Постановление по делу № 18АП-16067/2024 от 24.02.2025

ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 18АП-16067/2024

г. Челябинск

24 февраля 2025 года

Дело № А07-17149/2024

Резолютивная часть постановления объявлена 12 февраля 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 24 февраля 2025 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Томилиной В.А.,

судей Аникина И.А., Колясниковой Ю.С.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Шагаповым В.А., рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 16.10.2024 по делу № А07-17149/2024.

В судебном заседании принял участие представитель индивидуального предпринимателя ФИО2 - ФИО3 (паспорт, диплом, доверенность от 17.12.2024, сроком действия до 31.12.2025).

ФИО1 (далее - ФИО1, истец) обратилось в Арбитражный суд Республики Башкортостан с исковым заявлением к Гиперион Материалз & Технолоджиз (Швеция) АБ / Hyperion Materials & Technologies (Sweden) AB (далее также - ответчик 1), индивидуальному предпринимателю ФИО2 (далее - ИП ФИО2, ответчик 2) о признании недействительным соглашения об уступке требования от 17.11.2023.

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 16.10.2024 в удовлетворении исковых требований отказано.

С вынесенным решением не согласился ФИО1, обжаловал его в апелляционном порядке. В апелляционной жалобе ФИО1 (далее также – податель жалобы, апеллянт) просит решение суда отменить и принять по делу новый судебный.

В апелляционной жалобе ее податель указал, что в нарушение условий контракта № 41656К при заключении с ИП ФИО2 соглашения об уступке требования от 17.11.2023, компания Hyperion не получила согласие АО «БМК» на данную сделку.

Компания Hyperion при заключении договора поставки было известно о том, что уступка права требования возможна исключительно с письменного согласия покупателя (раздел 12 контракта).

Уведомление об уступке права требования подписано компанией Hyperion в одностороннем порядке, что противоречит разделу 12 контракта, согласно которому уступка права требования возможна только с письменного согласия покупателя, оформляемого путем подписания трехстороннего уведомления между поставщиком, покупателем и третьей стороной, что является существенным условием.

Апеллянт полагает, что судом первой инстанции необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства об истребовании доказательств. Полагает, что у суда имеется обязанность истребовать у ответчиков те документы, которые отсутствуют у истца.

Податель апелляционной жалобы полагает, что суд первой инстанции не применил положения, закрепленные указом президента Российской Федерации от 5 марта 2022 года № 95 «О временном порядке исполнения обязательств перед некоторыми иностранными кредиторами» (далее – Указ № 95), которые, как считает заявитель, должны были применяться для квалификации соответствующих правоотношений при рассмотрении дела.

Также апеллянт указывает, соглашение об уступке уступки требования от 17.11.2023 заключено с противоправной целью обхода установленных запретов и ограничений, установленных в Указе № 95, вследствие чего данная сделка должна быть признана недействительной на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации,

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2024 апелляционная жалоба принята к производству и назначена к рассмотрению в судебном заседании 22.01.2025.

До начала судебного заседания Гиперион Материалз & Технолоджиз и ИП ФИО2 представили в арбитражный апелляционный суд отзывы на апелляционную жалобу, в которых указали, что с доводами апелляционной жалобы не согласны, просили решение суда первой инстанции оставить без изменения.

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.01.2025 судебное заседание суда апелляционной инстанции было отложено на 12.02.2025.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично путем размещения указанной информации на официальном сайте Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет, в судебное заседание представители иных лиц, участвующих в деле, не явились.

С учетом мнения представителя ответчика в соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие представителей иных лиц, участвующих в деле.

В судебном заседании представитель ответчика по доводам апелляционной жалобы возразили.

Законность и обоснованность судебного акта суда проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Из обстоятельств дела № А07-1286/2024 следует, что между акционерным обществом «Гиперион Матириалз энд Технолоджиз Швеция АБ» (цедент) и ИП ФИО2 (цессионарий) заключено соглашение об уступке требования от 17.11.2023, согласно которому цессионарию переуступлены права по контракту № 41656К в объеме:

- суммы основного долга в размере 383 351 евро;

- процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 29 июня 2020 года по 3 ноября 2021 года в размере 15 408 евро 8 евроцентов; процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 4 ноября 2021 года по 31.03.2022 и с 02.10.2022 по 09.01.2023 года в размере 8 059 евро 19 евроцентов, с продолжением начисления процентов за пользование чужими денежными средствами по дату фактического погашения основного долга из расчета суммы основного долга в размере 383 351 евро исходя из средневзвешенных процентных ставок Банка России по краткосрочным кредитам (до 1 года), предоставленным кредитными организациями нефинансовым организациям в евро (в целом по Российской Федерации);

- возмещение расходов взыскателя по уплате регистрационного и арбитражного сборов в размере 28 284 долларов США 18 центов;

- возмещение издержек взыскателя, связанных с арбитражным разбирательством 16 237 долларов США 29 центов,

- возмещение издержек взыскателя, связанных с арбитражным разбирательством в размере 293 358 российских рублей 41 копейка.

Истец полагает, что соглашение об уступке требования от 17.11.2023 является недействительным, на основании следующего.

В соответствии с заключенным между АО «БМК» и Hyperion Materials & Technologies (Sweden) AB Гиперион Материалз & Технолоджиз (Швеция) АБ контрактом № 41656К стороны пришли к соглашению, что ни одна из сторон не вправе передавать третьему лицу права и обязанности по настоящему контракту без письменного согласия других сторон (п. 12.1 контракта).

В нарушение условий указанного контракта при заключении с ИП ФИО2 соглашения об уступке права требования, Hyperion Materials & Technologies (Sweden) AB Гиперион Материалз & Технолоджиз (Швеция) АБ не получил согласие АО «БМК» на данную сделку.

АО «БМК» стало известно о совершении сделки только после ее заключения и своего согласия на данную сделку не давало, таким образом, Hyperion Materials & Technologies (Sweden) зная о необходимости получения согласия на совершения сделки от АО «БМК» действовало недобросовестно.

Полагая, что договор цессии от 17.11.2023 является мнимой сделкой, которая совершена лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовое последствия, поскольку Hyperion Materials & Technologies (Sweden) является резидентом недружественного государства (Швеции), сделка заключена в обход законодательства Российской Федерации и преследует целью вывод денежных средств из сраны, общество «БМК» обратилось в суд с исковым заявлением, рассмотренным в рамках дела № А07-1286/2024.

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 13.06.2024 в удовлетворении исковых требований отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.09.2024 решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 13.06.2024 по делу № А07-1286/2024 оставлено без изменения.

В рамках настоящего спора ФИО1, являясь участником (акционером) акционерного общества «БМК», утверждая, что Гиперион Материалз & Технолоджиз злоупотребляя правами, предпринимает попытки получения денежных средств по спорной сделке, совершив уступку в пользу другого связанного с ним лица ИП ФИО2, также полагая, что договор цессии от 17.11.2023 является мнимой сделкой, которая совершена лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, указывая, при этом, что данная сделка являлась (на момент обращения с иском в суд) предметом оспаривания со стороны акционерного общества «БМК» (дело № А07-1286/2024), обратился в суд с рассматриваемым иском.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции, исходил из отсутствия оснований для признания оспариваемого договора недействительным.

Арбитражный суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев дело в порядке статей 268, 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исследовав имеющиеся в деле доказательства, проверив доводы апелляционной жалобы, не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

В соответствии с пунктом 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным названным Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции на момент заключения сделки) сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения (статья 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из материалов дела следует, что ФИО1, как участником АО «БМК», оспаривается соглашение об уступке требования от 17.11.2023 по изложенным выше фактическим обстоятельствам.

В силу пункта 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных п. 2 названной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 1).

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу приведенной нормы права, стороны мнимой сделки при ее заключении не имеют намерения устанавливать, изменять либо прекращать права и обязанности ввиду ее заключения, то есть стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Согласно пункту 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Указанная норма права определяет следующие характеристики мнимой сделки: отсутствие намерений сторон создать соответствующие сделке правовые последствия, совершение сделки для вида (что не исключает совершение сторонами некоторых фактических действий, создающих видимость исполнения, в том числе, составление необходимых документов), создание у лиц, не участвующих в сделке, представления о сделке как действительной.

Юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении вопроса о квалификации той или иной сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение реально совершить и исполнить соответствующую сделку.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

По смыслу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В соответствии с частью 3.1 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований.

Из материалов дела следует, что истец в обоснование требований ссылается, прежде всего, на обстоятельства, в настоящее время установленные по делу № А07-1286/2024, поскольку спорная сделка являлась предметом оспаривания именно в рамках указанного спора.

Согласно части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Преюдициальная связь судебных актов арбитражных судов обусловлена указанным свойством обязательности как элемента законной силы судебного акта, в силу которой в процессе судебного доказывания суд не должен дважды устанавливать один и тот же факт в отношениях между теми же сторонами. Иной подход означает возможность опровержения опосредованного вступившим в законную силу судебным актом вывода суда о фактических обстоятельствах другим судебным актом, что противоречит общеправовому принципу определенности, а также принципам процессуальной экономии и стабильности судебных решений (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 05.02.2007 № 2-П).

Преюдициальность предусматривает не только отсутствие необходимости повторно доказывать установленные в судебном акте факты, но и запрет на их опровержение.

Так, в рамках дела № А07-1286/2024 судами установлено, что истец в обоснование требований ссылался на пункт 12.1 контракта № 41656К, согласно которому стороны пришли к соглашению, что ни одна из сторон не вправе передавать третьему лицу права и обязанности по настоящему контракту без письменного согласия других сторон.

В соответствии с пунктом 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

Согласно пункту 2 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

Вместе с тем, в силу пункта 3 данной статьи соглашение между должником и кредитором об ограничении или о запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора, из которого возникло это требование, но кредитор (цедент) не освобождается от ответственности перед должником за данное нарушение соглашения.

Таким образом, в отношении денежного требования законом предусмотрена возможность его уступки, даже если договором такая уступка требования ограничена или запрещена. В случае установления договорного запрета уступки права (требования) несоблюдение кредитором такого запрета или ограничения не лишает силы такую уступку и не свидетельствует о ее недействительности.

При рассмотрении спора по делу № А07-1286/2024 судами установлено, что право требования передано в отношении денежного обязательства.

По общему правилу при денежном характере обязательства личность кредитора не является значимой для должника, а переход права требования не ухудшает его положения по выполнению обязательств и не противоречит действующему законодательству.

Суд апелляционной инстанции указал, что в контракте стороны предусмотрели ограничение уступки требования, вытекающего из этого обязательства, необходимостью согласия на то другой стороны (пункт 12.1 контракта), однако нарушение данного ограничения недействительность соглашения об уступке требования от 17.11.2023 не влечет.

Оснований полагать, что оспариваемая уступка совершена исключительно с намерением причинить обществу вред судами не установлено.

Также при рассмотрении спора по делу № А07-1286/2024 судами установлено, что, оспариваемое соглашение условия о безвозмездном характере сделки не содержит, а в материалы дела представлены доказательства оплаты уступленного права, в связи с чем, квалификация истцом сделки как притворной, прикрывающей дарение, несостоятельна. Суд не нашел оснований полагать, что у цедента имелось намерение одарить цессионария.

Ссылка истца на мнимость соглашения ввиду отсутствия оплаты уступленного права, правомерно отклонена судами как противоречащая материалам дела.

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить то, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

Учитывая преюдициальную связь судебных актов, проанализировав в совокупности и взаимной связи представленные сторонами доказательства в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что представленные в дело документы свидетельствуют о заключении соглашения от 17.11.2023 с намерением создать юридические последствия, предусмотренные этим договором: само право требования принято ИП ФИО2

Доказательств, подтверждающих мнимый характер сделки, истцом в материалы дела не представлено (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Апелляционная коллегия принимает во внимание то, что аналогичные доводы истца в рамках настоящего спора уже были предметом рассмотрения указанного выше дела № А07-1286/2024, где суды, как первой, так и апелляционной инстанции, пришли к выводу о том, что основания для признания недействительным (ничтожным) соглашения об уступке требования от 17.11.2023, отсутствуют.

В рамках указанного дела доводы истца, приведенные в обоснование иска, были предметом рассмотрения, им дана соответствующая оценка, каких либо иных доводов и обстоятельств истцом не приведено.

В силу вышеизложенного суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что основания для удовлетворения требований о признании недействительным (ничтожным) соглашения об уступке требования от 17.11.2023, отсутствуют.

Отклоняя довод истца о том, что сделка направлена на вывод активов и России, поскольку страна компании Швеция как государство - член Европейского союза, включены в перечень недружественных России стран, утвержденный распоряжением Правительства Российской Федерации от 05.03.2022 № 430-р «Об утверждении перечня иностранных государств и территорий, совершающих недружественные действия в отношении Российской Федерации, российских юридических и физических лиц», следовательно заключение сделки направлено на обход особого порядка валютного регулирования и валютного контроля, в том числе в отношении осуществления валютных операций резидентами и нерезидентами, а также, что компания является производителем продукции, которая потенциально может использоваться предприятиями оборонно-промышленного комплекса иных стран, суды исходили из следующего.

Уступка права требования от компании предпринимателю не изменяет обязательство общества по исполнению контракта и исполнительного лица на принудительное исполнение решения третейского суда. При этом перечисление денежных средств компании в любом случае должно производиться с применением требований, установленных Указами Президента Российской Федерации от 28.02.2022 № 79, от 01.03.2022 № 81, от 05.03.2022 № 95, от 08.03.2022 № 100, от 18.03.2022 № 126, от 31.03.2022 № 172, от 04.05.2022 № 254, от 27.05.2022 № 322, регулирующих особый порядок при осуществлении валютных операций с иностранными кредиторами недружественных стран при исполнении денежного обязательства. Прямого запрета на перечисление денежных средств иностранному лицу при исполнении договора или исполнительного листа, действующее законодательство, в том числе Указы Президента Российской Федерации, не содержат

Довод апеллянта о том, что суд первой инстанции должен был применить положения Указа № 95 при принятии обжалуемого судебного акта, отклоняется апелляционной коллегией, поскольку правоотношения сторон не связаны с предоставлением займов или кредитов, а также с финансовыми инструментами – следовательно, они не подпадают под регулирование положениями Указа № 95.

Указ № 95 в пункте 1 прямо предусматривает, что его действие распространяются на «порядок исполнения Российской Федерацией, субъектами Российской Федерации, муниципальными образованиями, резидентами (далее также - должники) обязательств по кредитам и займам, финансовым инструментам».

Между ответчиком и АО «БМК» заключен контракт № 41656К – договор поставки, который не включал в себя элементы договора займа, а также не предполагал возникновение обязательств по финансовым инструментам. Денежное требование, являющееся предметом соглашения и уступленное ИП ФИО2, возникло у ответчика именно на основании контракта, договора поставки. Оно не включало условия, которые могли рассматриваться как подпадающие под регулирование Указом № 95.

Вопреки доводам подателя жалобы, отклоняя ходатайство истца об истребовании у ответчика дополнительных доказательств, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что основания, предусмотренных статьей 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в рассматриваемом случае отсутствуют, при этом истребование документов у стороны спора не отвечает принципу состязательности и равноправия сторон в арбитражном процессе.

Более того, процессуальным законодательством не предусмотрена возможность истребовать какие-либо доказательства у лиц, участвующих в деле (например – истцом у ответчика).

Несогласие заявителя с оценкой судом представленных доказательств и сформулированными на ее основе выводами по фактическим обстоятельствам дела не может являться основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Установленные и надлежащим образом оцененные судом первой инстанции обстоятельства признаются арбитражным судом апелляционной инстанции необходимыми и достаточными для принятия именно такого решения, которое является предметом обжалования, в силу чего доводы апелляционной жалобы не влекут ее удовлетворение.

Обжалуемое решение соответствует требованиям статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а отсутствие в содержании решения оценки судом всех доводов заявителя или представленных им документов, не означает, что судом согласно требованиям части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не была дана им оценка.

Доводы апелляционной жалобы, приведенные в их обоснование, не соответствуют нормам действующего законодательства и фактическим обстоятельствам дела, они не опровергают выводы суда первой инстанции, а выражают лишь несогласие с ними, дают иную правовую оценку установленным обстоятельствам и по существу сводятся к переоценке доказательств, положенных в обоснование содержащихся в обжалуемом судебном акте выводов, являются несостоятельными и не могут служить основанием для отмены обжалуемого законного и обоснованного решения суда первой инстанции.

С учетом изложенного решение суда является правильным, нарушений норм материального и процессуального права не допущено, имеющимся в деле доказательствам дана надлежащая правовая оценка. Доводы апелляционной жалобы подлежат отклонению по приведенным выше мотивам.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта в любом случае на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом апелляционной инстанции не установлено.

Судебные расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на ее подателя по правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 176, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 16.10.2024 по делу № А07-17149/2024 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение двух месяцев со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий судья

В.А. Томилина

Судьи:

И.А. Аникин

Ю.С. Колясникова