Производство № 2-167/2025 (2-2216/2024)

УИД 70RS0009-01-2024-003826-05

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

02 октября 2025 года Северский городской суд Томской области в составе:

председательствующего судьи Николаенко Е.С.

при секретаре Кузнецова Н.С.,

помощник судьи Иванькович Д.Д.,

с участием

представителей истца ФИО1, действующего на основании доверенности от 09.01.2025, ФИО2, действующей на основании доверенности от 15.07.2021

ответчика ФИО3, представителя ответчика ФИО4, действующей на основании доверенности от 02.12.2024

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Северске Томской области гражданское дело по исковому заявлению ФИО5 к ФИО3 о признании недействительным договора дарения, применении последствий недействительности договора

Установил:

ФИО5 в лице представителя ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО3 о признании недействительным договора дарения, применении последствий недействительности договора.

В обоснование заявленного требования указано, что 4 ноября 2002 года, ФИО5 (далее -истец) на основании договора купли-продажи приобрел квартиру по [адрес], кадастровый номер **. В указанную квартиру истец вселился и проживает там до настоящего времени. Истец зарегистрирован по месту проживания с 05.12.2002 года. 7 марта 2003 года истец зарегистрировал брак с ФИО2, которую вселил в свою квартиру и зарегистрировал по месту проживания 10.01.2004 года. С 2014 года состояние здоровья истца стало ухудшаться. Несколько раз истец был направлен на стационарное лечение. В 2015 году истец первый раз перенес инсульт. В 2015 году истцу диагностировали заболевание: **. В 2018 году истцу диагностировали заболевания: **.

24.07.2019 года истец был направлен на стационарное лечение, ему был установлен диагноз: **.

Истцу в октябре 2019 года после проведения медико-социальной экспертизы была установлена инвалидность по зрению.

После перенесенного инсульта и последующих заболеваний истец нуждается в постоянной посторонней помощи, не может самостоятельно без посторонней помощи ходить, плохо ориентируется в пространстве.

ФИО2 всегда на протяжении совместного проживания с истцом оплачивала счета за начисленные коммунальные услуги. Также осуществляла платежи за капитальный ремонт. На квитанциях, как за коммунальные услуги, так и за капитальный ремонт всегда в графе собственник была указана фамилия истца. В марте 2024 году ФИО2 с удивлением обнаружила, что на квитанциях по оплате капитального ремонта в графе собственник указана фамилия ФИО3. На квитанциях по оплате начисляемых коммунальных платежей была указана фамилия истца.

В ходе выяснения данного обстоятельства была получена информация, что истец 09 июля 2019 года произвел отчуждение квартиры по [адрес], кадастровый номер ** в пользу Ответчика.

ФИО5 на вопросы относительно отчуждения квартиры в пользу дочери от предыдущего брака однозначно и твердо заявил, что такого отчуждения не делал. ФИО5 был зачитан вслух договор дарения квартиры от 09.07.2019 года. ФИО5 уверенно заявил, что такого документа он ранее сам не читал и не мог прочитать ввиду отсутствия зрения, ему ранее текст такого документа никто не зачитывал. Ранее, 14.01.2010 года на свою дочь он составлял завещание, где было указано, что завещает свою квартиру ответчику при условии пожизненного проживания супруги ФИО2 Иные действия, кроме ранее составленного завещания, он не хотел совершать по отчуждению своей квартиры и с его слов не отчуждал. Состояние психического здоровья, состояние зрения ставят под сомнение факт осознания ФИО5 на момент отчуждения квартиры в пользу ответчицы сущности и последствий сделки, а также того обстоятельства, что он читал какой-либо договор об отчуждении квартиры.

Исследование истребованной из УФРС по Томской области копии договора дарения квартиры по [адрес], кадастровый номер **, от 09.07.2019 года, ставят под сомнение добросовестность ответчика, так как ей на основании завещания от 14.01.2010 года квартира и так должна была перейти к ней в собственность в порядке наследования, с обременением права ФИО2 на пожизненное проживание в ней. Действия ответчика по заключению договора дарения с истцом, а также анализ его содержания ставят под сомнение её добросовестность, так как договор дарения квартиры не содержит сведений о праве пожизненного проживания ФИО2 в квартире, как ранее было указано в завещании, и таким образом фактически нарушает вещные права ФИО2 на проживание в ней.

На основании изложенного, истец просит суд

-признать договор дарения квартиры по [адрес], кадастровый номер **, заключенный 09 июля 2019 года между ФИО5 и ФИО3 9 июля 2019 года- недействительным.

- Применить последствия недействительности ничтожной сделки -возвратив квартиру по [адрес], кадастровый номер **, в собственность ФИО5.

- Указать в решении суда, что оно является основанием для исключения записи в Едином государственном реестре недвижимости о праве собственности ФИО3 на квартиру по [адрес], кадастровый номер ** и восстановления записи в Едином государственном реестре недвижимости о правах ФИО5 на квартиру по [адрес], кадастровый номер **.

Истец ФИО5, надлежаще извещенный о времени и месте судебного заседания, в суд не явился.

Представитель истца ФИО2, являющаяся супругой истца, в судебном заседании пояснила, что после регистрации брака с ФИО5, они, совместно приняли решение, что ФИО5 оставит завещание, по которому право собственности на спорную квартиру переходит его дочери ФИО3 с условием проживания в квартире его супруги. Дочь истца об этом завещании знала. В 2024 году пришла квитанция на капитальный ремонт, в которой в качестве собственника квартиры она увидела фамилию ФИО3. Она обратилась в ЖЭУ, потом в Фонд капитального ремонта, ей ответили, что обновили сведения о собственниках. До этого времени ответчик ФИО3 о том, что она стала собственником квартиры, ей не говорила, разговоров об этом не вела. После того, как она узнала о дарении, спросила об этом своего супруга, однако последний ответил, что ничего не дарил и не подписывал, поскольку он ничего не видит. В последнее время Михеева стала приходить в квартиру и оказывать давление на истца, все время спрашивает его «помнишь, что ты подарил мне квартиру» и т.п. Поскольку истец плохо себя чувствует, она не стала пускать ее домой. Считает, что истец не мог заключить договор дарения квартиры, поскольку они изначально договаривались, что она остается проживать в ней, однако в договоре это условие отсутствует. Указала, что поскольку здоровье истца, в связи с перенесенными инсультами ухудшалось, он практически не видил, считает, что он мог подписать этот договор под влиянием ответчика, которая действовала недобросовестно.

Представитель истца ФИО6 в судебном заседании настаивал на удовлетворении заявленных требований. Указал, что оспариваемая сделка заключена истцом под влиянием заблуждения, вследствие стечения тяжелых обстоятельств, на крайне невыгодных для себя условиях, чем ответчик воспользовалась (кабальная сделка). Считал, что имеющиеся у истца заболевания диагностированные ему в 2018 году, перенесенные инсульты, потеря зрения свидетельствуют о том, что на момент подписания договора дарения истец в день подписания договора дарения 9 июля 2019 г. в силу своего физического и психического состояния не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. Действия ответчика по заключению договора дарения с истцом, а также анализ его содержания ставят под сомнение её добросовестность, так как договор дарения квартиры не содержит сведений о праве пожизненного проживания ФИО2 в квартире, как ранее было указано в завещании, и таким образом фактически нарушает вещные права ФИО2 на проживание в ней. Полагал, что заключение экспертизы не может быть принято судом как доказательство, поскольку эксперты не смогли ответить на поставленный стороной истца вопрос о невменяемости в момент совершения сделки дарения ввиду отсутствия медицинских данных для экспертов, тем не менее, ФИО5 заявил комиссии экспертов, что он ничего не дарил. Эксперты также не приняли во внимание рекомендованные врачами и принимаемые ФИО5 медицинские препараты после перенесенных ** ежедневного, периодического и курсового характера которые своим воздействием могли влиять и влияли на психику, поведение и когнитивные функции последнего, а именно: медицинский препарат «**», в инструкции по применению которого **, с возможностью побочных эффектов: нарушения **. Возможны нарушения со стороны нервной системы часто: головная боль, головокружение, сонливость, нарушение равновесия, а также иные медицинские препараты, сведения о которых имеются в медицинской книжке ФИО5 Указывает, что ФИО3 намерено скрыла факт отчуждения квартиры оформленной дарением в её пользу ФИО5, о чем свидетельствуют доказательства, представленные в дело. Истец договор лично не читал, в момент сделки зрение отсутствовало (через два месяца была установлена **). О том, что Михеева стала собственником, супруге истца стало известно только в марте 2024 года из квитанции за оплату капитального ремонта. Полагал, что договор можно отнести к мнимой сделке. Договор на обслуживание приобретенной по дарению квартиры ФИО3 заключать не стала, хотя из её пояснений в судебном заседании о необходимости такой обязанности знала. Оплату полагаемых ей, как титульному собственнику, счетов за квартиру, ФИО3 с момента приобретения в собственность квартиры, вплоть до судебного разбирательства не производила, в нарушение положений п. 6 Договора дарения от 09.07.2019 года. Условий о сохранении пожизненного права пользования квартирой за ФИО5 договор дарения не содержит и ФИО3 отказалась внести дополнение в договор дарения, указав на пожизненное содержание ФИО2 В результате истец был лишен права собственности, подвергается выдворению из квартиры, давлению с целью отказа от рассматриваемого иска со стороны одаряемой ФИО3, которая как настоящий собственник имеет право беспрепятственного входа в квартиру, что последняя делает постоянно с сопровождением посторонних для ФИО5 лиц. Вследствие чего сделка подлежит признанию недействительной по основанию ч.3 ст. 179 ГК РФ.

Ответчик в судебном заседании исковые требования не признала. Пояснила, что в 2019 году ее отец стал говорить, что его жена ФИО2 хочет с ним развестись. В 2019 г. он ездил в **, останавливался у родственников и там говорил об этом. После его возвращения из ** отец сказал, что хочет подарить ей квартиру. В 2019 году истец чувствовал себя нормально и, несмотря на то, что он плохо видел, он выходил гулять, ходил в магазин, знал как набрать домофон, переходил дорогу, ходил самостоятельно к своей сестре, гулял с нею. В день заключения договора, она с истцом поехали к нотариусу, которая объяснила, что договор не требует нотариального удостоверения, составила им договор дарения и зачитала его вслух, спрашивала, приобреталась ли квартира в браке и потом они ездили в МФЦ и подали документы на регистрацию. Состояние отца стало ухудшаться только к концу 2021 году. В 2019 году она в разговоре с ФИО2 говорила, что квартира принадлежит ей, но она не отреагировала на ее слова. Она никогда не собиралась выгонять отца и его супругу из квартиры. Отец ей доверяет, он знает, что она отца не выгонит, однако именно ФИО2 представила все так, что она заставляет их выехать из квартиры и подала на нее в суд, испортила отношения с отцом, не пускает ее к нему. Считает, что у истца не было намерений подавать на нее в суд, полномочий на это истец ей не давал, ФИО2 воспользовалась тем, что отец выдал ей генеральную доверенность в 2021 году.

Третьи лица нотариус ФИО7, Управление Росреестра по Томской области, в суд не явились, надлежаще извещенны о времени и месте судебного разбирательства.

На основании части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) суд определил о рассмотрении дела в отсутствие неявившихся лиц.

Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав и оценив представленные доказательства по делу в их совокупности, суд приходит к следующему.

Пункт 2 ст. 1 ГК РФ устанавливает, что граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

В силу п. 1 ст. 9 ГК РФ граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права. Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (п. 5 ст. 10 ГК РФ).

В соответствии с п. 2 ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Согласно п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с пунктом 1 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора (пункт 1 статьи 432 ГК РФ).

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ (в редакции, действующей на момент заключения оспариваемого договора) по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Положениями п. п. 1 и 3 ст. 574 ГК РФ (в редакции на дату возникновения правоотношения сторон), устанавливающими требования к форме договора дарения, закреплено, что договор дарения недвижимого имущества должен быть совершен в письменной форме, а также подлежит государственной регистрации.

Согласно п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Статьей 167 ГК РФ предусмотрено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1).

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (п. 2).

В силу ч.ч. 1, 2 ст.56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Судом установлено, что ФИО3 на основании договора купли-продажи от 09.07.2019 года является собственником квартиры площадью 31,10 кв.м, расположенной по [адрес].

Указанная квартира подарена ФИО3 ее отцом ФИО5 по договору дарения квартиры, в соответствии с которым Даритель подарил, а одаряемая приняла в дар квартиру по указанному адресу. По соглашению сторон, данный договор одновременно является актом приема-передачи квартиры, в соответствии со ст. 556 ГК РФ

Согласно п.3 Договора дарения данная квартира свободна от любых имущественных прав и претензий третьих лиц, о которых в момент заключения Договора Одаряемый и Даритель не знают. До совершения договора указанная квартира никому не продана, не заложена, в споре и под арестом не состоит, никакими другими сделками не обременена.

В п. 9 Договора указано, что в квартире на регистрационном учете состоят: ФИО5, **.**.**** года рождения, ФИО2, **.**.**** года рождения.

16.07.2019 года переход права собственности на основании договора дарения от 09.07.2019 зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним сделана запись о регистрации.

Судом установлено, что истец (Даритель) и его супруга ФИО2 по настоящее время зарегистрированы и проживают в спорной квартире.

Истец в качестве одного оснований недействительности заключенного им договора дарения указывает, что на момент совершения договора он находился в таком состоянии, что не мог понимать, что заключает договор дарения, чем воспользовалась ответчик, совершив недобросовестные действия в отношении него и супруги.

Согласно п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в п. 1 ст. 177 ГК РФ, согласно ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

Для признания сделки недействительной по ст. 177 ГПК РФ должны быть установлены следующие обстоятельства: неспособность лица понимать значение своих действий или руководить ими и факт совершения сделки именно в таком состоянии.

Для установления факта нахождения лица в момент заключения сделки в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, необходимо подтверждение соответствующего психического состояния лица именно в момент совершения сделки.

Основополагающим доказательством в указанном случае могут выступать данные о внутреннем психическом состоянии лица на момент совершении сделки, которым является в том числе, психиатрическая экспертиза.

Согласно п.13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» от 24.06.2008г. № 11 указано, что во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо установить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть проведена судебно-психиатрическая экспертиза, в частности, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву заключения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст.177 ГК РФ).

Определением суда от 10 января 2025 года по ходатайству представителя истца была назначена амбулаторная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам ОГБУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница».

На разрешение экспертов были поставлены следующие вопросы: 1. страдает ли ФИО5 психическими заболеваниями, если да, то каковы степень тяжести и формы заболевания? 2. мог ли ФИО5 осознавать фактический характер своих действий и руководить ими в период подписания договора дарения 09 июля 2019 года? 3. мог ли ФИО5 отдавать отчет своим действиям, руководить ими в период подписания договора дарения 09 июля 2019 года? 4. каковы индивидуально-психологические особенности характер ФИО5, и как они отразились на его поведении в период подписания договора дарения?

Согласно заключению амбулаторной судебно-психиатрической экспертной комиссии от 01.04.2025 № 237 установлено, что ФИО5 хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным расстройством психики, на протяжении своей жизни и на момент составления договора дарения 09.07.2019 года, не страдал (вопросы №1, №3). Данные выводы комиссией сделаны на основании материалов дела и медицинской документации. Как указано в заключении подэкспертный ФИО5 не наблюдался и не лечился у врачей-психиатров. Осматривавшие его соматические специалисты, наблюдавшие подэкспертного как амбулаторно, так и в периоды стационарного лечения, каких-либо когнитивных нарушений, значительных изменений функций памяти, внимания, интеллекта, мышления, эмоционально-волевых нарушений, не описывали, не фиксировали, к психиатру его не направляли, психотропную терапию не назначали. Имеющиеся у ФИО5 нарушения зрения, не являются показателем его психического состояния (вопрос №3). Установленная ему первая группа инвалидности связана исключительно с нарушениями зрения, осматривавшая подэкспертного медико-социальная комиссия экспертов, нарушений функций контроля за своим поведением не усматривали, в диагноз, какие-либо психические нарушения не выносили. Экспертная оценка недостатков органов зрения у подэкспертного, вне компетенции врачей-судебно- психиатрических экспертов (вопрос №). На период составления договора дарения 09.07.2019 года, ФИО5, по своему психическому состоянию, мог в полной мере понимать значение своих действий и руководить ими (вопросы №2, №3, №4). Психических расстройств, которые бы нарушали способность подэкспертного понимать текст договора, задавать вопросы, отвечать на них, оценивать сложившуюся ситуацию, на период 09.07.2019 года, не выявлено (вопрос №3). Как минимум с августа 2022 года (по данным медицинской документации) и в настоящее время, у ФИО5 выявляется хроническое психическое расстройство - **. Данное заключение подтверждается анамнестическими сведениями, представленной медицинской документацией, настоящим психиатрическим обследованием, с указанием, что 29.08.2022 года, у подэкспертного, неврологом, были выявлены существенные интеллектуально- мнестические нарушения, соответствующие уровню деменции, в связи с чем он осматривался врачом-психиатром и психологом, подтверждавшими развитие **. При настоящем психиатрическом обследовании у подэкспертного также обнаруживаются выраженные нарушения памяти, интеллекта, продуктивности внимания, мышления, истощение психических процессов, нарушение осмысления происходящего вокруг, оценки своих прошлых и текущих действий, социальную дезадаптированность, нарушение критических и прогностических возможностей

Из заключения психолога следует, что подэкспертный контакту доступен.

Таким образом, из заключения судебной экспертизы следует, что выводы экспертов основаны на анализе представленной медицинской документации, материалах дела и дают однозначный ответ на вопрос, что психическое и физическое состояние ФИО5 в период заключения договора дарения позволяло ему понимать значение своих действий и руководить ими. Как отмечают эксперты на момент заключения договора дарения диагнозы, связанные с психическим состоянием ФИО5 медицинская документация не содержит.

В ст. 67 ГПК РФ закреплено правило о том, что ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы.

В силу положений ч. 3 ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом наряду с другими доказательствами. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Проанализировав содержание заключения комиссии экспертов от 01.04.2025 № 237, суд приходит к выводу о том, что оно отвечает требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьям 8, 25, 41 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

В частности, эксперты имеют необходимое образование, компетенцию и квалификацию, в экспертном заключении содержатся ответы на все поставленные судом вопросы в пределах компетенции экспертов и назначенного вида исследования, при этом заключение основано на непосредственном исследовании материалов дела, в том числе медицинской документации, достаточно мотивированно, не содержит неясностей, эксперты предупреждены об ответственности, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Экспертное заключение выполнено с соблюдением учетной формы № 100/у-03, утвержденной приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 26.10.2020 № 1149н.

Как следует из представленных экспертной комиссией документов, экспертиза проведена судебными экспертами врачами - ФИО13, ФИО14, ФИО33, имеющими высшее образование и стаж работы от 11 лет до 21 года.

При этом эксперты использовали специальные познания в области психиатрии и психологии, изучили весь объем имеющихся в деле письменных документов, медицинскую документацию.

При проведении экспертизы использованы методы клинико-психопатологического исследования (анамнез, медицинское наблюдение, клиническая беседа, описание психического состояния, анализ имеющихся симптомов психических расстройств) в сочетании с анализом данных сомато-неврологического состояния.

Доводы стороны о том, что судебные эксперты не ответили на все поставленные судом вопросы, суд полагает несостоятельными, поскольку заключение содержит ответы на все вопросы суда.

Допрошенный в судебном заседании судебный эксперт ФИО8 выводы, изложенные в заключении, поддержала в полном объеме. Указала, что на момент проведения экспертизы у ФИО5 была выявлена деменция, когда и какую сделку он совершал, он ответить не мог, как и вспомнить. Дополнительно показала, что, несмотря, на перенесенные инсульты, медицинская документация свидетельствует о том, что их последствия компенсировались и на дату заключения договора по медицинской документации какие-либо симптомы психических заболеваний у ФИО5 выявлены не были. В мае 2019 года ФИО5 осматривал офтальмолог, 9 июля 2019 года заключил договор дарения, а 24.07.2019 он поступил в больницу с сахарным диабетом, но также никаких данных о том, что врачи наблюдали признаки психических расстройств не имеется, он самостоятельно лежал в больнице, проходил процедуры. В выписках из истории болезни стационарного больного до совершения сделки и после указывалось, что он прекрасно ориентируется во времени, на вопросы отвечал четко, все понимал. Психотерапевт 23.05.2018 описал, что Коростелев на вопросы отвечает, к своему состоянию критичен, интеллект не нарушен. 30.05.2018 снова был осмотрен психиатром, была отмечена положительная динамика, отмечена легкая дизартрия. Офтальмолог не ссылается на то, что он не способен сам отвечать на вопросы, общее состояние было удовлетворительное. Поскольку они оценивали состояние ФИО5 по медицинской документации, данных о том, что он не понимает того, что делает во время сделки, не было, он все понимал на тот момент. Ввиду плохого зрения мог не видеть, в связи с чем передвигался с помощью других, но все прекрасно мог слышать и понимать происходящее, то подтверждается тем, что в сентябре 2019 года он проходил МСЭ, данных о том, что при прохождении МСЭ в комиссию был включен врач психотерапевт, не имеется. Из медицинской документации следует, что изменения в психики начались у ФИО5 после перенесенной короновирусной инфекции в 2021 году, что серьезно повлияло на его здоровье, а первые симптомы деменции описаны в медицинской документации в августе 2022 года. Указала, что деменция – это слабоумие, которое возникает не мгновенно, но может развиться от полугода до года.

В судебном заседании также установлено, что ФИО5 23.10.2019 по результатам прохождения МСЭ присвоена 1 группа инвалидности по зрению бессрочно, что подтверждается справкой МСЭ -2014 **.

Из ответа Бюро МСЭ смешанного профиля ** от 25.08.2025 года на запрос суда следует, что на момент освидетельствования, которое проходило в сентябре-октябре 2019 года психических заболеваний у ФИО5 не зарегистрировано, обследование и заключение врача психиатра не предоставлялось.

В пункте 50 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (ст. 168 Гражданского кодекса РФ), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (ст. 178, п. 2 ст. 179 Гражданского кодекса РФ).

Кроме того, если сделка нарушает установленный п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса РФ запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной на основании положений ст. 10 и п. 1 или 2 ст. 168 Гражданского кодекса РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (п. 7 и 8 названного Постановления Пленума Верховного Суда РФ).

Сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел (п. 1 ст. 178 Гражданского кодекса РФ).

При наличии условий, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, если сторона заблуждается в отношении природы сделки (пп. 3 п. 2 ст. 178 Гражданского кодекса РФ).

По смыслу указанной нормы права сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны сформировалась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Судом установлено, что договор дарения соответствует требованиям закона, заключен в надлежащей письменной форме, сторонами согласованы все существенные условия договора дарения, договор подписан сторонами собственноручно. Название договора и его условия являются ясными, не позволяют двояко их толковать, означают безвозмездное отчуждение квартиры дочери.

На момент заключения сторонами договора требования о нотариальной форме сделки не было установлено законом.

Помимо этого суд учитывает, что все фактические и юридические действия по заключению договора дарения выполнялись ФИО5 самостоятельно.

Из материалов дела следует, что ФИО5 присутствовал при подаче документов на регистрацию в МФЦ г. Северска, лично и собственноручно подписывал заявления для государственной регистрации перехода права собственности на квартиру, что подтверждается представленными в материалы дела регистрационными документами.

Доводы представителя ответчика ФИО6 о том, что в 2019 году у сотрудников МФЦ не было обязанности выяснять волю и намерения сторон при заключении сделки, суд отклоняет, поскольку опрошенная в судебном заседании начальник МФЦ по г. Северску ФИО15 указала на то, что до введения обязательного нотариального оформления договоров дарения, в случае предъявления на государственную регистрацию подписанного договора дарения, сотрудник в таком случае спрашивал о согласии сторон на сделку. Обычно договор полностью не зачитывается, но обязательно задаются вопросы о том, понимает ли человек, что собственность ему больше не будет принадлежать и самое главное, должен понимать, что происходит. Если вдруг сотрудник усматривал, что человек не отдает отчет тому, что подписывает, либо на него давят, в таком случае сообщал руководителю.

Доводы представителя истца о том, что в МФЦ договор вслух ему не зачитывали, судом отклоняются, поскольку истец при непонимании сути подписываемого документа не был лишен возможности разъяснений подписанного им договора и в случае несогласия с его условиями, отказа от заключения.

В судебном заседании был допрошен свидетель ФИО16, супруг сестры ФИО5, из показаний которого следует, что истца он не видел с декабря 2021 года, поскольку его супруга отключила телефон и общение с ним прекратилось. По инициативе сестры ФИО5 они, еще до получения им инвалидности по зрению и после по встречались, гуляли, разговаривали, ФИО5 приходил к ним в гости. Указал, что в 2019 году истец все понимал, оформлял инвалидность, он (свидетель) возил его в пенсионный фонд, куда ФИО5 ходил самостоятельно и в принципе мог передвигаться самостоятельно по знакомым ему местам. Истец также сообщал ему, что супруга хочет с ним развестись, а потом по факту говорил, что подарил квартиру дочери.

О том, что истец имел намерения подарить квартиру дочери, в период заключения сделки был активен, состояние его здоровья позволяло совершать поездку в **, встречаться с родственниками, следует из заявлений ФИО17 сестры истца, ФИО18, супруги сына истца, подлинность подписей которых удостоверена нотариально, оценена судом в совокупности с пояснениями сторон, показанием свидетеля ФИО16 и медицинской документации, согласуются с ними.

Доводы представителей истца о том, что ФИО5 является **, на являются основанием для признания договора недействительным поскольку само по себе наличие инвалидности на дееспособность и правоспособность истца не влияют. Наличие инвалидности по зрению также не может являться бесспорным доказательством заблуждения истца относительно природы сделки.

Кроме того, как следует из материалов, дела ФИО5 в 14.01.2010 года составлял завещание, согласно которому завещал квартиру также своей дочери ФИО3

Оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу, что оснований считать, что на момент заключения договора дарения ФИО5 не мог понимать значение своих действий и руководить ими не имеется. Доказательств обратному, вопреки требованиям ст. 56 ГПК РФ суду не представлено, опровергается медицинской документацией и показаниями свидетеля, в связи с чем к пояснениям представителей истца о том, что истец ФИО5 в силу имеющихся у него заболеваний не понимал, что совершает договор дарения, заключил договор дарения под влиянием заблуждения, не мог самостоятельно передвигаться, суд относиться критически.

Доводы представителей истца о том, что ФИО5 находился под влиянием сильнодействующих лекарств, которые могли повилять на его сознание и поведение, суд считает необоснованными, поскольку после изучения всей медицинской документации, в том числе содержащих лекарственные назначения, комиссия экспертов пришла к выводу, что на момент заключения договора дарения ФИО5 психотропную терапию не принимал, а, наоборот, назначенное ему лечение, после перенесенных инсультов имело положительные результаты.

В силу п. 1 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Как разъяснено в п. 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ.

В пункте 6 Обзора судебной практики № 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, для признания сделки мнимой на основании ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.

Из пункта 3 Обзора судебной практики № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020 следует, что при рассмотрении вопроса о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой того, соответствуют ли представленные документы формальным требованиям, которые установлены законом. При проверке действительности сделки суду необходимо установить наличие или отсутствие фактических отношений по сделке.

Таким образом, из положений ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что по мнимой сделке обе стороны преследуют иные цели, чем предусмотрены договором, и совершают сделку лишь для вида, заранее зная, что она не будет исполнена. Мнимая сделка заключается для создания у третьих лиц ложного представления о намерениях участников сделки.

Для признания сделки мнимой суд должен установить, что ее стороны не намеревались создать соответствующие ей правовые последствия, сделку фактически не исполняли и исполнять не желали, и правовые последствия, предусмотренные заключенной сделкой, не возникли. В подтверждение мнимости сделки заинтересованной стороне необходимо представить суду доказательства, которые бы подтверждали отсутствие направленности подлинной воли сторон при совершении оспариваемой сделки на создание правовых последствий, присущих данному виду сделки.

По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации для признания сделки мнимой на основании статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что обе стороны сделки не имели намерения совершить сделку в действительности.

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства, в частности условия оспариваемого договора дарения от 09.08.2019, исследовав и оценив доказательства по делу доводы и возражения лиц, участвующих в деле, относительно составления и подписания договора, суд не усматривает оснований для признания недействительным договора дарения по мотиву мнимости.

Доказательств того, что воля ФИО3 не была направлена на получение в дар спорного объекта недвижимости, а воля ФИО5 не была направлена на его отчуждение, материалы дела не содержат. Заявляя о мнимости заключенного договора дарения недвижимого имущества, истец не доказал отсутствие у сторон сделки намерений создать правовые последствия, характерные для договора дарения.

При таких обстоятельствах сам по себе тот факт, что ФИО3 не вселилась в спорную квартиру, не свидетельствует о том, что она не имела намерения создать соответствующие договору дарения правовые последствия.

Напротив, из материалов дела усматривается наличие воли сторон на совершение сделки.

В данном случае стороны, действуя последовательно, заключили договор дарения недвижимого имущества по своей форме отвечающий положениям ст. 160 Гражданского кодекса Российской Федерации, при этом достоверных доказательств, что ФИО5 в момент заключения договора заблуждался относительно его правовой природы не представлено, напротив действия истца были направлены на передачу квартиры в дар, о чем прямо свидетельствуют условия заключенного договора и личное обращения для регистрации перехода права собственности к ответчику, отсутствия каких-либо претензий со стороны истца до начала 2024 года относительно совершенной сделки.

Помимо изложенного, суд приходит к выводу, что стороной истца не представлено доказательств заключения сделки на крайне не выгодных условиях, которую истец был вынужден совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась, поскольку наличие каких-либо иных условий совершения оспариваемой безвозмездной сделки, помимо приведенных в оспариваемом договоре материалами дела не подтверждено, как и не подтверждено стечение в момент заключения сделки тяжелых обстоятельств, которыми воспользовалась ответчик, при том, что совершение истцом дарения не предполагало наличие встречного предоставления ответчиком.

Доводы представителя истца о кабальности договора дарения в связи с тем, что в нем отсутствуют условия о сохранении за истцом и его супругой права пожизненного пользования квартирой, судом не принимаются, поскольку нормы гражданского законодательства не содержат положения о том, что сохранение за дарителем жилого помещения или членами его семьи права пользования жилым помещением являются существенным условием договора.

Кроме того, договор дарения не предполагает его исполнение дарителем путем освобождения квартиры. В договоре дарения указано, что на регистрационном учете состоят истец и его супруга, при этом обязанности освобождения квартиры или снятия с регистрационного учета договор не содержит.

Наряду с этим, для применения статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимы два условия: заключение сделки под влиянием обстоятельств на крайне невыгодных условиях и наличие действий другой стороны, свидетельствующих о том, что она такими тяжелыми обстоятельствами воспользовалась. Отличительным признаком недействительной сделки по мотиву кабальности, - является отсутствие у лица, заключающего сделку, свободной воли на ее совершение.

Оценив собранные по делу доказательства в порядке ст. 67 ГПК РФ, суд приходит выводу о том, что совокупность признаков, предусмотренных положениями ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, в данном случае отсутствует.

То обстоятельство, что истец в настоящее время продолжает проживать в квартире, собственником которой является ответчик, не свидетельствует о мнимости его намерений передать в дар одаряемому жилое помещение, и не связано с освобождением жилого помещения дарителем. При этом, ответчик, за все время после совершения договора дарения не возражала и не возражает против проживания отца и его супруги в спорной квартире, требований о выселении, снятии с регистрационного учета не предъявляла.

При этом то обстоятельство, что истец отвечает на вопросы о договоре дарения фразами, что он ничего не дарил, не помнит, о действительной воли истца на момент совершения договора дарения не свидетельствует, поскольку заключением судебной экспертизы установлено, что в настоящий момент истец страдает деменцией, с нарушением когнитивных функций, при этом развитие этого заболевание по медицинским документам началось с середины 2022 года и состояние истца ФИО5 ухудшалось. Из заключения судебной экспертизы следует, что у ФИО5 память на текущие события значительно нарушена, забывает только что сказанное, не может в полной мере воспроизвести события прошлого, мышление малопродуктивное, с существенно замедленным темпом, причинно-следственные связи устанавливать не способен, интеллектуальная продуктивность снижена. Критически, свое состояние и юридически значимый вопрос, не оценивает.

При установленных обстоятельствах суд приходит к выводу, что исковые требования ФИО5 к ФИО3 о признании договор дарения квартиры по [адрес], заключенного 09 июля 2019 года между ФИО5 и ФИО3 недействительным, применении последствия недействительности ничтожной сделки путем возврата в собственность ФИО5 удовлетворению не подлежат.

В процессе рассмотрения настоящего дела со стороны ответчика было заявлено о пропуске истцом срока исковой давности.

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации). Для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком (статья 197 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В частности, срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки (пункт 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В свою очередь, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (пункт 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Оспариваемая истцом сделка была совершена сторонами 09.08.2019 года. Право собственности ответчика на спорное имущество зарегистрировано в ЕГРН 16.09.2019. С исковыми требованиями истец обратилась в суд за пределами установленного законом срока исковой давности и существенным периодом его пропуска, иск подан лишь 11 ноября 2024 г. (согласно штампу на исковом заявлении), что является самостоятельным основанием для отказа в иске о признании договора дарения недействительным.

Как установлено судом, о содержании договора дарения, о его существе и последствиях истец не мог не знать с момента самого его совершения, в связи с чем оснований связывать начало течения срока исковой давности с получением квитанции на оплату коммунальных услуг оснований не имеется.

Обстоятельства того, что ФИО3 стала собственником квартиры, о чем супруге истца стало известно только в марте 2024 года из квитанции за оплату капитального ремонта, к истцу ФИО5 не относятся.

Доказательств того, что истец не имел реальной возможности реализовать свое право на обращение в суд с иском в пределах всего срока исковой давности, стороной истца не представлено, с заявлением о восстановлении срока исковой давности и признания причин пропуска исковой давности уважительными истец не обращался.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194 – 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковые требования ФИО5 к ФИО3 о признании договор дарения квартиры по [адрес], кадастровый номер **, заключенного между ФИО5 и ФИО3 9 июля 2019 года недействительным, применении последствия недействительности ничтожной сделки путем возврата в собственность ФИО5 оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Томский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Северский городской суд Томской области в течение одного месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме.

Судья Е.С. Николаенко