ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, <...> E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

21 мая 2025 года г. Вологда Дело № А52-1855/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 21 мая 2025 года. В полном объеме постановление изготовлено 21 мая 2025 года.

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Корюкаевой Т.Г., судей Писаревой О.Г. и

ФИО1 при ведении протокола секретарем судебного заседания Вирячевой Е.Е.,

при участии от общества с ограниченной ответственностью «ВИП» представителя ФИО2 по доверенности от 01.12.2024, от ФИО3 представителей ФИО4 по доверенности от 08.11.2022, ФИО5 по доверенности от 08.11.2022,

рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием системы веб-конференции апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «ВИП» на определение Арбитражного суда Псковской области от 10 сентября 2024 года по делу № А52-1855/2021,

установил:

определением от 28.04.2021 Арбитражного суда Псковской области (далее – суд) в отношении общества с ограниченной ответственностью «ВИП- Псков» (ОГРН <***>, ИНН <***>; адрес: 180000, <...>; далее – Общество, должник) возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве).

Решением суда от 30.06.2021 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО6.

Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.11.2021 указанное решение суда от 30.06.2021 изменено, в частности, отказано в утверждении конкурсным управляющим Общества ФИО6;

вопрос об утверждении конкурсного управляющего направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определением от 22.12.2021 конкурсным управляющим утвержден ФИО7.

Общество с ограниченной ответственностью «ВИП» (ОГРН <***>, ИНН <***>; адрес: 180007, Псковская обл.,

<...>, каб. 3; далее – Компания) 27.06.2022 обратилось в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ФИО3 и ФИО8 на основании пункта 1 статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) за неподачу заявления должника о его банкротстве и на основании подпунктов 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве за невозможность полного погашения требований кредиторов в связи с совершением (одобрением) сделок должника и непередачей документации должника.

Определением суда от 10.09.2024 Компании отказано в удовлетворении заявленных требований.

Компания не согласилась с принятым судебным актом и обратилась в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой на указанное определение суда. Ссылаясь на несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом определении фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, а также на неправильное применение судом норм материального права, просит отменить судебный акт и вынести новый об удовлетворении заявленных требований. Считает, что ФИО8 подлежит привлечению в субсидиарной ответственности на сумму 7 050 000 руб., поскольку является выгодоприобретателем по признанным судом недействительными сделкам, независимо от факта взыскания этих денежных средств судом с ФИО8 в качестве последствий недействительности сделок. Полагает доказанным неисполнение ответчиками обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве Общества, а ФИО3 – обязанности по передаче конкурсному управляющему документации должника и опровержению презумпции о существенном влиянии данного обстоятельства на формирование конкурсной массы должника.

В ходе с судебного разбирательства в суде апелляционной инстанции представитель Компании поддержал данные доводы.

ФИО3 и ее представители в отзывах и в судебных заседаниях апелляционной инстанции возражали против удовлетворения апелляционной жалобы.

Другие лица, участвующие в данном обособленном споре, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили, в связи с этим дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Заслушав представителей лиц, участвующих в споре, исследовав доказательства по делу, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции находит жалобу не подлежащей удовлетворению.

Дела о несостоятельности (банкротстве), в силу части 1 статьи 223

АПК РФ и пункта 1 статьи 32 Закона о банкротстве, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано при создании в качестве юридического лица в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) 24.12.2010, основным видом его экономической деятельности является рекламная деятельность (код ОКВЭД 73.1).

Должность руководителя Общества с 01.04.2013 по 11.07.2013 и с 13.01.2015 по 27.05.2021 занимала ФИО3, с 28.05.2021 по 30.06.2021 она являлась ликвидатором организации.

Единственным учредителем должника с момента его создания является ФИО8

Учитывая данные обстоятельства, ФИО3 и ФИО8 являются контролирующими должника лицами (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

При рассмотрении спора ответчики ссылались на то, что в Обществе имеет место корпоративный конфликт между группой ответчиков и Компанией. При этом иных кредиторов, помимо Компании, в реестре требований кредиторов Общества не имеется. По мнению ответчиков, предъявление иска о привлечении их к субсидиарной ответственности является средством давления в рамках корпоративного спора.

Суд первой инстанции, полно, подробно и всесторонне проанализировав имеющиеся в деле доказательства, пришел к обоснованному выводу о том, что между Обществом и Компанией имеется фактическая аффилированность, что обусловлено как существованием у них общих экономических интересов, так и занятием единой, согласованной и скоординированной процессуальной стратегии в рамках ведения предпринимательской деятельности должника до 2019 года.

В частности, судом принято во внимание следующее:

- Компания и Общество на территории Псковской области организовали схему ведения бизнеса, заключающуюся в привлечении Обществом рекламодателей для размещения через Компанию, имеющую эксклюзивные контракты с соответствующим агентством, региональной рекламы на федеральных каналах в региональном эфире. Возникновение между Обществом и Компанией разногласий относительно объемов оказанных услуг и размера установленного агентского вознаграждения за размещение рекламных материалов повлекло в декабре 2018 года корпоративный конфликт и ряд судебных споров;

- отсутствие между Компанией и Обществом на протяжении нескольких лет до возникновения корпоративного конфликта соглашения о стоимости оказываемых Обществом агентских услуг и непредъявление со стороны Компании требований по возврату 24 866 629 руб. задолженности по агентскому вознаграждению;

- генеральным директором Компании с 12.12.2011 по 06.02.2019 являлся ФИО9, с 07.02.2019 по настоящее время – его супруга ФИО10 Участниками Компании являются ФИО9 (68,42 % доли в уставном капитале) и ФИО11 – (31,58 % доли в уставном капитале);

- Общество и Компания до 09.12.2020 были зарегистрированы по одному юридическому адресу: Псковская обл., г. Псков, ул. Некрасова, д. 38/25, при этом с 26.02.2013 по 09.12.2020 Компания располагалась в одном помещении с должником № 1013;

- протоколом осмотра доказательств от 20.03.2024, произведенного нотариусом, подтверждается, что ФИО9 вел переписку посредством мессенджера WhatsUp с ФИО3 и ФИО8, получал сведения о текущей деятельности и финансовых показателях Общества, принимал решения о согласовании трудоустройства сотрудников, участвовал в принятии текущих решений по оплате кредиторской задолженности, налоговых отчислений, заработной платы сотрудников должника и других расходов, занимался разработкой бюджетного планирования и вопросами распределения выручки, принимал ключевые решения по взаимодействию организаций в рекламной сфере и в рамках заключенного агентского договора;

- из решения Псковского городского суда по делу № 2-66/2015 следует, что ФИО9, допрошенный в качестве свидетеля, показал, что Компания, директором которой он являлся, была собственником активов, продаваемых Обществом; совместно с ФИО8 ФИО9 создавал подобные организации в различных городах Российской Федерации; вопросы оплаты труда работников ФИО8 должен был согласовывать, в том числе с ФИО9;

- из ответа ООО «АйТи Сервис» от 15.12.2023 № 187 следует, что в рамках заключенных с Компанией договоров от 01.02.2015 № 38-02-15 на комплексное абонентское обслуживание техники и от 01.02.2015 № 37-02-15 на сопровождение программы «1С» принималось на обслуживание оборудование Компании и Общества, принимались на сопровождение и учет информационные базы «1С» Компании, Общества, ООО «Мегаполис Медиа» и ООО «МДМ-ТУР ПСКОВ». Оплата по вышеуказанным договорам производила Компания;

- из пояснений ФИО3 следует, что она одновременно осуществляла бухгалтерский учет Компании и Общества, ФИО9 воспринимала как лицо, которое вправе давать обязательные указания относительно деятельности Общества наравне с ФИО8, отчетность о деятельности Общества предоставлялась ФИО9, после начала корпоративного конфликта 30.01.2019 передала ФИО9 часть печатей организаций, в том числе

ООО «Мегаполис Медиа», ООО «Всегда Индивидуально Профессионально», ООО «Креатив ТВ»;

- из ответа УФНС России по Псковской области от 20.12.2023 № 07-17/32161 следует, что отчетность Компании и Общества в январе 2019 года сдавалась с одного IP-адреса;

- из показаний свидетелей ФИО12, ФИО11 и ФИО13 следует, что ФИО9 осуществлял контроль текущей деятельности Общества, решал кадровые вопросы и принимал решения по распределению денежных средств.

Суд первой инстанции, установил, что в рассматриваемом случае Компания сама являлась причастной к управлению должником, то есть не имеет статуса независимого кредитора, что лишает ее возможности заявлять требование о привлечении к субсидиарной ответственности. Предъявление подобного иска по существу может быть расценено как попытка Компании компенсировать последствия своих неудачных действий по инвестированию в бизнес должника.

В то же время механизм привлечения к субсидиарной ответственности не может быть использован для разрешения корпоративных споров (пункт 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020).

Помимо изложенного, судом первой инстанции правомерно отклонены доводы Компании о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании Общества несостоятельным (банкротом).

Ответственность для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренная статьей 61.12 Закона о банкротстве, возникает при неисполнении руководителем организации-должника обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом в определенный законом срок.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Исходя из разъяснений, приведенных в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не

свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах. Указанные обстоятельства позволяют суду сделать вывод о неочевидности для добросовестного и разумного руководителя наличия задолженности по гражданско-правовым обязательствам в указанный заявителем период.

Негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

При отсутствии презумпций вины контролирующего должника лица в невозможности осуществления расчетов с кредиторами, наличие состава применения субсидиарной ответственности должно доказываться при применении общих правил распределения бремени доказывания по обособленному спору, то есть, заявителем.

Таким образом, для вывода о возникновении обязанности добросовестного руководителя обратиться в суд необходимо, чтобы финансовое положение организации было настолько критическое, что восстановление его платежеспособности обычными способами – за счет доходов от предпринимательской деятельности – не представлялось возможным.

В силу статей 8, 9 АПК РФ судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе равноправия и состязательности сторон. Арбитражный суд не вправе своими действиями ставить какую-либо из сторон в преимущественное положение, равно как и умалять права одной из сторон.

На основании части 1 статьи 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий.

Обращаясь с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, заявитель должен указать, с какой даты возникла обязанность контролирующего лица обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Исходя из принципа состязательности сторон, закрепленного в статье 9 АПК РФ, а также положений статьи 65 АПК РФ, лицо, не реализовавшее свои

процессуальные права, в том числе и на представление доказательств, несет риск неблагоприятных последствий несовершения им соответствующих процессуальных действий.

Отыскание доказательств в интересах участвующих в деле лиц к компетенции суда не относится.

Несмотря на неоднократные предложения суда, Компания не смогла указать точную дату возникновения на стороне ответчиков обязанности по обращению арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника.

Судом первой инстанции установлено, что непосредственной причиной банкротства Общества явился корпоративный конфликт между Обществом и Компанией, который возник с декабря 2018 года.

Судом первой инстанции также справедливо отмечено отсутствие доказательств того, что со стороны руководства Общества имелись факты сокрытия от Компании сведений о финансовом положении должника, притом что последняя была извещена, что агентский договор являлся основным источником получения доходов Общества и в связи с его расторжением деятельность должника фактически прекратилась, в связи с чем учредителем должника было принято решение о ликвидации Общества.

Более того, и ухудшение финансового состояния юридического лица, неудовлетворительная структура баланса должника сами по себе не отнесены законодателем к обстоятельствам, из которых в силу статьи 9 Закона о банкротстве возникает обязанность руководителя обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

По общему правилу, предусмотренному в пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и

муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

В абзаце пятом пункта 24 постановления № 53 разъяснено, что, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

В силу разъяснений, изложенных в абзаце десятом пункта 24 постановления № 53, к руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Суд первой инстанции обоснованно сослался на то, что истцом в нарушение статьи 65 АПК РФ не представлено пояснений о том, как именно неисполнение обязанности по передаче документов привело к невозможности формирования конкурсной массы и расчетов с кредиторами, и какие именно документы не переданы ФИО3

Суд также обоснованно отметил, что Компания в рамках договора на сопровождение программы «1С» имела доступ к информационным базам Общества; ФИО9 до 2019 года предоставлялась вся оперативная отчетность должника и по заказу Компании проводилась аудиторская проверка его деятельности.

В части оспаривания совершенных должником сделок суд первой инстанции принял во внимание, что конкурсным управляющим оспаривался ряд сделок в течение трехлетнего срока подозрительности по перечислению ФИО3 денежных средств, в адрес ООО «МетаМедиа», а также по выплате займов и дивидендов ФИО8

По результатам рассмотрения обособленных споров с ФИО3 в конкурсную массу должника взысканы убытки в сумме 154 530 руб. 25 коп., которые ФИО3 08.08.2023 внесла в конкурсную массу.

В отношении ФИО8 признаны недействительными выплаты должником дивидендов в размере 7 050 000 руб., применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с участника Общества 7 050 000 руб.

Указанные выплаты не являлись необходимой причиной банкротства должника, поскольку объективное банкротство Общества наступило вследствие расторжения агентского договора от 11.01.2012 № 1 и наличия корпоративного конфликта между Компанией и Обществом, что и привело к фактическому прекращению деятельности организации.

Поскольку привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, учитывая сферу деятельности должника, принимая во внимание обстоятельства дела, суд пришел к верному выводу о недопустимости привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности, поскольку это повлекло бы за собой двойную ответственность за одно и то же правонарушение, установленную вступившим в законную силу судебным актом, что недопустимо в силу положений действующего законодательства.

В период осуществления данных платежей в пользу ФИО8 ФИО3 являлась руководителем Общества, то есть контролировала и проверяла операции по счету должника.

Институт субсидиарной ответственности и институт возмещения убытков не служат одним и тем же целям. В отличие от субсидиарной ответственности институт убытков не имеет своей единственной и исключительной целью восстановление прав конкурсных кредиторов.

Взыскание убытков осуществляется в пользу должника, то есть направлено на компенсацию негативных последствий действий его бывшего руководителя, которые должник как самостоятельное юридическое лицо, обособленное от генерального директора с точки зрения своих собственных имущественных интересов, вынуждено было претерпеть в результате его незаконного поведения, тогда как размер субсидиарной ответственности определяется исключительно размером требований кредиторов к должнику.

Как разъяснено в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.03.2024 № 305-ЭС23-22266, при соотнесении субсидиарной ответственности с требованием о взыскании убытков с контролирующих лиц следует различать ответственность за вред, причиненный третьим лицам (кредиторам), и ответственность за вред, причиненный самому должнику. В отличие от субсидиарной ответственности, которая всегда имеет целью погашение требований кредиторов должника, убытки могут быть направлены на возмещение имущественных потерь как кредиторов, так и самой корпорации (акционеров/участников).

По заявлению о привлечении контролирующих лиц к ответственности в виде взыскания убытков по корпоративным основаниям прямым выгодоприобретателем выступает должник (его акционеры), ввиду чего цена такого иска законодательно не ограничена размером требований кредиторов

(пункт 6 статьи 61.20 Закона о банкротстве). Она определяется по правилам статей 15, 53.1, 393 ГК РФ и равна сумме всех убытков, причиненных организации.

Иной правовой природой обладают кредиторские убытки (статья 1064 ГК РФ). С точки зрения законодательства о банкротстве право на соответствующий кредиторский иск возникает с момента, когда носящая недобросовестный характер деятельность должника начинает приносить вред кредиторам, то есть когда поступления в имущественную массу должника становятся ниже его кредиторской нагрузки (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760), иными словами, когда стоимость чистых активов корпорации приобретает отрицательное значение.

Само субъективное право требовать взыскания кредиторских убытков принадлежит не корпорации, а сообществу кредиторов (конкурсной массе).

В рассматриваемом случае вред, причиненный перечислением

ФИО8 денежных средств, представляет собой убытки кредиторов Общества, поскольку сделки совершены в период имущественного кризиса должника.

Вместе с тем на момент рассмотрения спора судом первой инстанции к должнику были установлены требования всего двух кредиторов – Компании и ООО «АТКП».

Фактическую и юридическую аффилированность Компании по отношению к должнику, в том числе причастность названного кредитора к управлению Обществом, суд установил при рассмотрении настоящего обособленного спора. Иное, как уже указывалось выше, вопреки доводам Компании, из материалов дела не следует.

В свою очередь, наличие фактической аффилированности между

ООО «АТКП» и должником отражено в постановлении Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.11.2021 по настоящему делу.

При таком положении судебной защите посредством предъявления требования о взыскании убытков материально-правовой интерес указанных лиц не подлежит, поскольку они не являются независимыми кредиторами.

Соответственно, правовых оснований для взыскания с ФИО3 убытков у суда не имелось.

Данный подход соответствует правовой позиции, отраженной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 07.03.2024

№ 307-ЭС23-22696, от 14.06.2024 № 303-ЭС24-276 и сформированной в развитие положений пункта 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, а также в постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 30.04.2025 по делу

№ А44-2850/2021.

Иное толкование апеллянтом положений законодательства о банкротстве, а также иная оценка обстоятельств спора не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права.

Поскольку материалы дела исследованы судом первой инстанции полно и всесторонне, выводы суда соответствуют имеющимся в деле доказательствам, нормы материального права применены правильно, нарушений норм процессуального права не допущено, оснований для отмены судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил :

определение Арбитражного суда Псковской области от 10 сентября

2024 года по делу № А52-1855/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «ВИП» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд

Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий Т.Г. Корюкаева

Судьи О.Г. Писарева

ФИО1