УИД 31RS0011-01-2022-001203-78 Дело № 2-1020/2022
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
22 декабря 2022 г. г. Короча
Корочанский районный суд Белгородской области в составе:
председательствующего судьи Дорошенко Л.Э.,
при секретаре Захаровой М.В.,
с участием истца ФИО1, его представителя ФИО2 (по доверенности), ответчика ФИО3, действующей и в интересах ответчика ФИО4 (по доверенности), представителя ответчиков – адвоката Ульянова В.В. (по ордеру),
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3, ФИО4 о признании договора дарения недействительным и применения последствий недействительности сделки,
установил:
ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО3, ФИО4 о признании недействительным договора дарения от 18.01.2007, заключенного между ФИО3 и ФИО4 и применить последствия недействительности сделки в виде внесения в ЕГРН записи о прекращении права собственности ФИО4 на земельный участок и жилой дом, расположенные по адресу: <адрес>.
В обоснование заявленных требований истец указал на то, что с 01.07.1978 состоял в браке с ФИО3, в период брака ими был приобретен земельный участок и жилой дом, расположенные по адресу: <адрес>. Он с женой и двумя дочерями переехали на постоянное место жительства в Белгородскую область из районов Крайнего Севера, в связи с чем имелась возможность получить жилищную субсидию. Одним из условий получения субсидии было отсутствие зарегистрированного права собственности членов семьи на объект недвижимости, поэтому ФИО3 18.01.2007 по договору дарения вышеуказанное недвижимое имущество было подарено старшему сыну ФИО4 При этом у обеих сторон по сделке отсутствовало волеизъявление на совершение данной сделки. С момента приобретения недвижимого имущества по договору дарения ФИО4 не проявил никаких действий как собственника в отношении данного имущества, все время проживал на территории Магаданской области, где имеет в собственности земельный участок и расположенный на нем жилой дом. ФИО3 как до момента совершения сделки, так и после нее, проживает в указанном доме, пользуется земельным участком. В 2018 г. их семьей из 4-х человек была получена субсидия на приобретение жилья, в результате чего они приобрели в общедолевую собственность квартиру по адресу: <адрес>. Таким образом, по мнению истца, договор дарения имеет признаки мнимой сделки, совершенной для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. С 2009 г. он и ответчик общего хозяйства не ведут, проживают отдельно, до мая 2020 г. их брак носил формальный характер, истец жил в г. Белгороде, ответчик осталась проживать в с. Погореловка Корочанского района, где начала строительство нового жилого дома на вышеуказанном земельном участке. В июле 2022 ответчик обратилась в Свердловский районный суд г. Белгорода с иском о разделе совместно нажитого имущества, при этом в состав общего имущества не включила земельный участок и жилой дом, расположенные по адресу: <адрес>.
Истец ФИО1 и его представитель ФИО2 поддержали исковые требования в полном объеме по основаниям, изложенным в иске. Пояснили, что срок исковой давности ФИО1 не пропущен, так как о нарушенном праве узнал с момента подачи ответчиком иска о разделе совместно нажитого имущества, т.е. с июля 2022 г., поддержали письменную позицию (л.д. 161-163).
Ответчик ФИО4, надлежащим образом извещенный о времени месте рассмотрения дела ЭЗП (л.д. 158), в судебное заседание не явился, обеспечил явку своих представителей Ульянова В.В. и ФИО3, действующей как ответчик и представитель ответчика, которые иск не признали, поддержали возражения в письменном виде (л.д. 151), просили применить последствия пропуска сроков исковой давности.
Исходя из положений статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), суд полагает возможным рассмотреть настоящее дело в отсутствие неявившегося ответчика, извещенного надлежащим образом о времени и месте судебного заседания.
Выслушав лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, суд приходит к следующему.
В силу ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам.
В соответствии с пунктом 2 статьи 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.
В соответствии с ч. 1 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.
Согласно статьи 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Из пункта 3 статьи 154 ГК РФ следует, что для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).
В соответствии с ч. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
В силу части 1 статьи 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Согласно ст. 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий.
В силу п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.
Обязанность доказать мнимость сделки лежит на лице, заявившем иск о мнимости сделки (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ).
Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 86 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ.
Из изложенного следует, что стороны мнимой сделки не намерены ее исполнять или требовать ее исполнения.
Как установлено судом, следует из материалов дела, ФИО1 и ФИО3 состояли в зарегистрированном браке с 01.07.1978 по 25.05.2020 (л.д.25).
В период брака 13.07.1994 ФИО3 по договору купли-продажи приобрела в собственность жилой дом и приусадебный земельный участок в <адрес> (л.д.58-59), договор зарегистрирован комитетом по земельным ресурсам и землеустройству Корочанского района № 2 от 13.07.1994.
В соответствии с договором дарения недвижимого имущества от 18.01.2007 ФИО3 (даритель) подарила своему сыну ФИО4 (одаряемый) вышеуказанный земельный участок для ведения личного подсобного хозяйства, общей площадью <данные изъяты> кв.м. и расположенный на нем жилой дом, общей площадью <данные изъяты> кв.м., находящиеся по адресу: <адрес> (л.д.79).
Согласно договора дарения от 18.01.2007, одаряемый указанный дар принял с момента подписания настоящего договора (п. 8).
Как следует из договора дарения, интересы ФИО4 по доверенности осуществлял отец ФИО1, который подписал данный договор как одаряемый по дов.
Договор дарения от 18.01.2007 и право собственности ФИО4 на указанные земельный участок и жилой дом зарегистрированы в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 30.07.2007, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права собственности на земельный участок площадью <данные изъяты> кв.м. серии 31-АВ № 833026 от 07.02.14, выданного взамен свидетельства № 110488 серии 31 АБ от 30.01.2007 (л.д.14) и свидетельством о государственной регистрации права на жилой дом общей площадью <данные изъяты> кв.м. серии 31 АБ № 110476 от 30.07.2007 (л.д.15).
Судом установлено, что 18.01.2007 ФИО3, являясь надлежащим собственником спорного имущества, имела правомочия по распоряжению принадлежащим ей имуществом.
Обращаясь в суд с исковым заявлением о признании сделки от 18.01.2007 недействительной, ФИО1 мотивировал свои требования тем, что сделка дарения земельного участка и жилого дома, является мнимой, ФИО3 преследовала цель постановки на учет в качестве нуждающейся в получении жилищной субсидии.
По делу установлено, что на 11.04.2018 ФИО1 подал заявление главе администрации Корочанского района Белгородской области с просьбой выдать ему и членам его семьи государственный жилищный сертификат для приобретения жилого помещения на территории Белгородской области, поскольку относится к категории граждан, выехавших из районов Крайнего Севера, признан нуждающимся в улучшении жилищных условий и состоит в очереди с 01.03.2007 (л.д.135-138).
03.05.2018 ФИО1 был выдан государственный жилищный сертификат на приобретение за счет средств федерального бюджета в виде предоставления социальной выплаты на приобретение жилого помещения Федеральной целевой программы «Жилище» на 2015-2020 годы (л.д.146), средства которого были потрачены на приобретение квартиры по адресу: <адрес> общедолевую собственность согласно договору купли-продажи от 11.07.2018 (л.д.140-144).
Постановлением Правительства Российской Федерации № 1050 от 17.12.2010 утверждена федеральная целевая программа «Жилище» на 2015-2020 годы, в состав которой вошла подпрограмма «Выполнение государственных обязательств по обеспечению жильем категорий граждан, установленных федеральным законодательством», предполагающая оказание финансовой поддержки гражданам Российской Федерации, перед которыми государство имеет обязательства по обеспечению жилыми помещениями в соответствии с законодательством Российской Федерации, путем предоставления им за счет средств федерального бюджета социальной выплаты на приобретение жилья, право на получение которой удостоверяется государственным жилищным сертификатом.
Во исполнение этой программы Постановлением Правительства Российской Федерации от 21.03.2006 № 153 утверждены Правила выпуска и реализации государственных жилищных сертификатов в рамках реализации подпрограммы «Выполнение государственных обязательств по обеспечению жильем категорий граждан, установленных федеральным законодательством» федеральной целевой программы «Жилище» на 2015-2020 годы».
Подпунктом «з» пункта 5 названных Правил среди лиц, обладающих правом на участие в указанной подпрограмме, обозначены граждане, выезжающие (выехавшие) из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей, имеющие право на получение социальной выплаты в соответствии с Федеральным законом «О жилищных субсидиях гражданам, выезжающим из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей».
Согласно статье 1 Федерального закона от 25.10.2002 № 125-ФЗ «О жилищных субсидиях гражданам, выезжающим из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей» право на получение жилищных субсидий имеют граждане, прибывшие в районы Крайнего Севера и приравненные к ним местности не позднее 1 января 1992 года, имеющие общую продолжительность стажа работы в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях не менее пятнадцати календарных лет, не имеющие других жилых помещений на территории Российской Федерации за пределами районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей или нуждающиеся в улучшении жилищных условий и не получавшие субсидий на эти цели. Такое право сохраняется за гражданами, которые в соответствии с ранее действовавшим законодательством приобрели его при наличии стажа работы в указанных районах и местностях не менее десяти календарных лет и состояли по месту жительства на учете в качестве нуждающихся в улучшении жилищных условий.
Жилищная субсидия может быть предоставлена гражданину только один раз (часть 3 статьи 3 указанного закона).
Статья 5 Федерального закона от 25.10.2002 № 125-ФЗ закрепляет порядок расчета размера жилищной субсидии.
Так, размер жилищных субсидий, предоставляемых гражданам, имеющим право на их получение, определяется исходя в том числе из состава семьи гражданина, выезжающей из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей или выехавшей из указанных районов и местностей не ранее 1 января 1992 г. (часть 2).
Частью 4 статьи 6 Федерального закона от 25.10.2002 № 125-ФЗ установлено, что в случае, если после постановки гражданина на учет в качестве имеющего права на получение жилищной субсидии этот гражданин и (или) члены его семьи осуществили отчуждение принадлежащих им на праве собственности жилых помещений или перевод жилого помещения в нежилое помещение в течение пяти лет, предшествующих дате выдачи ему государственного жилищного сертификата, размер предоставляемой жилищной субсидии уменьшается на сумму, полученную по договору, предусматривающему отчуждение жилого помещения, либо на величину кадастровой стоимости жилого помещения, применяемой для целей, предусмотренных законодательством Российской Федерации, по состоянию на дату заключения такого договора (перевода жилого помещения в нежилое помещение). При этом для расчета значения, на которое уменьшается размер жилищной субсидии, учитывается наибольшая из указанных сумм. В случае отсутствия кадастровой стоимости жилого помещения на указанную дату при определении размера предоставляемой жилищной субсидии учитывается величина инвентаризационной стоимости жилого помещения.
Как установлено, на момент постановки на жилищный учет в качестве нуждающихся, спорные земельный участок и жилой дом были отчуждены ФИО4 18.01.2007, жилищный сертификат выдан 03.05.2018 (прошло более пяти лет после отчуждения недвижимого имущества ответчиком).
Таким образом, приобретение гражданином в собственность жилого помещения и его последующее отчуждение по смыслу приведенной нормы не является основанием для не включения ее в список лиц, имеющих право на получение социальной выплаты для приобретения жилья в связи с переселением из районов Крайнего Севера (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 05.06.2020 № 53-КА20-4).
Не состоятельны и доводы истца о том, что одним из оснований для признания договора дарения мнимой сделкой является отсутствие намерения создать соответствующие ей правовые последствия, поскольку была совершена ФИО3 с целью выведения спорного имущества из состава имущества, подлежащего разделу с ФИО1
Истцом не представлено в материалы дела доказательств того, что на момент совершения оспариваемой сделки стороны (даритель и одаряемый) не намеревались создать правовые последствия, и данная сделка была совершена ими для вида, с целью сокрытия дома и земельного участка от раздела в качестве предметов совместной собственности супругов ФИО1 и ФИО3
Из материалов дела следует, что стороны по договору исполнили все его условия, заключив соответствующий договор дарения.
Из договора дарения следует, что при заключении данного договора присутствовало ясно выраженное намерение дарителя безвозмездно передать указанное имущество конкретному лицу (сыну ФИО4) в дар, и одаряемой принять это имущество в собственность.
Доказательств недобросовестности одаряемого в ходе рассмотрения спора по существу представлено не было.
Более того, суд принимает во внимание и то обстоятельство, что на момент заключения договора дарения, стороны состояли в зарегистрированном браке, вели общее хозяйство, что не отрицается истцом, который в суде пояснил, что брачные отношения между ними прекратились в 2009 г., на момент заключения договора дарения спора о разделе совместно нажитого имущества между ФИО1 и ФИО3 не имелось.
Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что установленные по делу обстоятельства исключают умысел ФИО3 на отчуждение спорного имущества с целью уклонения от раздела общего имущества бывших супругов.
Таким образом, вопреки доводам истца, из материалов настоящего дела, следует, что сторонами оспариваемой сделки были совершены необходимые действия, направленные на создание соответствующих правовых последствий, связанных с переходом права собственности по договору дарения от 18.01.2007.
При этом достоверных доказательств, подтверждающих порочность воли сторон при заключении спорной сделки, как и доказательств того, что в момент ее совершения воля обеих сторон не была направлена на достижение правовых последствий в виде возникновения, изменения, прекращения соответствующих гражданских прав и обязанностей, как и доказательств неисполнения сторонами спорной сделки в полном объеме, а также не наступления соответствующих правовых последствий, предусмотренных названным договором, истцом не представлено.
В силу вышеприведенных обстоятельств, вопреки доводам истца, не вселение ФИО4 в указанный объект недвижимости и отсутствие регистрации ФИО4 в спорном доме, сами по себе, с достоверностью не свидетельствуют о наличии оснований считать о мнимости, притворности оспариваемой сделки, как и о злоупотреблении правом со стороны ответчиков по заключению спорных договоров.
Кроме того, действующим законодательством не предусмотрена обязанность собственника по непосредственному проживанию в принадлежащем ему жилом помещении.
Также, в силу положений п. п. 1, 2 ст. 209 ГК РФ и изложенных выше обстоятельств сам по себе факт безвозмездного отчуждения спорного имущества между близкими родственниками не свидетельствует о наличии злоупотребления правами в действиях ответчиков, совершения ими оспариваемых сделок без намерения дарителя прекратить свое право собственности на предмет сделки, а одаряемого - приобрести право собственности на предмет сделки.
Договор дарения от 18.01.2007 составлен в письменной форме, подписан сторонами, зарегистрирован в государственном органе, осуществляющем регистрацию прав на недвижимое имущество, фактически исполнен, юридическая цель договора совпадает с целью фактической по переходу права собственности на спорное имущество. Проживание ответчика ФИО3 в жилом доме не означает, что цель и существо сделки дарения не достигнуто, так как не изменяет правовые последствия перехода права собственности на недвижимое имущество.
То обстоятельство, что ответчик ФИО3 продолжала проживать в спорном жилом доме, который на основании договора дарения перешел в собственность ФИО4, не может служить основанием для признания договора дарения ничтожной сделкой, поскольку собственник жилого помещения в соответствии с ч. 2 ст. 30 ЖК РФ вправе предоставить во владение и (или) в пользование принадлежащее ему на праве собственности жилое помещение гражданину на основании договора найма, договора безвозмездного пользования или на ином законном основании.
В данном случае по договору дарения земельного участка с жилым домом от 18.01.2007 ФИО3 подарила сыну ФИО4 принадлежащий ей на праве собственности земельный участок площадью 2400 кв.м., для ведения личного подсобного хозяйства и размещенный на нем жилой дом, общей площадью <данные изъяты> кв.м., расположенные по адресу: <адрес>, указанные земельный участок с жилым домом ФИО4 в дар от ФИО3 принимает. Никаких иных условий договор не содержит.
Применительно к вышеприведенным нормам материального права и разъяснениям Верховного Суда РФ, суд исходит из того, что оспариваемые ФИО1 сделка дарения была направлена на установление, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей, что соответствует положениям ст. 153 ГК РФ, то есть на достижение определенного правового результата: договоры дарения сторонами исполнены, ФИО4 принял имущество в дар, в связи с чем суд приходит к выводу об отсутствии оснований для квалификации заключенных между сторонами договоров дарения, как мнимой сделки, и применения п. 1 ст. 170 ГК РФ.
Ответчиком заявлено о пропуске истцом срока исковой давности.
Пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» предусматривает, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1 ст. 170 указанного кодекса).
В соответствии с частью 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае, не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.
Согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
В соответствии со статьей 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.
К такому имуществу согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05.11.1998 № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дела о расторжении брака», относится любое нажитое ими в период брака движимое и недвижимое имущество, которое в силу статей 128, 129, пунктов 1 и 2 статьи 213 ГК РФ может быть объектом права собственности граждан, независимо от того, на имя кого из супругов оно было приобретено или внесены денежные средства, если брачным договором между ними не установлен иной режим этого имущества.
Владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов осуществляются по обоюдному согласию супругов (пункт 1 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации).
Материалы дела содержат нотариально удостоверенное согласие ФИО1 от 12.01.2007 на отчуждение ФИО3 земельного участка площадью <данные изъяты> кв.м. и жилого дома общей площадью <данные изъяты> кв.м., расположенных по адресу: <адрес> (л.д.81).
Оценив представленные сторонами доказательства, суд пришел к выводу о том, что данное ФИО1 нотариальное согласие на распоряжение спорного недвижимого имущества, находящегося в совместной собственности супругов, не только подтверждает дачу им одобрения на отчуждение супругой имущества, но и свидетельствует о фактическом распоряжении им своей доли в праве собственности супругов на совместное имущество, а также об его осведомленности о заключаемой сделке, ее возможных последствиях, в том числе возможности нового собственника распорядиться имуществом по своему усмотрению.
Кроме того, согласно материалам дела, ФИО1 действовал по доверенности от сына ФИО4 при подписании договора дарения от 18.01.2007, при подаче документов в регистрирующий орган о переходе права собственности на спорные объекты недвижимого имущества (л.д.68-100).
В судебном заседании ФИО1 не оспаривал то обстоятельство, что о заключении договора дарения он знал с даты его заключения, то есть с 18.01.2007.
В суд с иском о признании договора дарения земельного участка и жилого дома недействительной сделкой, ФИО1 обратился 26.08.2022 (л.д.4), то есть за пределами срока исковой давности.
Доводы истца о том, что сделка не исполнялась, а, следовательно, срок исковой давности не истек, опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств.
В соответствии с ч. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.
Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Согласно ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.
Между тем, таких оснований для восстановления пропущенного ФИО1 срока исковой давности, судом не установлено, довод истца о том, что о нарушении своих прав ему стало известно лишь в июле 2022 года, после получения искового заявления о разделе совместно нажитого имущества, не могут быть признаны состоятельными. Иных уважительных причин пропуска срока исковой давности со стороны истца не представлено.
Таким образом, истец в течение установленного законом срока исковой давности мог обратиться в суд за защитой нарушенного права, в том числе и с иском об оспаривании сделки по каким-либо основаниям.
При таких обстоятельствах, суд считает необходимым принять решение об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 и ФИО4 о признании недействительным договора дарения и применении последствий недействительности сделки, в том числе и в связи с истечением срока исковой давности.
Руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
решил:
В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3, ФИО4 о признании договора дарения недействительным и применения последствий недействительности сделки, отказать.
Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Корочанский районный суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Судья:
Решение принято в окончательной форме 29 декабря 2022 г.
Решение30.12.2022