СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, https://7aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Томск Дело № А45-187/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 24 апреля 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 25 апреля 2025 года.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Логачева К.Д.,

судей Иванова О.А.,

Чащиловой Т.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Бакаловой М.О., с использованием средств аудиозаписи в режиме веб-конференции, рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1, ФИО2, ФИО3, общества с ограниченной ответственностью «Квадис» (№ 07АП-1381/2023 (6,7,8,9)) на определение от 07.02.2025 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-187/2021 (судья Кальяк А.М.) по заявлению конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника - общества с ограниченной ответственностью Управляющая компания «Профессиональный подход» (630049, <...>, ИНН: <***>, ОГРН <***>).

В судебном заседании приняли участие:

от ФИО1: ФИО5 по доверенности от 15.06.2023, паспорт;

от ФИО2: ФИО5 по доверенности от 01.07.2022, паспорт;

от ФИО3: ФИО5 по доверенности от 01.07.2022, паспорт;

от ООО «Квадис»: ФИО6 по доверенности от 01.01.2025, паспорт;

от конкурсного управляющего ФИО4: ФИО7 по доверенности от 07.08.2024.

УСТАНОВИЛ:

19.04.2023 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника - общества с ограниченной ответственностью Управляющая компания «Профессиональный подход», конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Новосибирской области заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности солидарно контролирующих должника лиц.

Определением от 07.02.2025 Арбитражного суда Новосибирской области (в редакции определения от 07.02.2025 об исправлении опечатки) признаны доказанными основания для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, Общества с ограниченной ответственностью УК "Профессиональный подход", ФИО3, ФИО2, ФИО8, ООО «Квадис». Приостановлено производство по заявлению в части установления размера субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО2, ФИО8, ООО «Квадис» до окончания расчетов с кредиторами. Взыскано с ФИО9, ФИО10, ФИО1 в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам должника, Общества с ограниченной ответственностью УК "Профессиональный подход", солидарно 886339,21руб.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО3, ФИО2, ФИО1, ООО «Квадис» обратились в апелляционный суд с жалобами, в которых просят отменить обжалуемое определение в части, касающейся каждого апеллянта.

Апелляционная жалоба ФИО3 мотивирована тем, что само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности и необходимо установить конкретное деяние, приведшее к банкротству должника или существенно изменившее его экономическую судьбу. В ситуации несвоевременного или не в полном объеме оплаты коммунальных ресурсов собственниками в адрес управляющей компании последняя в любом случае должна была рассчитаться с РСО в полном объеме и в срок за счет собственных средств. При этом неустойка для УК за неоплату в адрес РСО значительно превышала неустойку, которую УК могла начислить потребителю-собственнику помещений. Судом ошибочно сделан вывод о том, что Должник и аналогичные с ним аффилированные лица из сферы управления многоквартирными домами (ООО «Дельта», ООО УК «Мастер дом») стали «центрами убытков» в некой бизнес-модели, примененной ответчиком ФИО3, поскольку высокий риск возникновения и роста задолженности должника был обусловлен законодательными особенностями взаимодействия в цепочке «РСО-УК-Собственники МКД», а никак не волей ответчика ФИО3 Вывод суда о том, что причиной банкротства должника являются не объективные причины (законодательная модель регулирования деятельности УК и нерегулярность платежей собственников), а применение ФИО3 некой бизнесмодели, выразившейся в концентрации прибыли на ООО «Квадис» и как, следствие, наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, противоречат выводам суда относительно даты объективного банкротства должника, поскольку убытки от сделки с ООО «Квадис» взысканы определением от 13.06.2023 и на момент вынесения оспариваемого определения полностью перечислены в конкурсную массу обществом, то фактически, суд признал на стороне должника возможность удовлетворить материально-правовой интерес, происходящий из одного деликта (заключение мнимой сделки - агентского договора 2/2018 от 12.08.2019) дважды: один раз путем получения суммы убытков с контрагента по сделке, а второй раз путем привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности по этой же сделке.

Апелляционная жалоба ФИО2 мотивирована тем, что он не являлся участником должника, не был сотрудником должника, не был наделен полномочиями по принятию решений относительно хозяйственной деятельности должника. Судом первой инстанции не учтено, что простое описание корпоративных связей конкретного ответчика само по себе не доказывает его статус контролирующего лица, фактического бенефициара, факт доведения должника до банкротства или причинения убытков. Владение ФИО2 ООО УК «ЖЭУ» в период с 28.10.2016 по 17.07.2020 и заключение между данным обществом и Должником сделок, признанных недействительными определениями Арбитражного суда Новосибирской области от 245.02.2023 и 22.03.2023 по делу А45-187/2021, не может свидетельствовать ни о контроле ФИО2 над должником, ни о причинении вреда его кредиторам или получения существенной имущественной выгоды. Сомнительным является вывод суда, что ФИО2, имевший начальный управленческий опыт на момент заключения спорной сделки в силу возраста (26 лет), мог давать какие-либо указания сотрудникам компании отца или принимать решения относительно заключения сделок. Суд должен был критически оценить утверждение ФИО11, ФИО12, ФИО10, поскольку указание ими на ФИО2 как на лицо, дававшее им обязательные указания, является ничем иным, как линией защиты. Каких-либо доказательств, согласующихся с данным утверждением, материалы дела не содержат. Следовательно, вывод суда относительно возможности ФИО2 влиять на деятельность должника основано на ничем не подтвержденном утверждении лиц, стремящихся минимизировать негативные последствия для себя. Суд не установил ни фактов влияния ФИО2 на процесс управления должником, не определил сделки, которые были заключены под влиянием ФИО2 и существенно изменили судьбу должника, не установил причинно-следственные связи, поскольку обстоятельства, с которыми связи необходимо было устанавливать судом не определены. Судом ошибочно сделан вывод о том, что Должник и аналогичные с ним аффилированные лица из сферы управления многоквартирными домами (ООО «Дельта», ООО УК «Мастер дом») стали «центрами убытков» в некой бизнес-модели, примененной ответчиком ФИО2, поскольку высокий риск возникновения и роста задолженности должника был обусловлен законодательными особенностями взаимодействия в цепочке «РСО-УК-Собственники МКД», а никак не волей ответчика ФИО2

Апелляционная жалоба ФИО1 мотивирована тем, что судом первой инстанции в отношении ФИО1 не установлена совокупность обстоятельств, с которой законодатель связывает наступление субсидиарной ответственности по ст. 61.12 Закона о банкротстве. Суд первой инстанции в отсутствие доказательств пришел к выводу о том, что ФИО1 исполнял обязанности директора общества и должен был обратиться с заявлением о банкротстве Должника. В материалах дела письменное согласие ФИО1 выполнять все обязанности, указанные в приказе от 07.04.2020 отсутствует. Более того, приказ не содержит сведений о том, что ФИО1 с данным приказом был ознакомлен под роспись. В отношении ФИО1 суд пришел к выводу, что ФИО1 имел право обратиться с заявлением о банкротстве должника с момента издания ФИО8 приказа № 19 от 07.04.2020. При этом судом не учтено, что по данным кадрового учета ФИО8 ушел в отпуск только 16.11.2020. ФИО1, если и был наделен полномочиями для обращения в суд с заявлением о банкротстве должника, то не должен был исполнять эту обязанность, поскольку к моменту истечения срока на подачу заявления о банкротстве такое заявление уже было подано кредитором и принято к производству судом. Привлекая ФИО1 к субсидиарной ответственности в размере 886 339, 21 руб. (солидарно), суд вышел за пределы исковых требований, что является прямым нарушением ст. 49 АПК РФ. Размер солидарного взыскания в рамках привлечения к субсидиарной ответственности с ФИО1, ФИО10, ФИО9 определен не верно.

Апелляционная жалоба ООО «Квадис» мотивирована тем, что суд первой инстанции неверно установил, что действия ответчиков, в том числе и ООО «Квадис», стали непосредственной причиной банкротства должника. Указанный вывод суда является необоснованным и не подлежит применению относительно ООО «Квадис», исходя из периода заключения сделки. Действия ООО «Квадис» по признанной судом недействительной сделкой, не стали непосредственной причиной банкротства должника, поскольку на дату 12.08.2019 заключения договора должник уже отвечал признаками объективного банкротства с апреля 2019 г. как установлено судом.

В отзывах на апелляционные жалобы, представленных в порядке статьи 262 АПК РФ, конкурсный управляющий отклонил доводы апеллянтов за необоснованностью.

Представители апеллянтов в судебном заседании с использованием системы веб-конференции доводы апелляционной жалобы поддержали, представитель конкурсного управляющего против удовлетворения апелляционных жалоб возражала.

Иные лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, не обеспечившие личное участие и явку своих представителей в судебное заседание, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел апелляционную жалобу в их отсутствие.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб и отзывов на них, заслушав пояснения участников процесса, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции в порядке статьи 268 АПК РФ, арбитражный суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для отмены судебного акта в части, исходя из следующего.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из наличия на то законных оснований.

Арбитражный апелляционный суд поддерживает выводы арбитражного суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения контролирующих лиц должника - ФИО3, ФИО2, ФИО8, ООО «Квадис», к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве, в связи с чем, отклоняет доводы апелляционных жалоб, при этом исходит из установленных фактических обстоятельств дела и следующих норм права.

В силу части 1 статьи 223 АПК РФ, пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам АПК РФ с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Указанные в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве обстоятельства отсутствия документов бухгалтерского учета и/или отчетности и прочих обязательных документов должника-банкрота, по сути, представляют собой лишь презумпцию, облегчающую процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора; признаки презумпции не могут подменять обстоятельства самого правонарушения и момент наступления признаков презумпции может не совпадать с моментом правонарушения; смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующее должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного; установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота; в связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов; таким образом, правонарушение контролирующего должника лица выражается не в самом факте непередачи документации должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

Процесс доказывания того, что требования кредиторов стало невозможным погасить в результате действий ответчиков, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Из материалов дела следует, что определением от 20.01.2023 арбитражный суд обязал ФИО8 передать конкурсному управляющему ФИО4 документы и имущество должника.

Определение суда не исполнено.

Как следует из отчетности должника за 2020 год, у должника имелась дебиторская задолженность 51, 34 млн., из чего следует, что непередача соответствующей документации руководителем ФИО8 не позволило конкурсному управляющему сформировать конкурсную массу, в связи с чем, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о наличии оснований для привлечения по указанному основанию ФИО8

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуации, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Закона.

При доказанности обстоятельств, составляющих опровержимые презумпции доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующих лиц явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление № 53) разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ "Об акционерных обществах", статья 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Вместе с тем существенная убыточность сделки является оценочной категорией, поскольку в каждом конкретном случае суд устанавливает фактические обстоятельства дела, размер сделки применительно к масштабам деятельности должника и в этой связи определяет, является ли убыточность существенной с учетом представленных доказательств.

Как отмечено в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, предусмотренное, например, статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в Постановлении № 53.

По смыслу пунктов 3, 16 Постановления № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом, суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Из материалов дела, из заявления конкурсного управляющего следует, что основанием для привлечения к субсидиарной ответственности для ООО «Квадис», ООО «ЖЭУ», ООО «СтройМастер», ФИО3 и ФИО2 является совершение сделок, признанных недействительными, которые были направлены на причинения вреда кредиторам должника.

В судебном заседании установлено, что ФИО3 и ФИО2 являются контролирующими лицами группы компаний СтройМастер.

В соответствии с выписками из ЕГРЮЛ, а также материалами дела №А45-187/2021 установлено, что в группу компаний СтройМастер входят следующие организации, расположенные в разных офисах в здании по ул. Галущака, 2а, в г. Новосибирск:

- ООО «ГазТеплоСвет» (ИНН<***>), создано 24.04.2015, в результате реорганизации в форме выделения из ООО «Строительный комплекс «Строймастер» (ИНН <***>); юридический адрес: оф. 35 по ул. Галущака, 2а; по состоянию на 24.04.2015 участником с долей 100% являлось ООО «Крепость» (ИНН <***>), директор ФИО13; с 31.05.2016г. участником с долей 25% стало ООО «СПИКА» (ИНН<***>); с 09.01.2018г. участником с долей 75% стал ФИО2;

- ООО Строительный комплекс «Строймастер» (ИНН<***>), создано 24.01.2000; юридический адрес: ул. Галущака, 2а, оф.90; участник с долей 100% ООО «Крепость» (ИНН<***>);

- ООО «Крепость» (ИНН<***>),создано 30.12.2008; юридический адрес: ул. Галущака, 2а, оф. 16;с 22.02.2011 компания Миллстеп лимитед, Кипр, рег. №НЕ212591, с долей 100%;

- ООО «СПИКА» (ИНН <***>) создано 30.10.2014, юридический адрес: ул. Галущака, 2а, оф. 12; директор ФИО14; с 10.08.2016 участник компания Сануайз Менеджмент лимитед, Сейшелы, рег. номер 042041;

- ООО «Строймастер» (ИНН<***>), юридический адрес: ул. Галущака, 2а, оф 13; зарегистрировано 15.10.2010; с 28.08.2012 участник с долей 100% ООО «Крепость» (ИНН <***>);

- ООО «Дельта» (ИНН<***>), юридический адрес: ул. Галущака, 2а, оф. 14, создано 02.07.2012,

- ООО УК «Профессиональный подход» (ОГРН <***>, ИНН <***>), адрес: <...>.,

- ООО УК «Мастер-Дом» (ОГРН <***>, ИНН <***>), адрес: 630049, <...>.,

- ООО УК «ЖЭУ» (ОГРН <***>), адрес: <...>,

- ООО «Квадис» (ИНН: <***>), адрес: 630049, <...>.

В рамках дел № А45-21424/2021 о банкротстве ООО «СК «СтройМастер», № А45- 26746/2020 о банкротстве ООО «Сибгорстрой» было установлено, что ФИО3 и ФИО2 являются контролирующими лицами группы компаний «СтройМастер».

ООО УК «Профессиональный подход», в свою очередь, входит в указанную группу компаний СтройМастер.

Определением о привлечении к субсидиарной ответственности по делу № А45-21424/2021 ФИО2, он признан судом контролирующим должника лицом по иным основаниям (пункт 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Установлено, что на протяжении многих лет ФИО3 и ФИО2 была применена бизнес-модель, позволившая разделить деятельность обществ на рисковые (так называемые "центры убытков") и безрисковые (так называемые "центры прибылей") части, при которой ООО УК «Профессиональный подход»/ООО УК «Мастер-Дом»/ООО «Дельта» являлись «центром убытков», а ООО «КВАДИС»/ООО «СтройМастер» - «центром прибыли».

Также судом первой инстанции правомерно учтено, что ФИО2 с 28.10.2016 по 17.07.2020 являлся учредителем ООО УК «Жильеэксплуатацияуют», с которым заключались сделки должником, впоследствии признанные недействительными в рамках настоящего дела (определения от 22.03.2023, от 24.02.2023); учредителем ООО «Квадис» - с 25.05.2021.

Заключение договоров, которые признаны судом недействительными, а также вывод денежных средств на подконтрольные лица, стали причиной банкротства ООО УК «Профессиональный подход», которое ввиду отсутствия денежных средств не смогло рассчитаться с ресурсоснабжающими организациями.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по указанному основанию в отношении ООО «Квадис», ФИО3 и ФИО2

Согласно пункту 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Само по себе наличие кредиторской задолженности безотносительно иных обстоятельств, рода деятельности, экономических факторов, с учетом постоянной вариативности структуры активов и пассивов баланса юридических лиц в связи с осуществлением ими хозяйственной деятельности, не является безусловным доказательством того, что должник отвечал признакам несостоятельности.

В пункте 9 Постановления № 53 разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

По смыслу приведенных правовых норм необращение руководителя в суд с заявлением о признании подконтрольной им организации несостоятельной при наличии обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет привлечение к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства должника и воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, с учетом масштаба деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства.

Под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Применительно к гражданским обязательственным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Как разъяснено в пункте 14 Постановления № 53, согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Заявитель указал на то, что из анализа активов можно заметить, что они уменьшаются в период с 2019 по 2021 г.г. (с 56 956 000 руб. по 345 000 руб.); согласно сведениям с сайта ГИС ЖКХ в 2018 г. общество уходит из управления многоквартирными домами, что не могло произойти вне контроля со стороны руководства организации. Несмотря на принятие решения о выборе УК населением МКД, добросовестные руководители могли принять меры по сохранению договоров с МКД (в чем они непосредственно и заинтересованы); датой объективного банкротства должника является – 01.04.2019, поскольку к этому времени у должника возникла значительная задолженность перед кредиторами, что подтверждается судебными актами:

- Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 29.04.2021 по делу №А45-187/2021 требование ФГУП «Управление энергетики и водоснабжения» включено в размере 805 879, 82 руб. в реестр требований кредиторов Общества с ограниченной ответственностью Управляющая компания «Профессиональный подход» с отнесением в третью очередь удовлетворения.

- Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 10.06.2021 по делу №А45-187/2021 требование Общества с ограниченной ответственностью «БЛЭКТРАНС» (ОГРН <***>) включено в размере 1 082 372 руб., из них: 656 000 руб. основного долга, 402 784 руб. неустойки, 23 588 руб. госпошлины, в реестр требований кредиторов должника - Общества с ограниченной ответственностью Управляющая компания «Профессиональный подход» с отнесением в третью очередь удовлетворения.

- Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 24.11.2021 по делу №А45-187/2021 (о включении в РТК) установлено, что у ООО УК «Профессиональный подход» существовала задолженность за период с марта 2018 г. по декабрь 2018 г. на сумму 2 429 094 руб. 28 коп. задолженности, 47 000 руб. расходов по экспертизе, всего - 2 476 094 руб. 28 коп. перед ФКУ «Следственный изолятор №1 ГУ ФСИН по Новосибирской области».

Следовательно, заявление о признании должника банкротом должно было быть подано не позднее начала мая 2019 г.

Руководителями должника в указанный период являлись:

- с 02.04.2019 по 11.12.2019 - ФИО10;

- с 11.12.2019 по 15.04.2020 - ФИО12;

- с 15.04.2020 по 30.08.2021- ФИО8 и ФИО1 (с 07.04.2020);

- с 16.02.2021 по текущее время - ФИО9 (учредитель).

В период с ноября 2020 года по 30.08.2021 ФИО8 находился в неоплачиваемом отпуске; исполняющим обязанности директора ООО «УК «Профессиональны подход» в этот период являлся ФИО1, действующий на основании приказа №19 от 07.04.2020, которым ФИО1 наделен следующими полномочиями: «Право подписи финансово-хозяйственной документации, писем, счетов, актов, договоров, отчетов и др.»; «Право подписи кадровых документов, связанных с трудовой деятельностью работников (приказов о приеме на работу, о переводе, об увольнении, о предоставлении отпусков, трудовых договоров, дополнительных соглашений, справок и т.п.)»; «Предоставление интересов ООО УК «Профессиональный подход» во всех организациях с правом подписи документов».

Следовательно, ФИО1 был наделен полномочиями по сдаче в налоговый орган документов для регистрации контрольно-кассовой техники, бухгалтерского баланса, обращаться с заявлениями в суд и т.д.

Учредителем ООО «УК «Профессиональный подход» с 10.05.2016 по 02.03.2021 был ФИО3; с 01.02.2021 учредителями в размере 18,4 % являлась ФИО9, в размере 8,16 % являлся ФИО3, которые в случае неподачи заявления должны были подать заявление о признании должника банкротом.

Судом первой инстанции правомерно учтено, что в судебных заседаниях бывшими руководителями должника – ФИО11, ФИО12, ФИО10 неоднократно указывалось, что фактическими руководителями были ФИО3 и ФИО2, которые ставили задачи руководителя в рамках их непосредственной деятельности (оперативное руководство работниками организации). Финансовая документация руководителя от предыдущих, руководителем не передавалась, распоряжение денежными средствами они не осуществляли.

Отклоняя довод ответчиков ФИО1, ФИО3, ФИО2 об отсутствии признаков банкротства на декабрь 2018 г., поскольку долг перед СИЗО №1 за период с марта 2018 по декабрь 2018 г. в размере 2 476 094,28 руб. был установлен Постановлением 7ААС от 01.02.2021 по делу А45-26417/2019, суд первой инстанции правомерно исходил из того, что наличие подтвержденной судебным актом задолженности отражает не признаки несостоятельности должника, а относится к условиям подачи заявления кредитором о признании должника банкротом.

Как следует из дела №А45-26417/2019, требование СИЗО №1к должнику основано на неисполнении последним условий договора энергоснабжения от 01.12.2015, условия которого не могли не быть известны должнику. Также судом учтено и то, что процедуры банкротства в отношении должника были введены после подачи 11.01.2021 заявления ФГУП «УЭВ» в связи с непогашенной задолженностью в размере 835 879, 82 руб.

Суд первой инстанции правомерно отклонил довод ответчиков ФИО1, ФИО3, ФИО2 об отсутствии осведомленности руководителей должника о признаках банкротства в предшествующем году до подготовки налоговой отчетности по итогам года – в апреле следующего года, указав, что добросовестно действующий руководитель не может не знать о превышении обязательств над активами организации, о предъявленных к организации требованиях контрагентов, о принудительном взыскании задолженности.

Специфика деятельности управляющей компании («кассовый разрыв» вследствие низкой платежной дисциплины жителей МКД) не может являться оправданием непринятия мер по предотвращению состояния неплатежеспособности и, в случая отсутствия эффекта от таких мер, - неподачи заявления о банкротстве организации.

Отклоняя довод ответчиков ФИО1, ФИО3, ФИО2 о том, что по данным бухгалтерской отчетности Должника в период с 2018 по 2020 г.г. происходило существенное снижение размера кредиторской задолженности (с 25 млн. в 2018 г. до 14 млн. в 2020 г.), что свидетельствует о небезуспешных попытках сменяющих друг друга руководителей улучшить финансовое состояние должника, суд первой инстанции обоснованно согласился с позицией заявителя о том, что поскольку документация должника передана конкурсному управляющему не была, дать оценку достоверности бухгалтерской отчетности невозможно.

Как верно указал суд первой инстанции, что даже снижение кредиторской задолженности с 25 млн. до 14 млн. не устраняет признаков банкротства организации, которые Законом о банкротстве связываются с размером в 300 000 руб. (на дату подачи заявления конкурсного управляющего).

Суд первой инстанции обоснованно отклонил довод ответчиков ФИО1, ФИО3, ФИО2 о том, что поскольку взысканные с ответчиков ФИО1, ООО «Квадис» убытки и суммы по признанным недействительными сделками фактически поступили должнику, это исключает привлечение ответчиков к субсидиарной ответственности, поскольку не опровергает довода заявителя, что действия ответчиков стали непосредственной причиной банкротства должника.

Как следует из материалов дела, должником по признанным судом недействительными сделкам было перечислено почти 6 млн. руб. в адрес ООО УК «ЖЭУ», ООО «Квадис», ООО «Строймастер» без встречного исполнения. При этом в адрес ООО «Квадис» было выведено 5 374 489, 13 руб. (определения от 13.06.2023 и от 21.11.2022 по делу № А45-187/2021). Направление указанных денежных средств для расчета с кредиторами с высокой долей вероятности могло предотвратить банкротство должника.

Вместе с тем, как верно указал суд первой инстанции, возврат неосновательно полученных сумм в конкурсную массу должника ответчика подлежит учету при определении размера ответственности.

Довод ответчика ФИО1 о несоблюдении положений трудового законодательства в части наделения его полномочиями исполняющего обязанности руководителя должника приказом №19 от 07.04.2020 судом первой инстанции правомерно отклонен, поскольку отсутствие согласия на выполнения указанных обязанностей, отсутствие у конкурсного управляющего документов о подписании ФИО1 финансовых документов не опровергает документально подтвержденного исполнения им части переданных полномочий, а следовательно осведомленности о наличии оснований для исполнения таких обязанностей.

Апелляционный суд полагает, что для возникновения у исполняющего обязанности директора полномочий действовать от имени общества без доверенности достаточно приказа руководителя.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 принял полномочия в полном объеме (доказательства наличия иных приказов, нежели № 19 от 07.04.2020 не представлено), поскольку в материалы дела конкурсным управляющим ООО УК «Профессиональный подход» представлены доказательства осуществления ФИО1 полномочий и.о. директора.

Вместе с тем, апелляционный суд находит заслуживающими внимание доводы ФИО1 о неправильном определении размера субсидиарной ответственности и выходе суда первой инстанции за пределы заявленных требований, в связи со следующим.

Согласно пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Пункт 15 Постановления № 53 разъясняет порядок исчисления объема такой ответственности в ситуации, когда обязанность по подаче в суд заявления должника не исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями.

Так, первый из них несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве, а последующие - со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Из материалов дела следует, что после даты объективного банкротства у должника возникли обязательства перед следующими кредиторами: ГЖИ НСО; ООО ЧОО «Сибрегионбезопасность»; ФИО15; ООО Охранное агентство «Оплот-М»; ФНС России; ФИО16; ООО АКБ «Легион», в размере 1 011 339, 21 руб.

Суд первой инстанции обоснованно согласился с позицией ответчиков ФИО1, ФИО3, ФИО2 о невозможности включения в размер ответственности обязательство перед ГЖИ НСО в размере 125 000 руб., поскольку неподача заявления о признании должника банкротом и штраф за административное правонарушение не состоят в причинно-следственной связи (пункт 12 Постановление №53).

Размер субсидиарной ответственности контролировавших должника лиц – ФИО10, ФИО1, ФИО9, по данному основанию судом первой инстанции установлен в размере 886 339, 21 руб.

При этом, согласно уточненным требованиям, поданным в суд конкурсным управляющим 19.11.2024, заявитель просил привлечь солидарно:

- ФИО2, ФИО3, ФИО10 в размере 418 769руб.;

- ФИО2, ФИО3, ФИО12 в размере 15050,27руб.;

- ФИО8, ФИО1, ФИО2, ФИО3 ФИО9 в размере 593 805руб.

Таким образом, привлекая ФИО10, ФИО1, ФИО9 к субсидиарной ответственности в размере 886 339, 21 руб. (солидарно), суд вышел за пределы исковых требований, что является нарушением статьи 49 АПК РФ.

В связи с тем, что судом первой инстанции допущено указанное процессуальное нарушение, в целях проверки судебного акта в этой части (солидарное привлечение ФИО10, ФИО1, ФИО9), апелляционный суд считает необходимым выйти за пределы апелляционного обжалования ФИО1 указанного привлечения и проверить законность и обоснованность судебного акта в этой части в отношении ФИО10 и ФИО9

Размер солидарного взыскания в рамках привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО10, ФИО9 включает в себя требования ООО ЧОО «Сибрегионбезопасность», ФИО15; ООО Охранное агентство «Оплот-М»; ФНС России; ФИО16; ООО АКБ «Легион».

Из материалов дела следует и подтверждено представителем конкурсного управляющего в судебном заседании апелляционной инстанции, что требования ООО ЧОО «Сибрегионбезопасность» возникли в период с 03.02.2020 по 31.12.2020 на основании заключенного должником и указанным обществом договора от 14.02.2020, то есть договор заключен до наделения ФИО1 полномочиями руководителя должника.

Требование ФИО15 в размере 13 193,86 руб. возникло на основании решения мирового судьи 3 судебного участка Заельцовского района г. Новосибирска от 15.07.2021, т.е. в момент, когда дело о банкротстве должника уже было возбуждено. При этом, представитель конкурсного управляющего указала на то, что задолженность образовалась в феврале 2021.

Требование ООО Охранное агентство «Оплот-М» в размере 418 769 руб. возникло в период с июня по декабрь 2019 года и также не может быть вменено в размер ответственности ФИО1, поскольку его размер ответственности ограничен периодом с даты назначения на должность по день возбуждения дела о банкротстве должника.

Требование ФНС России в размере 214 056,85 руб. включает в себя период возникновения задолженности с 2018 по 2020, при этом конкурсный управляющий не указывает задолженность, которая могла возникнуть в период осуществления ФИО1 полномочий руководителя. Кроме того, представитель заявителя в судебном заседании апелляционной инстанции также не указывает размер задолженности ФИО1 перед ФНС России, поддерживая представленные 23.04.2025 пояснения.

Требование ФИО16 в размере 78199,50 руб. возникло в феврале 2020 из договора, заключенного 12.12.2019 между должником и ИП ФИО16, и также не может учитываться для определения размера субсидиарной ответственности ФИО1, поскольку его размер ответственности ограничен периодом с даты назначения на должность по день возбуждения дела о банкротстве должника.

Требование ООО АКБ «Легион» в размере 81 120,00 руб., как следует из решения по делу А45-14399/2020, возникло в феврале 2020 года из договора от 21.12.2019 и также не может учитываться для определения размера субсидиарной ответственности ФИО1

Требования ГЖИ НСО возникли после возбуждения дела о банкротстве должника.

При таких обстоятельствах, оснований для определения размера субсидиарной ответственности в отношении ФИО1 не установлено.

Из материалов дела следует, что ФИО9 приобрела долю в уставном капитале должника 01.02.2021, то есть после подачи 11.01.2021 кредитором в арбитражный суд заявления о банкротстве должника.

В связи с чем, оснований для её привлечения по статье 62.12. за неподачу заявления о признании должника банкротом у суда первой инстанции не имелось.

Размер субсидиарной ответственности ФИО10 подлежит определению в пределах заявленных требований, то есть в размере 418 769 руб., которая возникла из договоров, заключенных 21.06.2019 в период осуществления им полномочий руководителя.

В связи с изложенным, определение суда первой инстанции в части солидарного взыскания с ФИО10, ФИО1, ФИО9 в порядке субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом 886 339, 21 руб., подлежит отмене как принятое с нарушением норм материального и процессуального права.

В остальной части судебный акт подлежит оставлению без изменения, поскольку доводы апелляционных жалоб не содержат фактов, которые имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали выводы суда первой инстанции в этой части.

Доводы апелляционных жалоб фактически направлены на переоценку установленных судом первой инстанции фактических обстоятельств, выражают несогласие с выводами суда, не опровергают их.

Несогласие подателя жалобы с выводами суда первой инстанции не является процессуальным основанием отмены судебного акта.

Руководствуясь статьями 110, 258, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение от 07.02.2025 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-187/2021 отменить в части солидарного взыскания с ФИО10, ФИО1, ФИО9 в порядке субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом 886 339, 21руб., изложив 3 абзац резолютивной части в следующей редакции: взыскать с ФИО10 в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам должника – ООО УК «Профессиональный подход», 418 769 рублей.

В удовлетворении остальной части отказать.

В остальной части определение от 07.02.2025 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-187/2021 оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Взыскать с ООО УК «Профессиональный подход» в пользу ФИО1 государственную пошлину по апелляционной жалобе в размере 10 000 рублей.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления его в законную силу, путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Новосибирской области.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

Председательствующий К.Д. Логачев

Судьи О.А. Иванов

Т.С. Чащилова