ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 09АП-38984/2025

г. Москва Дело № А40-130019/24 15 октября 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 01 октября 2025 года Постановление изготовлено в полном объеме 15 октября 2025 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ивановой Е.В., судей Поташовой Ж.В., Федоровой Ю.Н., при ведении протокола секретарем судебного заседания Державиной Т.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу временного управляющего должника

на определение Арбитражного суда города Москвы от 09 июня 2025 года по делу № А40-130019/24,

о включении требования ООО «Барьер» в реестр требований кредиторов должника задолженность в размере 4 030 000 руб. – основной долг, 501 146,10 руб. – проценты, а также государственная пошлина за рассмотрение настоящих требований в размере 80 467 руб., в третью очередь с учетом положений пункта 3 статьи 137 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Артемида», при участии в судебном заседании, согласно протоколу судебного заседания,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 11 сентября 2024 года в отношении ООО «Артемида» введена процедура наблюдения. Временным управляющим ООО «Артемида» утвержден арбитражный управляющий ФИО1.

В Арбитражный суд города Москвы 14 октября 2024 года поступило заявление ООО «Барьер» о включении требований в размере 4 030 000 руб. – основной долг, 501 146,10 руб. – проценты, в реестр требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 09 июня 2025 года включены в реестр требований кредиторов должника – ООО «Артемида» задолженность в размере 4 030 000 руб. – основной долг, 501 146,10 руб. – проценты, а также государственная пошлина за рассмотрение настоящих требований в размере 80 467 руб., в третью очередь с учетом положений пункта 3 статьи 137 Закона о банкротстве.

Не согласившись с принятым судебным, временный управляющий должника (далее - апеллянт) обратился в суд апелляционной инстанции с жалобой, согласно которой просит судебный акт отменить.

Должник высказал позицию по доводам жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм статьей 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность обжалуемого определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Девятый арбитражный апелляционный суд, рассмотрев и оценив все представленные по делу доказательства, полагает обжалуемый судебный акт Арбитражного суда города Москвы не подлежащим отмене по следующим основаниям.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

28 февраля 2023 года между ООО «Барьер» (далее по тексту - Заимодавец) и ООО «Артемида» (далее по тексту - Заемщик) заключен Договор займа № 31, по условиям которого заимодавец предоставил заемщику заем в размере 4 030 000,00 руб., а заемщик обязался возвратить заимодавцу сумму займа и уплатить начисленные в соответствии с договором займа проценты.

В соответствии с пунктом 1.2. Договора займа, процентная ставка составляет 9,5 %.

В соответствии с пунктом 1.3. Договора займа проценты за пользование займом начисляются за каждый месяц фактического использования денежных средств.

Факт передачи заемщику денежных средств подтверждается следующими документами: платежное поручение № 201 от 01 марта 2023 года на сумму 3 600 000,00 руб.; платежное поручение № 618 от 03 мая 2023 года на сумму 300 000,00 руб.; платежное поручение № 1076 от 04 июля 2023 года на сумму 130 000,00 руб.; акт сверки взаимных расчетов за период январь 2023 года - июнь 2024 года.

Согласно Акту сверки взаимных расчетов за период январь 2023 года - июнь 2024 года, на 30 июня 2024 года у ООО «Артемида» существует задолженность в пользу ООО «Барьер» в размере 4 531 146 руб. 10 коп., из которых 4 030 000 руб. - сумма основного долга, 501 146,10 руб. - сумма начисленных процентов за пользование займом.

До настоящего момента заемщик сумму займа не возвратил, проценты за пользование займом не уплатил.

Следовательно, ООО «Артемида» на настоящий момент имеет перед ООО «Барьер» непогашенную задолженность в размере 4 030 000 руб. – основной долг, 501 146,10 руб. – проценты.

Суд первой инстанции, установив указанные обстоятельства, пришёл к выводу, что требования подлежат включению в составе 3 очереди удовлетворения.

Апеллянт, обращаясь с жалобой, указывает, что судом не учтена аффилированность сторон сделки, кроме того, не учтено, что сделка является мнимой, а также ссылается на необоснованный отказ в удовлетворении заявленных ходатайств.

Коллегия, оценив доводы жалобы, приходит к следующим выводам.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 года № 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется арбитражным судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором, с другой стороны. Требование кредиторов, по которым не поступили возражения, рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов.

С учетом специфики дел о банкротстве, при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера 5 задолженности.

Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников). При этом специфика рассмотрения дел о банкротстве предполагает повышенные стандарты доказывания и более активную роль суда в процессе представления и исследования доказательств, в том числе возможность критического отношения к документам, подписанным должником и кредитором, если содержание этих документов не подтверждается иными, не зависящими от названных лиц доказательствами.

В условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов возможны ситуации, когда отдельные лица инициируют судебный спор по мнимой задолженности с целью получения внешне безупречного судебного акта для включения в реестр требований кредиторов. Подобные споры характеризуются представлением минимально необходимого набора доказательств, пассивностью сторон при опровержении позиций друг друга, признанием сторонами обстоятельств дела или признанием ответчиком иска и т.п.

В связи с тем, что интересы названных лиц и должника совпадают, их процессуальная деятельность направлена не на установление истины, а на иные цели. Принятыми по таким спорам судебными актами могут нарушаться права других кредиторов, имеющих противоположные интересы и, как следствие, реально противоположную процессуальную позицию. Закон предоставляет независимым кредиторам, а также арбитражному управляющему право обжаловать судебный акт, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование (пункт 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04 июля 2018 года).

С учетом доводов и возражений сторон в отношении заявленного требования апелляционный суд также учитывает, что в силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, судам следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Приведенная правовая позиция сформирована в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 21 февраля 2018 года № 310-ЭС17-17994 (1, 2), от 12 февраля 2018 года № 305-ЭС15-5734 (4, 5), от 15 февраля 2018 года № 305-3С17-17208 и других.

В Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (далее - обзор судебной практики), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29 января 2020 года, обобщены правовые подходы, применение которых позволяет сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве при наличии любого из обстоятельств, указанных в этом пункте, считается, что должник находится в трудном экономическом положении (далее - имущественный кризис) и ему надлежит обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве.

Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ). Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ (в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты) (пункт 3.1 обзора судебной практики).

Не устраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов (пункт 3.4 обзора судебной практики).

В том же положении, что и контролирующее лицо, находится кредитор, не обладающий контролем над должником, аффилированный с последним, предоставивший компенсационное финансирование под влиянием контролирующего должника лица. При этом в ситуации, когда аффилированные должник и кредитор имеют одного конечного бенефициара, предполагается, что, финансирование предоставлено по указанию контролирующего лица, пока не доказано иное (пункт 4 Обзора судебной практики).

Временный управляющий указывает на аффилированность заявителя по отношению к должнику и иным организациям, составляющим вместе группу компаний, из чего сделаны выводы о компенсационном финансировании и нахождении должника в состоянии имущественного кризиса в течение всего срока действия спорного Договора.

ООО «Домодедово Сервис-Клин» указывает на аффилированность заявителя по отношению к Должнику и иным организациям, составляющим вместе группу компаний, из чего сделаны выводы о компенсационном финансировании и нахождении Должника в состоянии имущественного кризиса в течение всего срока действия спорного Договора.

Согласно сведениям, отраженным Должником в бухгалтерской отчетности за последний период (как было отмечено ранее, запись о регистрации Должника была внесена в реестр только 16 декабря 2022 года, таким образом на обозрение может быть принят только отчетный период за 2023 год), следует, что в течение анализируемого периода (2023 год) организация получила убыток от продаж в размере 63 771 000,00 руб., что составляет 28,2% от выручки. Убыток от прочих операций за год составил 18 737 000,00 руб.

При этом величина убытка от прочих операций составляет 29,4% от абсолютной величины убытка от продаж за анализируемый период. Убыток от финансово-хозяйственной деятельности за 2023 год составил - 86 386 000,00 руб., что в масштабах деятельности Должника является критичным показателем.

Таким образом, из анализа бухгалтерской отчетности Должника можно сделать вывод, что Должник на всем периоде существования организации демонстрировал критические показатели, свидетельствующие о нахождении Должника в ситуации имущественного кризиса, в том числе и на момент заключения договора займа с ООО «Барьер» и передачи заемщику денежных средств.

В части доводов кредитора об аффилированности заявителя по отношению к Должнику и иным организациям, составляющим вместе группу компаний, судом установлено, что согласно сведениям из ЕГРЮЛ и пояснения кредитора ООО «Домодедово Сервис-Клин», ФИО2 является/являлся: генеральным директором Должника (с 13 января 2023 года по н.в.); участником Должника (80% доля с 13 января 2023 года по н.в.); участником ООО «Пальмира» (ИНН: <***> (60% доля в период с 22 марта 2023 года по

15 июля 2024 года); участником ООО «Сатурн» (ИНН: <***>) (30% доля в период с 22 марта 2023 года по 15 июля 2024 года).

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ ФИО3 является/являлся: генеральным директором (в период с 22 марта 2023 года по н.в.) ООО «Пальмира»; участником ООО «Пальмира» (10% доля в период с 22 марта 2023 года по н.в. и 100% доля с 08 ноября 2024 года по н.в.); генеральным директором (с 22 марта 2023 года по н.в.) ООО «Сатурн»; участником ООО «Сатурн» (40% доля с 22 марта 2023 года); участником ООО «Барьер» (60% доля с 24 апреля 2023 года по 15 июля 2024 года).

Из указанных сведений усматривается, что ФИО2, являющийся участником и генеральным директором Должника, связан с ФИО3, являющимся участником ООО «Барьер», что подтверждается тем, что они одновременно являлись участниками ООО «Пальмира» в период с 22 марта 2023 года по 15 июля 2024 года; одновременно являлись участниками ООО «Сатурн» в период с 22 марта 2023 года по 15 июля 2024 года, при этом ФИО3 в то же время являлся генеральным директором ООО «Сатурн».

ФИО2 и ФИО3 вели совместную деятельности, одновременно являлись участниками одних и тех же организаций после 28 февраля 2023 года (дата заключения Договора займа № 31).

Согласно пункту 1 Обзора от 29 января 2020 года, требования аффилированного лица, возникшие из договора займа, заключенного без намерения создать реальные правоотношения, перечисление денежных средств по которому имело транзитный характер не включаются в реестр требований кредиторов.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве суд должен исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Вместе с тем, судом на заявителя может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе ее исполнения, подтвердить реальность правоотношений с целью недопущения включения в реестр необоснованных требований созданных формально для искусственного формирования задолженности, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования (пункт 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 года № 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве").

Сложившейся судебной практикой выработаны правовые подходы, согласно которым при включении в реестр требований кредиторов должника аффилированного к нему лица к последнему предъявляется повышенный стандарт доказывания.

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными.

Пунктом 2 названной статьи к заинтересованным лицам по отношению к должнику - юридическому лицу отнесены также руководитель должника, лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника.

Положениями статьи 2 Закона о банкротстве установлено, что к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены, в том числе участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы, к подобным обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя

формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

Согласно правовой позиции, выраженной в Обзоре от 29 января 2020 года, сам по себе факт аффилированности должника и кредитора не свидетельствует об отсутствии долгового обязательства и наличия злоупотребления права.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными.

Сам по себе факт взаимозависимости кредитора и должника не может рассматриваться в качестве единственного обстоятельства, порочащего основания возникновения обязательства. При рассмотрении дел названной категории арбитражным судам надлежит исследовать характер возникновения денежного обязательства, его обоснованность представленными кредитором и должником документами, связь (формальную или фактическую) с корпоративными правоотношениями, наличие признаков злоупотребления правом в действиях кредитора и то, позволяют ли такие действия заведомо сформировать большее количество голосов на первом собрании кредиторов и, как следствие, в той или иной мере контролировать процедуру банкротства должника.

При этом в соответствии с принятым в судебной практике толкованием и целями законодательства о банкротстве из вышеуказанного общего правила есть ряд исключений, в том числе следующие.

Во-первых, при установлении фиктивности обязательств (отсутствие реальных обязательств) между аффилированным лицом и должником требование такого лица (как и требование любого иного, в том числе и неаффилированного лица) не может быть включено в реестр требований кредиторов (статья 170, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). Наличие аффилированности между должником и лицом, заявившем о своих притязаниях на конкурсную массу, само по себе не свидетельствует о фиктивности обязательства аффилированного лица либо о злоупотреблении данным лицом своими правами в ущерб законным интересам кредиторов должника, но возлагает именно на аффилированное лицо бремя опровержения обоснованных сомнений в реальности оспариваемого обязательства, с необходимостью полного раскрытия всех экономических взаимоотношений между аффилированными лицами.

Во-вторых, обязательства должника перед своими учредителями (участниками), вытекающие из такого участия, носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота. Учредители (участники) должника - юридического лица несут риск отрицательных последствий, связанных с его деятельностью. Закон при этом не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (пункт 1 статьи 148 Закона о банкротстве, пункт 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В-третьих, при заявлении требований лицом, исполнившим перед внешним кредитором обязательство должника (по схеме поручительства, либо по статье 313 Гражданского кодекса Российской Федерации, либо через схему уступки), при вхождении исполнившего и должника в одну группу компаний правила о суброгации не применяются, если отношения между исполнившим и поручителем регулируются договором о покрытии (для этого надо исследовать внутригрупповые отношения; данные о перемещении внутри группы денежных потоков), даже если договор о покрытии надлежаще юридически не оформлен (пункт 5 Обзора от 29 января 2020 года).

В-четвертых, при предоставлении должнику аффилированным лицом компенсационного финансирования (предоставление в состоянии имущественного кризиса, то есть при наличии

обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве либо неизбежности их наступления) - требования такого лица подлежат удовлетворению после всех кредиторов, но приоритетно перед ликвидационной квотой (пункты 3.1, 6.2 Обзора). Основной целью института субординации является понижение в очередности контролирующего лица по отношению к независимому кредитору, поскольку контролирующее должника лицо способно эффективно управлять риском банкротства должника в силу наличия права контроля и претендовать на извлечение неограниченной прибыли в случае удачи бизнеса. Именно такое лицо должно нести риск банкротства раньше внешних кредиторов, связанных с должником лишь обязательственными отношениями (т.е. удовлетворяться после таких кредиторов в отдельной очередности).

Институт субординации требований кредиторов, являющихся контролирующими должника и аффилированными лицами, направлен на справедливое выравнивание положения внешних и внутренних кредиторов, пострадавших в результате финансовой несостоятельности должника, а также на создание условий сбалансированного управления рисками банкротства должника.

Как следует из разъяснений, содержащихся в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25 мая 2010 года № 677/10, транзитное движение денежных средств, оформленное договорами займа, может представлять собой сделку, совершенную лишь для вида, либо для прикрытия другой сделки без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, с целью введения в заблуждение окружающих относительно характера возникших между сторонами правоотношений. Таким образом, оформленное договорами займа транзитное перечисление денежных средств в случае, если оно не связано с реальным несением кредитором расходов (например, при получении кредитором переданных в заем денежных средств по договорам займа при отсутствии доказательств исполнения обязанности по возврату займа), может свидетельствовать о формальном характере перечислений, имеющих своей исключительной целью установление доминирующего контроля над процедурой несостоятельности (банкротства).

В рамках обособленного спора по настоящему делу сделки между сторонами арбитражным судом признаны действительными, установлен реальный характер данных правоотношений и, как следствие, обоснованность совершения всех платежей со стороны должника.

Указанные обстоятельства, подтвержденные документально, не опровергнуты ни управляющим должника, ни иными лицами.

При указанных обстоятельствах, судебная коллегия, соглашаясь с выводами суда первой инстанции, полагает, что рассматриваемые сделки не являются компенсационным финансированием, а представляют собой обычную хозяйственную деятельность заключение договора, который является стандартной практикой.

На основании изложенного, доводы апеллянта подлежат отклонению.

В рассматриваемом случае цель заключения договора отвечает интересам сторон, соответствует деятельности сторон договора, в связи с чем не усматривается оснований для признания договора компенсационным финансированием, в связи с чем, основания для субординирования требований заявителя отсутствуют, поскольку установление только лишь факта нахождения должника в ситуации имущественного кризиса на момент заключения договора займа недостаточно.

В любом случае, в отсутствие доказательств признания обязательств компенсационным финансированием, оснований для субординирования требований не имеется.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что договор является реальной, экономически целесообразно сделкой для должника, у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания для иной оценки данного вывода.

Довод ООО «Домодедово Сервис-Клин» о мнимости сделки по договору займа суд признает несостоятельными.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота. Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки.

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно (тем более, если решение суда по спорной сделке влияет на принятие решений в деле о банкротстве, в частности, о включении в реестр требований кредиторов).

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

Названный подход содержится, в частности, в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 25 июля 2016 года № 305- ЭС16-2411. Положения названной статьи применяется только в том случае, когда стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать ее исполнения. Для обоснования мнимости необходимо доказать, что при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении. Если намерения обеих сторон договора не исполнять указанную сделку не выявлено, то правовых оснований для признания этого договора мнимым не имеется.

Из материалов дела усматривается, что договор по форме и содержанию соответствует требованиям действующего законодательства. Обратного не доказано.

Соответственно, не имеется правовых оснований для применения к отношениям сторон статей 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Кроме того, как усматривается из пояснения заявителя, ООО «Барьер» ранее предпринимались действия по возврату суммы займа.

Поскольку 20 февраля 2024 года (меньше, чем через месяц после наступления срока возврата займа) в отношении ООО «Артемида» по заявлению ИФНС России № 31 по городу Москве было возбуждено дело № А40-29069/24 о банкротстве, ООО «Барьер» не стало обращаться с иском о взыскании денежных средств в суд (с целью экономии средств на судебные расходы), ожидая введения процедуры банкротства в отношении должника.

В конце апреля 2024 года дело № А40-29069/24 о банкротстве ООО «Артемида» было прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

После прекращения дела № А40-29069/24 о банкротстве ООО «Артемида», ООО «Барьер» обратилось к должнику с требованием в порядке досудебного урегулирования о возврате суммы долга и процентов, в результате чего стороны 30 июня 2024 года подписали акт сверки взаимных расчетов.

Однако к тому моменту в отношении должника уже было возбуждено новое дело о банкротстве по заявлению ООО «ДСК».

14 октября 2024 года ООО «Барьер» обратилось в арбитражный суд с настоящим требованием о включении в реестр требований кредиторов ООО «Артемида» задолженности в размере 4 531 146,10 руб.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не нашли своего подтверждения при ее рассмотрении, по существу сводятся к переоценке законных и обоснованных, по мнению суда апелляционной инстанции, выводов суда первой инстанции, не содержат фактов, которые имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не влекущими отмену либо изменение обжалуемого судебного акта.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для безусловной отмены судебного акта, при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не установлено.

Расходы по оплате госпошлины распределяются по правилам главы 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 09 июня 2025 по делу № А40-130019/24 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с ООО «Артемида» в доход федерального бюджета государственную пошлину по апелляционной жалобе в размере 30 000 рублей.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: Е.В. Иванова

Судьи: Ж.В. Поташова

Ю.Н. Федорова