Апелляционное определение по делу № 2-295/2023 от 10.08.2023

УИД

59RS0001-01-2022-004861-89

Дело

№ 33-7750/2023 (№2-295/2023)

Судья

ФИО1

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда в составе председательствующего Ворониной Е.И.,

судей Лапухиной Е.А., Крюгер М.В.,

при секретаре Овчинниковой Ю.П.,

рассмотрела в г. Перми 10 августа 2023 года в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2, ФИО3 к акционерному обществу «Пермский мукомольный завод» о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов,

по апелляционным жалобам АО «Пермский мукомольный завод», ФИО3, ФИО2 на решение Дзержинского районного суда г. Перми от 17 марта 2023 года.

Заслушав доклад судьи Лапухиной Е.А., пояснения представителя истцов ФИО4, представителей ответчика ФИО5, ФИО6, заключение прокурора Пермской транспортной прокуратуры Перепелицы О.А., судебная коллегия

установила:

ФИО2, ФИО3 обратились в суд с иском к АО «Пермский мукомольный завод», уточненным в порядке ст. 39 ГПК РФ, просили взыскать в пользу каждого компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 руб. и судебные расходы по оплате услуг представителя – 30 000 руб.

Требования мотивированы тем, что 16.10.2021 около 12 часов 40 минут погиб их брат Б1. 19.11.2021 следователем ОВД Пермского следственного отдела на транспорте Центрального межрегионального следственного управления на транспорте Следственного комитета Российской Федерации возбуждено уголовное дело № ** по ч. 1 ст. 109 УК РФ по факту смерти Б1., труп которого был обнаружен под зерном в трюме сухогруза «Сызрань». Истцы признаны потерпевшими по указанному делу. Б1. работал слесарем-ремонтником 3 разряда по трудовому договору и в соответствии с приказом № ** от 19.10.2011, заключенного с АО «Пермский мукомольный завод». 16.10.2021 около 08 часов Б1. выполнял работу по поручению работодателя АО «Пермский мукомольный завод» по разгрузке зерна. Считают, что Б1. погиб при выполнении трудовых обязанностей на территории АО «Пермский мукомольный завод», расположенного по адресу: г. Пермь, ул. ****. Гибель брата истцов Б1. возникла из - за преступных действий или бездействий работодателя. В связи с его смертью истцам был причинен неизмеримый и невосполнимый моральный вред, выразившийся в нравственных страданиях и переживаниях по поводу его смерти, с которым они близко общались, он звонил каждый день и узнавал о делах, переживал за них и их семьи ввиду невосполнимой потери, истцы испытывают чувство горя, утраты, беспомощности и одиночества.

Истцы в судебном заседании участия не принимали.

Представитель истцов ФИО4 заявленные исковые требования поддержал в полном объеме.

Представители ответчика АО «Пермский мукомольный завод» в судебном заседании возражали против удовлетворения заявленных требований по изложенным доводам в возражениях, указав, что доказательств виновных действий ответчика не представлено, трудовые отношения с Б1. отсутствовали, произошедшему способствовала грубая неосторожность умершего, заявленные к возмещению судебные расходы являются несоразмерными. Добавив, что ответственность за смерть Б1. должен нести собственник судна, на котором погиб Б1. Указанное судно им не принадлежит и не является территорией завода. Члены компании не имели право допускать на судно одного Б1.

Определениями суда к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены К2., ООО «ИдельФлот-Транзит», которые в судебное заседание не явились.

Решением Дзержинского районного суда г. Перми от 17.03.2023 постановлено:

«исковые требования ФИО2, ФИО3 к Акционерному обществу «Пермский мукомольный завод» о компенсации морального вреда, судебных расходов – удовлетворить частично.

Взыскать с Акционерного общества «Пермский мукомольный завод» (ИНН **, ОГРН **) в пользу ФИО2, ** года рождения, уроженца гор. Перми (паспорт ***), компенсацию морального вреда в сумме 100 000 рублей, судебные расходы в сумме 30 000 руб.

Взыскать с Акционерного общества «Пермский мукомольный завод» (ИНН **, ОГРН **) в пользу ФИО3, ** года рождения, уроженца гор. **** (паспорт ***), компенсацию морального вреда в сумме 100 000 рублей, судебные расходы в сумме 30 000 руб.

В удовлетворении остальной части требований - отказать».

В апелляционной жалобе истцы просят отменить решение суда как незаконное и необоснованное и удовлетворить заявленные требования в полном объеме. Приводят доводы о том, что при вынесении решения суд первой инстанции не учел принцип разумности и справедливости, а также характер причиненных потерпевшим физических и нравственных страданий. Кроме того, журнал регистрации инструктажа от 28.06.2019, на который ссылается суд, вызывает сомнения, так как из журнала не видно какую именно информацию доводили до Б1. 29.06.2021, тогда как к работе по выгрузке баржи он привлечен только в октябре 2021 года. В журнал запись «выгрузка б.» внесена чернилами, отличающимися от остальной части текста. Считают, что смерть наступила из-за отсутствия должного контроля за проведением работ со стороны АО «Пермский мукомольный завод».

В апелляционной жалобе ответчик АО «Пермский мукомольный завод» просит решение суда отменить, принять новое решение, которым отказать в удовлетворении заявленных требований, исключить из мотивировочной части решения выводы об установлении факта трудовых отношений между АО «Пермский мукомольный завод» и Б1. по договору подряда от 29.06.2021, о подписании договора подряда от 29.06.2021 и соглашений к нему от 13.10.2021, 15.10.2021 не Б1., а другим лицом. Повторяя доводы возражений на исковое заявление указывает, что суд вышел за пределы заявленных требований, поскольку требования об установлении факта трудовых отношений не заявлялись, выводы суда в данной части являются незаконными и подлежащими исключению из решения. Судом не дана оценка того обстоятельства, что пневмоперегружатель выбыл из владения общества на момент выполнения работ подрядчиками по выгрузке теплохода «Сызрань». Также судом не дана оценка бездействия членов экипажа, которые не осуществляли должный контроль за допуском на судно посторонних лиц, выполняющих грузовые операции на его территории. Кроме того, суд необоснованно решил, что определение об утверждении мирового соглашения по иску транспортного прокурора, действующего в интересах Б2., Б2., Б3., к АО «Пермский мукомольный завод», по которому стороны признали, что отношения между Б1. 16.10.2021 и АО «Пермский мукомольный завод» являются гражданско-правовыми, не является для дела преюдициальным. Также в жалобе приводятся доводы об отсутствии у суда оснований для вывода о том, что в договоре подряда и соглашениях к нему подписи выполнены не Б1., поскольку выводы экспертизы носят вероятностный характер, экспертиза проводилась не в рамках уголовного дела, Б2. подтвердила характер работы мужа, сам Б1. был согласен с заключённым гражданско-правовым договором и выходил на выгрузку барж, согласованных в дополнительных соглашениях. Вопрос о размере компенсации морального вреда был разрешен судом без представления истцами соответствующих доказательств степени и тяжести страданий, а также без подтверждения обстоятельств, изложенных в исковом заявлении. Считает, что определенный судом размер компенсации морального вреда и судебных расходов на оплату услуг представителя не соответствует требованиям разумности и справедливости.

В ходе рассмотрения дела АО «Пермский мукомольный завод» обратился в суд апелляционной инстанции с уточненной апелляционной жалобой, в которой указывает, что вывод суда первой инстанции в части основания взыскания компенсации морального вреда с владельца источника повышенной опасности, а также размер компенсации морального вреда и размер судебных расходов является обоснованным. Просит внести изменения в мотивировочную часть решения, исключив из нее суждение об установлении трудовых отношений между АО «Пермский мукомольный завод» и Б1. по договору подряда от 29.06.2021, о подписании договора подряда от 29.06.2021 и соглашений к нему от 13.10.2021, 15.10.2021 не Б1., а иным лицом.

В возражениях на апелляционную жалобу АО «Пермский мукомольный завод» просит в удовлетворении апелляционной жалобы ФИО2 и ФИО3 отказать.

Лица, участвующие в деле, извещались о времени и месте судебного заседания суда апелляционной инстанции, истцы в судебное заседание не явились, с заявлениями об отложении рассмотрения дела не обращались. В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истцов ФИО4 доводы жалобы поддержал, жалобу АО «Пермский мукомольный завод» просил оставить без удовлетворения, представители ответчика доводы жалобы поддержали, жалобу истцов просили оставить без удовлетворения.

В соответствии со стстьями 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьёй 165-1 Гражданского кодекса Российской Федерации судебная коллегия посчитала возможным рассмотреть дело при данной явке.

Исследовав материалы дела, заслушав пояснения представителя истцов, представителей ответчика, заключение транспортного прокурора Перепелицы О.А. об отсутствии оснований для отмены решения суда, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений, проверив законность и обоснованность состоявшегося решения в порядке, установленном главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом пункта 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела и установлено судом, основным видом деятельности АО «Пермский мукомольный завод» является производство муки из зерновых культур, что подтверждается выпиской из единого государственного реестра юридических лиц (т.1 л.д.26-28).

Согласно условий представленного в дело договора подряда от 29.06.2021 между АО «Пермский мукомольный завод» (заказчик) и Б1. (подрядчик), подрядчик обязуется по заданию заказчика в срок до 31.10.2021 осуществить разгрузку зерна с водного транспорта в точке выгрузки по адресу: г.Пермь, ул.**** (причал) с применением специализированного технологического оборудования (пневмоперегружателя); произвести уборку помещения транспортера в процессе разгрузочных работ и сдать ее результат заказчику, а заказчик принять и оплатить выполненную работу. Объем работ по разгрузке каждой баржи, их стоимость и сроки определяются на основании дополнительного соглашения. Оборудование для выполнения работ и необходимый инструмент, а также средства индивидуальной защиты предоставляются заказчиком (т.2 л.д.55).

Дополнительными соглашениями от 13.10.2021, 15.10.2021 предусмотрено, что подрядчик (Б1.) обязуется осуществить разгрузку зерна с теплохода «***» в срок с 13.10.2021 по 15.10.2021, теплохода «***» в срок с 15.10.2021 по 17.10.2021 (т.2 л.д. 56).

Ответчиком указано, что при подписании 29.06.2021 договора подряда Б1. был ознакомлен с Порядком по выгрузке зерна с водного транспорта с помощью пневмоперегружателя от 29.08.2019 (т.1 л.д.82).

Материалами дела установлено, что Б1. около 8:00 час. 16.10.2021 спустился в трюм сухогрузного теплохода «***», пришвартованного к причалу АО «Пермский мукомольный завод», где при помощи пневматического транспортера (пневмоперегружателя) модели «Argi-Vac 7816 Deluxe», предоставленного АО «Пермский мукомольный завод», начал осуществлять перегрузку зерна пшеницы на территорию общества. Б1. осуществлял перегрузку единолично, в отсутствие трапов, не имел средств индивидуальной защиты. Контроль за выполнением работ со стороны членов экипажа судна, АО «Пермский мукомольный завод» не осуществлялся. Около 8:30 час. было обнаружено отсутствие Б1., его поиски не принесли результата. около 12:40 час. Б1. был обнаружен под зерном в трюме сухогрузного теплохода без признаков жизни.

Заключением эксперта от 07.11.2021 установлено, что смерть Б1. наступила в результате обтурационной асфиксии от закрытия дыхательных путей сыпучим веществом (зерном) в сочетании с компрессионной асфиксией от сдавливания груди и живота сыпучим веществом (зерном) (т.1 л.д.7-8).

По данному факту 19.11.2021 ОВД Пермского следственного отдела на транспорте Центрального межрегионального следственного управления на транспорте Следственного комитета Российской Федерации возбуждено уголовное дело №** по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.109 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Постановлениями следователя от 07.02.2022 ФИО2, ФИО3 признаны потерпевшими, гражданскими истцами (т.1 л.д.9-10, 11-12, 172-174, 175-177).

В материалах уголовного дела имеется экспертное заключение № ** Экспертно - криминалистического отделения Пермского ЛО МВД РФ на транспорте, из выводов которого следует, что подписи от имени Б1. на втором листе договора подряда от 29.06.2021, на дополнительном соглашении от 13.10.2021 и 15.10.2021 выполнены, вероятно, не Б1., а другим лицом с подражанием подписи Б1., но выполнены одним человеком.

Согласно представленного протокола допроса потерпевшей Б2., которая будучи предупрежденной об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, указала, что к протоколу допроса ею приложена фотография графика работы по разгрузке барж с зерном, которая ею была получена от погибшего Б1. в социальной сети «Вконтакте» в начале октября. Со слов погибшего мужа ей было известно, что данный график подготовила сотрудница АО «Пермский мукомольный завод» К1. Из представленного графика следует, что Б1. должен выйти на работу 16.10, 18.10., 19.10, 21.10.,23.10. Указанный график полностью согласуется с производственным графиком (л.д. 83). Даты и смены работ по данному графику не пересекаются с датами и сменами работ по производственному графику, что свидетельствует, что данные работы выполнялись помимо основанной рабочей деятельности Б1.

По выделенному из указанного уголовного дела материалу по факту смерти Б1. постановлением следователя от 11.05.2022 отказано в возбуждении уголовного дела о преступлении, предусмотренном ч.2 ст.143, ч.2 ст.217 Уголовного кодекса Российской Федерации, в отношении В., Х., О. в связи с отсутствием в деянии состава преступления. Также отказано в возбуждении уголовного дела о преступлении, предусмотренном ч.2 ст.109 Уголовного кодекса Российской Федерации, в отношении В., Х., О., Г., Ш. в связи с отсутствием в деянии состава преступления (т.1 л.д.75-81).

Приговором Дзержинского районного суда г.Перми от 30.01.2023 по уголовному делу №**/2023 К2. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, ему назначено наказание, также с К2. в возмещение компенсации морального вреда в пользу Б2. взыскано 300000 руб., ФИО3 – 100000 руб., ФИО2 – 100000 руб. (т.2 л.д. 80-101).

Апелляционным постановлением Пермского краевого суда от 05.04.2023 приговор в части разрешения гражданских исков о взыскании с К2. компенсации морального вреда отменен, дело в данной части передано на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

По факту смерти Б1. АО «Пермский мукомольный завод» проведена служебная проверка. В заключении служебной проверки, утвержденной 12.11.2021 генеральным директором, указано, что 29.06.2021 с Б1. проведен инструктаж по разгрузке сухогрузных теплоходов и заключен договор подряда, в соответствии с которым Б1. подтвердил, что ознакомлен с Порядком по выгрузке зерна с водного транспорта с помощью пневмовыгружателя, Руководством и указаниями по техническому обслуживанию и эксплуатации пневмовыгружателя, Правилами пожарной, промышленной безопасности, установленные действующим законодательством Российской Федерации, и обязуется проводить работы в соответствии с указанными документами, а также несет ответственность за соблюдение правил техники безопасности, пожарной безопасности и охраны труда (т.1 л.д.42-43).

Государственной инспекцией труда по результатам проведенного расследования несчастного случая в АО «Пермский мукомольный завод» также дано заключение от 19.05.2022, согласно выводам которого трудовые отношения между АО «Пермский мукомольный завод» и Б1. не установлены, несчастный случай, произошедший 16.10.2021 с Б1. при выполнении работ по договору подряда, в результате которого причинен вред его жизни и здоровью, не определен ст.227 Трудового кодекса Российской Федерации как несчастный случай, подлежащий расследованию в соответствии с главой 36 Трудового кодекса Российской Федерации (т.1 л.д.39-40).

Из материалов дела следует, что определением Дзержинского районного суда г.Перми от 21.09.2022 по гражданскому делу №**/2022 по иску Пермского транспортного прокурора, действующего в интересах Б2., Б3., Б4., к АО «Пермский мукомольный завод» о признании отношений трудовыми и возложении обязанности утверждено мировое соглашение, по условиям которого стороны подтвердили, что Б1. 16.10.2021 выполнял работы по договору подряда от 29.06.2021 и дополнительному соглашению от 15.10.2021 на АО «Пермский мукомольный завод»; стороны признали, что отношения между обществом и Б1. являются гражданско-правовыми; ответчиком произведена выплата денежных средств в пользу истца и ее несовершеннолетних детей в счет компенсации морального вреда и выплаты материальных средств (т.1 л.д.64-70).

Разрешая спор с учетом установленных обстоятельств на основании собранных по делу доказательств, оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи, по правилам статей 12, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе объяснений сторон, показаний свидетелей письменных доказательств, руководствуясь положениями статьи 37 Конституции Российской Федерации, статей 150, 151, 702, 703, 720, 1064, 1079, 1083 1099, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 11, 15, 19, 56, 61, 67 Трудового кодекса Российской Федерации, разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2018 № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям», постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 №1 «Оприменении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 №33 «Опрактике применения судами норм о компенсации морального вреда», суд первой инстанции, установив, что отношения, сложившиеся между Б1. и АО «Пермский мукомольный завод», фактически являлись трудовыми, смерть Б1. наступила в результате отсутствия контроля за безопасностью выполняемой работы и соблюдение работником требований предъявляемых для использования данного источника повышенной опасности (пневмоперегружатель), пришел к выводу, что действия ответчика находятся в косвенной причинно-следственной связи с наступившей смертью Б1., установив наличие грубой неосторожности работника в произошедшем несчастном случае, взыскал с ответчика компенсацию морального вреда в пользу истцов ФИО2 и ФИО3, являющихся братьями погибшего.

Определяя размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда в сумме по 100000руб. в пользу каждого истца, судом первой инстанции учтено наличие родственных отношений, характер родственных связей между истцами и Б1. (братья), степень и тяжесть испытываемых ими нравственных переживаний, степень вины ответчика и наличия в действиях потерпевшего грубой неосторожности, а также то обстоятельство, что наступившая смерть брата сама по себе является тяжелейшим событием в жизни, необратимым обстоятельством, неоспоримо причинившим нравственные страдания истцам.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции в части оценки характера отношений, сложившихся между Б1. и ответчиком, в качестве трудовых, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам, при должной оценке представленных доказательств.

Доводы апелляционной жалобы ответчика, по сути, повторяют его позицию, изложенную в суде первой инстанции, которые нашли подробную оценку в решении суда первой инстанции, они сводятся к несогласию с выводами суда и не могут служить основанием к отмене обжалуемого судебного акта.

В силу разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2018 N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям" при разрешении споров работников, с которыми не оформлен трудовой договор в письменной форме, судам, исходя из положений статей 2, 67 Трудового кодекса Российской Федерации, необходимо иметь в виду, что, если такой работник приступил к работе и выполняет ее с ведома или по поручению работодателя или его представителя и в интересах работодателя, под его контролем и управлением, наличие трудового правоотношения презюмируется и трудовой договор считается заключенным. В связи с этим доказательства отсутствия трудовых отношений должен представить работодатель.

Аналогичным образом подлежат разрешению споры о признании трудовыми отношений, связанных с использованием личного труда и возникших на основании гражданско-правового договора. При этом суды должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса РФ, был ли фактически осуществлен допуск работника к выполнению трудовой функции.

В соответствии со ст. 19.1 Трудового кодекса Российской Федерации неустранимые сомнения при рассмотрении судом споров о признании отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями толкуются в пользу наличия трудовых отношений.

Как указано в ч. 2 ст. 15 Трудового кодекса Российской Федерации заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения между работником и работодателем, не допускается.

Исходя из вышеуказанных разъяснений высшей судебной инстанции, также следует, что распределение бремени доказывания с учетом презумпции трудовых отношений в части оценки письменных договоров гражданско-правового характера с точки зрения возникновения или отсутствия трудовых отношений возлагается на ответчика как потенциального работодателя.

Как следует из п. 1 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации, гражданское законодательство в том числе определяет правовое положение участников гражданского оборота и регулирует договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников.

Согласно п. 1 ст. 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

По договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги (пункт 1 статьи 779 Гражданского кодекса Российской Федерации).

К договору возмездного оказания услуг применяются общие положения о подряде (статьи 702 - 729 Гражданского кодекса Российской Федерации) и положения о бытовом подряде (статьи 730 - 739 Гражданского кодекса Российской Федерации), если это не противоречит статьям 779 - 782 этого кодекса, а также особенностям предмета договора возмездного оказания услуг (статья 783 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу данных норм Гражданского кодекса Российской Федерации, договор возмездного оказания услуг заключается для выполнения исполнителем определенного задания заказчика, согласованного сторонами при заключении договора. Целью договора возмездного оказания услуг является не выполнение работы как таковой, а осуществление исполнителем действий или деятельности на основании индивидуально-конкретного задания к оговоренному сроку за обусловленную в договоре плату.

От договора возмездного оказания услуг трудовой договор отличается предметом договора, в соответствии с которым исполнителем (работником) выполняется не какая-то конкретная разовая работа, а определенные трудовые функции, входящие в обязанности физического лица - работника, при этом важен сам процесс исполнения им этой трудовой функции, а не оказанная услуга.

Также по договору возмездного оказания услуг исполнитель сохраняет положение самостоятельного хозяйствующего субъекта, в то время как по трудовому договору работник принимает на себя обязанность выполнять работу по определенной трудовой функции (специальности, квалификации, должности), включается в состав персонала работодателя, подчиняется установленному режиму труда и работает под контролем и руководством работодателя; исполнитель по договору возмездного оказания услуг работает на свой риск, а лицо, работающее по трудовому договору, не несет риска, связанного с осуществлением своего труда.

К характерным признакам трудовых отношений в соответствии со статьями 15 и 56 ТК РФ относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка, графику работы (сменности); обеспечение работодателем условий труда; выполнение работником трудовой функции за плату.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2.2 определения от 19.05.2009 № 597-0-0, суды общей юрисдикции, разрешая подобного рода споры и признавая сложившиеся отношения между работодателем и работником либо трудовыми, либо гражданско-правовыми, должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п., но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в ст. 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации.

В суде нашли свое подтверждение обстоятельства наличия у Б1. с ответчиком трудовых правоотношений. Представленные доказательства оценены судом в совокупности в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ. Судебная коллегия с выводами суда первой инстанции соглашается и оснований для переоценки представленных доказательств по доводам жалобы ответчика не усматривает.

Как следует из материалов дела, Б1. являлся слесарем-ремонтником 3 разряда АО «Пермский мукомольный завод», с ним был заключен трудовой договор от 19.10.2011 № 48 по основному месту работы.

Также он выполнял работу по разгрузке зерна с водного транспорта в процессе разгрузочных работ в интересах АО «Пермский мукомольный завод».

При этом, из условий договора подряда и дополнительных соглашений к нему, на заключение которых ссылается ответчик, следует, что Б1. при исполнении условий договора подряда выполнял работу лично, оплата ему производилась из расчета стоимости работ за 1 тонну отгруженного зерна. Оборудование, инструменты и средства индивидуальной защиты выдавались АО «Пермский мукомольный завод». Исполнитель по договору обязан соблюдать Порядок по выгрузке зерна с водного транспорта с помощью пневмоперегружателя, руководство и указания по техническому обслуживанию и эксплуатации пневмоперегружателя, правилами противопожарной, промышленной безопасности.

Как следует из сведений, имеющихся в материалах дела, потребность в работах по разгрузке зерна с водного транспорта в АО «Пермский мукомольный завод» носила систематический характер.

Из представленных дополнительных соглашений и договора подряда следует, что они заключались с Б1. неоднократно и последовательно в течение навигационного периода, тем самым, носили систематический характер потребности в труде работника, в свободное от основной работы время.

Оценив в совокупности представленные в материалы дела доказательства, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о квалификации сложившихся между сторонами отношений в качестве трудовых, учитывая при этом, что истец был допущен к выполнению работ в интересах работодателя, осуществление которой должно было производиться под контролем работодателя за безопасным ведением работ, с применением принадлежащего работодателю специализированного технического оборудования (пневмоперегружатель), а также с предоставлением необходимого инструмента и средств индивидуальной защиты, проведением работодателем инструктажей по технике безопасности. Возникшие между сторонами правоотношения не ограничивались исполнением Б1. единичной обязанности, он работал по установленному ответчиком графику работы, что свидетельствует об устойчивом и стабильном характере данных правоотношений.

Проверяя доводы ответчика о том, что между сторонами сложились гражданско-правовые отношения, вытекающие из договора подряда, суд первой инстанции с ними не согласился, обосновав это тем, что из представленного заключения экспертно – криминалистического центра, указан вероятностный вывод о том, что подпись в данном договоре и соглашениях к нему не является подписью Б1., что вызывает сомнение в надлежащем оформлении данного договора и дополнительных соглашений к нему. Сам работник, в виду его смерти, подтвердить обстоятельства подписания договора не может.

В этой связи доводы апелляционной жалобы о необходимости исключения выводов суда в части не подписания договора подряда Б1. подлежат отклонению.

Доводы ответчика, настаивающего на наличии между сторонами спора иных, гражданско-правовых отношений, судебная коллегия отклоняет, учитывая, что представленные в материалы дела доказательства оснований для такой оценки не дают. Несогласие заявителя жалобы с выводом суда о наличии между сторонами трудовых правоотношений направлено на иную оценку исследованных судом доказательств и установленных в ходе рассмотрения дела обстоятельств. Кроме того, в силу ч. 3 ст. 19.1. Трудового кодекса Российской Федерации неустранимые сомнения при рассмотрении судом споров о признании отношений трудовыми толкуются в пользу наличия трудовых отношений.

Также судебная коллегия учитывает, что работник является во взаимоотношениях с работодателем более слабой стороной, бремя доказывания по рассматриваемой категории дела лежит на работодателе, именно он должен был представить в суд соответствующие доказательства, что Б1. осуществлялась работа по договору подряда в соответствии с заданием ответчика.

В силу ст. 60.1 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право заключать трудовые договоры о выполнении в свободное от основной работы время другой регулярной оплачиваемой работы у того же работодателя (внутреннее совместительство) и (или) у другого работодателя (внешнее совместительство). Такая работа по совместительству может выполняться работником как по месту его основной работы, так и у других работодателей (абз. 3 ст. 282 Трудового кодекса Российской Федерации).

Таким образом, соглашаясь с решением суда, судебная коллегия находит, что между АО «Пермский мукомольный завод» и Б1. фактически сложились трудовые отношения по совместительству.

Доводы апелляционной жалобы со ссылкой на определение суда от 21.09.2022 об утверждении мирового соглашения состоятельными не являются, поскольку данное определение в силу ст.61 ГПК РФ преюдициального значения не носят, на что подробно указано судом первой инстанции.

Доводы апелляционной жалобы ответчика в части того, что суд вышел за пределы заявленных требований, установив трудовые отношения, несостоятельны, так как в основание иска истцы указали, что Б1. являлся работником АО «Пермский мукомольный завод», в связи с чем судом данные обстоятельства признаны юридически значимыми и входили в предмет доказывания по делу.

В силу положений абз.4, 14 ч.1 ст.21 ТК РФ работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном ТК РФ, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абз.4, 15 и 16 ч.2 ст.22 ТК РФ).

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (ч.1 ст.237 ТК РФ).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абз.2 ч.1 ст.210 ТК РФ).

В ч.1 ст.212 ТК РФ определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абз.2 ч.2 ст.212 ТК РФ).

В случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ. (абз. 3 пункта 46 постановления Пленума ВС РФ от 15 ноября 2022 N 33).

Таким образом, работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.

В силу ст.1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Доводы апелляционной жалобы ответчика о том, что оборудование, предоставленное для работы, было передано Б1., не могут быть приняты, поскольку обстоятельства дела свидетельствуют о том, что данное оборудование из владения ответчика, являющегося работодателем потерпевшего, из его владения не выбывало, в связи с чем судом сделан правильный вывод о том, что ответчик в том числе являлся и владельцем источника повышенной опасности.

При таком положении, судебная коллегия считает, что суд обоснованно установил наличие оснований для возложения обязанности по компенсации морального вреда на АО «Пермский мукомольный завод».

Вместе с тем судебная коллегия находит заслуживающими внимания доводы апелляционной жалобы истцов относительно несогласия с размером определенной судом компенсации морального вреда.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно п. 1 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применениями судами норм о компенсации морального вреда»).

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина".

Сопоставив размер компенсации морального вреда, составляющий предмет исковых требований с размером данной компенсации, удовлетворенной судом первой инстанции, судебная коллегия приходит к выводу о том, что при разрешении вопроса о ее размере, суд первой инстанции, дав оценку обстоятельствам произошедшего события, руководствуясь вышеуказанными нормами права, не в полном объеме учел его последствия, которые выразились в глубоких нравственных и физических страдания истцов, связанных с потерей близкого человека, факт поддержания близких отношений с которым нашел свое подтверждение в материалах дела.

Согласно разъяснению, данному в пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», виновные действия потерпевшего, при доказанности его грубой неосторожности и причинной связи между такими действиями и возникновением или увеличением вреда, являются основанием для уменьшения размера возмещения вреда. При этом уменьшение размера возмещения вреда ставится в зависимость от степени вины потерпевшего. Если при причинении вреда жизни или здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего и отсутствовала вина причинителя вреда, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом, но полностью отказ в возмещении вреда в этом случае не допускается (пункт 2 статьи 1083 ГК РФ). Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).

Судебная коллегия находит, что то обстоятельство, что Б1. вышел на работу без второго работника, а также не использовал при перегрузке зерна деревянный трап не свидетельствует о грубой неосторожности, поскольку сведений о том, что Б1. понимал и предвидел наступление событий, повлекших причинение ему вреда, в материалах дела не имеется, а действия потерпевшего указывают на наличие неосторожности.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

Судебная коллегия также отмечает, что представитель истцов в судебном заседании суда апелляционной инстанции, пояснил о том, что, погибший Б1. и истцы с самого детства проживали совместно, у них были очень близкие отношения, утрата брата стала сильнейшим психологическим ударом для них и невосполнимой утратой.

С учетом изложенного, исходя из принципов разумности и справедливости, а также отсутствия грубой неосторожности в действиях потерпевшего Б1., степени родства и поддержания семейных связей истцов с погибшим, что отразилось на их глубоких нравственных переживаниях, судебная коллегия считает необходимым изменить решение суда в части взыскания компенсации морального вреда, увеличив ее размер до 250000 руб. в пользу каждого из истцов.

Оснований для увеличения компенсации морального вреда до 1500000 руб. с АО «Пермский мукомольный завод», как о том просят истцы в апелляционной жалобе, судебная коллегия не находит, учитывая фактические обстоятельства дела, в том числе степень вины самого потерпевшего, то обстоятельство, что негативные последствия связаны и с виновными преступными действиями К2., а также то, что в суд апелляционной инстанции истцы не явились, пояснения относительно заявленного размера компенсации не давали, а представитель истцов указал, что на заявленном в иске размере истцы не настаивают.

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что решение суда подлежит изменению в части размера взысканной компенсации морального вреда, в остальной части решение следует оставить без изменения.

Руководствуясь ст. 199, 328 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

Решение Дзержинского районного суда г.Перми от 17 марта 2023 года изменить в части размера взысканного с АО «Пермский мукомольный завод» в пользу ФИО2, ФИО3 компенсации морального вреда.

Взыскать с Акционерного общества «Пермский мукомольный завод» (ИНН **, ОГРН **) в пользу ФИО2, ** года рождения, уроженца гор. **** (паспорт ***), компенсацию морального вреда в сумме 250000 рублей.

В остальной части решение Дзержинского районного суда г.Перми от 17 марта 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу АО «Пермский мукомольный завод» - без удовлетворения.

Председательствующий - подпись

Судьи – подписи