Производство № 2-326/2025 (2-5781/2024;)
УИД 28RS0004-01-2024-011065-70
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
23 июня 2025 года город Благовещенск
Благовещенский городской суд Амурской области в составе:
председательствующего судьи Кузьмина Т.И.,
при секретаре судебного заседания Лобода Т.А.,
при участии в заседании истца ФИО1, её представителя ФИО2, представителя ответчика ФИО3,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО4 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с указанным исковым заявлением, в обоснование, указав, что после смерти 22.09.2023 года ее матери ФИО5 открылось наследство жилого помещения, расположенного по адресу: ***. При обращении к нотариусу было сообщено, что жилое помещение, расположенное по адресу: *** на основании договора дарения от 23.03.2019 года отчуждено умершей ФИО4 Полагая данный договор недействительным, поскольку он был совершен против воли умершей, указала, что ФИО5 с 1998 года злоупотребляла спиртами напитками, неоднократно проходила лечение в наркологическом центре г. Благовещенска. В 2010 – 2011 года ФИО5 уже заключала договор дарения квартиры на ФИО4, который впоследствии был отменен на основании ее заявления, регистрация перехода права собственности не состоялась. По ее (ФИО5) словам договор дарения был заключен под влиянием ответчика, он (ФИО4) заставлял ее подписать договор. Отношения между ФИО5 и ФИО4 складывались тяжелые, они постоянно ругались, ФИО4 общался с ней (ФИО5) грубо. У ФИО4 нестабильная психика, он состоит на учете в ГБУЗ АО «Амурской областной психиатрической больнице». Указала, что заключенный 23.03.2019 года договор дарения нарушает права умершей, квартира являлась ее единственным жильем, в договоре отсутствуют указания на сохранения за ней (ФИО5) права проживания в подаренной квартире. Договор был заключен под влиянием существенного заблуждения, ФИО5 заблуждалась относительно сущности договора и содержания взаимных обязательств сторон. При заключении договора ФИО5 была введения ФИО4 в заблуждение относительно его природы, не имела намерения дарить ответчику принадлежащее ей жилое помещение, договор был заключен на крайне не выгодных для ФИО5 условиях.
На основании и изложенного, просила признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу: *** от 23.03.2019 года, заключенный между ФИО5 и ФИО4 недействительным; признать государственную регистрацию права собственности ФИО4 на жилое помещение, расположенное по адресу: *** недействительной.
В судебном заседании истец ФИО1, ее представитель ФИО2 настаивали на удовлетворении заявленных исковых требований, поддержав изложенные в иске доводы. В ходе судебного разбирательства по делу поясняли, что ФИО5 при наличии у неё дочери ФИО1 дарить квартиру своему сыну ФИО4 не желала, ввиду престарелого возраста, зависимости от алкоголя и заболеваний в момент совершения договора дарения от 23.03.2019 года находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, заблуждалась относительно природы сделки и её существа, находилась под влиянием психологического насилия со стороны ответчика ФИО4, который ограничил круг её общения и взаимоотношения с другими родственниками, включая истца, и знакомыми.
Представитель ответчика ФИО3 с исковыми требованиями не согласилась, поддержав доводы письменных возражений, в которых указывала, что истцом не представлено доказательств того, что сделка совершена под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, поскольку действия и воля умершей подтверждает обстоятельства того, что сторонами заключен указанный договор. Из оспариваемого договора следует, что договор сторонами подписан без понуждения, по своей воле, доказательств обращения умершей ФИО5 в компетентные органы по вопросу принуждения к подписанию договора не представлено. ФИО5 на стадии заключения договора имела возможность ознакомиться с его условиями, добровольно в соответствии со своим волеизъявлением приняла решение передать квартиру ответчику в дар, что в полной мере соответствует принципу свободы договора. Эти же обстоятельства подтверждаются свидетельскими показаниями ФИО6 и ФИО7, которые пояснили, что умершая им сама рассказала о том, что подарила спорную квартиру сыну. При этом истцом не предоставлено никаких доказательств, что в момент заключения договора дарения, то есть 23.03.2019 года, она находилась в алкогольном опьянении, либо не понимала или заблуждалась в отношении природы сделки. Позиция истца по делу ничем не подтверждена, и является с учетом вышеприведенного лишь ее субъективным мнением об оценке жизни и поведения ее матери ФИО5, совершаемых ею поступках, что не может являться основанием для признания договора дарения от 23.03.2019 года недействительным. В свою очередь, юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у ФИО5 в момент заключения договора дарения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений ее интеллектуального и (или) волевого уровня. Таким образом, оснований для вывода о том, что ФИО5 при подписании оспариваемого договора дарения не понимала значение совершаемых ею действий и не могла ими руководить, не имеется. Приводила доводы о том, что в ходе рассмотрения дела нашел свое подтверждение факт злоупотребления ФИО5 алкоголем, ей был установлен диагноз с кодом ***, что само по себе не свидетельствует о том, что в момент подписания оспариваемого договора дарения она была лишена возможности критически мыслить, осознавать значение своих действий и руководить ими. ФИО5 никогда к врачам по представленным медицинским документам по поводу каких-либо отклонений в своем психическом здоровье не обращалась, на учете у психиатра не состояла. Убедительных данных о наличии временного психического расстройства на момент заключения оспариваемого договора дарения у ФИО5 Истцом не предоставлено. Эти обстоятельства подтверждаются заключением комиссии экспертов №235 посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, которое подтверждает отсутствие у ФИО5 хронического психического расстройства на момент заключения договора дарения от 23.03.2019 года. Эксперты установили наличие признаков *** зависимости от алкоголя ***, однако, само по себе наличие данного ***, без установления его влияния на способность лица понимать значение своих действий и руководить ими в конкретный момент времени, не является безусловным основанием для признания сделки недействительной. Полагала, что в материалах дела отсутствуют объективные данные о каких-либо состояниях, отклоняющихся от нормального, нарушениях воли и интеллекта у ФИО5 в указанный период времени. Заключение экспертов не предоставляет оснований для вывода о том, что ФИО5 не осознавала свои действия при подписании договора дарения. Отсутствие медицинских документов, свидетельствующих о психических отклонениях, и отсутствие объективных данных о неадекватном состоянии ФИО5 в момент совершения сделки, подтверждают добровольность и осознанность ее волеизъявления. Показания свидетелей подтверждают, что ФИО5 самостоятельно сообщила им о дарении квартиры сыну. Эти показания свидетельствуют о ее осведомленности о совершенной сделке и намерении передать квартиру в дар. Истец же не предоставил доказательств обратного, а лишь выразил субъективное мнение об оценке жизни и поведения своей матери. Считает, что истец не предоставил сведений о наличии между ФИО5 и ФИО4 конфликтов и «тяжелых» отношений, что также является существенным при разрешении спора. Ответчик со своей супругой ФИО8 совместно проживали с ФИО5 В 2018 году осуществляли платежи по закрытию долговых обязательств ФИО5, которые у нее появились до прохождения лечения от алкогольной зависимости, что подтверждает тот факт, что ФИО5 и ФИО4 находились в доверительных отношениях. Данный факт подтверждается платежным поручением и скриншотами электронной почты «mail» между ФИО8 и кредитором, а также свидетельскими показаниями. Указала, что довод истца о том, что ответчик воспользовался тем, что умершая злоупотребляла алкоголем, тем самым совершил в отношении нее обман, полагала не состоятельным. Согласно показаниям ФИО9 и ФИО9, ФИО5 имела возможность общения с другими людьми, соответственно у нее была возможность рассказать о том, что ее обманули, ввели в заблуждение, угрожали, в связи с чем, она заключила договор дарения, попросить помощи. Довод о том, что договор дарения нарушал права умершей и подаренное жилое помещение являлось единственным жильем ФИО5, что лишат ее права пользования квартирой, не является основанием для удовлетворения иска, так как фактически ответчик принял квартиру в дар, в которой на момент дарения была зарегистрирована ФИО5 тем самым приняли дар с обременением в виде регистрации умершей по месту жительства по спорному адресу, а поэтому у нее фактически возникло пожизненное право пользования спорным жилым помещением. Учитывая, что договор дарения был заключен 23.03.2019 года, то есть более трех лет назад, полагала, что истцом пропущен срок исковой давности. Истцом не было предоставлено доказательств о том, что о договоре дарения она узнала только когда обратилась к нотариусу. Так как согласно свидетельским показаниям ФИО6 и ФИО10, ФИО5 сама им рассказывала про договор дарения, соответственно, ни от кого не скрывала данные обстоятельства. На основании изложенного, просила отказать истцу в удовлетворении заявленных требований.
В ходе судебного разбирательства по делу ответчик ФИО4 заявленные требования не признал, в обоснование своей позиции указал, что при жизни ФИО5 говорила, что поскольку у мужа истца есть квартира, то спорную квартиру она (ФИО5) подарит ему (ответчику), полагала, что это будет справедливо.
В ходе судебного разбирательства по делу третье лицо ФИО8 поддержав позицию ответчика ФИО4, суда пояснила, что проживала совместно с ответчиком и его матерью ФИО5 с 2013 года. Истец не оказывала матери помощи, общалась с ней по телефону, в ходе разговора могла оскорбить, унизить её. С 2018 года с ФИО5, ФИО4 и ФИО5 был достигнута договоренность о том, что ФИО5 больше не ездит в гости к истцу, поскольку там ее поили и выгоняли из дома, а они (ФИО4 и ФИО8) ездили забирать ее со скамейки около подъезда. В первый раз в спорной квартире истца видела 23.09.2018 года. Также отметила, что о смерти ФИО5 врачом лечебного учреждения, где находилась ФИО5, первой было сообщено именно ФИО8, а не иным близким родственникам, в том числе самой истице.
В судебное заседание не явились ответчик ФИО4, третьи лица ФИО8 и Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Амурской области. О дате, времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом. Сведения о причинах неявки не предоставили, об уважительных причинах неявки не сообщили. Ходатайств об отложении судебного разбирательства не поступало.
На основании положений частей 4, 5 статьи 167 ГПК РФ, пункта 1 статьи 165.1 ГК РФ, а также статьи 154 ГПК РФ, устанавливающей сроки рассмотрения и разрешения гражданских дел, дело рассмотрено судом в отсутствие неявившихся участников судебного разбирательства по имеющимся доказательствам.
Выслушав доводы лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующим выводам.
В соответствии с частью 2 статьи 35 Конституции РФ каждый вправе иметь имущество в собственности, пользоваться и распоряжаться им.
На основании статьи 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
Статьей 218 ГК РФ предусмотрено, что право собственности на имущество, которое имеет собственник, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.
Согласно пункту 2 статьи 1 ГК РФ физические и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.
Согласно подпункту 1 пункта 1 статьи 8 ГК РФ договоры являются основанием для возникновения гражданских прав и обязанностей.
На основании статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422).
В силу пункта 1 статьи 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.
В соответствии с пунктом 1 статьи 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.
Таким образом, характерной особенностью договора дарения, как следует из данной нормы, является его безвозмездность. При этом даритель добровольно лишает себя определенного имущества, а одаряемый приобретает это имущество.
Исполнение договора дарения предполагает передачу дарителем вещи в собственность (во владение, пользование и распоряжение) одаряемого.
В силу пункта 1 статьи 574 ГК РФ дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 и 3 настоящей статьи.
Передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов.
Судом установлено и подтверждается материалами дела, что жилое помещение, расположенное по адресу: ***, принадлежало ФИО5 на основании договора на безвозмездную передачу квартиры (дома) в собственность граждан от 17.03.2010 № 48806.
ФИО5 умерла 22.09.2023 года, что подтверждается свидетельством о смерти серии I-ОТ *** от 25.09.2023 года, выданным отделом ЗАГС по г. Благовещенск и Благовещенскому муниципальному округу управления ЗАГС Амурской области.
В судебном заседании также установлено и не оспаривалось лицами, участвующими в деле, что ответчик ФИО4 приходился умершей ФИО5 сыном, а ФИО11 (до вступления в брак – ФИО11) Н.А. умершей ФИО5 приходилась дочерью.
23.03.2019 года между ФИО5 и ФИО4 был заключен договор дарения жилого помещения принадлежащего ФИО5 по адресу: ***
Согласно условиям данного договора ФИО4 приобретает право собственности на квартиру, с момента регистрации права собственности в Управлении федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Амурской области и принимает на себя обязанности по уплате налогов на недвижимость, расходов по эксплуатации, ремонту и содержанию квартиры.
Договор зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии Амурской области 01.04.2019 года номер регистрации ***
Обращаясь с настоящим иском, истец ФИО1 просила признать договор дарения на квартиру от 23.03.2019 года недействительной сделкой, привести стороны в первоначальное положение.
На основании пункта 1 статьи 11 ГК РФ защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляет суд.
Защита гражданских прав осуществляется в числе прочего путем признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности (статья 12 ГК РФ).
В соответствии со статьей 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Из содержания положений приведенной нормы права, а также общих условий действительности сделок, последние представляют собой осознанные, целенаправленные, волевые действия лица, совершая которые, они ставят цель достижения определенных правовых последствий.
Обязательным условием сделки, как волевого правомерного юридического действия субъекта гражданских правоотношений, является направленность воли лица при совершении сделки на достижение определенного правового результата (правовой цели), влекущего установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей на основе избранной сторонами договорной формы.
В соответствии с пунктом 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (пункт 2 статьи 166 ГК РФ).
Согласно статье 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.
При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.
В силу пункта 1 статьи 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле. Причины указанного состояния могут быть различными: болезнь, алкогольное или наркотическое опьянение, стресс и прочее состояние гражданина, лишающее его возможности правильно выразить свою волю. При этом, не имеет правового значения дееспособность лица, поскольку тот факт, что лицо обладает полной дееспособностью, не исключает наличия порока его воли при совершении сделки.
В соответствии с пунктом 1 статьи 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.
При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: 1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; 2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; 3) сторона заблуждается в отношении природы сделки; 4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; 5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (пункт 2 статьи 178 ГК РФ).
Заблуждение относительно мотивов сделки в соответствии с пунктом 3 статьи 178 ГК РФ не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.
По смыслу приведенной нормы закона, заблуждение относительно условий сделки, ее природы должно иметь место на момент совершения сделки и быть существенным. Сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, чем те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.
Из содержания статьи 179 ГК РФ следует, что сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 1). Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки (п. 2). Сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 3).
В силу закона такого рода сделки являются оспоримыми, в связи с чем, лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в статьях 177, 178 и 179 ГК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.
Таким образом, установлению подлежит наличие или отсутствие порока воли стороны на заключение этих сделок. В частности, юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у лица в момент совершения сделки, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.
В соответствии со статьей 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции РФ и статьи 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
В ходе судебного разбирательства истец ссылался на то, что в момент совершения договора дарения от 23.03.2019 года ФИО5 находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, заблуждалась относительно природы сделки и её существа, находилась под влиянием психологического насилия со стороны ответчика ФИО4, который ограничил круг её общения и взаимоотношения с другими родственниками, включая истца, и знакомыми, была обманута истцом и заключила сделку на невыгодных условиях.
Из сведений, представленных по судебному запросу ГАУЗ АО «Амурский областной наркологический диспансер» ФИО4 на диспансерном наблюдении у врача психиатра – нарколога в ГАУЗ АО «Амурский областной наркологический диспансер» не состоит, за медицинской помощью не обращался, на медицинское освидетельствование не доставлялся.
ФИО5 состояла на диспансерном наблюдении у врача психиатра – нарколога в ГАУЗ АО «Амурский областной наркологический диспансер» с диагнозом: ***»/ С 10.09.2019 года по 26.09.2019 год находилась на лечении на дневном стационаре ГАУЗ АО «Амурский областной наркологический диспансер» с диагнозом ***». С 14.09.2022 года ФИО5 снята с диспансерного учета в связи с отказом от дальнейшего наблюдения.
В соответствии с пунктом 1 статьи 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.
Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, заключений экспертов, а также аудио- и видеозаписей.
В силу части 2 статьи 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.
Доказательства представляются лицами, участвующими в деле. Суд вправе предложить им представить дополнительные доказательства. В случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств (часть 1 статьи 57 ГПК РФ).
По ходатайству стороны истца судом в качестве свидетелей были допрошены ФИО9, ФИО9, ФИО9 и ФИО9
Так, свидетель ФИО9 суду показал, что ФИО5 приходился родным братом. ФИО5 однажды в телефонном разговоре сообщила, что «переписала» квартиру на сына ФИО4, на что ей была дана рекомендация отозвать заявление, поскольку ее могли выгнать из квартиры. О заключении договора от 23.03.2019 года ничего не известно, сестра о нем не упоминала. ФИО4 жаловался на ФИО5, говорила, что она болеет, не ухаживает за собой. Препятствий в общении свидетеля и ФИО5 не осуществлялось. От ФИО5 конкретно жалоб на ФИО4 не поступало, но он (ФИО4) угнетал ее, говорил о том, что она толстая, много ест, не давал денег, так как она выпивала, командовал дома. Полагал, что при заключении договора от 23.03.2019 года ФИО4 оказал на ФИО5 воздействие, воспользовавшись ее состоянием. ФИО5 имела возможность общения с другими людьми.
Из показаний свидетеля ФИО9 установлено, что истцу приходится дочерью, умершая ФИО5 ее бабушка, ответчик ФИО4 приходится ей дядей, к которому свидетель испытывает неприязненные отношения. Бабушка проживала с дядей, за ней ухаживала его (ФИО4) супруга. Раньше бабушка злоупотребляла спиртными напитками, но в связи с проблемами со здоровьем перестала. ФИО5 говорила, что они (семья ответчика ФИО4) ее достали. Она не хотела жить. Когда лежала в больнице говорила, что в больнице ей хорошо, ее никто не ругает. Указала, что дядя ФИО4 препятствовал их общению с бабушкой ФИО5 О заключении договора дарения свидетелю стало известно только когда квартиру выставили на продажу. Свидетель также полагала, что у ФИО5 была возможность рассказать о заключенном договоре иным родственникам и знакомым.
Свидетель ФИО9 суду сообщила, что является подругой ФИО9. С ФИО5 была знакома. В 2023 году они с ФИО9 отвозили ей лекарства, и когда они остались наедине, ФИО5 жаловалась, что ей не могут подать стакан воды, а супруга ФИО4 может толкнуть ее, пояснила, что квартиру хочет переписать на внучку.
Из показаний свидетеля ФИО9 следует, что она является соседкой и коллегой покойной ФИО5 С ее слов свидетелю известно, что она (ФИО5) хотела переписать квартиру на двоих детей. Пояснила, что сын запугал ФИО5, она его боялась, ее выпускали из дома только погулять с ребенком.
По ходатайству ответчика судом в качестве свидетелей были допрошены ФИО6, ФИО7 и ФИО9
Так, свидетель ФИО6 пояснила, что являлась коллегой и соседкой умершей ФИО12, которая проживала совместно с сыном ФИО4 и его семьей в п. Мясокомбинат. ФИО8 ухаживала за ФИО5, навещала ее в больнице, дочь ФИО1 свидетель в гостях не видела. У ФИО12 имелись проблемы со здоровьем, в том числе с ногами, ввиду чего ФИО4 выносил табуретку на улицу, чтобы ФИО5 могла проводить время на свежем воздухе. ФИО5 была благодарна семье ФИО4, что они ухаживали за ней. В разговоре ФИО5 говорила, что подарила квартиру в п. Мясокомбинат ФИО4, поскольку дочь ФИО1 обеспечена жильем. Свидетель не располагает информацией о факте нанесения ФИО5 телесных повреждений, побоев или фактах ее истязаний.
Свидетель ФИО9 суду показала, что с 1995 года является соседкой ФИО4 в п. Мясокомбинат. ФИО5 не была алкоголиком, проживала совместно с сыном и его семьёй, нянчилась с их детьми, своими внуками. Семья ФИО4 ухаживала за ФИО5, в том числе свидетель оказывала медицинские консультации в части лечения ФИО5 в силу своей профессиональной деятельности. Свидетелю не видела, что ФИО5 подвергалась истязаниям кем-либо из совместно проживающих членов семьи. О заключении договора дарения квартиры в п. Мясокомбинат свидетелю также ничего неизвестно.
Из показаний свидетеля ФИО9 следует, что она являлась коллегой покойной ФИО5 и проживала с ней в одном доме в п. Мясокомбинат. Пояснила, что ФИО5 всегда работала, не являлась алкоголиком, проживала совместно с сыном ФИО4 и его семьей. ФИО5 ей (свидетелю ФИО9) при личном разговоре рассказывала, что обеспечила сына ФИО4 жилым помещением. Препятствий в общении с кем – либо ФИО5 не чинились. Об обстоятельствах нанесения побоев ФИО5, ее истязания свидетелю ничего неизвестно.
Оснований не доверять пояснениям допрошенных в судебном заседании свидетелей, предупрежденных об уголовной ответственности по ст. 307, 308 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний, у суда не имеется, в связи с чем, данные показания принимаются судом в качестве относимых и допустимых доказательств по настоящему делу.
В соответствии с частью 1 статьи 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.
Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.06.2008 года N 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В ходе судебного разбирательства по ходатайству стороны истца была назначена судебная посмертная амбулаторная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено экспертам ОСП ГБУЗ Амурской области «Амурская областная психиатрическая больница» в г. Благовещенск.
Согласно заключению комиссии экспертов ГБУЗ АО «Амурская областная психиатрическая больница» отделение амбулаторных судебно-психиатрических экспертиз № *** от 21.05.2025 года, во время подписании договора дарения квартиры от 23.03.2019 года хроническим психическим расстройством, слабоумием, которое лишало бы ее способности понимать значение своих действий и руководить ими, не страдала. ***
У суда не имеется оснований сомневаться в достоверности экспертного заключения, поскольку оно составлено и подписано специалистами в области судебной психиатрии, имеющими длительный стаж работы по специальности и стаж экспертной работы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Комиссия экспертов проанализировала как медицинские документы ФИО5, так и иные материалы гражданского дела, в том числе объяснения сторон, показания свидетелей, после чего пришла к указанному выше выводу. Оснований сомневаться в научных выводах комиссии экспертов у суда не имеется. Выводы комиссии экспертов отражены достаточно ясно и полно с учетом тех вопросов, которые поставлены в определении суда, вывод экспертов является логическим следствием осуществленного исследования, заключение не содержит внутренних противоречий, а вывод экспертов достаточно мотивирован.
С учетом изложенного, суд принимает заключение экспертизы № *** от 21.05.2025 года, выполненное комиссией экспертов ГБУЗ АО «Амурская областная психиатрическая больница», в качестве допустимого и достоверного доказательства по делу.
Оценивая представленные доказательства в их совокупности с учетом вышеназванных норм права, а также положений статьи 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу, что истцом в нарушение требований статьи 56 ГПК РФ не доказано, что в момент совершения оспариваемой сделки ФИО5 находилась в таком состоянии, когда он не была способна понимать значение своих действий илии руководить ими.
Иных доказательств, касающихся клинических данных психического состояния здоровья дарителя в юридически значимый для дела период, истцом также не представлено.
При наличии выводов судебной экспертизы, показания допрошенных по ходатайству стороны истца свидетелей, не обладающих специальными познаниями, сами по себе не могут быть приняты в качестве бесспорных доказательств, подтверждающих или опровергающих заявленные стороной истца обстоятельства неспособности на момент совершения оспариваемых сделок понимать значение своих действий и руководить ими.
В нарушение требований статьи 56 ГПК РФ истцом не представлено доказательств, достаточно и достоверно подтверждающих, что оспариваемый договор дарения совершен ФИО5 под влиянием существенного заблуждения относительно предмета или обстоятельств сделки, последствий ее заключения, также как и того, что ответчик при заключении договора дарения действовал недобросовестно, вводил истца в заблуждение, оказывал на нее давление, ФИО5 была обманута истцом, и заключила сделку под влиянием насилия, угроз и на невыгодных условиях.
Довод стороны истца о том, что заключенный между ФИО5 и ФИО4 в 2010 – 2011 году договора дарения аналогичного содержания был отменен, не является безусловным основанием для признания договора дарения от 23.03.2019 года недействительным и юридическим значимым обстоятельством при рассмотрении настоящего спора.
Истцом в ходе рассмотрения спора не представлено доказательств, свидетельствующих о наличии умысла ответчика на сокрытие обстоятельств или сообщение ложных сведений, влияющих на формирование воли ФИО5 при заключении оспариваемой сделки.
Сам по себе факт отчуждения ФИО5 единственного жилого помещения не свидетельствует о нарушении ее жилищных прав, поскольку собственник самостоятельно определяет объем реализации своих прав в отношении своего имущества, в том числе путем отчуждения его в пользу третьих лиц на безвозмездной основе.
Довод стороны истца о том, что умершая страдала алкогольной зависимостью, не может явиться основанием для признания договора дарения от 23.03.2019 года недействительным, поскольку такое состояние ФИО5 не указывает с достоверностью на то, что в момент заключения и регистрации оспариваемого договора дарения умершая не могла понимать значение своих действий и руководить ими.
Кроме того, суд считает пропущенным срок исковой давности для обращения истца суд с настоящим иском, истекшим, в силу требований ч. 2 ст. 181 ГК РФ, что также является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска в отсутствие ходатайств о его восстановлении в порядке ст. 205 ГК РФ и доказательств уважительности причин его пропуска.
В п. 2 ст. 181 ГК РФ установлено, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
В соответствии с положениями ст. 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.
С момента совершения договора, на основании которого 23.03.2019 года зарегистрирован переход права собственности, истец знал (должен был знать) о совершенной сделке, тогда как иск предъявлен только 09.07.2024 года.
При установленных обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что достоверных, объективных и бесспорных доказательств того, что ФИО5 в момент заключения оспариваемого договора дарения от 23.03.2019 года не могла осознавать значение своих действий и руководить ими, а также о том, что, заключая договор, была введена в заблуждение относительно природы сделки, была обманута и заключила договор под влиянием насилия, угроз и на невыгодных условиях не нашли своего объективного подтверждения, в связи с чем, оснований для удовлетворения исковых требований как по существу исковых требований в полном объеме, так и за пропуском срока исковой давности, не имеется.
Разрешая вопрос о распределении судебных расходов, суд приходит к следующему.
В силу части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.
Согласно представленному в материалы дела чеку по операции от 29.11.2024 года стороной истца была оплачена судебная экспертиза по настоящему гражданскому делу в общем размере 32 300 рублей путем внесения денежных средств на депозит Управления Судебного департамента в Амурской области.
Согласно счету на оплату №ЦБ000183 от 30.04.2025 года стоимость комплексной посмертной амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы по делу, выполненной ГБУЗ АО «АОПБ», составила 44 825 рублей.
Решение принято не в пользу истца, на которого относятся расходы на проведение судебной экспертизы.
Таким образом, с истца в пользу ГБУЗ АО «АОПБ» надлежит взыскать стоимость проведенной по делу судебной экспертизы в размере 12 525 рублей.
Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО1 к ФИО4 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, - оставить без удовлетворения.
Взыскать с ФИО1, *** г.р. (паспорт РФ ***), в пользу государственного бюджетного учреждения здравоохранения Амурской области «Амурская областная психиатрическая больница» (ИНН <***>) стоимость проведенной по делу судебной экспертизы в размере 12 525 рублей.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Амурский областной суд через Благовещенский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Председательствующий судья Кузьмин Т.И.
Решение в окончательной форме изготовлено 23.10.2025 года.