Решение по делу № А12-20849/2024 от 23.04.2025.

Арбитражный суд Волгоградской области

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

город Волгоград

«23» апреля 2025 года Дело № А12-20849/2024

Резолютивная часть решения суда оглашена 10 апреля 2025 года

Решение суда в полном объеме изготовлено 23 апреля 2025 года

Судья Арбитражного суда Волгоградской области Гладышева О.С.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Костициной А.В.,

рассмотрев исковое заявление общества с ограниченной ответственностью «Первая помощь» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО2 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Мрамор-ФИО4»,

при участии в онлайн-заседании:

от истца – ФИО3, доверенность от 01.07.2024

УСТАНОВИЛ:

02.08.2024 в Арбитражный суд Волгоградской области (далее - суд) поступило исковое заявление общества с ограниченной ответственностью «Первая помощь» (далее – ООО «Первая помощь», истец) о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО2 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Мрамор-ФИО4».

Определением суда от 09.08.2024 в качестве заинтересованного лица привлечено ООО «МраморФИО4».

15.08.2024 истцом представлена публикация на ЕФРСБ о присоединении к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности.

16.01.2025 в ходе судебного заседания через сервис «Мой арбитр» от истца поступило заявление об уточнении и дополнении оснований искового заявления (принятое судом к рассмотрению): взыскать с ФИО1 и ФИО2 в пользу ООО «Первая помощь» в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Мрамор-ФИО4» по кредитному договору от 11.12.2014 <***> денежные средства в размере в размере 2 239 621,44 руб. солидарно, по оплате государственной пошлины в размере 34 198,10 руб. истцу предоставлена отсрочка при подаче искового заявления.

В судебном заседании представитель ООО «Первая помощь» поддержал доводы исковое заявления с учетом уточнения основания привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков, просил иск удовлетворить.

Ответчики ФИО1, ФИО2 извещены надлежащим образом, по адресу, указанному в ответе управления по вопросам миграции ГУ МВД России по Волгоградской области, явку лично либо представителя не обеспечили, отзывы не представил.

Определения о назначении судебного заседания по рассмотрению настоящего дела, выполненные в форме электронного документа, в соответствии со статьей 186 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) размещены на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступ.

В соответствии с частью 3 статьи 156 АПК РФ при неявке в судебное заседание иных лиц, участвующих в деле и надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства, суд рассматривает дело в их отсутствие. При это суд учитывает, что определение суда от 23.12.2024 об отложении судебного заедания на 16.01.2025 получено ответчиком ФИО1 (уведомление о вручении – 28.12.2024).

Суд с учетом неоднократного отложения судебного заседания считает возможным рассмотреть исковое заявление в отсутствие ответчиков (их представителей), надлежащим образом, извещенных и не явившихся в судебное заседание.

В соответствии со статьями 32 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.2002 «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом с особенностями, предусмотренными законодательством, регулирующим вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) в отношении ООО «Мрамор-ФИО4», лицом, имеющем право без доверенности действовать от имени юридического лица с момента образования юридического лица, то есть, 01.12.2011, а также участником с размером доли в уставном капитале 50 % с 15.02.2012, являлся ФИО1, ФИО1 является лицом, контролирующим ООО «Мрамор-ФИО4», согласно выписке из ГЕРЮЛ в отношении ООО «Мрамор-ФИО4», лицом, участником с размером доли в уставном капитале 50 % с 18.03.2013 являлся ФИО2, ФИО2 также является лицом, контролирующим ООО «Мрамор-ФИО4».

Ввиду отсутствия имущества у должника задолженность перед кредитором ООО «Первая Помощь» в полном объеме не погашена.

Ответственность контролирующего лица должника является гражданско-правовой, в связи с чем, его привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права.

Следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившими последствиями, вину причинителя вреда.

Для удовлетворения требований о взыскании убытков необходима доказанность наличия всей совокупности этих фактов. Недоказанность одного из перечисленных составляющих исключает возможность удовлетворения требований истца.

Вина ответчиков в причинении спорных убытков подтверждается их бездействием по исполнению судебного акта по делу № А12-18038/2019 о взыскании денежных средств в пользу истца.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пунктом 2 указанной статьи закреплено, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

- в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

- в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

В соответствии с пунктом 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно.

Судом установлено, что 11.12.2014 между ООО «Мрамор-ФИО4» в лице директора ФИО1 и ОАО «Сбербанк России» заключен кредитный договор <***>, по которому банк принял на себя обязательство по передаче денежных средств в размере 2 000 000 руб. для целей развития бизнеса, а ООО «Мрамор-ФИО4» обязано вернуть кредитору денежные средства в срок, предусмотренный договором, и уплатить проценты за пользование кредитом.

Согласно договору поручительства <***>/1, заключенному 11.12.2014 между ОАО «Сбербанк России» и ФИО1, последний обязан отвечать перед банком за исполнение ООО «Мрамор-ФИО4» обязательств по кредитному договору <***> от 11.12.2014.

Согласно договору поручительства <***>/2, заключенному 11.12.2014 между ОАО «Сбербанк России» и ФИО2, последний также обязан отвечать перед банком за исполнение ООО «Мрамор-ФИО4» обязательств по кредитному договору <***> от 11.12.2014.

07.07.2017 решением Постоянно действующего Третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Независимая Арбитражная палата» по делу Т/ВЛГ/17/4244 удовлетворены требования по иску ПАО «Сбербанк России» к ООО «Мрамор-ФИО4», ФИО1 и ФИО2 о солидарном взыскании задолженности по кредитному договору от 11.12.2014 <***> по состоянию на 30.05.2017 в размере 2 230 689,42 руб., в том числе: 1 710 294,05 руб. – основной долг; 503 584,06 руб. – проценты; 1 244,88 руб. – неустойка на просроченные проценты; 566,43 руб. – неустойка за просроченный основной долг; 15 000 руб. – расходы по уплате третейского сбора.

Определением Центрального районного суда г. Волгограда Волгоградской области от 10.08.2017 по делу № 15-41/2017 выданы исполнительные листы серии ФС № 019214059 в отношении ООО «Мрамор-ФИО4», серии ФС № 019214061 в отношении ФИО1 и серия ФС № 019214060 в отношении ФИО2

На основании исполнительного листа серия ФС № 019214061 в отношении ФИО1 судебным приставом-исполнителем Центрального районного отдела судебных приставов г. Волгограда Главного управления Федеральной службы судебных приставов по Волгоградской области (далее – Центральный РОСП) 22.09.2017 возбуждено исполнительное производство № 57967/17/34043-ИП.

На основании исполнительного листа серия ФС № 019214060 в отношении ФИО2 судебным приставом-исполнителем Центрального РОСП 22.09.2017 возбуждено исполнительное производство № 57966/17/34043-ИП.

12.12.2018 между ПАО «Сбербанк России» и ООО «Урало-Сибирский расчетно-долговой центр» заключен договор цессии № ПЦП12-5/2, в соответствии с условиями которого право требования к должникам по кредитному договору <***> от 11.12.2014 в размере 2 227 939,25 руб. перешло от ПАО «Сбербанк России» к ООО «Урало-Сибирский расчетно-долговой центр».

В обоснование заявления ООО «Первая помощь» указывает, что ФИО1 и ФИО5 к дате принятия решения о введении процедуры банкротства в отношении ООО «Мрамор-ФИО4» не предоставлены документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об обществах с ограниченной ответственностью, включая документы бухгалтерского учета. Бухгалтерская, налоговая отчетность за период с 2018 по 2023 отсутствует (пп. 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. В отношении ФИО1 применима соответствующая презумпция по следующим причинам. ООО «Мрамор-ФИО4» имеет перед истцом задолженность по кредитному договору от 11.12.2014 <***> в размере 2 239 621,44 руб., что подтверждено решением постоянно действующего Третейского суда при АНО «Независимая Арбитражная палата» от 07.07.2017 по делу Т/ВЛГ/17/4244, а также вступившим в силу определением Центрального районного суда г. Волгограда Волгоградской области от 10.08.2017 по делу № 15-41/2017 о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение указанного решения. Определением суда от 06.06.2024 по делу № А12-5522/2024 производство по делу о банкротстве ООО «Мрамор-ФИО4», возбужденное на основании заявления ООО «Первая помощь», прекращено на основании абз. 8 п. 1 ст. 57 Закона о банкротстве, в связи с отсутствуем средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему. 3) В соответствии с презумпцией, закрепленной в п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, ФИО1 является контролирующим должника лицом, о чем подробно указано в исковом заявлении. ФИО1 скрывает документы, связанные с деятельностью ООО «Мрамор-ФИО4». ФИО1, как руководитель Общества, является лицом, ответственным за хранение первичных учетных документов, регистров бухгалтерского учета, бухгалтерской (финансовой) отчетности, аудиторских заключений (ч. 1 ст. 7 ФЗ от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете»), иных документов организации (п. 3 ст. 50 ФЗ от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах), а также имущества организации (п. 3 ст. 53, п. 1 ст. 53.1 ГК РФ). Вместе с тем, как указано в исковом заявлении, при решении вопроса о признании ООО «Мрамор-ФИО4» банкротом, суд неоднократно запрашивал бухгалтерскую (финансовую) отчетность Общества, от имени которого уполномочен действовать именно ФИО1, в связи с чем, он и являлся лицом, обязанным исполнить запросы арбитражного суда. Бухгалтерская отчетность за период с 2018 по 2023, согласно ответу МИ ФНС России № 5 по Волгоградской области, в отношении ООО «Мрамор-ФИО4» не подавалась, в связи с чем, можно предположить о недобросовестном отношении ФИО1 к обязанностям по ведению бухгалтерской (финансовой) отчетности. Только ФИО1, как контролирующее должника лицо, мог и должен был владеть сведениями о деятельности ООО «Мрамор-ФИО4», раскрыть их суду, дать объяснения о причинах возникновения признаков неплатежеспособности (либо их отсутствии) и предоставить суду документацию должника (или уважительные причины ее отсутствия). Доказанность того, что неспособность ООО «Мрамор-ФИО4» погасить требования кредиторов, вызвано случайными факторами, объективными обстоятельствами, обычным предпринимательским риском и т.п. ФИО1 до настоящего времени не предоставлено. Изложенное поведение ФИО1, обязанного действовать в интересах контролируемого юридического лица и кредиторов, в том числе формировать и сохранять информацию о хозяйственной деятельности должника, раскрывать ее при наличии требования арбитражного суда, давать пояснения относительно причин неисполнения обязательств перед кредитором и фактического прекращения обществом хозяйственной деятельности, является недобросовестным процессуальным поведением, препятствующим осуществлению права кредитора на судебную защиту. Согласно ответу МИ ФНС России № 5 по Волгоградской области от 20.08.2024 № 05-79/01365 на определение суда от 09.08.2024 бухгалтерская и налоговая отчетность ООО «Мрамор-ФИО4» за период с 2018 по 2023 в инспекцию не представлена. Одновременно с этим инспекцией предоставлены копии бухгалтерской и налоговой отчетности Общества лишь за период с 2014 по 2017. Несоблюдение руководителем юридического лица возложенных на него обязанностей ФЗ «О бухгалтерском учете» значительно затрудняет процесс удовлетворения требования кредиторов, а бездействие ФИО1, выразившееся в непредоставлении бухгалтерской и налоговой отчетности в контрольно-надзорные органы, в данном случае делает вовсе невозможным удовлетворить требования истца в предусмотренном законом процедуре банкротства. В связи с изложенным, именно непредоставление ФИО1 документов, позволяющих оценить хозяйственную деятельность Общества, приводит к невозможности полноценной проверки причин, по которым ООО «Мрамор-ФИО4» до сих пор не произвело расчеты с истцом, в связи с чем, в силу пп. 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве невозможность осуществления расчетов с кредитором по вине контролирующего лица презюмируется. Истцом изучены выписки о движении денежных средств по банковским счетам № <***> (открыт в ПАО «Сбербанк России»), № 40702810926100445791 и № 40702840226100445791 (открыты в АО «Райффайзенбанк»). Из выписки по банковскому счету № <***> следует, что: 11.12.2014 на счет поступили денежные средства в размере 2 000 000 руб. (№ п/п. 8, № док. 2312235, назначение платежа (столбец 15) ООО «МРАМОР-ФИО4» К/Д <***> Перечислено по кредиту); 11.12.2014 со счета переведены денежные средства в размере 1 400 000 руб. на банковский счет № 40817810811002201746 (№ п/п. 7, № док. 4720954, наименование получателя (столбец 9) – ФИО2, назначение платежа (столбец 15) – Возврат по договору беспроцентного займа без НДС); 31.12.2014 со счета переведены денежные средства в размере 45 000 руб. на банковский счет № 40817810911002201167 (№ п/п. 27, № док. 78, наименование получателя (столбец 9) – ФИО1, назначение платежа (столбец 15) – Перечисление задолженности по договору займа. НДС не облагается). Из выписки по банковскому счету № 40702810926100445791 следует, что: 30.10.2015 со счета переведены денежные средства в размере 258 000 руб. на банковский счет № 40817810726000191395 (стр. 46 выписки, № док. 12341753182, наименование получателя (столбец 8) – ФИО1, назначение платежа (столбец 12) – Оплата по договору займа № 4 от 08.08.12. НДС не облагается); 29.12.2015 со счета переведены денежные средства в размере 72 000 руб. на банковский счет № 40817810911002201167 (стр. 50 выписки, № док. 12660165600, наименование получателя (столбец 8) – ФИО1, назначение платежа (столбец 12) – Оплата по договору займа № 4 от 08.08.12. НДС не облагается). Вместе с тем, документов, подтверждающих наличие соответствующих обязательств ООО «Мрамор-ФИО4» перед ФИО2 и ФИО1, в том числе договоры займа в материалы дела не представлены. При получении кредита ООО «Мрамор-ФИО4» представило первичные документы о хозяйственной деятельности организации. Указанные договоры займа также не представлялись. Согласно информации из выписок по банковским счетам ООО «Мрамор-ФИО4» перечисляло денежные средства ФИО2 по договору займа от 05.03.2012 № 2 и ФИО1 по договору займа от 08.08.2012 № 4. ООО «Мрамор-ФИО4» зарегистрировано 01.12.2011, согласно ответу МИ ФНС России № 5 по Волгоградской области от 20.08.2024 № 05-79/01365 ООО «Мрамор-ФИО4» принадлежат расчетные счета № <***> (открыт 10.12.2014 и закрыт 13.06.2019 в ПАО «Сбербанк России»), № 40702810926100445791 (открыт 16.12.2011 и закрыт 11.02.2020 в АО «Райффайзенбанк») и № 40702840226100445791 (открыт 16.12.2011 и закрыт 06.09.2017 в АО «Райффайзенбанк»). Вместе с тем, при изучении выписок по указанным счетам сведений о поступлении ООО «Мрамор-ФИО4» со стороны ФИО2 и ФИО1 денежных средств на указанные расчетные счета в качестве предоставления беспроцентного займа не выявлены, из чего следует, что соответствующие договоры вовсе не заключались. В соответствии с положениями п. п. 2 и 3 ст. 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-юридическому лицу признаются, в том числе руководитель должника, а также лица, находящиеся с указанным руководителем в родстве. Так, ФИО2 (участник ООО «Мрамор-ФИО4») является отцом ФИО1 (генеральный директор ООО «Мрамор-ФИО4»), в связи с чем, следует вывод, что ФИО2 является заинтересованным лицом к ООО «Мрамор-ФИО4». Указанные финансовые операции, направленные на перечисление денежных средств участнику и руководителю организации под видом погашения задолженности по беспроцентному займу при отсутствии доказательств их поступления от ФИО2 и ФИО1 на расчетные счета ООО «Мрамор-ФИО4» свидетельствуют о необоснованном выводе денежных средств из организации в пользу заинтересованных ФИО2 и ФИО1

Согласно подпункту 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет ответственность по правилам названной статьи также в случае, если невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено.

По смыслу статьи 61.11 Закона о банкротстве бремя опровержения презумпций для целей освобождения от субсидиарной ответственности относится на привлекаемое к ответственности лицо в силу статьи 65 АПК РФ.

Доказательств того, что ответчики действовали согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, не нарушая при этом имущественные права кредиторов, а их действия (бездействие) совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов, в материалах дела не имеется.

Согласно разъяснениям, данным в п. 24 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 считается доказанным, что невозможность полного погашения требований кредиторов связана с действиями контролирующих лиц, если отсутствует документация должника и это привело к существенным затруднениям при проведении процедур банкротства.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается: невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов; невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Истец полагает, что имеются основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности в порядке п. 3.1 ст. 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) 06.03.2024 регистрирующим органом принято решение о предстоящем исключении ООО «Мрамор-ФИО4» из ЕГРЮЛ в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о недостоверности. 11.09.2024 в ЕГРЮЛ внесена запись о прекращении деятельности ООО «Мрамор-ФИО4» в связи с исключением из ЕГРЮЛ по причине наличия сведений, в отношении которых внесена запись об их недостоверности, в течение более чем шести месяцев с момента внесения такой записи (пп. «б» п. 5 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее – Закон о государственной регистрации)). На момент исключения из ЕГРЮЛ ООО «Мрамор-ФИО4» имело задолженность перед истцом в размере 2 239 621,44 руб., которая до настоящего времени не погашена.

В соответствии с п. 1 ст. 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Согласно п. 3 ст. 64.2 ГК РФ исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в ст. 53.1 настоящего Кодекса.

Исходя из содержания п. 3.1 ст. 3 Закона об обществах исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в п. п. 1 – 3 ст. 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671 указано, что гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (п. 1 ст. 48, п. 1 и 2 ст. 56, п. 1 ст. 87 ГК РФ). Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота. В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (п. п. 3 – 4 ст. 1, п. 1 ст. 10 ГК РФ), на что обращено внимание в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Согласно разъяснениям Верховного суда Российской Федерации, данным в определении от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809 по делу № А41-76337/2021, исключение общества с ограниченной ответственностью из реестра как недействующего в связи с тем, что в ЕГРЮЛ имеются сведения, в отношении которых внесена запись об их недостоверности (пп. «б» п. 5 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»), не препятствует привлечению контролирующего лица этого общества к ответственности за вред, причиненный кредиторам, хотя и не является прямым основанием наступления этой ответственности (п. 3 ст. 64.2 ГК РФ, определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671).

Закон не только дает право каждому свободно использовать свои способности и имущество для предпринимательской деятельности, в том числе через объединение и участие в хозяйственных обществах (ст. 2, ч. 1 ст. 30, ч. 1 с. 34 Конституции Российской Федерации, ст. ст. 50.1, 51 ГК РФ, ст. ст. 11, 13 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но и обязывает впоследствии ликвидировать созданное юридическое лицо в установленном порядке, гарантирующем, помимо прочего, соблюдение прав кредиторов этого юридического лица (ст. ст. 61 – 64.1 ГК РФ, ст. 57 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Правопорядок не поощряет «брошенный бизнес», а добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить осуществление предпринимательской деятельности через юридическое лицо, должен следовать принципу «закончил бизнес - убери за собой».

Конституционный суд Российской Федерации в своем постановлении от 21.05.2021 № 20-П «По делу о проверке конституционности п. 3.1 ст. 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданки ФИО6» (далее – Постановление КС РФ № 20-П) указал, что предусмотренная субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения.

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из ЕГРЮЛ долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из ЕГРЮЛ поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13 марта 2018 № 580-О, № 581-О и № 582-О, от 29 сентября 2020 № 2128-О).

В случае недостаточности имущества организации для удовлетворения всех требований кредиторов ликвидация юридического лица может осуществляться только в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности (банкротстве) (п. 6 ст. 61, абз. 2 п. 4 ст. 62, п. 3 ст. 63 ГК РФ). На учредителей (участников) должника, его руководителя и ликвидационную комиссию (ликвидатора) (если таковой назначен) законом возложена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом (ст. 9, п. п. 2 и 3 ст. 224 Закона о банкротстве).

С даты вынесения Центральным районным судом г. Волгограда Волгоградской области определения по делу № 15-41/2017 о выдаче исполнительных листов для принудительного исполнения решения Постоянно действующего Третейского суда при АНО «Независимая Арбитражная палата» от 07.07.2017 по делу № Т/ВЛГ/17/4244 о взыскании с ООО «Мрамор-ФИО4» задолженности по кредитному договору от 11.12.2014 <***>, то есть с 10.08.2017, должником действий, направленных на погашение задолженности перед кредитором, предпринято не было.

Решение о предстоящем исключении ООО «Мрамор-ФИО4» принято регистрирующим органом 06.03.2024, в этот же день опубликовано журнале «Вестник государственной регистрации».

В соответствии с п. 3 ст. 21.1 Закона о государственной регистрации решение о предстоящем исключении должно быть опубликовано в органах печати, в которых публикуются данные о государственной регистрации юридического лица, в течение трех дней с момента принятия такого решения. Одновременно с решением о предстоящем исключении должны быть опубликованы сведения о порядке и сроках направления возражений против предстоящего исключения с указанием адреса, по которому могут быть направлены данные возражения. Не позднее одного рабочего дня, следующего за днем публикации указанного решения, на официальном сайте регистрирующего органа в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» размещаются сведения о предстоящем исключении.

В случае принятия решения о предстоящем исключении в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений, в отношении которых внесена запись об их недостоверности, возражения против предстоящего исключения могут быть направлены в регистрирующий орган недействующим юридическим лицом, кредиторами недействующего юридического лица или иными лицами, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ.

Согласно п. 3.1 Постановления КС РФ № 20-П лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ, законом предоставляется возможность подать мотивированное заявление, при подаче которого решение об исключении недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не принимается (п. п. 3 и 4 ст. 21.1 Закона о государственной регистрации), что, в частности, создает предпосылки для инициирования кредитором в дальнейшем процедуры банкротства в отношении должника. Во всяком случае, решение о предстоящем исключении не принимается при наличии у регистрирующего органа сведений о возбуждении производства по делу о банкротстве юридического лица, о проводимых в отношении юридического лица процедурах, применяемых в деле о банкротстве (абз. 2 п. 2 ст. 21.1 Закона о государственной регистрации). Это дает возможность кредиторам при наличии соответствующих оснований своевременно инициировать процедуру банкротства должника.

Однако само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались подобной возможностью для пресечения исключения общества из ЕГРЮЛ, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании п. 3.1 ст. 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью.

ФИО1, являясь генеральным директором ООО «Мрамор-ФИО4», не осуществил должный контроль за соблюдением обязательств организации перед ООО «Первая помощь», не известил истца о невозможности исполнения указанных обязательств, возражения на решение регистрирующего органа о предстоящем исключении ООО «Мрамор-ФИО4», достоверные сведения для исключения из ЕГРЮЛ записи о недостоверности не направлены.

Указанные обстоятельства, по мнению истца, приведшее к ликвидации ООО «Мрамор-ФИО4» в административном порядке и невозможности удовлетворения требования кредитора, свидетельствует о недобросовестном поведении ФИО1, пренебрежении им своими обязанностями, а также являются основанием для привлечения последнего к субсидиарной ответственности по обязательствам организации.

Согласно Постановлению КС РФ № 20-П, если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из ЕГРЮЛ, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, не предоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Таким образом, п. 3.1 ст. 3 Закона об обществах предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из ЕГРЮЛ в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора – физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности и исковые требования кредитора к которому удовлетворены судом, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом – кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

Вывод в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации, связанный с предметом рассмотрения по данному делу, сам по себе не может рассматриваться как исключающий применение такого же подхода к распределению бремени доказывания в случаях, когда кредитором выступает иной субъект, нежели физическое лицо, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности.

В определении Верховного суда Российской Федерации от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809 по делу № А41-76337/2021 также указано, что доказывание того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощено законодателем для истцов посредством введения опровержимых презумпций (п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов. Так, в частности, отсутствие у юридического лица документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью, закон связывает с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими неправомерными действиями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного.

В силу этого и в соответствии с пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующие должника лица за такое поведение несут ответственность перед кредиторами должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Презумпция сокрытия следов содеянного применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне дела о банкротстве – в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

При рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (ч. 3 ст. 9, ч. 2 ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что кредитор, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и могут его ограничить по своему усмотрению.

Кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не предоставляющего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие или искажение этих документов.

Привлекаемое к субсидиарной ответственности лицо может опровергнуть презумпцию и доказать иное, представив свои документы и объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов, насколько они уважительны и т.п. (п. 10 ст. 61.11, п. 4 ст. 61.16 Закона о банкротстве, п. 56 Постановления № 53).

Следовательно, как указывалось выше, ФИО1, будучи руководителем ООО «Мрамор-ФИО4», пренебрегал своими обязанностями, в связи с чем на него должна быть возложена обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Как указано в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской федерации от 21.12.2017 № 53, предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного поведения руководителя должника, является контролирующим.

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

При разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

Таким образом, субсидиарная ответственность лица по названному основанию наступает в зависимости от того, привели ли его действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника.

Удовлетворяя заявленные требования в отношении учредителя должника ФИО2, суд исходит из того, что в материалы дела представлены доказательства совершения сделок по выводу денежных средств 11.12.2014 со счета переведены денежные средства в размере 1 400 000 руб. на банковский счет № 40817810811002201746 (№ п/п. 7, № док. 4720954, наименование получателя (столбец 9) – ФИО2, назначение платежа (столбец 15) – Возврат по договору беспроцентного займа без НДС), которые осуществлены руководителем должника ФИО1 с участием ФИО7 (как выгодоприобретателя) по выводу денежных средств в существенном размере, влияющим на задолженность общества (должника) перед истцом.

В материалы дела представлены доказательств совершения ФИО2 действий (бездействия), которые привели к несостоятельности (банкротству) должника.

Суд пришел к выводу о наличии предусмотренных подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности.

То обстоятельство, что ФИО2 являлся учредителем должника и родственником руководителя должника является доказательством факта осведомленности о финансовом состоянии должника и свидетельствует о вине ответчика ФИО2 в совершении вредоносной сделки, причинившей вред кредитору (истцу).

На протяжении рассмотрения настоящего спора ФИО2 не представил суду пояснения по факту получения с расчетного счета должника денежных средств, расходования полученных денежных средств должника при наличии непогашенной перед истцом задолженности с представлением соответствующих документов.

В порядке ст. 65 АПК РФ доводы истца какими-либо доказательствами, обосновывающими основание получения денежных средств общества должника в значительном размере, не представил.

Вместе с тем, в обоснование (уточнение) позиции по дате исполнения ФИО1 обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве (ст. 61.12 Закона о банкротстве) истец указывает, что в исковом заявлении истец пришел к выводу, что датой возникновения признаков неплатежеспособности и (или) признаков недостаточности имущества является 31.12.2017. Изучив выписки о движении денежных средств по банковским счетам ООО «Мрамор-ФИО4», истец считает необходимым изменить свою позицию в части даты возникновения признаков неплатежеспособности и (или) признаков недостаточности имущества. Фактически деятельность ООО «Мрамор-ФИО4» прекратилась 01.11.2016. Последний исходящий платеж, не связанный с принудительным списанием денежных средств, по счету № <***>, совершен 22.08.2016. Последний входящий платеж по данному счету зафиксирован 13.10.2016. По счету № 40702840226100445791, последний исходящий платеж, не связанный с принудительным списанием денежных средств, совершен 24.12.2012, тогда же и последний входящий. По счету № 40702810926100445791, последний исходящий платеж, не связанный с принудительным списанием денежных средств, совершен 01.06.2016. Последний входящий платеж по данному счету зафиксирован 16.05.2016. Последний частичный платеж по кредитному договору от 11.12.2014 <***> осуществлен 22.08.2016. В дальнейшем оплата прекратилась. Учитывая изложенное, у истца есть основания полагать, что ФИО1, фактически прекратив хозяйственную деятельность Общества в октябре 2016, не имел оснований рассчитывать на выход из кризисной ситуации, так как связи с контрагентами были прекращены, новых доходов не ожидалось. В связи с изложенным, истец полагает, что 01.11.2016 у ООО «Мрамор-ФИО4» возникли признаки неплатежеспособности и (или) признаки недостаточности имущества.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данных в статье 2 Закона о банкротстве.

Неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Недостаточность имущества - превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

В соответствии с пунктом 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 настоящего Федерального закона, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом обладают конкурсные кредиторы, работники либо бывшие работники должника или уполномоченные органы, обязательства перед которыми предусмотрены п. 2 ст. 61.12 настоящего Федерального закона.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер ответственности равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом).

В статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны лица, на которого возложена обязанность принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2(2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы (пункт 2).

Таким образом, одним из необходимых условий для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве является наличие обязательств должника, возникших после истечения срока наступления обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.04.2022 N 305-ЭС21-27211).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 14 постановления Пленума N 53, согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Таким образом, к числу обстоятельств, входящих в предмет доказывания, относится объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Кредитный договор <***> ООО «Мрамор-ФИО4» в лице директора ФИО1 и ОАО «Сбербанк России», по которому банк принял на себя обязательство по передаче денежных средств в размере 2 000 000 руб. для целей развития бизнеса, а ООО «Мрамор-ФИО4» обязано вернуть кредитору денежные средства в срок, предусмотренный договором, и уплатить проценты за пользование кредитом заключен - 11.12.2014.

Истец ООО «Первая Помощь» определяет дату объективного банкротства - 11.11.2016 (01.11.2016 у ООО «Мрамор-ФИО4» возникли признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества), с заявлением о признании банкротом ООО «Мрамор-ФИО4» ФИО1 должен был обратиться не позднее 01.12.2016, однако ни до указанной даты, ни после, он данную обязанность не исполнил.

Пояснений и доказательств иного ответчиками не предоставлено.

Следовательно, взысканные решением суда суммы с должника по ранее заключенному кредитному договору не являются новыми обязательствами, так как обязательства возникли до даты объективного банкротства указанной истцом, в связи с чем, оснований для привлечения контролирующих должника лиц по статье 61.12 Закона о банкротстве не имеется.

Доказательств того, что на момент возникновения обязательств ООО «Мрамор-ФИО4» перед ОАО «Сбербанк России» должник имел неудовлетворительные показатели коэффициентов финансово-хозяйственной деятельности и находился в состоянии имущественного кризиса, в материалы дела не представлено.

Доказательств того, что обязательства перед кредитором (истцом) возникли после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, а не до его истечения, истцом не представлено.

15.08.2024 на ЕФРСБ опубликовано сообщение о направлении ООО «Первая Помощь». в арбитражный суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, кроме ООО «Первая Помощь», иных кредиторов, присоединившихся к настоящему заявлению, не имеется.

Ссылка истца на то, что задолженность по оплате поставленного товара образовалась 07.07.2017 на основании решения Постоянно действующего Третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Независимая Арбитражная палата» по делу Т/ВЛГ/17/4244, не свидетельствует о возникновении новых обязательств, длящиеся обязательства перед контрагентами за периоды после заявленной даты не являются новыми обязательствами для целей привлечения к ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.04.2022 N 305-ЭС21-27211 по делу N А40-281119/2018).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 26 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2023), в размер субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве не могут быть включены обязательства должника, образовавшиеся до нарушения ответчиком обязанности по своевременному обращению с заявлением о признании должника банкротом.

Поскольку суд, исходя из доводов истца о том, что дата объективного банкротства должника наступила 01.11.2016, установил, что у должника после указанной даты не возникло каких-либо новых обязательств, то есть неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве не повлекло наращивание кредиторской задолженности, как условие для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, по основаниям, предусмотренным статьей 61.12 Закона о банкротстве, доводы истца в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основанию, предусмотренному статьей 61.12 Закона о банкротстве, подлежат отклонению.

С учетом установленных обстоятельств, суд приходит к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО1 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Мрамор-ФИО4» перед ООО «Первая помощь» по кредитному договору от 11.12.2014 <***> в размере 2 239 621,44 руб. в связи с причинением существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения ФИО1 и ФИО2 сделок по выводу денежных средств должника; непредоставлении ФИО1 в рамках дела ООО «Мрамор-ФИО4» банкротом документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации; бездействии ФИО1, приведшем к ликвидации ООО «Мрамор-ФИО4» в административном порядке на основании ст. 21.1 Закона о государственной регистрации.

Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также, заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника лица.

Настоящий размер требований ООО «Первая Помощь» к должнику определен 07.07.2017 решением Постоянно действующего Третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Независимая Арбитражная палата» по делу Т/ВЛГ/17/4244, определением Центрального районного суда г. Волгограда Волгоградской области от 10.08.2017 по делу № 15-41/2017 о выдаче исполнительных листов серии ФС № 019214059 в отношении ООО «Мрамор-ФИО4», серии ФС № 019214061 в отношении ФИО1 и серия ФС № 019214060 в отношении ФИО2

Ответчиками не заявлено и необоснованно какими-либо обстоятельствами наличие оснований для применения положений абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, согласно которому размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника лица, несостоятельна, поскольку таких доказательств апеллянтом не представлено.

Каких-либо иных доводов, основанных на доказательствах, которые имели бы правовое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы либо опровергали доводы истца и выводы суда, ответчиками не представлено.

В соответствии со статьей 1018 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. По заявлению потерпевшего и в его интересах суд вправе возложить на лиц, совместно причинивших вред, ответственность в долях, определив их применительно к правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 1081 ГК РФ. На основании разъяснений пункта 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», в силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

С учетом изложенного, исследовав и оценив представленные доказательства, исходя из предмета и оснований заявленных исковых требований, с учетом положений ст. 71 АПК РФ, суд приходит к выводу, что в настоящем случае имеются основания для привлечения ответчиков ФИО1 и ФИО2 в пользу ООО «Первая Помощь» денежные средства в размере 2 239 621,44 рубль солидарно.

В соответствии со ст. 110 АПК РФ, ввиду удовлетворения требований истца с ФИО1 и ФИО2 солидарно в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственную пошлину в сумме 34 198,10 рублей, в связи с предоставленной истцу отсрочкой по ее уплате при подаче иска.

Учитывая изложенное, руководствуясь статьями 61.14, 61.19 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и статьями 110, 167-170, 223 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Привлечь ФИО1 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Мрамор ФИО4».

Взыскать с ФИО1 и ФИО2 солидарно в пользу ООО «Первая Помощь» денежные средства в размере 2 239 621,44 рубль.

Взыскать с ФИО1 и ФИО2 солидарно в доход федерального бюджета государственную пошлину в сумме 34 198,10 рублей.

Решение суда может быть обжаловано в Двенадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Волгоградской области в сроки, установленные законом.

Судья О.С. Гладышева