленный каркас забора будут истребованы с покупателя участка, не влечет возникновения на стороне ФИО2 каких-либо прав и обязанностей.

Согласно статье 391 Гражданского кодекса Российской Федерации перевод долга с должника на другое лицо может быть произведен по соглашению между первоначальным должником и новым должником (пункт 1).

Вместе с тем, наличие такого соглашения ФИО2 отрицает. Доказательств обратному ответчиком ФИО1 не представлено.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО1, представленная в материалы дела переписка между ним и ФИО2 не свидетельствует о признании последней долга перед ответчиком (т.1 л.д.24).

При таких обстоятельствах суд пришел к верному выводу о незаконности действий ФИО1 по демонтажу каркаса забора и наличии в связи с этим у ФИО2 права на возмещение убытков.

При этом суд верно не согласился с доводами ФИО1 о пропуске ФИО2 срока исковой давности. Как установлено в ходе рассмотрения дела, о демонтаже части ограждения на ее участке в результате действий ФИО1 истице стало известно 26 апреля 2019 г. Доказательств обратного ФИО1 не представлено и судом не установлено. С рассматриваемым иском ФИО2 обратилась в суд 25 апреля 2022 г. (том 1 л.д. 28), т.е. в пределах установленного законом срока исковой давности.

Одновременно суд первой инстанции пришел к выводу о необоснованности заявленных ФИО1 встречных исковых требований об истребовании имущества из чужого незаконного владения и отказу в их удовлетворении, в том числе и ввиду пропуска ФИО1 срока исковой давности, о применении которого заявлено ФИО7

В силу статьи 301 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Согласно пункту 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Как разъяснено в п. 39 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года N 10/22, по смыслу п. 1 ст. 302 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.

Принимая во внимание отсутствие достоверных и допустимых доказательств осведомленности ФИО2 о принадлежности каркаса забора ФИО1, она является добросовестным приобретателем указанного имущества. Земельный участок с установленным на нем каркасом забора дважды был предметом отчуждения по договору дарения и договору купли-продажи с ФИО2, о чем ФИО1, было достоверно известно. Поскольку спорное имущество выбыло из владения ФИО1 по его воле, то оно не может быть истребовано ФИО1 у добросовестного приобретателя.

При таких обстоятельствах вывод суда об отказе в удовлетворении встречного иска ФИО1 является правильным.

В целях определения стоимости восстановительного ремонта демонтированного ФИО1 каркаса забора, по ходатайству ФИО2 по делу была проведена судебная строительно-техническая экспертиза, порученная экспертам ООО "Константа ГЕО СК+".

В заключении от 9 ноября 2022 г. № 22-01/35 экспертами определена стоимость восстановительного ремонта части каркаса забора, установленного по границе земельного участка с к.н. ****, в ценах 2019 и 2022 года (том 1 л.д. 167-213):

- по состоянию на апрель 2019 г., длинной 72,325 м (общий по документам) в сумме 113174 руб. 00 коп.;

- по состоянию на ноябрь 2022 г., длинной 72,325 м (общий по документам) в сумме 196552 руб. 10 коп.;

- по состоянию на апрель 2019 г., длинной 69,35 м (общий фактический) в сумме 111043 руб. 00 коп.;

- по состоянию на ноябрь 2022 г., длинной 69,35 м (общий фактический) в сумме 194000 руб. 57 коп.;

- по состоянию на апрель 2019 г., длинной 54,83 м (фактический в границах участка) в сумме 87005 руб. 00 коп.;

- по состоянию на ноябрь 2022 г., длинной 54,83 м (фактический в границах участка) в сумме 151651 руб. 19 коп.

В связи с возникшими сомнениями в правильности определения экспертами параметров демонтированных металлоконструкций, по делу назначалась дополнительная судебная экспертиза, порученная тем же экспертам.

Согласно представленному заключению ООО "Константа ГЕО СК+" от 17 февраля 2023 г. № 23-01/13 (том 2 л.д. 34-59), стоимость восстановительного ремонта части демонтированного в апреле 2019 года каркаса забора, установленного в границах земельного участка с к.н. ****, с учетом использованных для его строительства материалов, по ценам на дату демонтажа составляет 61662 руб.

Данное экспертное заключение принято судом в качестве допустимого доказательства при определении размера ущерба.

Определяя размер подлежащих возмещению убытков, суд исходил из стоимости восстановления части каркаса только в границах участка ФИО2 по сведениям ЕГРН, состоящего из 21 столба диаметром 57 мм и высотой 3 метра; 4 столбов диаметром 89 мм и высотой 2 метра; 109,66 м труб квадратных, размером 40 х 40 мм (том 2 л.д. 57-59) в размере, определенном на дату причинения ущерба в 2019 г. в сумме 61662 руб.

Таким образом, установив, что часть ограждения в зафасадной части участка ФИО2 была установлена за кадастровыми границами участка последней, а именно на земельном участке с кадастровым номером **** (собственник ФИО4 (том 1 л.д. 114-117)), в подтверждение чего истцом по встречному иску ФИО1 представлено заключение кадастрового инженера (том 1 л.д. 109-111), суд пришел к выводу о незаконности действий ФИО1 по демонтажу каркаса забора, установленного только в границах участка, принадлежащего ФИО2 по сведениям ЕГРН, и соответственно взыскал убытки за демонтаж каркаса, расположенного только в этих границах.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с данным выводом суда, поскольку в собственность ФИО2 при приобретении ею вышеуказанного земельного участка перешло существующее на момент заключения договора купли-продажи ограждение участка. То обстоятельство, что при проведении впоследствии кадастровых работ, выяснилось, что часть каркаса забора располагается за пределами границ земельного участка ФИО2, сведения о координатах которых внесены в ЕГРН, не свидетельствует об отсутствии у истицы права собственности на данную часть ограждения.

При таких обстоятельствах при определении размера причиненных убытков следует учитывать весь демонтированный ФИО1 каркас забора, длина которого составляет 69,35 м., а также стоимость его восстановления в ценах 2022 г., как это заявлено истицей.

Определенный судом первой инстанции размер ущерба в ценах на момент его причинения (2019 год) не соответствует требованиям закона. Доводы апелляционной жалобы ФИО2 в данной части заслуживают внимания.

В соответствии со статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (пункт 1).

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2).

Общие основания ответственности за вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, устанавливаются статьей 1064 названного кодекса.

Как разъяснено в пунктах 12, 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. Размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению. При разрешении споров, связанных с возмещением убытков, необходимо иметь в виду, что в состав реального ущерба входят не только фактически понесенные соответствующим лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использованы новые материалы, то за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то, что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения. Размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества.

С учетом вышеизложенного, вывод суда об определении размера убытков на основании заключения экспертов дополнительной судебной экспертизы, определивших стоимость части каркаса забора, расположенного только в пределах кадастровых границ земельного участка ФИО2 и в ценах 2019 г. на момент причинения ущерба, нельзя признать обоснованным.

При определении размера ущерба судебная коллегия исходит из фактического размера демонтированного ФИО1 каркаса ограждения, длина которого составляет 69,35м и стоимости его восстановления в ценах 2022 г., которая определена в заключении судебной экспертизы ООО "Константа ГЕО СК+" от 9 ноября 2022 г., и составляет 194 000 руб. 57 коп.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО2 не отрицала, что длина демонтированного ФИО1 каркаса забора составляет 69,35 м.

Доводы ФИО1 о несогласии с данным экспертным заключением ничем объективно не подтверждены.

Судебной коллегией в судебном заседании разъяснено ФИО1 право ходатайствовать о назначении повторной экспертизы либо представлении иных доказательств, опровергающих выводы экспертного заключения. Однако от предоставления таких доказательств ФИО1 отказался; правом ходатайствовать о проведении по делу повторной экспертизы не воспользовался.

При этом с учетом предусмотренного статьей 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации принципа состязательности сторон и положений части 1 статьи 56 указанного кодекса, обязанность доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недопустимости либо недостоверности имеющихся в деле доказательств, лежала на ответчике ФИО1, который своим правом по представлению доказательств в обоснование возражений относительно заключения экспертов ни в суде первой инстанции, ни в суде апелляционной инстанции не воспользовался, ходатайства о назначении судебной экспертизы не заявил.

При этом ФИО1 при назначении судом первой инстанции судебной экспертизы не воспользовался правом представить свою кандидатуру экспертного учреждения, не заявлял отвод ни экспертному учреждению, ни экспертам, с ходатайством о назначении повторной экспертизы не обращался.

Нарушений процедуры назначения и проведения экспертизы при рассмотрении дела не установлено: эксперты признаны компетентными в решении поставленных перед ними вопросов, имеющими соответствующий опыт и квалификацию, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

При таких обстоятельствах судебная коллегия принимает за основу имеющееся в деле заключение экспертов ООО "Константа ГЕО СК+" от 9 ноября 2022 г., составленное в рамках проведения судебной экспертизы.

Оснований не доверять выводам экспертов у судебной коллегии не имеется, поскольку они логичны, последовательны, научно обоснованы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения, имеют достаточный опыт и обладают необходимой квалификацией для установления указанных в экспертном заключении обстоятельств, лично не заинтересованы в исходе дела. При даче заключения эксперты использовали нормативную, справочную литературу, методические рекомендации, производили осмотр и измерение объектов исследования. Сделанные выводы мотивированы и согласуются с другими доказательствами, представленными в материалы дела.

Доказательств, свидетельствующих о недостаточной ясности или неполноте заключения эксперта, вызывающих сомнения в правильности или обоснованности данного заключения, ответчиком в суд первой инстанции представлено не было. Не содержится ссылки на такие доказательства и в апелляционной жалобе ФИО1

Представленные в материалы дела ФИО1 локальные сметы (том 1 л.д. 226-228, том 2 л.д. 76-78) таким доказательством не являются, поскольку не подписаны изготовившим их лицом. Документы, подтверждающие его компетентность, не представлены. Объемы работ и материалов, учтенных в данных сметах, представленными в материалы дела доказательствами, не подтверждены.

При таких обстоятельствах судебная коллегия полагает, что заключение судебной экспертизы ООО "Константа ГЕО СК+" от 9 ноября 2022 г. № 22-01/35 отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности, в связи с чем принимает его в качестве надлежащего доказательства.

Таким образом, решение Александровского городского суда Владимирской области от 27 марта 2023 г. подлежит изменению в части размера взысканных со ФИО1 убытков за демонтаж части принадлежащего истцу ФИО2 ограждения. Со ФИО1 в пользу ФИО2 подлежат взысканию убытки в ценах 2022 г. в размере 94 000 руб. 57 коп.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО2, в целях недопущения возникновения на ее стороне неосновательного обогащения, демонтированные и находящиеся у нее на хранении металлоконструкции, за восстановление которых взысканы денежные средства, подлежат передаче ФИО1

В соответствии с частью 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае если иск удовлетворен частично, указанные судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В соответствии со статьей 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к судебным расходам относятся государственная пошлина и издержки, связанные с рассмотрением дела.

При подаче иска ФИО2 оплачена государственная пошлина в размере 4598 руб., которые подлежат взысканию со ФИО1 в её пользу.

В ходе рассмотрения дела ФИО2 увеличила заявленные требования до 195 552, 10 руб. (т. 2 л.д. 69), однако государственную пошлину в сумме 513 руб. (5 111 руб. – 4 598 руб.) не доплатила.

Поскольку исковые требования ФИО2 удовлетворены частично на сумму 194 000,57 руб., со ФИО1 в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 482 руб. (5 080 руб. - 4 598 руб.).

В остальной части оснований для отмены или изменения решения суда по доводам апелляционных жалоб не имеется.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Александровского городского суда Владимирской области от 27 марта 2023 г. в части определения суммы возмещения убытков и государственной пошлины изменить.

Взыскать со ФИО1 (СНИЛС ****) в пользу ФИО2 (СНИЛС ****) в счет возмещения убытков 194 000 (сто девяносто четыре тысячи) руб. 57 коп., судебные расходы по оплате государственной пошлины 4598 (четыре тысячи пятьсот девяносто восемь) руб.

Взыскать со ФИО1 (СНИЛС ****) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 482 (четыреста восемьдесят два) руб.

В остальной части решение Александровского городского суда Владимирской области от 27 марта 2023 г. оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2 и ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий Д.В. Яковлева

Судьи Т.А. Осипова

ФИО8

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 14 августа 2023 г.