АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ арбитражного суда кассационной инстанции

г. Краснодар Дело № А61-4926/2019 13 октября 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 1 октября 2025 года. Постановление изготовлено в полном объеме 13 октября 2025 года.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Соловьева Е.Г., судей Глуховой В.В. и Посаженникова М.В., при ведении протокола помощником судьи Зориным А.Л. и участии в судебном заседании, проводимом с использованием системы веб-конференции и видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Республики Северная Осетия – Алания, от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Агропромтрейд-А» ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 16.07.2025), от публичного акционерного общества «Сбербанк России» – ФИО3 (доверенность от 28.08.2025), от ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 29.01.2024), в отсутствие иных участвующих в деле лиц, извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Агропромтрейд-А» ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Северная Осетия – Алания от 11.02.2025 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.06.2025 по делу № А61-4926/2019 (Ф08-4995/2025), установил следующее.

В деле о банкротстве ООО «Агропромтрейд-А» (далее – общество) его конкурсный управляющий ФИО1 (далее – управляющий) обратился с заявлениями о привлечении ФИО6, ФИО4, ФИО7 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также взыскании с названных лиц солидарно 42 258 531 рубля 77 копеек убытков (уточненные и объединенные требования).

Определением от 11.02.2025, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 09.06.2025, признаны доказанными основания для привлечения

ФИО7 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, рассмотрение вопроса о сумме ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. В остальной части в удовлетворении требований отказано.

В кассационной жалобе управляющий просит отменить судебные акты в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО6 и ФИО4 и привлечь названных лиц к ответственности, мотивируя наличием у них статуса контролирующих должника лиц и совершением действий, повлекших банкротство должника.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО4 указал на ее несостоятельность, а также на законность и обоснованность принятых по делу судебных актов.

В судебном заседании представители сторон повторили свои доводы и возражения.

Изучив материалы дела и доводы кассационной жалобы, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, решением от 17.06.2020 общество признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1

Управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО6, ФИО4, ФИО7 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с названных лиц убытков.

Законность судебных актов арбитражных судов первой и апелляционной инстанций проверяется исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, с учетом установленных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) пределов рассмотрения дела в арбитражном суде кассационной инстанции.

Судебные акты обжалуются только в части отказа в удовлетворении требований к ФИО6 и ФИО4, в связи с чем в силу статьи 286 Кодекса проверяются судом округа только в указанной части.

Согласно части 1 статьи 223 Кодекса и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве, Закон № 127-ФЗ) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве. Согласно переходным положениям,

изложенным в пунктах 3, 4 статьи 4 Закона № 266-ФЗ, рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ. При этом Закон о банкротстве подлежит применению в редакции, действовавшей на момент совершения лицом, к которому предъявлено требование о привлечении к субсидиарной ответственности, действий (бездействия), явившихся основанием для обращения с названным заявлением.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. Таким образом, подлежат применению те положения Закона о банкротстве, которые действовали на момент существования обстоятельств, являющихся основаниями для привлечения к субсидиарной ответственности. При этом предусмотренные Законом о банкротстве в редакции закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Вменяемые управляющим действия (бездействие) ответчиков совершены после вступления в силу Закона № 266-ФЗ, в связи с чем в данной ситуации подлежат применению нормы Закона о банкротстве в новой редакции.

На основании статьи 61.11 Закона № 127-ФЗ, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам

должника (пункт 1). В силу части 1 пункта 2 той же статьи пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Закона. Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Отказывая в удовлетворении требований к ФИО6 и ФИО4, суды исходили из того, что управляющим и ПАО «Сбербанк России» (далее – банк) не представлено достаточных доказательств, позволяющих установить факт бенефициарного влияния названных лиц на деятельность должника. Суды указали на то, что наличие родственных и дружеских связей ФИО6 и ФИО4 с учредителями общества, телефонных переговоров с представителями банка о выкупе имущества не свидетельствуют о даче ФИО6 и ФИО4 указаний, повлекших банкротство должника.

Суды не учли следующего.

Закон о банкротстве как в прежней, так и в действующей редакциях предусматривает возможность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства (создание ситуации невозможности погашения требований кредиторов). Несмотря на последовательное внесение законодателем изменений в положения, регулирующие спорные отношения, правовая природа данного вида ответственности сохранилась. Как ранее, так и в данное время к такой ответственности подлежит привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над должником (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству.

Таким образом, основанием для привлечения к ответственности является установление взаимосвязи несостоятельности должника не с объективными рыночными факторами, а исключительно с поведением самого должника, воля которого формируется контролирующими его лицами, что отражено в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2019 № 307-ЭС17-11745(2) по делу № А56-83793/2014.

По смыслу пункта 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации,

разъяснений, изложенных в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих конечных бенефициаров является наличие у него фактической возможности давать обязательные для исполнения указания или иным образом определять действия подконтрольных организаций. Осуществление таким бенефициаром фактического контроля возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности.

Конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния. Его отношения с подконтрольными обществами не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения.

В такой ситуации судам следует проанализировать поведение лиц, которые, по мнению подателя жалобы, входили в одну группу. О наличии их подконтрольности единому центру, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам одного члена группы и одновременно ведут к существенной выгоде другого члена этой же группы; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу и т. д.

При этом возможность определять действия должника может достигаться: 1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; 2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) в силу должностного положения; 4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Учитывая объективную сложность получения кредиторами и конкурсным управляющим отсутствующих у них прямых доказательств неформальной аффилированности, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств.

В соответствии с позицией, изложенной в определении Верховного суда Российской

Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Возможность определять действия должника может достигаться, в том числе, путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В абзаце 2 пункта 21 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного суда Российской Федерации 04.07.2018, по существу, разъяснен инструментарий доказывания факта признаков контролирующего должника лица в случае, если соответствующее лицо не обладает формально-юридическими признаками аффилированности, указанными в Законе о банкротстве и абзаце 2 пункта 3 постановления № 53.

Управляющий и банк ссылались на то, что ФИО6 и ФИО4 являются лицами, контролирующими (контролировавшими) группу компаний, в которую, в частности, входит должник: CIIK «Россия» (ИНН <***>; ликвидировано 18.04.2018), ООО «Агрокомплекс» (ИНН <***>; ликвидировано 05.06.2017), должник и ООО «Бесланский хлебзавод» (возбуждено дело о банкротстве № А61-6196/2019).

По мнению управляющего, указанные лица последовательно переводили бизнес с одной из перечисленных компаний на другую по мере накопления задолженности, возникающей из кредитных соглашений. Все названные организации имели основной вид деятельности – производство муки из зерновых культур и располагались по одному адресу (Республика Северная Осетия-Алания, р-н Пригородный, ст-ца Архонская, Гизельскос шоссе, 3 км).

В отношении причастности ФИО4 к указанной схеме «перевода бизнеса» управляющий и банк ссылались на то, что он имеет юридическую связь со всеми названными организациями лично, через родственников либо аффилированных с ним лиц. Так, в разные годы учредителями ООО «Агрокомплекс» являлись следующие липа: ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО10, ФИО4, ФИО12, ФИО8 и ФИО13 При этом согласно ответу органа записи актов гражданского состояния, ФИО4 состоит в браке с ФИО9 Генеральным директором, членом совета директоров ОАО «Бссланский хлебозавод» (ИНН <***>, ОГРН <***>) также был ФИО4, ФИО8 являлась бухгалтером как данного предприятия, так и должника. Главным активом названных организаций являлся

имущественный комплекс (движимое и недвижимое имущество: мукомольное оборудование, 8 производственных зданий). Изначально названный комплекс принадлежал ООО «Севоспотребсоюза "Агрокомбинат Россия"» (ИНН <***>), руководителем которого (до банкротства) выступал ФИО4 Согласно выпискам из ЕГРН до 25.10.2022 собственником имущественного комплекса являлось ООО «Агрокомплекс» (ликвидировано 05.06.2017), а с 25.10.2022 – бывший учредитель ООО «Агрокомплекс» ФИО9

В рамках мероприятий, проведенных правоохранительными органами, осуществлен допрос свидетелей, среди которых ФИО14 (руководитель и учредитель должника) пояснила, что на 1 декабря 2016 года у ОАО «Бесланский хлебозавод» образовалась перед ФИО7 задолженность по заработной плате в размере 180 тыс. рублей. В целях погашения долга главный бухгалтер ОАО «Бесланский хлебозавод» ФИО8 предложила ФИО7 стать учредителем должника и войти в должность генерального директора, вести деятельность, получать прибыль и заработную плату. 30 января 2017 года ФИО7 назначили генеральным директором должника. Впоследствии ФИО7 выдала доверенность главному бухгалтеру должника ФИО8 с правом подписи от руководителя организации для того, чтобы она могла сдавать отчеты в налоговую, а также доверенность на распоряжение расчетным счетом, открытым с ПАО «Сбербанк России». Фактически деятельностью должника занималась главный бухгалтер ФИО8 и бенефициар ОАО «Бесланский хлебозавод» ФИО15 Также из протокола допроса следует, что между председателем Владикавказского районного потребительского общества Севоспотребсоюза (далее – райпо) ФИО16 (руководитель райпо) и гражданином ФИО4 заключен договор займа с процентами от 24.05.2019, согласно которому председателю райпо ФИО16 был предоставлен заем 2998 тыс. рублей, которые ФИО15 на основании письма ФИО16 от 27.05.2019 внес в кассу должника в счет оплаты за оборудование по договору от 23.04.2022 № 18/19.

В отношении ФИО6 управляющий ссылался на то, что он имеет юридическую и родственную связь с ФИО15, а также является контролирующим должника лицом. ФИО17 наряду с ФИО18 являлись участниками ООО «Глобалстрой» (по 50% доли). 27 октября 2020 года управляющим заключен договор ответственного хранения мельницы с ФИО8, содержащий запрет на использование данного имущества.

Вместе с тем в ходе осмотра мельницы, проведенного управляющим, банком и сотрудниками оперативно-следственной группы полиции, выявлено, что указанное

имущество осуществляет переработку зерна на муку. Процесс работы оборудования зафиксирован на видео. В помещении, где установлена мельница, находились работники, обслуживающие производственный процесс. Зафиксированы мука и отруби в виде фасованных мешков по 50 кг, которые в дальнейшем описаны сотрудниками оперативно-следственной группы полиции. На мешках с мукой имелась надпись: «Мука первый сорт пшеничная, вес 50 кг, производитель: ООО «Золотое Зерно», РСО-Алания, <...> д. З. Общее количество мешков с мукой – 1140. Мешки с отрубями без каких-либо надписей, общее количество – 90. Работа мельницы была остановлена только по прибытию оперативно-следственной группы полиции, по требованию управляющего и представителей залогодержателя.

Управляющий по результатам анализа информации, опубликованной в сети интернет, установил, что в ЕГРЮЛ имеется юридическое лицо ООО «Золотое Зерно», расположенное по адресу: Республика Северная Осетия – Алания, <...>. д. З, офис 7 (ИНН <***>, ОГРН <***>). Директором ООО «Золотое Зерно» является с 17.05.2022 по 13.07.2022 ФИО8, участником является ФИО19 (родственник ФИО15). После выявления указанных обстоятельств управляющим подано заявление о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО8, в рамках которого она пояснила, что здание мельницы принадлежит ФИО17 (при этом согласно выписке из ЕГРН до 25.10.2022 собственником этого недвижимого имущества являлось ООО «Агрокомплекс», а с 25.10.2022 – бывший учредитель ООО «Агрокомилекс» ФИО9). ФИО17, не будучи собственником имущества (здания мельницы), не являющийся руководителем либо учредителем ни ООО «Агрокомилекс», ни должника заключил договор безвозмездного пользования имуществом от 05.05.2022 и передал ФИО20 в безвозмездное пользование названное нежилое помещение. ФИО20 также пояснил, что по договоренности с ФИО17 получил ключи от здания и мельницы от ФИО8, так как ФИО17 предложил ему приобрести мельницу.

В качестве еще одного подтверждения факта оказания бенефициарного влияния ФИО17 на данный бизнес управляющий ссылался на то, что в деле № А61-3353/2022 ФИО8 и ФИО20 представили отзывы, в которых отражено следующее. ФИО17 по договору безвозмездного пользования имуществом от 05.05.2022 передал ФИО20 нежилое помещение мельницы для складирования и хранения продукции. При этом по состоянию на дату подписания указанного договора – 05.05.2022 – собственником здания мельницы было ликвидированное 05.06.2017 ООО «Агрокомилекс». В своем заявлении прокурору Пригородного района Республики Северная Осетия – Алания ФИО20 еще раз подтверждает, что заключил договор

безвозмездного пользования недвижимым имуществом с ФИО17 Также ФИО20 заявляет, что ФИО17 предложил ему приобрести мельничное оборудование, при этом не сообщил, кто именно имеет право продавать данное имущество, и что оно продается в рамках процедуры банкротства.

В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлению управляющего по факту незаконного использования залогового имущества банка ФИО8 поясняла, что здание мельницы принадлежит ФИО17, ФИО20 поясняет, что по договоренности с ФИО17 он получил ключи от здания и мельницы от ФИО21, т. к. ФИО17 предложил ему приобрести мельницу. ФИО8, представляющая интересы ФИО17 по доверенности, пояснила, что у ФИО17 в собственности находятся несколько сооружений, среди которых и здание мельницы.

В этой связи управляющий настаивал на том, что ФИО17, распоряжаясь недвижимым имуществом ликвидированной компании ООО «Агрокомплекс» и оборудованием должника, подтверждает факт бенефициарного влияния на указанные предприятии и является контролирующим лицом должника (теневым собственником данного общества).

Кроме того, банк представил доказательства того, что с ФИО17 неоднократно велись переговоры о добровольном погашении задолженности общества путем заключения мирового соглашения. От ФИО17 поступило заявление в банк (с приложением части документов) об уступке прав (требований) по обязательствам должника. Однако и в данном случае оставшиеся документы, необходимые банку для заключения договора уступки прав (требований), не были предоставлены. Документы направлял ФИО17 с электронных адресов: «axpolov@mailru» (личный), и «АРМ АРМ agroprom.airmail.ru» (корпоративный), где имеется подпись – «С уважением, ФИО6».

Как указано в дополнении к заявлению, после того как управляющий и банк (залоговый кредитор) пресекли незаконную эксплуатацию залогового имущества, ФИО15 вышел на связь с управляющим, который предложил ФИО4 начать переговоры с залоговым кредитором (банком). В неоднократных телефонных переговорах и встречах на территории Северо-Осетинского отделения ФИО4 намеревался погасить задолженность общества после того, как ему вернут обработанную муку и вернут доступ к мукомольному комплексу, но при этом сроков оплаты не обозначал. Банк, в свою очередь, предложил ФИО15 заключить мировое соглашение с предоставлением дополнительного залога и поручительства. Какое-то время ФИО4 сообщал, что ищет имущество для последующей передачи в залог, предоставил для анализа один объект в

горном районе. Позднее ФИО4 вел переговоры с управляющим Северо-Осетинского филиала банка, на которых сообщил, что в настоящее время занимается переоформлением объектов недвижимости, зарегистрированных за ООО «Агрокомплекс» на себя с целью передачи в залог банку для заключения мирового соглашения по долгу общества. При этом в итоге мировое соглашение заключено не было.

В подтверждение указанных доводов в материалы дела помимо прочего представлены распечатки снимков экрана мобильного телефона, содержащие соответствующую переписку в мессенджере, снимки экранов мониторов персональных компьютеров, содержащие электронные письма, однако суды не дали оценки указанным доказательствам.

В соответствии с пунктом 4 статьи 11 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» в целях заключения гражданско-правовых договоров или оформления иных правоотношений, в которых участвуют лица, обменивающиеся электронными сообщениями, обмен электронными сообщениями, каждое из которых подписано электронной подписью или иным аналогом собственноручной подписи отправителя такого сообщения, в порядке, установленном федеральными законами, иными нормативными правовыми актами или соглашением сторон, рассматривается как обмен документами.

Статья 434 Гражданского кодекса Российской Федерации допускает возможность обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.

Таким образом, электронная переписка, предоставленная на бумажном носителе (как совокупность электронных сообщений соответствующих лиц) с учетом положений части 3 статьи 75 Кодекса может рассматриваться в качестве письменного доказательства при наличии доказательств, позволяющих установить достоверность документа.

По общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 Кодекса). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса

контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 постановления № 53).

Принимая во внимание доводы управляющего и банка, судам необходимо было включить в предмет исследования данные вопросы; установить, опровергли ли ответчики относимыми и допустимыми доказательствами перечисленные доводы.

Частью 4 статьи 15 Кодекса предусмотрено, что принимаемые арбитражным судом решения, постановления, определения должны быть законными, обоснованными и мотивированными. Согласно пункту 2 части 4 статьи 170 Кодекса в мотивировочной части решения должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле.

Поскольку приведенные обстоятельства не были предметом исследования и оценки, мотивы отклонения доводов заявления в судебных актах не отражены, выводы судов о недоказанности влияния ФИО6 и ФИО4 на хозяйственную деятельность должника и, как следствие, об отсутствии оснований для их привлечения к субсидиарной ответственности являются преждевременными, сделанными без учета оценки всех представленных доказательств и доводов участвующих в деле лиц.

В силу части 2 статьи 287 Кодекса арбитражный суд, рассматривающий дело в кассационной инстанции, не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в суде первой инстанции либо были отвергнуты судом первой инстанции, предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими, о том, какая норма материального права должна быть применена и какое решение, постановление должно быть принято при новом рассмотрении дела.

Поскольку судебные акты приняты в обжалуемой части по неполно исследованным обстоятельствам спора и необходимо установить юридически значимые обстоятельства для принятия обоснованного и законного решения, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, установленных пунктом 3 части 1 статьи 287 Кодекса, судебные акты в части отказа в привлечении названных ответчиков к субсидиарной

ответственности подлежат отмене, а обособленный спор – направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении обособленного спора суду следует учесть изложенное, устранить отмеченные недостатки, установить все обстоятельства, входящие в предмет доказывания, исходя из предмета и оснований заявленных требований, учесть все доводы и возражения лиц, участвующих в деле, оценить представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи, после чего принять законный и обоснованный судебный акт в соответствии с нормами материального и процессуального права, регулирующими спорные отношения.

Руководствуясь статьями 284 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Северная Осетия – Алания от 11.02.2025 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.06.2025 по делу № А61-4926/2019 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6 и ФИО4 отменить, в этой части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Северная Осетия – Алания.

В остальной части определение Арбитражного суда Республики Северная Осетия – Алания от 11.02.2025 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.06.2025 по делу № А61-4926/2019 оставить без изменения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Е.Г. Соловьев Судьи В.В. Глухова М.В. Посаженников