ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД
644024, <...> Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
город Омск
09 декабря 2025 года
Дело № А75-10631/2021
Резолютивная часть постановления объявлена 25 ноября 2025 года
Постановление изготовлено в полном объеме 09 декабря 2025 года
Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:
председательствующего судьи Губиной М.А.,
судей Дубок О.В., Самович Е.А.,
при ведении протокола судебного заседания секретарем Титовой А.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1 в лице законного представителя ФИО2 (регистрационный номер 08АП-5764/2025), ФИО3 (регистрационный номер 08АП-5765/2025), ФИО4 (регистрационный номер 08АП-5843/2025) на определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 12 июня 2025 года по делу № А75-10631/2021 (судья Бетхер В.А.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении ФИО3, ФИО1 и ФИО4 к субсидиарной ответственности,
при участии в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО6, финансового управляющего имуществом ФИО3 - ФИО7,
в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СтимулТрансСервис» (ОГРН <***> от 04.10.2010, ИНН <***>, место нахождения: 628681, Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, <...>),
при участии в судебном заседании посредством системы веб-конференции:
от ФИО3 – ФИО8 по доверенности № 86АА3194777 от 22.03.2024,
конкурсный управляющий ФИО5 лично,
УСТАНОВИЛ:
определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 18.10.2021 в отношении общества с ограниченной ответственностью «СтимулТрансСервис» (далее – ООО «СТС», должник, общество) введена процедура наблюдения, временным управляющим должником утвержден ФИО9.
Сообщение о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсант» от 30.10.2021 № 199.
Решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 24.05.2022 ООО «СТС» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.
Сообщение о признании должника несостоятельным (банкротом) и об открытии в отношении него процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсант» от 04.06.2022 № 98.
29.11.2023 в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры поступило заявление конкурсного управляющего ФИО5, уточненное в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) о привлечении ФИО3 и ФИО4, ФИО1 (наследники бывшего руководителя должника ФИО10 (далее – ФИО10)) к субсидиарной ответственности по обязательства должника; взыскании солидарно с ФИО3, ФИО4, ФИО1 в лице законного представителя ФИО2 в конкурсную массу ООО «СТС» 9 548 001,87 руб. в пределах стоимости перешедшего к ним после смерти ФИО10 наследственного имущества; приостановлении рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.
Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 12.06.2025 заявление конкурсного управляющего ФИО5 удовлетворено; признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СТС» ФИО4, ФИО1 в лице законного представителя ФИО2 в пределах наследственной массы и ФИО3 солидарно; приостановлено производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО1 в лице законного представителя ФИО2, ФИО3 в части взыскания суммы субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.
Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО4, ФИО1, ФИО3 в лице законного представителя ФИО2 обратились с апелляционными жалобами, согласно которым просят определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 12.06.2025 отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований конкурсного управляющего.
В обоснование апелляционной жалобы ФИО1 в лице законного представителя ФИО2 указал следующее.
ФИО3, ФИО1 (несовершеннолетний) и ФИО4 являются наследниками бывшего руководителя и учредителя должника — ФИО10, умершего 12.10.2020 года.
Анализ законодательной и судебной практики показывает, что ответственность наследника ограничивается - пределами подученного наследства, при этом, если наследуемое имущество было приобретено за счет иных средств, то наследник вправе представить суду подтверждение происхождения средств, на которые такое имущество было приобретено.
ФИО1 является наследником умершего ФИО10, перечень имущества, полученного в наследство определен в определении Мегионского городского суда ХМАО-Югры от 10.04.2023 года по делу № 2-21/2023.
Выше названным определением суда в собственность ФИО4 передано наследственное имущество умершего сына ФИО10 на общую сумму 5 196 378,13 руб. (исполнено обязательств наследодателя на сумму 1 550 000 руб. и 1 446 430,34 руб., соответственно, ФИО4 будет отвечать в пределах суммы 2 199 947,79 руб.), в собственность несовершеннолетнего ФИО1 передано наследственное имущество на сумму 9 382 276,28 рублей (исполнено обязательств наследодателя на сумму 1 119 395,82 руб. и 290 377,05 руб., следовательно, ФИО1 может отвечать в пределах суммы 7 972 503,41 руб.).
Кроме того, вынося обжалуемый судебный акт, суд первой инстанции неправомерно пришел к выводу что ФИО10 и ФИО3, являются ` контролирующими должника лицами по смыслу пункта 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).
Несовершеннолетний ФИО1 по смыслу пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) никогда не являлся контролирующим должника лицом, учитывая его несовершеннолетний возраст, ФИО3 являлся контролирующим должника лицом в период с 11.02.2021 по 24.05.2022.
Кроме того, по смыслу действующего законодательства, если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения, обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.
При разрешении спора суд первой инстанции не принял во внимание, что ООО «СТС» до момента смерти ФИО10 являлось нормально действующим субъектом хозяйственной деятельности способным исполнять принятые на себя обязательства, что подтверждается отсутствием в отношении должника судебных дел о взыскании задолженности.
Более подробно доводы изложены в тексте апелляционной жалобы.
Доводы апелляционной жалобы ФИО3 аналогичны выше указанным.
В обоснование апелляционной жалобы ФИО4 указала, что привлекая наследников к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, считая доказанным наличие оснований для такого привлечения, суд 3 исходил из наличия вступивших в силу судебных постановлений, которыми совершенные Обществом сделки были признаны недействительными по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов), а именно: сделки по перечислению должником в пользу общества с ограниченной ответственностью «СТК» (далее – ООО «СТК») денежных средств в общем размере 4 808 869, 38 руб., совершенных в период с 07.05.2019 по 11.03.2021; договор купли-продажи транспортного средства от 01.10.2020, заключенный ООО «СТС»; договор купли-продажи транспортного средства от 24.09.2021, заключенный между ООО «СТС» (продавец) и ФИО3 (покупатель). Иных спорных сделок или действий, которые могли стать поводом для несостоятельности должника судом установлено не было.
Следует учитывать, что банковские операции после 12.10.2020 и сделка по продаже транспортного средства (договор купли-продажи от 24.09.2021) были совершены ФИО3, следовательно, не могли и недолжны были быть учтены судом, при разрешении вопроса о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности.
Привлечение ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, как наследника ФИО10 было возможно лишь в том случае, если будет доказано, что несостоятельность общества стала следствием совершения ФИО10 выше перечисленных сделок.
Между тем, указанные обстоятельства доказаны конкурсным управляющем, а судом достоверно установлены не были; доказательства, подтверждающие, что ООО «СТС» располагало имуществом, достаточным для исполнения обязательств перед кредиторами, но такое исполнение оказалось невозможным только в связи с поведением ФИО10, в материалах дела отсутствуют.
При этом, также суду следовало учитывать, что вынесение арбитражным судом определений о признании сделок недействительными не свидетельствует о наличии вины ФИО10 в доведении ООО «СТС» до банкротства, и стало возможно лишь потому, что ФИО3 – контролирующее должника лицо на момент подачи соответствующих заявлений в деле о банкротстве – проявил недобросовестную процессуальную позицию - отказался или уклонялся от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, дачи пояснений.
Кроме того, вопреки обстоятельствам, установленным в определении, на дату смерти ФИО10 признаков банкротства ООО «СТС» не имелось (о данных обстоятельствах свидетельствовал и ответчик ФИО10 в своем отзыве), общество было способно продолжать нормальную хозяйственную деятельности и отвечать по обязательствам перед кредиторами. Данный вывод подтверждался материалами дела, из которых следовало, что на дату смерти ФИО10 на расчетных счетах общества находилось более 1 550 000 руб. (которые были перечислены ФИО3 на расчетный счет ООО «СТК»), а на балансе Общества находилось транспортное средство (которое было продано в пользу ФИО3, когда тот являлся контролирующем должника лицом).
В своей консолидированной позиции по делу (с дополнениями от 12.05.2025) ФИО4, в лице представителя ФИО11 отмечала, что согласно данным бухгалтерской отчетности «Ваш финансовый аналитик» (https://www.audit-it.ru/finanaliz/start/, дата обращения 25.11.2024 г.). Программа «Ваш финансовый аналитик» включена приказом ФИО12 в реестр российского программного обеспечения, риск банкротства для ООО «СТС рассчитан как низкий, а за период с 01.01.2014 по 31.12.2023 г. была повышательная тенденция.
С целью оценки добросовестности ФИО10 при управлении обществом, ФИО4 заявлялось ходатайство о назначении по обособленному спору в деле о банкротстве комплексной оценочной и финансово-экономической экспертизы; на разрешения экспертов были поставлены 7 вопросов, в том числе вопросы о степени вины ФИО3 в банкротстве общества и соответствия оспоренных сделок интересам общества. Между тем, в удовлетворении ходатайства судом было немотивированно отказано.
При таких обстоятельствах, учитывая, что судом достоверно не было установлено наличие причинно-следственной связи между банкротством Общества и действиями ФИО3, в том числе по совершению вышеуказанных и признанных недействительными сделок, вывод суда о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности является незаконным и необоснованным.
Более подробно доводы изложены в тексте апелляционной жалобы.
Определениями Восьмого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2025 указанные апелляционные жалобы приняты к производству и назначены к рассмотрению на 23.09.2025.
Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, движении дела, месте и времени судебного заседания размещена судом в соответствии с порядком, установленным статьей 121 АПК РФ, в сети Интернет в сервисе «Картотека арбитражных дел».
16.09.2025 от конкурсного управляющего поступил отзыв на апелляционные жалобы, согласно которому просит обжалуемое определение оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.
Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 07.10.2025 судебное заседание отложено на 21.10.2025.
Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 15.10.2025 произведена замена судьи Брежневой О.Ю. на судью Дубок О.В.
17.10.2025 от конкурсного управляющего поступили дополнительные пояснения.
В судебном заседании 21.10.2025 объявлен перерыв до 30.10.2025. Соответствующая информация размещена на официальном интернет-портале Федеральных арбитражных судов в разделе «Картотека арбитражных дел» (http://kad.arbitr.ru/).
30.10.2025 судебное заседание по рассмотрению апелляционных жалоб отложено на 25.11.2025.
24.11.2025 от конкурсного управляющего поступили дополнительные пояснения.
В заседании суда апелляционной инстанции представитель ФИО3 поддержал доводы апелляционной жалобы, просил определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 12.06.2025 отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований конкурсного управляющего.
Конкурсный управляющий возражал против удовлетворения апелляционных жалоб, полагает судебный акт законным и обоснованным.
Судебное заседание проведено при имеющейся явке в отсутствие иных участвующих в деле лиц, надлежащим образом уведомленных о времени и месте рассмотрения дела, в соответствии с пунктом 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов», частью 1 статьи 266 и частью 3 статьи 156 АПК РФ.
Законность и обоснованность обжалуемого определения проверены в порядке, установленном главой 34 АПК РФ.
Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 18.10.2021 в отношении ООО «СТС» введена процедура наблюдения, временным управляющим должником утвержден ФИО9.
Решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 24.05.2022 ООО «СТС» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим утвержден ФИО5
В ходе анализа деятельности должника конкурсным управляющим установлено, что единоличным исполнительным органом общества в период с 04.10.2010 по 12.10.2020 - дату смерти (запись внесена 11.01.2021 г.) являлся ФИО10, в период с 11.02.2021 по 24.05.2022 - ФИО3. 15.07.2021 МИФНС № 5 по ХМАО-Югре обратилась с заявлением о банкротстве ООО «СТС». Дело о несостоятельности общества возбуждено 22.09.2021.
Как указал налоговый орган общая задолженность перед налоговым органом составила 4 331 694,69 руб., наличие данной задолженности было подтверждено налоговым органом справкой о задолженности по состоянию на 13.07.2021. Основание возникновения задолженности: налоговые расчеты за 2 квартал, 4 квартал 2020 года по налогу на добавленную стоимость, полугодие 2020 года по налогу на прибыль организаций, за 9 месяцев 2020 года по налогу на доходы физических лиц, за полугодие, 9 месяцев и 2020 год по страховым взносам. Данная задолженность впоследствии была включена в реестр требований кредиторов и до настоящего времени полностью не погашена. Также имелись неисполненные обязательства и перед другими кредиторами: ООО «РусИнвестСервис» в сумме 2 249 520,00 руб., ООО «Югра Инжиниринг» в сумме 2 149 607,16 руб.
ФИО3 являлся руководителем ООО «СТС» в период с 10.02.2021 до момента открытия в отношении общества конкурсного производства, с 07.02.2022 по настоящее время – также участником общества.
Аналогичным образом несовершеннолетний ФИО1 в период с 07.02.2022 по настоящее время также является участником общества.
Обращаясь в арбитражный суд с настоящим заявлением, конкурсный управляющий в обоснование доводов о наличии оснований для привлечения ФИО3 и ФИО4, ФИО1 (наследников ФИО10) к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве сослался на совершение ФИО10 и ФИО3 действий, ставших причиной неплатежеспособности должника и последующего признания его несостоятельным (банкротом).
Удовлетворяя соответствующие требования, суд первой инстанции пришел к выводу о доказанности оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СТС».
Изучив материалы дела, доводы апелляционных жалоб, проверив законность и обоснованность судебного акта в порядке статей 266, 270 АПК РФ, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены определения Арбитражного суда Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры от 12.06.2025 по настоящему делу.
В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам АПК РФ с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).
Пунктом 14 статьи 1 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон № 266-ФЗ), вступившим в силу 30.07.2017, Закон о банкротстве дополнен новой главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».
Пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).
В пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», разъяснено, что положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ (в частности, статья 10) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим органом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ.
Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 73-ФЗ (в частности статья 10) независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.
Предусмотренные указанные в редакции Закона № 73-ФЗ процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности (пункты 6 - 8 статьи 10 Закона о банкротстве) подлежат применению судами после вступления в силу Закона № 73-ФЗ независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.
При этом дела о привлечении к субсидиарной ответственности, возбужденные вне рамок дела о банкротства до дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ, и после этой даты подлежат рассмотрению в соответствии с процессуальными нормами законодательства о банкротстве, действовавшими до этой даты.
Таким образом, применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время статьи 61.11 Закона о банкротстве) в части норм материального права зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности, а не от того, когда было подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности. А нормы процессуального права подлежат применению в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности. Аналогичный подход к выбору применяемых норм и действию закона во времени в отношении субсидиарной ответственности закреплен в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3) по делу № А22-941/2006.
С учетом того, что конкурсный управляющий ФИО5 обратился с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц 27.11.2023, суд первой инстанции пришел к верному выводу о необходимости применения норм процессуального права в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.
В рассматриваемом случае управляющий просит привлечь к субсидиарной ответственности бывшего руководителя и участника должника – ФИО3, а также указанное лицо и ФИО1, ФИО4, как наследников умершего прежнего руководителя общества ФИО10 по основаниям, предусмотренным подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.
В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального 6 закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.
Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:
1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;
2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;
3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 4 указанной статьи).
Как следует из представленных Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 11 по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре в материалы обособленного спора сведений (письмо от 28.12.2023 № 09-15/2144дсп (т. 1 л.д. 38)), а также выписки из Единого государственного реестра юридических лиц (т. 1 л.д. 39-42) ФИО10 с 30.04.2015 по 10.02.2021 являлся руководителем ООО «СтимулТрансСервис», с 24.04.2015 по настоящее время (фактически до момента смерти) – также участником общества.
ФИО3 являлся руководителем ООО «СТС» в период с 10.02.2021 до момента открытия в отношении общества конкурсного производства, с 07.02.2022 по настоящее время – также участником общества.
ФИО1 в период с 07.02.2022 по настоящее время также является участником общества (с учетом принятия наследства).
С учетом изложенного, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что ФИО10 и ФИО3 являются контролирующими должника лицами по смыслу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, поскольку материалами дела подтверждено, что данные лица в силу своего фактического положения (включая родственные связи, участие в управлении и способность давать обязательные для должника указания) имели возможность определять действия общества, что привело или могло привести к его неплатежеспособности, и воспользовались этой возможностью в ущерб интересам кредиторов.
Из материалов дела, в том числе копии наследственного дела, следует, что 12.10.2020 ФИО10 умер (свидетельство о смерти <...> от 23.10.2020).
К имуществу умершего нотариусом нотариального округа города Мегион Ханты-Мансийского автономного округа – Югры ФИО13 заведено наследственное дело № 149/2020.
Круг наследников по закону первой очереди в отношении имущества умершего ФИО10 определен в составе: сын ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, сын ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, привлеченный к участию в настоящем споре в лице законного представителя матери ФИО2, мать ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.
Соответственно, к ФИО3, ФИО1 и ФИО4 требования управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности предъявлены как к наследникам умершего контролировавшего должника лица (в части ФИО3 управляющим также заявлено самостоятельное требование как к лицу, контролировавшему должника).
Требования конкурсного управляющего к ответчикам основаны на утверждении о причинении существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения убыточных сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).
В силу положений подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии причинения существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.
В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.
В пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 8 56 Кодекса), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.
Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.
Законодательством о банкротстве также предусмотрена возможность привлечения к ответственности как номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве), так и фактических (теневых).
Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.
Из разъяснений, содержащихся в пункте 20 Постановления № 53, следует, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению – общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), – суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результат такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.
Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.
В рассматриваемой части заявленных требований суд первой инстанции справедливо отметил следующее.
Вступившим в законную силу определением суда от 29.11.2022 по обособленному спору № А75-20971-19/2021 признаны недействительными по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделки по перечислению должником в пользу общества с ограниченной ответственностью «СТК» (далее – ООО «СТК») денежных средств в общем размере 4 808 869, 38 руб., совершенных в период с 07.05.2019 по 11.03.2021. Применены последствия недействительности сделки. С ООО «СТК» в пользу ООО «СТС» взысканы денежные средства в размере 4 808 869, 38 руб.
Как обоснованно указано конкурсным управляющим и нашло подтверждение в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции, все платежи совершены в пользу заинтересованного лица – ООО «СТК». Учредителем и генеральным директором ООО «СТК», также как и генеральным директором и учредителем должника ООО «СТС» являлся ФИО10, а после его смерти – сын ФИО3.
Данные обстоятельства подтверждаются выписками из ЕГРЮЛ в отношении обществ, то есть ООО «СТК» является заинтересованным по отношению к ООО «СТС» лицом.
С целью выяснения взаимоотношений между ООО «СТС» и ООО «СТК» был направлен запрос директору ООО «СТК» ФИО3 Ответ на запрос не поступил, какие-либо первичные доказательства по взаимоотношениям с ООО «СТК» не представлены, при передаче документов от директора ООО «СТС» также никакие документы в отношении ООО «СТК» ФИО3 не переданы.
Аффилированность ответчика с должником презюмирует его осведомленность о финансовом состоянии должника и наличии многомиллионной просроченной кредиторской задолженности.
Установив указанные обстоятельства, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что оспариваемые платежи привели к незаконному выбытию денежных средств из имущественной массы должника, которые могли бы быть направлены на погашение долгов перед кредиторами.
Тесная связь ответчика с должником, доказанная в суде, в совокупности с иными обстоятельствами дела позволяет сделать вывод о том, что ООО «СТК» знало о неплатежеспособности должника и действовало с намерением нанести ущерб интересам его кредиторов.
Кроме того, вступившим в законную силу определением суда от 27.10.2022 по обособленному спору № А75-20971-17/2021 признан недействительным по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве договор купли-продажи транспортного средства от 01.10.2020, заключенный между ООО «СТС» (продавец) и ООО «СТК» (покупатель).
Применены последствия недействительности сделки в виде обязания ООО «СТК» вернуть в конкурсную массу ООО «СТС» экскаватор DOOSAN DX225LCA, год выпуска 2010, идентификационный номер (VIN) <***>, государственный регистрационный знак 86ТВ8737 (5886УС86).
При этом, спорный договор купли-продажи с обеих сторон подписан ФИО10 в качестве генерального директора ООО «СтимулТрансСервис» и генерального директора ООО «СТК».
Данный факт, как обоснованно указал суд первой инстанции, в соответствии со статьей 19 Закона о банкротстве является прямым доказательством аффилированности этих организаций.
Поскольку ООО «СТК» признано заинтересованным лицом по отношению к должнику, суд правомерно исходил из презумпции его осведомленности как о реальном финансовом положении должника на момент заключения сделки, так и о ее истинной цели.
Кроме того, суд первой инстанции правомерно поддержал позицию конкурсного управляющего, установив, что договор купли-продажи от 01.10.2020 являлся безвозмездным и фактически привел к безвозмездному выводу спорного имущества из конкурсной массы должника.
Помимо прочего, вступившим в законную силу определением суда от 27.10.2022 по обособленному спору № А75-20971-15/2021 признан недействительным по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве договор купли-продажи транспортного средства от 24.09.2021, заключенный между ООО «СТС» (продавец) и ФИО3 (покупатель). Применены последствия недействительности сделки. С ФИО3 в пользу конкурсной массы ООО «СТС» взысканы денежные средства в размере 655 000 руб. ввиду последующей продажи ответчиком указанного транспортного средства.
Как верно отмечено конкурсным управляющим, на дату заключения спорного договора купли-продажи ФИО3 являлся генеральным директором ООО «СТС».
При этом спорный договор купли-продажи с обеих сторон подписан ФИО3: в качестве генерального директора ООО «СТС» и в качестве покупателя. Данное обстоятельство с учетом положений статьи 19 Закона о банкротстве свидетельствует об аффилированности ответчика и должника. Коль скоро ответчик является заинтересованным по отношению к должнику лицом, его осведомленность о финансовом состоянии должника на момент заключения оспариваемой сделки, равно как и о цели совершения указанной сделки, презюмировалась.
На основании изложенного суд первой инстанции обоснованно согласился с доводами конкурсного управляющего о безвозмездном характере оспариваемого договора купли-продажи от 24.09.2021.
При этом при заключении и исполнении сторонами всех вышеуказанных сделок цель причинения имущественного вреда кредиторам имела место, поскольку на момент совершения сделок должник отвечал признакам неплатежеспособности; многомиллионная задолженность перед кредиторами впоследствии включена в реестр требований кредиторов должника.
Так, на момент совершения сделок ООО «СТС» имело неоплаченную задолженность по обязательным платежам в бюджет. Основание возникновения задолженности: налоговые расчеты за 2 квартал, 4 квартал 2020 года по налогу на добавленную стоимость, полугодие 2020 года по налогу на прибыль организаций, за 9 месяцев 2020 года по налогу на доходы физических лиц, за полугодие, 9 месяцев и 2020 год по страховым взносам, решения о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 25.01.2021 № 45, от 15.03.2021 № 241, от 26.05.2021 № 369.
Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 18.10.2021 по настоящему делу в реестр требований кредиторов должника включено 4 331 694, 69 руб., в том числе:
- во вторую очередь реестра сумму задолженности по страховым взносам на обязательное пенсионное страхование а размере 656 430, 22 руб., сумму недоимки по НДФЛ в размере 197 915, 02 руб.;
- в третью очередь реестра сумму основного долга в размере 3 115 013, 70 руб., пени в размере 282 87, 59 руб., штрафы в размере 79 456, 16 руб.
Решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 24.06.2021 по делу № А75-1769/2021 по иску ООО «РусИнвестСервис» к ООО «СТС» с должника взыскана сумма задолженности и пени в сумме 2 249 520 руб., в том числе: основной долг в размере 2 184 000 руб., неустойка (пени) в размере 65 520 руб., а также судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 34 248 руб.
Задолженность возникла в период с 01.06.2019 по 29.11.2019. Определением суда от 26.01.2022 по настоящему делу задолженность включена в реестр требований кредиторов должника.
Между ООО «Югра Инжиниринг» (подрядчик) и ООО «СТС» (генподрядчик) заключен договор от 01.03.2017 № 6/2017 на выполнение подрядных работ по строительству объекта: «Куст скважин № 203». Актуальный размер задолженности по оплате выполненных работ составил 2 149 607, 16 руб. Задолженность возникла в период с 2017 года.
Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 24.03.2022 по настоящему делу задолженность в размере 2 149 607, 16 руб. – сумма основного долга, включена в реестр требований кредиторов должника.
Решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 15.01.2021 по делу № А75-18902/2020 с ООО «СТС» в пользу Администрации города Мегиона взыскана задолженность по договору аренды земельного участка от 25.11.2019 № 66 в размере 371 022, 03 руб., в том числе задолженность по арендной плате за период с 01.01.2020 по 30.09.2020 в размере 366 004, 83 руб., пени за период с 10.04.2020 по 13.11.2020 в размере 5 017, 20 руб.
Задолженность не оплачена и включена в реестр требований кредиторов должника определением от 27.04.2022.
Указанные обстоятельства со всей очевидностью опровергают утверждения ответчиков о том, что ООО «СТС» не отвечало признакам неплатежеспособности на момент смерти ФИО10 (12.10.2020) со ссылкой на данные бухгалтерских балансов общества, по сведениям которых должник вплоть до 2020 года включительно имел чистую прибыль по итогам деятельности каждого финансового года, в частности:
- за 2017 год – 0,6 млн.;
- за 2018 год – 3,8 млн.;
- за 2019 год – 1,6 млн.;
- за 2020 год – 0,9 млн.;
- за 2021 год – отчетность отсутствует;
- за 2022 год – минус 0,9 млн.
Данные бухгалтерской отчетности должника, которую последний самостоятельно же формирует, в отрыве от реальной хозяйственной деятельности общества совершено очевидно не раскрывают истинную картину реального имущественного и финансового положения субъекта.
С учетом изложенного суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что учитывая значительный размер задолженности должника (11 752 342,12 руб.), его финансовое состояние существенно ухудшилось уже в 2020 году. Именно в этот период, в преддверии банкротства, имела место целенаправленная деятельность по выводу активов, начатая руководителем ФИО10 и продолженная после его смерти ФИО3
Дело о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено определением суда от 22.09.2021 (заявление МИФНС России № 5 по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре поступило в суд электронно 14.07.2021 и первоначально было оставлено без движения).
По оценке конкурсного управляющего, общая стоимость незаконно выведенного ФИО10 и ФИО3 имущества составляет не менее 8 141 535,38 руб. Реализация этих активов позволила бы погасить 69,28% требований кредиторов, что, как верно отметил конкурсный управляющий, свидетельствует о существенности причиненного им вреда.
Резюмируя вышесказанное, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что признанные недействительными многомиллионные сделки по выводу активов, совершенные ответчиками, стали прямой причиной несостоятельности (банкротства) ООО «СТС».
Материалами дела достоверно подтверждено, что последовательно сменившие друг друга руководители и бенефициары должника - ФИО10 и ФИО3 - не предпринимали каких-либо действий, направленных на финансовое оздоровление общества. Напротив, их деятельность была ориентирована на вывод активов, что не только усугубило положение должника, но и сделало его банкротство неизбежным. Более того, суд первой инстанции правомерно указал, что при отсутствии оспоренных сделок банкротство могло и не наступить, поскольку доказательств обратного представлено не было.
В этой связи суд апелляционной инстанции соглашается с отклонением довода ответчика ФИО4 о необходимости разграничения ответственности в зависимости от того, какая сумма (3 258 869,38 руб. или 1 550 000 руб.) была перечислена каждым из руководителей.
Как верно установил суд первой инстанции, ФИО10 и ФИО3 совместно реализовывали единую схему по выводу средств, охваченную общим умыслом. Очевидно, что ФИО10, оставаясь руководителем, продолжил бы совершать спорные платежи в пользу контролируемого им же ООО «СТК», которое впоследствии перешло под управление его сына.
Данное обстоятельство, а также тот факт, что ФИО3 продолжил вывод денежных средств и после смерти отца, опровергает его же утверждение о том, что именно смерть руководителя послужила причиной банкротства.
Кроме того, суд апелляционной инстанции считает правильным вывод суда первой инстанции о единой цели вывода такого дорогостоящего актива, как экскаватор. Как отметил конкурсный управляющий, его рыночная стоимость составляла 3,8 – 4,2 млн рублей. Последующие действия ФИО3 по снятию двигателя и продаже имущества всего за 467 334 руб. не только подтверждают эту цель, но и свидетельствуют о целенаправленном уничтожении стоимости актива в ущерб интересам кредиторов.
Ссылки ответчиков на недоказанность утверждения конкурсного управляющего о рыночной стоимости спорного экскаватора, а равно его технического состояния на момент продажи правомерно отклонены судом первой инстанции, поскольку, во-первых, они противоречат обстоятельствам, установленным вступившим в законную силу судебным актом (определение суда от 27.10.2022 по обособленному спору № А75-20971-17/2021), в рамках которого ООО «СТК» подобных доводов не заявляло, а, во-вторых, конкурсный управляющий обосновано обращает внимание на отсутствие указания в оспоренном договоре сведений об отсутствии двигателя у экскаватора, более того, представляется тогда не ясным, каким образом ООО «СТК» смогло поставить данное имущество на учет за собой в органах Гостехнадзора.
Во-вторых, представленные ответчиками доводы внутренне противоречивы и опровергаются совокупностью иных доказательств. Как верно отметил конкурсный управляющий и впоследствии констатировал суд первой инстанции, текст оспариваемого договора от 01.10.2020 не содержит ни малейшего указания на некомплектность или отсутствие двигателя. Более того, ключевым опровергающим обстоятельством является сам факт последующей государственной регистрации этого экскаватора органами Гостехнадзора на имя покупателя – ООО «СТК». Данная регистрация в соответствии с действующим административным регламентом (п. 19 Правил, утв. Постановлением Правительства РФ от 21.09.2020 № 1507) включает обязательный осмотр техники. При обнаружении несоответствия идентификационных номеров, признаков уничтожения основного номерного агрегата (каковым является двигатель) или иных оснований для розыска, орган Гостехнадзора не только отказал бы в регистрации, но и обязан был направить материалы в территориальный орган МВД для проведения проверки. Таким образом, выданное ООО «СТК» свидетельство о регистрации является неоспоримым доказательством того, что на момент оформления сделки и ее последующей государственной легализации экскаватор был укомплектован всеми основными агрегатами, включая двигатель.
Утверждение ответчиков о существовании рядя обстоятельств, исключающих субсидиарную ответственность контролирующих должника лиц, например, объективных причин банкротства, в качестве которых ответчики указывают нижеследующие обстоятельства, подвернуты обоснованной критике со стороны конкурсного управляющего (позиция управляющего ниже приведена судом в скобках напротив соответствующего утверждения ответчика).
Так, согласно позиции ответчика ФИО4 субсидиарная ответственность ФИО10 должна быть исключена при установлении внешних факторов, на которые указанное лицо никак не могло повлиять, а именно:
- резкий рост курса валюты, которая являлась валютой контракта (при этом всегда валютой контракта был рубль);
- торговые ограничения, остановившаяся логистика из-за различных государственных мер, в том числе пандемии COVID-19 (ни с какими ограничениями ООО «СТС» не сталкивалось, доказательств обратному не представлено);
- резкие изменения тарифов, налоговых ставок и акцизов (никаких резких изменений не было);
- фатальное падение потребительского спроса, что происходило при той же пандемии (доказательств не представлено, ООО «СтимулТрансСервис» продолжало исполнять контракты);
- климатические аномалии, в том числе засуха, неурожай (подобных аномалий не происходило);
- банкротство основного контрагента (основным заказчиком ООО «СТС» выступали АО «РН-Няганьнефть», ООО «Тюменнефтегаз», банкротство указанных компаний отсутствует);
- отсутствие финансовых вливаний от учредителя-муниципалитета или субъекта федерации, которые должны были быть обязательно в силу бюджета или иных нормативных актов и прочее (данное обстоятельство не имеет никакого отношения к деятельности ООО «СТС»).
Таким образом, ни один из приведенных доводов ответчиками не доказан.
Суд первой инстанции обоснованно отклонил довод ответчика ФИО4 о том, что действия контролирующих должника лиц являлись допустимым предпринимательским риском и потому исключают их субсидиарную ответственность.
Вывод многомиллионных активов из компании, имеющей значительную кредиторскую задолженность, объективно не может быть квалифицирован как хозяйственный риск, поскольку такие действия заведомо направлены на причинение вреда интересам кредиторов.
Кроме того, суд первой инстанции верно указал на факт, подтверждающий отсутствие добросовестных намерений у контролирующих лиц. Требование к ФИО3 на сумму 655 000 руб., взысканное в пользу должника по судебному акту, было впоследствии реализовано конкурсным управляющим по договору купли-продажи от 17.11.2023 всего за 12 294,75 руб., что свидетельствует о фактическом обесценивании или сокрытии этого актива, а не о поведении в рамках обычного предпринимательского риска.
В соответствии с правовыми подходами, изложенными в определениях Верховного Суда РФ (от 23.11.2023 № 307-ЭС20-22591(3,4) и от 02.02.2024 № 305-ЭС21-10472(3)), суд первой инстанции правомерно привлек к участию в деле в качестве третьего лица победителя торгов ФИО6 (определение от 30.09.2024), в отношении которого в настоящее время возбуждено дело о банкротстве ФИО3 (№ А75-9541/2024). Учитывая это, указанная сделка по уступке требования подлежит исключению из оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.
Однако даже без учета данной уступки, совершенные ФИО3 и ФИО10 действия по выводу денежных средств (около 5 млн руб.) и дорогостоящего имущества (экскаватора) привели к существенному уменьшению конкурсной массы и, как следствие, к банкротству ООО «СТС», что само по себе является достаточным основанием для возложения на контролирующих лиц субсидиарной ответственности.
По смыслу подпункта 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия руководителя, пока не доказано иного.
Таким образом, вина руководителя должника презюмируется, если он не докажет обратного, а именно: отсутствие своей вины в том, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие его действий и (или) бездействия.
Следовательно, по рассматриваемому основанию именно презумпция вины является определяющим моментом привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности.
При установленных по делу и изложенных выше обстоятельствах презумпции, установленные статьями 61.10, 61.11 Закона о банкротстве, документально не опровергнуты, что свидетельствует о доказанности оснований для привлечения по указанным основаниям к субсидиарной ответственности солидарно руководителей должника, последовательно сменявших друг друга.
Следовательно, ФИО3 несет самостоятельную субсидиарную ответственность по обязательствам общества, будучи первоначально наравне с умершим ФИО10 бенефициаром ООО «СТС», а затем контролирующим должника лицом, заняв место руководителя общества.
В части удовлетворения требований конкурсного управляющего к ФИО4 и ФИО1
Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 16.12.2019 № 303-ЭС19-15056, долг наследодателя, возникший в результате привлечения его к субсидиарной ответственности, входит в наследственную массу.
В силу положений статьи 1113 ГК РФ наследство открывается со смертью гражданина. Для приобретения наследства наследник должен его принять.
Принятие наследства может быть осуществлено подачей по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления наследника о принятии наследства либо заявления наследника о выдаче свидетельства о праве на наследство (пункт 1 статьи 1153 ГК РФ).
По общему правилу в состав наследства входит все имущество и долги наследодателя, за исключением случаев, когда имущественные права и обязанности неразрывно связаны с личностью наследодателя либо если их переход в порядке наследования не допускается Федеральным законом.
Согласно пункту 58 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» под долгами наследодателя, по которым отвечают наследники, следует понимать все имевшиеся у наследодателя к моменту открытия наследства обязательства, не прекращающиеся смертью должника (статья 418 ГК РФ), независимо от наступления срока их исполнения, а равно от времени их выявления и осведомленности о них наследников при принятии наследства.
Исходя из этого, для реализации права кредитора на судебную защиту не имеет значения момент предъявления и рассмотрения иска о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности: до либо после его смерти. В последнем случае иск подлежит предъявлению либо к наследникам, либо к наследственной массе (при банкротстве умершего гражданина – § 4 главы X Закона о банкротстве) и может быть удовлетворен только в пределах стоимости наследственного имущества (пункт 1 статьи 1175 ГК РФ).
При этом не имеет значения, вошло ли непосредственно в состав наследственной массы то имущество, которое было приобретено (сохранено) наследодателем за счет кредиторов в результате незаконных действий, повлекших субсидиарную ответственность.
В этой связи соответствующие доводы ответчика ФИО4 об обратном со ссылкой на доказательства, подтверждающие, что перешедшее по наследству к наследникам имущество, приобретено за счет иных средств, правомерно отклонены судом первой инстанции.
Факт того, что на момент открытия наследства наследникам могло быть неизвестно о существовании такого долга, также не является препятствием для его взыскания. В соответствии с законом, в состав долгов, переходящих к наследникам, входят все обязательства наследодателя, не прекратившиеся с его смертью, включая и те, срок исполнения по которым еще не наступил. Таким образом, риск взыскания задолженности, связанной с привлечением к субсидиарной ответственности, переходит к наследникам в пределах стоимости принятого наследства.
Довод ФИО4 о том, что она не участвовала в спорах о признании сделок недействительными, является несостоятельным по изложенным основаниям, поскольку ее ответственность вытекает из факта принятия наследства. Кроме того, суд первой инстанции обоснованно отметил, что спор рассматривается в суде более года, однако ответчик не воспользовался своим правом на обжалование судебных актов, которыми были установлены основные факты, лежащие в основе настоящих требований.
Суд апелляционной инстанции разделяет выводы суда первой инстанции о несостоятельности доводов ответчиков о пропуске срока исковой давности. Позиция ответчиков, исчислявших срок с момента возникновения требований кредиторов в 2017-2021 годах по нормам ГК РФ, является ошибочной, на что справедливо указал суд первой инстанции.
Согласно статье 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.
Нормы Закона о банкротстве являются специальными по отношению к нормам ГК РФ.
То обстоятельство, что требования кредиторов возникли в 2017, 2019,2020 и 2021 годах не имеет правового значения и не свидетельствует о пропуске срока исковой давности, поскольку подлежит применению положения статьи 61.14 Закона о банкротстве.
Более того, в силу пункта 59 Постановления № 53 предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности – о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).
ООО «СТС» признано несостоятельным (банкротом) на основании решения арбитражного суда от 24.05.2022, следовательно, срок подачи заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности начал течь не ранее 24.05.2022.
Таким образом, трехлетний срок для обращения в суд с рассматриваемым заявлением истекает 24.05.2025.
Конкурсный управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением в ноябре 2023 года, следовательно, срок давности для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам не пропущен.
О недостаточности активов должника для проведения расчетов с кредиторами конкурсный управляющий мог узнать не ранее даты получения информации об отчуждении имущества должника, до этого момента отсутствовало необходимое основание для обращения с заявлением о привлечении лица к субсидиарной ответственности – недостаточность активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. Данное основание появилось только после проведения реализации основной части имущества должника, которая прошла в 2023 году.
Суд апелляционной инстанции поддерживает позицию суда первой инстанции о том, что конкурсный управляющий получил возможность узнать о наличии всех необходимых оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, включая факт недостаточности активов, только в 2023 году. В связи с этим срок исковой давности по настоящему требованию не является пропущенным.
В соответствии с пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.
Согласно пояснениям и расчетам конкурсного управляющего размер требований кредиторов, включенных в реестр и оставшихся непогашенными по состоянию на 28.04.2025, составляет 9 515 346,87 руб., требований кредиторов, заявленных после закрытия реестра, – 32 655 руб., текущие требования отсутствуют, всего 9 548 001,87 руб.
Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 16.12.2019 303- ЭС19-15056, наследники могут быть привлечены к субсидиарной ответственности в пределах наследственной массы с учетом установленного размера наследственных долей для каждого из наследников. По правилам статьи 1175 ГК РФ наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно (статья 323 ГК РФ).
Как установлено в ходе судебного разбирательства, определением суда от 10.04.2023 утверждено мировое соглашение по делу № 2-21/2023, заключенное между ФИО4, ФИО3, несовершеннолетним ФИО1 в лице законного представителя ФИО2, производство по делу № 2-21/2023 прекращено.
Данным определением суда в собственность ФИО4 передано наследственное имущество умершего сына ФИО10 на общую сумму 5 196 378,13 руб., в собственность ФИО3 – имущество на общую сумму 201 000 руб., в собственность ФИО1 – имущество на сумму 9 382 276,28 рублей.
Кроме того, в состав наследственной массы вошли имущественные обязанности.
Согласно расчетам конкурсного управляющего ФИО4 получено наследственное имущество на сумму 5 196 378,13 руб., исполнено обязательств наследодателя на сумму 1 550 000 руб. и 1 446 430,34 руб., соответственно, ФИО4 будет отвечать в пределах суммы 2 199 947,79 руб.
ФИО1 получено наследственное имущество на сумму 9 382 276,28 руб., исполнено обязательств наследодателя на сумму 1 119 395,82 руб., соответственно ФИО1 будет отвечать в пределах 8 262 880,46 руб.
В представленных пояснениях от 12.05.2025 ФИО3 обратил внимание на то, что 09.01.2025 несовершеннолетним ФИО1 полностью погашен долг наследодателя по кредитному договору от 09.11.2006 в сумме 290 377, 05 руб., что уменьшает заявленный управляющим размер ответственности до 7 972 503,41 руб. (8 262 880,46 руб. – 290 377,05 руб.).
Поскольку, как уже отмечалось выше, ФИО3 несет самостоятельную субсидиарную ответственность как директор общества в пределах совокупного размера требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов и требований, заявленных после закрытия реестра (на дату принятия судебного акта 9 548 001,87 руб.), постольку данным размером поглощается размер принятого наследственного имущества в сумме 201 000 руб.
Возражения по расчетам между сторонами с арифметической точки зрения не заявлены. Вместе с тем указанные расчеты являются предварительными, обозначающими лишь верхнюю планку размера субсидиарной ответственности ответчиков, поскольку в настоящее время еще идет процесс формирования конкурсной массы должника.
Пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве предусмотрено, что если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.
Согласно разъяснениям, данным в пункте 41 Постановления № 53, по смыслу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве приостановление производства по обособленному спору о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, осуществляется судом при невозможности определения размера ответственности, но при установлении всех иных обстоятельств, имеющих значение для привлечения к такой ответственности.
В этом случае суд, в том числе суд апелляционной инстанции (при установлении оснований для привлечения контролирующего должника лица к ответственности при рассмотрении апелляционной жалобы на определение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении соответствующего требования), выносит определение (постановление) о приостановлении производства по обособленному спору, в резолютивной части которого должны содержаться указание на приостановление производства по спору и вывод о наличии оснований привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, а в мотивировочной части приводит обоснование соответствующего вывода. Такой судебный акт как в части вывода о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, так и в части приостановления производства по спору может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.
В сложившейся ситуации, когда все обстоятельства для привлечения к ответственности установлены, но ее точный размер неизвестен, суд первой инстанции правомерно применил специальный процессуальный механизм. В соответствии с пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве и разъяснениями Верховного Суда РФ (пункт 41 Постановления № 53) суд, установив наличие оснований для ответственности, приостановил производство по делу до окончания расчетов с кредиторами. Данное решение является законным и соответствует специальному регулированию субсидиарной ответственности в банкротстве.
В связи с изложенным, следует признать, что оспариваемый судебный акт соответствует нормам действующего законодательства права, сделанные в нем выводы - обстоятельствам дела, нарушений норм материального и процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.
Суд апелляционной инстанции отмечает, что доводы апеллянтов о пределе ответственности наследников, по сути, не оспаривает вынесенное определение, а лишь повторяет правовую позицию, которая была верно применена судом первой инстанции. Суд первой инстанции, полностью разделяя принцип, установленный статьей 1175 ГК РФ, согласно которому наследник отвечает по долгам наследодателя лишь в пределах действительной стоимости перешедшего к нему наследственного имущества, применил этот принцип в своих расчетах.
На основании представленных доказательств, включая утвержденное мировое соглашение, суд установил точную стоимость наследственного имущества, полученного каждым из наследников.
Далее, в соответствии с законом и разъяснениями Верховного Суда РФ, суд правомерно учел суммы исполненных наследниками обязательств наследодателя.
В результате были корректно определены предварительные максимальные суммы, в пределах которых ФИО4 и ФИО1 могут нести субсидиарную ответственность: 2 199 947,79 руб. и 7 972 503,41 руб. соответственно. Таким образом, суд первой инстанции не вышел за рамки установленных законом пределов ограничивающих ответственность наследников.
Суд первой инстанции обоснованно установил, что ФИО10 и ФИО3 являются контролирующими лицами должника. Этот вывод сделан на основании следующих доказательств: выписок из ЕГРЮЛ и сведений налогового органа, которые подтверждают, что ФИО10 был руководителем и участником общества с 2015 года, а ФИО3 сменил его на этой должности и также являлся участником. Указанные формальные критерии – постоянное занятие руководящей должности и участие в капитале – в соответствии с прямым указанием пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве создают презумпцию статуса контролирующего лица. Указанное дополнительно подкрепляется фактическими обстоятельствами дела, свидетельствующими о реальной возможности данных лиц определять все существенные действия должника, в том числе по совершению оспоренных сделок. Таким образом, квалификация ФИО10 и ФИО3 как контролирующих должника лиц является правомерной.
В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 24 Постановления № 53, контролирующее должника лицо может быть признано невиновным и освобождено от ответственности, если докажет, что действовало добросовестно и разумно в интересах должника, в частности, при наличии и реализации экономически обоснованного плана преодоления кризиса.
В рассматриваемом случае поведение ФИО10 и ФИО3 не только не соответствует критериям добросовестности и разумности, но носит прямо противоположный характер. Установленными и не оспоренными вступившими в законную силу судебными актами фактами подтверждено, что их действия в критический для общества период (2019-2021 годы) были системно направлены не на сохранение и восстановление платежеспособности, а на противоправный вывод активов.
Совершение в период нарастающей финансовой задолженности должника ряда убыточных сделок, повлекших вывод многомиллионных денежных средств и дорогостоящего имущества в пользу аффилированных лиц, находится в прямом противоречии с целями и самой сутью деятельности по финансовому оздоровлению должника, поскольку такая деятельность по своей природе направлена на сохранение и приумножение имущественной массы, а не на ее противоправное уменьшение в ущерб интересам кредиторов.
Ответчиками не представлено ни одного доказательства, которое могло бы свидетельствовать о разработке, утверждении или хотя бы намерении реализовать какой-либо план, направленный на спасение предприятия от банкротства. Напротив, вся их фактическая деятельность, как установлено судом первой инстанции и не опровергнуто материалами дела, имела единственную цель – уменьшение конкурсной массы в ущерб кредиторам. Такие действия не только не способствуют восстановлению платежеспособности, но и объективно лишают должника ресурсов, необходимых для выполнения обязательств перед кредиторами, тем самым гарантированно приводя к ухудшению его финансового состояния и делая банкротство неизбежным.
Утверждение о том, что на момент смерти ФИО10 (12.10.2020) общество было платежеспособным и не имело признаков банкротства, опровергается материалами дела. Еще в 2020 году у общества существовала значительная просроченная задолженность по налогам, сборам и перед контрагентами, которая впоследствии была включена в реестр требований кредиторов. Наличие денежных средств на счете (1 550 000 руб.) не свидетельствует об отсутствии общей неплатежеспособности, особенно когда эти средства вскоре были незаконно выведены в пользу аффилированного лица. Бухгалтерская отчетность, на которую ссылаются ответчики, не отражает реального положения дел при наличии многомиллионной скрытой кредиторской задолженности и убыточных сделок по выводу активов.
Доводы, изложенные в апелляционных жалобах, не влияют на правильность выводов суда и направлены, по сути, на переоценку обстоятельств дела, оснований для которой у суда апелляционной инстанции не имеется. При этом, податели апелляционных жалоб не приводят доводы, опровергающие выводы арбитражного суда первой инстанции, а выражают несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены законного и обоснованного определения.
Исходя из правовой позиции, сформулированной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, у апелляционного суда отсутствуют полномочия переоценивать выводы суда первой инстанции, основанные на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, а принятый в пределах дискреционных полномочий суда судебный акт не может быть отменен судом апелляционной инстанции исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.
С учетом изложенного, апелляционные жалобы удовлетворению не подлежат.
При этом неотражение в судебных актах всех имеющихся в деле доказательств либо доводов стороны не свидетельствует об отсутствии их надлежащей судебной проверки и оценки (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.08.2017 № 305-КГ17-1113).
Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 АПК РФ, не установлено.
Расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционных жалоб в порядке статьи 110 АПК РФ относятся на подателей жалоб.
Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленными квалифицированными электронными подписями судей, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».
По ходатайству указанных лиц копии постановления на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.
На основании изложенного и руководствуясь статьями 156, 223, 268, 269, 271, 272 АПК РФ, Восьмой арбитражный апелляционный суд
ПОСТАНОВИЛ:
определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 12 июня 2025 года по делу № А75-10631/2021 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.
Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.
Председательствующий
М.А. Губина
Судьи
О.В. Дубок
Е.А. Самович