Дело №
64RS0№-46
Решение
Именем Российской Федерации
17 августа 2022 года г. Саратов
Кировский районный суд г. Саратова в составе:
председательствующего судьи Волковой А.А.,
при секретаре - помощнике судьи Мукатаевой А.Е.,
с участием истца ФИО2, представителей истца ФИО4, ФИО5, ответчиков ФИО6, ФИО7, третьих лиц ФИО9, ФИО10, ФИО11,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к ФИО6, ФИО12 о признании завещания недействительным,
установил:
ФИО2 обратилась в суд с иском к вышеуказанным ответчикам о признании недействительным завещания ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершей ДД.ММ.ГГГГ, удостоверенного ДД.ММ.ГГГГ нотариусом ФИО14
В обоснование своих требований истец указала, что ДД.ММ.ГГГГ умерла ее родная тетя, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., проживавшая по адресу: <адрес>. Наследственное дело № открыто у нотариуса ФИО14 ДД.ММ.ГГГГ истец обратилась к нотариусу с заявлением о вступлении в открытое наследство на все имущество, принадлежавшее покойной. Истцу было сообщено, что ее тетя составила завещание, согласно которому наследодатель оставил наследство ответчикам ФИО7 и ФИО6 Являясь единственной наследницей по закону второй очереди (в связи с тем, что родной брат истца ФИО47 являющийся родным племянником ФИО48., отказался от принятия наследства), истец настаивает на недействительности имеющегося завещания. При жизни наследодатель - ФИО49. страдала хроническими заболеваниями, в том числе энцефалопатией, повлиявшими на способность осознавать свои действия. Поэтому, на момент написания завещания ФИО51 не могла отдавать полный отчет совершаемых ею действий. Действия ФИО50. не всегда были адекватны в происходивших ситуациях. Ссылаясь на указанные обстоятельства, истец обратилась с названным выше иском в суд.
Истец и ее представители в судебном заседании исковые требования поддержали, просили признать завещание, составленное ФИО1 в пользу ответчиков, удостоверенное ДД.ММ.ГГГГ нотариусом ФИО14, недействительным. Дополнительно указали, что при жизни у ФИО1 имелась травма головы, руки, она попадала в ДТП, в ДД.ММ.ГГГГ году врач-невролог установила ФИО1 диагноз - сосудистая деменция, поэтому при составлении завещания ФИО1 не могла осознавать степень и характер совершаемых ею действий. Также выразили несогласие с заключением комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №, заявив ходатайство о назначении по делу повторной судебной экспертизы. По мнению истца, с появлением ответчиков в жизни ФИО1 их взаимоотношения изменились, ФИО1 проявляла агрессию и озлобленность по отношению к истцу и остальным родственникам, а также к другим окружающим людям. Истец считает, что ответчики настраивали ФИО1 против нее и других родственников. Также истец полагает, что ФИО1 умерла от голода и неоказанием надлежащей медицинской помощи. На похоронах ФИО1 истца и других родственников не было, о смерти тети истец узнала от посторонних людей.
Ответчики в судебном заседании возражали против удовлетворения исковых требований, просили в иске отказать, указали, что ФИО15 была знакома с Л.В. около ДД.ММ.ГГГГ лет, они с ней раньше были соседями. В № году ей лично позвонила ФИО1 и попросила оказать помощь в вопросе по выселению ее родственников - семьи Т-вых из ее дома. ФИО12 указала, что ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года прожила в гражданском браке с ее отцом. Также указали, что завещание было составлено по инициативе ФИО1, перед составлением завещания она проходила медицинское освидетельствование. Смерть ФИО1 наступила от сердечной недостаточности. Организацией похорон занимались ответчики, на похоронах родственники не присутствовали, это было распоряжение самой ФИО1
Третьи лица в судебном заседании поддержали исковое заявление, указали, что отношения ФИО1 с родственниками были всегда хорошие и доброжелательные до момента появления в ее жизни ответчиков, после их появления отношения испортились, ФИО1 была настроена агрессивно по отношению к своим родственникам и окружающим людям, бросалась на людей с палкой, писала жалобы на батюшку, который ее причащал. По мнению третьих лиц, ответчики являются мошенниками, имели корыстный интерес в общении с ФИО1 При жизни ФИО1 попадала в ДТП, она часто жаловалась на головные боли. Кроме того, ее сын употреблял алкоголь, она страдала от побоев своего сына. Полагают, что завещание составлено ФИО1 под давлением и влиянием со стороны ответчиков.
Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены своевременно и надлежащим образом. Нотариусом г. Саратова ФИО14 представлено заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие, а также письменный отзыв на исковое заявление, в котором выразила несогласие с заявленными исковыми требованиями. От иных лиц, участвующих в деле, возражений не поступало.
Руководствуясь положениями ст. 167 ГПК РФ, с учетом мнения лиц, участвующих в деле, суд определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.
Заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, показания свидетелей, эксперта, специалистов, исследовав материалы настоящего гражданского дела, материалы гражданского дела № 2-4772/2019, медицинские документы, суд приходит к следующему.
Согласно ст. 45 Конституции Российской Федерации государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется, каждый вправе защищать свои права всеми способами, не запрещенными законом.
В соответствии с ч. 1 ст. 46 Конституции РФ каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.
В силу ч.3 ст. 123 Конституции РФ, ч. 1 ст. 12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.
В соответствии со ст. 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой своих прав, свобод и законных интересов.
Как установлено судом и следует из материалов гражданского дела № 2-1177/2022, гражданского дела № 2-4772/2019, ДД.ММ.ГГГГ умерла тетя истца – ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (дело № 2-1177/2022, т. 1, л.д. 28).
После ее смерти открылось наследство, в том числе: 32/100 и 20/100 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом с сараем, наружными сооружениями, расположенными по адресу: <адрес>; из 32/100 и 20/100 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок, расположенный по адресу: <адрес>.
По удостоверенному нотариусом нотариального округа города Саратова Саратовской области ФИО14 от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 вышеуказанные доли на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, завещала ФИО7 и ФИО6 Всех наследников по закону ФИО1 лишила наследства. Текст завещания составлен со слов ФИО1, ею лично прочитан и собственноручно подписан, что подтверждается в самом тексте завещания и удостоверительной надписи нотариуса (дело № 2-1177/2022, т.1 л.д. 39).
ФИО6 и ФИО7 в установленный законом срок обратились к нотариусу ФИО14 с заявлениями о принятии наследства. Нотариусом ДД.ММ.ГГГГ заведено наследственное дело №.
ДД.ММ.ГГГГ к временно исполняющему обязанности нотариуса г. Саратова Саратовской области ФИО16 ФИО17 обратилась истец ФИО2 с заявлением о принятии наследства.
ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 обратилась с заявлением о принятии наследства к нотариусу г. Саратова Саратовской области ФИО14
Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ нотариусом г. Саратова Саратовской области ФИО14 отказано ФИО2 в выдаче свидетельства о праве на наследство по закону на наследственное имущество умершей ДД.ММ.ГГГГ тети ФИО1, в случае несогласия рекомендовано обратиться в суд для решения вопроса по существу (дело № 2-1177/2022,т. 1 л.д. 63).
Истец, полагая завещание ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, ссылается на то обстоятельство, что наследодатель в момент совершения сделки находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий или руководить ими в силу своего физического и психического состояния, а именно: имела хронические заболевания, в том числе страдала энцефалопатией, при жизни имела травмы головы, руки, имела установленный врачом-неврологом диагноз «сосудистая деменция».
Разрешая заявленные требования о признании завещания недействительным, суд пришел к следующему.
Согласно ч. 2 ст. 218 Гражданского кодекса РФ в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.
В соответствии со ст. 1111 Гражданского кодекса РФ наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.
В силу ч.1 с. 1118 Гражданского кодекса РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно путем совершения завещания.
Статьей 1119 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, включить в завещание иные распоряжения. Завещатель вправе отменить или изменить совершенное завещание в соответствии с правилами статьи 1130 настоящего Кодекса. Завещатель не обязан сообщать кому-либо о содержании, совершении, об изменении или отмене завещания.
В соответствии с п. 1 ст. 1124 ГК РФ завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом.
Согласно положениям ст. 1125 ГК РФ нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом. При написании или записи завещания могут быть использованы технические средства (электронно-вычислительная машина, пишущая машинка и другие).
Завещание должно быть собственноручно подписано завещателем.
В силу пп. 1 и 2 ст. 1131 Гражданского кодекса РФ при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.
Поскольку завещание является сделкой, к нему применимы общие нормы права о действительности либо недействительности сделок.
Как разъяснено в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно п.1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
С учетом изложенного, неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.
Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.
Бремя доказывания наличия данных обстоятельств, которые являются основанием для признания завещания недействительным в соответствии с положениями части 1 статьи 56 ГПК РФ лежит на истце.
Нотариус ФИО14, удостоверившая завещание от имени наследодателя ФИО1, в письменном отзыве, письменных пояснениях на исковое заявление сообщила, что ДД.ММ.ГГГГ по телефону к ней обратилась ФИО1 за удостоверением завещания от ее имени по месту своего жительства, в связи с чем нотариусом был осуществлен выезд по месту жительства ФИО1 по адресу: <адрес>, для установления ее личности, проверки дееспособности и беседы. Личность ФИО1 была установлена по паспорту, дееспособность и волеизъявление были выявлены в результате беседы с ней. ФИО18 указала на наличие неприязненных отношений с наследниками по закону, на наличие с ними судебных тяжб по различным вопросам, какая-либо материальная, моральная помощь ими по отношению к ФИО1 не оказывалась. Во время беседы ФИО1 вела себя адекватно, уверено отвечала на все поставленные вопросы, в связи с чем сомнений в способности ФИО1 понимать значение своих действий и осознавать их последствия у нотариуса не возникло. Составленное завещание было полностью прочитано и собственноручно подписано ФИО1 Кроме того, в день составления завещания ДД.ММ.ГГГГ была представлена справка № <данные изъяты>» (дело №2-1177/2022, л.д. 125, т. 3 л.д. 90).
Как следует из справки № <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, по результатам однократного амбулаторного психиатрического освидетельствования указано, что ФИО1 может понимать значение своих действий и руководить ими (дело № 2-1177/2021, л.д. 139).
Также установлено, что решением Кировского районного суда г. Саратова от ДД.ММ.ГГГГ с учетом апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Саратовского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ, определения Первого кассационного суда общей юрисдикции от 05.11.2020 исковые требования ФИО1 о выселении ФИО9, ФИО19, ФИО10 из жилого помещения по адресу: <адрес>, удовлетворены, ответчики выселены из принадлежащего истице жилого помещения (дело №, т. 1 л.д.215-217, т. 247-51, л.д. 94-97).
Как следует из протокола судебного заседания от 16-20 декабря 2019 года, при рассмотрении вышеуказанного дела о выселении ФИО1 давала пояснения, согласно которым она после смерти своего сына пригласила пожить к себе своих родственников – семью Т-вых, которые заставили ее отказаться от социального работника, за проживание они ничего не платили, муж ФИО29 все время пил, в связи с чем она попросила освободить их жилое помещение, в комнате она сделала ремонт, там были все условия, на что последовал отказ. Полагала, что «у них проснется совесть». Также указала, что «она за все платила им, если они принесли батон, то платила и за него и за то, что принесли». Говорила о том, что у них есть своя квартира, от их услуг отказывается и обратиться за помощью соцработника. (дело № 2-4772/2019, л.д. 199-213).
Кроме того, во всех судебных разбирательствах ФИО1 активно отстаивала свою позицию, поддерживала заявленные требования о выселении семьи Т-вых, осознано оспаривала право их проживания в принадлежащем ей жилом помещении, выдавала доверенность на представление ее интересов в суде. При этом выселение производилось принудительно службой судебных приставов-исполнителей.
Также установлено, что ДД.ММ.ГГГГ после смерти сына ФИО1 оформила доверенность на ФИО37 с целью получения свидетельства о праве на наследство по закону на имущество, оставшееся после смерти сына ФИО20, при этом каких-либо сомнений в дееспособности ФИО1 у истца не возникло. Однако ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 сделано нотариально удостоверенное распоряжение об отмене данной доверенности (дело № 2-1177/2022, т. 3. л.д. 112,114).
Принимая во внимание данные обстоятельства, суд полагает, что между ФИО1 и ее родственниками имелись неприязненные отношения.
Организацией похорон ФИО1 занимались ответчики, что подтверждается материалами дела (дело № 2-1177/2022, т. 3 л.д. 95-97, 109-111,115).
По информации <данные изъяты> ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на учете у психиатра и нарколога не состоит, за медицинской помощью не обращалась, медицинской амбулаторной карты не имеется (дело № 2-1177/2022, т.1 л.д. 134, т. 3 л.д. 23, 31).
По информации <данные изъяты> ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на учете у психиатра и нарколога не состоит (дело №, т. 3 л.д. 30).
Сведений о том, что ФИО1 обращалась за помощью к психиатру после 2016 года, сведений о наличии решения суда о признании ФИО1 недееспособной, материалы дела не содержат, доказательств обратного не представлено.
В соответствии с ч. 1 ст.79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.
Установление факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует специальных познаний, которыми обладают эксперты.
Поскольку в обоснование своих требований истец ссылался на неспособность наследодателя понимать значение своих действий и руководить ими в момент составления завещания, то определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза.
Как следует из заключения посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № комиссия психиатров-экспертов приходит к выводу о невозможности в данном случае дать категорическое заключение о психическом состоянии ФИО1 в период подписания ею завещания ДД.ММ.ГГГГ и ее способности понимать значение своих действий и руководить ими в указанный период. Материалы предоставленного экспертам гражданского дела недостаточны для дачи однозначного заключения, поскольку имеющиеся в них сведения из медицинской документации и показания свидетелей противоречивы и зачастую носят взаимоисключающий характер. Комиссия экспертов не может однозначно квалифицировать психическое состояние ФИО1 в период подписания завещания ДД.ММ.ГГГГ и о ее способности понимать значение своих действий и руководить ими в указанный период.
Допрошенный в судебном заседании суда эксперт ФИО21 подтвердила выводы, изложенные в экспертном заключении, ответила на вопросы суда и лиц, участвующих в деле. Дополнительно указала, что при проведении исследования материалов гражданского дела было недостаточно. Установленный врачом-неврологом в <данные изъяты> году диагноз ФИО1 – сосудистая деменция является личным мнением врача, поскольку врачом в карте не описано неврологическое и психическое состояние ФИО52 сосудистая деменция – это психическое расстройство и невролог вышла за пределы своей компетенции в своем заключении. В день заключения сделки был прижизненный осмотр, данный осмотр комиссия оспорить не может. ФИО1 страдала психическим расстройством, но степень и глубину этого расстройства определить не смогли. Прижизненный осмотр исключил диагноз – сосудистая деменция, посмертный диагноз – органическое поражение сосудов головного мозга с нерезко выраженными когнитивными нарушениями позволяет совершать сделку. Сама черепно-мозговая травма не влияет на психическую деятельность. Головные боли, головокружение являются признаками хронической ишемии, а не сосудистой деменции. В медицинских документах упоминания о сосудистой деменции у ФИО1 нет. Последний прижизненный осмотр не позволяет сделать вывод о том, что ФИО1 была дементной.
При рассмотрении дела истец просил о назначении повторной судебной медико-психологической экспертизы.
В целях установления юридически значимых обстоятельств по делу, принимая во внимание доводы сторон, в связи с возникшими сомнениями в правильности и обоснованности ранее данного заключения по итогам проведения судебной экспертизы, допросив свидетелей по инициативе сторон, определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена повторная посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза.
Согласно заключению судебной комплексной психолого-психиатрической комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № имеющиеся у ФИО1 заболевания не оказали существенного влияния на последнюю волю ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ. Индивидуально-психологических особенностей, которые нарушали бы способность подэкспертной понимать значение своих действий и руководить ими в юридически-значимый период, не выявлено. В обстоятельствах окружающей психологической обстановки, с учетом семейных взаимоотношений, ее круга общения с родственниками и иными посторонними лицами она могла понимать значение своих действий и могла руководить ими в юридически-значимый период (в материалах дела не содержится каких-либо сведений, позволяющих сделать вывод о том, что подэкспертная в юридически-значимый период находилась в ситуации психологического воздействия либо психологический зависимости от каких-либо лиц).
Руководствуясь ст. 67 ГПК РФ, у суда не имеется оснований не доверять вышеуказанной экспертизе. Экспертиза проведена с соблюдением установленного процессуального порядка лицами, обладающими специальными познаниями для разрешения поставленных перед ними вопросов и имеющими длительный стаж экспертной работы. При проведении экспертизы использован метод судебно-психиатрический экспертный анализ материалов дела. Экспертному исследованию был подвергнут необходимый и достаточный материал, содержащийся как в медицинской документации, так и в материалах настоящего гражданского дела, гражданского дела №. В своем заключении эксперты дали однозначный ответ на поставленный перед ними вопрос. Экспертное заключение последовательно, не содержит противоречивых и взаимоисключающих суждений, дано комиссией врачей, имеющих высшее образование, специальность - судебно-психиатрическая экспертиза, длительный, более 10 лет, стаж работы по специальности. Имеющейся медицинской документации было достаточно для дачи ими категорического заключения по поставленному перед ними вопросу; о предоставлении им дополнительных документов эксперты перед судом не ходатайствовали.
При рассмотрении дела стороной истца вновь заявлено ходатайство о назначении по делу повторной судебной экспертизы, поскольку, по мнению истца, на исследование экспертам были представлены не все имеющиеся медицинские документы на ФИО1, произведен неполный сбор объективного анамнеза, не принят во внимание поставленный врачом-неврологом диагноз «Сосудистая деменция», медицинская документация оформлена ненадлежащим образом, в удовлетворении данного ходатайства судом отказано.
На основании ст. 8 Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных. По смыслу статьи 16 указанного закона эксперт обязан провести полное исследование представленных ему объектов и материалов дела, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам.
В соответствии с положениями ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.
Согласно ст. 87 ГПК РФ в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту. В связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.
По смыслу закона эксперт самостоятельно определяет объем представленных в его распоряжение документов и доказательств, который необходимо исследовать для дачи ответов на поставленные судом вопросы.
В силу ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены, в том числе, из заключений экспертов.
Заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст. 67 настоящего Кодекса (ч. 2 ст. 86 ГПК РФ).
Заключение судебной комплексной психолого-психиатрической комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № оценено судом в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности наряду с другими представленными по делу доказательствами.
Оценивая заключение комиссии эксперта, сравнивая соответствие заключения поставленным вопросам, определяя полноту заключения, его научную обоснованность и достоверность полученных выводов, суд приходит к выводу, что данное заключение в полной мере является допустимым и достоверным по делу доказательством. Доказательств, опровергающих выводы повторной судебной экспертизы, сторонами не представлено. Компетенция экспертов не вызывает сомнений, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения.
Поскольку представленное в материалы дела заключение комиссии экспертов ДД.ММ.ГГГГ № соответствует предъявляемым к нему законом требованиям, каких-либо противоречий в выводах экспертов не установлено, суд принимает указанное заключение как допустимое доказательство и кладет его в основу принимаемого решения.
Несогласие истца с выводами повторной судебной экспертизы не свидетельствует о ее порочности, а является процессуальной позицией стороны, поскольку достаточных и допустимых доказательств, подвергающих сомнению правильность или обоснованность выводов комиссии экспертов, данных о наличии в заключении комиссии экспертов неустранимых противоречий, истцом суду не представлено.
Доводы истца о том, что при составлении медицинской документации были допущены нарушения при их оформлении, судом не принимаются во внимание ввиду необоснованности.
Вся медицинская документация ФИО1 имелась в распоряжении экспертов и имеющиеся у ФИО1 заболевания и их влияние на психическое состояние наследодателя на момент составления оспариваемого завещания экспертами исследованы в полном объеме.
Имеющиеся сведения о наличии у ФИО1 различного рода заболеваний анализировались экспертами, при этом не признаны влияющими на состояние ФИО1 в такой степени, которая лишала бы ее возможности понимать значение своих действий и руководить ими в момент составления завещания – ДД.ММ.ГГГГ.
При этом само по себе наличие у ФИО1 ряда заболеваний не может достоверно свидетельствовать о наличии у нее выраженных интеллектуально-мнестических, эмоционально-волевых нарушений, вследствие чего ФИО1 не могла бы понимать значение своих действий и руководить ими в период подписания завещания.
При рассмотрении дела стороной истца заявлено ходатайство об отложении судебного заседания в связи с необходимостью подготовки рецензии на заключение комиссии ДД.ММ.ГГГГ №, которое судом было отклонено.
Вместе с тем следует обратить внимание, что рецензия не является по своему содержанию экспертным заключением, а представляет собой мнение одного эксперта относительно экспертного заключения, произведенного другим лицом.
При этом составление рецензии на заключение эксперта нормами процессуального права не предусмотрено, законом не относится к числу средств доказывания, используемых в гражданском процессе (ст. 55 ГПК РФ), лица, изготовившие и подписавшие рецензию, не привлекаются судом к участию в деле в качестве специалистов. Они не могут доказывать неправильность или необоснованность имеющегося в деле экспертного заключения комиссии экспертов, поскольку объектом исследования специалиста является непосредственно само заключение данной комиссии, а не вопросы, связанные с непосредственным исследованием психического состояния самого лица ФИО1, рецензия не может опровергать выводов заключения комиссии экспертов, поскольку нормами ГПК РФ не предусмотрено оспаривание экспертного заключения рецензией (заключением) другого экспертного учреждения.
Как следует из медицинской карты амбулаторного больного, выданной <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ состоялся осмотр ФИО1 врачом-невропатологом, по результатам осмотра без указания проводимых манипуляций и обследований, без описания симптомов нарушений психики, без протокола тестирования по шкале ММSE, без описания применяемых методик при обследовании пациента установлен диагноз: «Хроническая ишемия головного мозга 3 степени смешанного генеза. Сосудистая деменция легкой степени выраженности ММSE 20 баллов» (дело № 2-1177/2022, т. 3 л.д. 20).
Вместе с тем суд критически относится к данному документу и сведениям, отраженным в нем, поскольку врач-невролог, не обладающий специальными познаниями в области патопсихологии и психиатрии, не вправе был устанавливать диагноз психического расстройства (сосудистая деменция) с применением методики MMSE, не обладающей достаточным диапазоном изменения психических функций, то есть вышел за пределы своей компетенции.
Таким образом, доказательств, указывающих на недостоверность проведенной повторной судебной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, материалы дела не содержат, в связи с чем оснований для назначения по настоящему делу вновь повторной либо дополнительной экспертизы у суда не имеется.
При рассмотрении дела судом были допрошены свидетели со стороны истца: ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28
Так, свидетель ФИО22 суду показал, что был знаком с ФИО1 10 лет, также знал ее сына, помогал по хозяйству по просьбе самой ФИО1 (ремонт, уборка снега и т.д.). Про взаимоотношения с родственниками ничего пояснить не смог, явных странностей за ФИО1 не замечал. Свидетелю показалось странным, что ФИО1 написала жалобу в Епархию на батюшку, которого он ей привел домой для причащения и исповеди.
Свидетель ФИО23 суду показала, что видела ФИО1 в 2020 году три раза, когда была в гостях у ФИО9, ФИО1 кричала на ФИО9, вела себя агрессивно, у нее было озлобленное выражение лица, в связи с чем свидетелю показалось странным такое поведение ФИО1, поскольку считает, что при посторонних людях так себя не ведут.
Свидетель ФИО24 суду показала, что ФИО1 дружила с ее мамой, они вместе встречали праздники и дни рождения, до 2019 года отношения с родственниками у ФИО1 были хорошие, они созванивались. После смерти сына она пригласила Ларису к себе пожить, с 2019 года отношения с родственниками изменились. Со слов ФИО1 свидетелю стало известно, что она обиделась на ФИО2 из-за денег, Ларису пустила к себе пожить со своей семьей всего неделю, далее ФИО1 давала ей читать свои жалобы, при этом разговоров о том, как ФИО1 собирается распорядиться своим имуществом, не было, последний раз видела ФИО1 в 2019 году, свидетеля смутила ее худоба.
Свидетель ФИО25 суду показал, что знает мужа ФИО29, он приезжал к ним делать холодильник, в это время видел женщину (ФИО1), она кричала на него, грозила палкой и говорила, чтобы он убрал машину со двора. Со слов мужа ФИО29 свидетелю известно, что они переехали жить к ФИО41, чтобы за ней ухаживать, отношения были нормальные.
Свидетель ФИО26 суду показал, что с ФИО10 являются друзьями, в 2018 году помогал семье Т-вых перевозить вещи на <адрес>, каждые выходные проводил у своего друга Филиппа, иногда с ночевкой, при этом назвать день рождения своего друга свидетель не смог. Указал, что отношения с ФИО1 у Т-вых поначалу были нормальные, потом изменились, ФИО1 негативно отзывалась о своих родственниках, лично общался с ней в мае 2021 года, она была худой. По мнению свидетеля, странности ФИО1 выражались в следующем: она «шептала проклятие возле двери, говорила, зачем переехали травить ее жизнь», коробку с тонометром возле ее двери она восприняла как бомбу».
Свидетель ФИО27 суду показала, что была знакома с ФИО1 с 1990 года, были соседями, общались хорошо до определенного момента, в 2017 году обвинила ее в том, что она пытается разрушить семью ее сына, сын ФИО1 пропивал все ее сбережения, бил ее, она убегала к родственникам на ночь. В смерти сына ФИО1 винила его сожительницу Татьяну, при этом после его смерти какое-то время ФИО8 проживала вместе с ФИО1, потом она выгнала ее. Свидетель указала, что ФИО1 мерещилось, что у нее на крыше кто-то живет, что ее пытаются отравить, обокрасть, в поджоге сарая обвинила ФИО19, хотя как выяснилось позже, пожар произошел по вине подростков, которые курили и выбросили бычок рядом с сараем. Ухаживала за ней Наталья. Со слов ФИО1 свидетелю известно, что родственники ей не нужны. Последний раз свидетель видела ФИО1 за 2 дня до смерти, она выходила во двор, когда приезжали электрики. Свидетель указала на снижение памяти у ФИО1, в качестве примера свидетель пояснила, что ФИО1 не помнила события нескольких лет, а именно те, которые произошли в 2006 году.
Свидетель ФИО19 суду показал, что является супругом ФИО9, ФИО1 знал с ДД.ММ.ГГГГ года, общались с ней мало. После смерти сына переехали по ее просьбе к ней, стали жить в квартире сына, через год после смерти сына ФИО30 попросила освободить жилое помещение. С ФИО9 ФИО1 постоянно скандалила, она бросалась на нее с палкой, была подозрительной, коробку с тонометром, которую свидетель положил у ее двери, приняла за бомбу, она боялась заболеть. Такое поведение свидетель связывает с неадекватностью ФИО1 Ее эмоциональное состояние изменилось после смерти сына, ФИО1 обвинила в смерти сына ФИО8. ФИО1 со всеми строго общалась, при этом странностей в ее поведении с соседями не помнит.
Данные показания свидетелей судом не принимаются во внимание при вынесении решения, поскольку при их оценке суд исходит из того, что сообщенные ими сведения носят субъективный характер, свидетели не являются лицами, обладающими специальными познаниями в области психиатрии.
При рассмотрении дела судом также были допрошены свидетели со стороны ответчика: ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО34
Так, свидетель ФИО31 суду показала, что ФИО1 росла вместе с ее мамой, они все вместе общались, после смерти своей мамы свидетель продолжала общаться с ФИО1, навещала ее раз в месяц, ФИО1 всегда угощала ее чаем. Также свидетелю известно, что у ФИО1 был сын, после его смерти ФИО1 пригласила пожить в квартиру сына родственников на неделю. Со слов ФИО1 свидетелю стало известно, что родственники ей не помогают, коммунальные услуги не оплачивали за квартиру, в которой проживали, они не пускали ее в квартиру, где были все удобства. У ФИО1 были проблемы с ногами, лекарства ей покупала Наташа, родственников видеть на похоронах ФИО1 не хотела, про завещание свидетелю ничего не известно, назвала дату смерти ФИО1 - ДД.ММ.ГГГГ, была на ее похоронах.
Свидетель ФИО32 суду показала, что была знакома с ФИО1 10-15 лет, ее отчим помогал ФИО1 делать ремонт в квартире сына, где были все удобства, а также сумки с продуктами донести. Свидетель была вхожа в ее дом, отметила, что ФИО1 была гостеприимная, часто общались в период пандемии. ФИО1 жаловалась на проблемы с ногами, свидетель делала ей перевязки, последний раз видела ФИО1 за неделю до смерти, при этом она до последнего ориентировалась во времени, давала распоряжения о том, какие продукты ей купить, сама платила за коммунальные услуги, хорошо считала, писала. Со слов ФИО1 свидетелю также известно, что отношения с родственниками были плохие, ФИО1 на племянницу была в обиде, говорила, что за услуги родственников, например, сходить купить хлеб, она платила им деньги, родственники не пускают ее в квартиру сына, где был сделан ею ремонт и были все удобства. О смерти ФИО1 узнала от Натальи Валерьевны, была на похоронах ФИО1
Свидетель ФИО33 суду показала, что по просьбе ФИО6 она помогала ухаживать за ФИО1 последний месяц до ее смерти. ФИО1 была радушная, разумная, принимала пищу сама, тяжело ходила, болели ноги, в последние недели сил не было, кормили ее, надевали памперсы, умерла ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ, ходила вместе с ФИО38 в поликлинику за справкой о смерти.
Свидетель ФИО39 суду показала, что с ФИО1 была знакома с 2005 года, она была разумная, добропорядочная женщина, проживала с мужчиной, которого звали Ефим, потом она жила с сыном, сын проживал с женщиной, ФИО1 выкупила для сына вторую квартиру. В 2019 года ФИО1 обратилась к ее дочери ФИО3 с жалобами, что не может выселить родственников из ее квартиры, где были все удобства. Свидетель помогала ухаживать за ФИО1, умерла она ДД.ММ.ГГГГ, при жизни ФИО1 говорила, что одну квартиру завещает Наташе, а другую - Люде, с отцом которой ФИО1 прожила 23 года. Родственников видеть ФИО1 не хотела, в том числе и на похоронах, организация похорон проходила без помощи родственников.
Не доверять показаниям указанных свидетелей у суда оснований не имеется, поскольку их показания последовательны, непротиворечивы, подтверждаются иными имеющимися в деле доказательствами.
При рассмотрении дела был допрошен специалист ФИО35, которая лично проводила ДД.ММ.ГГГГ освидетельствование ФИО1 на основании договора №. Врач суду показала, что она проводила освидетельствование ФИО1 амбулаторно по месту жительства последней. При осмотре она установила личность ФИО1 на основании паспорта, проводила ее осмотр, собирала жизненный анамнез, слушала жалобы, расспрашивала о жизни, уточняла цель визита врача. ФИО1 четко и охотно отвечала на вопросы, была активной, доброжелательной, подробно рассказывала о своей жизни: она дважды была замужем, от первого брака сын, от второго брака детей нет, второй муж умер, проживает одна, приходят родственники, которые оказывают ей помощь по хозяйству. Услугами социального работника не пользовалась. Жаловалась на ноги, при этом сама могла расписываться, жалоб на зрение не было. Врач использовала следующие методы при освидетельствовании: сбор анализа и клиническое наблюдение, при этом специалист уточнила, при этом пояснила, что из-за нагрузки не указала в заключении мотивы и цель вызова. Добавила, что при осмотре присутствовали две женщины (ответчики), которые все время сидели молча, в связи с чем врач приняла их за родственников и именно их она имела ввиду в заключении. Описывая психический статус ФИО1, врач указала, что у ФИО1 признаков психоза, а именно расстройства восприятия на момент осмотра не было выявлено, мышление замедленное, могла подолгу что-то вспоминать, при этом понятно излагала свои мысли, память несколько снижена. ФИО1 назвала ФИО, адрес, дату рождения. При этом фиксация в заключении вопросов врача и ответов пациента не обязательна. Признаков деменции выявлено не было, при этом врач-невролог не вправе была устанавливать диагноз о недееспособности, это не входит в компетенцию врача-невролога. При амбулаторном освидетельствовании пациента участие может принимать один врач.
Показания специалиста последовательны, конкретны, соответствуют письменным доказательствам, не верить показаниям специалиста у суда нет оснований, поскольку последний предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, не заинтересован в исходе дела, специалист имеет специальное медицинское образование, компетенция специалиста не вызывает сомнений.
Также по инициативе истца в ходе судебного разбирательства был допрошен специалист ФИО36, врач-психиатр <данные изъяты>, которая суду показала, что она была ознакомлена с судебным комплексным заключением психиатрической комиссии от ДД.ММ.ГГГГ, и пришла к выводам о том, что у ФИО1 имелись бредовые расстройства в виде инволюционного параноида, данный диагноз возникает в пожилом возрасте, больной испытывает бредовые идеи бытового уровня, это распространяется на окружение. При наличии такого заболевания человек начинает себя вести по бредовым мотивам, вместе с тем при жизни ФИО1 такой диагноз у нее не был установлен. Также указала, что невролог не могла поставить диагноз – сосудистая деменция, поскольку это не входит в ее компетенцию, она могла лишь рекомендовать обратиться к психиатру. Травмы головы могут привести к синдрому раздражительной слабости, выражается в когнитивном снижении.
Вместе с тем к данным суждениям специалиста ФИО36 о наличии у ФИО1 бредового расстройства в виде инволюционного параноида суд относится критически и не принимает их во внимание, поскольку указанные выводы опровергаются материалами дела. Более того, сведений о том, что врач ФИО36 наблюдала ФИО1 при жизни, проводила осмотр пациента, либо знакомилась со всей ее медицинской документацией, в том числе с материалами настоящего гражданского дела, не имеется, предположения врача основаны лишь на показаниях истца и свидетелей со стороны истца. Изложенные специалистом выводы не ставят под сомнение выводы заключения судебной комплексной психолого-психиатрической комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №. Разъяснения специалиста не могут заменить заключения комиссии экспертов, поскольку специалист ФИО36 лишь высказала свое суждение. Фактически специалист не вправе давать свою оценку проведенной по настоящему гражданскому делу комплексной судебной психолого-психиатрической медицинской экспертизе, поскольку это не входит в компетенцию специалиста, а относится к полномочиям суда. Мнение специалиста не свидетельствует о недопустимости как доказательства и достоверности выводов проведенной судебной экспертизы №.
Ссылки истца и третьих лиц на наличие у ФИО1 излишней подозрительности, импульсивных и агрессивных проявлений, на наличие у нее страхов за свою жизнь, а также за сохранность и целостность своего имущества не могут, безусловно, свидетельствовать о том, что ФИО1 страдала бредовыми расстройствами в виде паранойи, в связи с чем отклоняются судом как несостоятельные.
Разрешая возникший спор, исследовав и оценив представленные по делу доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ в их совокупности и взаимной связи, руководствуясь вышеприведенными положениями закона, суд исходит из того, что несмотря на возраст, ФИО1 жила самостоятельно, к посторонней помощи прибегала по мере надобности (сделать ремонт, принести продукты), а также из того, что истцом не представлено относимых, допустимых, достоверных, достаточных, бесспорных и убедительных доказательств того, что ФИО1 не могла понимать значение своих действий и руководить ими в момент составления завещания от ДД.ММ.ГГГГ, приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявленных требований о признании завещания недействительным.
На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд
решил:
исковые требования ФИО40 ФИО53 к ФИО6, ФИО7 о признании завещания недействительным оставить без удовлетворения.
На решение суда может быть подана в Саратовский областной суд апелляционная жалоба через Кировский районный суд г. Саратова в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья А.А. Волкова