ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, <...>, тел. <***>

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности решения суда,

не вступившего в законную силу

24 апреля 2025 года Дело № А49-11571/2023

Резолютивная часть постановления оглашена 15 апреля 2025 года

Полный текст постановления изготовлен 24 апреля 2025 года

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего судьи Сафаевой Н.Р., судей Барковской О.В., Колодиной Т.И.,

при ведении протокола до перерыва (08.04.2025-10.04.2025) секретарем судебного заседания Мулиновой М.В., после перерыва (15.04.2025) секретарем судебного заседания Хоробровым И.Д.,

с участием от индивидуального предпринимателя ФИО1 – представителя ФИО2, действующего по доверенности от 09.01.2025,

от индивидуального предпринимателя ФИО3 – представителя ФИО4, действующего по доверенности от 07.04.2025 до перерыва (08.04.2025-10.04.2025),

от индивидуального предпринимателя ФИО5 – представителя ФИО6, действующего по доверенности от 29.10.2024,

в отсутствие представителей общества с ограниченной ответственностью «Фаворит», извещенного надлежащим образом о времени и месте судебного заседания,

рассмотрев в открытом судебном заседании 08.04.2025-10.04.2025-15.04.2025 апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО3 на решение арбитражного суда Пензенской области от 11.02.2025

по иску индивидуального предпринимателя ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО3 о взыскании неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами,

с участием третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, - индивидуального предпринимателя ФИО5, общества с ограниченной ответственностью «Фаворит»,

установил:

индивидуальный предприниматель ФИО1 обратился в арбитражный суд Пензенской области с исковым заявлением к индивидуальному предпринимателю ФИО3 о взыскании 5 117 851 рубля 45 копеек, в том числе 4 325 000 рублей – неосновательного обогащения в виде денежных средств, перечисленных без встречного представления по платежным поручениям № 107 от 13.07.2021, №105 от 13.07.2021, № 150 от 18.08.2021, № 149 от 18.08.2021, №148 от 18.08.2021, № 147 от 18.08.2021, № 182 от 15.09.2021, № 181 от 15.09.2021, № 180 от 15.09.2021, № 179 от 15.09.2021, № 178 от 15.09.2021, № 229 от 13.10.2021, № 228 от 13.10.2021, № 227 от 13.10.2021, № 264 от 17.11.2021, № 263 от 17.11.2021, № 304 от 14.12.2021, № 301 от 14.12.2021, № 302 от 14.12.2021, № 303 от 14.12.2021, № 5 от 11.01.2022, № 7 от 11.01.2022, № 8 от 11.01.2022, № 9 от 11.01.2022, № 20 от 12.01.2022, № 18 от 12.01.2022, № 155 от 01.06.2022, № 165 от 15.06.2022, № 262 от 15.09.2022, № 304 от 27.10.2022, и 792 851 рубля 45 копеек – процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на сумму неосновательного обогащения за период с 14.07.2021 по 20.10.2023.

В процессе рассмотрения дела к участию в нем в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, были привлечены индивидуальный предприниматель ФИО5 и общество с ограниченной ответственностью «Фаворит».

Решением арбитражного суда Пензенской области от 11.02.2025 исковые требования удовлетворены полностью.

Не согласившись с принятым по делу судебным актом, ответчик обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просил отменить решение суда и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении исковых требований. Мотивы апелляционной жалобы сводятся к неправильному применению судом первой инстанции норм материального права, что выразилось в неверной квалификации спорных правоотношений сторон, связанных с ведением совместного бизнеса предпринимателями ФИО1 и ФИО7 и распределением между ними полученной прибыли.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии со статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Представители общества с ограниченной ответственностью «Фаворит», надлежащим образом извещённые о времени и месте проведения судебного разбирательства, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, что не препятствует рассмотрению дела в их отсутствие в силу норм части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также разъяснений, изложенных в пункте 5 постановления Пленума ВАС РФ от 17.02.2011 № 12 «О некоторых вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации».

В судебном заседании апелляционного суда, назначенном на 08.04.2025, в порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации объявлялся перерыв до 10.04.2025 и в последующем до 15.04.2025.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу о наличии оснований для изменения судебного акта, принятого арбитражным судом первой инстанции.

Как следует из материалов дела, истец на протяжении продолжительного периода времени с 13.07.2021 по 27.10.2022 перечислял в пользу ответчика денежные средства с назначением платежа «оплата по договору № 13/07.201 от 13.07.2021», при этом какие-либо договорные отношения между сторонами отсутствовали.

Заявляя требование о возврате ответчиком полученных платежей, истец в исковом заявлении ссылался на то, что в июле 2021 года между сторонами была достигнута устная договоренность о заключении договора займа, реализуя которую истец перечислил ответчику денежные средства на общую сумму 4 325 000 рублей в качестве займа, на условиях его возврата по первому требованию займодавца.

Факт перечисления денежных средств в указанном размере ответчик не отрицал, однако наличие между сторонами заключенного договора займа не подтвердил.

В процессе рассмотрения дела истец изменил правовое основание иска и просил взыскать с ответчика перечисленные денежные средства в качестве неосновательного обогащения, с начислением на него процентов за пользование чужими денежными средствами.

Возражая против требования истца о возврате перечисленных им ответчику денежных средств, последний указывал, что произведенные платежи предназначались для передачи ФИО3 индивидуальному предпринимателю ФИО5, как представителю ФИО7, в качестве части полученной прибыли в соответствии с устным соглашением о распределении прибыли, достигнутым между истцом и гражданином ФИО7 В подтверждение своей позиции ответчик ссылался на аудиозаписи и текстовые расшифровки разговора, состоявшегося 18.09.2019 и 22.09.2019 между ФИО8 и истцом, протоколы нотариального осмотра телефонной переписки указанных лиц в мессенджере WhatsApp от 29.11.2023, 16.12.2023, 21.12.2023.

Анализ и оценка представленных в материалы дела доказательств не позволили суду первой инстанции прийти к выводу о том, что произведенные истцом денежные перечисления в пользу ответчика имели природу корпоративных платежей.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для переоценки данных выводов суда первой инстанции в силу следующего.

В соответствии со статьей 1 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты.

Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что в случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, последствия, предусмотренные пунктом 2 этой же статьи, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены Гражданским кодексом Российской Федерации.

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 Гражданского Кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» положения Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статья 3 указанного Кодекса), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 Гражданского Кодекса Российской Федерации, предполагающими добросовестное осуществлении и защиту гражданских прав.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, суд исходит из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

По смыслу приведенных норм и их официальных разъяснений, для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

При этом злоупотребление правом должно носить достаточно очевидный характер, а вывод о нем не должен являться следствием предположений. В этом случае выяснению подлежат действительные намерения лица.

Из приведенных выше правовых норм также следует, что под злоупотреблением правом понимается и ситуация, когда лицо действует формально в пределах предоставленных ему прав, но недозволенным способом, и целью его действий является обход установленных в целях защиты прав другого лица обязательных требований и ограничений.

В процессе рассмотрения дела ответчик и третье лицо ФИО5 объясняли, что сложившаяся схема во взаимоотношениях сторон фактически прикрывала корпоративные отношения между ФИО1 и ФИО7, доверенным лицом которого являлся ФИО5 Предприниматель ФИО3 была вовлечена в данные взаимоотношения формально, в качестве посредника при переводе денежных средств, перечисляемых истцом для своего бизнес-партнера. С использованием указанной системы платежей происходило фактическое распределение прибыли от их совместной коммерческой деятельности.

В силу норм главы 4 Гражданского кодекса Российской Федерации осуществление совместной коммерческой деятельности, основной целью которой является извлечение прибыли, реализуется посредством участия в гражданском обороте коммерческих корпоративных организаций, создаваемых в форме хозяйственных товариществ и обществ.

Такие корпоративные сообщества являются юридическими лицами, имеют обособленное имущество и отвечают им по своим обязательствам, приобретают и осуществляют гражданские права и несут гражданские обязанности от своего имени. Кроме того, в связи с осуществлением коммерческой деятельности они также несут публичные обязанности, в том числе связанные с уплатой обязательных платежей и налогов.

Ведение корпоративной коммерческой деятельности без создания соответствующего юридического образования сопряжено с освобождением субъекта экономической деятельности от исполнения публичных обязанностей, что является действием в обход закона.

Тот факт, что предприниматель ФИО3 уплачивала налог с поступивших ей от истца денежных средств, не может нивелировать негативных для бюджета последствий, выраженных в неполучении налогов от ведения предпринимательской деятельности коммерческой организацией.

В процессе рассмотрения дела представитель ответчика утверждал, что его доверитель не могла обогатиться за счет истца, поскольку поступающие на ее счет денежные средства немедленно переводились ею ФИО5 Данный довод ответчика апелляционный суд отклоняет, поскольку ответчик, заведомо осознавая отсутствие обязательственных правоотношений с ФИО1 и ФИО5, согласилась участвовать в предложенной схеме денежных переводов в качестве посредника. Действуя с должной степенью заботливости и осмотрительности, которая от нее требовалась, как от лица, обладающего статусом индивидуального предпринимателя, она должна была предусмотреть риски совершения действий, которые могут быть квалифицированы как направленные в обход закона.

Также апелляционный суд не находит оснований для применения к спорной ситуации норм пункта 4 статьи 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации, которой предусмотрено, что не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности.

В ходе рассмотрения дела ответчик обращал внимание на противоречивое поведение истца, который на протяжении длительного срока производил периодические платежи в пользу ответчика, заведомо зная, что прямые обязательственные правоотношения между плательщиком и получателем платежа отсутствуют, не сообщал об ошибочности платежей, своевременно не востребовал их обратно. Указанное давало основание ответчику полагаться на добрую волю истца, направленную на перевод денежных средств ответчику в целях последующей их передачи конечному получателю ФИО5

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 08.10.2024 N 300-ЭС24-6956 изложена правовая позиция, согласно которой принцип эстоппель вытекает из общих начал гражданского законодательства и является частным случаем проявления принципа добросовестности, установленного пунктами 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В общем виде эстоппель (estoppel) можно определить как правовой механизм, направленный на обеспечение последовательного поведения участников правоотношений.

При этом при применении эстоппеля важно учитывать, что само по себе противоречивое поведение стороны не является упречным (противоправным или недобросовестным). Недобросовестным признается только такое противоречивое поведение стороны, которое подрывает разумное доверие другой стороны и влечет явную несправедливость.

Главная задача принципа эстоппель заключается в том, чтобы воспрепятствовать стороне получить преимущества и выгоду, как следствие своей непоследовательности в поведении в ущерб другой стороне, которая добросовестным образом положилась на определенную юридическую ситуацию, созданную первой стороной. Поскольку эстоппель является частным проявлением принципа добросовестности, то для целей его применения требуется оценка добросовестности каждой из сторон.

Недобросовестным является поведение одной из сторон, противоречащее ее предшествующим действиям и заявлениям, на которые разумно положилась другая сторона и вследствие противоречивого поведения понесла ущерб. В частности, недобросовестным является непоследовательное поведение лица в ситуации, когда оно, обладая каким-либо субъективным правом, своими предшествующими действиями создает для другой стороны разумное ожидание, что оно этим субъективным правом воспользоваться не планирует, а впоследствии совершает действия по осуществлению этого права, вопреки предшествующему поведению.

Однако при применении эстоппеля подлежит оценке и добросовестность стороны, положившейся на действия другой стороны. Эстоппель должен защищать только добросовестное лицо, то есть лицо, доверие которого к поведению другой стороны было разумным и обоснованным, и призван содействовать обеспечению юридической безопасности субъектов права, направлен на защиту добросовестной стороны. Сторона, заявляющая о применении эстоппеля, должна разумно и добросовестно полагаться на поведение другой стороны.

Для применения эстоппеля в процессе необходимо установить не только факт противоречивого поведения одной из сторон спора, но также оценить, в какой степени поведение этой стороны могло создать доверие для другой, на которое она обоснованно положилась и вследствие этого действовала (могла действовать) в ущерб себе.

В абзаце третьем пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление N 25) разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Защита доверия как таковая является ключевым аспектом при оценке противоречивого поведения лица при применении принципа эстоппель. Поэтому вопрос о наличии доверия у лица, связанного с поведением противоположной стороны, при применении принципа эстоппель подлежит исследованию судом.

Согласно правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, сформулированной в пункте 5 Обзора практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 N 127), непосредственной целью санкции статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления.

Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, обосновывающие соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства. Поэтому упомянутая норма закона может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика.

Правило о недопустимости противоречивого поведения как проявления принципа недобросовестности находит отражение и в разъяснениях, содержащихся в абзаце пятом пункта 1 Постановления N 25, согласно которым, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Оценив поведение ответчика, заявляющего о недобросовестности истца, который вводил в заблуждение получателя платежей о правомерности их совершения, судебная коллегия отмечает, что поведение самого получателя платежа также являлось недобросовестным, принимая во внимание, что он согласился на участие в деятельности, совершаемой в обход закона.

Интересы такого лица не подлежат защите с применением принципа эстоппель и норм пункта 4 статьи 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Также апелляционный суд обращает внимание, что в процессе рассмотрения дела в суде первой инстанции ответчиком и третьими лицами не был подтвержден факт ведения совместной коммерческой деятельности ФИО1, ФИО5 и ФИО7, поскольку имущественное участие (вклад) каждого из указанных лиц в соответствующий бизнес-проект не доказан. Между тем намерения граждан к ведению совместного бизнеса сами по себе не свидетельствуют о реализации таких договоренностей в будущем.

При указанных обстоятельствах судом первой инстанции к отношениям сторон правомерно применены положения статьи 1102 Гражданского Кодекса Российской Федерации о неосновательном обогащении.

Наряду с требованием о взыскании неосновательного обогащения истцом к взысканию с ответчика также заявлены проценты за пользование чужими денежными средствами в сумме 792 851 рубль 45 копеек, начисленные за период пользования средствами истца с 14.07.2021 по 20.10.2023.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 07.03.2016 N 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательства», проценты, предусмотренные пунктом 1 статьи 395 Гражданского Кодекса Российской Федерации, подлежат уплате независимо от основания возникновения обязательства (договора, других сделок, причинения вреда, неосновательного обогащения или иных оснований, указанных в Гражданском кодексе Российской Федерации).

В силу пункта 2 статьи 1107 Гражданского кодекса Российской Федерации на сумму неосновательного денежного обогащения подлежат начислению проценты за пользование чужими денежными средствами (статья 395) с того времени, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств.

Согласно положениям статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации и в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды просрочки.

Проверив расчет присужденных к взысканию процентов, суд апелляционной инстанции установил, что при определении периодов начисления процентов истцом не учтено следующее.

Согласно статье 9.1 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) для обеспечения стабильности экономики в исключительных случаях (при чрезвычайных ситуациях природного и техногенного характера, существенном изменении курса рубля и подобных обстоятельствах) Правительство Российской Федерации вправе ввести мораторий на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами, на срок, устанавливаемый Правительством Российской Федерации.

Целью введения моратория, предусмотренного статьей 9.1 Закона о банкротстве, является обеспечение стабильности экономики путем оказания поддержки отдельным хозяйствующим субъектам.

Постановлением Правительства Российской Федерации N 497 с 01.04.2022 на территории Российской Федерации сроком на 6 месяцев введен мораторий на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами, в отношении юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей (за исключением лиц, указанных в пункте 2 данного постановления).

Как разъяснено в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.2020 N 44 «О некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», в период действия моратория проценты за пользование чужими денежными средствами, неустойка, пени за просрочку уплаты налога или сбора, а также иные финансовые санкции не начисляются на требования, возникшие до введения моратория, к лицу, подпадающему под его действие (подпункт 2 пункта 3 статьи 9.1, абзац 10 пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве).

Запрет на начисление финансовых санкций в период моратория установлен на основании подпункта 2 пункта 3 статьи 9.1 Закона о банкротстве, представляющий собой отсылочную норму. Отсылка идет к абзацу десятому пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве, который дословно предусматривает, что не начисляются неустойки (штрафы, пени) и иные финансовые санкции за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных платежей, за исключением текущих платежей.

Из изложенного следует, что законодателем предусмотрены аналогичные правовые последствия как при введении моратория, так и при введении процедуры банкротства.

Следовательно, действие моратория, так же как и в делах о банкротстве, находится в зависимости от периода возникновения обязательства, за нарушение которого подлежит начислению неустойка либо иные финансовые санкции. То есть в отношении требований кредиторов, которые возникли до введения моратория (что аналогично реестровым требованиям в деле о банкротстве), финансовые санкции не начисляются, а в случае возникновения требований после введения моратория (что аналогично текущим требованиям в деле о банкротстве) финансовые санкции подлежат начислению.

Для определения того, является ли денежное требование текущим, необходимо установить дату его возникновения и соотнести указанную дату с моментом возбуждения дела о банкротстве. Текущим является то требование, которое возникло после названного момента. Срок исполнения денежного обязательства не всегда совпадает с датой возникновения самого обязательства. Требование существует независимо от того, наступил ли срок его исполнения либо нет.

Момент начала начисления процентов за пользование чужими денежными средствами на сумму неосновательного обогащения определен нормами пункта 2 статьи 1107 Гражданского Кодекса Российской Федерации, и связан он со временем, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств.

Применительно к обстоятельствам настоящего дела такой момент возник с даты получения ответчиком каждого спорного платежа, что позволяет считать платежи, произведенные по платежным поручениям № 107 от 13.07.2021, №105 от 13.07.2021, № 150 от 18.08.2021, № 149 от 18.08.2021, №148 от 18.08.2021, № 147 от 18.08.2021, № 182 от 15.09.2021, № 181 от 15.09.2021, № 180 от 15.09.2021, № 179 от 15.09.2021, № 178 от 15.09.2021, № 229 от 13.10.2021, № 228 от 13.10.2021, № 227 от 13.10.2021, № 264 от 17.11.2021, № 263 от 17.11.2021, № 304 от 14.12.2021, № 301 от 14.12.2021, № 302 от 14.12.2021, № 303 от 14.12.2021, № 5 от 11.01.2022, № 7 от 11.01.2022, № 8 от 11.01.2022, № 9 от 11.01.2022, № 20 от 12.01.2022, № 18 от 12.01.2022, имеющими реестровую природу.

Исключив из периода просрочки возврата данных платежей период действия моратория с 01.04.2022 по 01.10.2022, суд апелляционной инстанции определил размер обоснованного предъявленных истцом к взысканию с ответчика процентов за пользование чужими денежными средствами в сумме 566 940 рублей 89 копеек. Оснований для взыскания процентов в большей сумме у суда первой инстанции не имелось, в связи с чем решение суда подлежит изменению в указанной части, как принятое при неправильном применении норм материального права.

В силу положений статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение иска и апелляционной жалобы относятся на стороны пропорционально удовлетворенным требованиям.

Настоящее постановление в соответствии с частью 1 статьи 177 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленными квалифицированными электронными подписями судей, в связи с чем оно направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

По ходатайству указанных лиц копии постановления на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

Руководствуясь статьями 266 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

постановил:

решение арбитражного суда Пензенской области от 11.02.2025 по делу №49-11571/2023 изменить.

Исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО3 (ОГРНИП <***>, ИНН <***>) в пользу индивидуального предпринимателя ФИО1 (ОГРНИП <***>, ИНН <***>) 4 891 940 (четыре миллиона восемьсот девяносто одну тысячу девятьсот сорок) рублей, в том числе неосновательное обогащение - 4 325 000 (четыре миллиона триста двадцать пять тысяч) рублей, проценты за пользование чужими денежными средствами – 566 940 (пятьсот шестьдесят шесть тысяч девятьсот сорок) рублей 89 копеек, а также 46 444 (сорок шесть тысяч четыреста сорок четыре) рубля в возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины по иску.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО1 (ОГРНИП <***>, ИНН <***>) в пользу индивидуального предпринимателя ФИО3 (ОГРНИП <***>, ИНН <***>) в возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы 441 (четыреста сорок один) рубль.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок, не превышающий двух месяцев, в Арбитражный суд Поволжского округа через суд первой инстанции.

Председательствующий Н.Р. Сафаева

Судьи О.В. Барковская

Т.И. Колодина